А.С. Донченко, Т.Н. Осташко, История ветеринарной медицины. Древний мир - начало ХХ века

В 1890 г. была назначена комиссия для проведения контрольных опытов противосибиреязвенных прививок. По результатам опытов, проведенных в Херсонской и Таврической губерниях, комиссия сделала выводы: 1) вакцина профессора Л. С. Ценковского, хранящаяся в лаборатории Г. Л. Садовского, обладает всеми необходимыми свойствами для успешного предохранения овец от сибирской язвы; 2) иммунитет полностью сохраняется в течение 8 месяцев; 3) повторная вакцинация в течение 2—3 последующих лет повышает иммунитет до высокой степени; 4) крупный рогатый скот, лошади, козы и грубошерстные овцы также могут служить объектами прививок.

Одновременно Ветеринарный комитет МВД предложил профессору Казанского ветеринарного института И. Н. Ланге организовать изготовление вакцин и провести опыты по прививанию в восточных регионах России. Не имея описания вакцины Л. Ценковского, И. Н. Ланге разработал собственный метод изготовления вакцины: он получил первую вакцину с меньшей степенью ослабления, чем вакцина Ценковского, и вторую с большей степенью ослабления. Первые массовые опыты были проведены в 1891 г. в имении Аристова (Спасский уезд). Они показали высокую устойчивость вакцинированных лошадей к неослабленному вирусу сибирской язвы. Количество животных, прививаемых вакцинами Ланге, ежегодно увеличивалось. В 1906 г., например, было привито 252 389 голов (В. М. Коропов, 1954). Эти вакцины нашли широкое применение в восточных районах страны, а также в армии для вакцинации лошадей во время Русско-японской и Первой мировой войн.

Хотя сибиреязвенные прививки начали проводить в массовом порядке, многие вопросы длительности иммунитета, биологиче- ской природы различных сибиреязвенных вакцин, а также их безопасности оставались неразрешенными. В ряде случаев после вакцинации наблюдался значительный отход. В 1896 г. Министерство внутренних дел создало так называемую Саратовскую комиссию для исследования различных противосибиреязвенных вакцин. По результатам своей работы комиссия издала труды. Вакцинам профессора Ланге и пастеровской была дана отрицательная оценка. Вакцины Ценковского были признаны более безопасными и более действенными для приобретения активного иммунитета овцами. По вопросу об иммунитете у лошадей и крупного рогатого скота окончательного заключения не было дано.

Предохранительные прививки в неблагополучных по сибирской язве населенных пунктах значительно снижали заболевае-

331

мость скота. Для регионов, где заболевание носило стационарный характер (Томская и Тобольская губернии, Акмолинская и Семиреченская области и др.), это имело особо важное значение. А. Ф. Миддендорф, исследовавший по поручению Петербургской академии наук Барабинскую степь (1870) и территорию Западной Сибири, описал способы лечения болезни местными жителями. В Барабе коновалы обкусывали язву зубами (через приложенную тряпку) и засыпали ее смесью нашатыря с табаком. У лошадей опухоль прокалывали иглой и прижигали железом. Менее действенными считались примочки из табачного отвара и нашатыря, настоя полынной травы и нашатыря. В Тобольской губернии язву лечили листьями табака, смоченными сулемой, дегтем, а также прикусыванием и заговором. Применялся и «заволок»: по краям опухоли шилом продевали мочала, которые завязывали, защемляя опухоль, и она постепенно отмирала. Животных держали в темных сараях и поили теплым квасом, отваром «горькой» травы, а затем квасной гущей, сбитнем из дягиля собачьего, меда, соли и растительного масла. При таком лечении инфекция продолжала распространяться. Доля скота, павшего от сибирской язвы в 1870—1876 гг., в отдельных уездах Тобольской и Томской губерний составляла до 44,2 % общей его численности.

Â1888 г. эпизоотия в Западной Сибири распространилась особенно широко. В Томской губернии, например, «повалка» свирепствовала в 172 селениях. Лошади, рогатый скот и овцы гибли во дворах, в поле во время работы, на пастбищах, проезжих дорогах; население не успевало вовремя убирать трупы, они долго оставались не зарытыми. Вспышка болезни с большим числом жертв отмечалась в Каинском округе Томской губернии, где в течение полугода от сибирской язвы погибло около 2 тыс. лошадей. Более всего пострадали переселенцы, которые потеряли всю тягловую силу. Не обошлось и без человеческих жертв: из 373 заболевших умерли 47 человек. В Акмолинской и Семипалатинской областях повальная гибель животных от сибирской язвы наблюдалась ежегодно. При этом болезнь имела стационарный характер в районах оседлости, в местах наибольшего временного скопления скота (ярмарки, базары), на путях передвижения животных и на массивах длительного их нагула. Менее подвержены заболеванию были кочевые животноводческие хозяйства. Аборигенное население хорошо знало и обходило стороной неблагополучные по сибирской язве местности, часто меняло пастбища.

ÂСибири вакцину Ценковского впервые применили в апреле 1890 г. в окрестностях Читы, 5 привитых лошадей легко перенесли

332

вакцинацию. Через месяц в этом районе было привито более 600 лошадей. В 1897 г. Комитет Сибирской железной дороги ходатайствовал перед Министерством внутренних дел об ассигновании средств на устройство при Томском университете особой бактериологической станции «для культуры прививок сибирской язвы» главным образом на территории Азиатской России. В устройстве такой станции сибирякам было отказано.

В январе 1898 г. министр внутренних дел доложил Николаю II, что Министерству, которое ведает ветеринарно-санитарной ча- стью в империи, надлежит специально разрабатывать научно-прак- тические вопросы, связанные с выполнением всех вообще ветери- нарно-санитарных мер и в особенности «вакцинации». Министр ходатайствовал о создании при Ветеринарном управлении МВД особой лаборатории с целью возложить на нее: «а) разработку и рассылку по требованиям различных учреждений и ветеринаров, находящихся в Сибири и других местностях России, наилучших сибиреязвенных вакцин, б) ознакомление прикомандировываемых к лаборатории ветеринаров ведомства МВД с новейшими методами исследования и диагностики заразных болезней на домашних животных и новейшими способами борьбы с сими болезнями и в) прочие специальные обязанности по усмотрению министра внутренних дел» (Ветеринарно-бактериологическая лаборатория Министерства внутренних дел, 1909).

Недостаточный иммунитет, множество осложнений, а в ряде случаев и падеж животных, наблюдавшиеся при применении вакцин против сибирской язвы, а также другие проблемы ветеринарии стали главными причинами создания в Санкт-Петербурге первого в России самостоятельного ветеринарного учреждения, специально предназначенного для исследовательской работы в этой области. Лаборатория была основана 22 января 1898 г. согласно Высочайше утвержденному докладу министра внутренних дел. В июне того же года началось приготовление споровых вакцин (I и II) Ценковского по методу, разработанному бактериологической лабораторией Харьковского ветеринарного института. До 1903 г. лаборатория производила только вакцины против сибирской язвы. Их производство постоянно увеличивалось. Так, если в 1898 г. было приготовлено 20 тыс. доз, то в 1908 г. — 645 187. Вакцины Ценковского, как и другие прививочные препараты, рассылались бесплатно. Смертность от прививок противосибиреязвенными вакцинами из лаборатории МВД не превышала 0,15 % у крупного рогатого скота, 0,46 % — у лошадей и 0,45 % — у овец.

Вакцины против сибирской язвы производили также некоторые земские и другие региональные лаборатории. Наиболее широ-

333

ко практиковались сибиреязвенные прививки в Екатеринославской, Херсонской и Курской губерниях. В 1903 г. было привито около 1,6 млн голов, а в 1906 г. более 2 млн голов скота.

В 1913 г. во время вспышки эпизоотии сибирской язвы в Акмолинской области вакцинацию проводили агаровой вакциной Ценковского, изготовленной Омской бактериологической лабораторией. Привили 2424 лошади, 3502 головы крупного рогатого скота и 231 овцу, гибели животных от прививок не наблюдалось. Ветеринарные врачи отмечали, что после прививания эпизоотия быстро прекращалась. Полному искоренению болезни в сибирском регионе препятствовало несоблюдение местными жителями элементарных ветеринарно-санитарных требований: крестьяне снимали шкуры с павших животных и продавали их, зарывали трупы в хозяйственных дворах, держали на одних пастбищах здоровый и заболевший скот и т. п. В значительной мере по этой причине эпизоотические очаги возникали постоянно.

Огромный ущерб сибирская язва наносила и оленеводству: в 1903 г. в северных районах Тобольской губернии пало 45 тыс. оленей, 1911 г. — 80 тыс., 1915 г. — более 19 тыс. Эпизоотия воспринималась как народное бедствие, грозившее не только подорвать основу материального благополучия местного населения, но и привести огромный край к полному запустению из-за гибели людей. Выяснением причин повального падежа оленей занималась Тобольская лаборатория — ветеринарно-бактериологическое уч- реждение, открытое на территории Сибири в 1896 г. До 1902 г. Тобольская лаборатория выполняла функции диагностического кабинета. По итогам первого десятилетия определились основные направления ее деятельности, одним из приоритетных было производство сибиреязвенных вакцин. Экспедиции бактериологов (в 1911 г. под руководством С. Я. Драчинского, в 1915 г. — А. Н. Че- ботарева) установили, что массовая гибель оленей вызвана именно сибирской язвой. Тобольская бактериологическая лаборатория первой в Сибири приступила к изготовлению вакцины Ценковского, ее готовили методом размножения спор, доставленных из Харьковского ветеринарного института.

Губительность сибирской язвы также и для человека стимулировала поиск радикальных мер искоренения болезни. Третий всероссийский съезд ветеринарных врачей (декабрь 1913 — январь 1914 гг., Харьков) вынес на обсуждение доклад М. А. Арнольдова «Взаимоотношение эпизоотий и эпидемий сибирской язвы и мероприятий к сокращению и прекращению сибирской язвы». Выводы докладчика сводились к следующему: «…Интенсивность

334

эпидемии сибирской язвы находится в причинной связи с интенсивностью эпизоотии; совпадение в летнее время течения эпизоотии и эпидемии находится в причинной зависимости от сельскохозяйственных и бытовых условий и низкого культурного уровня населения; большой процент заболеваний людей сибирской язвой в осенние и зимние месяцы можно объяснить увеличивающейся зараженностью вследствие усиленных работ по обработке сырых животных продуктов, а равно поступлением на рынок и далее в носку различной одежды, приготовленной из зараженного сибирской язвой материала». Наиболее эффективным средством сокращения сибиреязвенных эпизоотий Третий всероссийский съезд ветеринарных врачей определил систематические предохранительные прививки.

Благодаря широкому применению противосибиреязвенных вакцин Ценковского в конце XIX — начале ХХ в. удалось полностью ликвидировать эпизоотические очаги в отдельных регионах страны: на Тихвинской и Мариинской водных системах, в южных степных районах России. Падеж животных от сибирской язвы значительно сократился на всей территории Западной Сибири. Доверие населения к противосибиреязвенным прививкам возрастало.

Повальное воспаление легких крупного рогатого скота

Повальное воспаление легких (ПВЛ) крупного рогатого скота числилось на одном из первых мест среди эпизоотий, приносивших огромные убытки населению. Заболевание скота ПВЛ фиксировалось еще в начале XIX в. на территории как Европейской, так и Азиатской России. Профессор Х. Г. Бунге в 1809—1810 гг., находясь в Сибири, составил «Краткое описание повально заразных болезней рогатого скота с означением нужных для предотвращения мер». Он писал: «Повальное воспаление легких не зависит, как чума, от заразительного вещества, но происходит от общих на скот действующих причин: от жары, перемены воздуха, худых пастбищ, плохих водопоев, — а может быть, и от особого, неизвестного состояния воздуха. Оно незаразительно, а поэтому меры карантина, как при чуме, необязательны. Хотя эта болезнь и незаразительна, но весьма хорошо держать скотину отдельно, ибо для здорового скота сообщение с больным неприятно и, по причине смрадных в болезни испражнений, вредно». В рапортах сибирских губернаторов отмечен падеж рогатого скота от болезни, которую они называли «чахоткой», «изгниением легкого».

335

В Европейской России заболевание ПВЛ впервые было установлено в 1824 г. в Новгородской губернии: профессор П. П. Йессен сообщил, что от этой эпизоотии пало 800 голов крупного рогатого скота. В следующем году инфекцию обнаружил профессор П. И. Лукин в окрестностях Санкт-Петербурга. Очаги повального воспаления легких рогатого скота постоянно отмечались в привисленских губерниях. В 1890-х годах на большей территории Европейской России эпизоотии ПВЛ удалось прекратить, но болезнь иногда заносили со скотом, транспортируемым из Азиатской России.

На рубеже XIX—XX вв. эпизоотия ПВЛ продолжала угрожать животноводству степных областей (Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Тургайской, Актюбинской) и губерниям Западной Сибири. В Тобольской и особенно в Томской губерниях, по оценке ветеринарных работников, рогатый скот едва ли не в каждом населенном пункте был поражен этой инфекцией. Количество животных, заболевших ПВЛ, постоянно увеличивалось. В Томской губернии в 1897 г. заболело 2925 голов скота, 1898 г. — 3532, 1899 г. — 4170, 1900 г. — 3117, 1901 г. — 4082, 1902 г. — 6616 голов. Ветеринарное управление МВД в отчете за 1902 г. признавало эпизоотию ПВЛ «серьезным и постоянным бедствием» для Западной Сибири. С конца XIX в. тенденция к росту числа заболеваний ПВЛ наблюдалась в Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Тургайской и Актюбинской областях. Если в 1888—1897 гг. на этих территориях было зафиксировано 177 неблагополучных пунктов и 5 225 больных животных, то в 1908— 1917 гг. — соответственно 1 336 и 19 818 (Ветеринария Казахстана, 1970).

К сугубо местным причинам распространения заболевания в Западной Сибири относили благоприятные для развития эпизоотии ПВЛ климатические условия, протяженные (более 1500 верст) границы со стационарно неблагополучными по ПВЛ Акмолинской и Семипалатинской областями, малое число ветеринарного персонала на пограничных пунктах и, как следствие, бесконтрольный прогон промышленного скота на территорию Томской губернии. Основными поставщиками гуртов для скотопромышленников были киргизы (так в то время называли и казахов), стада которых не подвергали ветеринарному контролю. Животных тайно перегоняли на территорию Томской губернии и здесь, под видом местного скота, формировали в гурты. Зараженных животных вместе со здоровыми откармливали на одних выпасах, при выявлении ПВЛ не вводили карантин, убивали только явно больных

336

животных. Гурты преодолевали громадные расстояния, попутно распространяя заразу. Ветеринарные врачи сообщали, что в редких случаях при перегоне скота из Семипалатинской области че- рез Томск и Новониколаевск в гуртах не обнаруживали заболевших ПВЛ животных.

По мере изучения этиологии возбудителя повального воспаления легких КРС и факторов, оказывающих влияние на течение заболевания, меры борьбы с ПВЛ видоизменялись и совершенствовались. Однако основные и решающие меры — изоляция и убой больных и подозрительных в заболевании животных, постоянных источников инфекции — оставались неизменными во все периоды борьбы с болезнью.

Большой вклад в изучение повального воспаления легких крупного рогатого скота и мер борьбы с этой грозной эпизоотией в 1850—1880 гг. внесли И. И. Равич, П. И. Лукин и другие российские ученые-ветеринары. В дальнейшем болезнь изучали И. М. Садовский, Д. С. Руженцев, М. Г. Тарковский, Г. А. Оболдуев, они же готовили прививочные материалы. Прививки животных культурами возбудителя ПВЛ давали положительные результаты. В Западной Сибири и Степном крае борьбу с ПВЛ крупного рогатого скота возглавили В. Я. Бенкевич, А. Н. Макаревский, А. Ф. Дорофеев и Д. С. Руженцев. Они выступали за обязательное прививание всего скота в зараженных пунктах с выдачей компенсации за павших вследствие прививок животных. А. Ф. Дорофеев и А. Н. Макаревский первыми в Сибири (1906) начали прививать крупный рогатый скот, чтобы уберечь его от повального воспаления легких. Они же разработали наставления по проведению этих прививок. Книга А. Н. Макаревского «Повальное воспаление легких рогатого скота в Азиатской России» (СПб, 1910) служила ценным руководством для отечественных ветеринарных врачей и была переведена на английский язык.

Изучение влияния прививок на ликвидацию ПВЛ было начато в Семипалатинской и Акмолинской областях с 1906 г., в Тургайской — с 1907 г., в Тобольской губернии — с 1906—1907 гг. В тече- ние 1908—1912 гг. в областях Степного края было привито свыше 200 тыс. голов крупного рогатого скота. Прививки против ПВЛ на территории Сибири начали проводить в 1906 г. В ходе прививо- чной работы приходилось преодолевать непонимание и сопротивление не только местного населения, но и многих ветеринарных работников. Тем не менее уже на начальном ее этапе были полу- чены опытные данные о реакции животных на различные типы привитых культур, стойкости и продолжительности иммунитета.

337

О первых результатах прививания против ПВЛ сообщил Второму всероссийскому съезду ветеринарных врачей (1910, Москва). А. Н. Макаревский. Он выступил с докладами «Распространение повального воспаления легких крупного рогатого скота в Западной Сибири и Степном крае и меры борьбы с этой эпизоотией с 1881 по 1909 г.» и «Прививки культур перипневмонии крупного рогатого скота в Акмолинской области и частью Тобольской губернии в 1909 г.». На этом же съезде были заслушаны доклады В. Я. Бенкевича «Современное положение борьбы с повальным воспалением легких крупного рогатого скота в Западной Сибири, степных областях и Оренбургской губернии и желательная их постановка», а также Д. С. Руженцева «О стойкости иммунитета, получаемого от хвостовых прививок перипневмоническими культурами и о зависимости от местной реакции вакцинированного животного».

Второй всероссийский съезд ветеринарных врачей утвердил резолюцию, основные положения которой сводились к следующему: «1. Повальное воспаление легких крупного рогатого скота давно уже, более 25 лет, сделалось типично стационарной эпизоотией в Западной Сибири и Степном крае (включая сюда и Оренбургскую губернию) и достигло широчайшего распространения, тормозя развитие скотоводства и скотопромышленности в этом по преимуществу скотоводческом регионе. 2. Повальное воспаление легких постоянно заносится из этого района как на востоке — далее в Сибирь, так и на Запад — в Европейскую Россию. 3. Повальное воспаление легких по своим последствиям — не менее губительная эпизоотия, чем чума крупного рогатого скота». Для эффективной борьбы с ПВЛ в Западной Сибири, степных областях и Оренбургской губернии предлагалось организовать ветеринарную службу по участковой системе, обеспечить участки достаточным количеством квалифицированного персонала, ограничить впуск промышленного скота из Китая в Семиреченскую и Семипалатинскую области и др. Съезд признал, что убой больного и подозрительного по заболеванию ПВЛ скота трудно применить в борьбе с этой болезнью ввиду огромных финансовых затрат.

Принципиальное значение имела включенная в резолюцию Второго всероссийского съезда ветеринарных врачей рекомендация искоренять повальное воспаление легких КРС поэтапно: в те- чение 2 лет ограничиться обязательными прививками всего наличного скота в зараженных пунктах с выдачей компенсации только за павших вследствие прививки, затем сочетать прививки с мерой обязательного убоя больных и подозрительных в заболева-

338

нии животных. В 1910 г. ветеринарные специалисты России признали: «Прививки против повального воспаления легких крупного рогатого скота, как показал опыт, единственная пока мера борьбы с эпизоотией на окраинах, почему и необходимо широкое применение их». Для приготовления прививочного материала и изуче- ния действия прививок против ПВЛ Второй всероссийский съезд ветеринарных врачей рекомендовал открыть бактериологическую лабораторию в Омске.

Территория Западной Сибири и Степного края представляла собой наиболее опасный очаг ПВЛ, угрожавший благополучию других регионов Российской империи. В 1910—1913 гг. здесь была отмечена новая вспышка эпизоотии, которая быстро распространилась. В частности, в Томской губернии в 1910 г. заболело 5293 головы крупного рогатого скота, 1911 г. — 8217, 1912 г. — 11 161, 1913 г. — 11 664. В 1910 г. противоэпизоотические меры сводились в основном к предохранительным прививкам местного скота с выдачей компенсации за павших после прививок животных. Эту задачу выполнял отряд ветеринарных врачей, командированных Министерством внутренних дел. Они делали прививки и обследовали участки, контролируя распространение эпизоотии. В 1910 г. прививки не были обязательными, как и убой больных и подозрительных по ПВЛ животных.

Предохранительные прививки внедряли, преодолевая почти повсеместное недоверие местного населения. Эта проблема многократно освещалась на страницах специальных ветеринарных журналов и местных газет. В 1910 г. журнал «Ветеринарная жизнь» со ссылкой на «Алтайскую газету» опубликовал заметку об условиях работы отряда ветеринарных врачей, командированного в Томскую губернию (май, 1910 г.) для борьбы с «повалкой». Отряд из 15 человек проводил прививки в Барнауле, селах и заимках Барнаульского уезда. Работа ветеринаров сопровождалась распространением невероятных слухов (об отрезании ушей и хвостов у коров, о взимании с владельцев за каждую привитую корову по 3 руб. и т. п.). Особенно негативно относились к прививкам в деревнях. Крестьяне не давали прививать скот, утверждая, что ветеринарные врачи специально разносят заразу, что прививка — это приложение к коровам «печати антихриста» и пр. Недоверие населения преодолевалось постепенно, по мере накопления положительных результатов прививания.

Обострение эпизоотической ситуации в губерниях Западной Сибири и областях Степного края вынудило Ветеринарный комитет МВД провести в Санкт-Петербурге совещания (11 и 25—26 марта

339

1911 г.) для выработки более радикальных мер борьбы с эпизоотией ПВЛ. В Санкт-Петербург был приглашен тобольский ветеринарный инспектор А. Я. Лемперт. Совещание 11 марта 1911 г. приняло решение о введении в качестве обязательной меры убой больных и подозреваемых в заболевании ПВЛ животных. Для скота, контактировавшего с больными животными, рекомендовали поголовные прививки перипневмонической культурой. В Тобольской губернии была разработана местная инструкция, которая регламентировала весь комплекс ветеринарно-полицейских, вете- ринарно-санитарных и лечебных мер против ПВЛ. Этот документ определял также порядок прививания скота. Проводить прививки разрешалось только ветеринарному врачу, он же обязан был контролировать реакцию у привитых животных и обобщать данные о результатах прививочной работы. Ветеринарное управление МВД направило в Тобольскую губернию из центральных районов России более 50 ветеринарных врачей, и на 1 июля 1912 г. ветперсонал Тобольской губернии насчитывал 78 врачей. За 4,5 месяца они привили 130 тыс. голов крупного рогатого скота, было убито явно больных 3902 головы; компенсация за павших от прививок и убитых животных составила 100 тыс. руб. Введение обязательных мер позволило к концу 1911 г. в основном ликвидировать повальное воспаление легких КРС в ряде уездов, непосредственно прилегавших к Оренбургской и Пермской губерниям.

В 1911—1912 гг. эпизоотия ПВЛ быстро распространилась по всей территории Западной Сибири, за это время число заболевших животных в Томской губернии увеличилось почти вдвое. По мере распространения повального воспаления легких рогатого скота ужесточались меры борьбы с болезнью. Томские губернские власти руководствовались циркуляром МВД, определявшим в первую очередь «обязательное убивание больных и подозрительных по заболеванию и обязательные поголовные прививки подозреваемых в заражении животных, где эти прививки будут признаны целесообразными и возможными при наличном составе ветеринаров». Сложность проведения противоэпизоотических мероприятий заключалась в огромной протяженности Томской губернии (744 576,7 кв. верст), равной по территории 29 московским или 10 саратовским губерниям. Командированный в Томскую губернию на борьбу в «повалкой» отряд ветеринарных врачей сумел за 3 месяца работы (май — июль 1911 г.) привить до 70 тыс. животных. В 1913 г. на территории Томской губернии числилось 227 неблагополучных по ПВЛ пунктов с количеством наличного скота примерно 160 тыс. голов; общий отход (павших и убитых) жи-

340