1.2 Когнитивная теория метафоры

Для того, чтобы четко понять суть когнитивной лингвистической парадигмы конца XX века, нужно понимать точки зрения на феномен «метафора» и отношения к ней в разные исторические эпохи.

Понятие «метафора» было введено Аристотелем еще более двух тысяч лет назад. Он определял ее как «перенесение слова с изменением значения из рода в вид, из вида в род, или из вида в вид, или по аналогии» [Аристотель].

Также, в период античности метафорой занимались Эзоп, Эпикур, Сократ и др. Уже тогда они относили ее к тропам, и считали, что она придает речи выразительность и эмоциональную окраску.

В средневековье метафора отождествлялась с двусмысленностью, поэтому ее употребление в речи, а тем более в научных текстах воспринималось крайне негативно. Дж. Локк и Т. Гоббс полностью разделяли эту точку зрения, и также считали, что истина не могла быть передана и воспринята верно с помощью метафоры.

В эпоху Нового времени понимание метафоры сводилось к тому, что она воспринималась как троп и риторическая фигура. В своих текстах Ж. Пауль, Ницше, Й. В. Гете, Вольтер, Ж.-Ж. Руссо, А. Бергсон и другие известные писатели, философы, поэты и ученые использовали ее чаще, чем в средневековье. Произошло это потому, что для философии этого периода было характерно поощрять творческое начало в человеке, а различные стилистические приемы и тропы давали возможность делать это в речи. Позднее метафора приобрела статус «органической составляющей части поэтического целого».

Современная лингвистика предлагает множество подходов к изучению феномена «метафора», но самыми популярными являются теория регулярной многозначности в рамках структурно-семантического описания языка и теория концептуальной метафоры, которая отражает идеи когнитивной лингвистической парадигмы, выдвинутой в последней четверти XX века.

Первый подход основывается на употреблении метафор и образных выражений согласно конкретной коммуникативной ситуации и опыту самого человека. Данная теория активно исследовалась отечественными учеными-лингвистами, такими как Ю. Д. Апресян [Аперсян 2006], Л. В. Балашова, Н. И. Бахмутова, Л. М. Васильев, А. Н. Веселовский, И. А. Стернин, Д. Н. Шмелев, Э. В. Будаевым и А. П. Чудинов [Будаев, Чудинов 2008] и др.

Теория концептуальной метафоры, суть которой будет изложена ниже, была разработана и изучена в 1980 году на Западе. Ее основателями являются Джордж Лакофф и Марк Джонсон, изложившие основные положения своей новой теории в книге «Метафоры, которыми мы живем» [Лакофф, Джонсон 1980].

Современная когнитивная лингвистика рассматривает метафору не как троп, украшающий речь, а как одну из форм мышления.

Как писали Дж. Лакофф и М. Джонсон «метафоры по сути своей являются феноменами, обеспечивающими понимание, а их суть состоит в том, что понимание и переживание сущности одного вида происходит в терминах сущности другого вида» [Лакофф, Джонсон 1980: 208].

В основе теории концептуальной метафоры лежит представление о метафоре, как о языковом явлении, отражающем процесс познания мира. В соответствии с рассматриваемой теорией метафорические модели заложены в понятийной системе человеческого разума, это своего рода схемы, по которым человек думает и действует. Соответственно наблюдения за функционированием метафор признаются важным источником данных о функционировании человеческого разума [Чудинов 2001].

«Метафора (в когнитивной теории метафоры) — это не образное средство, связывающее два значения слова, а основная ментальная операция, которая объединяет две понятийные сферы и создает возможность использовать потенции структурирования сферы-источника при концептуализации новой сферы. Метафора — это проявление аналоговых возможностей человеческого мышления. Метафоры заложены уже в самой понятийной системе мышления человека, это особого рода схемы, по которым человек думает и действует. Различаются ориентационные метафоры (они опираются на пространственные оппозиции типа «верх — низ», «центр — периферия», «больше — меньше» и т. п.), онтологические метафоры (например, представление человеческой души как некого вместилища чувств, представление неодушевленных предметов как живых существ) и структурные метафоры, которые дают возможность использовать одну понятийную сферу для описания другой. Например, течение спора нередко описывается как боевые действия, жизнь человека — как путешествие. В последние годы наряду с моделями концептуальной метафоры все чаще и чаще описываются метонимические модели, которые также рассматриваются как своего рода схемы человеческого мышления» [Чудинов 2001: 37].

Что же касается структуры метафоры  в когнитивной теории первыми представили ее Дж. Лакофф, М. Джонсон. Они выделяли в метафоре два компонента: сферу-источник (source domain) и сферу-мишень (target domain). Это две структуры источника знаний. Метафорическая проекция (metaphorical meaning) возникает в результате выборочного переноса характеристик из сферы-источника в сферу-мишень. Сферу-источник, в большинстве, представляют образы и явления, связанные с физическим взаимодействием человека с окружающим миром. То есть, хорошо знакомые и неоднократно повторенные самим человеком процессы и явления  «схемы-образы».

Работу Дж. Лакоффа и М. Джонсона можно назвать классической теорией концептуальной метафоры. Впоследствии эта идея дала пуск для дальнейшего развития новых теорий и гипотез в этой области. Ниже представлены некоторые из них.

Теория концептуальной интеграции (или теория блендинга). Её основателями являются представители американской школы когнитивной лингвистики М. Тернер и Жиль Фоконье [М. Тернер Ж. Фольконе]. Эта идея была развита в середине 90-х г. XX в. Разработана на основе теории ментальных пространств (mental spaces) Ж. Фоконье.

Под концептуальной интеграцией учёные понимают базовую когнитивную операцию, которая осуществляется по определённой схеме на различных уровнях абстракции и имеет чёткую структуру, которая включает в себя исходные пространства (input spaces), общие пространства (generic spaces) и смешанное пространство (blended spaces) или бленд (blend). Все три перечисленные компонента представляют собой ментальные пространства. Сети концептуальной интеграции могут включать в себя несколько ментальных пространств [Ковальчук 2011].

Соответственно, два исходных ментальных пространства у Ж. Фоконье и М. Тернера соотносятся со сферой-источником и сферой-цели в теории концептуальной метафоры. Однако ученые выходят за рамки метафорической проекции из сферы-цели в сферу-мишень и конструируют новое ментальное пространство - бленд. Бленды не выводятся напрямую из всех составляющих исходных пространств: они не тождественны ни одному из исходных пространств и не сводимы к сумме их элементов. Бленд заимствует из исходного пространства только часть структуры и образуется для понимания конкретной ситуации или контекста [Ковальчук 2011].

Эта идея напоминает семантическую теорию метафоры английского лингвиста Айвора Ричардса. Разработанная им еще в конце XIX начале XX века, она гласила, что «когда мы используем метафору, у нас присутствуют две мысли о двух различных вещах, причем эти мысли взаимодействуют между собой внутри одного единственного слова или выражения, чье значение как раз и есть результат этого взаимодействия» [Ричардс 1931].

А. Ричардс предложил использовать следующие термины для обозначения составляющих метафоры: «содержание» (tenor) и «оболочка» (vehicle). Метафора, соответственно, рассматривалась им как результат значений «оболочки» и «содержания», который не может существовать без взаимодействия последних, только в совокупности они формируют новое значение, отличающееся от значений каждого отдельно взятого компонента [Ричардс 1931].

Интересен подход нашего соотечественника А. П. Чудинова в разработке теории метафорического моделирования. Предложенная в 2001 году, она опиралась на классическую теорию когнитивной метафоры Дж. Лакоффа и М. Джонсона, и также, на теорию регулярной многозначности в рамках структурно-семантического описания языка (Ю. Д. Апресян, Д. Н. Шмелев, Н. В. Багичева, Л. В. Балашова, Н. И. Бахмутова, Л. А. Новиков, И. А. Стернин и др.).

А.П. Чудинов разделяет основной тезис классической теории метафор о том, что метафора является одним из способов и средств мыслительной деятельности, выражения мыслей и познания окружающего мира.

В своей книге «Политическая лингвистика» [Чудинов 2008] он объясняет двойственную природу метафоры. С одной стороны, каждая метафора является отражением мировосприятия одного человека и может передавать его сиюминутное настроение; с другой стороны, метафора является маленькой частицей совокупности метафор, складывающихся в «метафорическую мозаику», где отражается национальное сознание [Чудинов 2008: 123]. Однако, в отличие от концептуальной теории Дж. Лакоффа, А.П. Чудинов при анализе политической метафоры предлагает значительно расширить список базовых концептуальных метафор, так как он считает человека, природу, социум и окружающие нас предметы самыми главными источниками «метафорической экспансии». На этой основе он выделяет антропоморфную метафору, метафору природы, социальную метафору и артефактную метафору [Чудинов 2001: 46-47].

Помимо этого, А.П. Чудинов дает более развернутую характеристику самой концептуальной метафоре, определяя последнюю особой системой «взаимодействующих зеркал, состоящей, по меньшей мере, из трех элементов» [Чудинов 2001: 49]. Первым элементом, в соответствии с мнением Лакоффа, Джонсона, является «ментальный мир человека и общества в целом: метафора дает нам великолепный материал для изучения когнитивных "механизмов" в сознании человека и социального мировосприятия» [Лакофф, Джонсон 1980: 387]. Вторым элементом, с точки зрения А.П. Чудинова, является природа метафоры, ее восхождение к наивной картине мира. Третьим неотъемлемым элементом автор считает «отражение наивных человеческих представлений о понятийной сфере, к которой направлена метафорическая экспансия: человек метафорически концептуализирует и структурирует эту сферу, выделяя в ней самое важное и необходимое, давая эмотивную оценку ее элементам» [Чудинов 2001: 47-50].

Хотелось бы упомянуть и другие когнитивные теории, которые внесли вклад в развитие учении о метафоре, это: теория первичных метафор Дж. Греди, когнетерантная модель метафоры Б. Шпельмана, коннективная теория метафорической интерпретации Л. Ричи, теория дескрипторной метафоры А. Н. Баранова и Ю. Н. Караулова, теория «телесного разума» Й. Цинкен и другие.

В заключении, хотелось бы сказать, что современные российские лингвисты все чаще объединяют в своих исследованиях два подхода – когнитивный и семантический. Только объединив методы когнитивно-дискурсивного анализа и функционирование метафоры в реальной коммуникации, возможно, по их мнению, получить более объективные результаты исследований.