6.2. Этнические стереотипы

Если моя теория относительности будет успешно доказана, Германия объявит меня немцем, а Франция - гражданином вселенной. Если же она окажется ошибочной, Франция заявит, что я немец, а Германия возвестит миру, что я еврей.

А. Эйнштейн

Мы уже отмечали влияние на этноцентризм не только социальной, но и близкородственной среды. Действительно, кровное родство особенно тесно связывает людей взаимной терпимостью, доброжелательностью и привязанностью. Великое дело иметь одни и те же памятники, совершать одни и те же священнодействия, иметь общие места погребения предков. В такой среде человек чувствует себя спокойным и защищенным. Чувство безопасности, обретаемое за счет осознания себя членом клана родственников, ведет к внутригрупповому фаворитизму. Важно подчеркнуть, что некритическая идентификация с коллективной психикой означает инфляцию индивидуального сознания.

Такое предпочтение своих - фаворитизм, приводит к тому, что самосознание человека относительно своих постепенно наполняется исключительно положительными оценками, тогда как все мыслимые недостатки проецируются на другие кланы и нации. Исследования в области этимологии свидетельствуют, что даже сами понятия "хорошее" и "дурное" производны от терминов, соответствующих местоимениям "наше" и "не наше". На древнееврейском и на некоторых других древних языках слово "чужой" происходит от слов заикаться и запинаться. Уже из

306

сказанного видно, что этноцентризм очень древен. Еще Гомер и Гесиод неоднократно отмечали: все, что есть у людей позорного и бесчеловечного, приписывают чужим богам: воровство, прелюбодеяние, взаимный обман. Таким образом, даже плохое, но "наше" - хорошо и достойно, а все не наше - плохо. Подобные тенденциозные представления структурируются в индивидуальной Модели Мира, которая в дальнейшем изменяет соответствующим образом и мысли, и поступки.

Под влиянием этноцентризма и ряда других факторов у каждого народа возникает свой склад мышления, определяющий некую усредненную Модель Мира, которую строит себе народ. Сообразуясь с ней, ведут себя его представители, "слагая мысли в ряд". При этом такой ряд доводов для своего народа может быть доказательным, а для другого народа - нет, поскольку у того иная Модель Мира, иначе направляющая течение всех психических процессов. Даже восприятие пространства и зрительных объектов является не врожденным, обусловленным не только личным опытом, но и социальными стереотипами, выступающими в качестве преломляющих очков, не позволяющих человеку адекватно воспринимать "чужих". Хорошо известно, как подробно, во всех деталях мы воспринимаем внешность соплеменников и как обобщенно "чужих". Так, европейцам китайцы нередко кажутся на одно лицо и наоборот. Отсюда недалеко до суждения об отсутствии у них выраженных индивидуальных черт, неразвитости, серости. А ведь мы просто различий не видим!

Из сказанного понятно, что стереотип выступает как форма передачи социального опыта, перенос готовых суждений и умозаключений из обобщенной, групповой Модели Мира в свою собственную. Однако такой перенос связан с высокой вероятностью, используя стереотип, совершить ошибку. Ведь в этом случае человек предпринимает подчас важные шаги или делает решительные заявления о ком-то, не имея никакого своего опыта и никогда не видев ни одного представителя той нации, о которой он высказывает весьма определенные, порой весьма нелестные мнения, т. е. действует, не скорректировав выработанные кем-то и когда-то представления современными изменениями. В противоположность такой объективной ненадежности, субъективные ощущения при использовании стереотипа имеют характер высокой достоверности. Поэтому даже осознание человеком полного отсутствия собственных знаний и опыта не колеблет его уверенности в справедливости стереотипа, не порождает ни капли сомнения в нем. (Ведь он поступает как все!)

Сила этнического стереотипа в поведении огромна потому, что члены конкретной национальности воспринимают его как единственно до-

307

стойный, а все прочее - как "дикость". Подчеркнутое отрицание "чужого" может быть связанным с подсознательным давлением, требующим засвидетельствовать свою верность и преданность миру "своего". Рассуждения, доказывающие, что если у "нас" так (а мы, как все понимают, люди хорошие, такие как нужно), а у "них" все не так, то, следовательно, "они" - люди недостойные, и это оправдывает любые действия, направленные на устранение этого "чужого". Осмеяние всего "чужого", т. е. возведение социального барьера - еще один способ оправдания своей позиции. Общий смех над кем-то или над чем-то не только действует как чрезвычайно сильное средство отведения внутригрупповой агрессии, но и доставляет ощутимое чувство социального единения.

В сферу национального общения стереотипы внедряются особенно часто, вероятно из-за того, что в других областях больше возможностей ознакомиться с реальностью, сделать проверки, в то время как в отношении к другим нациям такие личные проверки сделать труднее, и человек рационализирует свои предпочтения с помощью стереотипа при полном отсутствии фактического знания. Вероятность ошибок усугубляется тем, что этнический стереотип включает установки с урезанными мыслительными элементами, т. е. используемые в нем знания носят неполный, частичный характер, могут быть устаревшими. Вместе с тем это не мешает стереотипу выполнять роль не только привычного способа видения, но и привычного способа действия. Указанная ущербность стереотипов делает их очень опасными. Ведь с опорой на них поступки человека организуются с помощью предельно выхолощенной информации, в соответствии с которой, например, американцы - хвастливы, негры - излишне темпераментны, ирландцы - вспыльчивы, немцы - формалисты и сухари, а русские - необязательны. Обратите внимание, полное отсутствие доказательств совсем не мешает использовать эти "дебильные" клише в повседневном общении и практической деятельности.

Неверно представлять дело так, что стоит только объяснить человеку истоки его ошибок, как он немедленно исправится и перестанет пользоваться стереотипами. Ни в коем случае! Стереотипы весьма жизнестойки, и поэтому такая позиция - хуже, чем просто наивность! Их стойкость есть следствие организации индивидуальной Модели Мира, определяющей и восприятие, и оценки, и способы принятия решений. Поэтому прямолинейные и лобовые пояснения их ненадежности столь неприятны и болезненны, что отторгаются психикой. Однако, для коррекции поведения и способов общения необходимо прочувствовать эти отличия, чего добиться без конкретных примеров очень трудно. В связи

308

со сказанным покажем на ряде специально подобранных примеров, как склонность абсолютизировать свои культурные нормы, привычки и обычаи может нарушать общение и понимание.

У многих народов общение начинается с улыбки, поэтому обратимся к некоторым особенностям ее коммуникативной роли. Примем во внимание, что у каждого народа улыбка, особенно постоянно удерживаемая на лице, несет разные социальные сведения. Например, для американца постоянная улыбка означает открытость, удовольствие от знакомства. По представлениям американцев, громкий смех должен свидетельствовать о душевном расположении собеседника и о его хорошем здоровье, поэтому они часто и громко смеются. Для русского постоянная улыбка на лице собеседника, а тем более частый громкий смех, скорее всего, будет трактоваться как несерьезность, неискренность или даже как сниженные умственные способности. В соответствии с национальным менталитетом японца, для него невыносимо позорное сознание собственного бессилия. Поэтому слезы, которые и есть признак крайнего бессилия, не должны быть кому-нибудь видны. Тогда и возникает традиция прикрывать их улыбкой, т. е. здесь улыбка выполняет функцию прикрытия скрываемых состояний. Поскольку для европейца улыбка обычно выполняет роль доброжелательного приветствия, то его может шокировать неуместность улыбки японца, который улыбается, когда ему делают выговор или когда он сообщает самую печальную новость, например, о чьей-либо смерти. Такое поведение японца европейцем может трактоваться как наглость, цинизм или бездушие. На самом же деле улыбка японца призвана смягчить неудобную, неловкую обстановку или подчеркнуть желание помочь.

Национальные стереотипы определяют желание, в той или иной мере, выявлять независимость, индивидуальность и определенность. Так, у большинства японцев преобладает нежелание демонстрировать и, тем более, подчеркивать независимость своего мышления. Для них действовать независимо значит предать, а это очень стыдно. Поэтому японцы, прежде всего, ищут готовые рецепты. Кроме того, им свойственна привычка говорить обо всем расплывчато, ни в коем случае "не ставить точки над i". Эта манера, отражающая стремление исключить ясные формы выражения мысли, порой приводит европейцев в ярость. Они не понимают, что она следствие опасений, что в дальнейшем, при перемене обстоятельств, жесткие формулировки могут поставить собеседника, партнера в неловкое положение. С позиции же европейца - чем определеннее и однозначнее договоренность в деловых отношениях, тем короче путь к решению проблем. В то же время, не только японцы понимают, что одно

309

значность совсем не всегда приемлема. Поэтому стремление к однозначности у американцев ограничивается деловыми отношениями, а уже в светской беседе желательно проявлять минимальную определенность. В дружеском общении категорические утверждения совсем не приняты. Здесь стремятся употреблять сослагательные обороты: "Не правда ли?", "Возможно, Вы правы", "Вероятно, есть и другой взгляд на эту проблему" и т. п. Не удивительно поэтому, что для американцев русские - безапелляционны, а для русских американцы - мямли.

Целеустремленность и пунктуальность, очень высоко ценимая немцами, американцами и голландцами, мало значит в Испании и может вызывать даже раздражение в Латинской Америке. Мексиканец нередко с удивлением и даже ужасом может смотреть на американца, который, с его точки зрения, думает только о том, где бы еще заработать. Зачем? Ведь он и так настолько порабощен своим трудом, что не имеет ни сил, ни времени, чтобы радоваться жизни. А американец подчас с недоумением и глубоким неодобрением взирает на мексиканца, который, по его представлениям, слишком легкомыслен. Он может несколько дней плясать на карнавале, в то время как в его доме нечего есть и неизвестно, как прожить завтра. Не лучше ли в это время что-либо заработать?

Отношение ко времени и длительность интервала, на который все дела жестко планируются, существенно отличает американца. В то время как русские планируют дела обычно не далее, как на текущий день или на следующий, для американцев принято твердое расписание по крайней мере на одну-две недели. Нарушение планов воспринимается крайне болезненно. Поэтому даже к ближайшим друзьям недопустимо забегать "на огонек", т. е. без предварительного согласования времени. Принятые у русских выражения типа: "во второй половине дня", "в восьмом часу", "чуть-чуть позже" - американцев выводят из равновесия. Они назначают встречу точно (+15 минут). А встретившись в назначенный час, используют отведенный для этого отрезок времени предельно четко. При деловой встрече у большинства русских считается крайне невежливым, и даже признаком дурного тона, сразу заговорить о деле. Поэтому они начинают с общих, малозначимых, как им представляется, тем, например с обсуждения семейных и даже интимных проблем или разговора о том, кто и сколько зарабатывает. Такое затянутое начало встречи американцы называют "смазыванием колес" и воспринимают как потерю времени, пустую болтовню, неуважение. Когда же американцы сразу "берут быка за рога", русские считают, что они плохо воспитаны.

Расположение центра интересов человека также зависит от принятой в его этносе Модели Мира, т. е. иерархии системы ценностей. На

310

Западе и в Америке центр интересов человека находится в нем самом или, как говорят психологи, центр его идентичности в "Я". Если "Я" в порядке, то и семья и работа - все в порядке. На Востоке другая точка отсчета. Там на первом месте семья и община. Если в порядке "МЫ", то и "Я" в порядке. Если у моей семьи все отлично, то и у меня все хорошо. Семья, община - часть идентичности человека и определяет его чувство собственного достоинства. Отсюда проистекает много следствий. Например, на Востоке, когда человек заболевает, его кровать ставят в гостиной. Он становится центром внимания. Его посещают родственники и знакомые. Не прийти - это оскорбление, демонстрация неприязни. На Западе для больного предполагается покой и одиночество.

Среди английских поведенческих ритуалов важное место занимает такое понятие, как "прайвеси", отражающее стремление человека в любом окружении побыть наедине с самим собой. Его в широкой трактовке можно перевести как уверенность в том, что ваш покой не будет нарушен без специального приглашения. Поэтому если для американца отказ разговаривать с человеком, находящимся с ним в одном помещении, означает крайнюю степень негативного к нему отношения, то в Англии это общепринятая вещь. Англичанам нет необходимости пользоваться отдельным помещением для того, чтобы отгородиться от других. Для этого у них есть набор внутренних барьеров психологического свойства, которые окружающие обязаны распознавать и уважать.

В различных странах наблюдается не только различное отношение ко времени, к возможности вступить в контакт, отдельным чертам характера, но и своеобразное восприятие рабочего пространства. Американцы привыкли работать либо в больших общих помещениях, либо при открытых дверях, поскольку на службе они обязаны быть в распоряжении окружающих. Открытый кабинет означает, что владелец на месте и что ему нечего скрывать. Стеклянные стены и двери вызывают у них ощущение, что они все сообща делают общее дело. Для немца подобное рабочее помещение является воплощением кошмаров. С его точки зрения, каждое помещение должно быть снабжено надежными, часто двойными дверями. Распахнутая настежь дверь символизирует крайнюю степень беспорядка. Различия в понимании "нормальности" рабочего помещения приводит к тому, что немцы, работающие у американцев, жалуются, что находятся под неусыпным надзором, а у американцев, работающих в Германии, глухой коридор с закрытыми дверями нередко порождает ощущение заговора.

Принятое восприятие пространства навязывает и типичную для представителя данного народа дистанцию при общении. Так, для американ-

311

ца при разговоре на деловую тему или в деловой обстановке дистанция около 50 см. Для жителей латиноамериканских стран это расстояние кажется непомерно большим, поскольку они во время разговора привыкли подходить к собеседнику почти вплотную. Поэтому, делая шаг назад при беседе, американец в своем собеседнике усматривает назойливость, претензии на установление близких отношений, а латиноамериканец воспринимает такое движение своего партнера как проявление высокомерия и избытка официальности. Известный психолог М. Г. Эриксон так описал свои впечатления об этом. Когда он отправился читать курс лекций в Венесуэлу, то первое, что он усвоил, это то, что с венесуэльцем надо беседовать лицом к лицу, практически упершись своей грудью в грудь собеседника, когда можно сказать о собеседнике: "Стоит тебе продвинуться еще чуть-чуть, и ты окажешься позади меня".

Стиль общения не только во время деловой дискуссии и дружеской встречи, но даже через системы массовой информации может обретать некую национальную компоненту. Для примера рассмотрим отношение к своему здоровью, которое для русских, как и для представителей иных культур, представляет одну из базовых ценностей. Тем не менее для русских оно носит достаточно беззаботный характер, особенно в плане профилактических мероприятий. Русские часто рассчитывают на то, что обойдется само собой, пронесет. Отсюда довольно скептическое отношение к содержанию фармакологических реклам, например к средствам от простудных заболеваний. Социологические исследования показали, что мы предпочитаем традиционные: баню, водку, горячий чай с медом или малиной. Кроме того, для русских непривычна и стеснительна сама ситуация публичного обсуждения интимных подробностей работы желудка и половых органов. Это не соответствует нашим представлениям о форме и содержании публичного обсуждения "для всех".

Значимые отличия проявляются и в деловых контактах. Так замечено, что при обсуждении острых проблем стиль европейцев относительно более спокойный, неоживленный, безличностный, не вызывающий. Он беспристрастный и не порождает аффекта. Для убеждения используется дискуссия, лишенная, как правило, активной личной позиции, поскольку европейцы считают, что нельзя говорить об убеждении, когда есть аффект и активное противостояние. Арабы и негры отстаивают свою позицию более эмоционально, используя все средства, как адвокаты, а белые - как ученые, полагающие, что истина сама себя покажет. Это и определяет их безличный стиль. При этом негры и арабы проявляют меньше видимого учета всей совокупности обсуждаемой информа-

312

ции, реже демонстрируют, что внимательно слушают собеседника, но проявляют больше эмпатии, а европейцы больше вникают в смысл сказанного, но меньше сопереживают. Достаточно вспомнить, сколь часто в деловых контактах арабы и негры проявляют себя как более возбудимые, чем европейцы и американцы. Обсуждение сложных ситуаций может сопровождаться накалом страстей, аффектом, шумом. Такое поведение связано с глубоким убеждением, что эмоции не влияют на их способность рассуждать. Поэтому нередко, сами того не желая, они провоцируют у более приторможенных европейцев конфронтационное отношение.

Непонимание особенностей национальных обычаев и свойств характера иногда приводит не только к взаимному отчуждению, но и к парадоксам. Далеко не всегда удается вовремя понять, что все унаследованное человеком из традиций и свято чтимое не является абсолютной этнической нормой, а освящено лишь в рамках определенной культуры. Из сказанного проясняется необходимость, во-первых, знания норм и обычаев данного народа и, во-вторых, целесообразность реализации на этой базе посильной идентификации, как магистрального направления для достижения взаимопонимания. Она позволяет ему временно почувствовать себя его представителем, принять роль члена данной этнической группы. Исполнение этой роли требует организации своего поведения в соответствии с групповыми нормами, чем и достигается снижение стереотипного противодействия "чужаку".

Парк "Евродисней" под Парижем принес суммарный убыток за полтора года деятельности в 5,3 млрд. франков. Почему? Французские специалисты считают что это произошло потому, что американские менеджеры не учли стереотипы европейцев. Во-первых, не дают расчетный доход гостиницы и рестораны. Клиентов мало и спрос низок, поскольку аналогичный парк в Америке является чуть ли не единственной достопримечательностью тех мест, где он расположен. Поэтому посетители, приезжая на несколько дней, там же и живут. Этого нельзя сказать об окрестностях Парижа, где туристам есть где побывать, кроме парка, и где гостиничные тарифы гораздо ниже. Треть прибыли предполагали получить с закусочных и ресторанов. Но она оказалась ниже на 30%. Причина в том, что в Америке люди едят весь день, не предъявляя особо высоких требований к вкусовым качествам пищи. В Европе садятся за стол в строго определенные часы, и меню существенно богаче отличается от американского. Поэтому в "Евродиснее" закусочные и заполнены в обеденное время и пустуют в остальное.

313

Рестораны тоже пустуют вследствие слишком высоких цен, заложенных в проект изначально. Почему так получается? Американцы, в среднем, имеют более короткий отпуск, чем европейцы. Поэтому отложенную на отпуск сумму готовы потратить в более сжатый срок - они готовы к большим тратам в этот период. По этой же причине не пользуются успехом магазины, торгующие сувенирами: дорого, и в окрестностях Парижа есть много других соблазнов. Кроме того, не были учтены климатические особенности Европы. В холодное время года здесь всегда наблюдается спад и снижаются тарифы, чего не сделали американские менеджеры.

До сих пор мы обсуждали только недостатки стереотипов. Вместе с тем нельзя упускать из виду, что устойчивость стереотипов связана с тем, что они имеют свои очевидные достоинства, создавая и поддерживая упорядоченную, привычную Картину Мира, к которой легко приспосабливать привычки, вкусы, способности и надежды. Несмотря на то, что совокупность стереотипных представлений, как мы постарались показать на ряде примеров, может давать незаконченную, неточную, тенденциозную Картину Мира, она отражает мир, к которому человек приспособился. В этом мире люди и вещи имеют свои - хорошо известные стереотипы и проявляют определенные, ожидаемые от них поступки и свойства. В этом мире человек чувствует себя дома; он спокоен, потому что знает все пути вокруг.