2833.Западная философия от истоков до наших дней. Книга 4. От романтизма до н

Г л а в а т р и д ц а т ь т р е т ь я

Гуманитарные науки

вXX веке

1.ОБЩИЕ ВОПРОСЫ

Не только стремлением к полноте мы руководствовались, обра­ щаясь к проблемам частных наук — логики, математики, физики, биологии. В процессе бурного роста науки время от времени рождаются теории с необычайно сильным резонансом и настолько влиятельные, что реактивируют проблемы, связанные с философ­ ской аргументацией. Вопросы метода, образы человека, теории государства и общества, модели исторического развития — все это традиционно философские проблемы. На их постановку сущест­ венное влияние оказывает серия так называемых гуманитарных наук: психология, лингвистика, социология, культурная антропо­ логия, философия права и экономика. О влиянии Фрейда и психоанализа на современную философию мы расскажем в особой главе. Что касается открытий в других гуманитарных науках, то о них речь пойдет постольку, поскольку они имеют определенный философский смысл.

Традиционный эмпиризм рассматривал человеческий разум как пассивный по преимуществу. Современная психология показывает, помимо прочего, спонтанность продуктивного мышления. В про­ тивовес психологии формы и психоанализу бихевиоризм рассмат­ ривает человека только с точки зрения поведения и реакций на стимулы внешней среды. Не менее важными представляются и выводы структуралистов. Без теории иннатизма Хомского сложно понять нынешний спор по поводу структуры и функционирования разума. Генетическая эпистемология Пиаже еще раз подтвердила, что человеческий ум не есть tabula rasa, что понятия пространства, времени, причинности не априорны, они по разному конструиру­ ются на разных стадиях развития ума и психики ребенка. Отно­ шения между общ еством и продуктами интеллектуальной деятельности стали предметом исследований в социологии знания

после Маркса, Шелера и Мангейма, Хаима Перельмана (новая риторика). Мы посчитали нужным предложить некоторые размыш­ ления о культурной антропологии для того, по крайней мере, чтобы показать, как разрабатывалось понятие культуры. Новые идеи, касающиеся понятия «экономической стоимости-ценности», сфор­ мулировали представители маржинализма Кейнс и Хайек.

2.ПСИХОЛОГИЯ Ф ОРМ Ы (ГЕШ ТАЛЬТПСИХОЛОГИЯ)

2.1.Эренфельс, градская школа, вюрцбургская школа

Психология формы, или гештальтпсихология (от нем. Gestalt — форма), берет свое начало с исследования Христиана фон Эренфельса (1859—1932) «О качестве формы» (1890), в котором идет речь о «перцептивных объектах» (пространственные формы, мелодии, рит­ мические фигуры), не сводимых к сумме определенных ощущений, а изначально представленных как «формы», т. е. структурные отно­ шения, отличные от «атомарных ощущений». Таким образом, мело­ дия не есть сумма отдельных звуков и нот, именно в силу этого возможны музыкальные вариации, когда мелодия транспонирована в другую тональность (в этом состоит принцип «транспозиции фор­ мальных качеств»).

После Эренфельса ученик Брентано, австриец Алексиус фон Мейнонг (1853—1920), создал в университете Граца философскую школу и первую в Австрии лабораторию экспериментальной психо­ логии. Он выделил два типа предметов: 1) элементарные предметы, сенсорные данные (цвета, звуки и т. п.) и 2) предметы более высокого порядка, к которым причисляются формы, или структуры. Если простые предметы образуются в результате деятельности пери­ ферийных органов чувств, то предметы высшего порядка связаны с элементарными отношением «обоснования», будучи результатом продуцирующей активности субъекта. «Теория объектов» (1904) — одна из самых важных работ Мейнонга.

С. Витасек и В. Бенусси продолжили дело Мейнонга. После Первой мировой войны Бенусси переехал из Граца в Падую. В 1927 г. он умер. Его последователь Чезаре Мусатти перебрался вскоре в Миланский университет. Институт психологии Падуи воз­ главил известный итальянский гештальтпсихолог Фабио Метелли, автор многочисленных работ.

Аналогичная школа возникла в Вюрцбурге под руководством Освальда Кюльпе (1862—1915), автора теории «мышления без обра­ зов». Главное, писал он, это активность. Рецепшвность и механизм образов вторичны. Из этой школы вышли К. Марбе, Н. Ах, А. Мишотг, А. Мессер, А. Джемелли, Т. У. Мур, И. Линдворский и К. Бюлер. Эмигрировавший в Америку Карл Бюлер значительно преобразовал современную психологию. В то же время, что и Бюлер, в 1928 г., в Вюрцбурге защищал дипломную работу Карл Поппер, она называлась «Методологические вопросы психологии мышления». Его оппонентом был знаменитый представитель неопозитивизма Мориц Ш лик, основатель венского кружка.

2.2. Макс Вертхеймер и берлинская школа

Когда говорят о психологии формы, то главным образом имеют в виду М акса Вертхеймера (1880—1943), Вольфганга Кёлера (1887— 1967) и Курта Коффку (1886—1941). В отличие от ученых из Граца, они не видели возможности сохранить старое понятие «сенсорных атомов». Именно психология перцепции стала начальной проблема­ тикой берлинской школы, затем была показана плодотворность их принципов и в других областях. Вертхеймер и Дункер изучали продуктивное мышление, Кёлер — проблему разумности поведения животных, Гельб, Фукс и Голдштейн — церебральную патологию, Коффка — проблемы памяти, Аш — социальную психологию, Арнхейм — психологию искусства.

Посмотрим, какова эта теория. Всем известен стробоскопичес­ кий эффект. Когда нечто видимое, например линию, показывают в одном месте и тут же, через секунду, — в другом, не слишком отдаленном от первого, то наблюдатель видит не два предмета, а только один, быстро двигающийся из одного места в другое. В фи­ зическом смысле нет никакого смещения линии, но воспринимается именно движение. Стробоскопические эффекты используются в кинематографе, когда фотокадры проецируются на экран с опреде­ ленной частотой.

Старая ассоцианистская психология трактовала такие воспри­ ятия как иллюзии, ошибку мышления наблюдателя. Вертхеймер, не пренебрегая малоудобными фактами, провел множество экспери­ ментов и пришел к выводу, что видимое движение есть реальный перцептивный факт, что гипотеза об ошибочном суждении не под­ тверждается фактами. Сфера восприятий не есть мозаика из мель­ чайших осколков, а стробоскопический феномен нельзя трактовать как набор ощущений.

Отсюда важный вывод: мы имеем дело со структурными блоками, а не со скоплением ощущений. Например, музыканты, говоря о мажорной или минорной тональности, имеют в виду общую харак­ теристику фраз, а не отдельных звуков. Если взять вместе «до» и «соль», мы получим квинту, качество, не сводимое ни к «до», ни к «соль». Любая ассоциация двух звуков в пропорции 2/3 узнаваема как квинта.

Традиционная психология (позитивистская, механистическая и

т.п.) устанавливала, например, равенство: ванильное мороженое

—«холодное» + «сладкое» + «ванильный запах» + «мягкое» + «желтое». Гештальтпсихологи, отказываясь от такого «психо-хими­ ческого» подхода, оттолкнулись от принципа: «Целое больше суммы своих частей». Кстати сказать, Кёлер предпочитал формулу: «Целое отлично от суммы составляющих его частей». Итак, наши восприятия феноменов суть ощущения форм или структурных

качеств, не сводимых к сумме частей. Вот некоторые из законов генезиса оптических форм:

1. Закон близости. Части воспринимаемого события улавливаются как целое в соответствии с минимальной дистанцией ceteris paribus.

2. Закон равенства. Если стимул образован из множества различных элементов, то проявляется тенденция сгруппировать их по принципу сходства. 3. Закон закрытой формы. Линии, ограничивающие поверх­ ность, воспринимаются как единство легче, чем разомкнутые линии. 4. Закон «правильной кривой», или «общей судьбы»: Части фигуры, образующие «правильную кривую», воспринимаются в единстве с большей легкостью, чем другие. Этот закон также объясняет, почему

части, принадлежащие к разным предметам, с трудом воспринима­ ются как единое, а также помогает увидеть отдельно предметы, находящиеся в оптическом контакте. Две фигуры проиллюстрируют четвертый закон. На рис. 2 мы не сразу видим линии 1-А-2, З-А-4 или 2-А-4, зато хорошо видим 1-А-4 и 2-А-З. 5. Закон общего движения. Едиными воспринимаются элементы, движущиеся по­ хожим образом и вместе, по отношению к другим, неподвижным.

6. Закон опыта. Психология формы, хотя и не приписывает опыту того значения, которое ему отводила ассоциативная психология, все же признает сопутствующие феномены, наряду с вышеупомя­ нутыми». Рис. 3 напомнит, к примеру, всем, знающим латинский алфавит, букву «Е», даже если, перевернув его на 90 градусов, мы увидим только три линии.

Рис. 3.

Если восприятие толковать как сумму отдельных перцепций, то как объяснить, что два сегмента, геометрически совершенно равные, воспринимаются один короче другого? (См. рис. 4.)

Рис. 4.

В рамках психологии формы удалось объяснить многие феноме­ ны, связанные с восприятием звуков и цветов. Любопытны и опыты Кёлера с обезьянами. Оказалось, что последние способны решать проблему бананов с помощи палки, при отсутствии ее — с помощью собранных одна к другой веток тростника и даже с использованием ящика в качестве табуретки.

Психология формы сыграла ту же роль, что теория относитель­ ности в физике. Она позволила критически переосмыслить теорию иннатизма (врожденных способностей), а также атомистическую психологию. Вся проблематика, связанная с процедурами понима­ ния, обрела благодаря новациям гештальтпсихологии мощный им­ пульс.

3.БИХЕВИОРИЗМ

3.1.Уотсон и схема «стимул—реакция».

Павлов и «условные рефлексы»

Основоположником бихевиоризма стал американец Джон Уотсон (1878—1958), автор известных работ: «Поведение: введение в сравни­ тельную психологию» (1914), «Психология с бихевиористской тонки зрения» (1919), «Бихевиоризм» (1925, 1930). Уотсон начал свои иссле­ дования с изучения поведения мышей в лабиринте. Он стремился сделать психологию экспериментальной по образцу естественных наук.. Поэтому он решил элиминировать из психологии данные интроспекции, не поддающиеся экспериментальному контролю. Не сознание, а поведение индивида в определенных обстоятельствах должна изучать психология как наука.

Человек сводится к сумме поведенческих актов, и психология как наука есть, следовательно, бихевиоризм (от англ, behaviour — поведение). «Дана ситуация, и ученый должен определить, что индивид сделает в такой ситуации. И наоборот, наблюдая, как индивид что-то делает, надо уметь указать ситуацию, которая вызвала это действие». Критикуя традиционные понятия ощуще­ ния, Уотсон заменяет их «реакциями», называя мышление мотор­ ной активностью, точно такой же, как игра в теннис или гольф.

Чтобы найти законы поведения, следует выделить его причины. Эти причины Уотсон находит в «стимулах», получаемых индивидом из окружающей среды. Поведенческие акты суть ответы на стимулы, и научная психология призвана изучить цепочку «стимул—реакция». Разница между человеком и животным только в степени усложнен­ ности. Девиз бихевиориста: «Omnis actio est геасйо»(«Любое дейст­ вие — это реакция»).

Иван Петрович Павлов (1849—1936) показал важность физио­ логических процессов для психологии. Известны его опыты с собаками. Установив, что при виде пищи у собак начинается слюноотделение (безусловный рефлекс), он соединил момент по­ дачи пищи со звуком колокольчика. После серии опытов удалось получить ту же реакцию слюноотделения только на звуковой раздражитель — проблема питания животного стала вторичной. Этот условный рефлекс Павлов назвал «психической секрецией». Обобщая результаты своих исследований, он надеялся распростра­ нить их на закономерности человеческого поведения.

Работа «Условные рефлексы» была опубликована в 1923 г. Из Пав­ лова государственные чины попытались сделать героя. Если люди несчастны, то — по вине обстоятельств; значит, правительство вправе изменить и обстоятельства, и людей. Двадцать лет исследований, по

замечанию Скиннера, не дали Павлову желаемых результатов. «Во время Второй мировой войны он снова стал национальным героем, ибо представился новый случай экспериментально синтезировать идеальную жизнь на базе условных рефлексов».

3.2. Бихевиоризм и Скиннер

После Уотсона бихевиоризм распался на несколько разных на­ правлений. Можно сказать, что эпистемологическая основа идей Уотсона близка к прагматизму, а эпистемологическая основа более позднего бихевиоризма — к операционализму Бриджмена. Если Уотсон, к примеру, критиковал психоанализ, то Э. Холт (1873—1946) пытался соединить «сознание» с «поведением», отождествив послед­ нее как «специфическую реакцию» с психоаналитическим понятием импульса («Фрейдистское желание и его место в этике», 1915).

Э. Толмен (1886—1961), работавший вместе с Бюлером, соединил бихевиоризм с психологией формы, показав, что общая организация поведения имеет Gestalt-структуру. Поведенческие акты он рассмот­ рел в работе «Целевое поведение у животных и у человека» (1932) не сквозь призму «стимул-реакция», а как систему цепочек действий, направленных на достижение определенных целей. Кларк Халл (1884—1952) ввел понятие «мотивационного толчка» (drive) и попы­ тался придать гипотетико -дедуктивной теории поведения аксиома­ тическую конфигурацию . Вместе с группой сотрудников — Маурером, Хильгэйрэдом, Уайтингом (Mowrer, Hilgarad, Whiting) —

он основал йельскую школу антропологии.

Шумную полемику и резкую критику вызвали идеи американско­ го психолога Б. Ф. Скиннера (1904—1990), автора книг «Уолден-2» («Walden Two», 1963) и «По ту сторону свободы и достоинства» («Beyond Freedom and Dignity», 1971). Скиннер не скрывал, что все­ общее подавление можно довести до насаждения сознания полноты собственного счастья (как в случае с хлопотливыми муравьями). Нигли и Патрик прокомментировали, что книги Скиннера — наход­ ка для потенциальных диктаторов. «Уолден-2», сопоставимый с анти­ утопиями Оруэлла и Хаксли, будучи научнофантастическим изобретением, не просто занимателен, но и вполне доступен для воплощения (что подтвердили группы молодых американцев, вку­ сивших «идеальной жизни»).

По Скиннеру, не любая активность есть поведение, а только те действия, которые устанавливают «обмен с окружающим миром» с серией соответствующих последствий». Модель И. П. Павлова он называет «реактивным бихевиоризмом», порок которой — в пассив­ ности отвечающего на раздражители индивида. Скиннер ввел поня­ тие «подкрепления», для подтверждения которого использовал опыт

с крысами в клетке «Skinner-Box». В отличие от опытов Павлова, эксперимент Скиннера включал темную и звукоизолированную клетку, находясь в которой крыса должна была отыскать рычажок и получить еду. Так реакция опосредовалась дополнительным «под­ крепляющим» усилием.

Хомский назвал подход Скиннера не более научным, чем крити­ куемые им традиционные подходы. «Как человеческие существа, — прокомментировал полемику Дж. Экклс, — мы располагаем и сво­ бодой, и достоинством. Теория и техника эксперимента Скиннера применимы только к поведению голубей и крыс; предоставим пос­ ледним воспользоваться полученными результатами».

4.ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ЭПИСТЕМОЛОГИЯ ЖАНА ПИАЖЕ

4.1.Что такое генетическая эпистемология?

Процесс формирования познания и преодолеваемые человечес­ ким разумом этапы при переходе ко все более высокому уровню психики — эта проблематика заинтересовала Жана Пиаже (1896— 1980). Гипотеза о возможном параллелизме между прогрессом, ра­ циональной и логической организацией познания и соответствую­ щими формированию психи процессами стимулировала изучение умственного развития ребенка. Формирование ментальных механиз­ мов у ребенка, полагал он, может прояснить их природу и функции у взрослых. Не может быть точного психологического объяснения логических операций, понятий пространства, времени, числа без предварительного анализа их генезиса — исторического, социально­ го и индивидуального (известно, что детская психология в динамике воспроизводит процесс социализации индивида). Противник бихе­ виоризма и иннатизма, Пиаже писал, что «законы, установленные на основе описанных нами методов, можно преобразовать в эписте­ мологические законы, вытекающие из анализа истории науки (отказ от реализма и субстантивизма, динамизм, возникновение релятивизма). Эти эволюционные законы свойственны как разуму ребенка, так и научной мысли».

Свою программу Пиаже реализовал в серии своих работ: «Суж­ дение и умозаключение у ребенка» (1924), «Язык и мышление ребенка» (1924), «Представление о мире у ребенка» (1926), «Физическая при­ чинность у ребенка» (1927), «Моральное суждение у ребенка» (1932), «Генезис числа у ребенка» (1941), «Генезис элементарных логических