VI. Закон взаимопомощи

Мы невольно распростряняем свои нравы и привычки на взаимоотношения с природой. Трудно отвыкать от дилеммы: господство или подчинение? Классовое общество отпечатывает ее в сознании человека, хотя и с дополнительными ссылками на доброту, любовь, сочувствие. И вот в начале прошлого века прозвучал голос естествоиспытателя и революционера П. А. Кропоткина: «Любовь, симпатия и самопожертвование, конечно, играют громадную роль в прогрессивном развитии наших нравственных чувств. Но общество… зиждется вовсе не на любви и даже не на симпатии. Оно зиждется на бессознательном или полуосознанном признании силы, заимствуемой каждым человеком из общей практики взаимопомощи; на тесной зависимости счастья каждой личности от счастья всех и на чувстве справедливости или беспристрастия, которое вынуждает индивидуума рассматривать права каждого другого, как равные его собственным правам».

То, что высказано здесь для общества, человечества, справедливо и по отношению к техносфере, взаимоотношению человека и живого вещества.

Сознание единства с окружающей средой и полной зависимости от ее состояния, признание человека и биосферы не противоборствующими силами, а всепланетной общностью, солидарность жизни и разума – основа экологического мировоззрения. Хотя, конечно, любая надежная основа окажется бесполезной, если на ней ничего не будет воздвигнуто.

Человек существует, действуя. Деятельность – средство и метод познания природы и самого себя. Творчество – самопознание, самовыражение, самоотдача; преодоление сопротивления природы и собственной ограниченности.

Живое существо перестает действовать, лишь став окаменелостью. Человек, лишенный творческих порывов, обречен на духовную деградацию, на духовный застой и вырождение.

Возникает вопрос: как действовать, чтобы сохранить и окружающую природу, и свою человеческую сущность?

За сотни миллионолетий геологической истории биосфера достигла определенного совершенства. Как ей удавалось постоянно самосовершенствоваться?

Увеличилось разнообразие видов животных и растений, экосистем. Появлялись все более «совершенные», сложно организованные существа, обладающее нервной системой и головным мозгом. Накапливались в земной коре все более энергоемкие и структурно сложные вещества. Создавались ускоряющимися темпами осадочные породы (продукция биосферы и, в частности, живого вещества), месторождения полезных ископаемых, возникали новые ландшафты.

В истории биосферы бывали периоды кризисов, значительных перестроек, вымирания многих видов, некоторого подавления биологической активности. Но живое вещество и биосфера, в целом, выходили из этих кризисов «победителями».

Как известно, кризисы бывают двух типов. Одни возникают при росте, когда приходится переходить на новый, более высокий, уровень, подниматься на новые ступени совершенства. Другие кризисы происходят при старении, деградации, распаде системы. Это – спад и переходы на все более низкие ступени организации.

Именно так происходит с биосферой. Чем сложней и мощней становится техника, тем бедней и слабей – живое вещество. Чем больше техногенных животных и растений, тем меньше диких видов. Чем более укрепляется и совершенствуется техносфера, тем значительнее деградирует область жизни. В первом случае – кризисы роста, во втором – упадка. Но в целом нет даже равновесия. Происходит разрешение, упрощение, упадок. Это подтверждают не просто рассуждения, а убедительные расчеты.

Вновь приходится сетовать на недостаточную изученность проблемы. Без синтеза наук о Земле, жизни, обществе, человеке и технике невозможно создать учение о рациональном природопользовании, о техносфере. Надобность в таком учении растет по мере увеличения – стремительного – нашего давления на среду жизни.

Когда мы говорим о безграничных возможностях научного познания и технического прогресса, то невольно упускаем из виду важное обстоятельство: как могут реализоваться эти возможности?

Мы знаем о величайшей биогеохимической активности большинства видов, о мощнейшем «напоре» жизни. Но ведь идеальные скорости размножения организмов не реализуются в экосистемах и биосфере.

Известно, какую бездну сведений хранит мозг человека и какие у него великолепнейшие возможности. Вспомним, как бурно работает развивающийся мозг, накапливая за первых два-три года жизни половину всей информации, приобретаемой за долголетнюю жизнь. И эти колоссальные возможности остаются в основном не использованными; социальная среда слишком часто формирует из гениальных – в потенции – младенцев зауряднейших обывателей.

Короче говоря, научные достижения не могут полностью и гармонично выявиться в классовом обществе, раздираемом противоречиями и ориентированном на буржуазные ценности. Здесь наука нацелена преимущественно на эксплуатацию природных ресурсов, а также на удовлетворение нужд правящих групп, классов, монополий, военных ведомств.

Теоретические открытия и их техническая реализации превратили науку в доходную отрасль интеллектуального производства. Ученые из энтузиастов-одиночек, искателей истины, какими они в основном были до XXвека, преобразовались в привилегированную социальную прослойку. Стали внедряться в науку люди, занятые поиском не столько истины, сколько материальных благ и престижа. А в этой области бездуховность, отсутствие нравственных ориентиров, творческого потенциала столь же разрушительны, как и в искусстве или литературе. Погоня за прибылями и личными благами роковым образом сказывается на плодотворности и направленности научных исследований.

Перед нами общая цель: создание наиболее благоприятной среды для физического и духовного развития человека. Но для этого совершенно необходима соответствующая ориентация научных исследований. Только тогда можно будет регулировать технический прогресс, добиваясь совместимости техно- и экосистем; создавать полноценные техногенные ландшафты, искусственные месторождения полезных ископаемых, перейти к экологически рентабельным производствам даже ценой значительного уменьшения экономической рентабельности.

Последнее пожелание может показаться утопичным. Разве захочет человек поступиться доходными производствами ради менее выгодных? Пожелает ли тртить больше усилий для выработки меньшего количества материальных богатств? Уменьшать мощь машин и предприятий на благо экосистем, биосферы?

В капиталистическом обществе такого быть не может? И это – один из показателей его неизбежной экологической обреченности.

Ресурсы окружающей среды ограничены. Безграничная алчность общества потребления ускоренно ведет к их исчерпанию, к загрязнению, деградации и природы, и человека.

Глобальная техническая цивилизация, сложившаяся несколько столетий назад, показала свою ущебность. Она чрезмерно материальна и механистична. Она не совместима с биосферой. Об этом свидетельствует глобальный экологический кризис. Чтобы преодолеть его, требудется пересмотреть сами основы человеческого бытия, организации общества, общественных и личных идеалов, ориентиров, устремлений.