Основание, условия и пределы правомерности причинения вреда при крайней необходимости

Специалисты в уголовном праве высказывали различные мнения по этим вопросам. Так, абсолютное большинство авторов выделяло условия правомерности акта крайней необходимости, подразделяя их на две группы: относящиеся к грозящей опасности и к защите от нее <1>, однако все эти авторы не имеют единого мнения как по перечню этих условий, так и по отнесению их к названным группам. Ю.И. Ткачевский выделяет четыре условия крайней необходимости без какого бы то ни было их разграничения <2>, а В.И. Ткаченко считает, что речь должна идти об основании действий, совершенных при крайней необходимости, коим является непосредственная угроза чьим-либо охраняемым законом интересам и пяти признаках: 1) причинение вреда; 2) своевременность деяний; 3) неустранимость угрозы иначе как причинением вреда; 4) причиненный вред должен быть меньшим, чем предотвращенный; 5) не должны быть превышены пределы крайней необходимости <3>.

Мнения уважаемых ученых представляются верными, с определенными замечаниями. Во-первых, так же как и в случае причинения вреда при иных обстоятельствах, исключающих преступность деяния, статья 39 Уголовного кодекса России определяет непреступность действий, связанных с причинением вреда определенным охраняемым законом интересам, но не определяет условия правомерности крайней необходимости. Такая необходимость является объективным явлением и возникает в связи с определенными обстоятельствами, которые законом называются "состоянием опасности" для интересов личности, общества или государства. Поэтому не может быть условий правомерности для возникшей крайней необходимости, могут быть условия правомерности для тех действий и того результата этих действий, которые были вызваны такой необходимостью. Из содержания закона следует, что речь идет о вреде, который причиняется деянием лица, руководствовавшегося крайней необходимостью.

Во-вторых, любой человеческий поступок должен иметь в своей основе какие-либо обстоятельства или побуждения, которые дадут право совершить определенные действия. Для того чтобы действия были правомерными, необходимо, чтобы такие объективные или субъективные факторы не были запрещены законом, а в определенных случаях должны быть прямо предусмотрены в законе в качестве дозволенных. Такие обстоятельства или побуждения правильнее назвать основанием человеческого поступка. Причинение вреда в состоянии крайней необходимости по своим внешним признакам сходно с противоправным деянием, поэтому для признания его непреступным необходимо прямое закрепление в законе основания для причинения вреда. Таким образом, причинение вреда в состоянии крайней необходимости как вид обстоятельств, исключающих преступность деяния, имеет свое основание для причинения вреда и свои условия причинения вреда, которые в совокупности образуют непреступность причинения такого вреда.

В части 1 статьи 39 УК РФ говорится о таком основании причинения вреда в состоянии крайней необходимости, как невозможность иными средствами устранить опасность. Сознавая такую невозможность, лицо выбирает единственное, по его мнению, средство уклониться или уменьшить возникшую опасность, связанное с причинением вреда другим правоохраняемым интересам. Невозможность иными средствами устранить опасность может быть обусловлена субъективными и объективными причинами. Субъективной причиной в первую очередь является несоответствие психофизиологических качеств лица, причинившего вред, обстановке возникшей опасности либо болезненное состояние человека или иные физиологические процессы. Объективными причинами могут выступать различные обстоятельства, которые препятствуют устранению источника опасности, либо отсутствие каких-либо средств воздействия на источник опасности, или особенное место или время, в которых возникает опасная ситуация, и тому подобное.

Как указывает И.П. Портнов, если у человека есть возможность предупредить наступление ущерба без причинения вреда источнику опасности, и он не воспользовался ею, то в таких случаях не может идти речи о состоянии крайней необходимости <1>. Например, сторож М., имея возможность зайти в помещение и тем самым избежать нападения на него разъяренного быка, выстрелом из ружья убил его. Хозяйство понесло значительный ущерб. Сторож действовал не в состоянии крайней необходимости, так как убийство быка не было единственной возможностью избежать его нападения.

Исходя из содержания статьи 39 УК РФ условиями правомерности причинения вреда в состоянии крайней необходимости являются следующие условия.

1. Наличие опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства. Закон не определяет ни источник опасности, ни характер и степень опасности, ни само понятие опасности. В русском языке "опасность" понимается как "1) способность причинить большое зло, несчастье, нанести какой-либо ущерб, урон; 2) угроза бедствия, несчастья, катастрофы" <1>. Таким образом, в статье 39 УК РФ говорится о реальной угрозе причинения вреда охраняемым законом социальным ценностям. Однако совершенно справедливо Ю.И. Ляпунов писал о том, что опасность "как категория социальной практики дуалистична" <2>. С одной стороны, это категория гипотетическая, выражающая возможность, вероятность, угрозу возникновения или наступления в будущем при определенных условиях известных негативных явлений, событий, фактов, обстоятельств. В этом смысле опасность не сущее, а грядущее, то есть несет в себе субъективную окраску как наше суждение, представление, вывод о возможности появления в будущем того или иного нежелательного явления. С другой стороны, опасность - категория объективная в том смысле, что в природе или социальном мире реально существуют определенные явления, которые в совокупности при определенном развитии причинно-следственных связей создают состояние реальной возможности наступления нежелательного результата или события.

Таким образом, опасность - категория объективно-субъективная, в которой объективное начало составляет, конечно, примат, исходный и определяющий базис <1>. В этой связи при крайней необходимости нет смысла выделять такие условия, как "наличность" и "действительность" опасности, которые указываются некоторыми авторами <2>. Как заметил профессор Н.Н. Паше-Озерский, момент "наличности" опасности при крайней необходимости заключен уже сам по себе в понятиях: "крайняя", "необходимость". Определение опасности как "наличной" (настоящей) излишне, ибо одинаково невозможно, немыслимо как устранение опасности уже миновавшей, так и опасности, грозящей в неопределенном будущем. По этим же соображениям он не включает такое условие, как "действительность" (реальность) опасности <3>. К этому следует добавить, что в отечественных исследованиях причинения вреда при крайней необходимости практически не акцентируется внимание на законодательно определенном признаке "непосредственно угрожающей" опасности.

В русском языке "непосредственный" определяется как "осуществляемый без посредников или промежуточных звеньев; направленный прямо на кого-либо или что-либо; личный, прямой" <1>. Следовательно, опасность, непосредственно угрожающая личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства - это прямо направленная на указанные объекты уголовно-правовой охраны угроза (возможность) причинения вреда.

Примечательно, что зарубежная судебная практика также исходит из этого же признака опасности при крайней необходимости. Так, Дж. Флетчер приводит материалы уголовного дела "Кронк против США" (Cronck v. the USA), в котором суд отверг ссылку на состояние крайней необходимости в действиях обвиняемых, кравших повестки о призыве на военную службу, полагая, что этим они ускорят окончание войны во Вьетнаме. В приговоре было указано, что состояние крайней необходимости имеет место только в случае "прямой и непосредственной опасности", которая в данном деле отсутствовала <1>.

Поэтому самыми общими требованиями к грозящей опасности в состоянии крайней необходимости будут ее прямая направленность на охраняемые интересы и высокие характер и степень опасности. Это практически установить достаточно сложно, поэтому, как пишет И.П. Портнов, необходимо устанавливать опасность причинения существенного вреда, определение которого будет зависеть от конкретной обстановки, с учетом важности объекта, которому причиняется вред, и объекта, который был защищен, а также характера и степени причиненного вреда <1>. Вместе с тем, как верно отмечает С.В. Пархоменко, угрожающая опасность в законодательном определении понятия крайней необходимости никак не коррелирует с вредом, который может наступить в случае ее неустранения и который упоминается лишь при определении понятия превышения пределов крайней необходимости. Исправить такую ситуацию можно только одним способом - путем однозначного определения уголовно-правовой сути института крайней необходимости. Если она состоит в том, что в таком состоянии один вред охраняемым уголовным законом интересам причиняется для того, чтобы предотвратить наступление другого, более тяжкого вреда, то как раз об этом и следует говорить в ч. 1 ст. 39 УК РФ.

Источниками грозящей опасности могут выступать действия человека (виновные и невиновные), либо физиологические и патологические процессы, происходящие в организме человека (болезнь, голод и т.д.), либо действия иных факторов, не связанных с поведением человека. К последним относятся: технические средства, вышедшие из-под контроля человека, в том числе источники повышенной опасности (транспортные средства); вещества и предметы, представляющие опасность для окружающих; действия сил природы, различных стихий (пожары, наводнения, обвалы, оползни, паводки, ураганы, землетрясения, горные лавины и др.); нападения животных, коллизия обязанностей (например, одновременный вызов врача к двум больным) и другие. При этом Т. Орешкина справедливо отмечает, что "перечень опасностей, создающих условия крайней необходимости, нельзя признать исчерпывающим в силу многообразия жизненных ситуаций, в которых речь может идти об угрозе причинения вреда правоохраняемым интересам" <1>.

Так, в цехе Красногорского маслосырозавода (Московская область) ночью из размороженной холодильной установки начал испаряться находившийся под давлением аммиак. Когда в компрессорной стал ощущаться сильный запах этого химического вещества и с территории начали убегать рабочие, дежурный машинист Т. спустил аммиак из испарителя холодильной установки в канализацию, непосредственно соединенную с рекой Полонкой, протекающей недалеко от завода. Аварийный сброс почти 30 кг аммиака повлек загрязнение реки и массовую гибель рыбы. Действия Т. были признаны судом как совершенные в состоянии крайней необходимости, т.к. выпуск аммиака в воздух в производственных помещениях повлек бы в первую очередь отравление многих людей и привел бы в негодность двухдневную продукцию маслосырозавода. Действиями Т. был предотвращен более значительный вред.

Один из наиболее дискуссионных вопросов в правовой доктрине заключается в том, может ли лицо само себя поставить в ситуацию крайней необходимости? Иными словами, может ли предшествующее поведение причинителя вреда быть источником опасности? В науке доминирует позиция о том, что правовой исход в решении данного вопроса зависит от формы вины: если лицо должно и могло предвидеть возможную опасность своего поведения, то состояние крайней необходимости юридически исключается, ответственность наступает за причинение вреда по неосторожности. Если же лицо не предвидело и не могло предвидеть возникновение опасности в результате собственного поведения, то оно может находиться в состоянии крайней необходимости при возникновении такой опасности <1>.

С другой стороны, в литературе подчеркивается, что лицо, создавшее опасность правоохраняемым интересам собственным неосторожным поведением, а затем причинившее меньший вред для избежания большего вреда, действует в состоянии крайней необходимости <1>. Аналогично этому УК Литовской Республики предлагает оценивать такого рода случаи по правилам крайней необходимости: "Лицо, своими действиями создавшее опасную ситуацию, может опираться на положения о крайней необходимости лишь в том случае, если опасная ситуация была создана по неосторожности" (ч. 2 ст. 31).

Водитель, нарушивший правила дорожного движения и причинивший в силу этого тяжкий вред здоровью потерпевшего пешехода, не смог из-за поломки воспользоваться своей машиной для доставки пострадавшего в больницу. Поскольку происшествие случилось в сельской местности, не было возможности вызвать скорую помощь, не было и проезжающих мимо машин, водитель взял без разрешения чужую машину, стоявшую на деревенской улице, и на ней отвез пострадавшего в больницу. Так как неправомерное завладение автомобилем было совершено для спасения жизни, то в его отношении водитель действовал в рамках крайней необходимости, и его ответственность по ч. 1 ст. 166 УК РФ должна быть исключена.

В литературе обсуждался вопрос: должны ли действия человека, признаваемые источником угрожающей опасности, быть обязательно преступными или только общественно опасными. Некоторые авторы считают, что лишь общественно опасные, противоправные действия человека являются источником опасности <1>, другие же утверждают, что не "...менее часто... состояние крайней необходимости создается действиями человека, не являющимися общественно опасными" <2>. При этом все авторы указывают, что действия человека могут быть как виновными (умышленными или неосторожными), так и невиновными. Однако, учитывая существование статьи 2.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, статья 39 УК РФ будет применяться в случае совершения общественно опасных действий лица, являющихся источником опасности, все иные действия, не обладающие характером и степенью общественной опасности, достаточной для признания их преступными, будут определяться в качестве источника опасности, предусмотренной статьей 2.7 КоАП РФ. Согласно данной норме "не является административным правонарушением причинение лицом вреда охраняемым законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица, а также охраняемым законом интересам общества и государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и если причиненный вред является менее значительным, чем предотвращенный вред" <3>. Статьи 39 УК РФ и 2.7 КоАП РФ не дублируют друг друга, а взаимно дополняют: в случае, когда опасность причинения вреда по своему характеру и степени была не достаточно велика, подлежит применению норма КоАП РФ, при большей общественной опасности - применяется норма УК РФ.

Как отмечает В.А. Блинников, при защите иных правоохраняемых интересов (к примеру, гражданско-правовых, административно-правовых) причинение вреда объекту уголовно-правовой охраны не допускается. Иначе была бы "оправданная" возможность правомерного причинения уголовно-значимого вреда при любом юридическом конфликте, что лишило бы институт крайней необходимости в уголовном праве всяческого смысла. Более того, при угрозе интересам, охраняемым, к примеру, административным правом, также существует возможность правомерного причинения вреда - но только объекту административно-правовой охраны <1>.

Рассматривая объекты уголовно-правовой охраны, подвергающиеся опасности при обстоятельствах причинения вреда в состоянии крайней необходимости, В.Н. Винокуров отмечает, что норма, предусмотренная в ч. 1 ст. 39 УК, регламентирует "два вида действий": причинение вреда при устранении опасности правам и интересам других лиц, общества и государства и причинение вреда при устранении опасности собственным правам и интересам. В первом случае государство положительно относится к действиям лица, причиняющего вред в состоянии крайней необходимости, и желает, чтобы и в дальнейшем оно занимало активную позицию при сохранении прав граждан, общества и государства. Во втором случае отношение государства к подобным действиям нейтрально <1>. Оценивая данное суждение, С.В. Пархоменко справедливо замечает, что в праве вообще, и уголовном в том числе, есть только две оценки правового поведения: правомерное и противоправное. Поэтому оба варианта поведения (действия) лица в состоянии крайней необходимости, которые называет В.Н. Винокуров, должны оцениваться государством однозначно как правомерные. Отразить различную степень социальной полезности указанных действий можно только путем правовой оценки, способной повлечь за собой различные положительные уголовно-правовые последствия, о чем в данном случае ничего не говорится и говориться не может, поскольку в уголовном законе подобного рода ситуации могут оцениваться только как непреступные <2>.

В зависимости от ситуации может быть и так, что опасность уничтожения одного и того же объекта в одной обстановке не угрожает причинением существенного вреда охраняемым интересам, в другой - наоборот. Так, наводнение угрожало смыть стог сена. В случае если хозяйство помимо этого стога имеет достаточный запас кормов для скотины, то потеря данного сена не будет угрожать существенным ущербом его интересам и не создаст тем самым условия крайней необходимости по его спасению. Напротив, если этот стог является единственным кормовым запасом, то его потеря создает угрозу причинения существенного вреда интересам хозяйства. Отсюда следует, что нанесение определенного ущерба третьим лицам (использование чужих транспортных средств, тягловой силы и др.) при спасении стога будет признано оправданным, так как совершалось в состоянии крайней необходимости.

С учетом вышеизложенного представляется возможным предложить следующую формулировку ч. 1 ст. 39 УК РФ: "Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом социальным ценностям в состоянии крайней необходимости для устранения непосредственной опасности причинения вреда правам или интересам личности, охраняемым законом интересам общества или государства, если такая опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов правомерности причинения вреда".

2. Наличие особой обстановки, в которой действует лицо, причиняя вред. Важно отметить, что в статье 39 УК РФ законодатель определил обстановку термином "состояние". Здесь имеется определенный смысл. Грамматическое толкование названного термина свидетельствует о том, что "состояние - положение, в котором кто-, что-либо находится; физическое самочувствие или настроение, расположение духа человека" <1>. Состояние - это объективно-субъективное понятие. То есть, в рассматриваемом нами случае обстановка характеризуется таким положением лица, которое вынуждает его, исходя из оценки возникшего опасного состояния, действовать, причиняя вред определенным общественным интересам, руководствуясь крайней необходимостью. Выше уже отмечалось, что "опасность" - это также объективно-субъективное понятие, поэтому состояние крайней необходимости - это такие объективные обстоятельства (суть - обстановка), которые создают опасность, непосредственно угрожающую личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства; а также субъективное восприятие и оценка лицом возникшей опасности. Речь идет о некоем синтезе объективных и субъективных моментов.

Объективные обстоятельства состояния крайней необходимости характеризуются характером и степенью опасности, интенсивностью развития опасного состояния (то есть угрозы охраняемым законом общественным отношениям), временем (день или ночь) и местом, в котором оказывается лицо, а также иными факторами. Субъективное же восприятие угрожавшей опасности не должно быть искажено особенностями индивидуальных оценок и толкований жизненных ситуаций. Некоторые лица склоны паниковать и опасаться серьезности последствий даже в тех ситуациях, когда реально не было оснований для возникновения подобного вреда. На наш взгляд, субъективную составляющую, безусловно, необходимо учитывать, однако только в той степени, которая не позволяла лицу дать правильную и объективную оценку состояния опасности. Например, в условиях дорожно-транспортного происшествия у водителя, на которого несется встречный автомобиль порой есть лишь доли секунды, чтобы принять правильное решение и успеть среагировать, уклонившись от столкновения. В таких ситуациях обстановка происшествия может складываться таким образом, что лицо не только не предвидит, но и не должно и не могло было предвидеть своей ошибки; налицо невиновное причинение вреда, освобождающее от уголовной ответственности за причиненный вред. При этом основанием непривлечения лица к уголовной ответственности будет являться отсутствие в содеянном вины, а не противоправности.

Если опасность существует лишь в воображении лица, якобы действующего в состоянии крайней необходимости, то можно говорить о ситуации "мнимой необходимости". Такая ситуация не может исключать формальной противоправности совершенных этим лицом действий. Например, гражданин П. во время сильной грозы забрался на крышу дома соседа и сломал его телеантенну. Как он объяснял впоследствии, эта антенна - самая высокая в поселке, и молния могла ударить в нее, отчего мог загореться его дом, так как крыша дома П. и соседа находились в непосредственной близости друг к другу. Здесь не было состояния крайней необходимости, так как опасность существовала не объективно, а лишь в воображении, предположении П.

Так же как и в ситуации мнимой обороны, ответственность лица, причинившего вред охраняемым законом социальным ценностям при мнимой необходимости, определяется по правилам влияния фактической ошибки на вину и ответственность. Если лицо, причинившее вред правоохраняемому интересу, не предвидело своей ошибки относительно отсутствия реально грозящей опасности для его собственного или иного правомерного интереса, но по обстоятельствам дела должно и могло было это предвидеть, оно должно отвечать за причинение вреда по неосторожности.

Так, из-за отсутствия угрозы причинения существенного вреда здоровью ребенка суд не признал действия гражданина К. как соответствующие условиям правомерности причинения вреда при крайней необходимости. Пятилетний сын К., съезжая на санках с горки, повредил ногу. Отец, опасаясь за здоровье сына, без разрешения взял чужую машину и доставил ребенка в травмпункт, причем из-за неумелого управления автомобилем повредил его. Представляется, что суд принял правильное решение. Во-первых, субъективная оценка К. угрожавшей опасности была искажена: травма не являлась настолько серьезной, чтобы дать основание опасаться за жизнь ребенка или создать серьезную угрозу для его здоровья. У виновного была возможность оценить ситуацию и принять другое решение. Во-вторых, не было основания для причинения вреда третьим лицам: возникшая для здоровья ребенка опасность могла быть устранена и иными средствами. В частности, можно было вызвать "скорую помощь", взять такси или нанять "частника".

Интересно заметить, что в отличие от отечественной, американская доктрина необходимости исходит в основном из предположения субъекта о грозящей опасности, то есть сводится к его субъективному восприятию <1>. Так, в ст. 3.02 Примерного уголовного кодекса США устанавливается, что "Поведение, которое по предположению лица необходимо для того, чтобы избежать причинения вреда ему самому или другому лицу, является правомерным при условии того, что: a) вред или зло, причинение которых предполагается посредством такого поведения, больше, чем вред или зло, причиняемые при этом и предусмотренные законом, определяющим преступление; b) ни кодекс, ни какой-либо другой закон не предусматривают исключения об ответственности за преступление в связи с конкретной ситуацией, о которой идет речь; и c) намерение законодателя исключить данное основание признания поведения правомерным прямо не выражено иным образом".

3. Исключительный характер действий лица как единственного средства устранения опасности. Правильнее говорить о способе действий, который характеризуется тем, что в статье 39 УК РФ говорится о крайней необходимости, с которой должно действовать лицо, причинившее вред. В связи с тем что при крайней необходимости опасность с одного правоохраняемого интереса переносится на другой, подобный способ спасения будет правомерным лишь тогда, когда он является крайним, исключительным средством (крайней необходимостью) спасения данного блага. Поэтому, если лицу представилась возможность не прибегать к такому крайнему средству устранения опасности, как причинение ущерба, а, например, спастись бегством, то совершенное им деяние не может быть признано непреступным.

По справедливому замечанию В.Ф. Кириченко, "у лица, находящегося в состоянии крайней необходимости, может быть несколько вариантов отражения опасности путем причинения вреда, если оно в данной обстановке неизбежно. Из имеющихся вариантов лицо должно избрать тот, который ведет к причинению наименьшего вреда. Поэтому правомерность причинения вреда определяется не тем только, что оно является единственно возможным средством отражения опасности, но и также тем, что причиненный вред является наименьшим" <1>. С этой точкой зрения не согласны С.А. Домахин и И.И. Слуцкий, которые не считают, что вред должен быть минимальным, важно, чтобы он был меньше вреда предотвращенного <2>. Схожее суждение озвучивает В.А. Блинников: "...попадая в ситуацию крайней необходимости, лицо должно сохранять возможность произвольно определять вариант своего поведения. Такое лицо должно само определять, какой вред причинить в состоянии необходимости. Если мы лишим действия причинителя вреда признака сохранения возможности выбора собственного поведения (свободной воли), то не будем иметь права в принципе подвергать их уголовно-правовой оценке, так как любое деяние в уголовном праве считается таковым при наличии волевой его характеристики" <3>.

Однако, на наш взгляд, правильность мнения В.Ф. Кириченко подтверждается содержащимся в законе основанием причинения вреда: "если эта опасность не могла быть устранена иными средствами", поэтому лицо должно выбрать средство устранения опасности, которое приведет к причинению не просто меньшего, но наименьшего вреда из того возможного, который мог быть причинен для отвращения опасности.

Например, во время подледной ловли рыбы от кромки берега откололась льдина и стала уносить в открытое море группу рыбаков. Над их жизнью нависла смертельная опасность. Чтобы спасти их, сотрудник милиции без разрешения собственника воспользовался чужим катером (в данной ситуации это был единственно возможный вариант) и с его помощью перевез рыбаков на берег. Во время спасательной операции при столкновении с льдиной обшивка получила повреждение, и пробило днище катера. Несмотря на то что его собственнику был причинен значительный материальный ущерб, нарушено право неприкосновенности собственности, действия сотрудника милиции являлись правомерными, так как использование чужого имущества осуществлялось в возникшей ситуации крайней необходимости, когда было предотвращено наступление существенно более значимого вреда охраняемым интересам - возможность гибели людей.

Уголовный закон в статье 39 определяет: "Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам...". Речь идет о способе, связанном с причинением вреда общественным отношениям, социальным интересам или благам, т.е. объекту уголовно-правовой охраны. Вместе с тем в уголовно-правовой литературе часто указывается, что при крайней необходимости вред должен причиняться определенным лицам и чаще всего говорится о третьих лицах, то есть тех, которые не создали ситуацию опасности <1>. С этим трудно согласиться, так как "охраняемые уголовным законом интересы" - понятие более широкое, чем интересы конкретных лиц. Сюда также относятся социальные ценности, связанные с отношениями собственности, общественной безопасностью, окружающей средой, конституционным строем России, миром и безопасностью человечества и др. Важно, чтобы вред этим ценностям носил исключительный характер. Кроме того, как отмечалось выше, точнее говорить о том, что при крайней необходимости вред причиняется "не третьим лицам", а лицам, не связанным с созданием опасности.

Мы согласны с В.А. Блинниковым в том, что "причинение вреда меньшему по значимости объекту уголовно-правовой охраны в состоянии реальной и наличной опасности свидетельствует о правомерности причинения вреда в состоянии крайней необходимости. Говоря иными словами, при угрожающей опасности (наличной и реальной) уголовно-правовому интересу лицо всегда вправе причинить вред менее ценному охраняемому интересу (объекту)" <1>. Определить значимость объектов уголовно-правовой охраны возможно исходя из общей шкалы приоритетов "личность - общество - государство", а также с учетом расположения разделов и глав в Особенной части УК РФ.

Оригинальную позицию в рассматриваемом вопросе занимает грузинский законодатель, который решение вопроса о правомерности крайней необходимости ставит в зависимость не от размера причиненного вреда, а только от значимости блага, которому вред причиняется: "...если блага, которым был причинен вред, были менее значительными, чем спасенные" (ст. 30 УК Грузии). Однако сами эти правовые блага в УК Грузии не называются и не ранжируются в зависимости от их ценности. Причем данный вопрос обходится стороной не только в рамках нормы о крайней необходимости, но и при определении задач, стоящих перед грузинским УК. Тем самым данный вопрос полностью остается на усмотрении правоприменителя.

4. Особый временной промежуток, в течение которого будет возможно правомерное причинение вреда. Ряд ученых пишут о таком условии правомерности акта крайней необходимости, как "своевременность защиты" <1>. В состоянии крайней необходимости "своевременность" определяется тем, что вред причиняется с момента возникновения состояния опасности до момента его окончания. Защита должна начаться не раньше, чем появилась угроза охраняемым законом интересам, и прекратиться не позднее, чем опасность исчезла. При этом не имеет значения, миновала опасность в силу объективных причин, устранена самим лицом или кем-либо другим. Вред, причиненный до или после, выходит за рамки состояния крайней необходимости, и защита в зависимости от этого считается преждевременной либо запоздалой, что лишает ее правомерности.

Этот временной промежуток может быть различным и зависит от того, сколько длится состояние, угрожающее личности, обществу или государству. Оно может быть краткосрочным и составлять несколько минут, и долгосрочным, растянутым на несколько часов и даже дней (т.е. носить длящийся характер). Важно, чтобы лицо действовало до момента прекращения опасности, иначе причиненный вред будет признан общественно опасным и противоправным.

Вызывает определенные затруднения уголовно-правовая оценка ситуации, когда вред был причинен, но состояние опасности прекратилось по независящим от лица обстоятельствам. Например, проходивший по ночной улице В. увидел лежащего на асфальте раненого человека, истекающего кровью. Зная, что на соседней улице находится аптека, В. побежал за лекарством. Ввиду позднего времени аптека была закрыта, тогда В. разбил витрину и проник внутрь помещения, завладев перевязочными материалами и иными лекарственными препаратами. Когда В. вернулся, пострадавший был мертв. Должно ли такое лицо привлекаться к ответственности за причинение имущественного ущерба? Представляется, что неудачный результат попытки спасти жизнь не должен расцениваться как отсутствие основания для вреда, причиненного вне временных рамок крайней необходимости. Мы считаем, что в подобных случаях причинение вреда должно приравниваться к состоянию крайней необходимости, так как для лица не был очевиден факт прекращения грозившей опасности. Аналогично этому следует оценивать ситуации, когда цель предотвращения опасности не была достигнута по независящим от лица обстоятельствам, несмотря на то что лицо предпринимало к этому усилия. Например, если бы пострадавший к моменту возвращения В. был жив, но после попытки оказания первой медицинской помощи все же скончался <1>.

Интересно заметить, что в ст. 36 УК Республики Беларусь сформулирована правовая норма, регламентирующая последнюю из рассмотренных выше ситуаций: "Состояние крайней необходимости признается также в том случае, если действия, совершенные с целью предотвращения опасности, не достигли своей цели, и вред наступил, несмотря на усилия лица, добросовестно рассчитывающего его предотвратить" <1>. С учетом потребности в урегулировании указанных случаев причинения вреда в силу их неопределенности и неоднозначном понимании в следственно-судебной практике считаем необходимым дополнить ст. 39 УК РФ положением следующего содержания: "Состояние крайней необходимости признается также в том случае, когда непосредственная опасность причинения вреда прекратилась, но для лица не был очевиден момент этого прекращения, а также если вред был причинен, несмотря на усилия лица, добросовестно рассчитывающего его предотвратить путем причинения менее значительного вреда".

Одобрение данному предложению выразили 68% опрошенных представителей правоохранительных органов; 32% высказались за то, что потребности дополнения УК РФ указанной нормой не существует.