Личностная память

Большинство людей склонны представлять себе устройство памяти по аналогии с библиотекой или ячеистой структурой памяти ЭВМ. В действительности, человеческая память организована в целом по совершенно иным законам, и процессы, происходящие в ней мало напоминают запись и поиск информации.

В памяти человека хранится не информация, а знание. Разница здесь огромная. Информацию можно представить знаками, цифрами, каким-либо образом закодировать. Знание хранится в целостной форме, и единицами его являются целостные объекты, гештальты.

Гештальт может отображать некоторый предмет, объект, реже - ситуацию. Он, как психический феномен, неразложим на элементы. Это связано с определенной физиологической поддержкой гештальта: он хранится не в каких-то ячейках памяти или линейных цепях. Гештальт хранится как определенное состояние нейронной сети.

Нейроны в этой сети связаны определенными нелинейными связями, и состояние сети определяется не только состоянием нейронов, но и состояниями этих связей. Информативность такой системы огромна. Кроме того, такая структура позволяет содержать в единстве и количественную и качественную информацию об объекте.

Правда, аналоговая форма хранения информации не позволяет представлять количественную информацию с высокой точностью: мы не можем оценить величину угла с точностью до градуса или длину с точностью до миллиметра "на глазок". Но в обыденной жизни в этом нужды нет.

При словесном (вербальном) кодировании название получают только целые гештальты. Только они могут заменяться символами, сопоставляться им, номинироваться. Благодаря этому мы часто можем дать название любому предмету, но не способны исчерпывающе описать его словами. Поэтому в принципе невозможно формализовать человеческий язык, как мечтают математики, требуя, чтобы каждое слово определялось через другие. Это невозможно потому, что язык сам по себе бессодержателен и наполняется смыслами совсем в ином процессе.

Замена гештальта символом позволяет строить другую, уже обобщенную конструкцию, которую мы вслед за Марвином Минским будем называть фреймом (от английского frame - рамка, в данном контексте с некоторым содержимым), хотя название это довольно неудачно. Здесь символ является уже элементом фрейма, но сам фрейм не сводим к своим элементам, он включает в себя еще и связи между ними. В отличие от гештальта фрейм представляет собой некоторую детерминированную сеть, которую можно описать и формализовать.

При помощи фреймов хранится знание о ситуациях. Причем это знание всегда практически - ориентировано. Представление о ситуации организовано в конечном счете в расчете на то, чтобы дать представление о том, как действовать в этой ситуации.

Для нас в обыденной жизни и школьной науке известна лишь одна форма такого представления: разветвленный алгоритм: Если это, то делай так, иначе если то, то делай вот так, иначе ничего не делай. .. Эта форма неприемлема для реального поведения, так как она лишает гибкости и требует долгого анализа цепочки альтернатив.

Фрейм включает в себя представление о действиях в той или иной разновидности ситуации в той же самой форме, что и описание самой ситуации и ее объектов. При восприятии и распознавании знакомой ситуации или образа происходит активизация соответствующего фрейма или группы фреймов, и в результате немедленно происходит реализация того или иного стереотипного действия. В конечном счете, человек очень редко раздумывает, что ему сделать в следующий момент. Сознательно намечается лишь стратегия поведения, а конкретные поведенческие акты совершаются автоматически.

Внутренняя жизнь личностной памяти заключается в построении фреймов, их взаимном слиянии, включении во фреймы более высокого уровня и в конечном счете в единый головной фрейм. Эта система фреймов и определяет в конечном счете структуру памяти и личностные особенности человека. Весь жизненный опыт, представления, стереотипы поведения выстраивается в форме этой иерархии.

Поиск в этой системе ведется совершенно иным методом, чем привычные нам способы алгоритмического поиска. Узнавание того или иного образа, ситуации непосредственно активизирует соответствующий фрейм, отсутствует обычная иерархия.

Однако, все это относится только к активной личностной памяти. Значительная часть полученного опыта в структуру личности не включается и становится для нас недоступной. Эта информация (заметим, бОльшая часть информации) оказывается вне нашей личности, "забывается". Но то не значит, что она оказывается вне нашей психики.

В конечном счете мозг исправно хранит все полученные нами за время нашей жизни впечатления. Там хранится все, что мы видели или слышали или читали в любой день и час своей жизни. Но включить все это в конфигурацию личности невозможно, ибо большой объем не позволяет эффективно функционировать системе фреймов.

Поэтому для включения в конфигурацию личности отбирается во сне лишь необходимая информация, остальная - игнорируется. Сам же отбор того, что необходимо, происходит под влиянием определенных личностных установок. Понятно, что управление этим процессом напрямую недоступно нашему сознанию.

Очень часто сознательно горячо желая запомнить нечто (например в ночь перед экзаменом), мы это нечто запомнить не можем. Организм отторгает ненужные знания, не поддержанные личностной мотивацией.

Чтобы легко и прочно запомнить какой-либо материал, достаточно сформировать у себя некоторую установку, связывающую его с какой-либо формой удовлетворения жизненного или агрессивного инстинкта. Актеры без труда выучивают за кратчайшее время желанные для них роли - а ведь это объемы информации, кажущиеся недоступными простому смертному. Для изучения английского языка знакомство с сексуальной американкой может дать несравненно больше, чем три курса филфака.

Интересно, что наша мудрая педагогика умудряется обучать детей не то что иностранному, а даже и родному языку путем втюхивания им грамматических правил! Надо ли говорить, что эти правила, описывая формальную структуру предложений, не имеют никакого отношения ни к языковой способности, ни к языковой активности? Ни я, ни Вы не вспомним сейчас всех школьных правил, хотя это не мешает мне грамотно писать, а Вам - без труда читать написанное.

В действительности языковая активность строится по тем же правилам, что и любая другая. Слова и предложения (а не слоги и буквы) хранятся во фреймах в качестве элементов стимулов или реакций на ситуацию. Поэтому и обучение, очевидно, должно быть не формальным, но ситуационным.

Обучение языку в процессе разыгрывания ситуаций общения, чтения комиксов, просмотра мультфильмов с захватывающим сюжетом весьма эффективно именно потому, что сводится к активизации и модификации ситуационных фреймов, поддержано мотивацией. Реальное обучение родному языку также происходит в ситуациях общения, при восприятии потоков массовой информации.

Дети осваивают язык, конечно, не в школе, а в процессе общения в семье и вообще в культурной среде, чтения литературы и т.п. Кстати сказать, читающий ребенок постепенно приобретает абсолютную грамотность даже не зная правил грамматики, а бедняга, героически вызубривший к экзамену все эти правила, нисколько не научится правописанию.

Что же случается с той информацией, которая не включается в конфигурацию личности, а пребывает в памяти в форме свободных гештальтов? Она, в принципе, может активизироваться и давать неожиданные воспоминания. Такая непроизвольная активизация патологична. Она может происходить во сне, при психических нарушениях, изредка под гипнозом.

В экспериментах раздражение тех или иных участков мозга при помощи электрода приводило к повторному яркому переживанию давнего и совершенно забытого впечатления. Кстати, именно этот эксперимент служит лучшим доказательством реального существования не включенных в конфигурацию личности впечатлений.

Однако, эти впечатления не преобразуются в знание и поэтому практически не влияют на активность личности. Тем не менее, существует одно исключение.

Выше мы говорили о мотивационных диссонансах или, выражаясь словами Зигмунда Фрейда, ущемленных аффектах. Связанные с такими аффектами переживания могут активизироваться под воздействием энергии ущемленного аффекта, когда ослабевает сдерживающий контроль "Я". Так возникают галлюцинации и бредовые переживания.

Итак, мы видим, что память - активный процесс, определяющий свойства личности. Этот процесс составляет основу психической жизни.