3.2. Способы коррекции подсознательной защиты

Идеал в тебе самом. Препятствия к достижению его - в тебе же. Твое положение есть тот материал, из которого ты должен осуществить этот идеал.

Г. Карлейль

Для начала отметим, что разнообразие стратегий работы психики с травмирующей информацией ограничено. Сталкиваясь с удручающей его ситуацией, недовольный собой и обеспокоенный своими поступками, человек может нейтрализовать защитные механизмы тремя способами:

а) понизить значимость травмирующего фактора "теперь (в новых обстоятельствах) я смотрю на это по-другому";

б) повысить самооценку, чтобы на ее фоне влияние травмы было менее болезненным. "Для меня это не имеет большого значения";

в) понизить значимость неудачных поступков и действий, т. е. изменить систему ценностей так, чтобы некое событие опустилось в иерархии предпочтений, стало лично менее важным. ("Не очень-то хотелось").

Рассмотрим различные варианты реализации этих стратегий.

144

Изменение масштаба травмы и снижение цены ошибки

Не следует презирать себя за прежние неудачи; надо до смертного конца стремиться к счастью и не считать его труднодостижимым.

[Законы Ману 4:137]

Один из подходов к снижению внутренней напряженности состоит в выявлении масштаба травмирующего события, соотнесения его с главными жизненными ценностями. Если осознать сам факт несоизмеримости - такого большого объема волнений и реальной, не столь великой, личной значимости события, то напряженность разряжается или смягчается. При таком сопоставлении целесообразно использовать описательный, неосуждающий, даже несколько меланхолический стиль представления ситуации. Зачастую оказывается, что угнетающее событие не затрагивает основных жизненных ценностей. Тогда защита становится менее актуальной и может даже отключиться. Теперь человек может посмотреть на себя объективно, на стечение обстоятельств - непредвзято и правильно оценить их последствия. Тем самым создаются условия, когда его поступки, определяясь реальными мотивами, могут стать целенаправленными.

Любая задача решается легче, если удается ее преобразовать - осуществить выход за пределы изначально заданных условий, за счет включения исходной ситуации в более широкую систему. Надо представить ее как часть (не обязательно значительную) другой проблемы. Такая операция позволяет увидеть предмет тревоги в новом свете, усмотрев в нем новые факты и закономерности. Например человек, потерпевший неудачу в карьере или в любви, нередко считает, что его жизнь потеряла всякий смысл. Он не осознает утрату только части жизненных ценностей. За счет излишнего концентрирования на травме у него возникает сужение поля сознания. Оно усугубляет психическую напряженность, т. к. ограничивает разнообразие его поведения, которое становится существенно более стереотипным, а значит предсказуемым. Здесь важны все способы расширения поля сознания. Они позволяют переключиться, увидеть новые возможности и в большей степени управлять собой.

Когда внешняя ситуация резко меняется (как сейчас для каждого в нашей стране), внутренний конфликт может быть связан с нарушением шкалы приоритетов. Место главной цели могут занять две-три (при беспо-

145

коящей неопределенности отношения между ними). Тогда человек ощущает, что не успевает за жизнью, не справляется с набегающими изменениями, жалуется на перегрузку, переживает смятение и тревожность в ожидании будущего. В этих условиях усиливается стремление к радикальным шагам: "все бросить", "забыться", "окунуться в мир иной", "начать новую жизнь", "зачеркнуть прошлое", "начать сначала". Способность бросить общий взгляд на события своей жизни, не теряя широкой перспективы и не утопая в мелких деталях, помогает справляться с огорчениями по поводу невозможности выполнить изначально нереальные, но взятые когда-то на себя обязательства.

Для повышения обозримости проблем особенно важно систематизировать поступающую информацию, выделить главную по значимости цель. Затем переключить свое внимание на мотивы. Изыскать мотив, во имя которого в данных обстоятельствах можно по-новому упорядочить свое поведение в соответствии с уточненной на сегодня шкалой целей и ценностей. Однако, прежде чем способствовать созданию нового взгляда на текущие трудности, полезно исследовать фон, на котором они возникли. Типично, что когда человека спрашивают о том, что его тревожит и чего он хочет, - обычно он говорит о желании того, чего у него нет, и не оценивает то, что уже достигнуто. Он склонен игнорировать и считать само собою разумеющимся то, что имеет и чем наслаждается, и замечает только то, чего не хватает. Поэтому для начала не вредно поплясать на богатстве достигнутого и отметить личные качества, обеспечившие такие замечательные достижения. Только после такой артподготовки можно переходить к анализу конкретной обстановки.

Приведем пример содействия в переоценке ситуации из практики психотерапевта К. Ф. Леонтовича. Столяр 27 лет сильно пил и страдал от непрерывного недовольства собой. Он утратил интерес ко всему и "даже к домино и футболу". Беседы с собутыльниками были ему не интересны, и он пил в одиночку. В периоды просветления читал, но бессистемно. Себя он считал "работягой", интеллигенцию ненавидел и тайно ей завидовал. Проанализировав набор книг, прочитанных им в больнице, и апеллируя к ним, психотерапевту удалось предложить пациенту иную оценку себя и своих возможностей, косвенно подтолкнуть, убедить его, внушить ему, что он в сущности сам интеллигент. Такое отношение врача побудило больного к переоценке ценностей, а последняя привела к тому, что после выписки из больницы столяр сменил в своем ремесле традиционные формы на современный стиль, поступил учиться и бросил пить.

146

Итак, начали обсуждать трудности. Здесь важно не отметать, не отрицать с порога обоснованность возникших проблем и страхов, а направлять и стимулировать анализ ситуации. Главная задача - создать новый образ ситуации, к которой уже можно испытывать и другие чувства, в частности, представить себе весьма скромные последствия неудачи. А. Бек [98] описывает студента, жаловавшегося на страх предстоящего публичного выступления. Психотерапевт его спрашивает: "Чего, собственно, вы боитесь? Предположим, слушатели решат, что вы наихудший оратор. Разрушит ли это вашу будущую карьеру? Откажутся ли из-за этого от вас родители и жена?" Такие вопросы побуждают студента к реалистическому анализу последствий ожидаемой неудачи. В итоге он с облегчением признает, что самый неприятный из возможных исходов состоит в том, что у него пару дней будет плохое настроение, а затем все придет в норму.

Аналогичная ситуация складывается, когда возможное поражение в соревнованиях спортсмен воспринимает как позор, как нечто абсолютно недопустимое, предосудительное. Тогда переживание ответственности может оказаться столь болезненным, что возникает внутренний конфликт, который отнимает много душевных сил и снижает вероятность победы. Здесь тоже помогает соотнесение вероятных последствий неудачи с другими жизненными ценностями. За счет понижения значимости возможного поражения создаются условия для переключения внимания с ожидаемых огорчений на само соревнование. Так спортсмен обретает силы для раскрепощения своих возможностей и становится способным к душевному подъему, необходимому для победы.

В затруднительных обстоятельствах всегда полезно взвесить все обстоятельства на весах основных ценностей. Допустим, человек встревожен особенностями своей сексуальной жизни. Он воспринимает свои сексуальные импульсы как чрезмерные и потому их не приемлет. Непроизвольное избыточное внимание на этой проблеме повышает вероятность, что включится защита (проекция) и спровоцирует тенденцию критиковать других людей, чье поведение человек теперь будет воспринимать как слишком сексуальное. Если переориентировать его на восприятие уровня своих половых потребностей как допустимого (просто лежащего на другой границе интервала нормы), то при таком представлении своих особенностей ему уже не потребуется защита. Таким образом, передвинув оценку на шкале ценностей, он может примириться со своими собственными чувствами и вследствие этого станет более терпимым к их выражению у других.

147

Например, некто испытывает чувство вины из-за того, что ведет несколько беспорядочную половую жизнь. Однако постепенно выясняется, что в действительности он боится нападок и разоблачений со стороны родителей, жены, общественного мнения. Ему важно осознать, что за переживанием вины скрывается чувство другого масштаба. Что его "любовные похождения" на самом деле маскируют боязнь любви беззаветной, неумение любить самоотверженно, неспособность к каким бы то ни было близким и ответственным отношениям. Тогда он понимает, что его поведение - это не столько прегрешение против норм общества (что и провоцировало вытеснение), сколько против себя самого, пустая растрата своей способности к любви. Если человек это осознает, он встанет на путь избавления от чувства вины и может надеяться, наконец, полюбить.

Изменение масштаба травмирующего события, или даже его обесценивание, помогает справиться с многими внутренними трудностями. Важно снизить чувство вины, поскольку оно часто является деструктивным, а обвинение своих близких может выступать как препятствие к сотрудничеству с ними. Человек не волен освободиться от всех проблем, но у него есть возможность сменить "черное" видение своей жизни на более светлое, диалектичное. Например, в последнее время в ряде стран пропаганда укрепляет представление у людей о том, что "курить не модно!" Демонстрируют, что преуспевающий, счастливый и удачливый человек не курит, а курящий тем самым обнаруживает только свою несостоятельность. Аналогично и стремление водителя к лихачеству снижается, если вскрыть его подсознательную природу - необходимость преодолевать свою неуверенность и все время доказывать свое мужество. В этом случае с помощью системы массовой информации провозглашается, что человек без комплекса неполноценности не имеет потребности в лихачестве. При всех обстоятельствах, требующих переоценки, необходимо сохранять опору на позитивный опыт и имеющиеся ресурсы и не фиксироваться на негативных аспектах.

Частным случаем изменения масштаба события и смягчения внутренней напряженности, возникшей на фоне конфликта, выступает понижение значимости допущенных ошибок, испытанных неприятных положений, своей несостоятельности. Для облегчения пересмотра роли ошибки используется прием сужения зоны несостоятельности. Учитывая, что травмирующее воздействие больше при отнесении неудачи на счет личной неполноценности, чем когда допускается и неблагоприятное стечение обстоятельств, полезно переложить значимую часть неудач на не-

148

благоприятную ситуацию, внешние обстоятельства и недостаточную информированность.

Например, выяснив, что человек не так уж безнадежен в социальных контактах, как ему это представляется, надо порекомендовать ему обдумать свои проблемы, проверив возникшую гипотезу, что другие люди избегают его просто вследствие того, что он унылый человек. С этой целью полезно побудить его перечислить свои положительные качества и припомнить, каким образом складывались отношения с людьми в прошлом. Инвентаризация жизненных событий за достаточный интервал времени позволяет яснее увидеть свои проблемы. Если довлеющим на его самочувствие и поведение является допущение о том, что друзей имеют только те, которые И красивы, И блестящи, И веселы, И остроумные собеседники, то с помощью вопросов можно способствовать осознанию совсем иной ситуации. Тогда выясняется, что сам человек при выборе друзей не настаивал бы на всех этих качествах. Из этого можно прийти к заключению, что и другие тоже могут искать в близких не обязательно полную совокупность положительных качеств. Но при этом необязательно всегда предъявлять к себе больше требований, чем к другим; в конце концов, вы тоже человек.

Не стоит тащить по жизни за собой хвост переживаний по поводу неудач и обид. Подобная фиксация и потребность обихаживать старые обиды, как и постоянное возвращение к прошлым поражениям, сдерживает конструктивную деятельность в настоящем.

Юмор как смена оценки

Что сделалось смешным, не может быть опасным.

Вольтер

Ангелы могут летать, потому что не склонны принимать себя всерьез, а принимают себя легко.

Д. Лилли

Напряженность можно преодолеть и с помощью юмора. Он выступает как определенный способ разрешения противоречий, как средство осмеяния преград, вызывающих ярость, страх и тревогу, помогая избавиться от беспокойства за счет понижения значимости табуированных действий. Смех и слезы - универсальные механизмы разрядки, поскольку в обоих случаях реакция переключается на процессы с существенными вегетативными компонентами, в которых и разряжается напряжение. Смех - это отдушина.

149

Посмеявшись над чем-то, человек чувствует себя свободнее. Он освобождается от страха перед проблемой, которая начинает выглядеть простой и преодолимой, а, следовательно, ситуация становится более управляемой. Таким образом, человек начинает ощущать себя хозяином положения.

Важно развивать способность не только к перенесению конструктивной критики в свой адрес, но и к модификации своего поведения для умения выражать свое неудовольствие приемлемым способом. Одним из таких способов выступает навык отшутиться в ответ на критические замечания. Шутка способствует эффективному снижению напряжения. Напротив, резкий ответ типа: "сам-то еще хуже!" - непродуктивен, поскольку он усугубляет и продлевает ситуацию. Столь же вредны и такие распространенные стратегии, как вообще уйти от общения или отмолчаться, поскольку они ведут к быстрому росту внутреннего напряжения. Способность к шутке хороша тем, что демонстрирует умение разрядить ситуацию с учетом интересов других и не в ущерб себе.

Вообще говоря, смех - это особая комическая оценка действительности, построенная на контрасте или неожиданности. Как считал Фрейд, чувство смешного возникает вследствие того, что шутки, остроты обладают способностью обходить те барьеры (внутреннего цензора), которые культура возвела в психике человека. Юмористическое отношение к событию не совместимо с повышенной тревожностью по поводу его влияния на нашу жизнь. Поэтому смех защищает нас от чрезмерного напряжения и, тем самым, продлевает жизнь тем, кто обладает достаточным чувством юмора. Последователи одного из современных религиозных течений даже развили специальную технику восстановления душевного равновесия, где используются совместный смех или крик.

Ироничное отношение к себе и к значимости занятой позиции помогает здравому смыслу выйти из своего окостенения. Тогда и удается увидеть, что за тем, что часто встречается, к чему все притерпелись и мимо чего проходят, не задумываясь, нередко скрываются наиболее глубокие проблемы. Юмор дает возможность человеку увеличить дистанцию по отношению к чему угодно, в том числе и к самому себе. Он облегчает самоотстранение. Одна из главных характеристик юмора - то, что он дает возможность увидеть вещи в новом, неожиданном свете. Он основан на убеждении, согласно которому не существует одной-единственной истины, а есть бесконечно сменяющие друг друга ракурсы понимания смысла наблюдаемого. Для этого есть даже специальный термин рефрейминг, означающий изменение ракурса или новое объяснение причины проблемы. Полезно иметь в виду, - ничто так сильно не убеждает в истинности какого-либо предло-

150

жения, как способность автора посмотреть на свое детище с иронией. Чрезмерно серьезное отношение к какому-либо предмету чаще всего выдает неуверенность человека и его сомнения в истинности своего предложения.

Способность в неловкой или болезненной ситуации увидеть нечто смешное помогает предотвратить внедрение защиты Недаром считается, что чувство юмора по отношению к собственным проблемам - главный способ защиты одаренного человека. Многие великие ученые обладали им в полной мере. Так в 1919 году, когда девятнадцатилетний сын Эйнштейна Эдуард спросил отца: "Папа, почему, собственно, ты так знаменит?", тот рассмеялся, потом серьезно ответил: "Видишь ли, когда слепой жук ползет по поверхности шара, он не замечает, что пройденный им путь изогнут, мне же посчастливилось заметить это" [по 33]. Один из типичных семейных конфликтов осмеян в следующем анекдоте. Габровец решил купить квартиру. Когда его спросили, какой площади она должна быть, он ответил: "Настолько большой, чтобы из-за домашних дел у жены не оставалось времени торчать у своей матери, и настолько маленькой, чтобы теща не переселилась к нам". Смех - это переживание чувства превосходства и способ снять напряжение. Роль смеха в разрядке конфликтов впервые описал Э. Боти [по 56]. По его мнению, смех возникает при неожиданном осознании несоответствия между объектом и умозрительной концепцией этого объекта. Смех может парализовать не только внутреннее напряжение, но и агрессивные намерения противника.

Юмористическое отношение к событию несовместимо с повышенной тревожностью по поводу его влияния на нашу жизнь. Хорошо развитое чувство юмора помогает сохранять чувство собственного достоинства и защищает от позывов жалости к себе. Поэтому когда человек вносит элемент комического в собственную жизнь, он лучше подготовлен к встрече с трудностями. Очень выразительно значение юмора показано в одном из фантастических рассказов Б. Рассела "Немного смазки". В нем описана ситуация, когда уже несколько звездолетов не вернулись на Землю из полета к далеким планетам. Железо выдерживало, но люди - нет. Отбирали лучших из лучших. В очередном полете, непонятно как, в экипаже, на должности психолога оказался странный человек. Любители психологии из экипажа быстро выяснили, что психологии он не знает. Вообще он был растяпа - ронял чашки и стаканы, острил невпопад, путался в ногах у специалистов, мешал всем, был постоянной мишенью остроумцев. Но звездолет вернулся. Загадка раскрывается только в конце рассказа. Оказывается в качестве психолога выступал профессиональный клоун, умудрявшийся в самые трудные моменты смешить людей и снимать напряжение.

151

Увеличение пластичности и гибкости психики (Снижение инерционности системы ценностей)

Порой самая несгибаемая позиция - результат паралича.

С. Е. Лец

Сможет ли человек изменить свои установки и пересмотреть отношение к событиям, зависит от его психической гибкости. При ортодоксальных, плохо поддающихся коррекции взглядах, обстоятельства жизни могут вызывать столь тяжелые душевные конфликты, что для того, чтобы их пережить, человеку приходится радикально реконструировать свою Модель Мира. Стремясь не делать этого, избавить себя от растерянности и страданий, неизбежных при перестройках, т. е. не утратить своих критериев ценности и в то же время приспособиться (а для этого посмотреть на мир новыми глазами), он ощущает глубинный конфликт. Спешащая на помощь защита в одних случаях причесывает и приглаживает реальную жизнь, а в других подталкивает к построению удобного мира фантазии и мечты и уходу в него, как улитка в раковину. Внешне это выглядит либо как изоляция (чтобы меня такого не видели), либо как отчуждение от себя и формирование отщепленных личностей (чтобы видели только приемлемую часть).

В последнем случае вытесненный комплекс, как автономная группа ассоциаций, имеет тенденцию самостоятельно перемещаться и становиться способным жить собственной жизнью как фрагментарная личность. Она может даже так преобразиться, что становится возможной его персонификация. Однако на начальном этапе имеется лишь поверхностное разделение между определенными отделами памяти, диссоциированные персоналии еще находятся в определенном взаимодействии, поэтому сохраняется впечатление единой базовой личности. На этой ранней стадии развития отчуждения достаточно часто помогает рисование. Когда человек чувствует, как распадаются его части, облегчение приносит изображение своих проблем, объективизация их содержания.

Исправление того, что было сделано защитой, заключается в обнаружении и восстановлении на своем месте того, что было вытеснено, и помещение изолированного в исходный контекст для восстановления разорванных связей. Помещение некой информации на ее место в прошлое освобождает человека в настоящем от поведения, чуждого его личности, помогает ему осознать ситуацию. Тогда он способен понять, что различные тревоги,

152

которые привели к возникновению защиты, связаны с давно минувшей ситуацией, И если человек это признает, то нет никакой надобности продолжать затраты энергии на поддержание обороны.

Чем дольше продолжается внутренний конфликт, тем труднее в дальнейшем наладить общение с внешней средой. Таким образом, лишь признание относительности своей системы ценностей расшатывает предрассудки, преодолевает навязчивость и устраняет препятствия на пути решения проблем. Вместе с тем нарастает противодействие, т. к. по мере того, как человек становится все старше, сформированная у него Модель Мира становится не только все более сложной, но и более инерционной - каждая ее трансформация требует все больше усилий. Возрастает устойчивость как отдельных критериев, так и возникших целостных сценариев, подсознательных жизненных планов, предопределяющих поведение независимо от перемены обстоятельств. Образовавшаяся избыточная стабильность системы принципов, критериев и сценариев препятствует дальнейшему развитию. Однако не желая признаваться себе в этих переменах, человек часто выдает их за твердость характера. Нередко эти особенности характера приводят к ситуациям, получившим название "коса на камень". В этом случае столкновения людей или идей объясняются (рационализируются) как повышенное чувство долга и невозможность пойти на компромисс, в то время как по существу - это следствие негибкости мышления. Такая негибкость влечет за собой излишнюю властность, категоричность и нетерпимость. Все эти качества толкают человека к поиску причин возникающих конфликтов не в себе, а в недостатках окружающих.

Особенно ярко несгибаемость принципов проявляется в области морали. В то же время давно установлено, что абсолютная моральность разрушает мораль в основе, поскольку санкции, к которым она прибегает в борьбе со злом, слишком суровы. Отрезать голову - это не лучший способ избавиться от головной боли. Совершенно очевидно, что при головной боли лучше принять ответственность, чем аспирин. Многие люди, воспитанные в превознесении "здравого смысла", считают, что управлять своей природой можно не иначе, как действуя против нее. Однако это не верно. Наоборот, человек не может управлять собой иначе, как принимая себя таковым, как он есть.

Пластичность развивается через понимание того, что если на отдельных этапах жизни многие виды защиты играют положительную, приспособительную роль, то на других могут оказаться нерациональными, особенно когда приобретут характер привычной стратегии поведения. Например, в свое время человек, не имея должных ресурсов, был в состоянии устранить

153

неприемлемое для себя влечение только вытеснением, т. к. был слишком слаб, чтобы справиться с собой осознанно. Но когда он стал зрелым, сильным, он способен заменить вытеснение осуждением. В то же время, если он продолжает использовать привычную стратегию (вытеснение), то тормозит развитие собственной личности. Особенно часто это бывает, когда человек добивается очень большого успеха на каком-то пути, и, боясь с этого пути сдвинуться, начинает думать, что и для решения других задач нужно продвигаться все дальше и дальше в том же направлении.

Кроме учета динамики психических ресурсов в течение жизни (раньше не было ресурсов, а теперь есть; раньше старый путь мог привести к победе, а теперь полезнее новый), надо учитывать личный "шаг" изменений. (Не все сразу! Медленно можно согнуть, а быстро можно сломать.) Нельзя забывать о предельных дозах, в которых человек способен воспринимать и усваивать расхождения между своей наличной позицией и позицией другого лица. Когда расхождение слишком велико - позиции прямо противоположны - усвоение прекращается, включается защита. Подсознательно формируется представление, согласно которому "та позиция" или "тот человек" (с противоположной точкой зрения) или глуп, или мало знает, или неопытен, или не авторитетен. Поэтому его позиция может быть отвергнута и - она вытесняется.

Подготавливать человека к разумному осознанию его неблаговидных поступков или к восприятию противоположной точки зрения целесообразнее мелкими шагами, добиваясь согласия при каждом продвижении и поэтапно корректируя его понимание ситуации и ее прогноза. Тем самым можно его постепенно подвести к новой оценке случившегося. Чем больше мера неожиданности новой позиции, тем сильнее эмоциональная реакция на нее, и тем вероятнее включение защиты. Еще Б. Паскаль писал: "Если хотите спорить не втуне и переубедить собеседника, прежде всего уясните себе, с какой стороны он подходит к предмету спора, ибо эту сторону он обычно видит правильно. Признайте его правоту и тут же покажите, что если подойти с другой стороны, он окажется неправ. Ваш собеседник охотно согласится с вами - ведь он не допустил никакой ошибки, просто чего-то не разглядел. Люди сердятся не тогда, когда не все видят, а когда допускают ошибку: возможно, это объясняется тем, что человек по самой своей природе не способен увидеть предмет сразу со всех сторон и в то же время, если уж видит, то видит правильно".

В тех случаях, когда обнаруживается полное непринятие контраргументации, разумнее подвигать человека к новой точке зрения, критикуя поначалу частности на фоне общей доброжелательности и подчеркивая

154

прежде всего элементы, объединяющие исходную и предлагаемую позиции, и лишь затем - разъединяющие, подавая их как второстепенные. Здесь полезно вспомнить метод Сократа, который рекомендовал сначала встать на неверную точку зрения вместе с ошибающимся собеседником, найти и обсудить ее положительные стороны и на этом основании объявить себя союзником теперь уже общей с ним точки зрения. Общаясь с собеседником дружески, как с союзником, взвешивая уже не только "за", но и "против", путем дальнейших рассуждений перейти вместе с ним на правильную точку зрения.

Одним из выразительных примеров корректировки системы ценностей путем провоцирования катарсиса служит методика Морита-терапия [по 36]. Японский врач Морита разработал оригинальный метод изменения ориентиров поведения. Он обращен к тем, кого возмущает их низкое окружение, кто чувствует себя намного выше его. Ощущение своего превосходства возникает не только по объективным причинам, но и потому, что все низкое о себе самом человек проецирует во внешнюю среду, начиная замечать в ней то, что должен бы видеть в себе самом. Превознося реальность собственных добродетелей, он упускает из виду, что хотя эти добродетели дают ему возможность быть до некоторой степени независимым, связь человека с человечеством и с миром собственных инстинктов неразрывна. Поэтому полное совершенство равносильно полной отчужденности.

Метод ориентирован на помощь лицам, страдающим от трудностей общения, переживающим, что их не понимают окружающие, но не осознающих, что их страдания являются следствием того, что они сами не приемлют общепринятых ценностей. Девиз этого метода: "Перестройте поведение, тогда и чувствовать себя будете нормально". Поскольку система критериев и ценностей человека весьма устойчива, то для того чтобы подвигнуть ее к перестройке, необходимо создать напряженную и даже критическую ситуацию. В данном случае, на первом этапе, внутренняя напряженность создается строгим одиночеством и неподвижностью (постельным режимом).

Может возникнуть впечатление, что это не слишком сильное потрясение, но это неверно. Например, когда испытуемых, которых готовили в космонавты, людей здоровых и психически устойчивых, некоторое время продержали в гермокамере, они сообщили, что через неделю у них бывали дни, когда "все внутри переворачивается", "все раздражает", "хочется что-нибудь выкинуть", "кого-то ударить", "запустить чем-нибудь, что попадет под руку". Они жаловались, что на них навалилась тоска, отупение, апатия. На седьмой день один из участников записал: "Наст-

155

роение меняется, как ленинградская погода". Так что изоляция и неподвижность - мощное воздействие.

Терапия занимает несколько недель. Первую неделю участнику предлагается соблюдать абсолютную изоляцию и постельный режим. С постели разрешается вставать лишь для еды и в туалет. Разговаривать, читать, писать, петь, курить и т. д. - запрещено. Все организовано таким образом, чтобы максимально усилить внутреннее напряжение. Используется то обстоятельство, что в условиях одиночества человек имеет тенденцию, используя механизмы экстериоризации, выделить из себя партнера по общению и взаимодействовать с ним, что облегчает процесс осознания конфликта. Это, вообще говоря, защитная реакция, в норме представляющая ослабленную модель раздвоения личности. В данном случае этот собеседник помогает обдумать (обсудить) жизненную ситуацию.

Следующие две недели отличаются изменением ситуации. Предписывается исполнение работы, которая может быть тяжелой и даже очень тяжелой. Такая работа требует всех сил и максимального терпения, т. е. человека сталкивают с ситуацией, когда он может выполнить либо все, но плохо, либо хорошо, но часть, т. е. с реальностью лицом к лицу. При этом он физически ощущает границы своих возможностей и практически вынуждается к компромиссу. На фоне физической напряженности упрощается вмешательство в систему ценностей личности, направленное на повышение уровня ее соответствия реальности. Тем самым человека готовят к переоценке ценностей и после этого разрешают вести дневник, позволяющий отслеживать динамику последующих изменений. Обнаружено, что в записях отмечаются некоторые смещения в иерархии критериев. Появляются новые установки: не обязательно делать все абсолютно правильно и хорошо - допустимо настолько хорошо, насколько это возможно и позволяют обстоятельства. Так начинают уходить нереальные претензии.

Последние 2-3 недели от человека требуют преодоления барьеров иного типа - ему поручают задания, которые могут быть ему неприятны, но он должен выполнять их, независимо от своего отношения к ним. (Подталкивание к компромиссам иного вида и опять коррекция ценностей.) В конце курса разрешается разговаривать, но не о себе и своих проблемах. Если терапия эффективна, то к ее концу стабилизируются новые критерии, которые обнаруживаются в появляющемся вкусе к жизни и в стремлении наладить отношения с людьми, а также преодолении максимализма.

Резюмируя сказанное, подчеркнем, что застревание на привычном способе восприятия и понимания мира - какими бы они ни были - является причиной трех главных болезней. Первая - это серьезность, как в выра-

156

жении "мертвецки серьезно". В этом случае даже если человек хочет что-либо сделать, то столь серьезное отношение к этому только ослепит его и встанет у него на пути. Уверенность в своей правоте - это вторая болезнь. Такая непреклонная убежденность приводит к тому, что человек перестает обдумывать каждый шаг и замечать новые перспективы. Тогда создаются все условия, для того чтобы упустить что-либо важное. Представление о собственной значимости - третья болезнь. Как только человек приобретает уверенность в том, что он "главначпупс", он теряет все остальное, поскольку переходит в ряды посредственностей и лиц деструктивных.

Совершенно естественно, что поведение, руководимое такими искаженными представлениями о себе, становится неадекватным. Наши мнения должны меняться - и потому, что меняется мир вокруг нас, и потому, что меняются наши способы суждения. Признание относительности своей системы ценностей расшатывает предрассудки, преодолевает навязчивость и устраняет препятствия на пути коммуникации. Итак, если вы не хотите, чтобы вами манипулировали, следует понять, что у вас есть право менять свои убеждения. Для облегчения смены критериев катастрофически не хватает праздников. Чем монотоннее жизнь, чем жестче она регламентирована, тем насущнее потребность в новых связях и ролях, в ином ритме и характере общения. Если эта потребность не находит реализации, то общество погружается в застой. В этом смысле праздники выступают как отрицание незыблемости социальных норм. Они организуют оптимальные условия для сброса накопившегося глубинного неудовлетворения собой и жизнью в связи с необходимостью соответствовать жестким социальным нормам. Периодические праздничные отмены запретов готовят психологическую почву для свободного и сознательного отношения к нормам и к возможности их гибкой перестройки в изменяющихся ситуациях.

Умение отложить достижение результата

Положение было уж очень безнадежным, и чтобы иметь мужество идти, надо было поменьше рассуждать о своем положении.

А. де Сент-Экзюпери

Способность к отложенному вознаграждению укрепляет "Я" как принцип реальности. Тогда, не отказываясь от конечного получения наслаждения, человек становится способен к отсрочке удовлетворения,

157

отказу от многих возможностей последнего, а также временному перенесению неудовольствия на долгом окольном пути к удовольствию. Всем понятно, что целый ряд травмирующих ситуаций связан с невозможностью (из-за неблагоприятных обстоятельств) получить желаемое сразу, сейчас, немедленно. Если организовать и осознать упорядоченность целей, то напряжение может ослабиться. Когда разумно проведен анализ иерархии целей и средств, тогда объем сведений о неблагоприятных обстоятельствах может восприниматься как отсрочка исполнения желаний, а неприятности - как побочные события и случайные эпизоды по дороге к воплощению.

Здесь требуется умение откладывать решение проблем до времени, пока не возникнут условия справиться с ними. Такого рода позиция требует известной гибкости, она помогает найти в себе силы и отложить сиюминутное исполнение желаемого. В этом случае человек способен пережить неудовольствие как временное на длинном и трудном пути к вожделенным целям. При этом, аргументируя отсрочку исполнения желаний, необходимо учитывать связь возможной величины этой отсрочки с культурным уровнем человека. Обнаружено, что дальние цели плохо сохраняют силу стимула у лиц с низким уровнем развития. Чем ниже уровень культуры, тем сильнее воздействие сиюминутной цели.

Для облегчения систематизации своих целей и желаний можно предложить человеку составить список того, что могло бы доставить ему удовольствие. В этот список целесообразно включить и самое простое, достижимое, и самое трудное и дорогое. Когда человек видит перед собой перечень того, что можно реализовать немедленно (улучшая тем самым свое самочувствие), и то, что трудно, но очень хочется, достижение чего должно быть отложено, тогда он в большей степени становится готовым к планированию и пролонгированным усилиям для достижения результатов.

Повышение самооценки

Общайтесь с людьми так, как будто они на самом деле такие, какими они хотели бы быть, и вы поможете им стать такими.

Гете

Совершив поступок, неприемлемый для себя, и осознавая, что этот поступок будет всеми осужден, не находя себе оправдания, человек мучается от угрызений совести, чувства вины. Эти переживания могут сопровождаться резким снижением самооценки, вследствие чего формируется представление об утрате права на любовь других: "Кто меня

158

такого будет любить?" На фоне сниженной самооценки человек неадекватно обостренно воспринимает реакции окружающих на свои поступки, что, в свою очередь, ведет к конфликтам, разрыву отношений с людьми, чувству одиночества от потери эмоционального контакта. Возникает состояние дисбаланса, которое характеризуется не только ухудшением настроения, отрицательными эмоциями, но и сужением сферы общения. Недаром говорят, что если кто-то подрывает наше самолюбие, то сила полученного шока отрезает нас от жизни на длительный срок.

Образуется порочный круг: изолированность усиливает психологическую напряженность, которая ослабляет контакты, что, в свою очередь, усиливает изоляцию, доходящую до ощущения полной непригодности для полноценных контактов. Убеждение в собственной неполноценности очень опасно - формируется уничижительная позиция: "Если я такой плохой, то от "этого" хуже не стану". Подобная позиция может предрасполагать к хулиганству, жестокости, агрессивности. Порочный круг может быть разорван, если человеку удается осознать меру вины, взвешенно соотнести ее со значимостью поступков других людей.

Для повышения самооценки человека, попавшего в трудную ситуацию, целесообразно похвалить его, поднять в собственных глазах и во мнении окружающих. Чтобы преодолеть сомнения в своих силах, человек нуждается в напоминании себе о том, что он имеет, чего достиг и что еще может сделать в дальнейшем. Это поднимает его в собственных глазах и помогает ему вновь почувствовать себя более уверенно. Тогда он думает: "Я уже делал это раньше. Я способен делать такие вещи. Я сделаю это и теперь!" (Аналогичную роль может сыграть также любое вознаграждение.) И, наоборот, упреки, даже за фактически допущенные ошибки, деморализуют человека, вселяют в него неуверенность в своих силах. Он начинает относиться к неудачам как к неизбежным. Следствия подобной деморализации могут проявляться в ожесточении, равнодушии, унынии. От этого напряженность возрастает еще больше. Поэтому и следует авансировать человека доверием, обращаться с ним как с достойным, т. к. такой подход способствует его совершенствованию.

Эту позицию пропагандирует известный психолог Франкл. Он доказывает, что, принимая человека таким, какой он есть, мы делаем его хуже, принимая же его таким, каким он должен быть, мы заставляем его быть таким, каким он стать еще только может. Если убедить человека в том, что он уже тот, каким он должен стать, то он освобождается от бремени выбора ориентиров деятельности и свободнее развивается. При получении своевременной поддержки защита, связанная со страхом осуж-

159

дения, слабеет, человек становится доступнее как самокритике, так и внешней критике, что дает ему силы преодолеть свои недостатки.

Повышение самооценки целесообразно до такого уровня, когда у человека возникает уверенность в том, что уж кто-кто, а он-то сможет справиться с данной травмирующей ситуацией. Страдающим от своего несовершенства полезно иметь в виду, что не всегда надо тратить усилия на устранение всех своих недостатков, но все свои достоинства следует развивать. Однажды посмотрев тренировку наших футболистов, знаменитый Пеле сказал, что знает, почему русские играют так плохо, - тренировки посвящены устранению недостатков, а надо развивать достоинства. По мнению этого футболиста, у него и его товарищей масса недостатков, но мало кто их замечает, потому что то, что у них получается лучше всего, они умеют делать в совершенстве, а те недостатки, что остались, лишь продолжение их достоинств. Нельзя все делать одинаково хорошо, если не делать все посредственно.

Учитывая, что самооценка снижается быстрее, если неудача относится за счет личной неполноценности, чем когда допускается и неблагоприятное стечение обстоятельств, полезно переложить значимую часть неудач на неблагоприятную ситуацию, внешние обстоятельства и недостаточную информированность. Так, во время Карибского кризиса 1962 года, почувствовав, что кубинцы намерены защищать решение своего правительства о тайной установке ракет на Кубе, бывший министр обороны США Роберт Макнамара заявил: "Будь я на месте советских или кубинских руководителей в то время, я бы тоже решил, что Америка собирается напасть на Кубу. Информация, которой вы располагали, подталкивала к такому выводу. Но должен сказать, что такого намерения у нас не было" [96, с. 36]. Подчеркнем, что фиксация на своей вине за старые неудачи порождает потребность обихаживать прежние обиды и провоцирует постоянное возвращение к прошлым поражениям. Подобная фиксированность сдерживает конструктивную деятельность в настоящем. Сохранение опоры на позитивный опыт и имеющиеся ресурсы позволит использовать все, что может помочь. Например, если вам неприятна необходимость выполнения какой-то работы, то надо концентрироваться на том, как будет хорошо, когда она будет сделана и все противное будет уже в прошлом.

Другими словами, нормализация самооценки может быть достигнута по-разному. Магистральный путь управления и самоуправления проходит по линии переоценки ценностей и упорядочения иерархии приоритетов. Поэтому изменение масштабов травмирующего события в общей шкале жизненных планов способствует улучшению самочувствия и адап-

160

тации к среде. Большую роль здесь играет трансформация жестких и немедленных требований в предпочтение. При этом не снижаются жизненные стандарты, но реализация задач может быть отложена. Когда желаемое недостижимо, то нет нужды считать, что все потеряно. Это создает необходимые условия для преодоления внутреннего сопротивления, восстановления работоспособности и возможности наслаждаться. Тогда меняются способы реакции на трудности. Вместо типичных для неудачников; "Если бы только...", "Да, но...", нужно сказать себе: "Спасибо, что хотя бы...", "Хорошо, что удалось продвинуться до...", т. е. побуждать мысли и высказывания, характерные для лиц, способных удачно разрешать свои проблемы - победителей: "Я ошибся, но больше этого не случится!" "Теперь я знаю, как сделать это правильно".

Упреждение беспомощности и смягчение страха

Если мы пробуем анатомировать наши переживания, то мы перестаем их испытывать.

Н. Бор

Если все попытки изменить травмирующую ситуацию или отношение к ней не приводят к ожидаемому результату, а это чаще всего происходит на фоне большого опыта прошлых неудач (в решении иных задач), то у человека формируется установка особого рода, получившая название "выученная беспомощность". Такая установка организует готовность к тому, что в будущем все усилия этого человека окажутся безрезультатными. Она выступает как барьер на пути реализации планов. Ведь только пока человек внутренне не побежден, он способен победить в следующий раз. Существенную роль в преодолении беспомощности играет контроль личности над средой. Уровень такого контроля определяет стратегию поведения для преодоления препятствий (своими усилиями - экстернальный, или пассивным восприятием событий - интернальный) и формирует ожидания. Когда предполагается возможность управлять средой, контролировать ее, то страх снижается и возникают условия успешного приспособления.

Страх перед неудачей часто ведет к снижению способности рисковать, что, в свою очередь, приводит к застою. Опасение неудачи может удержать от использования представляющихся шансов, любопытных идей, различных новшеств. Люди, идущие на риск, многие годы спустя, оглядываясь, понимают, что поражения - лучшие учителя, чем победы. Заблаговременные опасения не помогают сделать работу в срок или спра-

161

виться с любыми другими трудностями. Полезно иметь в виду, что удачливые люди тоже боятся, но они действуют и, тем самым, не позволяют своим страхам парализовать их волю. Кроме того, после преодоленного страха человек узнает себя лучше, становится мудрее и сильнее.

Психологи относят страх к четырем основным факторам, удерживающим человека в состоянии пессимизма и подавленности. Кроме страха это чувство вины, ощущение собственной беспомощности и наконец раздражение. Выделено четыре уровня развития страха. Первый, самый мощный уровень связан с потерей рационалистического контроля над собой. Тогда на первый план выходят антисоциальные, животные импульсы, приводящие человека к смерти как человеческого существа. Второй уровень приводит к потере своей обособленности, индивидуальности, целостности. Это психологическая смерть как утрата личностных ценностей. Третий уровень - страх неожиданностей и неопределенности, провоцирующий волнения и предчувствия по поводу грядущих изменений. Наконец четвертый уровень - страх нарушения Модели Мира, когда возникает непреодолимое стремление вернуться обратно, в тот мир, где все было понятно и привычно.

Снижению беспомощности способствует анализ трудности решения прошлых задач, с которыми человек не сумел справиться и на которых обучился беспомощности. При этом полезно переоценить (повысить) сложность не решенных ранее задач - перевести их из класса неразрешимых для данного человека в класс неразрешимых в принципе, либо разрешимых при особых условиях. Тогда можно дифференцировать "те" задачи как особо трудные, а "эту" - как обычную и вполне разрешимую. Такую же роль играют типичные способы самооправдания при неудачах, например, ссылками на чью-то повышенную требовательность, на невезение и случайность.

Для сохранения контроля над собой важно решительно преодолеть вредную привычку употреблять выражения, никак не стимулирующие вашу активность, или возможность говорить о себе в уничижительном тоне. Например, полезно заменить "должен" на "хочу", т. е. обязательство, угнетающее нас своей принудительностью и приводящее к срыву самоуправления, на предпочтение, предусматривающее добровольность. В это же правило входит запрещение говорить о своих желаниях без их подкрепления планом достижения. Дело в том, что просто хотеть чего-либо предполагает, что ситуация нам неподвластна, неподконтрольна, и цель, к которой мы стремимся, никак не связана с нашими усилиями. Вы хотите сбросить вес или вы делаете для этого что-нибудь? Надо учитывать, что, употребляя не слишком стимулирующие выражения, человек постепенно

162

начинает верить тому, что говорит. Только решительность заявления - "Я сделаю!" - приводит в активное состояние весь организм.

Многим мешает разрешать проблемы представление о собственных слабых способностях. Оправдание своих неудач недостаточными способностями очень распространено. Оно объясняется тем, что большинство считает способности врожденными и уверено, что изменить их нельзя. Поэтому нередко мысль о своих слабых способностях столь неприятна, что исключается - вытесняется из сознания. В результате, руководствуясь в поведении подсознательным представлением о своей неспособности, человек не проявляет должного терпения, выдержки, настойчивости при решении задач, быстро отказывается от повторных попыток осуществить свои намерения. Неудачи, которые он терпит, по его мнению, лишь подтверждают исходное допущение. Отсутствие какого-либо умения, вполне достижимого тренировкой, они объясняют так: "Я не могу выучить французский - ведь у меня нет слуха". Такие фразы, часто повторяемые, становятся ритуальными и в дальнейшем представляют серьезное препятствие на пути достижений, создавая табу на успех в обучении.

Если человек считает, что неудовлетворяющие его успехи - следствие отсутствия способностей, низкого уровня интеллекта, его беспомощность укрепляется. Другое дело, если неудачи связаны с переутомлением, плохим самочувствием ("Сейчас ты не в лучшей форме!"), тогда при улучшении самочувствия есть перспектива справиться с задачами. Прямое оспаривание неспособности ("ты обладаешь достаточными способностями") не продуктивно из-за повторявшихся в прошлом неудач. Делу может помочь удача на любом другом поприще, сколь угодно локальный успех, достигнутый там. Он сам по себе повысит самооценку, и это облегчит разрешение трудностей в иных сферах деятельности. Когда кто-то не может справиться с задачей, считая, что она ему "не по зубам", можно помочь ему приблизить успех, дав понять, что даже очень способные люди затрачивают на решение "таких" задач гораздо больше времени и усилий, чем он предполагает.

Как отличить человека с выученной беспомощностью (неудачника) от уверенного в себе (победителя)? Победитель знает, что делать в случае проигрыша, но не говорит об этом. Неудачник не знает, как быть, если придет неудача, но постоянно рассуждает, что он сделает в случае выигрыша.

Страх чрезвычайно мешает упорядочению, систематизации поведения. Если страх вытесняется в тот момент, когда фактически происходит ущемление интересов человека, - для других открывается возможность

163

взять над ним верх. С помощью вытеснения страх устраняется из поля сознания, но не уничтожается. Вырванный из контекста личности человека и, следовательно, находящийся вне контроля, он действует внутри него в качестве крайне взрывоопасного и разрушительного аффекта и имеет тенденцию к разрядке, т. к. принимает увеличенные, часто фантастические размеры. Тогда сила вытесненного аффекта нарастает в силу самой изолированности и несопоставления с другими событиями.

Надо помнить, что страх вытесняет свои причины. Вместе с тем, нельзя бороться с врагом, которого нет. Опасно отвергать часть своего естества, какой бы она ни была. Надо с собой считаться, уважать все человеческие приобретения и проявления. Даже болезнь возникает как средство восстановления утраченного или нарушенного единства личности. Поэтому для того, чтобы уверенно справляться со своими трудностями, человек не может позволить себе презирать свои проблемы. Они достойные его противники, и возникли они как следствия серьезных мотивов. Следовательно, из них надо попытаться извлечь нечто ценное для своей будущей жизни. Такая позиция примиряет с вытесненным в прошлом и, тем самым, помогает формировать новое отношение к старым проблемам. Полезнее сказать человеку: "Попытаемся убедить ту часть вашей личности, которая сделала вас имеющим эти страхи, что она достойна уважения, как и все, что было сделано. Это были полезные реакции. Ведь вы - здесь, вы - выжили. Если бы у вас не было такой части, которая обеспечивала бы вашу защиту в определенной ситуации, вы бы не смогли сидеть здесь". Не будем стремиться устранить саму возможность испытывать страх, но попытаемся модернизировать все так, чтобы вы могли продуцировать и другие реакции, более соответствующие вашему опыту - опыту взрослой, зрелой личности.

Существенно, что страх, нарочито пережитый мысленно, теряет часть своей разрушительной силы. Пока человек не знает точно, чего он боится, он не сможет преодолеть свой страх. Когда человек во всем разбирается, часто оказывается, что по существу бояться нечего. Поэтому и надо свои страхи вытаскивать на свет, пытаться рассмотреть со всех сторон. Пугающая нас неудача может быть рассмотрена и как один из моментов на жизненном пути. В таком понимании она теряет свое самодовлеющее значение, не так страшит и выступает просто как источник опыта. Многие люди бессознательно, интуитивно прибегают к такой форме десенсибилизации страха для уменьшения внутренней тревоги.

Страх поражения свидетельствует, как правило, о невысоких потребностях в достижении. Только мощные потребности ведут к преодолению всех

164

препятствий, и страха в том числе. Для тех, у кого эти потребности высоки, риск только усиливает мотивацию достижения. Поэтому, чтобы сохранить равновесие для успешного решения проблем, надо поднимать потребность достижения. Кроме того, желательно наращивать трудности поэтапно - преодолевать простейшие препятствия до попыток справиться с более опасными. (Дорогу осилит идущий. Глаза страшатся - руки делают.) Перескакивание через ступени, форсирование этого процесса может привести к усилению страха и отказу от дальнейших шагов.

По мере анализа пугающих обстоятельств оказывается, что большая часть страхов в данный момент необоснованна. Сопутствующее анализу мысленное проигрывание пугающих ситуаций создает перевес потребности над риском, и построение последовательных шагов достижения цели может быть дополнено аргументацией в пользу того, что основные проблемы уже в прошлом (и поэтому бояться нечего), или смещением акцентов с глобальной требовательности, категоричности на конкретное планирование по подзадачам, каждая из которых сама по себе не очень пугает. (К сожалению, эту особенность не учитывают составители инструкций поведения в экстремальных ситуациях. Они включают столько пунктов и правил, что выполнение их непосильно для ошарашенного, испуганного человека.)

Стоит иметь в виду, что когда эффективный контроль среды представляется человеку недостижимым, то для избавления от страхов он, с глубокой древности, прибегает к ритуалам, магическим процедурам и символическим действиям. Последние, даже не смотря на свою подчас абсолютную случайность, действительно могут (чисто физиологически) помочь ему избавиться от гнетущих эмоциональных состояний.

Когда тем или иным образом страхи, сомнения преодолены, всегда приходит радостное чувство, вроде чувства облегчения после первого прыжка с парашютом.

Повышение активности и отказ от лобовых атак

Жань Цю сказал: Не то чтобы мне не нравился ваш путь, но сил моих недостает.

Учитель ответил: В ком сил недостает, на полпути бросают. А ты еще не начал идти!

Конфуций

Трудно переоценить значение активности. Уже полководцы древности обнаружили, что не только надо быть сильнее, чтобы наступать, но также и наступать, чтобы стать сильнее. Представление человека о сво-

165

ей неспособности изменить неприятную ситуацию, о невозможности активно вмешаться в нее, вызывает снижение самооценки, что само по себе провоцирует дальнейшее углубление переживаний, создавая ощущение усталости, одиночества, покинутости и подавленности. Возникающий комплекс неполноценности блокирует реализацию возможностей личности, вытесняет стремление к росту и успеху. Тогда человек замыкается в своем внутреннем мире, все больше изолируясь от социальных контактов.

Большинство тех, кто испытывает кризис, жалуются на невозможность что-либо изменить в своем трудном положении. Однако внимательный анализ всех обстоятельств со стороны показывает, что, хотя положение чаще всего действительно серьезное, все же есть определенные степени свободы, позволяющие его изменить. Человек просто не видит их, поскольку находится внутри ситуации. Он отрицает новые и продуктивные подходы только на том основании, что не располагает положительными данными по этому вопросу. В подобных обстоятельствах нужно прилагать усилия, чтобы человек понял и поверил - можно вмешаться, можно изменить ход события. Не надо бояться ошибки, т. к. даже неоптимальное действие лучше полной пассивности, ибо активность сама по себе способна принести облегчение. При этом чем глубже уверенность человека в возможности повлиять на события, тем выше вероятность перехода к практическим действиям с его стороны. Как только он начал действовать, ему становится легче, поскольку активная жизненная позиция уменьшает беспокойство и чувство опасности.

Примем во внимание, что у каждого сформировано представление о приемлемых для себя формах поведения. Нарастание тревожности в трудных обстоятельствах может быть связано с тем, что выход видится в действиях, которые человек считает для себя невозможными или непосильными. ("В нашем возрасте это невозможно!", "Это не женское дело!") Если ему помочь расширить представление о границах приемлемости, о диапазоне своих резервов, то ранее невозможные способы действий станут допустимыми и доступными, что позволяет человеку подняться над своими проблемами.

Громадную роль в способностях человека сохранять активность в трудных обстоятельствах играет понимание того, чем определяется результат его действий - его собственными усилиями или внешними силами. Тем более, что такая форма защиты как рационализация всегда на страже и готова обосновать вывод, что человек "якобы не может" нести ответственность за свои результаты, т. к. он га них не влияет. Изучив эту проблему, Роттер [105] разделил людей на два типа по тому, где,

166

по их мнению, расположено управление их действиями (локус контроля). Первые - экстерналы - считают, что события, происходящие с ними, в основном являются результатом действия внешних сил, и они не могут на них повлиять, вторые - интерналы - приписывают практически все результаты своей собственной деятельности и считают, что могут влиять на ход событий.

Таким образом, ощущение бессилия связано не столько с самой ситуацией, сколько с односторонним восприятием ее. В подобных случаях важно найти возможность показать, что беспросветность - следствие привычного взгляда, и, если расширить поле анализа, учесть множество дополнительных обстоятельств, можно увидеть выход. Иллюстрацией может служить ситуация в спорте, когда у спортсмена закрепляется отношение к своему лучшему достижению как к пределу личных возможностей. Тогда он убежден, что дальнейший рост результатов невозможен. Возникает конфликт между внешними требованиями дальнейших успехов и подсознательным убеждением в их недостижимости. Интересно, как в этом случае опытный тренер исподволь формирует успех. Не предупреждая спортсмена, что поднята планка или увеличен вес штанги, он нередко добивается от него преодоления личного рекорда, демонстрируя ему, что здесь важна не столько техника, сколько уверенность, что результат достижим. Тем самым подготавливается, организуется необходимый сдвиг в представлениях о границах возможностей.

Мостом от полного бездействия к конструктивному поведению нередко служит умение поругать обидчика или ситуацию. Такое развитие событий особенно часто возникает, когда потребности человека входят в противоречие с социальными нормами и порождают внутреннюю напряженность. Например, ему хочется стукнуть обидчика, но правила общежития не позволяют поднять на него руку. Тогда брань позволяет разрядить агрессию не через физическое воздействие, а замещением словесной агрессией - оскорблениями. Вот пример из книги Р. Роллана "Кола Брюньон", где главный герой видит свои скульптуры, изуродованные заказчиком. "Будь он здесь, мне кажется, я бы его убил. Я стонал. Я глухо сипел. Я долго не мог ничего вымолвить. Шея у меня стала багровая. Жилы на лбу вздулись; я вылупил глаза как рак. Наконец, несколько ругательств вырвались-таки наружу. Пора было! Еще немного, и я бы задохнулся... Раз пробку выбило, уж я дал бы себе волю, бог мой! Десять минут кряду, не переводя духа, я поминал всех богов и изливал свою ненависть" [59, с. 131].

Допуская переход от рукоприкладства к брани, человек тем самым обесценивает ситуацию, снимает блокирующее действие защиты и разрешает

167

свою внутреннюю напряженность. Согласно экспериментальным данным, люди, которые склонны к резкому осуждению ситуации, в которой находятся, предпочитают жаловаться на судьбу, неудачи, обильно уснащая речь бранью, как правило, обнаруживают меньшую тенденцию к повышению кровяного давления, чем те, кто предпочитает не жаловаться, не ругаться, а переживать эти ситуации молча. Однако брань не единственный и, уж тем более, не лучший способ разрядки замещением. Тем не менее, если, столкнувшись с неприятностями, человек ненавидит и обвиняет других, ругает обидчика, то он не загоняет болезнь внутрь. Когда в аналогичной ситуации человек начинает обвинять себя и у него возникает желание убить себя, то это дорога к унынию, к вялотекущему суициду - депрессии. В этой ситуации выбора "между чумой и холерой" лучше ругать других, поскольку это облегчает прокладывание дороги к истинному выходу из затруднительного положения - активности по изменению ситуации.

Иногда, отказавшись от полной пассивности и пройдя по мосту ругани, человек бросается в другую крайность, к стратегии лобовой атаки. Однако отождествлять продуктивную активность с лобовой атакой нельзя. Целесообразно отказаться от лобовой атаки, поскольку движение против некоторой силы всегда требует определенных усилий, а этих усилий может не оказаться в наличии. Тогда в качестве полезного ресурса полезно использовать саму действующую силу через "змеиное движение". Змея извивается, отталкиваясь то справа, то слева, и движется вперед. Аналогично и движение парусника галсами против ветра, и спуск с горы на лыжах "змейкой", чтобы затормозить движение. Реальный путь любой политики - змея, ибо всегда есть сопротивление, есть правый и левый фланги, и надо опираться то на один, то на другой, т. е. все время менять уклоны. Давно обнаружено, что лобовые приемы воздействия на психику - самые неэффективные. Например, новая информация лучше воспринимается в комментариях, а не в прямых утверждениях. Легче усваивается аргументация косвенная или такая, которая внешне обращена к одному лицу, но рассчитана на другое (присутствующее или осведомленное о ней впоследствии).

С учетом таких особенностей психики, подталкивая человека к переоценке событий и активности, целесообразно использовать не утверждения, а вопросы. Здесь уместно задавать вопросы, мешающие отстаивать позицию, что положения худшего, чем у него, не бывает, что он совсем одинок, что ничего не поможет и т. п. Уточняя форму высказывания, необходимо иметь в виду, что жесткое утверждение фактов может выглядеть угрожающе и вызывать сопротивление, в то время как

168

вопросы в значительно меньшей степени порождают сопротивление, помогая изложить аргументы и принять их.

Заинтересованные вопросы могут плавно перейти в просьбу рассказать все с самого начала и подробно описать беспокоящую обстановку. Последовательное изложение тревожащих обстоятельств, особенно в ситуации эмоционального возбуждения, помогает справиться с ними. Закончив выслушивание, имеет смысл рассказать, как вы восприняли все обстоятельства, дать послушать пересказ всей картины. Это облегчает человеку возможность посмотреть на свои проблемы извне. В такой беседе создаются оптимальные условия для уяснения некоторых подсознательных связей, а тревожащие символы переводятся в понятные слова. В пересказе предмет конфронтации подается косвенно - в виде вопроса или предположения, а не прямо, как неизбежное зло. Например, полезнее поставить под сомнение тактику ведения дела, а не личную честность партнера. Если он встанет в оборонительную позицию, то его труднее увести от принятой им тактики из-за включенной защиты и возникшего раздражения. Легче изменить течение событий, чем личность их участника.

Когда в подобной беседе возникает необходимость обратить внимание человека на неудачные формы его поведения или аргументации, эффективнее опосредованное влияние. Лучше говорить не о недостатках непосредственно, а о своем восприятии и переживаниях по их поводу. Когда человек слышит неблагоприятные отзывы о себе, то это ситуация для него весьма значимая, часто травмирующая. Поэтому не исключено вмешательство защиты. Если же кто-то говорит о себе и своих чувствах по поводу этой ситуации, то для оцениваемого острота восприятия критики снижается. "Мне всегда неловко смотреть, когда, сидя в транспорте, человек закрывает глаза, чтобы не видеть стоящей перед ним старушки". "Я испытываю неудобства, когда слышу подобный унтер-офицерский юмор". Значительно лучше сказать: "Я чувствую себя обманутым", чем "Вы нарушили свое слово" - информация та же, однако в первом случае она не провоцирует защитную реакцию.

В чем преимущества косвенной критики? Во-первых, нет необходимости, да и трудно спорить с человеком, говорящим о своих переживаниях, а не о ваших недостатках. Во-вторых, не исключено, что не все люди так остро реагируют на подобные недостатки, как заявивший о своих переживаниях. Тогда это высказывание не слишком обидно, и можно допустить, что я не такой уж плохой человек. Пилюля подслащена, и защита пропускает информацию. Когда же она усвоена, возможным становится и продолжение: конечно, я человек хороший, но ведь

169

все-таки кому-то неловко, неудобно - не стать ли мне еще лучше? Подчеркнем, для успеха аргументации недостаточно, чтобы аргумент был понят, необходимо, чтобы он был принят. Тот, кого убедили против его воли, остается при своем мнении.

Критика не просто ранит человека, но часто она мешает ему вернуть прежнюю форму! Как известно, после некоторого времени знакомства с человеком "казавшимся таким хорошим" большинство людей начинает удивляться, что же в нем могло так привлекать? Это удивление по времени совпадает с началом критического к нему отношения. При этом приоритет принадлежит именно критикующему. Когда к человеку подходили с открытой верой в него, тогда с ним и общаться было приятно. Теперь изменили к нему свое отношение и не в лучшую сторону. Поэтому он не только начинает казаться менее располагающим, чем представлялся до того, но и реально становится хуже! Заранее предполагая в нем дурное, мы тем самым подталкиваем его к тому, чтобы уронить себя. Как отмечал еще А. Ухтомский, действительность отвечает нам так, как мы ее спрашиваем, она такова, какой мы хотим ее видеть [78].

Существуют различные способы нейтрализации защиты, связанной с ожиданием неблагоприятного отношения к себе. Например, можно приписать себе ошибки собеседника или частично оправдать их. Так, Б. Франклин [по 44] писал: "Я взял себе за правило вообще воздерживаться от прямых возражений, от категорических утверждений со своей стороны. Когда кто-нибудь утверждал нечто, безусловно ошибочное с моей точки зрения, я отказывал себе в удовольствии решительно возразить ему и немедленно показать ему абсурдность его предположений. Я начинал говорить о том, что в некоторых случаях и при определенных обстоятельствах его мнение могло бы оказаться правильным, но в данном случае оно представляется несколько несоответствующим и т. д.". Эта же мысль звучит в замечании бывшего президента Франции Валери Жискара д'Эстена в отношении адвокатов, с которыми ему приходилось встречаться [30, с. 227]: "Тем, кого я принимал, хватало ума не пытаться переубедить меня. Они давали мне понять, что разделяют мои сомнения и лишь хотели обратить мое внимание на те моменты, которые, по их мнению, я мог упустить из виду".

Не спорьте. Если у человека уже сложилась доминанта, укрепилась установка, словами ее не изменить, она вашей аргументацией будет только укрепляться и питаться. Ведь логика слуга ее. Когда субъективно важная деятельность сталкивается с ситуацией, вызывающей сильное негативное переживание и отрицательные эмоции, личностный смысл от этого не меняется, но быстро нарастает психологическая дискредитация возникшей

170

эмоции. Задача состоит в том, чтобы найти способ сформировать другую доминанту, иную установку. Жестокая, лобовая критика, задевая ядро личности, активизирует защиту. Поэтому следует всемерно щадить самолюбие собеседника: "На вашем месте я бы, несомненно, поступил так же, если бы располагал теми же сведениями. Но, к сожалению, вы не полностью или не совсем точно информированы". Здесь подразумевается, что какое-то упущение связано не с низкой компетентностью, а с недостаточной информированностью, и положительная самооценка поддерживается.

Д. Уильямс вспоминает случай из своей практики [73, с. 57]. Однажды он вернул секретарше некоторые официальные бумаги, отчитав за ряд обнаруженных в них технических погрешностей. В сердцах она бросила бумаги в мусорную корзину, после чего принялась нападать на его характер и профессиональное положение. Вместо того, чтобы отвечать ей эмоциональной контратакой, он решил "залечь". Пока она кричала, что с ним бесполезно иметь дело, поскольку правильно он сделать все равно ничего не может, он некоторое время молчал, а потом сказал ей, что она права, что как бы старательно он не стремился делать вещи правильно, его усилия никогда не были вполне успешными, что он в самом деле обеспокоен и находится в замешательстве по поводу своего несовершенства. Атака на него сразу же захлебнулась. Секретарша достала бумаги из корзины и принялась его утешать.

При необходимости коррекции поведения другого форма взаимодействия играет ключевую роль. Никаких оценок, только констатация. Например: "Вы прервали меня трижды". В этом случае информация представляется более приемлемой, чем после замечания оценочного характера: "Вечно вы всех прерываете и не даете слова сказать!", "Наташа, ты неряха" - воспринимается как оскорбление, а "Ты пролила кофе и не вытерла" - как описание поведения. Оценка в реплике звучит как ярлык. Подмечено, что высказывания в описательном ключе вызывают минимальную психологическую защиту и большее желание понять и изменить поведение. Теперь понятно, почему советы следует давать только тогда, когда их настоятельно просят, когда человек самостоятельно пришел к выводу, что надо изменить свою позицию, но не знает, как это сделать. Если такая потребность еще не сформировалась, давать советы бесполезно, а иногда - вредно. Вместе с тем, лучшие советы те, которые своевременны и не имеют притязаний на безусловную обязательность.

Даже когда установка на изменение своих представлений у человека созрела, рекомендации следует предлагать ему не только в косвенной форме, но и с элементами неопределенности, в несколько общем, не

171

завершенном виде. Определенность воспринимается зачастую как форма давления, а четкость рекомендации связывается подсознательно с заниженной оценкой партнера. (Он может понять только четкое и простое предписание.) Здесь не исключена такая логика: "Если он обо мне так плохо думает, зачем мне пользоваться его помощью..." - и совет вытесняется. Усвоение рекомендации с неоднозначной формулировкой облегчается за счет собственной активности человека при переработке информации, поданной ему в виде намека или в косвенной форме, когда необходимо догадаться о чем-то, доопределить воспринятое. Придав совету собственную, личностно приемлемую и завершенную форму, вложив свои усилия в понимание и оформление рекомендации, человек ощущает себя соавтором идеи и относится к ней не как к навязанной со стороны, а как к своему детищу. Тем самым защита от вторжения в его внутренний мир становится излишней, конфликт разрешается и самооценка повышается.

Хобби как отвлекающая активность

Отказавшись от пассивности, использовав как промежуточное облегчающее средство ругань в сторону обидчика, но будучи еще не готовым к разрешению конфликта, человек должен переключиться на другую деятельность. Сосредоточив свой взгляд исключительно на чем-нибудь одном, человек, тем самым, "подставляет спину" другой угрозе. Абсолютная концентрация на одной идее или цели выступает одним из источников внутренних конфликтов. Идея, оккупировавшая все поле сознания, делает человека недоступным ни для каких других идей, формируя предпосылки ограниченности и косности его психики. Когда у человека есть побочные интересы, диапазон его ощущений становится шире, и сами они проявляются многообразнее. В итоге существенно увеличивается размах приемлемых для него умений и точек зрения, и вероятность конфликта уменьшается. Поэтому "хобби-терапия" рассматривается как способ оперативно удалиться от травмирующей ситуации.

В этом плане нельзя недооценивать влияние различных интересов и увлечений, побочных по отношению к главному делу, - хобби. Всякое стойкое увлечение сохраняет открытость психики для новых влияний и образует противовес - защиту душевного мира (по типу замещения) в случае провала на главном поприще. В критических ситуациях, в случае поражения на генеральном направлении (профессиональном, семейном, политическом), для нормализации самочувствия не нужно срочно изобретать новые формы деятельности - наготове другая, привычная, до-

172

статочно привлекательная - хобби, и на нее можно переключиться, она поддержит самооценку, и, возможно, защита не потребуется.

Длительное отождествление личности только с одной из своих ролей или функций (Я - только мать, Я - только математик, Я - только спортсмен) часто приводит к чувству неудовлетворенности и даже к отчаянию. У состарившихся спортсменов, у актрис, потерявших красоту, у матерей, дети которых выросли и покинули дом, у специалистов, терпящих временное поражение, возникает как бы частичная смерть. Для восстановления внутренней гармонии им нужно найти более широкую основу для отождествления, "родиться в новом качестве" (иногда с ломкой личности). Когда у человека есть разнообразные интересы, диапазон его ощущений становится шире, и сами они проявляются многообразнее. В итоге существенно увеличивается размах приемлемых для него умений и точек зрения, и вероятность конфликта уменьшается.

Заблокированность актуальных способностей, в частности и тех, которые связаны с умением разрешать жизненные проблемы, связана с возможными для данного человека путями познания. Не все способности поддерживаются обществом в равной мере. Отдельные способности могут вступать в конфронтацию с окружением. Тогда они либо отвергаются обществом, либо оно не представляет необходимых условий для их развития, либо другим способностям придается такое значение, что для остальных не остается места.

Кроме того, избирая хобби, человек существенно меньше зависит от социального окружения, здесь он свободнее, чем в других сферах своей жизни и деятельности. Эта свобода очень важна для внутреннего развития, поскольку развитие происходит не тогда, когда он старается быть как другие, а тесно связано с тем, насколько он позволяет себе быть самобытным. Влияние хобби особенно действенно, когда в поле сознания оказывается какой-нибудь более высокий или широкий интерес. Тогда хобби обеспечивает расширение кругозора и несколько нейтрализует актуальность неразрешимой проблемы. Она просто бледнеет перед новыми, всегда интересными направлениями жизни, представая в ином, более спокойном, свете.

Значение исповеди

Чувствуя, что совершил нечто нехорошее, согрешил, человек переживает собственное ничтожество, морально слабеет, исполняется к себе недоверием - а значит, становится готовым к совершению нового аналогичного поступка, нового греха, как только закончится самобичева-

173

ние. Специальные обряды исповеди утешения и отпущения грехов смягчают боль, снижают вероятность рецидивов. Достигаемое в исповеди раскаяние - сильное эмоциональное переживание. Раскаявшийся испытывает чувство омерзения к себе и стыда за свои поступки, а чувство стыда - та форма опыта, которая может препятствовать повторению поступков. Поэтому усилия, направляющие самобичевание, ведут и к попыткам изменения себя, чтобы не допустить того же в будущем. Следовательно, покаяние обращено не только к прошлому, но и к будущему. Раскаиваясь и прощая себе, человек получает эмоциональное и физическое облегчение. Человек, страдающий от психического дискомфорта, чувства собственной вины уходит с исповеди с чувством вполне ощутимого облегчения, причем величина этого облегчения пропорциональна искренности покаяния.

Как хорошо построенный и доброжелательно осуществленный психологический дренаж, исповедь дает человеку возможность высказаться не только о совершенных поступках, но и об отброшенных возможностях. Обеспечивая облегчение душевного конфликта, исповедь требует от исповедующегося значительного усилия для преодоления препон, связанных со стыдом, страхом быть превратно понятым, трудностями выражения словами своих переживаний. Особая роль в исповеди отводится глубинному пониманию речи. Как известно, с появлением языка образуется так называемый третий мир, мир объективированного знания, который позволяет отделить нам себя от своих гипотез и ожиданий через их рациональное обсуждение. Для нас важно заметить, что когда человек говорит о своих проблемах - это уже определенная форма реагирования (замещения), уменьшающая для исповедующегося диссонанс между внутренним состоянием и реальными поступками. Кроме того, говоря о себе, человек поневоле становится и слушателем. Возникающая обратная связь помогает ему лучше разобраться в себе, переоценить свои поступки.

Очаги душевных конфликтов устраняются в поведении быстрей и легче тогда, когда вызвавшее их событие не только узнается, но и переживается человеком совместно с другими. Осуществляя доверительный разговор, человек начинает понимать, что рядом есть другой, разделяющий бремя его страданий по-братски, для которого его беды близки, а переживания тяжелы. При вскрытии душевного нарыва, в кульминационный момент исповеди, исповедующийся испытывает боль и испуг, однако при этом он расстается с тайнами, которые требуют специальных и непрерывных усилий для их сокрытия, и это тоже способствует облегчению состояния. Ведь в самом факте откровенности содержится катар-

174

сис. После раскаяния человек получает в свое распоряжение энергию, которую раньше тратил на сохранение тайны и на работу по созданию того представления, которое должны были иметь о нем другие, в соответствии с выработанной легендой.

Продуктивность исповедального общения предопределяется гарантией тайны, обстановкой доверия и сочувствия. Каждый знает, насколько легче изливать душу незнакомцу, когда гарантирована тайна. В беседе с незнакомцем образуется как бы неопределенный фон, где случайный собеседник выступает как мишень, с характером и достоинствами близкого человека, но без его недостатков (больше не встретимся и никто не узнает), что и создает обстановку, предрасполагающую к идентификации.

Эффективность исповеди определяется не только снятием напряжения путем разделения ноши с другим, но и за счет переложения на него части ответственности. Исповедь вызывает своего рода духовный взрыв, который очищает и обезболивает (катарсис). Возникающее после удачной исповеди состояние освобождает от отрицательных эмоций, а перестройка системы ценностей, сопровождающаяся душевным подъемом и нормализацией самооценки, снижает риск рецидива и дает надежду на лучшее поведение в будущем.

Роль дневниковых записей

Исповедь требует определенной меры доверия в общении, которая служит показателем психического здоровья и формируется в семье. Сверхоткровенность и сверхзакрытость свидетельствуют о том, что человек испытывает трудности в общении, в установлении контакта. Когда человек затруднен в общении или когда поговорить ему не с кем, можно выделить собеседника из себя. Тогда, в беседе с самим собой, можно изыскать положительные грани тревожащей ситуации и попытаться извлечь пользу из случившихся неудач и ошибок для исправления будущей деятельности. Переоценка своих поражений и ошибочных действий ("ничего катастрофического, извлечем уроки и пойдем дальше") способствует снижению внутренней напряженности, создает благоприятный фон для развития личности. Поэтому дневниковые записи многим помогают самостоятельно, без поиска "мишени", найти путь гармонизации своей психики. Кроме того, свои действия легче анализировать по записям.

Общеизвестно, что люди, имеющие трудности общения, часто ведут дневник. Собственно, многие литературные произведения представляют документ самопомощи их создателей. В юности Гете перенес несчаст-

175

ную любовь, и у него появились мысли о самоубийстве. Он отмечал, что преодолел эти мрачные настроения и решил жить. "Однако для того, чтобы жить спокойно, я должен был написать "Страдания молодого Вертера". Герой этого романа кончает жизнь самоубийством. Можно допустить, что изложение своих проблем привело Гете к ослаблению установки на самоубийство, и тем спасло ему жизнь. Перекладывая груз своих несчастий и неудач на плечи своего автобиографического героя, человек как бы расщепляется и отчуждается от одной из частей своей личности, отождествляя на это время себя только с фигурой автора, что помогает ему освободиться от жесткой скованности прошлым. В этом смысле дневниковые записи помогают усмотреть главные противоречия, "узлы" своей жизни и распутать их.

В этом смысле Г. Гессе сравнивал функцию литературного творчества с функцией исповеди. В процессе написания произведения энергия, которая ранее тратилась на сокрытие травмирующего чувства, в результате подобного отреагирования может быть направлена на продуктивные цели. Кроме того, само записывание выполняет дополнительную функцию: специфического клапана. Важно и то, что, занимаясь описанием своих конфликтов, автор не обостряет при этом внешнюю ситуацию.

Дневниковые записи и автобиографические произведения, как самонаблюдение, самоанализ полезны, если они не перерастают в самокопание. Последнее бесплодно, т. к. может раскрутить душевный автоматизм, когда мысль вертится по кругу, как белка в колесе. Если человек не склонен к литературному творчеству, то, во всяком случае, он может написать себе письмо - это то, что поможет ему - его проблемы перестанут застревать у него в горле и мешать дыханию.

Приобщение к искусству

Доводы, до которых человек додумывается сам, обычно убеждают его больше, нежели те, которые пришли в голову другим.

Б. Паскаль

Катарсис, приносящий с собой душевное облегчение, реализуется не только дневниковыми записями и исповедью. Трудно переоценить роль искусства в коррекции шкалы жизненных ценностей: провоцируемое им у зрителей и слушателей высокое эмоциональное напряжение обеспечивает самосгорание аффектов. При благоприятном стечении обстоятельств

176

в процессе восприятия художественного произведения у зрителя возникает мощный эмоциональный резонанс. Это состояние, когда он ощущает, с одной стороны, колоссальную потерю сил (в результате эмоциональной разрядки), а, с другой, сталкивается с предощущением необходимых для него новых ценностей. Неожиданное осознание этих ценностей в состоянии страдания или отчаяния (под воздействием, например, трагической ситуации в драме) служит величайшим событием в человеческой жизни. Ощущение овладения новыми ценностями и идеалами помогает порвать со своим прежним мировосприятием и начать жить в соответствии с новыми духовными интересами. Это приводит к радостному ощущению своей силы, способности преодолевать трудности.

Вынося свою проблему вовне, как целостное произведение, картину, человек получает возможность сформировать отношение к себе. Для направленного провоцирования катарсиса используют элементы психодрамы, пантомиму, музыкотерапию, терапию живописью. Например, психодрама организует деятельность, направленную на завершение сценариев, незавершенных в прошлом опыте человека. Она "здесь и теперь" создает условия воплощения чего-то важного, но по каким-то причинам нереализованного, помогает изжить подсознательные очаги травмы, и тем самым забыть о ней [18].

Таким образом, под влиянием подсознательной психологической защиты, поведение человека может становиться нелепым, у него проявляются причудливые объяснения и неадекватный прогноз последствий своих действий. Однако, с помощью ряда приемов он может изменить, скорректировать свою иерархию ценностей, упорядочить поведение в соответствии с измененной шкалой, попытаться создать иное представление о себе, свой новый образ. Одним словом, он может не допустить, чтобы ему изменяла его обычная логика, минимизировать вторжение психологической защиты, трансформирующей способы анализа собственных мотивов и поступков. Может он, в некоторых пределах, корректировать влияние на свое поведение и социальных барьеров. Приведем несколько примеров.