Реформация в Германии и Швейцарии
Мартин Лютер был сыном бедных крестьян Ганса и Маргариты Лютер из города Айслебена в Германии, у которых было еще шестеро детей. Тем не менее они смогли дать Мартину достаточно хорошее образование.
Затем Лютер попытался учиться самостоятельно на юридическом факультете университета, зарабатывая себе на пропитание и другие нужды пением на улицах. Мартин уже почти окончил курс юриспруденции, когда умер его близкий друг. Внезапная смерть дорогого человека произвела очень сильное впечатление на юного Лютера. Он оставляет юриспруденцию и начинает изучать религию. После чего уходит в монастырь, а два года спустя принимает духовный сан.
В монастыре быстрый ум и ученость Мартина Лютера привлекли к нему внимание вышестоящего начальства, и в возрасте двадцати пяти лет его назначают преподавателем философии в университете Виттенберга. Преподавая в университете и проповедуя в церкви, он находил достаточно времени, чтобы изучать организацию христианской церкви, ее историю и устав. И хотя он был ярым католиком, многое в поведении и правлении Папы и духовенства ему казалось неправильным. Особенно неодобрительно он относился к инквизиции, считая нехристианской и губительной. Он не мог понять, как папа или его приверженцы надеялись заставить человека принять христианство, которое они проповедовали, если этот человек не принял его сначала душой.
Несколько лет спустя Лютер и еще один монах были отправлены в Рим с поручением. Там Лютер понял, что Рим не был таким священным местом, как он ожидал. Самое большое разочарование постигло Мартина Лютера, когда он добрался до резиденции Папы. Папа римский Юлий II жил в замке в богатстве, и ему служили, как королю. Люди приходили к нему, целовали его ноги и просили милостей. И Папа, представитель Бога на земле, продавал свои милости за деньги.
Лютер возвратился в Виттенберг совершенно несчастным. Увиденное в Риме убедило его, что все правление папы неправильно, но он еще не знал, как его можно изменить к лучшему.
Еще в 1512 г. Мартин Лютер стал высказывать взгляды, не полностью совпадавшие с нормами ортодоксальной католической догматики. Он был склонен, в частности, противопоставлять идеям Альберта Великого и Фомы Аквинского взгляды Августина (354–430) по вопросу о свободе воли и по некоторым другим теологическим проблемам. Это, однако, укладывалось в рамки нормальных разногласий внутри католического богословия, не вызывавших ни подозрений, ни преследований со стороны церкви. Но через несколько лет возникла ситуация, имевшая далеко идущие последствия.
В Риме строился собор св. Петра, и под предлогом больших расходов на стройку папа-сибарит Лев X разослал по всей Европе своих уполномоченных для продажи индульгенций. Недалеко от Виттенберга, где находился Лютер, обосновал свою резиденцию один из таких уполномоченных, доминиканский монах Иоанн Тетцель, вместе с представителем банкирского дома Фуггеров развернувший бойкую торговлю отпущением грехов.
В соответствии с предприимчивым характером Тетцеля приемы этой торговли были даже для того времени весьма циничными. Так, рекламируя свой товар в проповедях, Тетцель уверял слушателей, что в то самое мгновение, когда уплачиваемая за индульгенцию монета звякнет о дно денежного ящика, душа грешника, о котором заботится покупатель, выскочит из ада или чистилища и направится в рай. Для Лютера деятельность Тетцеля явилась поводом к выступлению, которое, видимо, уже ранее созрело в его намерениях. 31 октября 1517 г. он прибил к дверям виттенбергской дворцовой церкви свои 95 тезисов, содержание которых выдвигалось на обсуждение, и вызвал на диспут всех желающих принять в нем участие.
Без ведома Лютера его вызов был переведен с латыни на немецкий язык, а немецкого – на другие европейские языки. Не прошло и четырех недель, как его содержание стало известно всей Германии и Европе.
Основным в тезисах было опровержение теории сверхдолжных заслуг церкви и критика связанной с этой теорией практики отпущения грехов при помощи продажи индульгенций. Здесь еще не было развернутого учения протестантизма в полном его объеме, а по вопросам, связанным с властью папы и с его прерогативами, Лютер высказывался осторожно. Когда же весть дошла до Папы римского, то он лишь сказал: «Это написал пьяный немец. Когда он протрезвеет, будет думать по-другому».
Тем не менее уже в следующем году церковь предприняла процесс по обвинению Лютера в ереси. Еще раньше Лютер получил «приглашение» папы явиться в течение 60 дней в Рим для ответа по выдвинутым против него обвинениям. При поддержке саксонского курфюрста Фридриха III он сумел уклониться от этой поездки. Обсуждение его дела состоялось в Аугсбурге, откуда Лютер счел благоразумным после трех «собеседований» с кардиналом Каэтани скрыться, с тем чтобы продолжать свою деятельность в Виттенберге, где его безопасность была обеспечена всеобщей поддержкой населения.
Логика борьбы вела к ее непрерывному обострению. В апреле 1521 г. на имперском рейхстаге в Вормсе произошло окончательное выяснение позиций обеих сторон, показавшее, что примирение невозможно.
К этому времени Лютер уже имел мощную поддержку народных масс, бюргерства, дворянства, многих князей, а в особенности саксонского курфюрста. Даже император Карл V был склонен к тому, чтобы, не применяя к нему насильственных мер и в общем не присоединяясь к его учению, использовать создавшееся положение для давления на папский престол в своих политических целях. Сущность учения Лютера развертывалась вначале постепенно, но на каждом этапе всплывали и такие его возможности, которые возбуждали экономические аппетиты различных кругов немецкого населения. Его выступление против Тетцеля отвечало распространенным в народе настроениям, выраженным в формуле: «Если надо строить собор св. Петра, то почему это надо делать за счет немецких бедняков, а не на средства папы, который богаче Креза?» Особую силу учению Лютера придавало то, что оно оправдывало секуляризацию огромной массы церковных и монастырских земель и замков.
Лютер чувствовал себя все увереннее. В Вормсе он уже занимал позицию, выразившуюся в ставшем знаменитым его ответе на предложение отречься от своих учений: «На этом я стою, иначе – не могу». На всякий случай по пути с рейхстага Лютер с помощью своих приверженцев скрылся в Вартбурге под Эйзенахом, откуда меньше чем через год вернулся в свою виттенбергскую цитадель, где в качестве признанного главы партии и новой церкви беспрепятственно продолжал свою деятельность.
В Вормсе после отъезда Лютера его учение было осуждено как еретическое, а он охарактеризован «не как человек, а как сам дьявол в образе человека, на погибель рода человеческого он надел монашескую рясу и собрал в одну вонючую кучу давно уже погребенные предосудительнейшие ереси многих еретиков, а некоторые даже придумал от себя…» Далее шло решение о конфискации имущества не только самого ересиарха, но и его единомышленников, об уничтожении его сочинений и т. д. Все эти сильные слова не имели, однако, большого реального значения, ибо к ним в атмосфере Германии того времени мало кто прислушивался. А формирование вероучения лютеранства шло бурными темпами, и отдельные элементы его, возникавшие в порядке реакции против тех или иных сторон католицизма, складывались в довольно разностороннюю и цельную систему.
Еще в начале века среди немецкого крестьянства происходило сильное антикрепостническое брожение, особенно выразившееся в выступлениях «Башмака» и «Бедного Конрада». С началом Реформации крестьянское движение получило новые стимулы и разгорелось ярким пламенем, вылившись в Великую крестьянскую войну. С 1524 г. многочисленные отряды восставших крестьян громили не только церковные, но и помещичьи и княжеские имения, расправляясь со своими эксплуататорами и устанавливая всюду «царство божие», основным признаком которого было отсутствие господ, не только церковных, но и светских [4].
Свою программу движение находило в Библии, толкуемой в достаточной мере односторонне, впрочем не менее произвольно, чем она истолковывается католицизмом или любым другим христианским исповеданием. Многие отряды восставших называли себя «евангельскими братствами». Главарями движения часто выступали бывшие и настоящие священники и монахи, вождем его крайнего левого крыла был священник Томас Мюнцер (ок. 1490–1525). Важную роль сыграли распространившиеся по всей стране «Двенадцать крестьянских статей», которые по-новому именовались «Евангельским протестом». При помощи библейской, и в частности евангельской, терминологии формулировались лозунги, направленные против крепостнической эксплуатации.
Крестьянская война произвела на Лютера отрезвляющее воздействие, ибо он вовсе не собирался восстанавливать народ против князей и дворянства. Немедленно с началом крестьянской войны он однозначно выступил против революционного крыла.
Выяснилось, что Лютер способствовал возбуждению общественного движения не только своими выступлениями против папства, но и своим переводом Библии. Восставшие крестьяне и их идеологи нашли в ставшем доступным для них Священном писании материал для осуждения богатых и для призывов к их истреблению. Там же, правда, содержатся и лозунги всеобщего братства, прощения обид и безграничного милосердия. Но, как это всегда бывало, все, обращающиеся к Библии, находили в ней то, что соответствовало их интересам и стремлениям в данный момент. Так же действовал и Лютер.
На этом этапе реформатор так формулировал свою позицию: «Я не хотел бы, чтобы евангелие отстаивалось насилием и пролитием крови. Слово победило мир, благодаря слову сохранилась церковь, словом же она и возродится, а антихрист, как он добился своего без насилия, без насилия и падет». Стоило, однако, разразиться крестьянскому восстанию, как Лютер опубликовал памфлет под заглавием «Против кровожадных и разбойничьих шаек крестьян».
Сдвиги, которые произошли в общественной жизни Германии в ходе лютеровой Реформации, были направлены к тому, чтобы лишить феодальную церковь ее командных позиций, дать буржуазии и народным массам дешевую церковь, снять с сословного деления общества его религиозное освящение и открыть этим буржуазии путь к власти в обществе и государстве.
Крестьянская война укрепила новые позиции Лютера. Правящие классы убедились, что в острые моменты социальных потрясений они могут полностью положиться не только на католическую церковь, но и на ее новоявленного конфессионального противника, и, может быть, в большей мере на последнего, поскольку он не успел скомпрометировать себя в глазах масс так сильно, как католическая церковь. Тем не менее борьба Лютера и лютеранства за официальный статус в Германии заняла еще длительное время, в течение которого происходили указанные выше «торги и переторжки». Находившиеся у власти группировки искали, каждая для себя, такого решения вопроса, при котором они получили бы максимум выгод от сохранения или упрочения тех или иных общественных институтов и религиозных догматов.
После Вормского рейхстага 1521 г., осудившего, правда без особых последствий, лютеранство как ересь, проблема вероучения обсуждалась еще на ряде рейхстагов. Первый Шпейерский рейхстаг 1526 г. принял либеральное решение о предоставлении имперским чинам выбора вероисповедания для населения их территории. Через три года в том же Шпейере борьба влияний привела к отмене этого решения и к возобновлению вормского осуждения лютеранства. На этом рейхстаге приверженцы Лютера выступили с «протестом», отчего и получили вошедшее потом в историю и распространившееся также на другие ответвления реформированной церкви наименование протестантов. В 1530 г. состоялся Аугсбургский рейхстаг, имевший в истории лютеранства особое значение, ибо на нем впервые в общем виде было сформулировано вероучение новой церкви.
Наконец, в 1555 г. был заключен Аугсбургский религиозный мир, которым устанавливалась в империи свобода вероисповедания. Это была, несколько своеобразная свобода: получил окончательное закрепление принцип «чья земля, того и религия» (cujus regio, ejus religio), по которому веру для населения своих владений выбирает их князь, а подданные обязаны следовать его выбору.
И еще долго в Германии политическая и военная борьба происходила в религиозной форме и взаимное истребление людей за экономические выгоды и за власть освящалось лозунгами борьбы за истинную веру, за правильное понимание причащения и других таинств, за единственно истинное толкование тех или иных мест Священного писания. В 1618 г. началась Тридцатилетняя война, длившаяся до 1648 г. и охватившая почти всю Европу. Она завершилась Вестфальским миром, по существу легализовавшим завоевания Реформации [2].
Почти одновременно с Германией ареной реформационного процесса стала Швейцария. Быстро этот процесс распространился и в ряде других стран Европы.
В государственно-политическом отношении Швейцария представляла собой конфедерацию кантонов, независимую от германских князей и даже от империи Габсбургов. По церковно-религиозной линии отдельные кантоны были подчинены епископам различных католических диоцезов — австрийских, германских или итальянских. Поэтому в Швейцарии Реформация решила помимо прочих еще и задачу завершения национально-государственной консолидации страны, ликвидации ее зависимости от иноземной для нее католической церкви. Основными гнездами движения были Цюрих и Женева, а его главными фигурами – Ульрих Цвингли и Жан Кальвин.
Цвингли, сын швейцарских крестьян, получил хорошее образование и в молодые годы стал армейским капелланом. Проведя несколько лет в армии, он поселился в Цюрихе, где ему предложили место пастора.
По многим политическим причинам Швейцария в те времена была более развита в плане демократических идей, чем большая часть Европы, и Цвингли было разрешено вводить в своей церкви изменения, которые в других местах никто не потерпел бы. Цвингли выступил в 1523 г. с 67 тезисами, противопоставлявшими католическому вероучению новую систему взглядов, расходившуюся с католицизмом еще более радикально, чем лютеранство.
Его первый разрыв с Римской церковью произошел, когда Цвингли подверг критике тот факт, что священнослужители не должны жениться. В возрасте сорока лет Цвингли женился. После этого он раскритиковал идолопоклонничество, и из всех церквей Цюриха убрали все картины, распятия и статуи.
В 1529 г. оба вождя Реформации встретились в Марбурге для установления общей вероисповедной позиции. Формально переговоры привели к соглашению почти по всем вопросам, кроме одного, по которому мнения сторон разошлись настолько, что общее соглашение оказалось фактически сорванным. Это была пресловутая проблема пресуществления. И Лютер, и Цвингли являлись противниками того, как она решалась католицизмом, но расходились между собой в ее позитивном решении: первый настаивал на том, что при евхаристии тело и кровь Христовы реально присутствуют в хлебе и вине, а второй считал таковое присутствие только символическим. В общем соглашение между Лютером и Цвингли не состоялось, и в глазах первого второй остался еретиком, церковное общение с которым опасно для верующей души [4].
Цвингли надеялся объединить протестантов Европы и сделать их более сильными благодаря поддержке тех правителей, которые очень хотели отделить власть церкви от власти государства.
Надежды Цвингли не оправдались. Обстановка в Швейцарии накалялась. Дело кончилось войной с католическими лесными кантонами, в которой Цвингли потерпел поражение в битве под Каппелем в 1531 г., где и погиб. Доказать на поле боя темным католикам истинность своей веры Цвингли не удалось. А его последователи меньше чем через два десятилетия пришли к соглашению с Ж. Кальвином (1509–1564), и цвинглианство как самостоятельное течение перестало существовать.
Рождение Жана Кальвина в 1509 году в Нойоне, небольшом городке в семидесяти милях от Парижа, не было большим событием в жизни его родителей. У них рождались дети и до него, и после. Но когда Жан достаточно вырос, чтобы пойти в школу, его отец постарался дать своему сыну, как и другим своим детям, самое лучшее образование, которое можно было получить в их городе. Уже в возрасте четырнадцати лет Жан выучился всему, чему было только можно в Нойоне, и уехал учиться в Парижском университете. После четырех лет учебы в университете Жан Кальвин стал выделяться своими познаниями. Но продолжал учиться. Он изучал религию, юриспруденцию, еврейский и греческий языки, античную литературу. Когда Кальвину еще не исполнилось тридцати лет, вышла в свет его книга «Институты христианской религии», которая сделала его одним из самых выдающихся писателей на тему христианства [1].
В 1536 г. французский юрист и богослов Жан Кальвин появился в Женеве. С 1541 г. он прочно занял там положение духовного и светского диктатора, в каковом пребывал до смерти в 1564 г. Более решительно, чем Лютер, разделавшись с католицизмом, Кальвин создал из Женевы образец церковной общины нового типа, своего рода монастырь с самым строгим аскетическим уставом, допускающим из всех жизненных удовольствий лишь семейную жизнь. Все граждане были подчинены придирчивой повседневной опеке в общественной и личной жизни. Нельзя было петь светские песни, танцевать, вволю есть, а тем более пить, ходить в светлых костюмах, за непосещение церкви полагался штраф, сомнение в той или иной христианской истине, как ее трактовал Кальвин, каралось смертью на костре. Община – одновременно светская и духовная – возглавлялась пастором и советом пресвитеров.
Это была теократия, о которой папство могло лишь мечтать. Ее социальным содержанием являлось господство не феодалов, а богачей-бюргеров, при помощи дешевой церкви и жестокой экономии в средствах жизни своей, а в особенности народа добивавшихся накопления богатств, достаточных для развертывания капиталистического способа производства. Изуверская строгость Кальвина сохранялась в Женеве до его смерти, после которой нравы и требования новой церкви несколько смягчились, что было необходимым условием распространения кальвинизма как во всей Швейцарии, так и в других странах.
Кальвин лично оказал влияние на еще одного известного реформатора церкви, шотландца Джона Нокса.