§ 2.Понятие предпосылочного знания. Основания и предпосылки научного познания

Принципиальное изменение в понимании структуры научного знания в XX веке вызвано исследованием фундаментальных оснований и предпосылок науки, что не про­сто обусловило расширение методологической проблематики, но породило новое, более глубокое понимание ее взаимодействия с философией и культурой.

Становление понятия предпосылочного знания в истории и философии науки

Уже в диалектике Платона и аристотелевском учении о началах науки и филосо­фии в определенной форме зафиксирована проблема предпосылок. Позже, в XVII веке у Дж. Вико в «Основаниях новой науки об общей природе наций» не только осознается роль исходных предпосылок и оснований - философских и филологических аксиом и по­стулатов, которые «как кровь по одушевленному телу, должны растечься вглубь и одуше­вить все то, что говорит эта Наука», но и дается их обстоятельный перечень и обоснова­ние. У Гегеля эта проблема представлена как учение об основании (при критическом рас­смотрении закона достаточного основания, указании на конечность оснований познания позитивных наук и т. д.), началах, предположенном, условиях и т.п. Но как самостоятель­ную и многоаспектную проблему предпосылочности познания сформулировал Кант, ко­торый не только открыл и исследовал феномен a priori, но ввел также понятие «предпо­сылочного знания», исследовал диалектику практического и теоретического разума, по­ставив тем самым проблему методологической роли нравственных регулятивов и предпо­сылок в теоретической познавательной деятельности.

Одновременно им рассматривались такие значимые для понимания «предпосылочности» формы, как аналитическое и синтетическое априори, априорные основоположения, а также различного рода регулятивные принципы, «максимы разума». Кроме того, в «Критике чистого разума» в приложении к трансцендентальной диалектике Кант указывал на то, что «космоло­гические идеи суть лишь регулятивные принципы»; понятие «мира вообще» есть «вторая регу­лятивная идея»; идея о Боге — «третья регулятивная идея чистого разума», помогающая «свя­зать вещи в мире согласно телеологическим законам и тем самым дойти до их наибольшего систематического единства» (Кант И. Критика чистого разума // Он же.Соч. в 6 т. Т.3. М., 1963. С. 582).

Учение Канта о существовании априорных принципов человеческого рассудка отражает в специфической форме реальные проблемы научного познания, тот факт, что

оно возможно лишь на основе некоторых исходных регулятивных идей - предпосылок, в рамках соответствующих категорий, основоположений и принципов. Сегодня стало очевидным, что предпосылки познания не исчерпываются собственно гносеологическими параметрами и компонентами, но одновременно являют собой исторически сложившиеся формы ценностных и исторических ориентиров, отражающих социально-культурную детерминацию познания, выполняющих нормативные - философско-методологические и мировоззренческие функции. Следует подчеркнуть, что и Кант, исследуя априорные основоположения и принципы познавательной деятельности, по существу, характеризует (хотя и не говорит об этом явно) такие познавательные формы, в которых органически сочетаются собственно когнитивные и идущие от социальной практики, культуры, истории регулятивы и принципы.

Учение Канта о регулятивных функциях, «максимах чистого разума», а также об априорных основоположениях, выражая идею активности субъекта, подводит вплотную к проблеме ценностных, мировоззренческих предпосылок, оснований, идеалов и норм, выявлению их фундаментального значения, наряду с эмпирическим знанием, в становлении теории. Прежде всего здесь заложена возможность расширить представления о ценностях и их социокультурной природе, а также их роли в самом знании, его росте и развитии, построении и обосновании, что приобрело особое значение в связи с развитием учения о социокультурной обусловленности познания.

В качестве предпосылок научного познания сегодня рассматриваются философские принципы, идеалы и нормы, общенаучные методологические регулятивы, а также научная картина мира, стиль мышления и концепты здравого смысла. Выявляются их теоретические, понятийные и допонятийные формы, исследуется роль на разных этапах познания и обоснования, в различных познавательных процедурах, а также способы введения и формы присутствия в научном знании. Представляется, что именно такого рода предпосылки и соответственно формы знания и познавательной деятельности следует включить в содержание термина «предпосылочное знание».

В предпосылочном знании существуют концептуальный и доконцептуальный уровни. Концептуальный может быть зафиксирован средствами как естественного, так и специально научного языка. Наиболее значимо предпосылочное знание, которое получает логико-дискурсивную форму, соответствует некоторым (исторически и социокультурно оправданным) правилам, нормам и эталонам. Формы такого рода предпосылок могут быть соотнесены «по степени рациональности». С одной стороны, это стихийно-

мировоззренческие предпосылки, в том числе философские, и предпосылки здравого смысла (обыденного сознания), с другой, - профессионально разработанные философско-мировоззренческие теоретические концепции, которые усваиваются ученым сознательно или неосознанно вместе с «текстами» самой науки и служат для ее обоснования и развития.

Разграничение доконцептуальных и чувственных предпосылок знания носит относительный характер, поскольку и те и другие могут, во-первых, существовать в невербальной форме, во-вторых, быть неосознанными. Их главное различие, по-видимому, в другом: в неконцептуальном характере самих предпосылок. Если концептуальный уровень - это вербализованные, понятийные, логически организованные когнитивные формы предпосылочного знания, то доконцептуальный уровень составляют положения здравого смысла, переживаемые образы воображения, идеалы, этические нормы и т. п., преображающие и оценивающие действительность. Если они актуализируются, то в формах не логико-дискурсивных, а интуитивно-художественных, поэтических или моральных и эстетических эмоциональных оценок. Это глубинные основания тех предпосылок, которые функционируют на концептуальном уровне в виде принципов и регулятивов познавательного выбора, предпочтения и оценок. Их органическая связь с концептуальным уровнем может быть обнаружена без особых усилий.

Так, ведущий современный немецкий философ К.-О. Апель, критикуя утверждения М.Вебера о возможности социологии, свободной от ценностей, в частности этических, размышлял о фундаментальных связях концептуального и неконцептуального предпосылочного знания. Точно в соответствии с кантовской традицией, он видел тесную связь рациональной аргументации с фундаментальными этическими предпосылками и нормами в следующем. Поскольку аргументация как рациональный прием предполагает общение, коммуникативную ситуацию, постольку этические нормы устанавливают общую норму для урегулирования отношений в «неявном сообществе», например, равное право разъяснения и обоснования утверждений. Таким образом, этические нормы с необходимостью предстают как условие взаимного понимания между учеными, которые должны достигнуть согласия относительно истины, способов ее получения и обоснования. Этические предпосылки соответственно могут рассматриваться и как одна из форм рационализации познавательной деятельности.

Cложность и в определенном смысле условность разграничения концептуальных схем и неконцептуальных предпосылок в познавательной деятельности находит свое отражение в различного рода зафиксированных в литературе феноменах, таких, как

психологическая установка, способ видения, неявное знание, а также концептуальная установка (Я.Хинтикка), глубинные тематические структуры (Дж.Холтон), традиция и другие. При всем разнообразии стоящих за ними представлений (фиксируются разные типы предпосылок) они обладают общими чертами - отражают глубинное предпосылочное знание ученых, как правило, неявное и неосознаваемое, а если и эксплицируемое, то только в специальной критико-рефлексивной деятельности, осуществляемой преимущественно методологами.

В последние десятилетия не только за рубежом, но и в отечественной философии проделана существенная аналитическая работа по выявлению нетрадиционных форм и компонентов в структуре научного знания, а также выявление предпосылок и оснований в научном познании. В результате этих и близких к ним исследований достаточно расплывчатые представления о «предпосылочном знании» были конкретизированы и определены такие главные компоненты оснований науки, как основания, нормы и идеалы исследования, в первую очередь научная картина мира и стиль научного мышления (познания), философские категории и принципы, общенаучные методологические принципы, парадигма и научно-исследовательская программа.

В целом сфера оснований и предпосылок науки включает идеалы и нормы доказательности и обоснования знаний, объяснения и описания, построения и организации знания. Как показали отечественные философы науки, предпосылки носят исторический характер и зафиксировать их изменения можно лишь обратившись к истории науки и культуры, выявив образцы исследования идеалов и норм в историко-научном и культурно-историческом материале. Идеалы и нормы научного познания регулируют становление и развитие специальных картин мира и их синтез в общую научную картину мира. Они детерминированы как особенностями объектов науки, так и способами познавательной деятельности, складывающимися под влиянием социокультурных факторов; содержатся в образцах знания, осознанно или неосознанно усваиваются исследователем и становятся «презумпциями» научного поиска. Исторический характер идеалов и норм науки, ставит время от времени проблему перестройки ее оснований как закономерной фазы развития науки, смены стратегии исследования - осуществления научной революции, что предполагает обязательную философско-методологическую, критико-аналитическую работу в каждой научной дисциплине в ходе ее развития (См.: Идеалы и нормы научного исследования. Минск, 1981.)

Достаточно позднее обнаружение различного рода предпосылок и оснований в научном знании во многом вызвано тем, что они чаще всего существуют и функционируют в неявном виде, даны имплицитно. Как выясняется, любой способ

рассуждения, исследования, оперирования со знанием - от интуитивно-содержательного до формализованного, логически строгого - это еще и способ введения неявного знания. Наибольшими возможностями введения неявных предпосылок в научное знание обладают индуктивные методы (индукция, аналогия, экстраполяция). В этих методах вывод носит вероятностный характер, предположение о его правомерности, правдоподобии основано на неполной информации и зависит от различного рода неявных предпосылок, в том числе мировоззренческого характера. Эти моменты существенно усиливаются во «внелогических» познавательных процедурах сравнения, выбора, предпочтения гипотез, методов оценки и решения проблем, способов доказательства, обоснования и т. п. В каждой из них представлены интуитивные, неявные, невербализованные и не всегда осознаваемые элементы - как интеллектуальный и ценностный «фон» субъекта научной деятельности.

Наряду с указанными способами можно отметить наиболее распространенную процедуру, способ введения неявных предпосылок в научное знание - это перевод явного, актуально выраженного знания в неявное, в подтекст, т. е. использование приема умолчания о знании само собой разумеющемся, очевидном. Однако только при условии, что функционируют четко налаженные формальные и неформальные коммуникации и знание очевидно как для автора, так и для некоторого научного сообщества, оно может принимать «подразумеваемые» формы, не утрачивая своих функций предпосылок и оснований, реализуя их неявным образом. Эмпирический анализ научных текстов, например, классиков естествознания, приводит к ряду предварительных наблюдений. Существуют, во-первых, смешанные научные тексты, в которых предпосылочное знание введено явно, представлено в тексте (например, Regulae philosophandi - правила философствования в «Началах» Ньютона); во-вторых, научные тексты, в которых предпосылочное знание присутствует неявно (например, стандартная концепция научного знания в работах Галилея); в-третьих, формализованные тексты, в которых все предпосылки, включая философско-методологические, сформулированы явно в виде аксиом, принципов, законов. Таким образом, выясняется, что эпистемологический статус философских, методологических или ценностно-мировоззренческих оснований и предпосылок, в частности, их неявная или, наоборот, явная форма присутствия в знании, находятся в прямой зависимости от коммуникаций и соответственно от профессионального согласия ученых.

Обращение к истории науки подтверждает также положение о том, что переосмысление интуитивно ясных и очевидных для данного сообщества допущений и предпосылок может привести к заметному росту научного знания, более глубокому пониманию его объективной истинности. Это подтверждается процессами, происходившими в физике в конце Х1Х - начале ХХ века, в частности, процессом осознания и экспликации неявных предпосылок измерительных процедур и соответствующих онтологических допущений. Например, измерительные процедуры в физическом эксперименте всегда основаны прежде всего на таких допущениях, которые исходят из конкретных физических законов и, как правило, четко осознаются исследователем. Кроме того, в состав допущений - предпосылок измерительных процедур входят также общие положения - принципы, законы измерительных процедур, которые чаще всего принимаются как интуитивно ясные и не формулируются в явном виде (примером может служить принцип объективной воспроизводимости эксперимента). Но за внешней очевидностью таких утверждений скрыты весьма сильные допущения относительно природы физического мира, в частности, принцип однородности времени, что в свою очередь предполагает отвлечение физики от идеи эволюции мира. Таким образом, приняв те или иные принципы измерения, физик неявно принимает и ряд допущений, характеризующих реальность. Соответственно, пересмотр принципов измерения приводит к пересмотру этих допущений, принимаемых в этот момент физикой. В классической физике такой анализ, как правило, не проводился в явном виде. Приведение представлений о реальном мире в соответствие с неявно присутствующей схемой измерения происходило постепенно как выдвижение гипотез и их проверка опытом. Современная же физика характеризуется принципиально иной ситуацией: перестройка картины мира начинается с выявления и анализа принципов экспериментально-измерительной деятельности. Эйнштейн был одним из первых, кто осознал эту зависимость и учел ее явно.

Выяснилось, что сама возможность возникновения и существования неявных ком­понент в научном знании есть объективный и необходимый фактор познания. Он обу­словлен социальной природой сознания субъекта, а также с его социальным бытием: включенностью в экономические и социально-групповые отношения, профессиональные и иные коммуникации, культурно-исторические условия в целом. Однако рассмотрение этих проблем как чисто внешнего взаимодействия познания и указанных факторов сего­дня представляется уже недостаточным и даже в определенном смысле поверхностным.

Требуется более глубокое, кардинальное переосмысление природы познания в целом, научного в частности, что в свою очередь предполагает преодоление предельно абстракт­ного традиционного субъектно-объектного видения знания и познавательной деятельно­сти, необходимость обратиться к иному опыту и традициям, в частности, феноменологии и герменевтики, изначально ставивших перед собой эту кардинальную цель.

Так, в феноменологии обсуждение проблемы доконцептуальных предпосылок и оснований перекликается с известной продуктивной идеей, высказанной в начале ХХ века Э.Гуссерлем. Из­вестно, что в последние годы жизни, размышляя о кризисе европейских наук, он увидел причины этого в утрате жизненной значимости и человеческих смыслов науки в погоне за «тождественной, безотносительной истиной», а также в отсутствии «самоотчета активно-познающего субъекта», по­скольку человек науки не давал себе «отчета в устойчивых предпосылках своих конструкций, по­нятий, принципов, теорий» (Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феномено­логия. СПб., 2004). Для создателя феноменологии основанием познания стал «жизненный мир» -повседневность, всегда отнесенная к субъекту и его целеполагающей деятельности. По существу, в понятие необходимых и фундаментальных предпосылок науки он включил доконцептуальные предпосылки, т. е. допонятийное, неосознанное, повседневное эмпирическое знание и жизненно-практический опыт человека, что в идеалах Просвещения и классической европейской науки, как правило, было неприемлемо. Гуссерль предпринял проблематизацию глубинных предпосылок на­учного знания в «Начале геометрии», готовая геометрия для него - это традиция. «В бессчетных традициях протекает наше человеческое существование. Весь совокупный культурный мир во всех его формах пришел из традиции .… Везде и по существу заложено имплицитное, а значит, подле­жащее экспликации знание, знание обладающее неоспоримой очевидностью» (Гуссерль Э. Начало геометрии. М., 1996. С. 212). Традицию Гуссерль дополняет понятием-метафорой «горизонт, гори-зонтность», позволяющем ему не только показать в качестве фундаментальных предпосылок внут­реннюю историчность познания, но и объединить эту проблему с языком и интерсубъективностью, существованием «со-человечества». Каждая наука подключена к «цепи поколений» и индивидов, сотрудничающих друг с другом исследователей, составляющих «единую производительную субъ­ективность». Мы сознаем мир как горизонт нашей жизни, реальных объектов, наших действитель­ных и возможных интересов и занятий, других людей - «открытый горизонт нашего со-человечества». К этому горизонту принадлежит язык, а также языковое сообщество, где люди, мир и язык нераздельно переплетены, но представлены чаще всего лишь имплицитно.

Идеалы и нормы научного исследования, а также картина мира, стиль мышления, философско-методологические принципы - это осознанные и рационализированные формы предпосылок, но им предшествует дорефлективный слой, в котором укоренены первичные смыслы как этих предпосылок, так и научного знания в целом. Обращение к ним, освоение феноменологического опыта их изучения позволяют обрести новые

способы выявления внутренней историчности научного познания, его органической связи с культурным и социальным миром.

Структура и основные формы предпосылочного знания

Гуманитарное и философское знание в существенной степени опирается на ценно­стно-мировоззренческие и социокультурные принципы и положения. Однако, как выясни­лось, все знание, в том числе и естественнонаучное, подвержено влиянию ценностных предпосылок, имеющих конкретные познавательные формы. Основными формами пред­посылочного знания являются научная картина мира, стиль научного мышления (позна­ния), а также идеологические, философские и общенаучные методологические принципы и обыденное знание в форме здравого смысла.

Структура оснований и предпосылок научного знания - идеологические, философ­ские и общенаучные методологические принципы. В предпосылочном знании отражены и зафиксированы все виды ценностных отношений в познании: от социально-психологических до социально-экономических и культурно-исторических; от логико-методологических до философско-мировоззренческих. Его мировоззренческая направлен­ность обусловливается в значительной мере философскими основаниями, пронизываю­щими фактически все конкретные формы предпосылочного знания. Это - исторически изменяющаяся система знания, которая отражает в конечном счете отношение человека к миру, его способ видения, понимания и оценки действительности, своего места в ней.

Для понимания специфики тех или иных форм предпосылочного знания необходи­мо учитывать различную «степень присутствия» в них ценностной компоненты. Так, если идеологические принципы (идеология в узком смысле) непосредственно отражают соци­альные интересы различных групп, то общефилософские, гносеологические принципы осуществляют это в весьма опосредованном виде. В еще более трансформированной и обобщенной форме эти интересы выражены в научной картине мира, стиле познания и принципах здравого смысла. Они почти отсутствуют в общенаучных методологических принципах, близких по своей природе к специальному научному знанию. Такая диффе­ренциация степеней «идеологической окраски» форм мировоззренческого знания позво­ляет более корректно отразить и зафиксировать различия в характерах и способах «вхож­дения» этих форм знания в социально-гуманитарные или естественные науки.

Идеологические принципы - вид мировоззренческого знания первоначально формируются в недрах идеологии как формы общественного сознания. Идеология функ-

9

ционирует в качестве особой системы социальной ориентации человека в обществе, включающей представления о социальных функциях и отношениях, нормах и стандартах мысли и действия, оценка которых осуществляется с позиций социальной группы. На на­учное знание оказывают воздействие как принципы теоретически развитой идеологии, так и принципы обыденного идеологического знания - мало систематизированного, содержа­щего наряду с объективными оценками иллюзии, предрассудки и заблуждения.

Взаимодействие идеологии и науки осуществляется на трех взаимосвязанных уровнях: в рамках духовного производства реализуется взаимодействие теоретической идеологии и науки; через систему общественных институтов реализуется воздействие теоретических и спонтанных идеологий на сознание ученых и тем самым на науку; через непосредственный контакт индивидов, групп, коллективов осуществляется «непосредст­венное» идеологическое влияние на сознание ученых. Влияние идеологии на содержание знания существенно варьируется в зависимости от того, какая система знания испытывает это влияние - отражающая природные, внесоциальные явления или закономерности об­щественного развития. В естествознании прямое непосредственное влияние идеологиче­ских принципов и идей на содержание знания недопустимо, а если осуществляется, то ве­дет к значительным искажениям, как, например, при появлении «арийской физики» в Германии в период фашизма или «лысенковской биологии» у нас в стране. Опосредован­ное влияние всегда имеет место, но реализуется оно естественно и ограничено через фи-лософско-мировоззренческие принципы и различного рода внеэмпирические и внелогиче­ские критерии оценки и выбора гипотез, теорий, методов решений проблем и т.д.

Философские принципы, о значении которых для научного познания отчасти уже было сказано, оказывают влияние на познание либо прямо и непосредственно, когда ис­следователь применяет их в явной форме, либо опосредованно, через научную картину мира и стиль мышления, а также через общенаучные методологические принципы, с ко­торыми они тесно взаимосвязаны. Эвристические и регулятивные функции философских принципов при постановке научных проблем и создании теории осознаются сегодня не только отечественными, но и многими зарубежными философами и историками науки.

Так, К.Поппер, разрабатывая критерии демаркации (разделения) науки и метафизики, трак­товал последнюю как первоначальный набросок теории, своего рода прогноз теоретического разви­тия в его общей и абстрактной форме. Т.Кун включает наборы философских и общеметодологиче­ских предписаний в структуру парадигмы и рассматривает их как неотъемлемую составную часть «нормальной» науки. Ученик Поппера И.Лакатос развивал мысль о том, что «научная метафизика», т.е. совокупность философских утверждений о структуре реальности, составляет «твердое ядро» исследовательской программы.

10

Философские принципы наряду с математическими, а также физическими принци­пами принимают самое непосредственное участие в создании фундаментальной теории. В частности, выбор понятийного аппарата теории с необходимостью включает аргументы онтологического и гносеологического характера. При этом регулятивно-мировоззренческие функции в каждом конкретном случае выполняет не все философское учение, но лишь те или иные принципы, причем часто через другие формы мировоззрен­ческого предпосылочного знания или в связи с ними. Эти принципы детерминируют на­учное знание на двух уровнях: как нормативные правила теоретического мышления (ин­струментальная роль) и как средства, с помощью которых формулируются принципиаль­но новые научные представления и понятия (эвристическая, коструктивная роль). Опреде­ленное методологическое значение философские принципы имеют не сами по себе, но лишь в рамках той или иной философской концепции.

Общенаучные методологические принципы тесно смыкаются и взаимодейству­ют с философскими и не всегда возможно четко их разграничить и квалифицировать. Об­щенаучные методологические принципы сформулированы в ходе осмысления практики научного, в первую очередь физического исследования. Они не определяют содержание научного знания и не являются его формально-логическим обоснованием. Их задача - в той или иной степени детерминировать выбор средств, предпосылок, понятий при по­строении новой теории, сделать этот выбор оптимальным. Сегодня вычленены и исследо­ваны принципы соответствия, дополнительности, наблюдаемости, а также инвариант­ности, выражающей сохранение свойств и отношений в ходе преобразования, сочетание вариативных и инвариантных элементов в теории, и ряд других.

Принцип соответствия состоит в том, что с появлением новых более общих тео­рий прежние успешно «работавшие» концепции не устраняются как ошибочные, но со­храняют свое значение для прежней предметной области, но уже как частный случай но­вых теорий.

При создании общей теории относительности А.Эйнштейн широко использовал принцип соответствия, в частности, формулируя уравнения поля, он исходил из того, что они должны быть сводимы к ньютоновским. Этот принцип также им выполнялся, когда проводилось четырехмерное обобщение основных уравнений классической механики и электродинамики в специальной теории относительности при выполнении в инерциальных системах уравнений Ньютона и Максвелла-Лоренца. Н.Бор обнаружил этот принцип в частном случае, когда при определении интенсивностей спектральных линий воспользовался соответствием между классическими и квантовыми величина­ми. При построении квантовой механики было использовано классическое волновое уравнение, до-

11

полненное гипотезой о связи между длиной волны, ассоциированной с частицей, и ее импульсом. Эти и другие подобные примеры из истории физики стали классическим подтверждением методо­логической эффективности принципа соответствия.

Принцип соответствия может рассматриваться, по-видимому, как особый случай связи научных теорий в их историческом развитии, входящий в общую тенденцию преем­ственности в развитии науки и культуры. Очевидно, что этот принцип должен применять­ся по отношению к базовым апробированным теориям, он указывает на возможность не­явных связей там, где на поверхности имеет место радикальный разрыв между старой и новой теорией. Он служит своеобразным критерием отбора и не имеет абсолютного зна­чения для всех теорий, вопрос о соответствии и преемственности решается в каждом кон­кретном случае, при этом в любой из наук реализуется также критическое отношение к действующим теориям, что может привести к их перестройке, а при необходимости и к «отбрасыванию».

Принцип дополнительности, введенный Н.Бором (1927), - положение квантовой механики, согласно которому получение информации об одних физических величинах микрообъекта неизбежно влечет потерю информации о некоторых других величинах, до­полнительных к первым. Такими взаимно дополнительными величинами являются, на­пример, координата частицы и ее импульс. Полное описание микрообъекта требует взаи­модополнительности пространственно-временных и энергетических характеристик. Итак, чтобы воспроизвести объект в его целостности, необходима совокупность двух величин или явлений, как, например, в случае корпускулярно-волнового дуализма (либо одно, ли­бо другое). Уже Н.Бор полагал, что принцип дополнительности имеет достаточно широ­кую область применения, например, в психологии в случае интроспекции, когда для опи­сания мыслительных феноменов требуются взаимоисключающие классы понятий; детер­министический и телеологический подходы в биологии. Позже принцип стали применять в социологии, при рассмотрении взаимодействия культур, общественных структур, раз­личных типов морали. Однако нельзя считать принцип дополнительности некоторой уни­версальной догмой. Например, до сих пор дискутируется вопрос, считать ли принцип до­полнительности Н.Бора лишь приближением к диалектике (закону единства и борьбы противоположностей), видеть ли в нем выражение сути диалектики или не считать его от­носящимся к уровню философской методологии.

Принцип наблюдаемости - методологическое требование к научной теории иметь эмпирическое обоснование, применять такие величины и понятия, которые операцио­нальны и допускают опытную проверку, остальные должны быть изъяты. Однако послед-

12

нее требование никогда жестко не выполнялось ни одной наукой, тем более потому, что часто ненаблюдаемые величины выполняют конструктивно-вспомогательную роль и не всегда могут быть четко отличаемы от наблюдаемых. Изменение представлений о самом происхождении теории, не являющейся индуктивным обобщением наблюдаемых фактов, привело к существенному уточнению принципа наблюдаемости и, в частности, к утвер­ждению А.Эйнштейна - сама теория определяет, что наблюдаемо, а что нет.

В целом функции общеметодологических принципов и их роль в теоретическом познании можно охарактеризовать следующим образом. В них фиксируются закономер­ности развития научного знания как объективного исторического процесса, его преемст­венность, объективное содержание и вместе с тем относительность и неполнота результа­тов, их основанность на опыте. Будучи регулятивными, они формируют идеалы и нормы теории, представление о ее структуре, функциях, являются важнейшим элементом стиля научного познания. Осуществляемая ими детерминация не носит «жесткого» характера. В отличие от других форм мировоззренческого знания, тесно связанных с ценностным соз­нанием, эти принципы формируются и функционируют на границе общей и конкретно на­учной методологии, в них осуществляется сплав научно-теоретических, методологиче­ских и философских принципов и понятий, что рождает специфическую нормативно-содержательную форму знания. Существуют попытки разработать целостную систему принципов построения и выбора теории, в частности, Н.Ф.Овчинниковым предлагается классификация, где выделяются три класса принципов по типу функций, которые прин­ципы выполняют в процессе теоретизации. Это порождающие принципы - сохранения, симметрии, дополнительности; принципы связности - математизации, соответствия, един­ства; целеполагающие принципы - объяснения, простоты, наблюдаемости. Предлагаются и другие классификации, однако неопределенность исходных принципов, их неполнота, рядоположенность и взаимопересечения не позволяют считать эти классификации удовле­творительными.

Особая форма предпосылочного знания - здравый смысл, роль которого как цен­ностно-мировоззренческой формы знания ученые и философы оценивают весьма проти­воречиво. Следует признать, однако, что если непосредственное воздействие здравого смысла на современное теоретическое знание невелико, то косвенное, в первую очередь через мировоззрение ученых, складывающееся по большей части стихийно, может быть достаточно ощутимым.

Философы прошлого со вниманием относились к здравому смыслу. Д.Юм ставил здравый

13

смысл в один ряд с такими качествами человеческого духа, как мужество, честность; по мнению К. Гельвеция, человек, обладающий здравым смыслом, обыкновенно не впадет ни в одно из тех за­блуждений, в которые нас вовлекают страсти, но зато он лишен и тех просветлений ума, которым мы обязаны лишь сильным страстям. Согласно И.Канту, ум, лишенный здравого рассудка, хотя и может быть вполне нормальным, даже высокообразованным, способным абстрактно усматривать общее, не в состоянии, однако, различать, подходит ли под это общее данный случай конкретно. Маркс достаточно жестко оценивал особенности здравого смысла, считая, что он имеет «грубиян­ский характер», догматичен и несамокритичен.

Современные исследования методологической роли здравого смысла показывают, что консерватизм этого вида обыденного знания содержит не только негативные, но и пози­тивные для познания функции, поскольку для любого радикально нового знания сущест­вует допустимая мера «безумия», превышение которой приводит к потере связи с реаль­ностью. Здравый смысл предстает как неформальный критерий рациональности всякого познания, оценки и действия. Именно в нем отражается исторически складывающееся по­нимание осмысленного и бессмысленного, реального и нереального, возможного и невоз­можного, понятного и непонятного. Выявляются также мировоззренческие и регулятив­ные функции здравого смысла, который выражает социальную потребность в рациональ­ной ориентации индивида и общества в духовной и практической деятельности.

Следует отметить, что в ряде случаев, когда складываются неопределенные, не-формализуемые альтернативные ситуации выбора проблем, теорий, гипотез и общеприня­тые методологические критерии при этом «не работают», своеобразным ориентировоч­ным критерием для ученого становится здравый смысл. Большинство современных иссле­дователей проблемы здравого смысла осознают важность его методологических функций и мировоззренческих предпосылок, считая, однако, что они должны быть критически про­анализированы с позиции науки и философии. Американский философ М.Вартофский по­лагал, что, несмотря на неполноту, противоречивость понятий здравого смысла, не под­вергавшегося рациональной критике, его социально-культурное и нормативное значение несомненны. Здравый смысл представляет собой то множество общедоступных и в значи­тельной мере неявных принципов действия, правил, убеждений, которые выдержали мно­жество длительных испытаний в практике людей, в развитии их культуры и межкультур­ных взаимодействиях, благодаря чему о них можно говорить как о «человеческих универ­салиях».

ЛИТЕРАТУРА

Основная

14

Идеалы и нормы научного исследования. Минск, 1981.

Кант И. Критика чистого разума // Он же. Соч. в 6 т. Т.3. М., 1963.

Кузнецов И.В. Принцип соответствия в современной физике и его философское значение. М., 1948.

Мамчур Е.А. Проблема выбора теории. М., 1975.

Мамчур Е.А. Идеалы единства и простоты в современном научном познании//Вопросы философии. 2003. № 12.

Микешина Л.А. Фундаментальный поворот в понимании структуры научного знания // Философия, наука, цивилизация. М., 1999.

ОвчинниковН.Ф. Методологические принципы в истории научной мысли. М., 1997.

Степин В.С. Идеалы и нормы в динамике научного поиска // Идеалы и нормы научного исследования.

Степин В.С. Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция. М., 2000.

ХолтонДж. Тематический анализ науки. М., 1981.

Дополнительная

Вартофский М. Эвристическая роль метафизики в науке // Структура и развитие науки. М., 1978.

ВикоДж. Основания новой науки об общей природе наций. М.- Киев, 1994.

Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. СПб., 2004.

Гуссерль Э. Начало геометрии. М., 1996.

Методологические принципы физики. История и современность. М., 1975.

Вопросы для самопроверки

1 .Какова природа предпосылок научного знания?

2.Основные идеи учения И.Канта о предпосылочном знании.

3.В каких формах существует предпосылочное знание?

4.Что такое концептуальные и доконцептуальные предпосылки научного знания?

5.Почему идеологические предпосылки играют отрицательную роль для развития наук?

6.Какова роль философских категорий и принципов в развитии научного познания?

7.Какие из общенаучных методологических принципов встречаются в вашей об­ласти знания?

15

8.В чем смысл принципа дополнительности?

9.Что такое «здравый смысл»? Его роль в научном познании.

10.Действует ли принцип соответствия в вашей области знания?