Холодная война В 2 т. Т.2 От Постадама до Мальты

ГЛАВА 6

Финал

Глубочайшая правда войны состоит в том, что исход битвы решается в разумах военачальников, а не в телах их воинов.

Б. Лидлл Гарт

Стадо баранов во главе со львом — львы, а стадо львов во главе с бараном — бараны.

Римская поговорка

Мы уже говорили о том, что в силу специфического характера холодной войны ее хронологические рамки определяются историками достаточно произвольно. На наш взгляд, наиболее обоснованно датировать окончание холодной войны 1991 годом.

Трагический момент разрушения советской сверхдержавы, ее исчезновения с политической карты мира выбран здесь в качестве критерия не случайно1. То, что США и его союзники вели бескомпромиссную борьбу с Советским Союзом, имея конечной целью его уничтожение, — исторический факт. 8 декабря 1991 г. СССР не стало. Другой вопрос: в какой степени его гибель была результатом холодной войны?

Хорошо известно латинское изречение: «Post hoc, non propter hoc» — «После этого — не значит вследствие этого». Ответ на

1 Автор понимает, что оценка крушения СССР как трагедии разделяется не всеми. Но здесь, по большому счету, нет места субъективизму. Гибель любого государства объективно является трагедией для многих его граждан. Может быть, поэтому злорадство по поводу «смерти Советского Союза», которое порой демонстрируют публичные персоны, производит столь отталкивающее впечатление.

поставленный выше вопрос впереди, а пока заметим, что хотя невозможно отрицать наличие связи между холодной войной и распадом Советского Союза, едва ли правильно все сводить только к этому. И еще один важный предварительный момент: по нашей версии, завершающий период холодной войны хронологически совпадает с периодом проведения «политики перестройки» в СССР.

В марте 1985 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС был избран М.С. Горбачев. Его приход к власти знаменовал собой начало кардинальных перемен не только для Советского Союза, но и для всего мира.

Реальная необходимость серьезных изменений во внутренней и внешней политике СССР осознавалась как новым лидером, так и обществом в целом, что первоначально обусловило высокий уровень народной поддержки курса перестройки. Разногласия выявились позднее, и касались они практически всех вопросов теории и практики реформирования государства.

Новое советское руководство было весьма заинтересовано в улучшении отношений с Западом. К середине 80-х гг. гонка вооружений тяжелым бременем легла на экономику СССР.

Задуманные радикальные реформы было невозможно осуществить без значительного сокращения военных расходов и перепрофилирования части военно-промышленного комплекса, который, по сути, замкнул на себя почти всю хозяйственную деятельность. С этой же, реформаторской точки зрения не менее важное значение имела демилитаризация общественной жизни: разрушение психологии «осажденной крепости», отказ от упора на силу как оптимальное средство разрешения конфликтов, уменьшение роли армии и КГБ и др.

Внешнеполитическая обстановка также стимулировала перестроечный пыл Горбачева. К середине 80-х гг. стало ясно, что практически все союзники СССР по ОВД и СЭВ находятся на пороге системного кризиса. Помощь странам третьего мира, провозгласившим социалистическую ориентацию, обходилась дорого, а результат давала небольшой. Перспективы афганской войны становились все более туманны при очевидной невозможности сугубо военного решения проблемы. Наметилось отставание от Запада в гонке вооружений,

особенно в том, что касалось их качества. Даже сохранение военно-стратегического паритета уже не казалось группе Горбачева надежным средством защиты национальных интересов СССР.

Смена внешнеполитической стратегии была подготовлена и качественными изменениями, произошедшими в сознании определенной части советской элиты. В московских «мозговых центрах», в среде научной и творческой интеллигенции, высокопоставленных чиновников и крупных хозяйственников, даже в партийном аппарате нарастало ощущение общего неблагополучия. В этих условиях Горбачев и группа его единомышленников, пытаясь нормализовать международные отношения, выступили с публичной инициативой прекращения холодной войны в рамках предложенной ими политики «нового мышления».

Уже спустя год-два внешняя политика Горбачева, его постоянная готовность идти на односторонние уступки Вашингтону без твердых гарантий национальных интересов стала встречать нарастающее сопротивление в партийном руководстве, военно-промышленном комплексе, армии. Это сопротивление значительно усилилось в конце 80-х гг., когда стало ясно, что из холодной войны Советский Союз выходит значительно ослабленным, утратившим положение сверхдержавы. Но в 1985 г. казалось, что ничто не предвещает подобного исхода. Более того, имелись основания для осторожного оптимизма.

В августе 1985 г. Советский Союз принял решение в одностороннем порядке прекратить любые ядерные взрывы. Этот мораторий действовал полтора года. США за это время провели более 20 ядерных испытаний. При этом Вашингтон утверждал, будто советская сторона уже осуществила запланированную программу ядерных испытаний, обогнав США по количеству проведенных ядерных взрывов. В действительности с 1966 по 1985 гг. СССР провел 329 ядерных взрывов, США — 5481.

Отказ США присоединиться к советскому мораторию привел к тому, что исторический шанс прекратить все ядерные испытания оказался тогда упущен. Однако весь комплекс мирных

1 Правда. 1987. 13 марта.

Встреча М.С. Горбачева и Р. Рейгана. Женева, 1985 г.

инициатив СССР, включавший как односторонние шаги, так и конкретные предложения по прекращению гонки вооружений, имел большое значение как фактор подготовки мирового общественного мнения к мысли о возможности и необходимости прекращения гонки ядерных вооружений, поддержания военностратегического паритета на минимально возможном уровне.

Главным событием года в международных отношениях стали переговоры президента США Р. Рейгана и М.С. Горбачева, состоявшиеся в ноябре в Женеве. Это была первая встреча на высшем уровне за почти шестилетний период, которая, по сути, подвела черту под тем историческим отрезком, когда и в Вашингтоне, и в Москве практически отвергалась возможность серьезного диалога. Тогда США, с легкой руки Рейгана, объявили Советский Союз «империей зла», а руководство СССР полагало, что в сложившейся обстановке переговорный процесс между двумя сверхдержавами стал бесперспективен.

Еще в июле в Москве была обнародована новость, привлекшая внимание всего дипломатического мира, — было объявлено о том, что А.А. Громыко, почти 30 лет занимавший пост

министра иностранных дел, оставляет свою должность (он стал Председателем Президиума Верховного Совета СССР). Это событие было знаковым, ибо означало окончание целой эпохи в советской дипломатии. Громыко, будучи политиком сталинской школы, отличался профессионализмом, упорством, настойчивостью и твердостью. Вместе с тем ему порой не хватало гибкости и динамизма. Новые подходы, которые декларировал Горбачев, требовали новых людей. Назначение главой МИД бывшего первого секретаря ЦК КП Грузии Э.А. Шеварднадзе, не имевшего никакого дипломатического опыта, было воспринято неоднозначно, но Горбачев нуждался в единомышленнике, готовом осуществлять его замыслы, и с этой точки зрения его выбор был оправдан. Шеварднадзе, прибывший на 40-ю сессию Генеральной Ассамблеи ООН, передал 27 сентября Рейгану личное послание Горбачева, где были сформулированы новые советские инициативы в области ядерных и космических вооружений. Они сводились к следующему:

—США предлагался взаимный запрет на ударные космические вооружения;

—на 50% (до 6 тыс. ядерных зарядов) предлагалось сократить стратегические наступательные вооружения;

—СССР считал возможным заключение соглашения о ядерных средствах средней дальности отдельно, вне связи с другими вопросами;

—выражалась готовность вступить в переговоры с Францией и Великобританией по вопросам ядерного оружия в Европе;

—заявлялось о том, что советские ракеты СС-20, развернутые в Европе в качестве ответной меры на установку там американских «Першингов», сняты с боевого дежурства. СССР

также снял с вооружения ракеты СС-5 и готовился сделать то же

сракетами СС-4.

Советские предложения, носившие компромиссный характер, оказались для американской администрации в определенной мере неожиданными. Самой трудной в переговорном смысле проблемой являлась стратегическая оборонная инициатива (СОИ), предполагавшая размещение в космосе систем ПРО, что было явным нарушением советско-американского договора

1972 г. США не собирались до определенной поры отказываться от СОИ и потому не торопились реагировать на инициативы

СССР, время работало на них.

Встреча в Женеве между Горбачевым и Рейганом открылась в атмосфере сохраняющегося взаимного недоверия. Она проходила 19–21 ноября 1985 г. Оба лидера признали наличие глубоких разногласий между СССР и США, но «выразили надежду внести свежую струю» в отношения двух сверхдержав. Состоялось несколько бесед один на один (этот формат вскоре стал популярным в контактах Горбачева с западными руководителями), а также прошли переговоры делегаций в полном составе.

Наиболее трудно развивался диалог относительно программы «звездных войн» и сокращения ядерных вооружений. Как и ожидалось, договориться по этим ключевым проблемам не удалось. Затрагивались темы региональных конфликтов

иправ человека, но они не получили большого развития.

Витоговом советско-американском заявлении констатировалось, что ядерная война не должна быть развязана и в ней не может быть победителей. Обе стороны подчеркивали важность предотвращения любой войны между ними (ядерной

иобычной) и заявляли, что не будут стремиться к достижению военного превосходства. Вопросы ядерного разоружения

иСОИ в документе не затрагивались, поскольку именно по ним наблюдались коренные разногласия. В целом встреча, хотя

ине стала позитивным прорывом в отношениях двух сверхдержав, но принесла значительную морально-политическую пользу. Важным было и преодоление известного психологического барьера, препятствовавшего нормальному межгосударственному диалогу. Рейган и Горбачев договорились о том, что их контакты продолжатся в будущем уже на американской

исоветской земле.

Несмотря на то что на встрече в Женеве не было достигнуто большого прогресса, тем не менее создались предпосылки для постепенного перехода к нормализации взаимоотношений

СССР и США и общего оздоровления международной обстановки. Оживились двусторонние контакты и связи, были достигнуты договоренности по возобновлению прямого воздушного

сообщения и открытию генконсульств в Нью-Йорке и Киеве

идр. Но в целом советско-американские отношения оставались сложными и достаточно напряженными.

В1986 г. сторонам удалось выйти на новый этап переговоров по ограничению и сокращению ядерных вооружений: СССР

иСША, хотя и по разным причинам, нуждались в продолжении

иразвитии контактов. 1 января по предложению американского президента Горбачев и Рейган выступили с новогодними телевизионными обращениями соответственно к американскому

исоветскому народам, что должно было продемонстрировать новый характер взаимоотношений между государствами. В Белом доме полагали, что после этой пропагандистской акции пауза не затянется — Кремль вскоре вновь проявит инициативу, и не ошиблись в своих прогнозах. 15 января посол СССР

в США А.Ф. Добрынин передал через госсекретаря Дж. Шульца личное послание Горбачева Рейгану. Документ содержал «Программу ядерного разоружения до 2000 года», получившую вскоре большой международный резонанс.

Программа представляла собой трехэтапный план сокращения ядерных вооружений (носителей и боезарядов), вплоть до их полной ликвидации. Предполагалось, что будет уничтожено не только стратегическое, но и тактическое атомное оружие с одновременным запретом ударных космических вооружений. Учитывался и вопрос сокращения обычных вооружений. Делались конкретные предложения по срокам. При этом не были игнорированы и последние американские разоруженческие инициативы. Все это позволяло найти практическую базу для возможного компромисса. Особую важность программе придавало то, что в ней было зафиксировано согласие СССР на далеко идущие сокращения СНВ, а именно к этому на словах призывали американские лидеры. Предложение Советского Союза позволяло получить, помимо всего прочего, большой пропагандистский эффект и перехватить инициативу в вопросах разоружения.

Администрация Рейгана столкнулась, таким образом, с более активной и наступательной советской внешней политикой, чем это было раньше, и это должно было подтолкнуть ее к позитивной и быстрой реакции. Тем не менее ответные заявления

Рейгана были уклончивыми, а К. Уайнбергер — министр обороны США вскоре публично отклонил предложение Горбачева о моратории на ядерные испытания. Но Вашингтону было важно не оттолкнуть Горбачева, а вынудить его действовать

внужном для США направлении. Поэтому одновременно по конфиденциальным каналам советскому руководству было сообщено, что американская сторона видит в программе много положительных моментов. Наиболее назревшей проблемой американцы назвали ликвидацию ракет средней дальности

вЕвропе. Ничего более конкретного сообщено не было [1]. Только 22 февраля посол США в СССР А. Хартман передал

советскому руководству официальный ответ Рейгана. Президент США излагал собственные контрпредложения, особо выделяя при этом идею Горбачева о ликвидации ракет средней дальности в Европе. Однако Рейган настаивал на включении

впредполагаемое соглашение аналогичных советских ракет

вАзии. Сокращение СНВ президент увязывал с согласием СССР

на реализацию программы СОИ и односторонними сокращениями советских обычных вооружений. Относительно моратория на ядерные испытания положительного ответа дано не было. Стало понятно, что США хотят от СССР больше, чем готовы дать сами. Но это не смутило Горбачева, и постепенно стороны сформировали комплекс вопросов для обсуждения на очередной советско-американской встрече на высшем уровне.

11–12 октября 1986 г. в столице Исландии Рейкьявике прошли переговоры между советским и американским лидерами. Внешне они носили драматический характер. Практически впервые возникла реальная возможность значительного сокращения стратегических вооружений, но по-прежнему камнем преткновения выступала программа СОИ, ценность которой американцами намеренно преувеличивалась. Рейган отказался взять на себя какие-либо обязательства по договору ПРО, что в итоге привело к взаимному разочарованию итогами встречи. По свидетельству А.Ф. Добрынина, последний обмен репликами выглядел так:

«Горбачев: Господин президент, Вы упустили уникальный шанс войти в историю в качестве великого президента, который открыл дорогу ядерному разоружению.

Рейган: Это относится к нам обоим» [2].

И все-таки Рейкьявик показал реальную возможность кардинального решения проблем ядерного разоружения и предотвращения милитаризации космоса. В то же время стало ясно, что политическое руководство США ведет свою игру и к равноправным отношениям принципиально не готово.

Многие члены советского руководства и представители оборонно-промышленного комплекса, оценивая дальнейшие перспективы, были настроены скептически и не разделяли надежд Генерального секретаря на взаимовыгодные договоренности с США. Но Горбачев и его окружение любой ценой рассчитывали достичь успеха. Дальнейшие события показали, что опасения «старой гвардии» были оправданы. Бесконечные односторонние уступки, излишняя торопливость Горбачева, а порой и его открытое пренебрежение государственными интересами способствовали созданию на месте прежних проблем новых, еще более тяжелых. Но в 1986 г. до этого было еще далеко, и многим казалось, что активность и настойчивость советского лидера идут на пользу делу.

В апреле 1987 г. в Москву приехал госсекретарь Шульц для организации очередного тура переговоров. Советское руководство было готово пойти на взаимное уничтожение ракет среднего и меньшего радиуса действия (РСМД): СС-20 (советское наименование РСД-10) и других, одновременно с аналогичными американскими ракетами («Томагавк», «Першинг-2»), размещенными в Европе с 1983 г. Под РСМД понимались ракеты с радиусом действия от 500 до 1500 км.

Еще в Рейкьявике в целях снять все препятствия по РСМД Горбачев пошел на большую уступку — он дал согласие не учитывать при подписании Договора ядерные потенциалы Великобритании и Франции, хотя военная деятельность этих государств — союзников США — координировалась в рамках НАТО. Такое решение в значительной мере было оправдано, так как позволяло без больших дипломатических потерь добиться значительного прогресса в переговорах по ликвидации РСМД. По оценке Г.М. Корниенко, в тот период занимавшего должность первого заместителя министра иностранных дел СССР, «реальный смысл Договора о ликвидации РСМД и главная его ценность