Находки общего характера

Как было сказано в разделе об отечественной библейской археологии, одним из важнейших открытий Палестинского общества было археологическое подтверждение нахождения храма Гроба Господня вне стен библейского Иерусалима. Проблема идентификации этого места заключалась в том, что храм находится внутри стен Старого города, а согласно Священному Писанию, тело Богочеловека было положено вне стен (ср.: Ин. 19, 20; Евр. 13, 12), поскольку кладбища находились за городом. Данное обстоятельство давало основания скептикам сомневаться в подлинности этой святыни: протестанты и поныне показывают в Иерусалиме место, которое, по их мнению, с большей вероятностью можно назвать местом погребения Спасителя. Благодаря раскопкам проблема разрешилась следующим образом: начальником Русской Духовной миссии в Иерусалиме архим. Антонином (Капустиным) при раскопках на участке Русской миссии в 1883 г. было сделано открытие фрагмента второй иерусалимской стены, проходившей, как и ожидалось, южнее храма Гроба Господня, и потому место его нахождения в новозаветное время действительно было вне городских стен. Достоверность выводов архим. Антонина была подтверждена недавними раскопками несколько ниже Лютеранской церкви Спасителя, в сорока метрах к югу от храма Гроба Господня, где также были обнаружены части этой стены.

Теперь история трех иерусалимских стен, упоминаемых Иосифом Флавием, выглядит следующим образом. В 538 г. до Р.Х. царь Кир II разрешил иудеям вернуться на родину и восстановить разрушенный Иерусалим. Но новую стену было разрешено возвести только в 445 г. до Р.Х., при Артаксерксе I, по ходатайству Неемии, — согласно Иосифу Флавию, она имела четырнадцать башен и окружала весь город. После возведения второй стены при Неемии и до Пришествия на землю Спасителя вокруг Иерусалима никакой другой стены не возводилось. О внутренней стене пишет Иосиф Флавий: она относилась к Хасмонейскому периоду (ок. 100 до Р.Х.) и была укреплена шестьюдесятью башнями. Третья из упоминаемых Иосифом Флавием стен Иерусалима была сооружена, чтобы защитить Иерусалим с севера, и имела девяносто башен. Начата была постройка Иродом Агриппой I и окончена во время Иудейской войны (66–70 по Р.Х.). Некоторые исследователи, в том числе К. Кеньон, считают, что эта стена соответствует современной северной стене Старого города. Раскопки Е. Сукеника в 1925-м и 1927 гг. подтвердили, что стена эта проходила еще севернее. С. Бен-Арье в 1972 г. и Е. Нецер в 1974 г. продолжили эти раскопки, найдя остатки непрерывной стены из валунов и частично обработанного камня. Как показывают результаты исследования этой стены, при ее возведении в городскую черту вошли предместья Везефа и те места, где был распят, погребен и воскрес Господь наш Иисус Христос и которые до того времени находились вне городской черты.

Что касается нынешней иерусалимской стены, то она была построена, как гласит об этом надпись на Яффских воротах, лишь между 1534-м и 1542 гг. при султане Сулеймане I, причем Голгофа и Гроб Господень вторично вошли в черту новой городской стены.

Современные раскопки в Хирбет-Шема, Гуш-Халаве и Хирбет эн-Набратейне (все — Верхняя Галилея) всесторонне осветили жизнь в галилейских поселениях новозаветного периода. Кроме всего прочего, были сделаны следующие выводы: во-первых, плотность населения в Иудее Нового Завета была самой высокой в Римской империи (и во всем тогдашнем мире); во-вторых, уровень урбанизации опроверг прежнее представление о Святой Земле как патриархальной окраине древнего мира. Так, например, стали известны города с римской планировкой — Магдала, Капернаум, Хоразин; Тивериада — огромный для тех времен город с городом-спутником Гаммат-Гадером; Сепфорис — город, в топархию которого входил новозаветный Назарет, — регулярный римский город с большим числом еврейского населения; крупные даже по римским меркам города — Кесария Филиппова, Афек/Антипатрида, Азот.

Еще одним достижением новозаветной археологии стало открытие наличия в Палестине того времени большого количества городов с греческим населением: это, например, Вифсаида/Юлия Романа, Авила, Филадельфия, Гераса, Восора, Гадара, Пелла, Филиппополис, Гиппос (Сусита), Гаммат-Гадер (там же — огромный банный комплекс на восточном берегу реки Ярмук), Петра, Флавия Неаполис, Элевтерополис, Себастия, Дора, Дионисиас-Соада, Легио, Маюм, Сепфорис. Крупнейший эллинистический город Скифополь раскапывается с 1986 г. (храмы Диониса и Зевса). Раскопки в Хурват-Аммудиме открыли большой эллинистический город, существовавший до византийского периода, и так далее.

Кроме того, существовало и чисто греческое Десятиградие, в котором, как и в вышеупомянутых городах, проживали греки, имея свои гимнасии, театры, термы, школы, храмы и ипподромы.

Для нас этот факт чрезвычайно важен как свидетельство тесных контактов иудеев новозаветной Палестины с языческим грекоязычным населением. Этот же факт обосновывает и более ранние предположения о том, что рыбари из «Галилеи языческой» вполне могли говорить по-гречески и даже быть знакомыми с Септуагинтой. Интересно, что письмо Бар-Кохбы, вождя национального иудейского восстания против римлян, отправленное им одному подчиненному, написано по-гречески. Более того, Бар-Кохба не только подписывается греческой формой своего имени Симон, но и прямо подчеркивает, что письмо «написано по-гречески, так как не хочу писать по-еврейски».

Еще одним важным свидетельством двуязычия в Палестине являются эпитафии на гробницах иудеев того времени. Хотя они и были предназначены для семейства, но писались обычно на греческом, впрочем, известны эпитафии на иврите, арамейском и других языках (большое количество таких эпитафий обнаружено в склепе семьи первосвященника Каиафы). Крайне важны надписи на двух оссуариях, найденных на Святой Земле. На первом три надписи. Греческие гласят, что погребенный — «Александр, сын Симона». Еврейская уточняет: «Александр Киринеянин». Исходя из текста, а также из предположительной датировки надписей (I до Р.Х. — I по Р.Х.), исследователи предполагают, что принадлежал он сыну Киринеяни-на Симона, отца Александрова и Руфова (Мр. 15, 21) (см. рис. 122).

Другой оссуарий, также относящийся к указанному времени, имеет только еврейскую надпись, сообщающую, что погребенный — «Иаков, сын Иосифа, брат Иисуса». Наиболее вероятным выглядит предположение, что в оссуарии хранились мощи святого апостола Иакова, брата Господня, претерпевшего мученическую кончину ок. 63 г. по Р.Х., однако окончательного вердикта учеными по этому поводу пока не вынесено.

Археологические исследования погребальной практики также объяснили выражения о «плаче на гробе» и о стражниках у «дверей гроба»: возле гробниц тогда устраивалась особая площадка для траура. Сам «гроб» представлял собою пещеру, иногда с каменными ложами для усопших, — как мы и видим в храме Гроба Господня и как это представлено на реконструкции одной из таких гробниц (см. рис. 124).

Исследования погребальных традиций новозаветного времени важны и в силу того обстоятельства, что их данные привлекались для доказательства истинности Туринской плащаницы.

О том, что собой представляла рыбная ловля в Галилейском море, говорит находка в его иле лодки времен Иисуса Христа. Сложная техника кораблестроения свидетельствует не только о развитии кораблестроительного ремесла, но и о высокотоварном рыболовстве: стоимость такой лодки была столь высока, что хозяин ее не мог быть человеком даже среднего достатка. Это и материал для понимания социального статуса галилейских рыбаков, владевших, судя по тексту Евангелия, собственными лодками.

Часть находок новозаветного периода имеет важнейшее значение не столько для библейской, сколько для церковной археологии: прежде как защитниками иконопочитания, так и его противниками считалось, что традиция украшения мест богослужебных собраний священными изображениями возникла в христианской среде, и потому ее правомочность либо возводилась к апостольской традиции, либо, наоборот, отвергалась как недопустимое новшество. Раскопки синагог новозаветного периода, когда богооткровенная религия Моисеева еще не подверглась коренной ломке, последовавшей за разрушением Второго Храма и собором в Ямнии, свидетельствуют о повсеместном существовании во времена Спасителя традиции украшения мест богослужебных собраний священными изображениями. Синагоги, послужившие, судя по раскопкам, архитектурным прототипом христианских церквей, были украшаемы изображениями, и первые христиане сохранили эту традицию, искоренить которую так пытались древние и новые иконоборцы. Особенно интересным памятником является древняя синагога в Бет-Альфе, раскопанная в 1929 г. Е. Сукеником: в ней прекрасно сохранились различные мозаичные изображения библейских сюжетов (в том числе сцены жертвоприношения Авраама), ничем не отличающиеся от росписей христианских церквей.

Особое значение археология имела для подтверждения правдивости повествований книги Деяния святых Апостолов: слишком много возражений против ее историчности выдвигали исследователи античности.

В книге есть эпизод, связанный с областным правителем Дамаска (см.: Деян. 9, 24–25); упоминается областной правитель царя Ареты и во Втором послании к Коринфянам (см.: 2 Кор. 11, 32) — его правление Дамаском в середине I в. по Р.Х. подтверждается монетами того времени. Нашло археологическое подтверждение именование правителя острова Кипра Сергия Павла проконсулом (см.: Деян. 13,7). Критики Библии предполагали, что здесь явная ошибка или даже анахронизм, свидетельствующий о позднем написании книги Деяния автором, не знавшим реалий I в. по Р.Х. Ведь если Страбон, упомянув о делении провинций империи между императором и сенатом, прибавляет, что император оставил остров Кипр за собою, то отсюда заключали, что правитель Кипра во времена апостола Павла должен бы носить титул пропретора.

Сенат обыкновенно отдавал две большие провинции, азиатскую и африканскую, двум старым консулам предшествующих лет, а остальные провинции, находившиеся в его заведовании, сенат поручал прежним преторам; но все сенаторские правители, а следовательно, и правитель острова Кипра, как и другие, носили титул проконсула, какие бы обязанности в других отношениях они ни исполняли. Этот факт подтверждается античными монетами, сообщающими имена трех правителей этого острова времени царствования императора Клавдия: в 51-м и 52 гг. по Р.Х. Их зовут Кай Юлий Корд, Луций Анний Басс и Коминий Прокл, и они носят титул проконсулов. На аверсе одной из лучше сохранившихся монет — изображение увенчанной лавровым венком головы императора Клавдия, с латинской надписью: <CL>AUDIUS CAESA<RAUG>. На реверсе греческая надпись: ΕΡΙ ΚΟΜΙΝΙΟΥ <ΠΡΟΚΛ>ΟΥ ΑΝΘΥΠΑ <ΤΟΥ> ΚΥΠΡΙΟΝ («<Монета> киприотов, при Коминии <Прокл>е, проконсу<ле>»).

Остров Кипр только в течение некоторого времени не был управляем проконсулами. Одна надпись, открытая в Эфесе Дж. Вудом, показывает, что в царствование императора Адриана на острове Кипре был пропретор, вероятно вследствие волнений, произведенных восстанием иудеев, но затем остров опять был возвращен в ведение сената; например, в царствование императора Севера, в 198 г. по Р.Х., он вновь находился под управлением проконсула.

О существовании в эллинистическом мире апостольского времени общин боящихся Бога, к которым обращается апостол Павел в том же своем путешествии (см.: Деян. 13, 16), имеются следующие археологические свидетельства: из Киликии дошла надпись в честь начальника синагоги, поставленная от имени коллегии почитателей «Бога субботы»; надписи общин «Бога высочайшего» в Малой Азии, во Фракии, на Боспоре говорят о том, что они сосуществовали тогда с иудейскими общинами, причем имена их членов — как иудейские, так и неиудейские.

Археологическое подтверждение получило также именование Филипп колонией (см.: Деян. 16, 12): на монете императора Клавдия (см. рис. 125) город назван Colonia Augusta Julia Philippensis.

Долгие споры вызывало именование правителей города Фессалоники (Салоники, Солунь) политархами («городскими начальниками») (см.: Деян. 17, 6). Причина спора заключалась в том, что у классических писателей встречается титул полиарх, но не политарх. Надписи I–II вв. по Р.Х. показывают, что власти, стоявшие во главе города Фессалоники, действительно носили название политархов. Первая известная надпись, где читается это слово, была найдена в середине XIX в. в Салониках английским путешественником Р. Пококом. Вот этот текст: «При политархах, Сосипатре, сыне Клеопатры, и Луции Понтии Секунде, Публии Флавии Сабине, Димитрии, сыне Фавста, Димитрии Никопольском, Зоиле, сыне Пармениона, называемого также Миниском, Гае Агиллее Потите, квесторе города, Тавре, сыне Аммии, называемого также Реглом; гимназиархе, Тавре, сыне… называемом также Реглом…» Эта надпись находилась на древних воротах, известных под названием Вардарских ворот, существовавших до 1874 г., когда они были уничтожены турками. Вторая известная надпись, где встречается название политархов, была открыта в 1746 г. также в Салониках. На одном мраморном обломке значилось следующее: ΠΟΛΙΤΑΡΧΟΥ ΜΑΡΚΟΥ («При политархе Марке»).

Нашли свое подтверждение и слова апостола Павла о множестве идолов в Афинах, о существовании в этом городе жертвенника, посвященного неведомому Богу (Деян. 17, 23). Античные писатели действительно сообщают об огромном количестве статуй богов в Афинах, — согласно Плинию, в городе было около 3 000 статуй. Павсаний же сообщает об алтаре, который был посвящен «неизвестному богу» и находился на пути, ведущем из порта к городу.

Одно время вызывало вопросы сообщение о серебрянике Димитрии, делавшем серебряные храмы Артемиды (см.: Деян. 19, 24–38), — последние были неизвестны. Раскопки XIX в. показали, что Дееписатель имел в виду изготовление серебряных медальонов с изображением храма Артемиды в Эфесе (см. рис. 126), десятками тысяч расходившихся по Римской империи в I–IV веках.

Весьма важным фактом, подтверждающим историчность книги Деяния, является надпись из Коринфа: Ераст, городской казнохранитель (Рим. 16, 23).

Слова Дееписателя о том, что всякий иностранец, который проникал в священную ограду Храма Иерусалимского, наказывался смертью (см.: Деян. 21–24), были подтверждены Ш. Клермон-Ганно, открывшим в Иерусалиме в 1871 г. одну из плит, стоявших, по свидетельству Иосифа Флавия, на границе Двора язычников в Храме Ирода. Греческая надпись на плите гласила следующее: «Ни один чужеземец да не проникает за средостение, окружающее Храм, в ограду. Кто же проникнет, сам будет повинен в <наказании>, которое последует: смерти». Недалеко от южной стены Храма найден осколок корвана, сосуда для пожертвований (см.: Мк. 7, 11), с изображением двух птиц, приносимых в жертву за очищение (см.: Лк. 2, 24).

Сообщение Дееписателя о том, что начальник Мальты назывался ο πρωτος («первый») (см.: Деян. 28, 7), подтверждается находкой на острове греческой надписи следующего содержания: «Л<юций>, сын Кл<авдия>, племени Квир<инского>, Прудент, всадник римский, протос мальтийский».

Последние события из жизни апостолов Петра и Павла также нашли некоторое археологическое подтверждение: в середине XX в. в соборе Святого апостола Петра проводились раскопки, в ходе которых под престолом обнаружились замурованные в стене кости и рядом с ними обломок камня с надписью по-гречески: «Петр находится здесь». В 1968 г., после долгих исследований, они были признаны подлинными мощами первоверховного ученика Спасителя и размещены в двенадцати прозрачных ковчежцах под главным соборным престолом. Над могилой святого апостола Павла в храме его имени сохранилась плита, положенная в IV в. императором Константином и сообщающая о «пребывающем здесь» теле святого апостола Павла.