Холодная война В 2 т. Т.2 От Постадама до Мальты

для нас, помимо его универсальной ценности как первого шага по пути ядерного разоружения, состояли в том, что он повернул вспять осуществление решения НАТО, нацеленного на сохранение и приращение преимуществ НАТО, а вовсе не на восстановление равновесия сил, нарушенного якобы в результате развертывания Советским Союзом ракет СС-20» [3].

Значение Договора состояло еще и в том, что стороны теряли возможность иметь в Европе оперативно-тактические ракеты с дальностью от 500 до 1000 км: такие вооружения также подлежали уничтожению. Вместе с тем соглашение по РСМД стало первым примером непродуманных импровизаций, внезапных

иодносторонних уступок со стороны советского руководства. Речь идет о решении Горбачева согласиться с американскими требованиями относительно ракет СС-23 («Ока»), имевших максимальную дальность 400 км и не подпадавших под действие Договора. США добивались их ликвидации, что ставило

СССР в невыгодное положение, поскольку ослабляло его военный потенциал и требовало больших средств на уничтожение этого типа вооружений. Между тем накануне визита Дж. Шульца начальник Генерального штаба ВС СССР С.Ф. Ахромеев подал на имя М.С. Горбачева памятную записку, где специально поднял вопрос о ракетах «Ока» и мотивировал необходимость нашего отрицательного ответа американцам. Министерство обороны предлагало пойти на включение ракеты «Ока» в Договор лишь в том случае, если американцы согласятся на запрет

иуничтожение всех ракет с дальностью не от 500, а от 400 до 1600 км. Тем самым, наряду с советской «Окой», была бы поставлена преграда для создания модернизированной американской ракеты «Лэнс-2» с дальностью 450–470 км (такой проект уже существовал).

Однако и Шеварднадзе, и Горбачев, не посчитавшись с мнением военных специалистов, дали согласие на включение ракет «Ока» в Договор по РСМД, не выдвинув никаких встречных условий. Сам госсекретарь Шульц сразу после апрельского визита в Москву заметил, что это «было настолько односторонне выгодным для Запада, что я не уверен, смогли бы советские руководители провернуть это, будь в Москве демократический законодательный орган» [4].

Тот самый ракетный комплекс «Ока»

Уже вскоре после подписания Договора США внесли на рассмотрение Совета НАТО предложение о размещении в Европе ракет «Лэнс-2» с дальностью, превышающей дальность «Оки». Решение в конечном счете не было принято, но лишь потому, что в связи с самоликвидацией Организации Варшавского Договора оно утратило военно-политический смысл. Данный пример как нельзя лучше иллюстрирует характер политики Запада в отношении СССР и демонстрирует цену советских односторонних уступок.

Еще один эпизод, связанный с Договором о РСМД, относится к декабрю 1987 г., когда Горбачев прибыл в американскую столицу для завершения переговоров. Он вновь единолично, без серьезной проработки вопроса, согласился на еще одну уступку: принял обязательство уничтожить все ракеты СС-20 не только в европейской, но и в азиатской части СССР, хотя в Азии они являлись частью советской обороны против баз США в Японии и Индийском океане, а также противовесом китайским стратегическим ядерным вооружениям.

И все-таки заключение Договора между СССР и США о ликвидации ракет средней и меньшей дальности можно считать серьезным прорывом в деле кардинального сокращения стра-

тегических вооружений. Его подписание было заметным внешнеполитическим успехом, показавшим миру, что две сверхдержавы действительно намерены прекратить гонку вооружений и сократить уже накопленные запасы ядерного оружия. Безусловно, это способствовало укреплению международной безопасности и открывало дорогу для новых переговоров.

Согласно ст. 3 Договора, уничтожению подлежали советские ракеты средней дальности Р-10 «Пионер», Р-12, Р-14 и крылатые ракеты наземного базирования РК-55 (по классификации НАТО — СС-20, СС-4, СС-5 и «Рогатка» соответственно); американские РСД «Першинг-2» и BGM-109G (крылатая ракета «Томагавк» наземного базирования). Применительно к ракетам малой дальности ликвидировались советские комплексы ОТР-22 «Темп-С» и ОТР-23 «Ока» (СС-12 и СС-23), а также американские «Першинг-1А». К июню 1991 г. положения договора были полностью реализованы: СССР уничтожил 1846 ракетных комплексов, США — 846 комплексов1.

Проблема Афганистана стала для Горбачева следующей из числа главных внешнеполитических задач, которую было необходимо решить по возможности быстро. Еще в начале 80-х гг. большинство советских руководителей пришло к выводу, что военное решение конфликта в этой стране маловероятно. Осенью 1981 г. политбюро одобрило предложения, подготовленные по инициативе МИД и поддержанные председателем КГБ Ю.В. Андроповым и министром обороны Д.Ф. Устиновым. Речь шла об организации дипломатического процесса, нацеленного на такое урегулирование ситуации, которое позволило бы вывести советские войска из Афганистана. Предполагалось организовать под эгидой ООН и непрямые переговоры между правительствами Афганистана и Пакистана (на территории этого государства базировались и готовились основные силы моджахедов). Таким образом рассчитывалось перекрыть афганской оппозиции основной канал помощи извне. Если бы

1 Даже эти лаконичные данные показывают: тактика односторонних уступок нанесла значительный политический и экономический ущерб СССР.

И еще одно: последствия такой политики сказывались вплоть до 1991 г., поскольку был создан выгодный для США прецедент, которым они позже не раз пользовались.

этот план удалось реализовать, то в новых условиях Кабул мог бы и сам справиться с вооруженной оппозицией, без участия советских войск.

Ю.В. Андропов, возглавивший Советский Союз в ноябре 1982 г. после смерти Л.И. Брежнева, проводил здесь последовательную политическую линию. Вероятно, проблема Афганистана была бы решена еще в 1983 г., когда проекты документов по урегулированию ситуации в этой стране были практически готовы, но помешали болезнь и смерть Андропова. Тем не менее работа продолжалась в прежнем ключе, и к началу 1985 г. решение относительно сроков, условий и порядка вывода советских войск было, как говорят, на выходе.

При Горбачеве принципиальная установка на скорейшее окончание афганской войны была подтверждена. Но прежде следовало ответить на важный вопрос: каким окажется будущее Афганистана, и какие действия должен предпринять СССР

после вывода войск? По свидетельству Г.М. Корниенко, существовали две принципиально разные оценки ситуации и два плана действий [5].

Суть первого подхода заключалась в следующем: Нацио- нально-демократическая партия Афганистана (НДПА) после ухода советских войск окажется неспособной играть весомую роль в новых структурах государственного управления, в лучшем случае она просто сохранится. Для будущего политического выживания НДПА должна добровольно уступить большую часть власти, инициировав создание коалиционного правительства, в котором были бы представлены интересы разных сил афганского общества. Причем сделать это надо еще до вывода советских войск. Тогда это дает определенный шанс на успех, тем более что на Западе опасаются полного господства в стране исламских фундаменталистов. Эту позицию отстаивали Корниенко и Ахромеев.

Шеварднадзе и Крючков (тогда первый заместитель председателя КГБ) представляли иную позицию. Они рассчитывали на то, что и после вывода советских войск НДПА сможет играть заметную роль, и предпринимали соответствующие действия с целью создания «запаса прочности» у режима М. Наджибуллы. Горбачев, не занимая определенной позиции, на деле поощрял

подход Шеварднадзе и Крючкова, что сделало афганскую политику советского руководства непоследовательной и противоречивой. Корниенко так пишет об этом: «Если Горбачев говорил, что НДПА ради национального примирения придется поделиться с другими политическими силами, как минимум, половиной реальной власти, то в беседах Шеварднадзе с Наджибуллой эта мысль выхолащивалась, превращаясь в рекомендацию передать оппозиции половину не реальной власти, а всего лишь министерских портфелей, к тому же полупустых или совсем пустых, то есть специально созданных для этой цели. Вряд ли можно удивляться, что очередь за такими портфелями не выстроилась, и при таком подходе никаких шансов на формирование действительно коалиционного правительства не появилось» [6].

Существующие разногласия в советском руководстве, а главное, нереалистический курс действий, вытекающий из установки на сохранение доминирующей роли НДПА, замедлили создание условий для вывода из Афганистана советских войск. Кроме того, ход афгано-пакистанских переговоров в Женеве тормозился благодаря вмешательству США.

После состоявшейся в Вашингтоне в декабре 1987 г. советско-американской встречи на высшем уровне в Белом доме все-таки пришли к выводу о целесообразности подписания Женевских соглашений по Афганистану. Однако Пакистан, опираясь на сочувственное отношение Соединенных Штатов, стремился получить максимум уступок, прежде всего по вопросу прохождения афгано-пакистанской границы. Это создавало дополнительные трудности. В этих условиях многое зависело от того, сумеет ли советское правительство найти такой ход, который позволил бы переломить ситуацию и уйти из Афганистана без потери лица.

8 февраля 1988 г. Горбачев сделал официальное заявление, где содержалось обязательство начать вывод советских войск из Республики Афганистан 15 мая 1988 г. Это позволило положить конец внутренним колебаниям и расхождениям, а также создать благоприятное отношение к проблеме со стороны мирового общественного мнения. В середине апреля были наконец подписаны Женевские соглашения, и в установленный срок первые советские части покинули афганскую территорию.

Даже на заключительной стадии вывода войск официальный Кабул оказывал давление на советское руководство с целью добиться его согласия на проведение новых военных операций против сил вооруженной оппозиции. Просьбы афганского президента Наджибуллы находили в Москве определенное сочувствие, в том числе со стороны Шеварднадзе, который помимо МИД возглавлял рабочую группу политбюро ЦК КПСС по Афганистану. Но Горбачев отверг любое дальнейшее использование советских войск в этом конфликте [7].

Осенью 1988 г. от своих постов были освобождены Г.М. Корниенко и С.Ф. Ахромеев. Причиной этой двойной отставки явились сохраняющиеся между ними и Шеварднадзе серьезные расхождения по проблеме будущего политического устройства Афганистана. Линия на трансформацию однопартийного режима в коалиционную форму власти была значительно ослаблена, окончательно возобладала позиция Шеварднадзе — Крючкова.

Организация непосредственного вывода войск была умелой, что позволило решить эту сложнейшую задачу со сравнительно небольшими потерями. Части 40-й армии, сосредоточившись на трех плацдармах, покинули сначала приграничные зоны

иотдельные районы, затем округ Кабула. Сама столица и прилегающие территории были оставлены в последний месяц. 15 февраля 1989 г. вывод войск завершился.

Закончилась длившаяся 10 лет тяжелая и кровопролитная война, стоившая советскому народу значительных человеческих и материальных потерь. Ее окончание, хотя и с некоторыми оговорками, относится к числу реальных внешнеполитических достижений Горбачева. Мирное решение афганской проблемы отвечало требованиям времени и способствовало оздоровлению международной обстановки в целом.

После завершения вывода советских войск из Республики Афганистан немедленного крушения правящего режима не произошло, еще около трех лет Наджибулла оставался у власти. Этому способствовали как высокие личные качества афганского лидера, так и продолжающаяся экономическая

ивоенная помощь его правительству со стороны Советского Союза. Однако дальнейшее развитие событий привело к пол-

ному устранению с политической арены НДПА и длительной гражданской войне в Афганистане. Возможности советского (а затем российского) влияния на ситуацию постепенно были минимизированы1.

Одной из характерных черт внешней политики Горбачева стало изменение отношений со странами Восточной Европы. Во время проходивших встреч с главами союзных государств, на заседаниях Совета Экономической Взаимопомощи, Политического консультативного комитета Организации Варшавского Договора Горбачев неоднократно подчеркивал, что СССР не будет вмешиваться во внутренние дела стран социалистического содружества, каждая из которых вольна сама определять пути дальнейшего развития. Заявления такого рода (при всей их внешней правильности) не могли не встретить настороженного отношения со стороны глав государств Восточной Европы.

Враспространении идей перестройки многие из них видели

1 С 1 января 1992 г. Россия прекратила военные поставки кабульскому режиму. Это ошибочное решение во многом было предопределено позицией, которую занимали министр иностранных дел России А.В. Козырев и министр иностранных дел СССР Б.Д. Панкин. Ситуация в Афганистане начала заметно ухудшаться. В стране стала ощущаться острая нехватка топлива и продовольствия, а вооруженная оппозиция активизировала свою деятельность. 28 апреля 1992 г. ее отряды вступили в афганскую столицу. Наджибулла нашел защиту в миссии ООН. Талибы, захватив Кабул в сентябре 1996 г., ворвались в здание миссии и зверски убили Наджибуллу и его брата.

Историк М.Ф. Слинкин так оценивает правление Наджибуллы: «Стоит ещё раз подчеркнуть, что президент Наджибулла, как и режим, который он олицетворял, заслуживают гораздо лучшего к ним отношения. Лично Наджибулла порой был жёстким политиком, но никогда не был ни диктатором, ни тираном или узурпатором. За ним и его режимом стояли миллионы афганцев и не только из числа единомышленников, но и тех, кто, придерживаясь иной политической ориентации, не видел другой альтернативы леводемократическому режиму. Конечно, у режима Наджибуллы было много слабостей — объективных и субъективных, снижавших его способность управлять страной и защищаться. Однако, несмотря на всё это, указанный режим, опираясь на свою солидную социальную и военную силу, мог вполне сыграть позитивную роль в урегулировании афганской проблемы, в создании коалиционных основ власти и обеспечении будущего демократического развития своей страны, если бы была сохранена помощь и поддержка Афганистану со стороны СССР, а затем России. Оставшись один на один в борьбе с внутренними, региональными и заморскими противниками, левый кабульский режим оказался обречённым» (см.: Афганистан, страницы истории (80–90-е гг. ХХ в.). Симферополь, 2003).

не только угрозу своей личной власти, но и подрыв внутриполитической стабильности, а это накладывало свой отпечаток не только на отношения с советским лидером, но и на межгосударственные контакты. Особенно трудно, по свидетельству помощников Горбачева Г.Х. Шахназарова и А.С. Черняева, шел диалог с Т. Живковым (Болгария), Э. Хонеккером (ГДР) и Н. Чаушеску (Румыния) [8].

Серьезные попытки реформировать систему, приспособив ее к новым условиям, наблюдались лишь в Польше и Венгрии. Отсутствие адекватной реакции на перемены привело вскоре

кпадению коммунистических правительств в большинстве европейских соцстран.

Руководство соцстран оказалось неспособно удержаться у власти путем политического компромисса, даже попытки такого рода были весьма редки. В условиях нарастающего кризиса индифферентная позиция Горбачева стала дополнительным провоцирующим фактором, поскольку усиливала сомнения и растерянность в правящих кругах, одновременно стимулируя у оппозиции уверенность в конечном успехе. Уже

ксередине 1988 г. стало очевидным, что ход событий ускоряется, а затем они пошли в чрезвычайно быстром темпе, вызвав пресловутый «эффект домино». В каждой из восточноевропейских стран были свои трудности и нерешенные проблемы, которые использовала оппозиция в своей борьбе за политическую власть. В этом ее морально, материально и организационно поддерживал Запад, что теперь практически не скрывается. Более открыто процесс шел в Польше и Венгрии. В Болгарии, Чехословакии, ГДР и особенно в Румынии на первых порах преимущественно отмечались латентные формы антиправительственной деятельности.

Серьезные преобразования начались в Венгрии еще в 1987 г. На пост Генерального секретаря ЦК Венгерской социалистической рабочей партии вместо Я. Кадара был избран К. Гросс. Он и его сторонники преобразовали партию. Был реабилитирован И. Надь, премьер-министр Венгрии времен событий 1956 г. В феврале 1989 г. был взят курс на создание многопартийного общества со свободной рыночной экономикой. Новые политические силы, вступив в переговоры с правящей партией,

Демонтаж Берлинской стены

достигли соглашения о проведении в 1990 г. парламентских выборов. На них победил оппозиционный Демократический форум, располагавший широкой материальной поддержкой западноевропейских либеральных партий.

Введение более свободного пропускного режима на границе между Венгрией и Австрией привело к значительному росту эмиграции из ГДР. Восточные немцы стремились через Чехословакию, Венгрию и Австрию попасть в Западную Германию. Вскоре начались массовые выступления за проведение демократических реформ, отставку председателя Государственного совета и руководителя правящей Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) Э. Хонеккера и снос разделяющей немцев Берлинской стены.

В этих условиях Хонеккер был снят со своих постов и исключен из СЕПГ, которая подверглась серьезной реорганизации. Но это уже не могло остановить развития политического кризиса. 9 ноября 1989 г. под давлением манифестантов пропускные пункты на границе у Берлинской стены были открыты, и прави-

тельство ГДР сняло ограничения на сообщение с Западным Берлином. 1 июля 1990 г. пограничный контроль был полностью отменен. В течение января-ноября 1990 г. все пограничные сооружения были снесены, за исключением мемориального участка Берлинской стены.

Надо сказать, что осенью 1989 г. влияние «новых левых», выступавших за демократический социализм и конфедеративное объединение ФРГ и ГДР, было вполне сопоставимо с влиянием либералов. Однако руководство СССР не оказало необходимой поддержки сторонникам «обновленного социализма», в то время как ФРГ самым серьезным образом помогало прозападным партиям в информационном и финансовом отношении. В марте 1990 г. на выборах победил Христианско-демократический союз, главной программной установкой которого являлось присоединение ГДР к ФРГ.

Вфеврале 1989 г. президент Польши В. Ярузельский выступил с идеей организации «круглого стола» с участием католической церкви и профсоюза «Солидарность». Уже вскоре значение этого неформального органа резко возросло. Первоначально было найдено компромиссное решение, сохранявшее

увласти компартию, но допускавшее серьезные перемены по результатам свободных выборов. Последние привели к сокрушительному поражению коммунистов, сейм практически полностью стал оппозиционным. Последующее стало делом техники. В декабре 1990 г. глава «Солидарности» Л. Валенса сменил В. Ярузельского на посту президента страны.

Вноябре-декабре 1989 г. в Чехословакии произошла так называемая Бархатная революция. Студенческие протесты, оппозиционные манифестации, забастовки быстро приобрели массовый характер. Катализатором антиправительственных выступлений стали слухи об убийстве одного из студентов, который якобы погиб от рук полиции при разгоне демонстрации. Это ключевое событие «Бархатной революции» оказалось спектаклем, организаторы которого до сих пор точно неизвестны. В действительности убитого студента изображал офицер госбезопасности Л. Зифчак, утверждавший впоследствии, что действовал по приказу своего руководства. В конце ноября под давлением улицы руководство коммунистической партии