Философия мышления ред. кол. Л. Н. Богатая, И. С. Добронравова, Ф. В. Лазарев; отв. ред. Л. Н. Богатая. – Одесса 2013

я постоянно дополняю его, прорабатываю все более мелкие детали, пока в один прекрасный момент композиция не оказывается полностью сформирована у меня в голове, хотя она может быть и довольно длинной. Тогда мой ум охватывает ее единым взглядом, как красивую картину или прекрасную девушку. Это не последовательный процесс, при котором различные части произведения прорабатываются до мелочей и стыкуются друг с другом (так, как это будет сделано в дальнейшем) – нет , я слышу его целиком , как это позволяет мое воображение1».

Я полагаю, что когда в нашем сознании формируется понятие (эйдос), то происходит запись последовательности мыслей, которые воспринимаются как отдельные события в режиме реального линейного времени в виде последовательности смысловых фаз во внутреннем циклическом времени. Это внутреннее время независимо от внешнего, и работа подсознания во внутреннем времени воспринимается во внешнем как мгновение. Таким образом, это два независимых временных измерения. Внешнее линейное время определяется последовательностью событий (переключение внимания и восприятие феноменов). Внутреннее же циклическое время определяется последовательностью фаз внутреннего созерцания понятия - эйдоса.

То же самое происходит в момент творческого озарения. Идея приходит внезапноидостигаетсямгновенноепониманиепроблемы.Этиособенности хорошо описаны в книге Адамара. Но когда мы обдумываем пришедшую идею и вербализуем ее в виде предложений и слов, то мы как бы расшифровываем скрытый в ней смысл. Это означает, что мы разворачиваем совокупность смысловых фаз, распределенных во внутреннем циклическом времени во внешнюю линейную последовательность понятий и мыслей.

В качестве иллюстрации этих идей рассмотрим генезис ряда натуральных чисел. Многие исследователи полагают, что арифметический счет является наиболее естественной моделью времени. Дж. Уитроу, например, считает, что « время более естественным образом связывается со счетом, а следовательно, с числом, чем с линейным континуумом геометрии»2. Он связывает это с тем, что способность формировать числа основана на элементарном ритме внимания.

1 Уитроу Дж. Естественная философия времени. – М.: Едиториал УРСС, 2004. С.150. 2 Уитроу Дж. Естественная философия времени. – М.: Едиториал УРСС, 2004. С.150.

391

Следует отметить, однако, что арифметический счет и формирование чисел – это разные вещи. Когда мы производим арифметический счет, то у нас уже имеется готовый ряд натуральных чисел. В этом случае, наше внимание, которое всегда сконцентрировано на динамическом моменте «теперь», переключается от предыдущего числа к последующему и движется, таким образом, согласно некоторому внутреннему ритму и внешнему порядку. При этом порядок натуральных чисел уже наперед задан и выражает собой упорядоченное множество моментов статического времени.

Когда мы считаем: «один, два, три и т. д .», то мы уже знаем, что такое «один», что такое «два» и что такое «три». Кроме того, сам процесс счета обладает некоторой целостной темпорологической структурой, которая соединяет в себе прошлое, настоящее и будущее, как модусы мышления. Например, когда мы переключаем в процессе счета внимание на число «два», то мы удерживаем в памяти предыдущее число «один» и предвосхищаем в воображении последующее число «три».

Однако, для того, чтобы лучше прояснить темпорологическую структуру мышления, нужно разобраться в процессе формирования или генезиса чисел. Рассмотрим элементарный пример генезиса числа «два», который с помощью метода математической индукции можно распространить на любое число.

Когда мы формируем понятие числа, то наше сознание работает в режиме реального времени. Но когда оно сформировано, то восприятие и интуитивное понимание его происходит мгновенно в реальном времени. Когда же мы хотим объяснить другому, что такое число «два» и что такое вообще понятие числа, то опять переходим в режим реального времени. Это значит, что мы представляем эйдос числа «два» в виде последовательности логических шагов, раскрывающих его смысл, каждый из которых вербализуется в виде предложений1.

Для того, чтобы образовать число «два», мы должны вначале взять единицу. Второй логический шаг будет в помещении этой единицы в память для того, чтобы освободить наше внимание. Далее мы берем другую единицу. Заметим, что в понятии «другой» еще нет целостного понятия «два». Здесь

1 Спасков А . Н ., Баранов А . В .Число и время . Философия математики : актуальные проблемы: Тезисы Второй международной научной конференции; 28-30 мая 2009 г . – М.: МАКС Пресс. С. 254-256.

392

есть только различие, что соответствует гегелевскому понятию «для - другого - бытие». Четвертым логическим действием будет соединение одной и другой единицы и образования из них нового целого числа, которое мы называем «два».

Таким образом, мы приходим к парадоксальному результату. Для того, чтобы сформировать понятие «два», мы должны, по крайней мере, сделать четыре логических операции. Но у нас еще нет понятия «четыре». Это говорит, во-первых, о том, что понятие времени более первично, чем понятие числа. И, во - вторых, возможно, что эти числа характеризуют собой различные процессы. Число «два» в данном случае выражает последовательность событий, в результате которых наше внимание переключается от одного понятия к другому и движется, таким образом, во внешнем линейном времени. Число же «четыре» характеризует циклическую последовательность фаз раскрытия смысла или процесса распознания этого понятия.

В общем - то, любое понятие формируется в результате предварительной работы сознания, которая отражается в виде последовательности фаз внутреннего циклического времени.

393

Аристотель Ф.Бэкон Р.Декарт

реконструирующая рефлексия

носительметода

сложное многомерное явление

ЖИЗНЕННЫЙМИР примитивныйодномерныйчеловек

ИДЕЯ МЕТОДОЛОГИИ

подчинение опыта методу опыт

методологическая ситуация МЫШЛЕНИЕ МЕТОД идеямышления сущность мышления

«единство диалектики, логики и теории познания»

о т ч у ж д е н н о с т ь

мышление как «отчужденность от желаний»

феномен сознания

Э.Мах Р.Авенариус Г.Спенсер В.Гейзенберг

М.Фуко. Э.Ильенков

394

В.Л.Чуйко

МЫШЛЕНИЕ И МЕТОД

В отличие от Аристотеля, который источниками знаний считал опыт, дискурс и свидетельства, после появления философии науки и философии техники «массовидно» утверждается, что сегодня доминирующим источником нужного человеку для человеческого существования знания стало мышление. В данном случае речь идет о способе современного существования человека, который отличается отсутствием возможности организовать свое успешное повседневное общественное поведения с помощью опыта.

Поскольку мышление не дано нам эмпирически, как непосредственное явление, а обнаруживает себя опосредованно, лишь некоторыми результатами, требуется «реактивирующий отложения» метод реконструирующей рефлексии1, определяющий необходимые и достаточные основания бытия процесса, результаты которого объясняют идеей мышления.

Осторожность, высказанная в словах «объясняют идеей», вызвана рефлексией, учитывающей, что речь идет о феномене гипотетического конструкта. Если игнорировать это обстоятельство, тогда верование в «нечто» без критической рефлексии направляет волю и внимание в мир эфемерных фантазий. Примеров использования идеи мышления, как якобы самоочевидности, больше, чем примеров осторожной реконструкции, требующей, исходя исключительно из доказательств, признания действительности феномена мышления. Иначе мы попадаем в парадокс: «Все, что … взбредет в голову, называется мыслью»2.

Ограничивая, для удобного рассмотрения, содержание понятия «человеческое поведение» словами «действие с известными результатами», получаем такой его смысл, который локализируется в методе.

У многих известных исследователей концепт опыта «в-себе» содержит иллюзию его отождествления с методом. В таком отождествлении игнорируется его эмпирические основания как результата взаимодействия челове-

1 Чуйко В.Л. Рефлексія основоположень методологій філософії науки: монографія / В.Л. Чуйко. – К.: Центр практичної філософії, 2000. – 252 с 2 Дьюи Д. Психологія и педагогика мышленія / Д. Дьюи. - Переводъ съ англійскаго Н.М. Никольской. – М.: Изданіе т-ва «Міръ», 1919. С.1.

395

ка с множеством уникальных неповторимых изменяющихся обстоятельств. При этом не учитывается, что неповторимость опыта, истолкованная как характеристика метода, – абсурд. То есть, не учитывается, что идея метода основывается на обязательной повторяемости: метод есть повторяющаяся последовательность действий позволяющая получать предусмотренный до начала действия результат.

Иллюзия единства опыта и метода своей онтологической основой имеет распространенность подчинения опыта методу в человеческой деятельности. Однако ограничения, которые метод накладывает на возможный опыт, не снимает их принципиального онтологического различия: опыт – неповторим. Данное обстоятельства осознавалось уже Ф.Беконом и называлось «принципиальной неполнотой индукции», «принципиальной незавершенностью опыта», а подходы, истолковывающие опыт системностью, структурностью в те времена назывались «наполненными идолами», «схоластическими».

Представленное противопоставление опыта и метода обнаруживает, что концепции, обосновывающие идею определения метода через опыт, не могут считаться корректными.

Исследование проблем, связанных с невозможностью вменяемо объяснить происхождение метода из опыта, заставило, например, Э. Маха и Р. Авенариуса обратиться к «иероглифам». Идея связать метод со знаком устанавливаетнеобходимуюдлябытияметодаформальнуюповторяемость, которая обнаруживает, что в нем присутствуют позволяющие его воспроизводить свойства, знать (представлять с помощью памяти неизменным образом). Следует указать, что в своеобразной доказательной форме различие опыта и знания присутствует уже у Г.Спенсера. «Составные части духа могут быть разделены на чувствования и отношения между ними. Каждое чувство есть часть сознания, имеющая заметную индивидуальность как отличающаяся качественно от иной. Отношения же между индивидуализированными чувствами не занимает никакой заметной части сознания. Удалите термины, которыми устанавливают отношение, оно исчезнет вместе с ними; не имея независимого места, оно не имеет индивидуальности»1.

1 Философія Герберта Спенсера въ сокращенномъ изложении Говарда Коллинса съ предисловием Герберта Спенсера. – С.-Петербургъ: Типографиія И.Г. Салова, 1892. С.159.

396

Рассматривая воспроизводство метода с помощью формально повторяющихся знаков, при сравнении его с актуализированным в виде действия опытом, как уникальном единичном явлении, обнаруживаем, что опыт знать невозможно, им лишь владеют как частью физиологии и морфологии постоянно изменяющегося тела. Иными словами, обнаруживается связь метода и знания, которая сегодня абсолютизирована в институтах высшего и среднего образования. Констатацию указанной абсолютизации осуществил Ж.-Ф. Лиотар провозгласив, что институты образования сегодня подчинены требованию формировать компетентность, а не идеалы. Студентов сегодня не интересует «Верно ли Это?», а волнует «Для чего это нужно и можно ли это продать?»1. В результате анализа, проведенного указанным французским философом, констатируется: «Старый принцип, по которому получение знания неотделимо от формирования разума и даже самой личности, устаревает и будет выходить из употребления»2. Потребительское отношение к знанию как к источнику адекватных методов состоит в следующем: «Такое отношение поставщиков и пользователей знания к самому знанию стремится… перенять форму отношения, которое производители и потребители товаров имеют к этим последним, то есть стоимостную форму… Знание производится и будет производиться для того, чтобы быть проданным… вместо того, чтобы распространяться в силу своей «образовательной» ценности… Можно представить себе, что знания будут введены в оборот по тем же сетям, что и денежное обращение»3. Следует признать, что тут знание рассматривается как информация, которая имеет практическую ценность и ведет к получению практических результатов, как технология, воспринимается преимущественно рецептурно.

Расширяя контекст рассмотрения связи метода и знаков, обнаруживаем, что для бытия метода объект не обязателен. Для актуализации некоторого метода достаточно явление императива, такого слова или высказывания, которые выполняют функцию команды, выбирающей определенный метод. «…Мы больше не верим в бытие вне видимости, поэтому проявление … своей сущностью имеет «явление», которое не противопоставлено бытию,

1 Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна / Ж.-Ф. Лиотар . – Пер. с фр. – СПб.: Алетейя, 1998.

С.124.

2 Там же, С.18.

3 Там же, С.22.

397

а наоборот, становится его мерой»1. В данном случае мы со всей очевидностью попадаем в сферу нонантропной феноменологической действительности, где встречаются сознания, а не люди. Указанное обстоятельство в своей реализации не зависит от того, что сначала необходимо стать человеком, чтобы потом стать математиком, физиком, философом и т.д. «Феномены, которые поставляют сущее ни внешние, ни внутренние, они равноценны и на равных соотносятся с другими феноменами… например, сила не есть метафизическое стремление неизвестного вида спрятанного по ту сторону от ее проявлений (ускорения, отклонения и т.п.)… никакое действие не намекает на существование сущностей вне его наличия, оно показывает лишь себя»2.

Культивирование в марксистско-ленинской философии концепции «единства диалектики, логики и теории познания» может рассматриваться как один из распространенных примеров такого отождествления. Связь данной концепции с признанием воспроизводящегося процесса целенаправленной деятельности устойчиво повторяющимся явлением, в котором реализуется все необходимые и достаточные условия способа человеческого существования, становится главной причиной неразрешимости противоречия опережения методом деятельности, теорией практики.

В отношении к понятию «метод» следует подчеркнуть, что уже Гегель констатировал нахождение в орудии «субъективной цели», которая должна существовать до его появления. «Поскольку средство выше, чем конечные цели внешней целесообразности: плуг нечто более достойное, нежели непосредственно те выгоды, которые предоставляются им и служат целям. Орудие сохраняется, между тем как непосредственные выгоды переходящи и забываются. Посредством орудия человек властвует над внешней природой, хотя по своим целям он скорее подчинен ей»3. Зафиксированная Гегелем роль разделения деятельности между людьми в разделе «Действительный дух» «Иенской реальной философии» показывает, что способность удовлетворять потребности разных людей через единую общую форму совместного перерабатывания – «абстрактный труд» - есть деятельность

1 Сартр Ж.П. Буття і Ніщо: Нарис феноменологічної онтології / Ж.П. Сартр; пер. з франц. В.Лях, П.Гаращук. –К.: Вид-во Соломії Павличко «Основи», 2001. С.9.

2 Там же, С.8.

3 Гегель Г.В.Ф. Наука логики: В 3-х тт. – Т.3. / Г.В.Ф. Гегель. – М.: Мысль, 1972. С.200.

398

неосуществимая без умственных усилий. «Потребность вообще разлагается на множество своих сторон… То, что индивид производит, опредмечивая себя в своем наличном бытии, не может служить удовлетворению всех его потребностей. Всеобщий труд есть, таким образом, разделение труда, экономия; десять человек могут сделать столько булавок, сколько делают сто… Каждый, следовательно, удовлетворяет потребность многих, и удовлетворение его многочисленных потребностей предполагает труд многих других…. Он не имеет конкретного труда, а его сила состоит в анализе, в абстракции… Сам его труд становится механическим… и благодаря этому он в состоянии изъять себя из труда и на место своей деятельности поставить деятельность внешней природы…»1.

Однако в этой замечательной констатации не учитывается, что конкретное общественное производство, как удалось показать А. Шюцу и Т.Лукману2, осуществляется в форме деятельности разрозненных людей, знающих лишь свое действие, определенный фрагмент общего дела. Т.е. в жизненном мире осуществляется реализация общественно созданной технологии, а не объединение различных форм деятельности, существовавших до появления такого объединения. Индивид входит в общественный жизненный мир, овладевая для своего ограниченного функционирования лишь некоторыми требуемыми для этого знаниями и умениями. Отдельный человек физически не способен участвовать во всех моментах воспроизводимого совместного процесса, ограничиваясь конкретным представлением своего места и некоторыми туманными представлениями об обществе.

В данном случае мы можем ограничиться определением термина «представление», которое присутствует у Э.В. Ильенкова: «Если индивид приобрел представление о вещи от других…, то он приобрел только форму сознания о ней… Обладать представлением – это значит обладать общественным сознанием (т.е. выраженным или могущим быть выраженным в речи созерцанием)»3. Благодаря представлению (как созерцанию, например, театральных действий) индивид владеет идеальным планом действий, который позволяет ему быть действующим целенаправленно.

1 Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет: В 2-х тт. – Т.1./ Г.В.Ф. Гегель. –М.: Мысль, 1970. С.324-325. 2 Шюц Альфред, Лукман Томас. Структури життєсвіту / Пер з нім. Кєбуладзе В. І. – К.: Український Центр духовної культури, 2004. С.61.

3 Ильенков Э.В. Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» К.Маркса / Э.В. Ильенков. – М.: АН СССР, 1960. С.18.

399

Реконструирующая рефлексия указанной ситуации показывает, что никакой действительности феномена мышления для способности иметь представление и руководствоваться им не требуется, достаточно лишь внимания, памяти, волевого усилия. Собственно говоря, тут мы имеем дело с уже отмеченным «отношением поставщиков и пользователей знания к самому знанию». Однако, в концепции единства диалектики, логики и теории познания упрямо утверждается, что «тело – орган психики», а «психика – орган сознания, мышления»1. Как следствие, возникает целое направление исследований, разрабатывающих «…смысл тезиса о единстве логики, методологии и теории мышления, провозглашенного в программе Зиновьева… при решении задач, объявленных в программе, связывать и объединять научноисследовательские, конструктивно-нормативные, проектные, критические, исторические и другие способы и стили мышления»2.

Возвращаясь к использованию понятия «жизненный мир», которое конкретизирует ситуацию реализации общественно созданной технологии, можем сделать следующий обоснованный вывод. Индивид при практической реализации плана действий может учитывать не только условия целенаправленного преобразования окружающих предметов, а и несоответствия результатов деятельности желаемому (к примеру, нашествие вредителей, разрушивших замыслы земледельца). Отсутствие требуемого технологией предмета с полезными свойствами или отрицательный результат, полученный в силу причин, не учтенных планом заранее, может осознанно переживаться, активизируя поиск иного плана действия. Такое переживание сопровождается осознанием вопросов: «как сделать?», «где взять?», «у кого спросить?» и т.п. В данном случае обнаруживается лишь феномен осознания отсутствия требуемых для осуществления деятельности с предполагаемым нужным результатом знаний, а не мышления.

Указанное осознанное требование нужных знаний можно определить термином «интерес», а не «потребность», «нужда». Интерес в отличие от потребности определяется осознанием, а не организмом. Последний активно выбирает соответствующие своим физиологическим и морфологиче-

1 Шинкарук В.И. Единство диалектики, логики и теории познания / В.И. Шинкарук. – К.: Наук.

Думка, 1977. С.28.

2ЩедровицкийГ.П.Мышление–Понимание–Рефлексия/Г.П.Щедровицкий.–М.:Наследие ММК, 2005. С.25.

400