Богатая Л.Н. На пути к многомерному мышлению, Печатный дом, 2010. – 372 с

321

мысль, оказывается как бы заключенной внутри обширного круга радиусов, стремящихся к ней, но не досягающих, что дает мысли читателя то устремление, которым он сам переносится через недосказанное, и единое солнце вдруг вспыхивает в конце всех путей,

которые кажутся ослепленному сознанию уже не дорогами, а лучами серединного пламени» [9, с. 31].

Представленный фрагмент наиболее интересен тем, что в нем впервые Флоренским вводятся представления об органическом мышлении. Согласно точке зрения философа, органическое мышление

актуализируется при создании текстов различной природы: научных,

художественных, эзотерических.

Органическое мышление видится Флоренскому как ряд элементарных актов, каждый из которых организует познание предмета с особой стороны. Складывающаяся на первый взгляд бессистемность единого познавательного процесса по своей сути являет пример иного познавательного пути, на котором знание о целом

предмета возникает в результате последовательного ряда приближений к исследуемому. Все акты гносеологических «касаний» не находятся между собой в очевидной причинно-следственной связи.

Интуиции Флоренского по поводу организмического мышления

глубоко созвучны, с одной стороны, – феноменологическим идеям,

согласно которым познавательный результат возникает как итог применения ряда интенциональных процедур, в ходе которых осуществляется конституирование предметной ноэмы. И, как подчеркивал А.Ф. Лосев, в исследованиях ноэматического слоя нельзя забывать или не учитывать того, что «предметная сущность дается не целиком, не сразу, не целостно, но частично, более или менее искаженно» [5, с. 47]. С другой стороны, мысли Флоренского об органическом мышлении близки развиваемым в данном подходе представлениям о многомерном мышлении.

Подводя некоторый итог рассмотрению основ акта созерцания,

приводя к единой терминологической основе точки зрения Э.

Кассирера, Э. Гуссерля, Ж. Делеза, П. Флоренского, можно сделать следующие выводы:

323

Учебная хрестоматия. 2-е изд., перераб. и доп. / Пер. с нем. А.А.

Печенкина. – М.: Издательская корпорация «Логос», 1996. – 400 с.

4.Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия?/ Пер. с франц. и

послесл. С.Н. Зенкина. – Спб.: Алетейя, 1998ю – 288 с.

5.Лосев А.Ф. Из ранних произведений. М.: Правда, 1990. – 656 с.

6.Князева Е.Н. Одиссея научного разума. Синергетическое видение научного прогресса. – М.: ИФРАН, 1995. – 228 с.

7.Кассирер Э. Философия символических форм. В 3-х тт. Т.3. / Пер. с

нем. С.А. Ромашко. – М.; СПб.: Университетская книга, 2002. – 398 с.

8.Свасьян К.А. Феноменологическое познание. Пропедевтика и критика. – Ереван, 1987.

9.Флоренский П. У водоразделов мысли. Т. 2. // Соч.: В. 4-х тт. –

М.: Мысль, 1994. – 446 с.

4.1.2. Операция гештальта в практике многомерного мышления

Проглотив целиком многие термины и представления современной психиатрии и психологии, мы не разжевали их,

не попробовали на вкус, не попытались использовать наше словесное и интеллектуальное знание как силу,

которой оно могло бы быть.

Ф. Перлз [3].

Ключевые термины

общепринятые: гештальт, перключение гештальта

авторские: операция гештальта, жесткий и мягкий гештальт,

закрытие гештальта, гештальт первого, второго и третьего рода

Последовательное продумывание в рамках процесса созерцания

процедуры первого схватывания вызывает ассоциацию с процедурой иной, возникшей в контексте уже не философских, а психологических исследований и именуемой гештальтом. В последнее время представления о гештальте стали проявляться в совершенно различных научных контекстах, к примеру, в широко известной

концепции несоизмеримости. Автор этой концепции – Н.Р. Хансон впервые после Ф. Перлза ввел в широкое научное обращение термин

“переключение гештальта” и рассматривал соответствующее

324

переключение, вслед за Т. Куном, как смену теоретических взглядов на мир. Слово гештальт все активнее используется и в лексике бытового общения, обнаруживая множество различных смысловых оттенков. С одной стороны, достаточно высокая частота обращения к термину, с другой – его использование в различных сферах словоупотребления приводит к мысли о том, что за соответствующим термином кроется нечто значительно более важное, нежели это обнаруживается в настоящее время.

В рамках развиваемого в данной монографии подхода гештальт

рассматривается как одна из процедур многомерного мышления, очень близко связанная с процессом созерцания. Отмеченная связь настолько близка, что можно говорить об определенной схожести операции первого схватывания, рассматриваемой Э. Гуссерлем, и

операции гештальта. Использование нового слова, а не развитие терминологического выражения, предложенного Гуссерлем,

оказывается целесообразным по той причине, что введение представлений об операции гештальта дает возможность обнаружения таких ракурсов обозрения, которые сложносовместимы с гуссерлевой концепцией, хотя и являются определенным итогом размышлений по поводу процедуры первого схватывания.

Слово гештальт – Gestalt – немецкого происхождения. На русский язык переводится как конфигурация, набор элементов и деталей,

представляющий собой единое завершенное целое. Английское слово

паттерн –pattern, означающее образец, узор, рисунок, достаточно близко по смыслу немецкому Gestalt. Что же касается русского языка,

то в нем в употреблении находятся одновременно немецкое –

гештальт, английское – паттерн, и русское – узор. Термин «узор» подчеркивает плоскостное восприятие и обычно ассоциируется с

узором на стекле, узором на ткани. Паттерн в русском языке в первую очередь соотносится со структурой, моделью, системой,

образцом [2, с. 529]. Что же касается термина гештальт, то так же,

как паттерн и узор, с помощью этого слова отмечается некий порядок, но порядок – абстрактный, причины которого достаточно сложно обнаружить. Если узор можно легко увидеть, в паттерне

структурные проявления отчетливо прослеживаются, то причины

порядка гештальта скрыты от поверхностного взгляда. Гештальтом

325

фиксируется некий спонтанно «схваченный» порядок, не поддающийся формально-логическому отслеживанию. Именно поэтому этот порядок можно именовать как некий нелинейный порядок.

Психологический контекст термина гештальт

Первоначальное обращение к представлению о гештальте было осуществлено одновременно в трудах немецких психологов Г. Кафка,

М. Вартгаймера в начале XX века. В соответствующих исследованиях было показано, что восприятие человека происходит в результате подсознательной переорганизации рассматриваемого в некие целостные образования – гештальты. В каждом гештальте выделяется какой-то один элемент, впоследствии именованный Ф.

Перлзом фигурой, а все остальное представляет собой фон. Выбор элемента-фигуры предопределяется многими факторами, в первую очередь – интересом, первоначальными намерениями человека,

сформировавшего гештальт.

Всовременной психологии под гештальтом понимают

функциональную структуру, которая по присущим ей законам упорядочивает некоторое многообразие отдельных явлений [4, с. 78].

В связи с тем, что в психологическое толкование гештальта

значительный вклад был внесен Ф. Перлзом, соответствующую точку зрения целесообразно развернуть более подробно.

Работу над книгой «Гештальт-подход: свидетель терапии» Перлз заканчивал в 1969 году перед самой смертью. Две предыдущие книги

– «Эго, голод и агрессия» (1947 г.) и «Гештальт-терапия» (1950 г.)

казались Перлзу устаревшими и сложными для чтения. В новые работы, по свидетельству его издателя Роберта С. Спитцера – доктора медицины, главного редактора “Science and Behavior Books”, человека близко знавшего «великого гештальтиста», Перлз хотел заложить новые измерения бытия, открывшиеся ему после опыта знакомства с восточными религиями, психоделической практикой, работой с телом.

Если рассматривать человеческую жизнь как Цикл, к концу которого человек собирает плоды того, что им было содеяно, то жизнь Перлза можно определить как «богатую плодами», ибо, по свидетельству того же Р.С. Спитцера, в последние месяцы своей

326

жизни Перлз говорил о том, что никогда не был более счастлив: «неторопливо, в ногу с происходящим, он учил, занимался терапией,

играл, любил, писал» [3]. Живя в маленьком лесном городке на озере Британской Колумбии, Перлз не старел в том смысле, как это понимается на Западе. Годы совершенствовали его способность жить в настоящем и виртуозность в искусствах, которые он практиковал.

Разве отмеченное не является подтверждением эффективности гештальт-подхода, по поводу которого большую часть жизни размышлял Ф. Перлз?

К терминологическому базису, позволяющему развивать идеи гештальт-подхода, относятся термины: гештальт, гомеостаз,

контактная граница, катексис, фигура и фон, целостная личность,

прерывание, невротические состояния – интроекция, проекция,

слияние, ретрофлексия. Подробное рассмотрение соответствующего базиса представлено в монографии [1]. В рамках же данного исследования достаточно обратить внимание на некоторые мысли Ф.

Перлза по поводу гештальта.

«Меня часто называют основателем гештальт-терапии. Это чушь.

Если вы называете меня открывателем или восстановителем гештальт-

терапии, тогда ладно. Гештальт так же стар, как и мир. Мир, и в особенности каждый организм, поддерживающий себя, представляет собой целостность, завершенность. И единственный постоянный закон в нем – закон образования гештальтов» [3]. Фактически приведенное высказывание Ф. Перлза сразу подчеркивает главное:

гештальт не просто практика или ее результаты. С помощью гештальта проявляется некий фундаментальный закон мироздания.

Гештальт понимается Перлзом как результат любого контакта

субъекта со средой. Вне взаимодействия со средой никакого гештальта быть не может. По Перлзу, гештальты могут быть

завершенными либо незавершенными. Именно незавершенные гештальты, согласно представлениям немецкого психолога, являются одной из фундаментальных человеческих проблем, приводящей к различным невротическим состояниям.

Размышляя о гештальте, Ф. Перлз избегал употребления терминов

«познание», «сознание», а ввел специальное понятие – «сознавание»

(aware). По Перлзу, сознавание можно считать смутным двойником

327

внимания [3]. Сознавание обеспечивает человеку ощущение собственных возможностей, поворачивает его к собственным чувственным, двигательным, интеллектуальным способностям,

обращает не только к сознанию (consciousness), которое представляется чисто умственным, просеивающим опыт сквозь сито ума и слов. Сознавание, по Перлзу, обеспечивает нечто большее, чем

сознание [3]. Сознавание тесно связано с действием, причем действием не только в ментальном, но и в физическом,

эмоциональном планах.

Терминологические интуиции Перлза, позволившие осуществить достаточно тонкое терминологическое различение сознания и сознавания, можно расценивать как существенный гносеологический прорыв. Гештальт предстает не просто ментальной операцией или ее результатом. В создании гештальта субъект принимает участие всей своей целостностью, включающей телесность, чувственность,

ментальность.

Характерные особенности гештальта

1. Гештальт как целое, сформированное в результате соотнесения с целым

Как уже отмечалось в разделе, посвященном обсуждению современных способов толкования гносеологического субъекта, в

современной культуре достаточно прочно укоренилась возникшая в Новое время установка на отделения субъекта от окружающего его

мира. Само выражение «окружающий мир» предполагает определенное дистанциирование человека по отношению к той среде,

в которой он существует. Субъект, познающий мир, осуществляет непрерывные и непременные разрывы мировой целостности. И если в

созерцании целое еще не разделяется, то акт интенции уже предполагает выделение определенного предмета. Созерцание предшествует гештальту. Гештальтом созерцание прерывается.

Можно выразиться так: гештальт формируется в результате первого схватывания как некоторая совокупность знаков, представляющая и являющая собой целое. Сформировав гештальт, гносеологический субъект не отделяет себя от мира, а остается с ним в единстве. К

сожалению, как совершенно верно отмечает Перлз, единством

329

Гештальт как таковой в соотнесении со временем не нуждается.

Он мгновенно возникает, мгновенно исчезает. Его бытие мгновенно.

Необходимость в представлениях о временной протяженности гештальта возникает только в тех случаях, когда имеет место его незавершение.

Гештальт есть опыт жизни здесь и сейчас, опыт жизни в настоящем. Перлз отмечал, что при использовании гештальт-подхода психотерапя превращается из раскопок прошлого, осуществляемых в поисках эдиповых конфликтов и первичных сцен, в опыт жизни в настоящем. То, что человек делает, он думает и наоборот [3]. С

точки зрения Перлза, современный человек запутался в непрерывном отслеживании причинно-следственных связей. Постоянно занимаясь поиском причин и следствий, он пребывает либо в прошлом, либо в будущем, выпадая из точки здесь и сейчас. Можно добавить:

стремление к обнаружению причинно-следственных связей предопределено привычкой линейного мышления, которое само по себе есть развертывание причинно-следственных отношений.

Развивая линейную мысль, человек косвенным образом выпадает из самой жизни. Идеи Перлза обнаруживают несомненную

гносеологическую ценность, вскрывая проблему недопустимости исключительно линейного мышления, при котором мыслящий субъект оставляет без внимания точку «здесь и сейчас», фактически уходя от самой жизни, снижая тем самым уровень собственной реализации. Осознание возможностей многомерного мышления

снимает проблему выпадения из настоящего времени, ибо многомерное мышление обязательно предполагает моменты

гештальта, моменты целительного ощущения сопричастия целому.

3. Гештальт есть результат процесса соорганизации

Утверждение о том, что гештальт есть результат процесса самоорганизации, для самого Перлза оказалось бы достаточно неожиданным, ибо идеи соорганизации, равно как и идеи

самоорганизации сложных открытых нелинейных систем, получили широкое распространение в последней четверти двадцатого века, и

потому Перлз представления о них, скорее всего, не имел.

Предположения о внутренней близости процессов соорганизации,

самоорганизации и гештальта впервые были высказаны

330

американским историком науки М. Полани и впоследствии развивались В.И. Аршиновым. Отмеченное предположение кажется вполне обоснованным уже потому, что, как уже отмечалось выше,

человек вместе с окружающей его средой может рассматриваться как некая метасистема, по своим характеристикам подпадающая под определение сложной открытой нелинейной системы. Но если так,

то соответствующую метасистему можно рассматривать в рамках синергетических представлений, согласно которым в результате самоорганизационных процессов из бесчисленного количества параметров, метасистему описывающих, выделяется группа параметров, называемых в синергетике параметрами порядка. Эти параметры в своей совокупности можно рассматривать как своеобразный гештальт, сформировавшийся спонтанно и в единстве своих элементов представляющий всю систему и предопределяющий ближайшее будущее ее развития. Понятно, что правомерность подобного утверждения требует специального рассмотрения. И, тем не менее, представления о гештальте как результате соорганизации

субъекта и окружающей его среды могут способствовать углублению понимания природы гештальта.

4. Гештальт принципиально личностное образование

Еще одной отличительной особенностью гештальта является его

уникальность, связанная с личностным характером соответствующего образования. Любой гештальт неповторим, глубоко индивидуален.

Представление о гештальте актуализирует идею личностного порядка.

Личностный порядок не противостоит, а представляет одну из форм порядка всеобщего. Всеобщий порядок не есть простая сумма личностных форм порядка. Порядок всеобщий возникает как соорганизация частных порядков.

Гештальт как процедура многомерного мышления

После определения наиболее характерных черт гештальта можно приступить к его более последовательному рассмотрению в контексте представлений о многомерном мышлении.

Термин гештальт может иметь два значения. С одной стороны,

гештальт есть некоторый деятельностный акт, иначе – процедура, с

другой стороны – результат соответствующей процедуры. Поэтому,