XII. ПРИНАДЛЕЖАЩЕЕ ЗАКЛЮЧЕННЫМ ИМУЩЕСТВО

«Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции

Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

294.Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции гарантирует, по сути, право собственности. Любое вмешательство в осуществление этого права должно соответствовать принципу законности и преследовать правомерную цель с использованием средств, разумно соразмерных той цели, которую планируется достичь47.

295.В контексте вмешательства в осуществление заключенными права беспрепятственно распоряжаться своим имуществом, в том числе своими заработками и сбережениями, Европейский Суд подчеркивал, что в вопросах, связанных со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, государства пользуются широкой свободой усмотрения, когда речь идет об экономических или о социальных стратегических мерах общего характера (см. Постановление Европейского Суда по делу «Михал Коргул против Польши» (Michał Korgul v. Poland) 2017 года, § 54). Так, например, он признавал, что требование, согласно которому заключенные должны были направлять половину своих денег на погашение своей задолженности перед государством, не являлось несоразмерным преследуемой цели (см. Постановле- ние Европейского Суда по делу «Ладуна против Словакии» (Laduna

v.Slovakia) 2011 года, §§ 82–86).

296.Кроме того, как отмечал Европейский Суд, власти государ- ства-ответчика нельзя упрекать в том, что они требовали вносить

47 См. подробнее: Руководство по применению статьи 1 Протокола № 1 к Европейской конвенции по правам человека.

ограниченную сумму денег в сберегательный фонд, средства из которого были выплачены заявителю при освобождении. В своем анализе Европейский Суд учитывал правомерность использования государством таких механизмов, которые оно считает наиболее подходящими для реинтеграции заключенных в общество после их освобождения, в том числе накопление определенной денежной суммы, которая будет им выплачена (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Михал Коргул против Польши» (Michał Korgul v. Poland), §§ 54–55). Напротив, в Постановлении по делу «Семашко и Ольшинский против Польши» (Siemaszko and Olszyński v. Poland) 2016 года, §§ 85–92), в котором заключенные были обяза- ны перечислять средства на сберегательный счет с более низкой процентной ставкой, чем та, которая предлагалась на открытом рынке, Европейский Суд констатировал нарушение статьи 1 Протокола № 1

кКонвенции.

297.Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции обязывает органы власти принимать надлежащие меры по обеспечению сохранности предметов, которые были временно конфискованы у содержащихся под стражей лиц. В Постановлении Европейского Суда по делу «Тендам против Испании» (Tendam v. Spain) 2010 года, §§ 50–57, заявитель, освободившись, подал иск к государству в связи с повреждением или исчезновением предметов, изъятых у него в ходе расследования его уголовного дела. Однако власти государства-ответчика оставили его требования без удовлетворения, сочтя исчезновение или повреждение изъятых предметов недоказанным. При таких обстоятельствах Европейский Суд пришел к выводу, что бремя доказывания по вопросам, связанным с утерянными или поврежденными предметами, лежит на судебных органах, которые были обязаны хранить их на протяжении всего периода с момента их изъятия, а не на заявителе, которому был вынесен оправдательный приговор более чем через семь лет после изъятия этих предметов. Поскольку после вынесения заявителю оправдательного приговора судебные органы не смогли объяснить причины исчезновения и повреждения изъятых вещей, они несли ответственность за любые убытки, причиненные в результате их изъятия. При рассмотрении требований заявителя суды Испании не приняли во внимание ответственность судебных органов и не предоставили заявителю возможности добиваться компенсации причиненного ущерба. Оставив его требования о компенсации без удовлетворения, они заставили заявителя нести несоразмерное и чрезмерное бремя в нарушение требований статьи 1 Протокола № 1

кКонвенции.

XIII. ОБРАЗОВАНИЕ

«Статья 2 Протокола № 1 к Конвенции

Никому не может быть отказано в праве на образование. Государство при выполнении любых обязанностей, которые оно принимает на себя в области образования и обучения, уважает право родителей обеспечивать детям такое образование и обучение в соответствии с собственными религиозными и философскими убеждениями».

298.Европейский Суд заявлял, что ему известно о рекомендациях Комитета министров Совета Европы, согласно которым возможность получить образование нужно предоставлять всем заключенным48, однако статья 2 Протокола № 1 к Конвенции не предусматривает обязательства государств-участников обеспечивать заключенным возможности для получения образования, если эти возможности уже не предусмотрены. В то же время, когда власти отказывают заключенному в доступе к уже существующим образовательным учреждениям, возникает вопрос о соблюдении статьи 2 Протокола № 1 к Конвенции. Любое такое ограничение должно быть предсказуемым, преследовать правомерную цель и быть соразмерным этой цели49. Несмотря на то, что статья 2 Протокола № 1 к Конвенции не предусматривает позитивного обязательства обеспечивать образование в пенитенциарных учреждениях во всех обстоятельствах, когда существует данная возможность, она не должна подлежать произвольным и неразумным ограничениям (см. Постановление Европейского Суда по делу «Вельо Велев против Болгарии» (Velyo Velev v. Bulgaria) 2014 года, § 34, Решение Европейского Суда по делу «Узун против Турции» (Uzun

v.Turkey) 2020 года, §§ 25–34). Вместе с тем если заключенный бро- сил учебу или не подал полноценного ходатайства о получении образовании, он не может жаловаться на ограничения своего права на образование (см. Постановление Европейского Суда по делу «Матиошайтис и другие против Литвы» (Matiošaitis and Others v. Lithuania) 2017 года, § 194, Постановление Европейского Суда по делу «Куре-

48См.: Рекомендации Комитета министров государствам-участникам № (89)12

«Об образовании в пенитенциарных учреждениях», № Rec(2006)2 «О Европейских пенитенциарных правилах».

49 См. подробнее: Руководство по применению статьи 2 Протокола № 1 к Европейской конвенции по правам человека.

ас и другие против Греции» (Koureas and Others v. Greece) 2018 года,

§§96–99).

299.В упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Вельо Велев против Болгарии» (Velyo Velev v. Bulgaria) 2014 года,

§§34–42, касавшемся ходатайства обвиняемого, содержавшегося в следственном изоляторе, разрешить ему пользоваться услугами существующего образовательного учреждения для лишенных свободы лиц, которое было отклонено на основании того, что этими услугами могли пользоваться только заключенные, отбывающие наказание по приговору суда, власти государства-ответчика сослались на три различных основания для оправдания отказа разрешить заявителю посещать школу. По поводу их первого довода о том, что заявителю нецелесообразно посещать школу вместе с осужденными, Европейский Суд отметил, что заявитель не возражал против этого и что в деле не было доказательств, свидетельствующих о том, что обвиняемым, содержащимся в следственном изоляторе, будет причинен какой-либо вред, если они будут посещать школу вместе с осужденными. Европейский Суд также не счел неопределенность срока предварительного содержания под стражей надлежащим основанием для запрета посещать образовательные учреждения. Наконец, относительно третьего довода властей государства-ответчика, согласно которому заявитель мог быть осужден за повторное совершение преступления, а значит, если вместе с ним школу будут посещать заключенные, совершившие преступление впервые, это не будет отвечать их интересам, Европейский Суд напомнил, что заявитель имел право на презумпцию невиновности, а значит, его нельзя считать рецидивистом. С учетом этих соображений и признав несомненную заинтересованность заявителя в получении полного среднего образования, Европейский Суд постановил, что отказ зачислить заявителя в школу для лишенных свободы лиц не являлся в достаточной степени предсказуемым, не преследовал правомерной цели и не был соразмерен этой цели.

300.В Постановлении по делу «Мехмет Решит Арслан и Ор- хан Бингёль против Турции» (Mehmet Reşit Arslan and Orhan Bingöl v. Turkey) 2019 года, §§ 51–53, Европейский Суд рассмотрел ситуа- цию, когда двое заключенных, отбывающих наказание, обратились к администрации исправительного учреждения с ходатайством об использовании аудиовизуальных материалов, компьютеров и электронных устройств для того, чтобы подготовиться к поступлению в университет и получить высшее образование. Законодательство Турции разрешало осужденным продолжать обучение в тюрьме, если для этого были необходимые ресурсы. Кроме того, оно разрешало заключенным под наблюдением пользоваться аудиовизуальными средства-

ми обучения и компьютерами с доступом в Интернет в помещениях, специально выделенных для этой цели администрацией пенитенциарного учреждения, в рамках программ исправления или учебных курсов. Эта возможность представляла собой необходимое материальное средство, позволяющее обеспечить полноценное пользование правом на образование, поскольку оно предоставляло заключенным возможность подготовиться к вступительным экзаменам в высшие учебные заведения и давало им потенциальные шансы продолжать обучение. При таких обстоятельствах Европейский Суд решил, что поданное заявителем ходатайство подпадает под действие статьи 2 Протокола № 1 к Конвенции.

301. По существу дела Европейский Суд постановил, что способ регулирования использования аудиовизуальных средств обучения, компьютеров и Интернета охватывается свободой усмотрения го- сударства-участника. У пенитенциарных учреждений в данном деле имелись средства, позволяющие обеспечить заключенным предусмотренные законом возможности. Кроме того, при рассмотрении дела органами власти Турции и Европейским Судом не приводилось каких-либо конкретных оснований, связанных с отсутствием у соответствующих пенитенциарных учреждений ресурсов, а власти Турции не провели надлежащего анализа всех интересов, о которых шла речь в деле, и не обосновали ограничения возможности заявителей пользоваться указанными электронными материалами (см. ibid., §§ 60–72).