1.3. Язык народа как творец и носитель его мировоззрения, воплощение этносознания

В онтологическом плане сознание обладает реальностью как в смысле индивидуального носителя сознания (человек), так и в смысле общественного носителя сознания (класс, коллектив, общество). Сознание становится реальностью именно потому, что формой его существования является знание, формируемое мышлением. А знание (как и мышление) не может существовать иначе, чем с помощью языка, членораздельной речи. Язык и возник прежде всего для того, чтобы зафиксировать и сделать общезначимым познанное, познаваемое. Стало быть, язык (членораздельная речь) выполняет функцию познания. Другая причина возникновения языка, коренящаяся в общественном характере производства, вызвала к жизни необходимость общения, коммуникации. Язык, следовательно, выполняет и вторую, важнейшую функцию _ функцию общения, коммуникации.

Происхождение и историческое развитие языка и мыслительной деятельности показывают, что сознание человека представляет собой общественное явление не только по происхождению, но и по способу бытия, т.к. проявляется в поведении людей, определяет направленность их деятельности.

Активная, творчески преобразующая сущность человеческого сознания выражается как в форме внутреннего напряжения сознания (сила мысли, чувств и воли), так и во внешнем проявлении – деятельности. Активность сознания проявляется как в мышлении, так и на практике. Сама степень активности, как правило, прямо зависит от степени ценностей, от того, как они представляются людям, их общностям или отдельной личности. В сознании происходит отбор содержания отражаемого и его оценка с позиций человеческих потребностей, интересов, целей, норм, идеалов. Отсюда сознание человека неизбежно характеризуется ценностным отношением к действительности. Ценностное отношение человека к действительности есть факт его самосознания, которое выступает существеннейшим свойством только человеческого сознания. Самосознание _ это осознание, оценка человеком своего знания, нравственного облика и интересов, идеалов и мотивов поведения, целостная оценка самого себя как деятельностного, чувствующего и мыслящего существа. Самосознание свойственно не только индивиду, но и обществу, классу, социальной группе, когда они поднимаются до понимания своего положения в системе конкретных социальных отношений.

Национальный язык непосредственно связан с формированием национального самосознания, этносознания. Через родной язык проявляется уважение к той духовности, которая лежит в основе сущности этноса, к тому национальному этикету, который передается из поколения в поколение. Преемственность в развитии этнических общностей _ это сохранение исторического каркаса, в котором развивается общественная жизнь и язык нации. Родной язык _ это средство человеческого общения, мышления и выражения всего того, чем живет человек.

Рассматривая язык как фактор формирования мировоззрения, отметим, что мировоззрение, как сложное явление в духовной жизни человека и общества, включает в себя совокупность взглядов, мыслей, идей, ценностей, чувств, оценок и принципов, благодаря которым человеческая деятельность приобретает организованный и упорядоченный характер. Жизненные позиции человека становятся осмысленными, а сама деятельность целенаправленной благодаря выражению через язык социальных позиций, отражающих инвариантное ядро внутреннего мира человека (души, духовности, субъективности), которое образует индивидуальное «Я». В этом случае мировоззрение подразумевает совокупность предельных принципов бытия, которые человек не может преодолеть безболезненно, перешагнуть, не разрушая собственного «Я». С помощью языка человек в состоянии выяснить определённость предмета, рефлексировать ощущения и познать мир на уровне понятий. В языке объективизируется самопознание личности.

Таким образом, язык как этническая основа нации является важнейшим элементом национальной культуры. Невозможно представить элемент культуры вне языкового обозначения. Невозможно полноценное хранение и передача информации о человеческой деятельности, элементах традиции и обрядов. Мышление народа и все его миросозерцание выражается в его родном языке. Язык возник одновременно с возникновением общества в процессе совместной трудовой деятельности и служит самым эффективным средством управления человеческим поведением. Как факт духовной культуры человечества, язык в своем функционировании и развитии обусловлен всей совокупностью процессов духовного и материального производства, общественных отношений людей. Вместе с тем язык характеризуется относительной самостоятельностью, выражающейся в наличии специфических внутренних закономерностей его функционирования и развития.

В своей работе «Этнокультура и национальное самосознание» Ф.С. Эфендиев отмечает, что любой национальный язык представляет собой своего рода копилку, хранилище бесчисленного множества только ему свойственных выражений, афоризмов, крылатых слов и т.д. «Через язык идет воспитание человека, с молоком матери, как говорится, впитывается нравственное начало, и то, что отличает одного человека от другого, одну нацию от другой, идет постоянный качественный рост его национального самосознания» ³⁷.

Без глубокого изучения культурных ценностей прошлого невозможно национальное возрождение и формирование мировоззрения подрастающего поколения. Функция языка как носителя соответствующего мировоззрения безусловная необходимость для реализации традиций, обрядов, в целом культуры в последующем поколении. Помним при этом, что основным фундаментом культуры является древнейший свод нравственных законов и правил, который передается из поколения в поколение. Поэтому духовное завещание И.Я. Яковлева, данное чувашскому народу нами воспринимается именно как такое творение, которое несёт с собой квинтэссенцию чувашской культуры и мировоззренческие ориентиры.

Говоря о заслугах чувашского просветителя И.Я. Яковлева перед своим народом, мы подчёркиваем роль его переводов для формирования чувашского литературного языка, который стал «цементирующим» фактором формирования чувашской нации, воплощением её этносознания.

«Трудно указать другое языковое явление, которое понималось бы столь различно, как литературный язык, _ пишет В.В. Виноградов, – поскольку одни убеждены в том, что литературный язык есть тот же общенародный язык, только «отшлифованный» мастерами языка, то есть писателями, художниками слова; сторонники такого взгляда имеют в виду прежде всего литературный язык нового времени и притом у народов с богатой художественной литературой. Другие считают, что литературный язык есть язык письменности, язык книжный, противостоящий живой речи, языку разговорному. Опорой такого понимания являются литературные языки с давней письменностью. Третьи полагают, что литературный язык есть язык, общезначимый для данного народа, в отличие от диалекта и жаргона, не обладающих признаками такой общезначимости. Сторонники такого взгляда иногда утверждают, что литературный язык может существовать и в дописьменный период как язык народного словесно-поэтического творчества или обычного права» ³⁸.

Не вдаваясь в подробности закономерностей формирования литературного языка, нужно отметить, что единство национальных литературных норм, как правило, складывается в эпоху формирования и развития нации чаще всего сначала в письменной разновидности литературного языка, но иногда параллельно и в разговорной, и в письменной его форме.

Известно, что формирование чувашского литературного языка во многом стало результатом политики миссионерского просвещения чувашского народа. Православная церковь, казанские и симбирские архиереи стремились в духовных учебных заведениях улучшить преподавание языков местного населения с целью распространения идей христианства, проникновения в самосознание носителей этнической культуры. Ибо речь шла, как мы выше убедились, об изменении мировоззрения, о преодолении совокупности предельных принципов бытия, которые безболезненно человек не может перешагнуть, не разрушая собственного «Я». Однако несовершенство чувашского алфавита и грамматики, отсутствие учебных пособий и квалифицированных специалистов снижали качество усвоения языка учащимися и студентами. Несмотря на то, что в первой половине XIX в. были попытки создания чувашской письменности, отсутствие целостной системы в христианском просвещении помешали развитию интереса общественности к истории и культуре чувашского народа. Можно сказать следующее:

1. Со стороны государственных и церковных структур (Святейшего Синода др.), отдельных должностных лиц и православных служителей инициативы имели несистемный и непоследовательный характер. Например, братство Св. Гурия с 1867 по 1876 гг. издало всего восемь книжек на чувашском языке, т. е. практически менее одного издания в год (при такой скорости издания просветителю И.Я. Яковлеву и его сподвижникам для опубликования своих переводов потребовалось бы 500 лет).

2. Не было чувашского литературного языка. Старочувашская дояковлевская письменность была построена исключительно на базе верхового диалекта. Между тем литературный язык должен быть приемлем для всех. Обычно литературный язык в той или иной мере вбирает в себя элементы всех говоров или диалектов народа.

3. Алфавит и графика слабо учитывали фонетические особенности чувашского языка. Графической основой переводов стала церковно-славяно-русская система, не учитывающая природные особенности чувашской речи. Ввиду этого возникли большие трудности в реализации смыслоразличительной функции графики.

4. Чувашам издавна было свойственно обостренное и сильное стремление к консервативности, самосохранению, самобытности. Под давлением чрезмерно централизованной государственной и отчасти церковной власти чуваши принимали крещение, чужую религию, разрушался весь привычный, устоявшийся веками уклад, народные традиции и обычаи, все мировоззрение народа. Это было подобно уничтожению всей культуры как таковой (так рефлексировалось, видимо, в их сознании).

К началу XIX в. имеющаяся литература на чувашском языке, кроме того, что была в скудном количестве, не имела успеха у большинства носителей чувашского самосознания из-за того, что создавалась и складывалась она не принадлежавшими генетически к чувашам творцами и без учёта тонкой структуры духовных потребностей и близких чувашам фонетических выражений. Это нацеливало на поиск новых форм письменности и литературного языка для чувашей.

К этому времени в истории чувашского народа активное участие принимали татарские муллы. Они отвлекали мировоззренческое внимание чувашей от утверждения в христианстве, вовлекая их в мусульманскую религию, активно, целеустремленно и довольно успешно противостояли христианским проповедникам. Соседствующие с татарами низовые чуваши к началу XIX в. начали массово, целыми селениями принимать мусульманскую веру, переходили на татарский язык общения. Этот процесс мог привести в ближайшем будущем, как к исчезновению чувашского языка, так и исчезновению чувашского этноса как такового. Русификация по представлению чувашей тоже ничего хорошего не сулила. Результат мог быть точно такой же. Фактически перед чувашами встал вопрос выбора: с кем быть, чтобы сохранить собственную национальную идентичность.

Надо отметить особенности социально-этнического положения чувашей в христианско-мусульманском противостоянии, чтобы понять природу мусульманизации чувашей:

а) татарская народность, сформировавшаяся к XIV в. на основе мусульманизированного булгарского субстрата и пришлых кыпчаков, все-таки была ближе к чувашам и по культуре, и по языку, чем русская культура и язык;

б) активность татарских мулл, не забюрократизированных вышестоящими иерархическими религиозными структурами и закоснелым государственным аппаратом, не шла ни в какое сравнение с вялой и неумелой деятельностью иноязычных православно-христианских священнослужителей;

в) близкое родство языков и внерелигиозной культуры оказывало значительное влияние на умы язычествующих чувашей (многие чуваши знали татарский и многие татары _ чувашский);

г) отсутствие среди чувашского населения русских поселений с православной идеологией. Между тем татаро-мусульманское население жило вперемежку с чувашским.

Вследствие этих и других причин переход чувашей в ислам принял столь угрожающие размеры, что власть России, её духовенство и интеллигенция всерьез забеспокоилось проблемами деэтнизации чувашей. Их уход из-под российского влияния всерьёз ослаблял позиции России в христианско-мусульманском противостоянии.

История формирования и развития литературного языка разных народов показывает, что, как правило, письменность возникала в ходе религиозного просвещения. События, связанные с Кириллом и Мефодием в истории России, показывают, что так было и с русской письменностью. И.Я. Яковлев, душой болеющий за свой чувашский народ, глубоко верующий христианин, столкнулся со сходной проблемой. Он понял, что для скорейшего религиозного просвещения чувашей, необходимо пользоваться их родным языком, нужно иметь на понятном чувашском языке религиозно-нравственные книги, Священное Писание, богослужение следовало бы осуществлять на чувашском языке. Традиционно это всё постигалось путём перевода на необходимый язык. Актуальной и первоочередной в решении проблемы просвещения стала задача создания алфавита, учитывающего фонетические особенности чувашского языка и природные особенности чувашской речи. Как известно, эта работа была выполнена И.Я. Яковлевым и его сподвижниками осенью 1871 года.

Таким образом, чувашская письменность, созданная И.Я. Яковлевым, неизменно служила просвещению чувашского народа, подъему его национальной культуры, дала возможность быстрее приобщиться к русской культуре, содействуя сближению культур народов России.

Особое место в этнокультурном развитии чувашского народа принадлежало переводам библейских книг, что превращает их в важнейший и все еще недостаточно осмысленный источник. Библия на родном языке чувашского народа сыграла немаловажную роль в развитии национального самосознания. Главная ценность заключена в универсальности, что в свою очередь позволяет использовать сами переводы и динамику их издания как существенный инструмент научного анализа. Иными словами, чувашский перевод Библии в яковлевский период с полным основанием может рассматриваться как один из объективных и авторитетных этнокультурных определителей, как основа для формирования чувашского литературного языка и развития способностей, побуждающих рост самосознания и мировоззрения чувашей.

Формирование литературного, стало быть, нормированного языка на основе перевода библейских книг способствовало гармоничному слиянию разных чувашских диалектов и становлению единой чувашской нации. Как главное достоинство литературного языка, в отличие от обыденного языка коммуникативного, его нормированность в мироотражении и формировании контекстов мировосприятия. Для раскрытия идеи о том, что родной (национальный) язык является воплощением этносознания, рассмотрим проблему соотношения языка и мышления несколько с иной точки зрения, чем в начале данной главы.

Для представителей логической школы господствующими были взгляды, согласно которым существовала полная тождественность между категориями языка и мышления. В. Гумбольдт в работе «О различии организмов человеческого языка...» пишет, что «язык есть орган, образующий мысль…» и считает, что звук и понятие различны по своей природе, поэтому для соединения их в слове нужно нечто третье, в чем бы они сходились. Таким образом, язык занимает промежуточное положение между человеком и воздействующей на него природой. Национальный характер языка состоит «в особенном способе соединения мысли со звуками». Каждая нация _ это индивидуальность, живая целостность, главными признаками которой являются особенности психического склада и типов мышления. Стало быть, этносознание, национальное самосознание включает в себя осознание принадлежности к данной общности, любовь к родному языку, национальной культуре, приверженность к национальным ценностям, осознанное чувство национальной гордости и осознание общности интересов. Эти структурные компоненты национального самосознания находятся в постоянном диалектическом развитии. Мысль о глубочайшем смысле воплощения этносознания в языке народа прекрасно выразил Чингиз Айтматов: «Бессмертие народа – в его языке. Каждый язык велик для своего народа. У каждого из нас есть свой сыновний долг перед народом, нас породившим, давшим нам самое большое свое богатство – свой язык: хранить чистоту его, приумножать богатство его».