Интерлюдия16: ободрение пророку и Церкви

10:1–11:13

Между шестой и седьмой печатями была пауза, интерлюдия, которая дала Церкви уверенность в сохранности и победе (гл. 7). Также имеет место пауза и между шестой и седьмой трубными гласами, также интерлюдия, дарующая ободрение как для пророка (гл. 10), так и для Церкви (ст. 11:1–13).

Судя по всему трубные гласы Бога прозвучали напрасно, а пророческое слово было изречено бесцельно. Нераскаянный мир продолжает идти по пути безбожия и неправедности. Церковь не видит в истории никакой уверенности в том, что ее молитвы достигли Бога и приняты Им как угодный фимиам (ср. ст. 8:3–5). И пророку, и Церкви угрожает опасность впадения в апатию безнадежности.

1. Пророк получает от Самого Бога заверение в том, что его весть и служение не напрасны. «Сильный Ангел» (второй из Ангелов, которым дано это имя, ср. ст. 5:2 и 18:21) спускается с небес, облеченный облаком, над его головой — радуга милосердного Бога, помнящего Свой завет (ср. ст. 4:3), сияющее лицо и неутомимые огненными ноги — побеждающего Сына Человеческого (ср. ст. 1:15; 1:16).

2. Его дело — откровение. Он держит в руке свиток. Две характерные детали отличают этот свиток от свитка, упомянутого в ст. 5:1–10. Во-первых, этот свиток не «запечатан семью печатями» (ст. 5:1), но — «раскрытая книга». Сильный Ангел не призывает мир раскрыть свиток. Лишь закланный Агнец достоин его раскрыть (ст. 5:7–9). Тот, Кто «искупил людей Богу» (ст. 5:9), раскрыл людям Евангелие будущего, которое для них связанно с царственным и священническим служениями. Этот свиток дается людям даром. Пророку дано повеление взять его и оставить себе (ст. 8–9). Во-вторых, этот свиток «мал». Его содержание — не вся тайна искупления мира, содержащаяся в великом свитке «исписанном изнутри и снаружи» (ст. 5:1). Напротив, как показывает дальнейшее повествование (гл. 11), этот маленький свиток играет ту роль, которую своим кровавым свидетельством о Евангелии искупления человека исполняет и Церковь в истории спасения. Он олицетворяет все то, что люди Христовы совершают, неся крест и следуя за Ним в смерть, и тем самым, приобретая Его жизнь (Мф. 16:24–25). В знак своей полной власти Ангел стоит на море и на земле. Свидетели Христовы поплывут по морю и пойдут по земле.

3. Ангел восклицает голосом, который похож на «львиный рык» Судии всех народов, Господа (Ам. 1:2). «Семь громов» дают ответное эхо на этот рык.

4. «Семь громов» могут показаться аллюзией¹⁷ на семикратный «глас Господа» из Пс. 28. Этот глас являет «славу и силу» (Пс. 28:1) Господа и в ужасающем гневе (Пс. 28:3–9), и в успокаивающей, утешающей силе (Пс. 28:10–11). Аллюзия на Ам. 1:2 в описании львиного рыка Ангела (ст. 3) вероятно указывает, что слава и сила здесь принадлежат Богу Судии всех народов. Это объясняет, почему «голос с небес» налагает ограничение на пророка, когда тот собирается записать то, что изрекли семь громов. Пророк (равно как и Церковь, которая внимает его слову) получает напоминание о том, что Господь — Судия, обладающий верховной властью (ср. Рим. 12:19; Втор. 32:35). Это засвидетельствовал Иисус (Мф. 7:1), Его «верный свидетель» (ст. 1:5). Пророк, провозглашающий Евангелие «тайны Божьей», которая ему вверена (см. комментарии к стиху 7) должен провозгласить гнев и суд Бога (ср. ст. 11:17–18). Однако основное дело пророка — провозглашать Благую Весть. Ему не позволено самому по себе сделаться исчерпывающим толкователем (число семь!) Божьего гнева. Чувство разочарования и страдальческие переживания, которые пророк разделяет с Церковью (ср. ст. 11:9) не могут позволить ему выйти за рамки поручения, данного от Бога. «Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой» (2 Пет. 1:21). Даже вдохновенный Богом пророк провозглашает не все то, что он или народ Божий желает знать, но все то, что им следует знать.

5–6. Все то, что народ Божий и, прежде всего, сам пророк должны узнать теперь, во время кризиса, сказано им сильным Ангелом. Им нужно обрести уверенность в реальности пророческой вести о том, «чему надлежит быть вскоре» (ст. 1:1). Итак, люди, вполне естественно, спрашивают: «Случится ли это? Как скоро?» Они вкладывают наш смысл в слово “скоро”. С поднятой рукой, как должно быть при произнесении торжественной клятвы (ср. Втор. 32:40; Дан. 12:7), сильный Ангел клянется живым Богом, Который может действовать, когда пожелает, Творцом, Чья безмерная сила не знает никаких ограничений (ср. Ис. 40:12–17, 21–31). Он обещает, что промедления больше не будет, что Господь не станет медлить с исполнением обетований, «как некоторые почитают то медлением» (2 Пет. 3:9).

7. Остается лишь еще один глас трубы, прежде чем исполнится «тайна Божия». Живой Бог «бодрствует над словом Своим, чтоб оно скоро исполнилось» (Иер. 1:12). Он полностью раскроет «тайну», тот план, который Он «возвестил». Он касается утверждения Его царственного правления. Этот план казался странным, когда пророк Даниил получил о нем добрую весть. (Слово «благовествовал» буквально означает «сообщал Евангелие», Благую Весть). В видении Даниила царства этого мира были изображены сильными, яркими и пугающими образами, тогда как царство Бога изображено всего лишь неприметным камнем, который «отторгнут был от горы не руками» (Дан. 2:34, 45). Какое обетование было видимо в этом камне, если однажды он должен был разрушить и обратить в прах огромного колосса царств этого мира? Как он «делался великою горою и наполнил всю землю» (Дан. 2:35)? Каково в дни Даниила было обетование о том, что Бог плененного народа однажды будет иметь верховную власть и единолично править (Дан. 2:31–45)? Каково было обетование в дни Иисуса, когда Он заново провозгласил Благую Весть тайны (ср. Мк. 4:11: «тайна Царствия»)? Почему явление «проповедника из Галилеи» стало зарей грядущего Царствия Божья? Ведь Он Сам сравнивал Себя с сеятелем мертвого семени (Мф. 13:1–9; Мк. 4:1–9)? Это способны увидеть лишь очи, открытые Самим Богом (Мф. 13:11, 16–17). Каково было обетование, когда Павел написал, что «премудрость Божия, тайная, сокровенная» (1 Кор. 2:7; ср. 2:8) явленная в Распятом, всегда будет одерживать победу над грехом и смертью (1 Кор. 15:51–57)? Каково было обетование, во дни пророка Иоанна, когда антихрист мчался, увенчанный победой, «победоносный, и чтобы победить» (ст. 6:2), а мученики взывали о защите (ст. 6:9–11; ср. 2:13)? В тот момент история грозила вновь превратиться в разверзшийся ад (ст. 6:1–8). Кто мог бы поверить, что вскоре раздадутся «на небе громкие голоса, говорящие: царство мира соделалось [царством] Господа нашего и Христа Его» (Отк. 11:15)? Как пророк, так и Церковь нуждались в гласе с небес, который заверил бы их в том, что весть пророка истинна и достойна того, чтобы ее приняли люди.

8. Итак, пророк получил заверение в божественной истинности своей вести. Он также получил заверение в действительности своего служения, своей пророческой власти изрекать свою весть как Слово Божье. Эта уверенность дана ему в видении, которое напоминает призвание на служение пророка Иезекииля (Иез. 2:8–3:3). Глас с небес (ср. ст. 4) повелевает ему взять открытый свиток из руки Ангела, который стоит на море и на земле.

9. Затем он приближается к Ангелу и просит у него свиток. Ангел повелевает ему проглотить свиток (безыскусный, но впечатляющий образ для описания вдохновения: слово приходит к пророку извне, но усваивается им и становится частью него) и предсказывает, что он окажется горькой пищей у него во чреве, но будет сладким у него в устах. Опыт горечи и сладости, связанной со свитком напоминает развитие опыта Иезекииля. Древний пророк просто пишет, что когда он съел свиток, «было в устах моих сладко, как мед» (Иез. 3:3). Иезекииль дает понять, что быть глашатаем Бога — это горький и сладкий опыт, говоря о свитке: «и написано на нем: “плач, и стон, и горе”» (Иез. 2:10). Опыт, о котором дано обетование Иоанну, — точная параллель опыта пророка Иеремии, который говорит:

«Обретены слова Твои, и я съел их; и было слово Твое мне в радость и в веселие сердца моего» (Иер. 15:16).

И затем он переходит к описанию того, как возвещение Слова Божья лишило его радостей общения и оставило одиноким и исполненным горечи (Иер. 15:17). Так же будет и с Иоанном.

10–11. Он находит эту высокую привилегию «сладкой на вкус», однако он знает, что его служение означает, что он станет «мучением для живущих на земле» (ст. 11:10). Миссия пророка исполнит его горьким пресыщением. Иоанн уверен не в том, что его служение сделает его «счастливым», но что оно будет истинным и эффективным.

11:1. Весть пророка провозглашена истинной и его служение обрело божественное вдохновение и одобрение (гл. 10). Но что же рабы Бога, святые, Церковь? Чего им следует ожидать посреди раздающегося грома судных труб Божьих и слепой нераскаянности человечества? Пророк вдохновлен сказать Церкви: “Вовеки будет единая, святая Церковь! Будет храм и алтарь! Будет место Божьего присутствия среди людей, которые дадут граду Божью право на имя «Господь там»” (Иез. 48:35). В словах, напоминающих о видении Иезекиилем нового града и храма Бога (Иез. 40–48), пророку Иоанну дается повеление измерить тростью место присутствия Божья. Это место Его искупительного присутствия в среде поклоняющегося народа. Измерение Церкви, подобно измерению Израиля Божья в ст. 7:4–8. Это действие указывает на то, что Церковь обладает в советах Бога своим определенным и непоколебимым местом. То, что Он измерил, Он провозгласил как Свою собственность и взял под Свою защиту.

2. Дело не обстоит так, что «членство в Церкви» представляет собой незыблемую гарантию защиты. Такую гарантию будут иметь лишь те, кто ищут Бога в Его храме и там поклоняются Ему и Агнцу. Внешний двор представляет собой случайную и поверхностную аналогию с Церковью. Он оставлен вне Божьего «защитительного измерения». Над ним будут бушевать жестокие перипетии истории, в которых народы будут попирать и осквернять святилища, созданные человеческими руками. Это будет происходить в течение тех 42 месяцев (которые также обозначены как 1 260 дней; ср. 12:14; Дан. 7:25; 12:7), в течение которых Бог дает ограниченную свободу силам гонителей. Это допущено, чтобы испытать и просеять Своих святых (как Он поступил в темные дни Антиоха Епифана; число происходит от продолжительности царского правления, трех с половиной лет террора в Иерусалиме, 167–164 гг. до Р. Х.).

3. В эти тяжелые дни Бог не оставит Себя без свидетеля. Он даст Своей Церкви благодать и силу пророчества. Церковь символизируется «двумя свидетелями», что тесно сближает ее с «Христом, верным свидетелем» (ст. 1:5) и обозначает ее как свидетельствующую Церковь-мученицу (ср. ст. 2:13; 6:9; 12:11; 13:10; 16:6; 20:4). Будущее Слова Божья — будущее Церкви, как в ее страдании, так и в ее победе. Как «слово Бога нашего пребудет вечно» (Ис. 40:8), так и Церковь есть ecclesia perpetuo mansura (Церковь, которая будет существовать вечно). Церковь жива как и Христос, Главный Свидетель, «жив во веки веков» (ст. 1:18).

4. Обозначение свидетелей как «маслин» и «светильников» определяет их статус помазанников Божьих, освященных и укрепленных Им для служения Ему. Эти образы в произвольной форме основаны на видении Захарии, где две маслины, стоящие рядом с золотым семисвечником и дающие для него масло, обозначены как «два помазанные елеем, предстоящие Господу всей земли» (Зах. 4:12–14). Под маслинами подразумеваются Зоровавель — помазанный царь, и Иисус Навин — помазанный священник. Люди, которые Христовой жертвой сделались «царями и священниками», наследуют мессианское и священническое обетование, данное Зоровавелю (Зах. 4:6–10) и Иисусу Навину (Зах. 3:6–7).

5. Это делает двух свидетелей непоколебимыми. Всякий, кто нанесет им вред, найдет гибель. Их слово, как у пророка Илии, может низвести с неба огонь, который пожрет их врагов (4 Цар. 1:10, 12).

6. Это слово может также затворить небо и вызвать засуху (3 Цар. 17:1), или, подобно слову Моисея, обратить воду в кровь (Исх. 7:17–19), или поразить землю любой казнью (1 Цар. 4:9).

7. Два свидетеля завершат свое свидетельство, что бы им не препятствовало и не стремилось их уничтожить. Когда Слово Господне будет изречено полностью, произойдет последнее, самое сильное нападение на свидетелей. Из «бездны», из которой при гласе пятой трубы поднялась ужасающая казнь саранчи (ст. 9:1–3), поднимется «зверь» (отождествляемый с антихристом из ст. 13:1–10). Он начнет войну против тех, чьи голоса, изрекали «нет» всякому «звериному величию» в человеке и так долго были мучением для человечества. Его нападение будет успешным. Зверь их победит и убьет. Свидетели, подобно Господу, будут не только убиты, но и унижены после смерти, так как их тела не будут погребены (ср. Иер. 22:18–19).

8. Два свидетеля разделят судьбу их Господа, «Верного Свидетеля» (ст. 1:5), убитого и униженного в «великом городе», который может называть себя святым городом, но является, в глазах, открытых Духом (ср. сноску d и Еф. 1:17–18), таким же развращенным и нечестивым, как Содом, ибо угнетает народ Божий сильнее, чем некогда Египет. Главная и отличительная особенность этого «великого города» заключается в том, что его граждане объединяются для того, чтобы сказать «нет» благодати Божьей. Так некогда иудеи и язычники объединились, чтобы распять Господа в Иерусалиме. Именно в «великом городе» два свидетеля прославят Господа, добровольно приняв позорную смерть, подобную Его смерти.

9. События разворачиваются в течение «трех с половиной дней». Это три с половиной года суда над ложной церковью (ст. 2). Они находят свою противоположность в трех с половиной днях поражения свидетельствующей Церкви. В эти дни люди из всех народов с мстительным удовлетворением взирают на поверженных и не погребенных свидетелей. Присутствие этого многонационального и многоязычного множества людей — еще одно указание на тот факт, что «великий город... где и Господь наш распят» (ст. 8) не следует воспринимать в историческом или географическом смысле, как Иерусалим, расположенный в Палестине. «Великий город» (ст. 16:19; 17:18; 18:10, 16, 18, 19, 21) даже не является в прямом смысле Римом — злой силой, которая противилась Иоанну и первым читателям Откровения. Это символ любого места, где человек «попирает Сына Божья и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет» (Евр. 10:29). Это символ всякого «религиозного» противодействия истинному Богу, чья реальность как Бога, «живущего во веки веков» (ст. 10:6) — мучительный знак вопроса, стоящий за всеми ложными богами и любой ложной религией.

10. Смерть двух свидетелей станет поводом для радости и веселья (ср. Ин. 16:20). Это будет праздник, вроде антихристианского Рождества, в который люди будут обмениваться подарками, возможно лакомыми кусками праздничного угощения (Есф. 9:19, 22). Мучение от пророческого присутствия окончено, и люди «великого города» могут вновь свободно вздохнуть.

11. «Нас почитают умершими, но вот, мы живы» (2 Кор. 6:9). Праздничный триумф тех, кто заставил замолчать двух свидетелей Бога непродолжителен. Как некогда, в видении Иезекииля, Дух Божий вдохнул жизнь в мертвые, голые кости Израиля, порабощенного и оставленного. Вдруг раздался треск, кости соединяются вместе, каждая к своей, покрываются внутренностями и плотью, одеваются кожей. У мертвых мужей Израиля появляется дыхание, и они встают (Иез. 37:1–14). Так и ныне эти устраненные свидетели Божьи воскрешаются от смерти и встают на ноги. Они последовали за распятым Господом в смерть и в жизнь, которую смерть не может разрушить (ср. Рим. 6:9). Это свершилось к ужасу их врагов.

12. Вся слава Господа теперь их. Им принадлежит: Его смерть для служения человеку, Его воскресение и Его вознесение. Голос с небес повелевает им вознестись. На глазах людей, которые только что радовались их смерти, они восходят на небеса, как и их Господь вознесся «на облаке» (ср. Деян. 1:9).

13. В этот последний час Бог подтверждает верность свидетелей, которые были преданы Ему до смерти и уничтожены великим последним землетрясением, в котором гибнет десятая часть населения враждебного Богу города, а именно — «семь тысяч человек». Возможно, что эти 7 000 погибших представляют собой противоположность верного остатка в печальные дни Илии. Речь идет о 7 000, которые не поклонились Ваалу (3 Цар. 19:18). Тогда 7 000 человек, по милости Божьей, выжили, а теперь, по милости Божьей, только 7 000 человек погибли. Здесь Иоанн отмечает то, о чем не говорилось в видениях суда (печати и трубы, гл. 6, 8, 9). В этом видении утешения и успокоения, он отмечает, что в великой нераскаянности людей будут исключения, о которых говорится в ст. 9:20–21. Будут люди, которых не затронут осуждения Бога. Они проникнутся свидетельством Церкви-мученицы и, исполнившись страха (или, вернее, ужаса), воздадут «славу Богу небесному». Это значит, что они исповедуют прегрешения (ср. Нав. 7:6; Лк. 18:13) и покаются. Они будучи прощены и спасутся, словно головня из огня (о тесной связи между страхом, возданием чести и покаянием в Откровении ср. ст. 14:7; 15:4; 16:9).