Б. В. Левик - Рихард Вагнер

Г л а в а I

Детские и юные годы

Вильгельм-Рихард Вагнер родился в Лейпциге .22 мая 1813 года в доме под названием «Красный и белый лев».

Крестили его в соборе св. Фомы, где за 90 лет до этого начал свою работу в качестве церковного кантора великий Иоганн Себастьян Бах. Предки Вагнера происходили из городских низов. Это были учителя народных школ, одно­ временно церковные органисты и канторы. Отец Вагнера, Фридрих Вагнер, служил в Лейпцигской полиции и должен был вступить в должность ее директора, но заболел нервной горячкой во время знаменитой Лейпцигской битвы и умер через несколько месяцев после рождения Рихарда. Мать композитора Иоганна-Розина Беетц, простая женщина, отличалась общительным и веселым характером.

После смерти мужа Иоганна-Розина вышла замуж за близкого друга дома Вагнеров актера Людвига Гейера. Отчим Рихарда хорошо знал литературу и поэзию, страстно любил театр. Гейер получил выгодный ангажемент в Дрез­ денский королевский театр и перевез семью в Дрезден. Рихарду шел тогда второй год. Гейер был не только акте­ ром, но и талантливым живописцем и поэтом — автором ряда театральных пьес. Его пьеса «Вифлиемское избиение младенцев» ставилась на сцене и заслужила одобрение Гете.

С самого раннего детства маленький Рихард был окру­ жен театральной атмосферой, что способствовало увлечению театром будущего оперного композитора. Старшая сестра Рихарда, Розалия, была актрисой и недурной пианисткой.

22

Дом в Лейпциге, где родился Р, Вагнер

Актрисой стала и другая сестра — Луиза. Третья сестра, Клара— хорошая певица— выступала в театре Итальян­ ской оперы в Дрездене; брат, Альберт, вначале готовив­ шийся к профессии врача, обладал хорошим тенором и стал певцом и режиссером. Племянница великого композитора, Иоганна Вагнер, также превосходная певица, выступала в операх своего знаменитого дяди.

По свидетельству Вагнера, Гейер хотел усыновить его и, отдавая мальчика в школу, записал под своей фамилией. До четырнадцатилетнего возраста дрезденские товарищи назы­ вали Вагнера Рихардом Гейером.

В детстве будущий композитор не испытывал особой склонности к занятиям музыкой, хотя и любил ее слушать. Его увлекало совсем другое: живопись и театр. Гейер зани­ мался с пасынком рисованием, надеясь сделать из него художника. Но прежде всего и больше всего Рихарда увле­ кал театр: таинственная прелесть декораций, фантастические

23

Иоганна-Розина Вагнер, мать композитора

костюмы актеров — все было заманчиво и полно особой привлекательности. Благодаря Гейеру он сам выступал в нескольких пьесах статистом.

Гейер очень серьезно относился к воспитанию мальчика. Когда Рихарду минуло шесть лет, отчим отправил его в деревню Поссендорф, недалеко от Дрездена, к местному пастору для обучения вместе с другими мальчиками. Но через год Рихарда вызвали домой— Гейер, страдавший болезнью сердца, был при смерти. На следующее утро Люд­ вига Гейера не стало. Попечение о семье, оставшейся без средств, взял на себя его брат, который отвез Рихарда к себе в Эйслебен. Здесь его отдали в частное училище магистра Вейсса, до конца дней помнившего о своем ученике.

В Эйслебене Рихард пробыл недолго и скоро вернулся в Дрезден к своим родным. В Дрездене, где в это время долж­ ность дирижера немецкой оперы занимал Вебер, мальчик старался не пропускать ни одного спектакля «Фрейшютца»,

24

которым дирижировал сам автор. Рихарда чрезвычайно при­ влекала личность и музыка Вебера. Особенно чарующе дей­ ствовала на него фантастика веберовской оперы. Это подо­ гревалось его склонностью ко всему таинственному, необы­ чайному. Сам Вагнер пишет в «Мемуарах», что с самого раннего детства все необъяснимое, таинственное произво­ дило на него чрезвычайное впечатление1. «Фрейшютцем» Вебера он буквально бредил. В звуках скрипичной квинты ему чудилось нечто мистическое, призрачное, будто таящееся в мире духов. Аналогичные ощущения испытал он от знаме­ нитой квинты а— е в начале Девятой симфонии Бетховена.

Так музыка все больше входила в душевный мир буду­ щего творца «Нибелунгов». Но еще не было активного желания сделать музыку своей профессией.

ВДрездене Рихард посещал гимназию св. Креста. Настоящее усердие он проявлял только к тому, что его живо интересовало. Равнодушный к точным наукам, греческий язык он изучал со всем рвением, стремясь возможно глубже проникнуть в мир греческой мифологии и читать мифы в подлиннике. Усердно занимался историей и мифологией, писал стихи, делал переводы. Так в нем исподволь зрел поэтический дар.

Когда умер один из его товарищей по гимназии, Вагнер написал стихотворение, которое было прочтено на могиле усопшего. Он также делал попытки писать эпические поэмы

идаже трагедию по древнегреческому образцу.

В1826 году сестра Вагнера Розалия получила ангаже­ мент в драматический театр в Праге и перевезла туда всю

семью. Вагнер остался один в Дрездене для окончания школы и поступления в университет. Съездив на восемь дней в Прагу для свидания с семьей, Рихард попал в новую обста­ новку. Дорога из Саксонии в Чехию, переезд через Богем­ ские горы, красота чешской столицы, уличные музыканты, многочисленные часовни и изображения святых в своеобраз­ ном национальном преломлении, невиданные костюмы местного населения — все это производило ошеломляющее впечатление Здесь он встретился со многими интересными людьми.

Учение в гимназии все больше тяготило. Юношу приво­ дил в бешенство педантизм школьного образования и невоз­ можность отдавать достаточно времени любимым занятиям. Зимой 1827 года Вагнер переехал в Лейпциг, где в это время жила часть его распавшейся семьи— мать и две сестры, Оттилия и Луиза. В Лейпциге Вагнера определили в

25

Людвиг Гейер, отчим композитора

(а вто по р тре т)

новую, незадолго до этого открывшуюся школу — NicolaischuJe. Но вместо шестого класса, куда он держал экзамен, коллегия преподавателей приняла его на старшее отделение пятого класса. Это глубоко задело самолюбие юноши, и Рихард сразу почувствовал неприязнь к школе, где царил такой же педантизм, как и в дрезденской гимназии.

Большое и благоприятное влияние оказывал на Вагнера живший В Лейпциге Адольф Вагнер (брат отца). Это был всесторонне образованный человек с широкими, хотя и не слишком глубокими познаниями в области истории, фило­ логии, философии, литературы, увлекательный собеседник. Беседы с ученым родственником обогащали интеллект юно­ ши. У дяди была богатая библиотека, которой Вагнер сво­ бодно пользовался, впитывая все, что его интересовало. Привлекало и свободомыслие дяди Адольфа, отрицательное отношение к догмам государства, школы и церкви, и инте­ ресные беседы о Гете, Шекспире, Данте. Правда, он запре­ щал племяннику читать «Фауста» Гете, считая, что Рихард еще не дорос до понимания этого произведения.

Под впечатлением чтения Шекспира Вагнер тайно начал сочинять большую трагедию «Лейбальд и Аделаида». Это запутанная драма, перегруженная множеством невероятных событий, убийств, призраков. Родным Вагнера она не понравилась, но будущий композитор решил, что ее можно будет правильно оценить, когда будет написана и музыка. Так впервые в пятнадцатилетием возрасте Вагнеру пришла мысль стать драматическим композитором.

Но, не владея нужными знаниями и техникой компози­ ции, Рихард не сумел справиться с этой задачей и уничтожил текст трагедии. Окончательное решение посвятить себя ком­ позиторскому творчеству созрело у Вагнера под влиянием музыки Бетховена, которая его глубоко потрясла. Сначала он познакомился с музыкой к трагедии Гете «Эгмонт» и с сонатами Бетховена, а в одном из концертов Гевандхауза услышал Седьмую симфонию. Это было самое сильное впе­ чатление, какое ему когда-либо пришлось испытать от музыки. Бетховен стал путеводной звездой для Вагнера на всю жизнь. Именно благодаря Бетховену Вагнер оконча­ тельно и бесповоротно решил стать музыкантом. Он достал пособие по гармонии и тайком от семьи стал брать уроки гармонии у музыканта лейпцигского оркестра Г. Мюллера. Однако Вагнера не удовлетворяли и даже вызывали отвра­ щение эти уроки из-за сухости и схоластических методов преподавания, не имевшего ничего общего с теми чувствами, какие вызывало слушание любимых произведений.

27

Несравненно больше ему давали фантастические образы Э. Т. А. Гофмана, в особенности его музыкальные новел­ лы. Рассказами его Вагнер зачитывался. Причудливые фан­ тасмагории Гофмана, его странные видения, переплетение фантастики и реального быта — все это было близко романтическому воображению юноши. Гофмановский образ капельмейстера Иоганна Крейслера произвел на него неиз­ гладимое впечатление и стал идеалом художника на многие годы. Влечение Вагнера к Гофману усиливалось еще и тем, что знаменитый немецкий романтик был одновременно писателем и музыкантом-композитором. А это было для Вагнера пределом мечтаний.

Вагнер делал попытки, пока совершенно беспомощные, сочинять музыку (фортепианная соната d-moll, квартет D-dur, отрывки из задуманной пасторали, навеянной «При­ чудами возлюбленной» Гете). Ничего из этих юношеских опытов не сохранилось. Тем временем родным Вагнера стало известно, что в течение полугодия он не посетил ни одного занятия в школе. К его музыкальным сочинениям они отно­ сились более чем скептически, а ректорат школы махнул на него рукой. Между тем Вагнер сочинял фантазии, сонаты и увертюры, еще совершенно не владея композиторской тех­ никой. Сухие гармонические задачи, которые он писал, вер­ нувшись к занятиям с Мюллером, в этом отношении ничего не давали. Нехотя и с отвращением возобновив посещения школы, на уроках он занимался чтением посторонней лите­ ратуры для самообразования.

Не менее усердно занимался Вагнер и музыкальным самообразованием, переписывая партитуры Пятой и Девя­ той симфоний Бетховена, чтобы глубже изучить эти великие произведения. Девятая симфония явилась для него подлин­ ным откровением. Ведь о ней тогда, особенно в консерва­ тивных кругах, говорилось как о произведении запутанном, непонятном, как о сочинении полубезумного, глухого музы­ канта. Но для Вагнера Бетховен был недосягаемым кумиром.

Прибавились и новые музыкально-театральные впечат­ ления. На оперной сцене Лейпцига впервые шли романтиче­ ские оперы Г. Маршнера «Вампир» и «Храмовник и еврей­ ка». Снова после веберовского «Фрейшютца» Вагнер вошел в круг образов немецкого романтического музыкального театра. Особенно подействовала на него мрачная, демониче­ ская романтика «Вампира».

Но одно впечатление затмило все другие. Вагнер присут­ ствовал в Лейпциге на представлении оперы Бетховена «Фи-

28

Вильгельмина Шредер-Девриент

делио», где партию Леоноры исполняла замечательная певица и артистка Вильгельмина Шредер-Девриент*. Моло­ дая, с благодарной внешностью, темпераментная, обладав­ шая великолепным сопрано, она настолько пленила вообра­ жение Вагнера, что он мечтал только об одном: написать оперу, где она пела бы главную женскую роль. Мечта Вагнера сбылась. Позже, в 40-х годах Шредер-Девриент исполняла партию Адриано в «Риенци», Сенты в «Летучем голландце» и Венеры в «Тангейзере».

Теперь же, в 1829 году, музыка Бетховена в сочетании с пением и игрой Шредер-Девриент настолько захватила Ваг­ нера, что он долго не мог прийти в себя от этого впечатле­ ния. Он написал певице письмо, но в гостинице так оробел, что бросился бежать оттуда. В «Мемуарах» композитор

*В майские дни 1849 года В. Шредер-Девриент приняла участие

вдрезденском революционном восстании— том самом, в котором при­ нял участие и Вагнер. Она произнесла с балкона зажигательную речь.

29

вспоминает, как в 1842 году, когда в Дрездене поставили «Риенци», Шредер-Девриент напомнила ему об этом письме.

Наступил 1830 год. Захваченный разными впечатлени­ ями и разбрасывающийся во все стороны Вагнер вынужден был оставить Nicolaischule. Перейдя в другую лейпцигскую школу (Thomasschule), он решил кое-как ее окончить и посту­ пить в университет. Для заработка юноша работал корректо­ ром в книгоиздательстве зятя Брокхауза. Читая книги по всемирной истории, он имел возможность углубиться в изу­ чение различных эпох. Знание истории во многом сказалось на содержании будущих литературных работ Вагнера.

В Германию из Парижа докатилась волна июльской революции 1830 года. Было покончено с династией Бурбо­ нов и с дворянской монархией. Французский трон занял «король-буржуа» Луи-Филипп Орлеанский. Конечно, эти события по ту сторону Рейна не могли не отразиться на настроениях передовой части немецкой молодежи, в том числе и саксонской, к которой принадлежал Вагнер. В Дрез­ дене и Лейпциге начались волнения, столкновения между студентами и полицией. Очертя голову Вагнер бросился в самую гущу событий. Везде на устах звучало слово «свобо­ да». Это, пожалуй, было для Вагнера «репетицией» его уча­ стия в дрезденском восстании в майские дни 1849 года. Под впечатлением событий он начал писать политическую увер­ тюру, но дальше начала дело не пошло.

В новой школе Вагнер пробыл недолго и, не окончив ее, поступил в университет в качестве «студента музыки» (Studio­ sus musicus). По существовавшим тогда правилам студен­ том музыки можно было стать и не закончив среднего образования. Немедленно он вступил в саксонскую студен­ ческую корпорацию. Такие корпорации и землячества были типичным явлением немецкого студенческого быта. Члены их занимались отнюдь не только науками. Вагнер был втянут в бесшабашную жизнь, испытал все ее «прелести», но вскоре отказался от нее и вернулся к творческой работе. Однако даже в период этой беспутной жизни он находил время для сочинения музыки— написал увертюру C-dur и фортепианную сонату B-dur.

Интересные сведения в «Мемуарах» мы находим об увер­ тюре B-dur (с ударами литавры), написанной в декабре 1830 года, которую позже Вагнер назвал кульминационным пунктом своего безрассудства. Она была исполнена в одном из концертов лейпцигского Гевандхауза под управлением Генриха Дорна. Эта увертюра представляла собой нечто

зо

весьма странное, и Вагнер в «Мемуарах» полуюмористиче­ ски описывает ее исполнение и реакцию публики. Прежде всего странным должен был быть самый вид партитуры. При помощи цветных чернил он хотел разделить ее на «три мира»: медная группа инструментов должна была быть написана черными чернилами, струнная — красными и дере­ вянная — зелеными. Но отсутствие зеленых чернил поме­ шало этому замыслу. Зато другой экстравагантный прием ему удалось применить: после каждых четырех тактов на второй доле пятого раздается оглушительный удар литавры фортиссимо, совершенно ненужный, внезапно прерыва­ ющий ход мысли без связи с остальной музыкой. Сам Вагнер был смущен этой выдумкой, но дирижер Дорн уве­ рил его, что все будет хорошо, возможно, для того, чтобы посмеяться над ним. Как же была принята увертюра публи­ кой? Вначале она вызвала недоумение, а затем смех. Во время исполнения некоторые из присутствующих заранее отсчитывали и безошибочно отгадывали, где и когда дол­ жен наступить фатальный удар литавры. Так прошел дебют Вагнера. Глубоко подавленный, вернулся он домой.

Вагнер почувствовал необходимость покончить с диле­ тантизмом ранних композиторских опытов и приобрести настоящую профессиональную технику. В этом ему помогла встреча с Теодором Вейнлигом — кантором собора св. Фомы в Лейпциге, который взял юного музыканта к себе в ученики. В течение шести месяцев Вагнер прилежно изучал контрапункт и гармонию, писал фуги и множество других упражнений в строгом и свободном стиле для приоб­ ретения навыков правильного и естественного голосоведе­ ния. Наконец, когда он принес учителю двойную фугу, ста­ рик заявил, что Вагнеру нечему больше у него учиться, что он уже готовый композитор. «Вероятно, вы никогда не будете писать фуг или канонов, — добавил он при этом,— то, что вы действительно усвоили, это — самостоятельность. Вы стоите теперь на собственных ногах и чувствуете, что, если понадобится, справитесь с какими угодно трудностя­ ми»2. Под руководством Вейнлига Вагнер написал форте­ пианную сонату, фантазию fis-moll, три увертюры, одна из которых (d-rnoll) была исполнена в сезоне 1831/32 года в концерте лейпцигского Гевандхауза.

К этому же времени относятся: увертюра к драме Э. Раупаха «Король Энцио», написанная под сильным влиянием бетховенского «Эгмонта», большая симфония C-dur, семь вокальных пьес на тексты из «Фауста» Гете. Драма «Король

31