2.2 Основные этапы партогенеза

Кристаллизация партийных функций, формирование структуры партий и развитие наиболее характерных способов их деятельности в политической системе осуществлялись в многовековом процессе становления и функционирования этого политического института (партогенеза). Сегодня, после нескольких столетий политической истории партий, можно выделить три основных исторических этапа.

Начальный этап партийогенеза восходит к концу 17-началу 18 вв. Это был период, когда начали формироваться политические системы раннебуржуазных государств Западной Европы и Америки. Политические процессы того времени, сопровождавшиеся Гражданской войной в США, буржуазными революциями во Франции и Англии, показывают, что появление партий отражало ранний этап борьбы между сторонниками разных направлений нового государства: аристократами и буржуа, якобинцами и жирондистами. , католики и протестанты. Ознаменовав особый этап усложнения политической системы индустриального типа, партии возникли как инструмент ограничения абсолютной монархии, включения в политическую жизнь «третьего сословия», установления в обществе всеобщего избирательного права, развитие репрезентативной системы. С их помощью, меняя состав политической элиты, вербовка правящих кругов постепенно стала превращаться в дело избирательного корпуса.

Определяющую роль в возникновении партий сыграли классовые, социальные, национальные и другие конфликты. Однако свое влияние оказывали и социокультурные особенности развития отдельных стран, демографические процессы и даже религиозные мотивы (например, возникновение католических партий в Германии и Бельгии в XVIII в.).

Партии не сразу стали полноценным политическим институтом, способным оказывать существенное влияние на власть. Первоначально это были дворянские объединения, разного рода клубы, литературно-политические формирования, являвшиеся формой общения единомышленников (например, Клуб кордельеров Великой французской революции или Клуб реформ, возникший в Англия в 1930-е годы).

Непосредственное влияние на превращение партий в активных участников политического процесса оказало предоставление политических прав личности, появление избирательных систем и парламентов. Так, первые партии, боровшиеся против феодальной власти, были созданы сторонниками либеральных взглядов (виги в Великобритании, Прогрессивная партия в Германии, Бельгийская либеральная партия и др.).

Однако, выражая групповые интересы и так или иначе проявляя свою самостоятельность и оппозицию государству, партии в то время практически однозначно воспринимались как источник кризисов и расколов в обществе. Антипартийность была наиболее распространенным идейно-психологическим течением. Его главной причиной было широко распространенное мнение, что только государство является выразителем народного суверенитета (либеральная традиция) и общей воли общества (феодально-аристократическая и монархическая традиции). Не случайно многие видные ученые и политики того времени отрицательно оценивали деятельность партий как зарождающегося и набирающего силу политического института. Например, Ф. Бэкон писал: «…

В XIX веке партии во многом укрепили свои позиции в политической системе, став важным механизмом представления интересов общества. В то же время начавшийся в первой четверти века процесс формирования массовых, преимущественно социалистических партий обозначил ряд качественно новых тенденций, определивших, в частности, смену руководящих типов партий и их роли. в политическом процессе разных стран и позволили говорить о втором этапе партийогенеза.

Так, Р. Михельс, М. Вебер и М. Я. Острогорский отмечали тенденции в недрах социалистических партий к возрастанию роли партийного аппарата в ущерб рядовому членству, бюрократизации партийных объединений, усилению засилья партийных лидеров и элиты. Так, Михельс в своей книге «Политические партии. Социологическое исследование олигархических тенденций современной демократии» (1911) писал, что чем больше расширяется и развивается официальный аппарат партии, тем больше демократия вытесняется из него, заменяется всемогущество исполнительной власти. Причины отрыва партийного руководства от рядовых членов он видел в технической неспособности большой массы людей к управлению, а также в несменяемости вождей,

Подтверждая этот тезис, Острогорский указывал, что основная масса членов партии стала объектом манипуляций со стороны партийной верхушки («кокуса»). Под их влиянием партии пытались вырвать законодательную функцию из рук парламента, подавить спонтанное самовыражение политически информированных групп и разрушить либеральную демократию. Поэтому, считал он, партии с жесткой организацией «должны быть заменены свободными общественными объединениями, движениями с более конкретными и выполнимыми задачами разного рода, причем участие в одном из них не должно исключать участия в другом, чтобы два человека, оказавшиеся противники в одном вопросе, затем становятся союзниками в другом».

В дополнение к возрастающей бюрократизации партий ученые также отмечают, что по мере того, как партии встраиваются в избирательные процессы, их идеологические принципы, которые ранее привлекали рядовых граждан и стимулировали их членство, стали препятствием для получения партийной элитой поддержки на выборах. Поэтому идеология постепенно приносилась в жертву голому прагматизму и успеху на выборах. Лидеры партии были больше сосредоточены на завоевании массовой поддержки, опасаясь отождествить свою партию с определенным классом и соответствующей идеологической доктриной. Партии стали универсальными объединениями, взяв на себя функцию выражения интересов большинства нации.

Возрастающая централизация и прагматизация деятельности партий, по мнению М. Вебера, позволили рассматривать их как объединения, члены которых пытаются добиться власти для своих лидеров, которые затем могут обеспечить «духовные или материальные преимущества» для своего «активного членства». .

Наряду с оценками этих представителей романо-германской школы в науке того времени формировались и другие теоретические положения. Так, марксисты, подчеркивавшие классовые основы возникновения партий, провозгласили появление коммунистических партий (партий «нового типа»), способных возглавить политическое движение прогрессивных классов и выступить руководящей и направляющей силой трансформация. В противоположность этому пониманию сторонники рыночной теории видели в партиях «свободного игрока» на политической сцене, способного «заключать сделки» в интересах «политической игры» и потому не занимающего никаких «собственных» позиций, в том числе классовых позиций. .

Современный этап париюгенеза показывает, что партии стали не просто органичным, а одним из основных элементов организации политического строя и функционирования публичной власти. По мере развития парламентских, конституционных основ буржуазной государственности партии укрепляли свой политико-правовой статус. После Второй мировой войны в конституциях разных стран появились соответствующие статьи, а в 70-е годы сформировалось достаточно развитое законодательство, регулирующее их деятельность. Поощряя плюрализм политической жизни, партии стабилизировали систему власти, основанную на устойчивом представительстве интересов граждан. Таким образом, в настоящее время партии представляют такой институт власти,

В то же время в разных странах партии играют очень неоднозначную роль. Таким образом, в стабильных демократиях, несмотря на статус партий, органическую их интегрированность в механизмы государственной власти, партийная деятельность сочетается с деятельностью многих других участников избирательного процесса, причем не только многочисленных групп интересов, СМИ, но и независимых кандидатов, успешно конкурирующих с ними. Отношения населения с властью стали более прямыми, более ориентированными на отдельные позиции граждан. Как писал С. Хантингтон, чем быстрее росла «приверженность американцев своим политическим убеждениям», тем более равнодушными они становились к групповым формам выражения своих политических интересов.

В то же время многие партии, привыкнув к роли постоянного звена в процессе принятия государственных решений, часто стали видеть свою главную цель в борьбе с властью, а не в завоевании электората. В этом смысле, по мнению немецкого теоретика К. фон Беме, партии, усилив свою роль в отборе политических элит, в какой-то степени утратили влияние на политическую социализацию граждан. Очень ощутимой тенденцией во многих западных демократиях также является снижение партийной идентификации. Поэтому, укрепив демократические ценности в политической жизни своих стран, партии местами начинают «уходить в тень», увеличивая шансы менее формализованных и гибких посредников в отношениях между населением и властью.

В то же время в странах, находящихся на этапе модернизации, развились иные тенденции эволюции партийных институтов. В частности, в посттоталитарных государствах, переживших период жестких идеологических требований к членству в правящих партиях, сохраняется значительное отвращение к членству в партии. Это препятствует полному использованию партийных институтов для возвращения людей в политическую жизнь. Однако борьба за выбор направления общественного развития и поиск консолидирующих общество ценностей порождают мощные источники формирования новых политических партий. При этом во вновь образованных партиях сосуществуют тенденции превращения их в идеологически нейтральные организации, рассчитанные на максимально широкую социальную поддержку, и в ассоциации с жесткими идеологическими требованиями к своим членам, централизованной организацией управления и авторитарной ролью лидеров. Отличительной чертой развития партий в этих странах является перманентная смена идеологической направленности многих из них, радикализация их политических требований, тесные связи с группами давления, а в некоторых случаях даже с криминальными структурами.