Параметризация паремиологии как аксиологического кода лингвокультуры (90

11

В ходе параметрического анализа была установлена целостная система параметров. Превалирующим типом сопряжения являются образно-символические корреляции, организованные отношениями включения, противопоставления, проекции, структурирования ряда, вырисовывания сцены фабульного характера.

Включение раскрывается как такой тип корреляции, в котором образ-символ принадлежит аксиологеме более ёмкого содержания, раскрывающееся в ряде подключенных к нему паремий. В паремии Сайгэцу хито о матадзу «Время и прилив не ждут человека» выражается идея о том, что жизненные циклы человека соотносятся с природным временем, зависят от него. Судя по паремии Хито ва хитонака та ва танака «Человек среди людей, поле среди полей» прослеживается вовлечённость человека в мир социальный. Данный параметр выводит на доминанты мировидения и выявляет координаты жизненного мира: включённость человека в мир природы, подчинённость человека природным ритмам, социуму.

Противопоставление является типом корреляции, для которого типично противоположение в отношениях целостности – единичности, общего – частного, хорошего – плохого, соединения - разъединения, различения – однородности, удачи

– неудачи и т.д., как наблюдается в следующих примерах:

Итидзицусэнсю: «Один день – тысяча осеней»; Нацу утау моно ва фую наку «Поющий летом плачет зимой»; Семь раз отмерь – один отрежь.

Данный тип корреляций возводит к равновесию образов, равноправию положительного и отрицательного, их гармоничному соприсутствию.

Проекция выступает в качестве образно-символической корреляции, в которой аксиологема, структурированная на основе метафорического либо метонимического переноса, отображает качества явлений окружающей действительности. В следующих примерах образ человека познаётся и кодируется через природные образы: Ми но нару ки ва хана кара сирэру

«Плодоносящее дерево узнаётся по цветам»; Хана иттоки хито хитосакари «Цветок – одно мгновение, человек – в расцвете сил». Проецирование определяется как такой тип осмысления, в котором объект оценивания, сферамишень, определяется путем соотнесения со сферой-источником, обладающим доминирующим аксиологическим статусом.

Ряд представляет собой выстраивание последовательности аксиологем, характеризующих природу одного из феноменов действительности и обеспечивающих возможность дальнейшей оценочной квалификации по вектору осмысления фиксируемого объекта, положившего начало ряду. В результате становится возможной реконструкция образа в метафорическом, метонимическом, назывном, статусно-ролевом ряду. Например, образ женщины может быть восстановлен по характеристикам, выводимым из следующих последовательностей:

Метафорический ряд: Онна ва бакэмоно «Женщина – оборотень»;Онна но кокоро то аки но сора «Женское сердце, что осеннее небо»; Онна но кокоро то нэко но мэ «Женское сердце, что кошачьи глаза» → переменчивость, обманчивость, двойственность, хитрость;

12

Метонимический ряд: Ками но нагаки ва сити нан какусу «Длинные волосы прячут семь изъянов»; Содэ но хину нова онна но ми «Непросыхающий рукав кимоно – такова женщина»; Аки но о:ги «Осенний веер» → красота, печаль, разлука;

Статусно-ролевой ряд с опорным объектом «жена»: Нё:бо: ва иэ но катамэ «Жена – основа дома»; Хэццуй ёри нё:бо: «Лучше жена, чем очаг»; Акусай ва хякунэн но фусаку «Плохая жена – невзгоды на сто лет» → поддержка, опора дома, семьи.

Образная сцена является таким подтипом образно-символических корреляций, который представляет собой наглядный эпизод, изображающий живую реальность. Примерами могут послужить такие паремии, как Сару мо ки кара отиру «И обезьяна с дерева падает»; На воре и шапка горит. Обладая фабульным характером, сценография моделирует типовые ситуации и галерею образов человека в основном через неантропологические образы.

Параметр комплементарности устанавливает наличие двучастной структуры внутри паремии (основа – неизменная часть; комплемент – вариативная часть), а также возможность сочетания паремий друг с другом. Как на микро- (внутри паремии), так и на макроуровнях (между паремиями), выделяется два основных типа комплементарных отношений: совместимости и несовместимости. Первый тип подразделяется на следующие подтипы: эквивалентности, подобия, пересечения, причинно-следственной зависимости и подчинения, что свидетельствует о кодификации основных сфер человеческой жизнедеятельности в их взаимопересечении. Второй тип включает такие подтипы, как альтернативное соподчинение, противопоставление и противоречие, выявляющие качество амбивалентности, парадоксальности формулируемого содержания.

Посредством параметра эквивалентности фиксируется отношение субъектнообъектной совместимости между имплицирующей основой и дополняющего её семантически объекта как главного атрибута-признака. Параметр касается, в основном, принципа эффективной деятельности. Например, для того, чтобы нечто функционировало, для того, чтобы знать суть чего-либо, необходим субъект, компетентный в данной области, как показано в примерах: Фунэ ва сэндо: ни макасэё «Корабль доверь капитану»; Уми но кото ва рё:си ни тоэ «О море спроси у рыбака».

Подобие предполагает сходство паремий по внутреннему содержанию, не предполагающее абсолютной эквивалентности. Внутри паремии основа и комплемент могут соединяться по принципу парадоксального подобия. Относительно статичному элементу приписывается динамичный признак: Работа не волк, в лес не убежит; Дело не медведь, в лес не уйдёт; Дело не сокол, не улетит.

Причинно-следственная зависимость подразумевает логически правильное отношение: основа выступает как исходное положение, комплемент как следствие. Паремии данного подтипа формулируются по принципу «Если А, то Б»: Спать долго – жить с долгом; Кто не работает, тот не ест.

13

Пересечение представляет собой такой тип корреляции, при котором объём одной группы паремий входит в объём другой группы. Например, объём группы паремий «Работа» образует общую зону пересечения с группой паремий «Труд», в которой употребление данных понятий равнозначно (работа = труд): Труд человека кормит; Работать не заставят, и есть не посадят. В результате пересечения выделяется зона спецификации, в которой отражаются дифференцирующие признаки данных понятий: Терпенье и труд всё перетрут; Без труда не вынешь и рыбку из пруда; По готовой работе и обед вкусен; Работы столько, что куры не клюют.

Подчинение обозначает такой тип взаимосвязи, в котором одна группа паремий полностью входит в объём другой, более широкой группы, составляя её часть. Группа «ремесло» полностью входит в объём группы «работа»: По ремеслу и промысел; Ремеслу везде почёт.

Альтернативное соподчинение выделяется как такой тип диалектического формулирования смысла в целом суждении, в котором основа задает альтернативную перспективу интерпретации (конвенциональную и противоположную ей), а на поверхностном уровне выражается только противоположная интерпретация: У нашей пряхи и про себя нет рубахи; Рано встала, да мало напряла.

Противоположность (контрарность) понимается как такой подтип отношения, при котором содержание одной паремии противостоит другой, либо внутри одной паремии наблюдается противостояние полярных аксиологем-антонимов: Лучше горькая правда, чем сладкая ложь; Раку ва ку но танэ ку ва раку но танэ «В радости семя страдания, в страдании семя радости».

Вотношении противоречия (контрадикторности) суждения в целом, либо элементы внутри одной паремии взаимоисключают друг друга: Друг до поры – тот же недруг; Неправдою жить не хочется, правдою жить не можется.

Врезультате анализа паремиологического пространства по иерархически значимому параметру интердепендентности, предполагающему взаимозависимость полярных аксиологем, устанавливаются конфигурации следующего порядка: импликация, соединение, разъединение, причинность, парадоксальное противопоставление, рестрикция, добавление, асимметрия.

Импликация представляет собой такой подтип взаимосвязи, в котором одна аксиологема имплицитно включает в себя представление о другой, так как элементы

данной пары составляют единое целое: Дзэн ва исогэ «Спеши делать добро» (то есть, не делай зла); Аку ва нобэё «Плохое – отложи».

Парадоксальное противопоставление характеризуется тем, что в основе противоположения элементов бинарной структуры лежит парадокс: Нет худа без добра; Ай ситэ соно аку о сири,

никумитэ соно дзэн о сиру «Любя, узнаешь плохое, ненавидя, узнаёшь хорошее». Соединение подразумевает объединение полярных элементов в

уравновешивающем единстве: Дзэнъаку ва суйха но готоси «Хорошее и плохое подобны волнам».

14

Разъединение выступает как подтип связи, разделяющей аксиологемы, акцентирующей бинарную полярность: Аку, сё:нари тотэ насу накарэ «Не допускай совершения даже малого зла»; Никакое худо до добра не доведёт.

Причинность является таким подтипом связи, в котором аксиологемы объединены по принципу детерминационной причинно-следственной связи:Дзэнъаку но мукуи ва кагэ но катати ни ситагау га готоси «Последствия добрых и злых дел следуют за человеком как тень»; По добру

– добро, по худу – худо.

Асимметрия предполагает доминантность, явную насыщенность репрезентации одного элемента бинарной структуры по сравнению с другим. Так, обнаружено 10 паремий со знаком ин «тень», таких, как Кагэ ни итэ ки о ору «Находясь в тени дерева, сломать его ветвь», и только 3 единицы с парным элементом ё: «свет», например, Интоку арэба, ё:хо: ари «Тайное добро имеет явные последствия».

Добавление представляет собой формирование тернарной структуры на основе бинарной посредством подключения: Оя но он то мидзу но он ва окурарэну «Долг благодарности родителям и воде – неоплатный» (к структуре «добро - зло» добавляется элемент «благо»).

Рестрикция обозначает ограничение поляризации, снижение абсолютизации значения аксиологемы: Хякусэн хякусё: ва дзэн но дзэн нару моно ни арадзу «Даже победивший в ста войнах не является лучшим из людей»; Не то хорошо, что хорошо, а то, что к чему идёт.

Параметр взаимозависимости обеспечивает качество открытости системы за счёт сочетания центрации и децентрации, что проявляется, в частности, в парадоксальном способе формулирования суждений в паремиях, рестрикции как релятивизации применения паремий, асимметрии как нарушении определённого равновесия системы. Парадоксальность обладает сквозным характером и распространяется на другие типы параметров.

Моделирование, производимое по параметру возведения к аксиологическому ключу, подразумевает «стягивание» паремий к «аттрактивному» концептуальному центру, и определяется как констелляция. Аксиологические «ключи» обладают следующими признаками: 1) плотностью, то есть многочисленностью паремий, включённых в констелляцию; 2) идиосинкразией, показывающей, что комбинаторика слоев значения ключа неповторима, уникальна, свойственна только данной лингвокультуре, а для других лингвокультур имеет вид «шифра», который требует особых усилий для понимания; 3) иррадиальностью, качеством развития в виде пучка лучей заложенного синергетического смысла по отношению к другим «текстам культуры» и кодам лингвокультуры.

С одной стороны, плотность раскрывается на примере многочисленности и нюансированности репрезентации ключевого концепта «душа» в паремиологическом континууме русского языка: Душа всего дороже; Муж да жена

– одна душа; Что телу любо, то душе грубо; Чужая душа – потёмки (всего насчитывается 78 единиц). С другой стороны, аксиологический ключ может быть

15

проявлен дисперсно, когда имя концепта в паремиях не формулируется, но подлежит восстановлению при переходе на подтекстовый уровень паремии. Так, суть аксиологического ключа «амаэ», обозначающего прочную связь между матерью и ребёнком, переносится на отношения взаимозависимости младшего и старшего по возрасту и положению в любой группе (семье, фирме, нации) [Wierzbicka, 1997, с.238], реализуется в следующих паремиях: Хато ни сан си но рэй ари «И голубь садится на три ветки ниже родителей»;Сандзяку сагаттэ си но кагэ о фумадзу «Отставая на три сяку, не наступать на тень учителя».

Этнокультурная специфика ключей выявляется на примере паремий с аксиологическим ключом кокоро «сердце» в сопоставлении с единицами русской паремиосферы, представляющими концепт «сердце». Установлено, что кокоро, в отличие от русского ключа, отражает не только мир чувств и эмоций, но также ментальную деятельность человека: Кокоро ходо но ё о хэру «Сужать мир до своих представлений»; Кокоро ни нокору «Оставаться в памяти»; Кокоро о кимэру «Решить» и т.д.

Иррадиальность иллюстрируется сквозным характером распространения паремий на другие тексты культуры на примере обращения к «Хагакурэ», сборнику афоризмов и коротких историй, отражающих основные принципы «бусидо», кодекса чести, которые подтверждаются паремиями: Тю:син ва ни кун ни цукаэдзу «Верный слуга не может служить двум хозяевам»;Хана ва сакураги, хито ва буси «Из деревьев – сакура, из людей – самурай».

Возведение к категории представляет собой такой способ систематизации паремиологического пространства, при котором производится отбор парадигмальных паремий, характеризующих видение и восприятие мира в свете данной категории. Отношение ко времени, как одной из важнейших ценностных категорий бытия, наблюдается в следующих паремиях:

Иссун но ко:ин карондзу бэкарадзу «Не стоит упускать ни секунды времени»; Всему своё время; Делу – время, потехе – час. Параметр возведения к категории открывает возможность к высокой степени абстрагированности в оценивании мира, касаясь категорий времени, пространства, качества, количества, а также отношения.

В ходе анализа устанавливается значимость цветового кодирования в репрезентации содержания паремий и, следовательно, для аксиологической параметризации кода, а также определяются четыре визуально-цветовых ряда (белый, чёрный, красный, сине-зелёный), свойственных японской лингвокультуре.

Таким образом, эвристичность параметров проявляется в диалектическом соотношении комплементарности, релятивизации, образности, наглядности, амбивалентности, асимметрии, парадоксальности, иронии, гармонизации формулируемого содержания, включенности образа человека в мир природы на основе сходства, подчиненности, что в целом определяет вероятностные интерпретационные возможности паремий.

Нормативно-прескриптивный аспект модели кода определяется параметром возведения к деонтическому отношению и подчиняется принципам градуальности,

16

тональности, полифоничности. Суть принципа градуальности заключается в различии способов формулирования нормативно-прескриптивной импликатуры, восходящей к позиции Я-сказителя, реализации предписывающего потенциала паремиологии, подразделяемого на визуально-иконический и директивноакциональный типы; различием в тональности предъявления требования в суждении.

С точки зрения градуальной типологии по интенсивности предъявляемого требования паремии подразделяются на директивные акты и «иконические» визуальные регулятивы. Директивы, обладающие высокой степенью предписания к выполнению, в свою очередь, делятся на прямые, такие, как чистый императив, наставление, и непрямые, представленные советами, правилами, инструкциями,

максимами: Каваии ко ни ва рёко: о сасэё «Любимое дитя отправь в путешествие»; Береги платье снову, а честь смолоду;Ити оси ни канэ сан отоко «Первое – настойчивость, второе – деньги, третье – сам мужчина».

«Иконические» регулятивы, в которых потенциал воздействия проявляется не напрямую, а через фокализацию символов, обращения к наглядному изображению, картинке, включают в себя контемпляции, образные сцены, вопрошание:Якэно но кигису ёру но цуру «Птенец фазана на обгорелом поле, вечерний журавль»; Синдэ ханами га саку моно ка «Зацветут ли цветы на мёртвой вишне?»; И медведь костоправ, да самоучка.

Анализ паремий по параметру тональности предписания высказывания позволяет выделить категоричные и некатегоричные типы паремий, которые, вместе с тем, подчиняются принципу релятивизации. Так, японский паремиологический континуум характеризуется некатегоричной тональностью, имплицирующей скорее приглашение к действию, нежели прямое указание к выполнению действия:Цукиё ни комэ но мэси «Варёный рис в лунную ночь»; Ивану га хана «Молчание – цветок». При этом, однако, имеет место релятивизация, усиление воздействующего потенциала паремии за счёт векторов точности, пунктуальности, аккуратности, а также императивного влияния аксиологических ключей:Кокё: э нисики о китэ каэру «Одевшись в парчу, вернуться на родину» (побуждающее воздействие выражается посредством ключа «долг»).

В русском паремиологическом континууме, напротив, преобладает категоричная тональность высказывания, релятивизируемая за счёт иронии, насмешки – «инициации» [В.Я. Пропп] к несерьёзной, смеховой картине мира:

Муж пашет, а жена пляшет; Пойду в монастырь, где много холостых; На бога надейся, а сам не плошай; Знай сверчок свой шесток.

Паремиологическое пространство полифонично, то есть предполагает наличие доминирующих и подчинённых «голосов», сливающихся в «многоголосье», характерное для конкретной лингвокультуры.

Полифония японского паремиологического пространства состоит только из мужских голосов, так как женщина, в соответствии со сложившимся исторически социальным статусом, не может выступать в качестве авторитетного лица, тем более доминирующего. В русском паремиологическом пространстве женский голос

17

присутствует, и «звучит», в основном, в отношении таких тем, как ведение хозяйства, рождение и воспитание детей, замужество.

В качестве авторитетной позиции «сказителя» в японской паремиологии выступает прототипический образ мудреца, учителя, которому предписывается изрекать истину в иносказательной форме с расчётом на слушателя, готового «разгадать» истину, например: Фукай кава ва сидзука ни нагарэру «Глубокие реки текут спокойно». Кроме голоса мудреца, в данном континууме можно обнаружить «голос» воина, транслирующего отголоски основных принципов «бусидо», императора как отца нации, заботящегося о благе и гармонии в стране, земледельца, возделывающего поле, торговца, моряка:Хару уэдзарэба аки минорадзу «Не посеяв весной, не соберёшь урожай осенью»; Дэбунэ ни сэндо: матадзу «При отправлении корабля капитана не ждут».

В качестве нормативно-прескриптивного кода паремиология «кодирует» поведение и отношение к миру человека, принадлежащего данной культуре, очерчивая состав трансцедентальных ценностей и ценностных ориентиров. Нормативное воздействие кода представлено в действенном плане в виде совокупности «кодексов», возводящих к определённым ценностям (Таблица 1): мировоззренческого, социального, морально-нравственного, трудового, дидактически-воспитательного, семейного, эстетического, религиозного, любовного.

Например, паремия Синсэки нака ни мо рэйги ари «И среди своих существуют нормы этикета» относится к морально-нарвственному кодексу, возводит к ценности вежливости, учтивости, задает норму вежливого взаимоотношения без разделения на своих и чужих. Паремиологически сформулированная норма не однозначна, градуирована в составе «кодекса» и этнокультурно обусловлена.

Исходя из критериев способа формулирования суждения, экстериоризации предмета суждения, инкорпорирования в определенный тип параметра, возможно установление позиции любой паремии в национальном кодовом аксиологическом пространстве. Иными словами, позиция каждой из паремий как исходного и одновременно предельного оценочного смысла лингвокультуры в параметризованном пространстве может быть представлена в виде картирования [Толмэн, 1980], которое отражает системную локализацию паремии в семиотическом континууме. Так, для иконически сформулированной аксиологемы японского языка Дзэнъаку ва суйха но готоси «Хорошее и плохое подобно волнам» картирование параметрической позиции представлено на Схеме 1. Картирование показывает, что аксиологема локализована на пересечении десяти параметров, что определяет ее потенциал как трансцедентальной оценки и интерпретативные возможности при выборе ее в качестве оценки эмпирической. Для акционально-действенного типа регулятива (Схема 2) картирование определяет иную позицию.

Восстанавливаемая таким образом на пересечении параметров позиция определяет интепретационные возможности, что можно проследить на примере паремии Не имей сто рублей, а имей сто друзей [по данным Google.ru от

18

12.01.2011г.]. Интепретационная множественность данной паремии основана на принципе комплементарности формы и содержания. Так, к основе Не имей сто рублей, → предлагаются следующие возможные комплементы: а имей сто ВТО друзей, а имей сто фрэндов, а имей сто евро, а имей сто коней и др.,

иллюстрирующие вариативность использования данной паремии, её актуальность в современном коммуникативном пространстве, некоторую переоценку ценностей.

Таким образом, проведенный анализ показывает, что паремиология когнитивно настроена параметрами в виде пересекающихся сопряжений и конфигураций. Аксиологически кодируемые сущности жизненного мира человека могут быть восстановлены системно и многообразно с учетом соответствующих параметров. Семиотический «эмпирический» потенциал отдельной паремии задаётся ее позицией на пересечении внутренних упорядочивающих параметров, что определяет открытый характер как самой паремии по отношению к актуально оцениваемой ситуации, так и открытость паремиологии к реактуализации и обновлению состава и содержания.

Перспективой научных исследований, открываемых данной работой, может стать дальнейшее моделирование ценностных кодов лингвокультуры на основе параметризации, а также выявление их этнокультурной обусловленности. Важным следует также считать исследование семиотического потенциала паремий в различных коммуникативных, в том числе массмедийных средах.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих

публикациях:

1.Тразанова, Н.Ю. «Бусидо» как компонент национального ценностного кода японской лингвокультуры [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Вестник Иркутского

государственного лингвистического университета. Сер. Филология. - №4 (8), Иркутск, 2009. – С. 131-137 (0,4 п.л.).

2.Тразанова, Н.Ю. К проблеме установления национального ценностного кода лингвокультуры (на материале японских идиоматических выражений) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Вестник Иркутского государственного лингвистического

университета. Сер. Филология. - Иркутск, 2010. - №1 (9) - С. 67-76 (0,6 п.л.).

3.Тразанова, Н.Ю. Ценностная категоризация в национальной языковой картине мира (на материале японской паремиологии) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых учёных (Иркутск, 2 - 5 марта 2009 г.). - Иркутск: ИГЛУ, 2009

- С.162-165 (0,2 п.л.).

4.Тразанова, Н.Ю. Аксиологический подход к установлению кода лингвокультуры (на материале японских и русских идиоматических выражений) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // «Славянские языки и культуры: прошлое, настоящее, будущее»: материалы III международной научно-практической конференции (Иркутск, 21 - 22

мая, 2009 г.). - Иркутск: ИГЛУ, 2009. – С. 254-260 (0,4 п.л.).

5.Тразанова, Н.Ю. Аспекты ценностной категоризации в национальной языковой картине мира (на материале японской паремиологии) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Международный лингвокультурологический форум. Язык и культура: мосты между

19

Европой и Азией, (Хабаровск, 15 - 19 сентября, 2009 г.). – Хабаровск: ДВГГУ, 2009. - С. 121-122 (0,1 п.л.).

6.Тразанова, Н.Ю. «Дом», «домашнее» как фрагмент национального ценностного кода лингвокультуры (на материале японской паремиологии) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Коды русской классики: «дом», «домашнее» как смысл, ценность и код: материалы III Международной научно-практической конференции, посвящённой 90летию со дня основания и 40-летию со дня возрождения первого классического Самарского государственного университета в Самарском крае (Самара, 19 - 20 ноября, 2009 г.): в 2-х частях / Отв. ред. Г.Ю. Карпенко. – Самара: Издательство «СНЦ РАН», 2010. – Ч. 1. – С. 57-64 (0,4 п.л.).

7.Тразанова, Н.Ю. Типология аксиологем-регулятивов (на материале японской паремиологии) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых учёных (Иркутск, 1 - 5 марта, 2010 г.). – Иркутск: ИГЛУ, 2010. – С. 157-159 (0,1 п.л.).

8.Тразанова, Н.Ю. Аксиологическое отношение «Я - Другие» при параметризации личного пространства (на материале паремиологии японского языка) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Языковые измерения: пространство, время, концепт: материалы IV Международной конференции по актуальным проблемам теории языка и коммуникации (Москва, 2 июля, 2010 г.) / ред. Н.В. Иванов. – М.: Книга и Бизнес, 2010. - Т. II. - С. 80-88 (0,5 п.л.).

9.Тразанова, Н.Ю. Паремиология как особое семиотическое пространство [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Семиометрия значимых смыслов культуры и общества: сб. научн. трудов / под ред. Е.Ф. Серебренниковой. – Иркутск: ИГЛУ, 2011. – С. 260-270 (0,6).

10.Тразанова, Н.Ю. Аксиологемы-репрезентанты внутреннего мира человека по данным японской паремиологии [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых учёных (Иркутск, 1 - 5 марта, 2010 г.). – Иркутск, ИГЛУ, 2011. – C.165-167 (0,2 п.л.).

11.Тразанова, Н.Ю. Параметризация паремиологического пространства в категориях оппозиции «добро» - «зло» (на материале японской паремиологии) [Электронный ресурс] / Н.Ю. Тразанова // Аспирантские чтения ИГЛУ: сб. научных статей по материалам конференции молодых учёных (Иркутск, 16-17 мая 2011 г.) – Иркутск: ИГЛУ, 2011. - С. 473-487 (0,8 п.л.). - Режим доступа: CD-R.

12.Тразанова, Н.Ю. Возможность применения к паремиологии понятия «код» [Электронный ресурс] / Н.Ю. Тразанова // Электронный научно-педагогический журнал Восточной Сибири «Magister Dixit» – 2011. - №3. - Режим доступа: http://md.islu.ru/sites/md.islu.ru/files/rar/statya_trazanovoy_natali.pdf. (0,6 п.л.).

20

Таблица 1

Систематизация нормативно-прескриптивных кодексов поведения

(по сборникам пословиц , 2003,

«Пословицы русского народа», Даль, 2001)