Философия познания

Глава 1.

Современная философия познания: основные категории и принципы

Глава 2.

Динамика рационального и иррационального в познавательной деятельности

Глава 3.

Cтруктура познавательной деятельности, ее особенности в научном познании

Глава 4.

Проблема надежности знания. Современное понимание познаваемости мира

2

Глава 1.

Современная философия познания: основные категории и принципы

§ 1. Философия познания: диалог подходов. Значение эпистемологии для научного познания

Особенности современной эпистемологии

Классическая общая теория познания сформировалась в истории фило­софии как некоторое абстрактно-понятийное учение, предписывающее видеть и интерпретировать деятельность людей в субъектно-объектном ракурсе, опира­ясь на метафоры ума и зеркала (гл.1, §3), исходя из идей отражения и репре­зентации. В течении веков в европейской культуре явно или неявно господ­ствует субъектно-объектная гносеология, создателями которой считают Р.Декарта, Дж.Локка, И.Канта. Она оказывала определяющее влияние не только на различные философские, научные, вообще теоретические построения, но и на многообразные методики обучения и образования, на педагогику в целом, а также на искусство. Именно оппозиция субъекта и объекта в ее разнообразных вариантах олицетворяла рациональность, являлась базовой для систематической гносеологии, основанием ее «научности». Все, что выходило за пределы этой оппозиции или относилось к сфере до субъектно-объектного различения, рас­сматривалось как иррациональное, выпадающее из предметного поля теории познания, вообще из рациональной философии.

Неполнота, наивный реализм теории познания как предельно абстракт­ной по отношению к действительным событиям и процессам в познавательной деятельности человека, неприложимость ее непосредственно к живому позна­нию и его истории замечены давно, что породило множество различных попы­ток объяснить саму природу гносеологии, усовершенствовать ее, либо просто отбросить и предложить новые способы понимания и видения познания, т.е. разработать иные по природе учения о познании. В первом случае к представ­лениям, понятиям и принципам, пришедшим из естественных наук, стремились добавить методологические принципы и категории наук о духе (культуре). Это пытались сделать немецкий философ В.Дильтей, представители экзистенциаль­но-герменевтической традиции в целом. Во втором случае, как правило, разра­батывалась новая онтология познания и знания, на основе чего предлагались новые принципы и категории понимания и объяснения познания. Наиболее ра-

3

дикальными для нашего времени были Л.Витгенштейн, М.Хайдеггер, Дж.Дьюи, которые просто отбросили, как отмечал американский философ Р.Рорти, тради­ционную теорию познания, не считая разумным подвергать ее критике, по­скольку она представляет собой «смешение социальных практик и постулиро­ванных психологических процессов», где «доминировали визуальные метафоры греков», а понятие истины понимают как точную репрезентацию реальности.

Теория познания возникла не как общее учение о познании в целом, но скорее как учение о специализированном - научном познании. Прежде нáчало формироваться знание о принципах, методах, способах научного познания, ко­торое затем было распространено на познание в целом.

На протяжении многих веков была построена первая общегносеологическая концепция сенсуалистического типа. При этом за пределами общей теории познания осталась огромная область внерационального и вненаучного, т.е. всего того, что должно быть предметом внимания гносеологии, но выпадало из ее поля зрения, поскольку не соответствовало критериям объективности естественнонаучного знания, на которых ба­зировалась теория познания. В России судьбами теории познания были озабочены в на­чале XX века такие известные отечественные философы, как В.С.Соловьев, Н.О.Лосский, Н.А.Бердяев, а также С.Л.Франк и Г.Г.Шпет.

Две проблемы обсуждались весь предыдущий век: является ли эта теоре­тическая конструкция общей теорией познания и какова предметная область этой теории, применима ли к реальной познавательной деятельности и знанию. Теория познания, по крайней мере в отечественной философии, - не самая по­пулярная сегодня область философии. Это объясняется прежде всего ее консер­вативностью, господством натурализма, а главное - своего рода бесплодностью и беспомощностью перед проблемами XXI века. Все попытки ее обновления часто выглядят как потеря ее рациональности, «научности» и иных опор ее ам­биций. Отрицание гносеологии позитивизмом, невыясненность ее отношений с антропологией, герменевтикой, феноменологией, а также гуманитарным, обы­денным и вненаучным знанием, господство идеалов естественнонаучного по­знания - все это вызывает сегодня сомнения в объясняющих возможностях тра­диционной теории познания, в ее соответствии реальному познавательному процессу.

Чувство неудовлетворенности возникает уже от употребления самого термина «теория познания». Все чаще его заменяют термином «эпистемология», особенно после критики К.Поппера и отождествления им традиционной теории

4

познания Локка, Беркли, Юма, Канта с «философией веры», которой противо­поставлена современная эпистемология. За прошедшие века само сочетание слов в термине «теория познания» приобрело идиоматический оттенок; как пра­вило, никто уже не задумывается над тем, правомерно ли говорить в этом слу­чае о теории и, если да, то в каком смысле. Теория - это развитая форма орга­низации научного знания, в идеальном случае предполагающая дедуктивный метод выведения знания - логических следствий, получаемых с необходимо­стью из системы аксиом или достоверных посылок. Строгая дедуктивная структура теории отвечает требованиям непротиворечивости и полноты при выполнении главных функций - объяснения и предсказания. Однако такого ро­да теории - в точном и полном смысле этого термина - имеют место в естест­венных, математических науках, тогда как гуманитарное знание оперирует по­нятием теории в широком смысле, как некоторой совокупностью взглядов мыс­лителя, системой высказываний, не связанных жесткой дедуктивной последова­тельностью идей, направленных на объяснение, интерпретацию знания и позна­вательной деятельности.

Хайдеггер в «Науке и осмыслении», чтобы добраться до подлинного, глубин­ного смысла слова «теория», осуществляет этимологически-герменевтические разыска­ния, стремясь оживить «умолкнувшие смыслы» или по крайней мере напомнить о них. Выясняется, что современная теория и современная наука «есть до жути решительная обработка действительности». Эти идеи Хайдеггера представляются весьма значимы­ми не только для понимания природы научной теории, но и для «восстановления» ис­ходного смысла теории познания. Учение о познании было наделено статусом теории в точном соответствии с господствующими идеалами классического естествознания. Она как научная теория должна проявлять, по Хайдеггеру, «оберегающее внимание к исти­не» и, что особенно существенно, должна осуществлять ту самую обработку действи­тельности, в результате которой все познание предстает как объяснение мира. Теория познания в своих изначальных предпосылках и принципах строи­лась в полной мере по образу и подобию естественнонаучной теории, при этом совершенно не учитывалась особенность человеческой составляющей позна­ния, «подпочвенный слой» которого, по выражению В.Дильтея, составляет «душевная связь». Сам термин «теория», несмотря на то что он нагружен есте­ственнонаучными представлениями, не подвергается сомнению прежде всего потому, что обеспечивает правомерность и престиж рациональности в позна­нии. Дильтей скорее стремится придать понятию «теория познания» более ши-

5

рокое значение, учитывающее опыт «наук о духе», а также природу историзма и методологию исторического знания. Специально необходимо отметить, что как для него, так и для многих других гуманитариев «теория познания» - не просто термин, но скорее символ научности, точный маркер «мира теоретизма», где субъект, объект, истина - предельно абстрактные понятия. Они служат для обо­значения предметной представленности действительного мира в науках о духе (культуре) и предполагают признание роли причинно-следственных связей в этой сфере по аналогии с естествознанием. Если теория заявляет о претензии на объективную истинность, рациональность, то в соответствии с критериями классической науки о природе опыт наук о духе, а также феноменологии, гер­меневтики, экзистенциализма, философии жизни, как не отвечающий этим па­раметрам, остается за пределами содержания традиционной теории познания.

Существует опыт и других философов, обращавшихся к проблеме теории познания как теории. Непосредственно, «в лоб» считал необходимым рассмотреть эту проблему М.К.Мамардашвили, что стало предпосылкой оставленного им наброска естественно-исторической гносеологии. Он интерпретирует положения Э.Гуссерля, соглашаясь или не соглашаясь с ним, развивая дальше его идеи о том, что теория познания, имеющая дело с определенной теоретической работой, вместе с тем не является и не должна быть теорией в том смысле, как она понимается в естественной или социологической науке, поскольку не имеет в виду какой-либо реальный процесс, единичные и случайные события, происходящие в пространстве и во времени и объясняемые путем подведения под общий закон. Традиционная (или, по Мамардашвили, «унаследованная») теория познания не имеет своим объектом реальный естественно-исторический процесс познавательной деятельности человека; ее классификации, понятия, основные разбиения, сам ее способ мышления не годятся для воспроизведения реального развития и истории человеческого познания.

Среди намеченных им возможных путей такого воспроизведения - эволюционно-исторический, именно близкий к этому подход реализуется сегодня эволюционной теорией познания, или эволюционной эпистемологией, открывшей многие новые сферы и особенности предметно-деятельностных механизмов в познании. Обширные исследования в первую очередь зарубежных эволюционных эпистемологов К.Лоренца, Д.Кэмпбелла, Г.Фоллмера и других, а также отечественных ученых в этой области показывают, что человек принадлежит природному миру и должен рассматриваться наряду с другими его составляющими. Само приспособление к этому миру и вся жизнь человека предстают как процесс познания

6

одновременно и природный, и культурный. Из этого следует, что модели эволюции и самоорганизации сложных систем необходимо применять и к познавательной деятельности человека, рассматриваемой в рамках коэволюции. Эти существенные факторы учитываются также во втором направлении эволюционной эпистемологии, представленном прежде всего именами К.Поппера, С.Тулмина, Э.Эзера, где эволюционные модели используются для исследования роста научного знания с учетом влияния социума и фактора культуры. В этом случае мир объективного знания, по Попперу «третий мир», -это виртуальный мир, «населенный» такими феноменами, как идеи, теории, гипотезы, научные программы и парадигмы. Это по существу теория познания, где сама эволюция представлена как познавательный процесс, под познанием понимается любой процесс решения проблем методом проб и ошибок, а адаптация человека к природе интерпретируется как приращение знания. Тем самым познавательный процесс перестает быть чем-то только специально организуемым и рассматривается как реализующийся во всех видах человеческой деятельности.

Существуют и другие подходы. Так, отечественный философ науки И.Т.Касавин рассматривает знание как атрибут человеческого бытия, культурно-исторический феномен, определяемый факторами времени и пространства, различными формами практик и теоретической деятельности. Сюда включаются все формы вне- и донаучного знания (в частности, магия рассматривается как предельный опыт, где также осуществляется решение практически-познавательных задач), выявляются социокультурные контексты познания, - таким образом, исследуется «совокупный познавательный процесс». Тем самым предметное поле неклассической теории познания предельно расширяется, она становится социально-исторически и гуманитарно ориентированным синтетическим знанием, преодолевающим «голый теоретизм», ограниченную автономность познания с ее внутренними законами, не имеющими отношения к реальной познавательной деятельности. Идет поиск реального предметного поля познания и объекта философского учения о познании. С другой стороны, формируются понятийный аппарат, пути и принципы синтезирования различных познавательных подходов для создания современной концепции реального познания, укорененной во всех видах деятельности человека, где присутствует приращение знания.

7

Традиционная теория познания с ее идеями и метафорой отражения, а также субъектно-объектными отношениями была общепринята в европейской философии и культуре. В подавляющем большинстве случаев европейский человек на теоретическом, а особенно на обыденном уровне мышления представлял познание в виде отражения и субъектно-объектной оппозиции, со значительными элементами наивного реализма. Традиционная субъект-объектная гносеология лежала в основаниях современной европейской культуры, и идея постмодернизма о «смерти субъекта» в большинстве случаев не была принята научным и обыденным сознанием. Субъектно-объектное и «картинное» видение мира широко распространено не только потому, что укоренено в представлениях естествознания, но и в силу того, что стало в культуре социальным стереотипом проецирования на реальность собственно человеческих значений.

Сегодня пришла пора осознать, что введение традиционной теорией познания субъектно-объектного мира в философию и научное познание явилось в свое время высоко продуктивным приемом абстрагирования, рационалистического идеального представления познавательной деятельности и самого знания. Вместе с тем очевидна неполнота субъектно-объектных отношений и также ясно, что создание этих предельных абстракций несет на себе отпечаток идеалов, критериев, представлений классического естествознания. Необходимо принимать во внимание и не менее фундаментальное субъектно-субъектное отношение в познании, деятельности вообще, в котором воплощается идея целостности человека, происходит преодоление того частичного гносеологического субъекта, который представлен в субъектно-объектном отношении.

Парадоксы и противоречия отечественной теории познания

Прежде всего они выражаются в том, что в учебных пособиях теория по­знания по-прежнему покоится на двух взаимоисключающих парадигмах, кото­рые условно можно назвать именами Дж. Локка и Г.В.Ф.Гегеля. Локковский сенсуализм придает фундаментальное значение опыту, непосредственному чув­ственному познанию эмпирического субъекта, теории ощущения и отражения. Влияние учения о познании Дж. Локка в определенной степени проявляется и в том, что фундаментальное положение отечественной гносеологии - «познание

есть отражение» понималось мировоззренчески, в контексте основного вопроса философии, имело четко выраженную идеологическую окраску. Однако сегодня со всей очевидностью проявились неполнота и спорность трактовки познания как непосредственного получения «копии», образа реального мира. Достаточно обобщенное, метафорическое понятие «отражение» фиксирует скорее конечный результат, нежели операционную сторону познавательной деятельности, «спрямляя» многие ее этапы. Познание далеко не всегда имеет отражательную природу, но скорее представляет собой творчески-созидательные, гипотетико-проблемные подходы, основанные на продуктивном воображении, соглашениях (конвенциях), социокультурных предпосылках, индивидуальном и коллектив­ном жизненном опыте.

Стремясь втиснуть представления о познавательном процессе в рамки идеологически и социально санкционированной концепции, понятие «отраже­ние» трактовали предельно широко, включая в него и неотражательные проце­дуры и результаты. Тенденциозность и неоправданность такого расширения со­держания понятия отражения проявились уже в том, что в него одновременно включались и представления о соответствии образа и объекта, достигаемом «непосредственным» воспроизведением объекта, и в то же время представления и понятия, получаемые с помощью таких приемов, как выдвижение гипотез, за­дающих предметные смыслы чувственным данным, категоризация, различные способы репрезентации, редукции, реконструкции, интерпретации и других по­знавательных приемов. Парадокс состоит в том, что познание, имеющее своим результатом образы предметного мира, осуществляется преимущественно неот­ражательными по природе операциями. Преодоление расширительного толко­вания отражения, сведения к нему всей познавательной деятельности предпола­гает также разграничение понимания отражения как свойства материи и как по­знавательной операции наряду и во взаимодействии с другими.

Другая парадигма - гегелевская по своим исходным принципам, утвер­ждая высокую активность развивающегося духа в его абсолютности и всеобщ­ности, исходит, по сути дела, из предельной абстракции субъекта, сведéния сущности индивида к сознанию и самосознанию.

«Отдельный индивид есть несовершенный дух, некоторый конкретный образ, во всем наличном бытии которого доминирует одна определенность, а от других име­ются только расплывчатые черты. ≤...≥ Отдельный индивид должен и по содержанию

пройти ступени образования всеобщего духа, но как формы, уже остановленные духом, как этапы пути, уже разработанного и выровненного» (Гегель. Соч. Т.IV. С. 14-15). Итак, совершенствование «несовершенного духа» индивида, его переход к подлинному зна­нию возможны, по Гегелю, лишь путем усвоения духовных продуктов «всеобщего» субъекта; первично теоретическое отношение субъекта к миру - поэтому индивид с не­обходимостью проходит «ступени образования всеобщего духа», от обыденного созна­ния до абсолютного знания.

Эти идеи в диалектико-материалистической теории познания, пройдя ма­териалистическое переосмысление, предстали как обусловленность содержания индивидуального сознания общественным во всем многообразии его форм. Ав­тономность и целостность индивида-субъекта, внутренний творческий потенци­ал, неповторимость его видения мира и понимания истины - все это, по сути де­ла, в гносеологии было обесценено, рассматривалось как психологизм. Услови­ем «объективности» знания стало преодоление эмпирического индивида как «несовершенного духа», полное отвлечение от глубинных структур сознания как иррациональных, дологических форм.

Таким образом, субъект познания в соответствии с господствующими локковской и гегелевской парадигмами был представлен в отечественных гно­сеологических текстах одновременно и как индивидуальный эмпирический субъект, осуществлявший «живое» созерцание, непосредственное чувственное познание-отражение, и как «сознание вообще», т.е. предельно абстрактный субъект, лишенный каких бы то ни было индивидуальных чувственных либо конкретно-исторических характеристик.

Парадоксальным было и то, что отечественная диалектико-материалистическая теория познания унаследовала в трактовке социально-исторической обусловленности познания не столько идеи Гегеля и Маркса, сколько традиции сенсуализма и абстрактного рационализма, в которых позна­ние рассматривалось как внеисторический процесс, а социокультурные факторы представали как «фон» или «помехи». Гегель же и Маркс, отказавшись от по­нимания сознания как неизменной естественной способности человека, видели задачу исследования познания в осмыслении социально-исторического процес­са развития познавательного опыта человечества. Признавая как догму положе­ние марксизма о социально-исторической природе и обусловленности познания, субъекта и субъект-объектных отношений, многие отечественные марксисты вместе с тем полностью отвлекались от этой обусловленности, отождествляя

10

теорию познания лишь с абстрактным внеисторическим гносеологическим под­ходом. Этому есть, безусловно, и объективные объяснения; ведь учет социо­культурных и ценностных факторов познания требовал существенного услож­нения учения о познании, введения новых, неразработанных категорий, пере­смотра фундаментальных положений.

Не учитывались также поиски и достижения другой традиции, возник­шей и развивавшейся параллельно с немецкой классической философией, - тра­диции герменевтики, подпитанной немецким романтизмом, ставившей культу­рологические аспекты познания и методологии наук о культуре в центр внима­ния (Ф.Шлейермахер, В.Дильтей). Последние десятилетия (80-90-е годы ХХ ве­ка) отечественные теория познания и философия науки поставили перед собой цель - найти, как и в каких формах социальное и культурно-историческое вхо­дят в содержание знания и влияют на способы и результаты познавательной деятельности, как осуществляется превращение внешних социокультурных, ценностных факторов во внутренние - логические и методологические элемен­ты познания. Обращение к природе самого познания с необходимостью выво­дит на глубинные уровни анализа и понимания природы и структуры знания, идеи, формы и ценностные предпосылки которого оказываются укорененными в культуре общества. Выясняется, что многие фундаментальные элементы зна­ния и познавательной деятельности органически соединяют в себе когнитивные и ценностные начала, разъятие которых разрушает целостность и истинность, системность знания.