Лекция 1 (11.09.19)

I. Литература по курсу

Минимальный перечень литературы, с которым нужно ознакомиться перед экзаменом:

(1) Асосков А.В. Коллизионное регулирование договорных обязательств. Первое издание – 2012 год, во всех последующих тот же самый текст без изменений. Две трети вопросов, которые мы будем обсуждать на лекциях, там есть. Однако я не собираюсь пересказывать свою монографию: хотя бы потому, что после ее издания прошла реформа ГК РФ в том числе и в части МЧП, а также были приняты новые Постановления Пленума ВС РФ.

(2) Проект Концепции совершенствования Раздела VI ГК РФ «Международное частное право». Это полный текст концепции, написанный конкретно рабочей группой по МЧП. Текст: http://privlaw.ru/sovet-po-kodifikacii/conceptions/koncepciya2/.

(3) Обобщения дискуссий Рабочей группы по подготовке изменений и дополнений в Раздел VI «Международное частное право» ГК РФ // Вестник гражданского права. 2019. № 2. Это уникальный документ, подготовленный только нашей рабочей группой. В нем зафиксированы основные содержательные позиции, которые высказывались в ходе обсуждений, пояснено, почему были приняты именно такие, а не иные решения. К этому документы часто приходилось обращаться при подготовке нового Пленума.

(4) Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2019 г. N 24 г. "О применении норм международного частного права судами Российской Федерации".

(5) Регламент (ЕС) № 593/2008 о праве, подлежащем применению к договорным обязательствам («Рим I»). Не существует хорошего русского перевода, поэтому нужно смотреть оригинальный текст. Российский законодатель много скопировал из европейских регламентов – и в 2001 году (тогда действовала Римская конвенция 1980 года о праве, применимом к контрактным обязательствам), и в ходе текущей реформы. По некоторым моментам наша рабочая группа совершенно сознательно принимала решение не заимствовать решения из Регламента Рим 1 с учетом российской специфики.

(6) Принципы, касающиеся выбора права в международных коммерческих договорах («Гаагские принципы»), принятый Гаагский конференцией по МЧП в 2015 году. Помимо текста самых принципов, нужно также прочесть комментарий разработчиков к ним (http://www.ejtn.eu/PageFiles/12473/Hague%20Principles%20with%20comment.pdf) – он отражает самые последние тенденции коллизионного регулирования договорных обязательств.

Это основные документы, мимо которых, я надеюсь, никто из вас не пройдет – просто потому, что иначе сложно будет сдать экзамен. По опыту прошлых курсов могу сказать, что далеко не всем я ставлю положительные оценки с первого раза. Нужно серьезно отнестись к предмету и литературе.

II. Введение. Задача

Есть договор международной купли-продажи товаров: продавец из России, покупатель из Англии. Базис поставки: FOB¹ Хельсинки (Финляндия). Так получилось, что договор был заключен в Минске (Беларусь) – первым лицам компаний было удобно встретиться именно там; место заключения договора – Минск. И давайте предположим, что с точки зрения нашего валютного регулирования российскому продавцу разрешено не интегрировать валютную выручку, а зачислить ее на наш счет в швейцарском банке (мы не будем лезть в тонкости валютного регулирования, просто возьмем это за гипотезу). Итак, в Швейцарии находился банковский счет продавца, и предполагалось, что покупная цена должна была поступить на этот банковский счет. Даже в таком простом казусе получается, что определенные элементы правоотношения связаны с пятью правопорядками.

Проблема этого казуса: покупатель заплатил авансовый платеж, однако продавец так и не поставил этот товар. Покупатель хочет расторгнуть договор, взыскать авансовый платеж, убытки. Но российский продавец уже на этапе претензионной переписки заявляет, что: (1) от его имени договор подписал некий гражданин Пупкин, который не являлся уполномоченным представителем, (2) с точки зрения российского права это была крупная сделка, на которую не было получено надлежащего корпоративного согласия.

С чего вы начнете решать этот казус?

Студент: первый вопрос, который я бы задала – суд или арбитраж будет рассматривать этот спор. И если суд или арбитраж – то какой: где, в какой стране. Зачем мне это нужно? Для того, чтобы определить lex fori, так как в дальнейшем для решения задачи мне потребуется выявление коллизионных норм, и поэтому мне нужно определить применимое право к процессу, применимое право к материальной части, применимое право к арбитражной оговорке. После того, как мы определимся с самим судом…

Асосков: давайте я буду вас прерывать, чтобы фиксировать какие-то моменты. Очень верное замечание по поводу того, что процесс в каком-то смысле предшествует материальному праву. Российский учебник по международному частному праву оторван от практики, так как там материальная часть предшествует процессу, хотя в реальной жизни сначала решают вопрос о процессе, а затем уже смотрят на материальную часть. И в континентальных учебниках так же: сначала идет коллизионное право (вопросы применимого материального права), и только в конце довеском будут идти вопросы международного гражданского процесса и арбитража. Мне кажется, нет ни одного российского учебника, который бы был выстроен иначе. У англосаксов структура построения учебников другая, она следует практике: сначала рассматривается вопрос о том, где именно будет рассматриваться спор – какой суд или арбитраж будет компетентным – и от этого зависит, какие коллизионные нормы будут потом использоваться, потому что государственный суд всегда использует свои собственные коллизионные нормы. Российский государственный суд всегда будет смотреть в раздел 6 ГК РФ. И эти российские коллизионные нормы потом могут вывести нас на применение российского материального права. Вот у арбитража большая свобода относительно того, какие коллизионные нормы применять, но это предмет отдельного разговора.

Поэтому правильная логика такая: сначала мы должны рассмотреть вопросы международной подсудности и компетентности арбитража, потом у нас должно идти коллизионное право (то есть то, как мы определяем материальное право, применимое к существу спора), а в конце у нас должен быть раздел о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений. Возьмете вы Cheshire and North’s Private International Law или Dicey Morris and Collins on the Conflict of Laws, не важно – там везде будет именно так.

Хорошо, допустим, мы скажем, что в их контракте есть пророгационное соглашение (соглашение о назначении какого-то государственного суда в качестве компетентного) о рассмотрении всех споров в АСГМ (Арбитражном суде города Москвы). Что дальше? Все-таки я вас наталкиваю на коллизионную часть, на выбор применимого права.

Студент: возможно, теперь нужно посмотреть, есть ли какая-то международная унификация, регулирующая материально-правовую часть спора. На первый взгляд, Венская конвенция 1980 года.

Студент: Англия не участвует в ВК 1980.

Асосков: да, очень хорошая догадка. Коллега совершенно правильно назвал первую ступеньку (ну, или, если хотите, вторую, если первой мы считаем вопрос о подсудности) – нет ли применимых международных договоров, содержащих унифицированные материально-правовые нормы. Таких, например, как ВК 1980.

Студент: допустим, я предполагаю, что применяется ВК 1980. Мне нужно посмотреть ст. 1 ВК 1980 о сфере применения. Как коллега правильно сказал, там два условия: (1) находятся ли коммерческие юридические лица, между которыми возник спор, в стране, которая ратифицировала данную конвенцию – РФ подписала, а Англия нет; но там же сказано, что (2) если одна сторона ратифицировала, то этого может быть достаточно. Мне недостаточно обстоятельств дела, но я склоняюсь к тому, что ВК 1980 будет применима.

"Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров" (Заключена в г. Вене 11.04.1980) Статья 1 1) Настоящая Конвенция применяется к договорам купли-продажи товаров между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах: a) когда эти государства являются Договаривающимися Государствами; или b) когда, согласно нормам международного частного права, применимо право Договаривающегося Государства. 2) То обстоятельство, что коммерческие предприятия сторон находятся в разных государствах, не принимается во внимание, если это не вытекает из их договора, ни из имевших место до или в момент его заключения деловых отношений или обмена информацией между сторонами. 3) Ни национальная принадлежность сторон, ни их гражданский или торговый статус, ни гражданский или торговый характер договора не принимаются во внимание при определении применимости настоящей Конвенции.

Асосков: почему мы говорим, что это именно первая ступень в наших рассуждениях? Потому что если мы обнаружим такой договор, он будет применим, и он будет давать ответы на наши вопросы, то коллизионная проблема будет решена, и нам не нужно двигаться в этом алгоритме по следующим ступенькам. Обратите внимание, что об этом прямо говорит законодатель: п. 3 ст. 1186 ГК РФ.

Статья 1186. Определение права, подлежащего применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных лиц или гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом 3. Если международный договор Российской Федерации содержит материально-правовые нормы, подлежащие применению к соответствующему отношению, определение на основе коллизионных норм права, применимого к вопросам, полностью урегулированным такими материально-правовыми нормами, исключается.

Но здесь действительно возникает нюанс, о котором правильно сказала коллега, я его более примитивно задам: а есть ли какой-то универсальный критерий, на основании которого мы можем априори ответить о применимости того или иного международного договора? Когда я задаю этот вопрос практикам, то многие кивают, говорят, что есть. И они отвечают: если обе стороны находятся странах-участницах конвенции, значит, конвенция применима; если хотя бы одна не находится – значит, не применима. Это неправильный ответ. Понятно, что стороны и сами могут исключить действие конвенции (например, ст. 6 ВК 1980).

"Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров" (Заключена в г. Вене 11.04.1980) Статья 6 Стороны могут исключить применение настоящей Конвенции либо, при условии соблюдения статьи 12, отступить от любого из ее положений или изменить его действие.

Но я сейчас о другом. Даже если стороны ничего не сказали, то это все равно непростая задача – определиться, действует конвенция или нет. Непростая это задача потому, что каждая конвенция по-своему определяет сферу своего действия, используя совершенно разные критерии. Поэтому нужно применительно к каждой конкретной конвенции изучать текст конвенции и определять, применима конвенция или нет. И это, кстати, не исключает того, что некоторые конвенции окажутся применимыми только тогда, когда обе стороны окажутся в странах-участницах. Но ВК 1980 не следует этому правилу, потому что там в ст. 1 ВК 1980 два альтернативных критерия, и только первый критерий о том, что обе стороны должны находиться в разных странах-участницах конвенции; есть и второй альтернативный критерий: даже если первый критерий не выдерживается, то конвенция все равно может применяться, если согласно нормам международного права применимо право страны-участницы ВК 1980.

Для нашего казуса это означает, что РФ является участницей конвенции. Тут будьте аккуратны с терминологией. Если мы говорим, что государство стало участником международного договора, то какой родовой термин мы должны использовать? «Ратификация», «подписание», «присоединение» – все это только виды этого родового понятия. В нашем ФЗ «О международных договорах» родовым термином выступает «выразить согласие на обязательность» (consent to be bound by an international agreement). Это тот термин, который используется как в ВК 1969 «О праве международных договоров», так и в нашем законе. Все остальное – это разновидности выражения согласия на обязательность международного договора.

Федеральный закон от 15.07.1995 N 101-ФЗ (ред. от 12.03.2014) "О международных договорах Российской Федерации" Статья 2. Употребление терминов Для целей настоящего Федерального закона: б) "ратификация", "утверждение", "принятие" и "присоединение" означают в зависимости от случая форму выражения согласия Российской Федерации на обязательность для нее международного договора; в) "подписание" означает либо стадию заключения договора, либо форму выражения согласия Российской Федерации на обязательность для нее международного договора в том случае, если договор предусматривает, что подписание имеет такую силу, или иным образом установлена договоренность Российской Федерации и других участвующих в переговорах государств о том, что подписание должно иметь такую силу, или намерение Российской Федерации придать подписанию такую силу вытекает из полномочий ее представителя либо было выражено во время переговоров; г) "заключение" означает выражение согласия Российской Федерации на обязательность для нее международного договора;

"Венская Конвенция о праве международных договоров" (Заключена в Вене 23.05.1969) Статья 2 Употребление терминов 1. Для целей настоящей Конвенции: b) "ратификация", "принятие", "утверждение" и "присоединение" означают, в зависимости от случая, имеющий такое наименование международный акт, посредством которого государство выражает в международном плане свое согласие на обязательность для него договора;

Итак, Россия – участник ВК 1980, а Великобритания – нет.

Студент: а почему мы решили, что именно Венская конвенция? Когда выбирается, какой международный договор подлежит применению, у нас разве есть какой-то перечень международных договоров? Кто это делает? Юрист? Судья?

Асосков: да, когда мы проверяем применимость международного договора, мы должны его проверять не только с точки зрения состава участвующих лиц, но и с точки зрения содержания. Это называется ratione materiae – применимость с точки зрения содержания. Мы еще дойдем до этого в лекции по ВК 1980, мы увидим, что некоторые договоры, который по российскому ГК совсем не являются куплей-продажей, тем не менее подпадают под ВК 1980; и наоборот: то, что по российскому ГК купля-продажа, под ВК 1980 может не подпасть. Национальные границы между правовыми институтами могут не совпадать с теми границами, которые проводятся в международных договорах.

Студент: а бывает конфликт международных договоров? Их же много, огромное количество.

Асосков: да, бывают. И есть специальные положения ВК 1969 о том, как эти конфликты регулируются.

"Венская Конвенция о праве международных договоров" (Заключена в Вене 23.05.1969) Статья 30. Применение последовательно заключенных договоров, относящихся к одному и тому же вопросу 1. С соблюдением статьи 103 Устава Организации Объединенных Наций права и обязанности государств — участников последовательно заключенных договоров, относящихся к одному и тому же вопросу, определяются в соответствии со следующими пунктами. 2. Если в договоре устанавливается, что он обусловлен предыдущим или последующим договором или что он не должен считаться несовместимым с таким договором, то преимущественную силу имеют положения этого другого договора. 3. Если не все участники предыдущего договора являются также участниками последующего договора, но действие предыдущего договора не прекращено или не приостановлено в соответствии со статьей 50, предыдущий договор применяется только в той мере, в какой его положения совместимы с положениями последующего договора. 4. Если все участники последующего договора являются участниками предыдущего договора: a) в отношениях между государствами — участниками обоих договоров применяется то же правило, что и в пункте 3; b) в отношениях между государством — участником обоих договоров и государством — участником только одного договора договор, участниками которого являются оба государства, регулирует их взаимные права и обязательства. 5. Пункт 4 применяется без ущерба для статьи 41, для любого вопроса о прекращении или приостановлении действия договора в соответствии со статьей 60 или для любого вопроса об ответственности государства, которая может возникнуть в результате заключения или применения договора, положения которого несовместимы с обязательствами данного государства в отношении другого государства по иному договору.

Позднее мы поговорим об одном конфликте – о соотношении Киевского соглашения и Минской конвенции.

Итак, на первом этапе мы проверяем, есть ли какой-то акт унификации – если есть, и он дает нам ответы на все вопросы, то очень здорово, мы на этом останавливаемся. Но удастся ли нам через ВК 1980 закрыть все те вопросы, которые возникли в нашем казусе? (забегая вперед, предположим, что сами стороны в контракте не выбрали применимое право, и тогда будет применимо российское право, то есть ВК 1980).

Студент: в казусе встает вопрос о действительности договора, а ВК 1980 говорит, что она не решает вопросы недействительности.

"Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров" (Заключена в г. Вене 11.04.1980) Статья 4 Настоящая Конвенция регулирует только заключение договора купли-продажи и те права и обязательства продавца и покупателя, которые возникают из такого договора. В частности, поскольку иное прямо не предусмотрено в Конвенции, она не касается: a) действительности самого договора или каких-либо из его положений или любого обычая; b) последствий, которые может иметь договор в отношении права собственности на проданный товар.

Асосков: да. Действительно ВК 1980 говорит о том, что она не регулирует вопросы действительности; и в ней так же нет регулирования вопросов представительства, хотя в казусе этот вопрос есть. Что это означает? Нам придется двигаться в нашем алгоритме дальше. То есть, на следующем этапе придется искать применимое национальное право той или иной страны. А для этого нужно смотреть коллизионные нормы. И тут мы должны выделить коллизионные нормы из международных договоров и коллизионные нормы из национального законодательства. Сначала нужно отдавать приоритет коллизионным нормам из международных договоров.

Студент: но ведь есть же и другие международные договоры с материальными нормами.

Асосков: да, но дело в том, что Конвенция о представительстве в международной купле-продаже товаров 1983 года так и не вступила в силу из-за недостаточного числа ратификаций. Вы так же могли бы порассуждать, а нельзя ли для восполнения пробелов обратиться, например, к принципам УНИДРУА? И та же самая ВК 1980 говорит, что прежде чем обращаться к национальному материальному праву, мы должны убедиться в том, что не только нет самих прямо выраженных норм в самой ВК 1980, но и еще и общие принципы, на которых основана конвенция, не смогут дать ответов.

"Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров" (Заключена в г. Вене 11.04.1980) Статья 7 1) При толковании настоящей Конвенции надлежит учитывать ее международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия в ее применении и соблюдению добросовестности в международной торговле. 2) Вопросы, относящиеся к предмету регулирования настоящей Конвенции, которые прямо в ней не разрешены, подлежат разрешению в соответствии с общими принципами, на которых она основана, а при отсутствии таких принципов – в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права.

А дальше есть огромное множество разных авторов, которые по-разному понимают эти общие принципы и что из них можно вывести. Например, в ВК 1980 нет никаких правил о неустойках. У нас во МКАСе (как и в государственных судах) скорее всего скажут, что, раз ВК 1980 не регулирует данный вопрос, то нужно идти в национальное право. Но очень многие западные комментаторы скажут сегодня, что на базе общих принципов ВК 1980 можно дать ответы на вопросы, возникающие в связи с неустойкой.

И, более того, многие комментаторы ВК 1980 считают, что можно для толкования использовать и документы типа Принципов УНИДРУА. Но, знаете, это скорее вопрос веры, теологии: если вы свято верите в теорию lex mercatoria и подобные, то для вас эта методика будет подходящей, если не верите – то будете скептически к этому относиться. Тем не менее, многие западные авторы очень любят выражение in dubio pro conventione – при сомнении в пользу конвенции. Это любят сторонники точки зрения о том, что из общих принципов ВК 1980 можно вытащить все гражданское право.

Итак, следующая ступень: коллизионная норма. Поскольку по ст. 15 Конституции приоритет имеют положения международных договоров, то, если у нас есть конкуренция между коллизионной нормой из международного договора и коллизионной нормой российского ГК, то мы отдает предпочтение коллизионной норме международного договора. Но что это за международные договоры, в которых мы будем искать коллизионные нормы?

Студент: а кто должен искать эти коллизионные нормы в разных международных договорах? Стороны? Суд?

Асосков: понятно, что это вопрос о том, насколько профессиональным должен быть процесс. Например, есть в Англии сторона в процессе сама не сказала, что с ее точки зрения применимо иностранное право, и это иностранное право имеет такое-то содержание, то английский суд по своей инициативе в иностранное право не полезет, и презюмирует, что применимо английское право. Конечно, на континенте так не поступают – суду придется ex officio поднимать все эти вопросы.

Итак, где мы ищем коллизионные нормы в международных договорах? Минская конвенция 1993² и Киевское соглашение 1992³. Об этом в первую очередь нужно подумать. Вообще, предполагалось, что Минская конвенция должна была быть заменена более поздней Кишиневской конвенцией 2002⁴, но ее до сих пор не ратифицировала РФ.

Конвенции весьма важные, так как в них есть нормы из всех трех блоков вопросов, из которых и состоит МЧП: правила международной подсудности, коллизионные нормы и правила о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений. Поскольку статистически российские компании большинство контрактов заключают с контрагентами из стран СНГ, получается, что эти конвенции очень часто применимы.

Если посмотреть, то обе конвенции решают примерно одни и те же вопросы, но содержание у них не совпадающее; если по коллизионным нормам они еще более или менее совпадают, то вот по процессуальным вопросам там есть серьезные различия. Например, судебное поручение по Киевскому соглашению АСГМ может напрямую отправить в специализированный экономический суд Алматы, а вот по Минской конвенции нужно использовать более сложный маршрут через орган юстиции. И тут нужно выбирать – какой из договоров применим.

Студент: я думаю, что Киевское соглашение, так как это – специальный закон, это свидетельствует даже из названия: Киевское соглашение о разрешении хозяйственных споров, а Минская конвенция – и помощи по гражданским, семейным и уголовным делам.

Асосков: да, это действительно это неожиданно, так как приоритет мы отдаем Киевскому соглашению, так как это более специальный международный договор, так как он регулирует только отношения, связанные с экономическими спорами, и эта конвенция применима только в специализированных судах (у нас они называются арбитражные суды, в других странах СНГ – хозяйственные, экономические суды). А Минская конвенция регулирует не только предпринимательские отношения, и может применяться в том числе и в судах общей юрисдикции. Более того, Экономический суд СНГ⁵ (орган, наделенный компетенцией давать толкования актам на уровне СНГ) в свое время рассматривал эту коллизию, и он в Решении от 21.02.2007 пояснил, что приоритет следует отдавать Киевскому соглашению. Затем это подчеркивал и ВС РФ в своих разъяснениях: ПП ВС 2017 о процессуальных вопросах. И в последнем Пленуме такие указания также существуют: абз. 3 п. 4.

Решение Экономического суда СНГ от 21.02.2007 № 01-1/2-06 (полный текст: http://sudsng.org/download_files/rh/2007/Rh_01-1_2-06_21022007.pdf) 5. По мнению Экономического Суда СНГ, Соглашение от 20 марта 1992 года, с одной стороны, и Конвенции от 22 января 1993 года и от 7 октября 2002 года, с другой, не являются международными договорами, заключенными по одному и тому же вопросу, поскольку в предмете их правового регулирования имеются существенные различия. В связи с этим при решении вопроса о соотношении норм указанных договоров исключается возможность использования статьи 30 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года (далее – Венская конвенция 1969 года), касающейся применения последовательно заключенных договоров, но относящихся к одному и тому же вопросу. В соответствии со статьей 82 Конвенции от 22 января 1993 года, пунктом 3 статьи 118 Конвенции от 7 октября 2002 года эти Конвенции не затрагивают положений других международных договоров, сторонами которых являются их участники. Таким образом, Конвенции не ставят под сомнение юридическую силу Соглашения от 20 марта 1992 года и позволяют применять его положения для регулирования порядка сношений государств-участников по вопросам обращения за оказанием правовой помощи, признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений по хозяйственным спорам. Необходимо также учитывать, что Соглашение, в отличие от Конвенций, регулирует более узкий круг отношений, возникающих при оказании правовой помощи, признании и исполнении иностранных судебных решений по хозяйственным делам. В силу этого, по мнению Экономического Суда СНГ, нормы Соглашения следует рассматривать в качестве специальных. Исходя из общего принципа права «lex speciales derogate lex generales» («специальный закон отменяет общий») специальный характер норм Соглашения от 20 марта 1992 года должен учитываться при решении вопроса о том, положения каких международных договоров (Соглашения от 20 марта 1992 года или Конвенций от 22 января 1993 года и от 7 октября 2002 года) подлежат применению в государствах-участниках по толкуемым вопросам. Соответственно, государствам-участникам Соглашения от 20 марта 1992 года необходимо руководствоваться его нормами в вопросах оказания правовой помощи, выбора языка документов, признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений по хозяйственным спорам. Практика применения Соглашения от 20 марта 1992 года свидетельствует о сохранении и использовании большинством государств-участников установленного Соглашением упрощенного порядка сношений. Такой же порядок предусмотрен Соглашением о порядке взаимного исполнения решений арбитражных, хозяйственных и экономических судов на территориях государств-участников Содружества от 6 марта 1998 года, вступившим в силу для Азербайджанской Республики, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и Республики Таджикистан. Намерение сохранить упрощенный порядок сношений подтверждает и то обстоятельство, что большинство государств стали участниками Соглашения от 20 марта 1992 года, сдав на хранение соответствующие ратификационные грамоты уже после подписания Конвенции от 22 января 1993 года. К их числу относятся: Азербайджанская Республика (11 июня 2003 года), Республика Армения (24 мая 1994 года), Республика Казахстан (20 апреля 1994 года), Кыргызская Республика (19 апреля 1994 года), Республика Таджикистан (21 ноября 1994 года), Туркменистан (23 января 1998 года), Республика Узбекистан (6 мая 1993 года).

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2017 N 23 "О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом" 2 (абз. 4). Специальный международный договор подлежит приоритетному применению независимо от круга его участников и времени принятия, если нормами международных договоров не установлено иное.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2019 N 24 "О применении норм международного частного права судами Российской Федерации" 4 (абз. 3). По общему правилу, специальные нормы международного договора подлежат приоритетному применению по отношению к общим нормам другого международного договора независимо от количества участников соответствующих международных договоров и дат их принятия, если нормами таких международных договоров не установлено иное. Например, коллизионные нормы, содержащиеся в Соглашении стран СНГ от 20 марта 1992 года "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" (далее - Соглашение 1992 года), подлежат приоритетному применению как специальные по отношению к коллизионным нормам Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Минске 22 января 1993 года, далее - Минская конвенция) при разрешении дел, вытекающих из договорных и иных гражданско-правовых отношений между хозяйствующими субъектами, из их отношений с государственными и иными органами.

Итак, это многосторонние международные договоры. Но ими не исчерпываются те потенциальные источники, в которых мы можем искать коллизионные нормы. Есть многочисленные двусторонние договоры о правовой помощи по гражданским и семейным делам; РФ подписала порядка 40 таких договоров, некоторые заключены еще при СССР со странами бывшего социалистического лагеря, но они продолжают применяться Россией как продолжателем СССР (а не правопреемником – это важно для международного публичного права). Не все из этих договоров о правовой помощи содержат коллизионные нормы – они очень разные по содержанию; некоторые вообще не включают коллизионные нормы, некоторые включают совсем немного по точечным вопросам.

В итоге получается очень красочная история – сложная матрица с названиями стран. Чаще всего, конечно, одним из участников спора будет российский субъект, но в российском суде могут судиться и иностранные субъекты посредством заключения пророгационного соглашения.

	Беларусь	Казахстан	Польша	Египет	Великобритания	…
РФ
Кипр
…

Когда мы начнем с вами разбираться, какие потенциально коллизионные нормы будут применимы в соответствующей ячейке, мы увидим, что в разные ячейки придется вписывать совершенно разные коллизионные нормы и совершенно разные международные договоры. Если у нас РФ и Беларусь – то понятно, будет Киевское соглашение и Минская конвенция. С Казахстаном – то же самое. Но так будет даже не со всеми странами СНГ, так как в Киевском соглашении участвуют меньше стран, чем в Минской конвенции. РФ и Польша – есть двусторонний договор о правовой помощи (от 16.09.1996). Точно так же у РФ есть двусторонний договор о правовой помощи с Египтом (от 23.09.1997). Ну и Великобритания: она у нас не в СНГ. Кто-то может пошутить: пока еще. И у нас нет договора о правовой помощи с Великобританией. Поэтому нам придется руководствоваться национальными коллизионными нормами. Ну а если предположить, что спор между кипрской и белорусской компаниями рассматривается в российском суде, то нам нужно приписать еще одну строчку и решать те же самые вопросы.

Согласитесь, не самый простой вариант решения вопроса, поиска источников. В этом смысле мы сильно усложнили себе жизнь. Европейцы смогли для себя в рамках ЕС унифицировать коллизионные нормы сначала в Римской конвенции 1980 года о праве, применимом к контрактным обязательствам, а потом заменили ее на Регламент Рим 1. Как думаете, у них та же самая карусель: если обе стороны – члены ЕС, то работает Рим 1, а если хотя бы одна не из ЕС, то приходится искать коллизионные нормы на стороне? Нет. Европейцы решили не морочить себе голову и сказали: раз уж нам удалось договориться до унифицированных коллизионных норм, то давайте они будут применимы практически всегда, и совершенно не важно, где находятся стороны соответствующего контракта – на территории стран ЕС или не на территории стран ЕС – все равно национальные суды должны всегда применять одни и те же коллизионные нормы из Регламента Рим 1. Даже если спор между российской компанией и китайской, но вопрос о подсудности решен в пользу одно из национальных судов стран ЕС, то он всегда будет применять коллизионные нормы из Рим 1 для определения материального права.

То есть, на (1) этапе мы искали международные договоры с унифицированными материально-правовыми нормами (как пример использовали ВК 1980), на (2) этапе мы ищем международные договоры с коллизионными нормами – если находим, то с их помощью определяем применимое материальное право, и на (3) этапе, если безрезультатными оказались поиска на первых двух этапах, государственные суды руководствуются национальными коллизионными нормами и через них определяют применимое материальное право.

Вы можете меня спросить: а так ли это релевантно на практике? Это очень важно: найдем мы коллизионную норму в международном договоре или будем руководствоваться разделом VI ГК РФ? Да, это может быть архиважно, так как, к сожалению, многие наши конвенции содержат давно устаревшие, архаичные коллизионные нормы. И, например, когда стороны сами применимое право в контракте не выбрали, Киевское соглашение и Минская конвенция говорят, что нужно применять право по месту совершения сделки. То есть, в нашей задаче нужно применять белорусское право. Но это глупо, так как из задачи видно, что просто руководителям компаний было удобно встретиться и подписать договор в Минске, само белорусское право никакого отношения к контракту не имеет. Когда я рассказывал в Гамбурге в Институте Макса Планка о том, что российские суды до сих пор очень часто применяют эту коллизионную норму, они не верили, так как говорили, что еще в середине прошлого века все страны поняли, что привязка к месту заключения договора совсем не годится для определения договорного статута. И, напротив, наше национальное коллизионное регулирования уже давно ушло далеко в правильном направлении: мы еще в 1992 году отказались от привязки к месту совершения сделки и заменили ее на более прогрессивную привязку, в основе которой лежит теория характерного исполнения: и для нашего казуса, поскольку это купля-продажа, то презюмируется, что применяется право продавца. Продавец находился в России – именно поэтому мы приходим к выводу о применении российского права.

Статья 1211. Право, подлежащее применению к договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права 1. Если иное не предусмотрено настоящим Кодексом или другим законом, при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, где на момент заключения договора находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. 2. Стороной, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора, признается сторона, являющаяся, в частности: 1) продавцом - в договоре купли-продажи

Все, что я сказал, можно в виде резюме найти в новом Пленуме.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2019 N 24 "О применении норм международного частного права судами Российской Федерации" 3. Если международный договор Российской Федерации содержит материально-правовые нормы, подлежащие применению к соответствующему отношению, определение на основе коллизионных норм права, применимого к вопросам, полностью урегулированным такими материально-правовыми нормами, исключается (пункт 3 статьи 1186 ГК РФ). Например, статьей 23 Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов 1956 года определяется размер подлежащей возмещению суммы за ущерб, вызванный полной или частичной потерей груза, статьей 22 Монреальской конвенции 1999 года - пределы ответственности в отношении задержки при воздушной перевозке, уничтожения, утери, повреждения или задержки багажа и груза. В то же время по вопросам, которые не разрешены в международном договоре Российской Федерации, применимое внутригосударственное право определяется с помощью коллизионных норм международного частного права (далее также - коллизионные нормы), которые могут содержаться как в нормах международных договоров, так и в нормах внутригосударственного права Российской Федерации. Например, Венская конвенция 1980 года не регулирует вопросы действительности договора купли-продажи или каких-либо из его положений, а также последствий, которые может иметь этот договор в отношении права собственности на проданный товар (статья 4). Таким образом, если соответствующий договор международной купли-продажи входит в сферу действия Венской конвенции 1980 года, часть отношений сторон будет регулироваться исключительно положениями Венской конвенции 1980 года (например, условия возмещения убытков и их размер), а другая часть (например, недействительность договора) - законодательством страны, определенным в соответствии с коллизионными нормами. 4. Если коллизионные нормы об определении применимого права предусмотрены международным договором Российской Федерации (например, многосторонним или двусторонним договором об оказании правовой помощи), суд руководствуется нормами международного договора. Суд определяет сферу действия этих норм в соответствии с разделом 2 части 3 Венской конвенции о праве международных договоров (заключена в Вене 23 мая 1969 года, далее - Венская конвенция 1969 года). Если государством заключено несколько международных договоров с Российской Федерацией, содержащих коллизионные нормы, суд устанавливает подлежащие применению коллизионные нормы, руководствуясь положениями Венской конвенции 1969 года, Федеральным законом от 15 июля 1995 года N 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации", нормами самих международных договоров, вопрос о применении которых разрешается судом. По общему правилу, специальные нормы международного договора подлежат приоритетному применению по отношению к общим нормам другого международного договора независимо от количества участников соответствующих международных договоров и дат их принятия, если нормами таких международных договоров не установлено иное. Например, коллизионные нормы, содержащиеся в Соглашении стран СНГ от 20 марта 1992 года "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" (далее - Соглашение 1992 года), подлежат приоритетному применению как специальные по отношению к коллизионным нормам Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Минске 22 января 1993 года, далее - Минская конвенция) при разрешении дел, вытекающих из договорных и иных гражданско-правовых отношений между хозяйствующими субъектами, из их отношений с государственными и иными органами. Если ни один международный договор, в чью сферу действия входит гражданско-правовое отношение, не содержит применимой коллизионной нормы по определенному вопросу, суд руководствуется коллизионной нормой российского законодательства. Например, Соглашение 1992 года и Минская конвенция не содержат специальных коллизионных норм для определения права, подлежащего применению к договору с участием потребителя; договору в отношении недвижимого имущества; договору о создании юридического лица; договору, связанному с осуществлением прав участника юридического лица; уступке требования; суброгации; отношениям добровольного представительства между представляемым или представителем и третьим лицом (за исключением вопросов формы и срока действия доверенности); прекращению обязательства зачетом, поэтому применимое право к этим вопросам суд определяет на основании коллизионных норм, содержащихся в статьях 1212 - 1214, 1216, 1216.1, 1217.1, 1217.2 ГК РФ.

Получается, мы какую-то группу отношений урегулировали уже на первой ступеньке нашего алгоритма, найдя ВК 1980 и обнаружив там подходящие нормы (например, о взыскании убытков); но по каким-то вопросам (например, по вопросу о недействительности) – и в этой части нам придется находить так называемое «субсидиарно применимое национальное право» – определять его с помощью коллизионных норм из международных договоров или национального законодательства. Но, обратите внимание: в той части, в которой будет применима ВК 1980, нам нет надобности ссылаться на нормы национального права. Это говорю потому, что часто мне как арбитру во МКАСе приходится встречаться с типичной ошибкой: например, при обосновании взыскания убытков сторона ссылаются как на нормы ВК 1980, так и на нормы ГК РФ. Это совершенно неверно. Если какой-то вопрос регулируется международным договором, то мы на этих нормах международного договора в части данных вопросов останавливаемся. Не нужно к номам ВК 1980 присовокуплять нормы национального права. Это может быть небезобидно, может содержать и ошибку. Если мы сравним с вами положения ВК 1980 об убытках с положениями ГК РФ об убытках, то мы не сможем утверждать, что они идентичны на 100% - хотя бы потому, например, что в ВК 1980 есть критерий предвидимости убытков, который обязательно должен учитываться при расчете убытков – у нас этого критерия нет (примерно к тому же результату мы приходим через причинно-следственную связь, но это, вообще-то, другая концепция).

"Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров" (Заключена в г. Вене 11.04.1980) Статья 74 Убытки за нарушение договора одной из сторон составляют сумму, равную тому ущербу, включая упущенную выгоду, который понесен другой стороной вследствие нарушения договора. Такие убытки не могут превышать ущерба, который нарушившая договор сторона предвидела или должна была предвидеть в момент заключения договора как возможное последствие его нарушения, учитывая обстоятельства, о которых она в то время знала или должна была знать.

Поэтому утверждать, что в ст. 15 и 393 ГК РФ написано то же самое, что и в ВК 1980 об убытках – это неверно. Например, в том же п. 3 Пленума я настаивал, чтобы было включено слово «исключительно» – оно подчеркивает, что вопросы регулируются только положениями ВК 1980, но никакими другими правилами. Национальное право через коллизионные нормы нам нужно искать только в отношении тех вопросов, которые ВК 1980 регулироваться не будут (как то вопросы о действительности договора, полномочиях представителя).

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2019 N 24 "О применении норм международного частного права судами Российской Федерации" 3 (абз. 3). В то же время по вопросам, которые не разрешены в международном договоре Российской Федерации, применимое внутригосударственное право определяется с помощью коллизионных норм международного частного права (далее также - коллизионные нормы), которые могут содержаться как в нормах международных договоров, так и в нормах внутригосударственного права Российской Федерации. Например, Венская конвенция 1980 года не регулирует вопросы действительности договора купли-продажи или каких-либо из его положений, а также последствий, которые может иметь этот договор в отношении права собственности на проданный товар (статья 4). Таким образом, если соответствующий договор международной купли-продажи входит в сферу действия Венской конвенции 1980 года, часть отношений сторон будет регулироваться исключительно положениями Венской конвенции 1980 года (например, условия возмещения убытков и их размер), а другая часть (например, недействительность договора) - законодательством страны, определенным в соответствии с коллизионными нормами.

В чем еще неудачность и несовершенство Киевского соглашения и Минской конвенции? Откроем, например, ст. 11 Киевского соглашения. Если мы говорим о договорных обязательствах, то тут мы находим всего лишь две строчки.

Соглашение стран СНГ от 20.03.1992 "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" Статья 11. Гражданское законодательство одного государства - участника Содружества Независимых Государств применяется на территории другого государства - участника Содружества Независимых Государств согласно следующим правилам: е) права и обязанности Сторон по сделке определяются по законодательству места совершения, если иное не предусмотрено соглашением Сторон

Всего две строчки. Теперь смотрим в наш раздел VI ГК РФ – какие же есть коллизионные нормы, посвященные договорным обязательствам. И оказывается, там никак не две строчки, а множество статей – как минимум со ст. 2010 до ст. 1216 ГК РФ. Причем тут у нас будут и какие-то общие положения, и специальные правила – например, для договоров с участием потребителя, для договоров в отношении недвижимого имущества, для договора о создании юридического лица, об уступке требования.

Возникает вопрос: а в какой момент мы можем соскочить со второй ступеньки на третью? То есть: сделать вывод, что коллизионной нормы в международном договоре нет, и поэтому мы должны уйти в национальные коллизионные нормы. Представим ситуацию: у нас договор между российской и казахской компанией – то есть, вполне применимо Киевское соглашение – но между этими лицами заключен корпоративный договор. Как вы думаете, какую мы тут должны использовать коллизионную норму? Киевское соглашение, которое якобы всеохватное, и двух строчек достаточно для любых договоров – всегда смотрим на место совершения сделки – и этого достаточно? Или мы можем сказать, что поскольку у нас тут специальная разновидность договора, в двух строчках Киевского соглашения все особенности нашего договора совершенно не учтены, поэтому в Киевском соглашении пробел, и мы уходим в раздел VI ГК РФ. Понятно, что по-хорошему, правила из нашего ГК РФ надо применять, так как они учитывают специфику отношений. И я считаю, что это огромное достижение, что Пленуму удалось принять именно это решение – последний абзац пункта 4.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2019 N 24 "О применении норм международного частного права судами Российской Федерации" 4 (абз. 4). Если ни один международный договор, в чью сферу действия входит гражданско-правовое отношение, не содержит применимой коллизионной нормы по определенному вопросу, суд руководствуется коллизионной нормой российского законодательства. Например, Соглашение 1992 года и Минская конвенция не содержат специальных коллизионных норм для определения права, подлежащего применению к договору с участием потребителя; договору в отношении недвижимого имущества; договору о создании юридического лица; договору, связанному с осуществлением прав участника юридического лица; уступке требования; суброгации; отношениям добровольного представительства между представляемым или представителем и третьим лицом (за исключением вопросов формы и срока действия доверенности); прекращению обязательства зачетом, поэтому применимое право к этим вопросам суд определяет на основании коллизионных норм, содержащихся в статьях 1212 - 1214, 1216, 1216.1, 1217.1, 1217.2 ГК РФ.

Я считаю, что этому решению нужно аплодировать, так как оно вытаскивает нас из болота Киевского соглашения и Минской конвенции с давно устаревшими коллизионными нормами и дает возможность воспользоваться более современными решениями ГК РФ.

Теперь переходим непосредственно к тематике курса, к первой теме «Понятие и виды соглашений сторон о выборе применимого права».