Т. Гомперц - Греческие мыслители том 2

Теодор Гомперц — ист орик «ант ичн ого п о зи т и ви зм а » IX

драматурга и писателя, автора исторических драм, комедии и рассказов, или Адольфа Вильбрандта — занимавшего в 1881—1887 годах должность придворного драма­ турга венского императорского театра, — благодаря именно этим чертам ее харак­ тера. Так в уже семндесятилетнюю Жозефину был платонически и глубоко влюб­ лен Хуго фон Гофмансталь — выдающийся австрийский поэт, представитель неоромантизма, — а позднее он перенес эти чувства на ее дочь Франциску. Собственно в этой духовной среде, — несколько оперетточно-фривольной (знако­ мой нам по столь популярным всегда в России произведениям Кальмана и Оффен­ баха) и вместе с тем болезненно-экзальтированной среде венской культуры, поро­ дившей 3 . Фрейда, Стефана Цвейга и Ф . Кафку, — формировался облик Теодора Гомперца, этого довольно странного представителя своего поколения, который всю свою профессиональную жизнь посвящает развитию одной, по большому счету, идеи — осмыслению античной классики с точки зрения современного ему есте­ ственнонаучного прогресса. И з младших родственников Т . Гомперца следует на­ звать рано умершего брата Карла, сестру Минну, которая позднее жила в доме Вертхаймштайнов, была всесторонне образована н, как и Жозефина, поддерживала постоянный контакт со своим братом Теодором, а также — сестру Софи, которая состояла замужем за крупным промышленником н финансовым бароном Эдуардом Тодеско. Отсюда видно, что «пять франкфуртцев», сыновья Майера Аншеля Рот­ шильда, которые держали банковское предприятие во Франкфурте, а затем осно­ вали н сеть банков в Париже, Лондоне, Неаполе н Вене, напоминали семью Гомперц н своим происхождением и тесными родственными связями. Н о во вто­ ром случае речь идет даже не о строительстве некоей экономической власти дома, а о том, что он породил второе поколение, которое, начиная с Теодора Гомперца, уже не стремилось к торгово-промышленной деятельности — что было в большей мере свойственно уже для сыновей н дочерей Т . Гомперца. Характерным для этого нового поколения либеральной буржуазии становится отсутствие безудерж­ ного стремления к приобретению внешних благ, в которых они, правда, никогда не знали недостатка.

Теодор Гомперц, младший из восьми детей семьи, до однннадцатилетнего возраста воспитывался дома, затем в 1843—1847 годах посещал гимназию в Брюнне

роде, который оканчивает в 1849 году, а 1848 год — время европейских револю­ ций — сильно подвинул его в сторону национально-либеральных убеждений, кото­ рым Т . Гомперц остается верен всю свою жизнь. Разумеется, его внимание было направлено при этом скорее на события в европейских столицах и Вене, где в те­ чение весны 1848—осени 1849 годов прошли три крупных антиправительственных восстания, чем на его моравскую родину, которая совершенно не испытала никакой революционной активности. В октябре 1849 года Т . Гомперц сдает вступительный

экзамен на юридической факультет в Вене. Однако вскоре его внимание привлека­ ет философия н классическая филология — две области знания, в занятиях кото­ рыми пройдет вся его дальнейшая жизнь. Здесь его учителями становятся философ Роберт Цнммерманн (1824—1898), последователь Гербарта н Лейбница, разви­ вавший идеи «философии реализма» в эстетике, и выдающийся историк Древней Греции Германн Бонитц (1814—1888) — в эти годы помощник министра образо­ вания Лео Туна по проведению реформы средней школы. Еще более важными были контакты, поддерживаемые Т . Гомперцем в Вене со своими коллегами во время учебы, благодаря той общительности, которая являлась его характернейшей чертой в течение всей его жизни. К ближайшим друзьям студенческих и более поздних венских лет жизни Т . Гомперца принадлежали адвокат и либеральный парламентарий X . Яквес, выдающийся юрист, позднее министр, Йозеф Унгер,

ипрежде всего — Эдуард Бессель, филолог-классик н либеральный политический журналист. В 1853 году произошли два важнейших события в жизни Т . Гомперца: он знакомится с системой позитивной фнлософнн Дж. Ст. Мнлля и принимает решение перенести свою учебу в Лейпциг. Под непосредственным впечатлением от чтения главного философского труда Дж. Ст. Милля «Система дедуктивной и ин­ дуктивной логики» Т . Гомперц начинает перевод этого сочинения на немецкий язык, — работу, которая заняла его время на многие годы вперед и оказала сильнейшее влияние на все его дальнейшее мировоззрение, поскольку все его по­ следующие научные труды, включая главный — «Греческие мыслители», — на­ ходятся под влиянием прагматизма н позитивизма Милля. Так в этом духе он истолковывает, например, космологические спекуляции ранних досократиков как первый расцвет позитивизма, а поздних досократнков и софистов рассматривает как представителей эпохи Просвещения. Этот перевод привел к переписке, а затем

ик разносторонним личным контактам с английским философом. 1853 год, прове­ денный Т . Гомперцем в Лейпциге, привел также к тесной дружбе с историком литературы и редактором известного в эти годы издания «Гренцботен» («Погра­ ничный вестник») Юлианом Шмидтом н позднее к тесным дружеским взаимо­ отношениям с Густавом Фройтагом, романистом н драматургом, представителем литературного направления «молодая Германия». Годы учебы в Вене проявили научные интересы Т . Гомперца, а пребывание в Лейпциге — еще больше сблизило его с национально-либеральными политическими кругами.

В1855 году Т . Гомперц возвращается в Вену, где в конце пятидесятых годов заводит дружбу с молодым английским дипломатом Робертом Литтоном, позднее лордом Литтоном, будущим вице-королем Индии, а также — с известным английским историком древности Георгом Гротом, ссылками на труды которого насыщены «Греческие мыслители», а шестидесятые годы становятся для него вре­ менем интенсивной научной работы, посвященной филологическому изучению Ев­ рипида н Демокрита, а также знаменитых Геркулановских папирусов. В 1867 году

Теодор Гомперц — ист орик «ант ичн ого п о зи т и ви зм а » X I

он избирается приват-доцентом классической филологии в Венском университете, хотя к этому времени еще и не имел формальных условий для докторской степени. В это время Т. Гомперц самостоятельно, на основе прекрасного знания классических древннх языков, овладевает французским, английским и итальянским, на которых в результате свободно объяснялся и писал. Однако английский дух н английский менталитет оставался для него более близким, чем французский н итальянский,

в течение всей его жнзнн. «Англия для Т . Гомперца, как и для всего поколения,

родившегося между 1830 и 1860 годами н занявшего к концу века твердые пози­ ции в общественной и политической жизни Австрии, — пишет Роберт Канн

в биографическом очерке, — была образцом совершенного рационально обустроен­

ного конституционного государства, занимавшего ведущие мировые позиции бла­

ру по классической филологии в Венском университете. С этого момента он занят не только исследованиями, но н преподаванием, причем не только истории древно­ сти и классической филологии, но и истории античной философии.

В 1869 году Т. Гомперц женится. Его юная шестнадцатилетняя супруга Элиза (1848—1929) была дочерью Генриха фон Зихровски, ведущего чиновника

вбанке Ротшильда, который был дружен с семьей Вертхаймштайн (старшей се­ стры Т . Гомперца). Духовная атмосфера семьи Знхровскн н Гомперц была схо­ жей, и Элиза Гомперц показывала себя столь же высокообразованной и одаренной дамой света, которая, как показывает ее переписка с мужем, во всем разделяла его научные интересы. В этом смысле их брак можно назвать совершенно счастливым на протяжении всех сорока лет, однако Элиза Гомперц, отмечают биографы, была несколько своенравного склада характера и совместная жизнь с ней не всегда казалась легкой н безоблачной. Супруги имели трех детей: старшего сына (впослед­ ствии биографа и духовного наследника Т . Гомперца) Генриха, младшего Ру­ дольфа и дочь Беттину, вышедшую впоследствии замуж за философа, доктора Рудольфа Хольдапфеля. О последующих внешних событиях жизни Т . Гомперца можно рассказать в нескольких словах. В 1873 году он получает штатную долж­ ность профессора на философском факультете Венского университета и в 1882 го­ ду избирается действительным членом Академии наук. Последовали общеприня­ тые почести, как награждение титулом надворного советника, ряд предложений почетных академических званий и членств в родной стране н за пределами Австрии:

в1907 году — к пожизненному членству в Верхней палате парламента, к кото­ рому ранее уже был представлен его брат Макс, затем он избирается почетным доктором классической древности в Дублине и членом императорской Академии наук в Санкт-Петербурге и парижской Академии les iuscription et Belles Lettres. Таков триумфальный послужной список Т . Гомперца, за которым стояли десятилетия

кропотливой исследовательской работы. Итогом этой плодотворной деятельности стал ряд публикаций филологических и отчасти историко-философских исследова­ ний из истории античной литературы и философии, завершенный фундаменталь­ ным трехтомным историко-философским трудом «Греческие мыслители», работе над которым Т . Гомперц посвятил последние годы жизни, поскольку в 1901 году он окончательно отходит от преподавательской деятельности ради этой цели.

Характерными чертами образа жизни Т . Гомперца в эти последние годы его жизни, совпавшие с началом нашего века, стали необычайная для него, заядлого путешественника, привязанность к одному месту жительства — Вене и ее ближай­ шим окрестностям, — а также интенсивный интерес к самым различным пробле­ мам современного ему мира. Так, он принимал близко к сердцу обсуждение жен­ ского вопроса и реформу образования, в которых он высказывался с несколько консервативных (с точки зрения сегодняшего дня) позиций за развитие специали­ зированного женского обучения н выступал убежденным сторонником утвержде­ ния классических форм для среднего образования и вместе с тем — их более глубокой гуманитарной интеграции. Продолжается его интерес к современным те­ чениям в гуманитарной и философской мысли Европы. Круг его общения в это время самый разнообразный: он поддерживает теснейшие контакты с Эдуардом фон Бауэрнфельдом, Фердинандом фон Сааром, Георгом Брандесом — знамени­ тым датским критиком и сторонником позитивизма Дж . Ст. Милля, автором мно­ гих знаменитых эстетических трудов своего времени, Артуром Шнитцером — одним из наиболее ярких представителей «нового направления» в немецкой драма­ тургии, Гуго фон Гофмансталем, известнейшим и значительнейшим историком и фи­ лологом Античной древности Теодором Моммзеном, а также с весьма левыми социалистами, к числу которых, например, принадлежали молодые историки Ген­ рих и Лили Браун, со знаменитым австрийским психиатром н философом, от­ цом психоанализа Зигмундом Фрейдом. В переписке со своими близкими он ин­ тенсивно обсуждает свое и их отношение к идеям малоизвестного еще философа Вильгельма Дильтея, высказывая, кстати говоря, их чистосердечное непонимание. Судя по этой переписке, в вопросах философии Т . Гомперц особенно ценит мнение своего старшего сына Генриха (1873—1942), будущего крупного философа нео­ кантианского направления. Именно Генриху Гомперцу мы, собственно, и обязаны тем, что весь архив его отца был не только бережно сохранен, но и тщательно обработан, систематизирован. В 1935 году политическая ситуация в Австрии побуж­ дает Генриха Гомперца, профессора Венского университета, эмигрировать в С Ш А , где он получает профессорскую должность в Калифорнийском университете. Еще до отъезда из Австрии он доводит до конца обработку автобиографического насле­ дия отца и копии этого труда, составляющего в общей сложности свыше 2000 ма­ шинописных страниц, вывозит и сохраняет в архиве университета Южной Кали­ форнии.

* * *

Предлагая отечественному читателю новое издание сокращенной версии глав­ ного историко-философского труда Т. Гомперца, отметим его главные концепту­ альные особенности. Ведущую идею этого сочинения (относительно публикуемой части сочинения) может выразить одна цитата, выбранная из него самого: «Эллин­ ская наука (до времени Платона) имеет перед собой не одну задачу. На ее долю, или, по крайней мере, на долю тех гениальных умов, которые она создала, выпало грезить блестящие спекулятивные сны. Им было дано создать несравненное в об­ ласти образов и слов. Но более чем несравненным, прямо единственным является другое достижение греческого духа: позитивная или рациональная наука». В этой короткой фразе высказано все, что Т . Гомперц довольно легко и ясно разворачи­ вает на страницах своего труда. Исходя из достаточно традиционных аргументов в объяснении так называемой проблемы «греческого чуда», Т . Гомперц на протя­ жении значительного количества страниц сосредоточивает внимание на комменти­ ровании предфилософской, мифо-поэтической традиции в древнегреческой культу­ ре, представляя ее в виде до-научного базиса всех дальнейших достижений греческого духа. Отсюда разворачивается и его «позитивистская» демифологизация и сциентизация ранних форм предфилософского европейского самосознания, отталкиваю­ щаяся от эволюционистского (т. е. выдержанного в духе дарвиновского подхода) разъяснения истоков возникновения н ближайших путей развития религиозных

имифологических представлений древних греков. Ранние формы религиозного опы­ та — фетишизм и анимистическая персонификация природы — объяснены Т . Гомперцем с концептуальным дополнением идей современных ему психологических теорий, — в качестве опыта индивидуального сознания (т. е. «опыта», понимае­ мого в духе Дж. Ст. Милля), сводимого к всеобщим, или общепризнанным исти­ нам, с одной стороны, и — в качестве результата ассоциативной деятельности воображения, понимаемой в ключе «антропологического психологизма», т. е. такой ассоциативной деятельности воображения, которая, связывая воедино внутренние акты сознания, вместе с тем непроизвольно проецирует человеческие черты и свой­ ства на объекты познания, относящиеся к внешнему физическому миру. Согласно этому взгляду, такое «очеловечивание природы есть в свою очередь некий дофилософский вид абстрагирующей рефлексии», которая, по словам Т . Гомперца, «ие только доставила неисчерпаемый материал инстинкту игры, постепенно обла­ гораживающемуся до инстинкта художественного творчества, оно дало вместе с тем

ипервое удовлетворение научному стремлению человека». Отметим, что подобные концепции «психологического антропологизма», воспринятого Т . Гомперцем, ви­ димо, под влиянием близкого общения с Францем Брентано (1838—1917), были, как известно, подвержены (безотносительно к Т . Гомперцу) основательной крити­ ке Э. Гуссерлем уже в «Логических исследованиях» (1900—1901), т. е. в самое на­ пряженное время создания «Греческих мыслителей». Похоже, что критика Э. Гус-

XIV___________________________А . В . Ц ы б _______________________________

серля теории, на которой Т . Гомперц в значительной мере строит свою концепцию возникновения предфилософского мышления древних греков, осталась незамечен­ ной со стороны Гомперца, что, впрочем, вполне объяснимо из свойственного ему избегания какой-либо метафизической неопределенности и абстрактности мышле­ ния, ведь феноменология Гуссерля, собственно, положила начало новому метафи­ зическому «всплеску» европейского самосознания, явив собой крайнюю противо­ положность конкретно-фактологическому, естественнонаучному методу позитивизма. Далее, с точки зрения главной идеи Т . Гомперца — идеи становления «начал позитивной науки», — ранняя античная философия, продолжающая традиции мифопоэтнческого периода, складывается нз «многочисленных попыток вывести пестрое многообразие мира из начала единого вещества» (первовещества, первоматерии или «материальной сустанции»), благодаря чему были открыты все пути «пости­ жения всеобщих законов природы», «заложена основа точному исследованию при­ роды — сначала астрономами, а вскоре физиками». Отсюда берут начало истоки всех философских парадигм ранней греческой мысли. Т . Гомперца интересует прежде всего та частица «положительного», т. е. «естественнонаучного» (в современном смысле этого слова) знания, которая, по его мысли, предвосхищает фундаменталь­ ные научные открытия девятнадцатого века. Таково главное, если изложить его в нескольких словах, содержание предлагаемого нами историко-философского тру­ да выдающегося австрийского ученого. И хотя, на наш взгляд, некоторые оценки, даваемые Т . Гомперцем «научным» достижениям античного мира, носят явно пре­ увеличенный характер, подробное критическое рассмотрение этих его наблюдений было бы неуместным в данном предисловии, поскольку, с одной ст ороны , оно потребовало бы большего объема, чем предусматривает данный жанр, с другой — труд Т . Гомперца является настолько законченным и целостным концептуально, что представляет несомненный самостоятельный интерес для широкого читателя, интересующегося духом н атмосферой классических античных штудий прошлого столетия.

1