2. Полномочия на совершение сделок без доверенности

Очень важный вопрос – полномочия на совершение сделок от имени юридического лица без доверенности. Пленум говорит о том, что этот вопрос тоже регулируется личным законом. Это напрямую следует из пп. 6 п. 2 ст. 1202 ГК РФ. Здесь говорится о том, что именно личный закон определяет порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей.

Соответственно если в описанном мной примере возникает вопрос, что есть гражданин Иванов, который от имени российского юр. лица поставил подпись, утверждая, что он является директором или еще по какой-то причине может действовать от имени юр. лица, как мы с этим будем разбираться? Мог он это сделать или не мог? Отправной точкой будет личный закон.

3. Корпоративная процедура для совершения сделки

Следующий очень важный на практике вопрос. Что если совершение сделки требует выполнения какой-то корпоративной процедуры (получения предварительного согласия или одобрения органа юридического лица)? Прежде всего приходят на ум крупные сделки и сделки, в совершении которых имеется заинтересованность. Пленум № 24 недвусмысленно разъясняет, что необходимость получения согласия или одобрения сделки от органов юридического лица, либо от собственника имущества (имеется в виду пример с унитарными предприятиями/ учреждениями, когда может потребоваться согласие собственника имущества на совершение сделки), а также влияние такого нарушения установленной процедуры получения согласия/одобрения на действительность сделки - эти вопросы подчиняются личному закону юридического лица.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2019 N 24 «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации» 14. «…» Личным законом регулируются, в частности, следующие вопросы, связанные с договорными обязательствами: - необходимость получения согласия (одобрения) сделки от органов юридического лица или собственника его имущества и порядок такого одобрения, а также влияние нарушения установленной процедуры получения согласия (одобрения) на действительность сделки (подпункт 6 пункта 2 статьи 1202 ГК РФ);

4. Ответственность по обязательствам

Еще один пример, который здесь прямо приводится, — это способность юр. лица отвечать по своим обязательствам и вопросы ответственности учредителей/участников юридического лица по таким обязательствам. Имеется в виду интересный и запутанный в нашем праве вопрос снятия корпоративных покровов.

Допустимо ли по долгам юридического лица привлекать к ответственности его участников или иных лиц, контролирующих деятельность юр. лица? Опять же отправной точкой в рассуждениях будет не право, применимое к договору, а личный закон юридического лица.

Я не буду глубоко погружаться в эту тематику. Кого заинтересует, у меня есть специальная статья о регулировании коллизионных вопросов, связанных со снятием корпоративных покровов¹⁴. Написана она была в тот момент, когда был бум в обсуждении этого вопроса, спровоцированный ВАСом, который активно продвигал эту концепцию. Сегодня, конечно, в значительной степени все подзаглохло в отсутствие ВАС, но может быть когда-то мы к этой тематике мы вернемся.

Студент: Нельзя причислить сюда вопрос субсидиарной ответственности в банкротстве?

Асосков: С банкротством все сложнее. Мы позднее будем говорить. Там возникает проблема с применением банкротной процедуры lex fori concursus, когда мы некоторые вопросы, связанные с банкротством, в том числе, то, что у нас называется странным названием субсидиарная ответственность контролирующих лиц, подчиняем lex fori concursus.

Скажу несколько слов про новую норму, которая появилась в ходе реформы 2013 г. именно по тематике снятия корпоративных покровов т.е. ответственности третьих лиц по долгам юридического лица. В рамках реформы появился новый п.4 ст. 1202 ГК РФ.

Статья 1202. Личный закон юридического лица 4. Если учрежденное за границей юридическое лицо осуществляет свою предпринимательскую деятельность преимущественно на территории Российской Федерации, к требованиям об ответственности по обязательствам юридического лица его учредителей (участников), других лиц, которые имеют право давать обязательные для него указания или иным образом имеют возможность определять его действия, применяется российское право либо по выбору кредитора личный закон такого юридического лица.

Идея этого пункта заключалась в том, чтобы установить исключения из применения личного закона юридического лица к тематике снятия корпоративных покровов. Вычленялась такая особая группа юридических лиц, которые формально учреждены за рубежом, т.е. формально имеют иностранный личный закон, но при этом по факту осуществляют свою предпринимательскую деятельность на территории РФ. Для таких ситуаций в порядке исключения предлагалось давать кредиторам возможность выбирать между применением иностранного личного закона такого юр. лица и применением российского права, как права той страны, где преимущественно осуществляется деятельность такого юр. лица. Но только по этому вопросу. Подчеркивалось, что эта норма касается только требований об ответственности по обязательствам юр. лица его учредителей/участников/других лиц, которые имеют право давать обязательные указания или иным образом имеют возможность определять его действия.

Почему эта норма сегодня почти не применяется, и в чем была изначальная задумка? Дело в том, что эта норма - некий осколок, разбившийся вдребезги в процедуре принятия ГК, как цельной концепции. Если посмотреть изначальный проект изменений и дополнений в ГК, подготовленный Советом по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства, то в том проекте предлагалось весьма радикальные изменения внести в гл. 4, посвященную юридическим лицам. Изменения эти были связаны с обязательным раскрытием конечных бенефициаров или, как мы сказали бы сегодня, офшорных компаний, т.е. компаний, зарегистрированных в юрисдикциях, где скрывается информация о реальных акционерах юридических лиц. Предусматривалось, что существует такая обязанность для подобного рода юр. лиц. В качестве санкций за то, что эта обязанность не соблюдается, предлагалось установить субсидиарную ответственность как номинальных директоров, так и тех лиц, которые фактически управляют делами такого рода компаний, что они несут неограниченную субсидиарную ответственность по долгам таких офшорных компаний, в отношении которых не раскрыты конечные бенефициары. П. 4 ст. 1202 был призван служить подпоркой с точки зрения коллизионного регулирования, чтобы обосновать применение российского права в этой части, чтобы можно было объяснить, почему иностранные юридические лица с иностранным юридическим законом должны соблюдать данные правила и почему вопрос снятия корпоративных покровов регулируется именно российским правом, а не иностранным. Дальше маятник качается из стороны в сторону. В тот момент, когда поправки в ГК принимались, сказали: «Ребят, вы что-то не на то замахнулись, не нужно раскрывать конечных бенефициаров». Довольно быстро эти изменения ушли из гл. 4 ГК РФ, их нет и в итоговом тексте. Хотя любопытно, что спустя год или полтора возникла тема с деофшоризацией российской экономики, все это законодательство о КИКах. В итоге все те же самые идеи были воплощены, только теперь уже не в ГК, а в специальных актах публично-правовой направленности. Но на тот момент из ГК все было исключено. А вот п. 4 выжил, наверное, потому что там формально не упоминаются офшорные компании. Норма составлена так, что касается любых юр. лиц. Хотя понятно, что именно для компаний, зарегистрированных в офшорных юрисдикциях характерно то, что они инкорпорированы в одном месте, а преимущественно ведут свою деятельность на территории других стран. После того, как ушел основной игрок, который продвигал тематику снятия корпоративных покровов (ВАС), с практической точки зрения на сегодняшний день проще добиться снятия корпоративных покровов по иностранному праву нежели по российскому праву, поэтому п.4 ст. 1202 ГК РФ стал мертворожденной нормой, которая практически не используется на практике. Тем не менее она создает такое формальное исключение по данному вопросу из применения личного закона юр. лица.