4. Социально-классовая стратификация современного общества

Социально-классовая структура современного западного общества может быть представлена следующим образом: андекласс, низший класс, средний класс и высший класс.

Само понятие «underclass» было введено в научный оборот в конце 60-х гг. Оно пришло на смену понятиям «пауперы» и «люмпен-пролетариат». Чаще всего под андеклассом понимают «пассивных бедных» – безработных, длительное время получающих социальные пособия. По некоторым оценкам, андекласс в США и Великобритании составляет около 5 % населения²³⁰. В ходе мирового экономического кризиса, разразившегося в 2008 г., в некоторых европейских странах доля андекласса существенно выросла. Прежде всего этому способствовал рост безработицы. В таких странах как Испания и Греция более четверти трудоспособного населения оказались без работы, а сама безработица все отчетливее стала принимать застойный характер.

Характерными чертами андекласса являются бедность, экономическая зависимость от государства, исключение из рынка труда и доминирующей культуры²³¹. Представители андекласса не тождественны маргиналам. Маргиналы, в отличие от представителей андекласса, не обязательно должны зависеть от помощи государства и быть бедными. Представители же андекласса почти целиком полагаются на социальные пособия. Собственные заработки в их среде носят случайный, кратковременный характер. Часто представители андекласса имеют нелегальные доходы от участия в преступной деятельности (распространение наркотиков, проституция и т.д.) и теневой экономике (доходы от нелегальной работы должны тщательно скрываться, чтобы не потерять право на получение пособия). В этой среде нередки случаи мошенничества с пособиями, например, сожительство «одинокой» матери с мужчиной, который оказывает ей материальную поддержку. Для представителей андекласса характерен низкий уровень образования и отсутствие мотивации к его получению, отсутствие специальности или низкая квалификация²³². По оценкам специалистов, 70 % представителей андекласса составляют представители этнических и расовых меньшинств. Более половины численности андекласса составляют члены семей, возглавляемых женщинами. Часто мать-одиночка, даже при желании работать, «потеряна» для рынка труда (если рождение ребенка произошло до того, как женщина приобрела специальность или успела завершить образование). Можно уверенно говорить о феминизации бедности, если учесть, что в США из семей, возглавляемых женщинами, бедна каждая третья семья, в то время как среди полных семей бедна лишь каждая девятнадцатая²³³. Исследования проведенные в странах центральной и восточной Европы убедительно доказывают феминизацию андекласса. В Польше среди бедняков женщин оказалось на 98 % больше, чем мужчин, в России – на 79 %, в Румынии – на 67 %, в Венгрии – на 56 %, в Болгарии – на 20 %. Во всех рассматриваемых странах женщинам платили меньше, чем мужчинам. В Румынии – на 49 %, в Польше – на 42 %, в Венгрии – на 41 %, в Болгарии – на 40 %²³⁴. С одной стороны, представителям андекласса свойственна социальная пассивность, отчужденность от основных социальных институтов, а с другой стороны, эти люди представляют собой благодатную почву для уличных беспорядков и насильственных действий. В этом отношении андекласс является приемником люмпен-пролетариата, что прекрасно продемонстрировали уличные беспорядки во Франции осенью 2005 г., в Великобритании в 2011 г. и в Швеции в 2013. Данный слой общества справедливо рассматривается властями как социально опасный, и основное функциональное назначение социальных пособий – материальная поддержка в обмен на лояльность и недопущение социальных выступлений²³⁵. И это несмотря на то, что образ жизни «джентльменов отдыха» и «стесняющихся работать», равно как и социальная политика государства, потакающая иждивенчеству, все чаще вызывает недовольство среди населения стран Запада. Андекласс живет на «излишки» постиндустриального общества. Жизнь в постоянной бедности порождает специфическую субкультуру - «субкультуру бедности». Ее характеризует низкий уровень запросов, иждивенчество, ценности, не связанные с достижением успеха, безответственность, лень и асоциальные способы поведения. Представители этого слоя часто выставляют себя жертвами обстоятельств, политики государства, козней отдельных людей. Многим из них свойственен уход от действительности через алкоголь, что еще более усиливает их социальную изоляцию. Следствием иждивенческой культуры является ориентация только на сегодняшний день и неспособность планировать свою жизнь²³⁶. В отличие от представителей низших классов, представители андекласса часто даже не пытаются изменить свое положение, смирившись с тем, что у них есть. Субкультура бедности имеет тенденцию к самовоспроизводству. Исследования 90-х гг. показали, что «потомственный» андекласс составляет около половины неработающего населения, получающего социальные пособия²³⁷.

В отличие от андекласса, представителями которого являются в основном безработные, представители низшего класса – это, преимущественно, люди занятые полный или неполный рабочий день, но зарабатывающие слишком мало. Занятость на неполный рабочий день может быть приемлема и удобна для представителей «класса интеллектуалов» или для женщин, имеющих детей, но имеющих поддержку в виде хорошо зарабатывающих мужей, для лиц же со средним образованием и матерей-одиночек она ведет к бедности. В середине 90-х гг. доля временно занятых работников в совокупной рабочей силе составляла во Франции 15,6 %, в Германии – 16,3 %, в Канаде – 18,6 %, в США – 22%, в Великобритании – 24,1 %²³⁸. В 90-х гг. заработная плата 18 %, работающих на постоянной основе, американских рабочих была ниже прожиточного минимума. Низкая зарплата во многих случаях объясняется отсутствием или незавершенностью профессионального образования, о чем свидетельствует факт, что среди работающих американцев в возрасте от 18 до 24 лет почти половина имела зарплату, не достигающую прожиточного минимума²³⁹. Социальные пособия также играют в жизни представителей низшего класса заметную роль, но основным источником доходов являются все же легальные заработки (если бы заработная плата была единственным источником доходов американских граждан, количество бедных увеличилось бы с 16 до 21 %). Во второй половине XX в. в странах Запада, благодаря изменениям в социальной политике государства, удалось заметно сократить число работающих бедных. Например, в США с 1960 по 1975 гг. суммы прямых денежных трансфертов и пособий малоимущим выросли более чем вдвое; расходы на бесплатное питание и медицинское обслуживание малоимущих увеличились в 4 раза; расходы на профессиональную подготовку за этот же период увеличились почти в 25 раз. Неудивительно, что в результате такой политики государства доля бедных американцев снизилась с 23 % в 1959 г. до 12 % в 1979 г.²⁴⁰. Приход к власти неоконсерваторов в 80-е гг. сопровождался свертыванием многих социальных программ, в результате чего число бедных вновь начало расти. В середине 90-х гг. доля бедных американцев составляла 16 %. В странах ЕС в 1997 г., несмотря на активную социальную политику, доля живущих ниже черты бедности достигла 17 % населения²⁴¹.

В развитых странах андекласс и низший класс хорошо заметны благодаря пространственной локализации в городских кварталах, заселенных иммигрантами. Как правило, иммигранты селятся компактно, выбирая страны, где доля их соотечественников наиболее высока. Так, 80 % всех турок, живущих в ЕС, и 76 % выходцев из бывшей Югославии проживают в Германии, тогда как 86 % тунисцев и 61 % марокканцев и алжирцев – во Франции. Это дополняется достаточно четко выраженной пространственной сегрегацией в городах США и ЕС (существование чайнатаунов, арабских кварталов и т.п.). В Западной Европе и США иммигранты получают меньшую зарплату, чем коренное население (в среднем 55-70 %), безработица среди них вдвое превосходит средний уровень. В результате они в большей степени зависят от социальных пособий и выплат, что усиливает негативное отношение к ним²⁴². В развитых странах низший класс, также как и андекласс, феминизируется и усиленно пополняется за счет расовых и этнических меньшинств. Так, в Великобритании в 90-е гг. больше половины женщин, работающих полный рабочий день, и 81 % женщин, работающих на неполную ставку, были официально низкооплачиваемыми. Три четверти всех трудоустроенных женщин Великобритании работало в сфере услуг²⁴³. Что касается пополнения низшего класса представителями расовых и этнических меньшинств, то последние не обязательно должны быть иммигрантами. Дискриминация на расовой и этнической почве все еще существует и встреча с ней вполне реальна для граждан этих стран, имеющих цвет кожи отличный от белого. Например, в США к началу 90-х гг. разрыв в оплате белых и черных выпускников школ и колледжей составлял 15-16 %. В 90-е гг. более половины афро- и латиноамериканцев, не имеющих высшего образования, получали доход, не позволявший обеспечить существование на уровне выше черты бедности²⁴⁴.

Как и в случае с андеклассом, низший класс тоже имеет тенденцию к самовоспроизводству. Исследования показывают, что 3/4 детей неквалифицированных рабочих покидают образовательную систему, не имея никакой квалификации, в то время как это происходит лишь с 3 % детей профессионалов. Только 1 % детей неквалифицированных рабочих получает высшее образование, в отличие от 75 % детей профессионалов. Существует явная социальная иерархия в том, что касается владения автомобилями, компьютерами и т.п. Профессионалы читают другие газеты и журналы²⁴⁵. Таким образом, неквалифицированная рабочая сила воспроизводит в основном такую же неквалифицированную рабочую силу, которая в постиндустриальном обществе имеет еще меньше шансов получить какую-либо работу.

Говоря о «среднем классе», следует иметь в виду, что правильнее было бы говорить не о «среднем классе», а о слоях среднего класса. В социологических исследованиях «средний класс» предстает не каким-то монолитом, а достаточно аморфным образованием, расколотым на несколько групп: «высший средний класс», «средний «средний» класс», «низший средний класс». Разница же в доходах, характере работы, стандартах потребления, образовании и мироощущении между представителями «низшего среднего класса» и «высшего среднего класса» может быть большей, чем разница между представителями «низшего класса» и «низшего среднего класса». Средний класс доставил особенно много хлопот теоретикам, т.к. его представители могут не иметь ничего общего между собой, кроме определенного уровня доходов. И это не удивительно, ведь представителями среднего класса могут считаться как порнозвезда, так и профессор университета, как малообразованный вчерашний иммигрант, решивший на все свои сбережения открыть закусочную с блюдами национальной кухни, так и высококвалифицированный программист. Заслуживает внимания замечание Д. Белла, что понятие «средний класс» чрезвычайно аморфно и отражает, прежде всего, психологическое самоопределение значительной части американских граждан. Считается, что в развитых странах на средние слои приходится 70-80 % населения. В США группа, которая по своим доходам реально может считаться средним классом, составляет около 60 % населения²⁴⁶. Представление о большом среднем классе, поглощающем рабочий класс, очень даже устраивает политические элиты, т.к. помогает им поддерживать существующий социальный порядок. Таким образом, одни люди могут считать себя представителями среднего класса только потому, что психологически им удобно быть «как все», «не хуже Джонсонов», т.е. по причине своего конформизма, тогда как другие могут сознательно конструировать и внедрять в сознание граждан (через СМИ, систему образования) представления о большом среднем классе, т.к. этот образ способствует снижению социальной напряженности в обществе и облегчает социальный контроль. Не удивительно, что данные, полученные методом самооценки, могут несколько отличаться от данных, полученных по системе объективных показателей.

В социологии принято выделять «старый средний класс» и «новый средний класс». К «старому среднему классу» относят представителей малого и среднего бизнеса, фермеров, учителей, врачей, чиновников и профессиональных военных, т.е. представителей тех социально-профессиональных групп, которые формировали средний класс еще в XIX в. К «новому среднему классу» относят менеджеров, высококвалифицированных специалистов, работников науки. Деление на «старый» и «новый» средний класс достаточно условно и отражает, главным образом, процесс появления большого числа новых высокооплачиваемых профессиональных групп в постиндустриальном обществе. Большинство представителей «нового среднего класса» по своим доходам и стандартам потребления располагаются в верхней части среднего класса («высший средний класс»). Применительно к этим людям иногда используется термин «класс интеллектуалов».

В развитых капиталистических странах «класс интеллектуалов» составляет около 20 % населения²⁴⁷. Главным объектом собственности, позволяющим «классу интеллектуалов» доминировать в обществе, являются уже не «видимые вещи», такие как земля и капитал, а информация и знания. Доминирование одних (менеджеры) может основываться на знаниях в области управления персоналом, доминирование других (финансовые аналитики, эксперты по ценным бумагам) может основываться на владении информацией, доминирование третьих может основываться на знании законов (юристконсульты, адвокаты) и т.д. Исследователи выделяют следующие признаки «класса интеллектуалов»: 1) высокий уровень образования (существенно выше характерного в тот или иной момент для большинства граждан); 2) возможность индивидуального производства информационных продуктов (они поставляют на рынок не рабочую силу, а готовый продукт, как правило, редкий); 3) высокая социальная мобильность представителей данного класса; 4) приверженность «постматериалистическим» ценностям и идее самосовершенствования; 5) высокий уровень доходов²⁴⁸. Представители этого класса не только могут владеть средствами производства, но и являться их создателями (например, высококвалифицированные специалисты, создающие программное обеспечение или ученые, разрабатывающие, а затем патентующие новые лекарства). Именно представители этого класса сталкиваются с проблемой защиты прав интеллектуальной собственности.

Интеллектуальное расслоение постепенно становится основой всякого иного социального расслоения²⁴⁹. В 90-х гг. в США работник с дипломом колледжа мог заработать за свою ожидаемую карьеру в среднем на 600 тыс. долл. больше, чем человек, получивший лишь среднее образование, а разрыв предполагаемых доходов обладателя докторской степени и выпускника колледжа достигал 1,6 млн. долларов. Тогда же, в развитых странах, высшее образование стало уже не столько гарантией высоких доходов, сколько средством, позволяющим избежать опасности пополнить ряды низшего класса. В конце 90-х гг. доля находящихся ниже черты бедности белых американцев с дипломом колледжа составляла около 2 %, а афроамериканцев – около 4 %, тогда как для лиц, не имеющих законченного среднего образования, эти показатели составляли 31 и 51 %, соответственно. Можно согласиться с Ф. Фукуямой, что существующие в настоящее время в США классовые различия объясняются, главным образом, разницей полученного образования²⁵⁰. О том, что высшее образование из гаранта хороших заработков превращается в средство, помогающее избежать бедности, свидетельствует факт его все большего распространения. С 1970 по 1997 гг. доля лиц с высшим образованием в США удвоилась (с 14 до 29 %), а доля лиц с незаконченным высшим образованием увеличилась в 2,3 раза (с 12 до 28 %)²⁵¹. Впрочем, хорошее образование само стоит очень дорого и доступно далеко не каждому, даже несмотря на многочисленные программы помощи студентам из не очень обеспеченных семей. В конце 90-х гг. в США средние годовые расходы студента, связанные с пребыванием в частном 4-х годичном колледже университета достигали 23 тыс. долл. (вдвое больше, чем в середине 80-х гг.). Расходы на обучение в государственных 4-х годичных колледжах за этот же период увеличились на 86 %²⁵². Не удивительно, что в 90-е гг. около половины студентов ведущих американских университетов были детьми родителей, чей доход превышал 100 тыс. долл., т.е. были детьми представителей высшего среднего класса²⁵³. Образование традиционно выполняло селективную функцию (отбора наиболее способных кандидатов) и функцию закрепления существующей социальной структуры. Британский социолог Энтони Гидденс обнаружил, что 73 % директоров крупных компаний и 83 % директоров финансовых учреждений посещали привилегированные школы²⁵⁴. Функция закрепления существующей социальной структуры продолжает выполняться институтами образования, несмотря на их значительную демократизацию в XX в.

Если говорить о высшем среднем классе, то его представителями будут не только менеджеры, работники науки и профессионалы, т.е. не только представители класса интеллектуалов. Типичными представителями высшего среднего класса являются высокопоставленные чиновники, руководители и владельцы средних предприятий, верхушка военных, профессора вузов, инженеры, часть врачей и т.д. Таким образом, высший средний класс формируется как из старых средних слоев, так из новых средних слоев.

Ядро среднего класса составляют высококвалифицированные рабочие и специалисты, большая часть чиновников и муниципальных служащих, профессиональные военные и полицейские, школьные учителя и значительная часть врачей, мелкие предприниматели, владеющие автомастерскими, парикмахерскими, магазинчиками и т.п. Изменения, произошедшие во второй половине XX в., сделали возможным говорить о стирании четкой грани между рабочим классом и средним классом. Феминизация значительного числа рабочих мест на нижнем уровне в секторе белых воротничков привела к уменьшению разницы в доходах между квалифицированными рабочими и служащими. Сокращение числа неквалифицированных рабочих при одновременном росте технического оснащения труда квалифицированных рабочих способствовало изменению представлений о рабочем классе как о людях с низким образованием, занятых физическим трудом. Та глубокая культурная пропасть, которая во времена К. Маркса отделяла грамотных клерков от неграмотных рабочих, почти исчезла.

В низшем среднем классе оказывается значительная часть рабочих и служащих, людей, занятых в сфере услуг, труд которых, однако, не требует особых знаний и квалификации (продавщицы в супермаркете, бармены и официантки), часть медицинских работников (медсестры) и работников дошкольных воспитательных учреждений и т.д.

Между слоями среднего класса нет жестких границ. В рамках одной и той же профессиональной деятельности человек может пройти путь от представителя низшего среднего класса, до типичного представителя высшего среднего класса. Жалование лейтенанта будет сильно отличаться от жалования генерала. Начинающий адвокат, разбирающий дела несовершеннолетних правонарушителей, будет иметь гораздо меньший доход, чем его более опытный коллега, имеющий постоянных клиентов из числа бизнесменов. Заработки молодого врача в небольшом провинциальном городке будут заметно отличаться от доходов владельцев частных клиник. Совершенно разное денежное вознаграждение будет у ассистентов и профессоров. Большинству из тех, кто решает открыть свой маленький бизнес, не удается удержаться в нем более трех лет. Мелкие предприниматели (типичные представители «среднего «среднего» класса») часто разоряются и оказываются этажом ниже. Увеличение или уменьшение числа членов семьи самым непосредственным образом отражается на месте человека в социальной структуре, и в среднем классе в частности. Получение дополнительного образования может способствовать карьерному росту и, соответственно, перемещению в рамках среднего класса.

Мировой экономический кризис по-разному отразился на социально-классовой структуре стран Запада. Некоторые страны (Германия, Нидерланды, Дания и др.) вышли из него с минимальными потерями и социально-классовая структура здесь не изменилась. Другие же (Испания, Греция, страны Балтии) до сих пор полностью не оправились от его последствий. Высокий уровень безработицы привел к уменьшению доли среднего класса и увеличению доли андекласса и низшего класса. Размывание большого среднего класса наблюдается и в США.

Высший класс в развитых странах представлен собственниками и совладельцами (акционерами) крупнейших компаний. В него входят топ-менеджеры этих компаний, а также люди, сумевшие заработать большие деньги в индустрии развлечений и досуга – звезды шоу-бизнеса, известные актеры и режиссеры, звезды профессионального спорта, популярные музыканты и т.д. В высший класс попадают и элита отдельных профессиональных групп – ведущие архитекторы и дизайнеры, кутюрье, владельцы крупных адвокатских контор, врачи, являющиеся руководителями крупнейших медицинских центров и т.д. Так, из 1 млн. наиболее состоятельных американцев более 40 % составляют люди творческих профессий, врачи, ученые и адвокаты, остальные 60 % - наемные менеджеры крупных компаний, 2/3 из которых являются бакалаврами или докторами наук²⁵⁵. К высшему классу традиционно относят не более 5 % населения. При этом часто выделяют 1 % наиболее состоятельных граждан – «золотой процент». Понятие «высший класс» не тождественно понятию «политическая элита», хотя власть и деньги всегда шли рука об руку. В понятии «высший класс» находят свое отражение, прежде всего, уровень доходов и сопутствующие ему стандарты потребления, а не наличие политической власти. Звезды кино и спорта, безусловно, являются представителями высшего класса, хотя подавляющее большинство из них не только не является членами политической элиты, но и вообще не интересуется политикой. Многие крупные предприниматели вполне удовлетворены возможностью лоббировать свои интересы и вовсе не стремятся стать публичными политиками. В этом случае, можно сказать, что крупные предприниматели (представители высшего класса) связаны с политической элитой, но не являются ее членами. В политической элите численно доминируют представители высшего среднего класса. Современный высший класс по своим качественным характеристикам во многом напоминает класс интеллектуалов. В середине 90-х гг. более 80 % американцев, обладавших состоянием более 1 млн. долларов, достигли подобного результата сами, а не получили его по наследству. Их доходы представляют собой не только заработную плату, но и вознаграждения за произведенные информационные продукты и патенты, авторские гонорары и т.п. Из 1 % самых богатых граждан США на рубеже XXI в. лишь 1/25 жила на проценты с вложенного капитала, тогда как остальные работали на постах менеджеров крупных компаний²⁵⁶.

О роли и месте высшего класса в экономике красноречиво говорит тот факт, что в конце 90-х гг. 1 % наиболее состоятельных американцев контролировал почти 40 % национального богатства страны и присваивал около 19 % ежегодного национального дохода. В Великобритании на рубеже XX-XXI вв. 1 % населения контролировал 18 % национального богатства²⁵⁷ . В 1993 г. 400 наиболее богатых американцев владели активами на сумму равную ВВП Индии, Бангладеш, Непала и Шри-Ланки вместе взятых, т.е. на сумму ВВП стран с населением более 1 млрд. человек²⁵⁸.

Представление о степени поляризации общества в странах Запада можно получить, обратившись к таблице 10.

Таблица 10. Неравномерность распределения доходов в различных странах

в 90-е гг.²⁵⁹

СТРАНА	ДОЛЯ В ОБЩИХ ДОХОДАХ, %
	низшие 10 % населения	высшие 10 % населения
Бельгия	3,7	20,2
Швеция	3,7	20,1
Италия	3,5	21,8
Германия	3,3	23,7
Испания	2,8	25,2
Франция	2,8	25,1
Великобритания	2,6	27,3
США	1,8	30,5

Говоря о социальной структуре общества нельзя не упомянуть т.н. «маргиналов». В последнее время этим словом часто злоупотребляют, используя его как своеобразный синоним для обозначения представителей андекласса. Такое понимание маргинальности имеет мало общего с первоначальным значением этого понятия. Понятие «маргинальности» было предложено американским социологом Робертом Парком в 1928 г., хотя сама постановка проблемы принадлежит немецкому социологу Г. Зиммелю. Р. Парк говорил, главным образом, о «культурной маргинальности», трактуя ее как положение человека, вынужденного одновременно существовать в двух разных группах. По мнению Р. Парка, росту маргинальности способствуют дифференциация общества, ведущая к умножению групп внутри общества, и возрастающая социальная мобильность. Суть проблемы Парк усматривал не в образовании особого слоя маргиналов, а в сквозной маргинализации общества, т.е. в исчезновении жестко структурированного общества, разделенного на группы со строго определенными «жизненными мирами». Необходимым условием маргинальности является различие норм, ценностей и моделей поведения в тех группах, членом которых является индивид. В этом смысле бизнесмен, являющийся членом престижного гольф клуба, вовсе не является маргиналом, т.к. находясь в этом гольф клубе, он общается с людьми своего круга. Маргинальная ситуация – это ситуация, когда две стороны – А и В, – с которыми человек взаимодействует, предъявляют к нему взаимоисключающие требования. Выход же из группы невозможен или крайне нежелателен. Маргинальная ситуация предполагает столкновение «жизненных миров» в сознании человека. Пределом маргинальности Парк считал положение индивида между двумя личностями. Например, положение ребенка в семье, где родители принадлежат к разным этническим, религиозным или расовым группам. Концепция маргинальной личности была разработана в 30-е гг. Э. Стоунквистом. Считается, что маргиналам свойственны обостренная рефлексия, критический склад ума, релятивизм и склонность к констатации фактов без их строгой оценки, противоречивость и непоследовательность поведения, закрытость и одиночество, склонность к творчеству и девиациям²⁶⁰. Очевидно, что при таком понимании маргинальности, маргиналов можно обнаружить в самых разных слоях общества. Приведем примеры маргиналов и маргинальных ситуаций. Когда в начале и середине 90-х гг. многие российские предприятия проводили массовые сокращения кадров, это заставляло людей искать новую работу. Многие из вчерашних рабочих и работниц пробовали заняться «челночным» бизнесом. Многие из них занимались торговлей, хотя не ощущали себя достаточно способными к этому виду профессиональной деятельности и продолжали заниматься торговлей только потому, что им необходимо было кормить семью. Структурно они принадлежали к группе мелких торговцев, а внутренне продолжали сохранять связь со своей предыдущей работой. И даже достигнув некоторого материального благополучия, они продолжали оставаться маргиналами.

Социально-классовая структура российского общества существенно отличается от аналогичной структуры стран Запада. В принципе, ничего не мешает выделить в России те же самые классы, что и в развитых странах. Однако отношение численности этих классов друг к другу будет совершенно иным, чем это имеет место в развитых странах. Необходимо принимать во внимание огромную разницу в оплате труда представителей одних и тех же профессиональных групп в России и в развитых странах (США, Канада, страны ЕС, Япония). Так, врачи в США традиционно являются одной из самых высокооплачиваемых профессиональных групп, тогда как в нашей стране врачи традиционно таковой не является. В РФ существуют огромные, по западным меркам, региональные различия в оплате труда. И если оплата труда в Москве и Московской области уже приближается к оплате труда в странах Центральной Европы, то во многих регионах РФ средние заработки не сильно отличаются от таковых в африканских странах. К ярко выраженным региональным отличиям добавляются не менее ярко выраженные отличия между секторами экономики. Заработки в нефтеперерабатывающих и газодобывающих отраслях не идут ни в какое сравнение с заработками в текстильной промышленности или сельском хозяйстве. На Западе эти отличия также существуют, но выражены они в гораздо меньшей степени. Все это затрудняет сравнительный анализ социально-классовой структуры российского общества и западного общества. Однако с учетом того, что своеобразным ориентиром российских реформаторов являлись и являются США и страны ЕС, а также с учетом того, что деление общества на высший, средний и низший класс предусматривает ориентацию, прежде всего, на уровень доходов такое сравнение кажется уместным и вполне возможным.

Н.Е. Тихонова социально-классовую структуру российского общества описывает следующим образом: бедствующие, малообеспеченные, среднеобеспеченные, обеспеченные и высокообеспеченные. Динамика изменений социально-классовой структуры представлена в таблице 11.

Таблица 11. Численность основных слоёв/классов российского общества, выделенных по критерию уровня жизни, 2003/2012, % населения до 55 лет включительно²⁶¹

Слои/классы	2003	2012
Бедствующие	29	7
1 страта	5	1
2 страта	12	2
3 страта	12	4
Малообеспеченные	42	48
4 страта	25	26
5 страта	17	22
Среднеобеспеченные	16	23
6 страта	8	11
7 страта	8	12
Обеспеченные	11	19
8 страта	5	9
9 страта	6	10
Высокообеспеченные (10 страта)	2	3

Группа «бедствующих», выделенная Н.Е. Тихоновой, отчасти совпадает с андеклассом. Впрочем, реальную численность российского андекласса можно несколько увеличить, т.к. за рамками такого рода исследований почти всегда оказываются бомжи и некоторые асоциальные элементы. Исследование образа жизни российских бомжей – типичных представителей андекласса – позволяет говорить о социально-психологической близости представителей российского и западного андекласса. Нежелание многих бомжей регулярно работать прекрасно уживается с вредными привычками (курят почти все, а регулярно употребляют спиртное 40 %). Доходы, не достигающие и половины прожиточного минимума, подталкивают людей к совершению преступлений. Субкультура бедности в нашей стране только формируется, многие представители андекласса сравнительно недавно оказались в таком положении (в советское время неработающий мужчина мог быть привлечен к уголовной ответственности за тунеядство и, следовательно, образ жизни «джентльменов отдыха» не имел столь широкого распространения). Отчасти этим обстоятельством может быть объяснен достаточно высокий уровень образования российских бомжей (более половины имеют среднее образование, а 25 % – среднее специальное и среднее техническое)²⁶². Однако из-за снижения уровня обязательного образования в 90-е гг. и из-за роста числа беспризорных детей в тот же период, уровень образования российского андекласса имеет все шансы прийти в «норму». Категория «бедствующие» по своим характеристикам практически совпадает с выделявшейся ранее Н.Е. Тихоновой группой «нищих»²⁶³. Нищих от бедных по ее мнению отличали следующие характеристики: накопившиеся долги по квартплате, крайне плохие условия проживания (коммунальные квартиры, ветхое и аварийное жилье и т.п.), отсутствие многих предметов длительного пользования (холодильник, стиральная машина и т.д.), недоступность любых платных услуг, более низкие доходы. Среди нищих почти половину составляли семьи неквалифицированных рабочих. Около 20 % в группе нищих – социально слабые семьи (неполные, многодетные).

Низшему классу в стратификационной модели Н.Е. Тихоновой соответствует четвертая страта малообеспеченных граждан²⁶⁴. Ее типичными представителями являются пенсионеры, работники сельского хозяйства, отдельные категории «бюджетников» (работников культуры, образования и здравоохранения), часть работников промышленных предприятий. Данная группа характеризуется отсутствием земельных участков, дач, автомобилей, дополнительных заработков и т.д. 90-95 % бедных не прибегают к платным образовательным, оздоровительным и медицинским услугам. Отличительными маркерами бедности являются низкие доходы, долги по оплате услуг ЖКХ, невозможность без посторонней помощи удовлетворять в полном объеме базовые потребности (в одежде, в еде, в медикаментах). Половина представителей низшего класса констатировала, что плохо питается. Подавляющее большинство российских бедняков было убеждено в невозможности получить качественное образование самим и дать его своим детям²⁶⁵. Данный подход, получивший название «депривационного», дает более точную картину, чем подход в рамках которого просто учитывается число людей с определенным уровнем дохода.

Особенностью России в сравнении со странами Запада является то, что среди малообеспеченных много служащих и специалистов. Почти каждый четвертый бедный имеет высшее и неполное высшее образование. Рабочий класс (самый передовой класс, класс-гегемон, как его именовали в СССР) в пост-советское время претерпел существенные изменения. Исследователи отмечают следующие изменения в численности и качественных характеристиках российского рабочего класса:

1. Сокращение численности рабочего класса и его доли среди занятого населения. Если в 2001 г. удельный вес рабочих в структуре занятого населения составлял 58 %, то к 2010 г. он сократился до 40 %²⁶⁶.

2. Деградация рабочего класса в современной России (рост числа неквалифицированных рабочих и сокращение числа квалифицированных рабочих; наибольшее сокращение числа рабочих произошло в наиболее наукоемких отраслях промышленности – приборостроении, станкостроении и т.д.; ¾ рабочих не повышают квалификацию; старение пролетариата).

3. Деформация мировоззрения рабочих (благодаря усилиям масс-медиа сознание многих рабочих становится мелкобуржуазным притом, что объективного улучшения их положения не произошло).

4. Ослабление классовой солидарности и осознания своих классовых интересов.

5. Отчуждение рабочих от власти и управления.

6. Переход многих рабочих из сферы производства в сферу обслуживания.

7. Нисходящая социальная мобильность большинства рабочих и снижение социального статуса рабочего²⁶⁷.

Если говорить о месте рабочих в системе социальной стратификации современной России, то около 15 % из них оказываются в низшем классе²⁶⁸. Большая же часть рабочих может быть отнесена к низшим слоям среднего класса. В стратификационной модели Н.Е. Тихоновой они будут располагаться в 5-7 стратах. На уровень доходов рабочих существенное влияние оказывает не только их квалификация, но и отрасль, в которой они трудятся. Так, доходы рабочих, занятых в нефтегазовой сфере существенно выше таковых у работников легкой промышленности.

В отношении советского и российского среднего класса в социологической литературе существуют разные точки зрения: 1) средний класс существовал всегда и будет существовать всегда, т.к. любое общество структурно имеет свою середину. Могут меняться только размеры среднего класса. 2) в СССР среднего класса не было, т.к. не было независимых от государства субъектов хозяйственной деятельности (торговцев, фермеров, бизнесменов). Более взвешенной и правильной представляется первая точка зрения. Действительно, если деление общества на высший, средний и низший класс предусматривает ориентацию на уровень доходов и стандарты потребления, то какая разница на каком предприятии (частном или государственном) работает человек? В данном случае форма собственности является вторичной и не имеет существенного значения. Значительную часть средних слоев на Западе также составляют люди, работающие на государство – чиновники, военные, полицейские, учителя.

Если ориентироваться на уровень доходов и стандарты потребления, характерные для большинства представителей среднего класса развитых стран, то придется признать, что численность российского среднего класса относительно невелика и не превышает 20 % населения²⁶⁹ [40. С. 68]. Это те, кто может быть причислен к среднему классу по объективным показателям. В стратификационной модели Н.Е. Тихоновой это группа «обеспеченных». Страты 5-7 в модели Н.Е. Тихоновой занимают как бы промежуточное положение. С одной стороны, их нельзя безоговорочно отнести к бедным, а с другой стороны по уровню доходов и стандартам потребления они все еще не дотягивают до типичных представителей среднего класса стран Запада. Использование же метода самооценки дает совершенно иной результат – к средним слоям себя причисляют чуть более 60 % россиян²⁷⁰.

Однако существуют ли еще какие-то отличия этого класса от низших слоев, помимо уровня доходов? Как показывают исследования, в среднем классе заметно выше, чем среди бедных, доля специалистов с высшим образованием. Хотя в среднем классе, как и в низших слоях, довольно много служащих и квалифицированных рабочих. В российском среднем классе оказывается довольно много руководителей среднего звена, военнослужащих, работников МВД и прокуратуры, госслужащих и чиновников муниципалитетов. В среднем классе гораздо меньше представителей старших возрастных групп и пенсионеров. Представители среднего класса в большей степени ориентированны на карьеру и работу, чем представители низших слоев. Они не только более образованны, но и имеют более ярко выраженную самообразовательную активность (овладение иностранным языком, компьютером, получение дополнительного образования и т.д.)²⁷¹. В области мировоззрения представители среднего класса гораздо более индивидуалистичны и космополитичны, чем бедные россияне. Так, с утверждением «Жить как все лучше, чем выделяться среди других» согласился 31 % тех, кто был отнесен к высшему среднему классу и 58 % тех, кто был отнесен к бедным. С утверждением «главное – это уважение к сложившимся обычаям и традициям» согласились 16 % представителей высшего среднего класса и 41 % бедных. У представителей среднего класса гораздо более ярко, чем у бедных россиян выражена установка на успех и общественное признание. Средний класс в гораздо большей степени ориентирован на поиск нового в работе, проявление инициативы и предприимчивости²⁷².

К высшему классу в нашей стране можно отнести около 5 % населения²⁷³. Также как и на Западе, его представителями будут крупнейшие акционеры и топ-менеджеры предприятий, занимающих высшие строчки в рейтингах, руководители подразделений в банковской сфере, некоторые представители политической элиты, верхушка работников образования, здравоохранения (руководители вузов, медицинских центров) и культуры (представители шоу-бизнеса, ведущие кинорежиссеры и т.д.). Впрочем, с точки зрения стандартов жизни в странах Запада, некоторая часть российских богатых должна быть отнесена к верхним средним слоям²⁷⁴. Важнейшим стратифицируемым признаком, отделяющим богатых от средних и низших слоев, является жилье (загородный особняк, коттедж, элитное жилье в городе, наличие второго жилья). Другими стратифицируемыми признаками богатых являются транспортные средства (дорогие иномарки), земельные участки, недвижимость за рубежом²⁷⁵. Почти 90 % очень богатых россиян – руководители первого уровня (хозяева и совладельцы) фирм и организаций. Остальные – специалисты высшей квалификации, работающие по найму в частном секторе (например, главные бухгалтера, аудиторы), руководители второго уровня в очень крупных корпорациях, самозанятые (например, преуспевающие адвокаты). Среди просто богатых руководители первого уровня составляют 65 %. Оставшиеся – специалисты и самозанятые. Пограничный слой богатых дает еще меньше собственников и совладельцев предприятий – 45 %. В этом слое находятся уже не только специалисты и самозанятые, но и служащие, работники правоохранительных органов, фермеры. В группе очень богатых лица с высшим образованием составляют 88 %, в группе богатых – 78 %, а в пограничном слое – 65 %²⁷⁶.

Бизнес и власть во всех странах идут рука об руку и наша страна не исключение. В РФ процесс сращивания бизнеса и власти мы можем наблюдать на разных уровнях. В 90-е гг. крупные предприниматели часто становились губернаторами (глава «Сибнефти» Р. Абрамович стал губернатором Чукотки, глава «Норильского никеля» А. Хлопонин – руководителем Таймырского АО и т.д.), депутатами Госдумы и региональных парламентов, мэрами крупных городов, членами правительства РФ (в 90-е гг. в Правительстве РФ можно было встретить таких олигархов как В. Черномырдин, В. Потанин, Б. Березовский и т.д.) и руководителями Администрации Президента РФ (В. Сурков и А. Абрамов были топ-менеджерами группы «Альфа»)²⁷⁷. Российская бизнес-элита пополнялась выходцами из разных социальных групп. Среди крупных российских предпринимателей более четверти были представителями советской номенклатуры (работники министерств, бывшие комсомольские и партийные работники). В первой половине 90-х гг. в ходе приватизации вчерашние руководители госпредприятий превратились в их собственников или становились крупнейшими акционерами. В 90-е гг. в крупный бизнес приходили работники государственных банков, работники науки и представители криминальных структур. Сам процесс формирования российского высшего класса обусловил его тесную связь с политической элитой. Экономические реформы («комсомольская экономика» конца 80-х, приватизация начала 90-х гг.), которые привели к образованию нового высшего класса (не номенклатурного, не политического), были санкционированы политической элитой.

Таким образом, социально-классовая структура российского общества несколько отличается от таковой в странах Запада. Главное отличие заключается в существовании многочисленного класса малообеспеченных людей в современной России. Сам же класс малообеспеченных состоит из тех профессиональных групп, которые на Западе рассматриваются как типичные представители среднего класса. Повышение уровня жизни населения, наблюдавшееся в течении последних десяти лет, привело к изменению социально-классовой структуры российского общества, делая ее более похожей на таковую в странах Центральной и Восточной Европы. Существующая в РФ социально-классовая структура – это во многом результат политики государства в 90-е гг., которая без особых натяжек может быть охарактеризована как социал-дарвинистская. Государство же имеет в своих руках все рычаги для изменения социальной структуры общества. Система налогообложения, доступность и обязательность образования, система социальной защиты населения – вот те механизмы, с помощью которых можно влиять на соотношение классов в обществе.

Можно ли говорить о том, что социально-экономическое неравенство постепенно смягчается? Существуют ли какие-то тенденции к изменению профиля социально-классовой стратификации? Питирим Сорокин, обобщая огромный исторический и современный ему эмпирический материал, пришел к следующим основным выводам:

1. Средний уровень благосостояния изменяется от группы к группе, от общества к обществу.

2. Средний уровень благосостояния и дохода варьируется внутри общества или группы в разные периоды времени. Не существует постоянных тенденций в этих колебаниях.

3. Теория бесконечного экономического прогресса ошибочна. Существуют циклы, в которых усиление экономического неравенства сменяется его ослаблением.

4. Не существует постоянного направления в колебаниях высоты и формы экономической стратификации. Не выявлены строгие тенденции к уменьшению или возрастанию экономического неравенства.

5. При нормальных социальных условиях экономический конус развитого общества колеблется в определенных пределах. Его форма относительно постоянна. При чрезвычайных обстоятельствах (революции, войны) эти пределы могут быть нарушены и профиль экономической стратификации может стать или очень плоским, или очень высоким. В обоих случаях такое положение кратковременно²⁷⁸.

Последний пункт заставляет обратиться к отечественной истории. В советское время профиль социально-экономической стратификации был очень плоским, а внутренняя политика государства была направлена на борьбу с социально-классовым неравенством. Борьба велась с помощью самых радикальных методов – отмены частной собственности на средства производства, усиленное налогообложение частников и т.д. Многие из этих методов, убивая инициативу и предприимчивость, являлись тормозом экономического развития. Российское государство 90-х гг. XX в. впало в другую крайность. Оно, по сути, забросило систему социальной защиты населения, отказалось от правового регулирования получения сверхприбылей отдельными олигархами и т.д. Результатами стали стремительное расслоение и невозможная, по западным меркам, поляризация общества. Современные российские реформаторы действовали скорее как революционеры, чем как реформаторы. В последние годы со стороны государства был предпринят ряд мер, позволивших снизить уровень бедных и малоимущих, но в целом социально-экономическая политика государства все также оставалась олигархической, ориентированной, прежде всего, на интересы отдельных крупных компаний, а не на развитие среднего класса.