Четвертое видение: Нападение анти-троицы и приближающийся триумф Христа

12:1–14:20

Жена, младенец и дракон

12:1–6

1. Первый ряд видений (16:9–11:19), в котором говорится о Церкви и ее борьбе с силами мира сего, начался со смерти и воскресения Христа (ст. 1:5; 1:17–18). Второй ряд видений, в котором говорится о той же борьбе на более глубоком уровне как о столкновении Бога и Христа с сатанинскими силами, которые стоят за силами мира сего. Это восходит к первому этапу последней борьбы Бога и сатаны, к рождению Сына Божья, Который «явился... чтобы разрушить дела диавола» (1 Ин. 3:8). Пророк видит «на небе великое знамение», знак, удостоверяющий присутствие и действие Бога среди людей, подобный тем знамениям, которыми Господь во время Исхода ожесточил сердце фараона и освободил Свой народ (Исх. 7:3–5). Этот знак подобен тем чудесным явлениям, которыми Бог свидетельствовал о Своем Сыне Иисусе мужам израильским (Деян. 2:22; ср. Мф. 12:28). Знак — это «жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд». Однако несмотря на все величие связанных с ней знамений, это не смутный образ некой богини, подобный тем, что населяли воображение мечтателей в разных странах, ожидавших рождение ребенка-спасителя, который возвратил бы «золотой век». Читатели Иоанна в асийских церквах от ветхозаветных пророков знали об образе народа Божья как жены и матери (ср. Ос. 1–3; Ис. 1:8; 54:1; 62:4–5; Иер. 4:30–31), а 12 звезд ее венца безошибочно определяли ее, как и 12 колен характеризовали Израиль (12 и числа кратные 12 постоянно используются для указания на народ Божий, ст. 7:3–8; 14:1; 21:12). Звезды венца обозначали ее как Мать, из Чьей утробы на свет появился Христос (ср. Рим. 9:4–5). История Рождества описана здесь несколько иначе, нежели в хорошо знакомых нам первых двух главах Евангелия от Луки. Однако в этих повествованиях идет речь о том, что людям будет явлено «спасение от Иудеев» (Ин. 4:22). Слава жены, облеченной в солнце, попирающей луну и украшенной звездами — свыше, из Божественного мира. Эта слава резко противопоставлена яркому и кричащему одеянию блудницы Вавилона, чье украшение — не свыше, а от земли и моря (ст. 17:4).

2. Слава этой женщины, данная ей Богом, заключается в том, что ей суждено быть матерью Мессии. Она обладает этой славой, сопровождающейся агонией и криком от родовых мучений (ср. Мих. 4:10; 5:3). Бесславная история Израиля, с ее малообещающим завершением, кратко описана евангелистом Матфеем в его рассказе о генеалогии Иисуса (Мф. 1:1–17). Описанное в Откровении страдание жены иллюстрирует тот факт, что Иисус родился у родителей-назореян¹⁸ в Вифлееме, городе «малом между тысячами Иудиными» (Мих. 5:2), в момент, когда в Израиле царила чужая, языческая власть (Лк. 2:1–5), и то, что рождение Мессии стало причиной рыдания вифлеемских матерей (Мф. 2:16–18).

3. Царство Божие и анти-царство сатаны сталкиваются друг с другом с самого начала. Чудо рождения Младенца Мессии имеет свое отображение в чуде гигантского красного дракона (древний и широко распространенный символ сил, противостоящих Богу), врага и предполагаемого убийцы Младенца. Этот дракон — поразительная фигура. Его мощь символизируется десятью рогами (десять — это число завершенного целого), а семь венцов (число семь — число полноты) указывает, что сатанинская сила воплощается во многих земных владыках.

4. Сила дракона обращается против Бога, а его хвост даже сметает с небес треть покорных Богу звезд, низвергая их на землю (ср. Дан. 8:10).

Однако его враждебность главным образом направлена против жены и предопределенного Младенца.

5. Младенец будет Царем Помазанником, Который Своим жезлом железным подчинит и уничтожит все то, что делает этот мир царством сатаны. Царство этого мира уже не будет сатанинским (ст. 11:5; ср. Лк. 4:5–6). Если сатана сохранит свою жизнь и воссядет царствовать, он поглотит Младенца. Компромисс невозможен. Почти полное отсутствие подробностей в рассказе о победе Михаила и его Ангелов над сатанинским воинством само по себе свидетельствует о тщетности и безнадежности сатанинского нападения: «Восхищено было дитя ее к Богу». В этих немногих словах находит свое выражение твердая уверенность в побеждающей силе Бога, которая благополучно провела Сына через испытания (ср. Лк. 22:28), страдания и смерть к воскресению, даровала Ему царствие, которое Он отказался принять через компромисс (Лк. 4:5–8). Эта же сила посадила Его одесную Бога (ср. 3:21). Мы вспоминаем о том настроении, в котором Иисус накануне Своих страданий ожидал последнего нападения дьявола: «Идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Ин. 14:30). Здесь вполне уместно вспомнить о страданиях Иисуса, так как это полностью включено в историю о рождении Мессии. День «рождества» Царя Помазанника — день, в который Он становится Царем, моментом, в который Бог провозглашает: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (Пс. 2:7). День, в который Иисус обрел Свой терновый венец, был днем Его восшествия на престол (ср. Деян. 2:36).

6. Теперь Младенец — на определенном для Сына месте, на том престоле одесную Бога, на который Он с уверенностью взирал (поскольку Писания дали ему обетования об этом престоле) в те дни, когда враги теснили Его, и когда на Него надвигалась смерть (Мф. 22:15–44). Его Мать, народ Божий, от которого Он произошел, — все еще на земле, в пустыне, далеко от истинного и вечного дома, как некогда и Израиль был в пустыне, вдали от обетованной земли. Но даже там Бог заботится о ней, даруя место и пропитание, как Он даровал манну и перепелов Израилю в пустыне («Я признал тебя в пустыне, в земле жаждущей», Ос. 13:5). И Бог устанавливает пределы времени ее скорби. Речь идет о 1 260 днях или 42 месяцах, или трех с половиной годах как о периоде горя (см. комментарии к ст. 11:2). История жены обрывается этим кратким замечанием о заботе и защите Богом Его народа. История будет завершена в стихе 12:13–17.