12. Различия индивидуальной и групповой терапии.

Несмотря на то, что индивидуальная и групповая психотерапия имеют достаточно много общих черт, имеются и отличия. Остановимся на наиболее существенных из них.

Расширение опыта. Групповой терапии присущи такие отли­чительные особенности, которые не характерны для отношений между терапевтом и клиентом, возникающих в процессе консуль­таций. Наиболее важная из таких отличительных особенностей состоит в том, что групповая ситуация помещает в фокус адекват­ность межличностных взаимоотношений и дает возможность непосредственно раскрыть для себя новые, все более удовлетвори­тельные способы общения с людьми. Человек нуждается в некотором опыте, дающем возможность сблизиться с другими и открыть та­ким образом те подавляемые в себе самом стороны, которые важны в его отношениях с людьми. У некоторых людей, находящихся в состоянии сильного беспокойства, групповая ситуация может вы­зывать страх, и они могут потребовать индивидуальной терапии. Но для тех, кто способен сделать первые шаги, открыть себя дру­гим и позволить другим приблизиться к себе, групповая ситуация, похоже, может стать глубоко исцеляющей.

Обеспечение поддержки. Став членом группы, человек обуча­ется пониманию того, что означает давать и получать эмоциональ­ную поддержку, и адекватному восприятию и принятию нового.

Катализ самораскрытия. Вопреки ожиданию, человеку иногда легче выговориться в группе, чем перед индивидуальным терапев­том, и на это различие стоит обратить внимание.

Главное здесь определяется индивидуальными различиями в способности открыться, «обнажиться» перед другими. Тот, кто в большей степени способен рассказать о себе, может первым начать разговор и таким образом снять напряжение у более замкнутых, сдержанных и «закрытых» членов группы, которые со временем на его примере наберутся мужества и начнут пробовать подражать ему.

Группа дает возможность достичь свободы выражения — и это очень важно.

Свобода выбора. Один из главных принципов клиентоцентрированной терапии заключается в том, что индивиду нужно помочь выработать свою собственную систему ценностей, с минимальным наложением на нее системы ценностей терапевта.

Терапевту важно избегать навязывания своих ценностей. Он лишь спо­койно и настойчиво, каждым своим словом отстаивает как важней­шую ценность право индивида определять свой собственный образ жизни. Само разнообразие ценностей является важным факто­ром в создании климата, в котором окончательный выбор остается именно за клиентом.

Взаимопомощь. В группе человек может сам стать тем, кто оказывает помощь, и в то же время получать помощь.

Равновесие. В групповой терапии человек может достичь ра­зумного баланса между тем, что дает, и тем, что получает, между своей независимостью и реалистичной и самоутверждающей зави­симостью от других.

13. Перенос и контрперенос в психотерапевтических группах

Перенос – это происходящий в подсознании про­цесс, при котором участники группы проецируют на терапевта чувства или установки, испытанные в про­шлом, по отношению к значимым людям. Контрперенос означает чувства терапевта, вызываемые участниками; эти чувства обычно бывают связаны с нерешенными и неосознанными проблемами взаимоотношений из про­шлого терапевта. Хотя понятия переноса и контрпереноса возникли в психоанализе, однако дей­ствие этих феноменов является универсальным и об­суждается во всех направлениях психотерапии.

Перенос

Чем более неопределенна психотерапевтическая ситуация, тем больше возможность возникновения пе­реноса. Ситуация группы как раз и является такой, особенно в начальной стадии работы, когда многое неясно, когда участники не знают, как вести себя и что делать. В начале работы любой психотерапевтической группы участники искаженно воспринимают терапев­та, и ему нужно знать, на каких чувствах и ожиданиях участники строят свое отношение к нему. Следует от­метить и то, что эти ожидания очень часто бывают да­леки от реальности.

Типы представлений о групповом терапевте, которые складываются у участников на ос­нове переносных чувств:

1. Эксперт. Некоторые участники приходят в группу за со­ветами, руководством и непосредственной помощью. Они надеются, что терапевт «вылечит» их, решит все их про­блемы, т. е. даст им рецепт счастья или свойства, которых им недостает. Такие участники послушно, уважительно и доверчиво возлагают все надежды на терапевта группы, ожидая, что только он способен указать им путь спасе­ния.

2. Авторитет. Некоторые участники, особенно в начале работы группы, чувствуют себя подавленными авторите­том терапевта, несовершенными и слабыми на его фоне. Групповой терапевт представляется им недосягаемым бо­жеством. Это выглядит так, как будто они психологичес­ки привели в группу своих родителей; терапевта они вос­принимают подобно тому, как своих родителей в раннем детстве. Возвышая терапевта, они принижают себя.

3. Сверхчеловек. Терапевт группы может наделяться и осо­быми качествами. Его словам придается больший вес, чем высказываниям других участников. То положительное, что происходит в группе, относится к заслугам терапевта. Его ошибки воспринимаются как специальные техники, предназначенные для провоцирования и стимулирования работы группы. Каждому действию терапевта приписы­вается особая глубина, предполагается, что он все предви­дит и контролирует в группе. Участники уверены, что те­рапевт чувствует потребности каждого из них. Им кажется невероятным, что терапевт иногда может плохо чувствовать себя, что у него могут быть жизненные про­блемы, что он не знает ответов на многие трудные вопро­сы. Участникам группы хочется верить в «сверхчеловеч­ность» терапевта с надеждой на то, что и им, возможно, удастся стать похожими на него.

4. Друг. Некоторым участникам хочется дружеских отно­шений с терапевтом. Они говорят о том, что формальная сторона работы группы — место встреч, правила, плата — противоречит спонтанности, которая была бы жела­тельна в жизни группы.

5. Возлюбленный. Некоторые участники(цы) группы хоте­ли бы психотерапевтический контакт с терапевтом пре­вратить в романтический или интимный. Ради этого пыта­ются «соблазнить» терапевта, завязать с ним более близкие, непрофессиональные отношения. С помощью таких отношений надеются и в группе занять особое мес­то. Такое поведение участников иногда становится при­чиной контрпереноса терапевта (об этом речь пойдет ниже).

Чувства переноса участников группы по отношению к терапевту довольно опасны, поскольку могут парали­зовать волю группы, сделать ее бессильной и зависи­мой, когда участники не могут помочь ни себе, ни друг другу. Удивительно, но такие интенсивные реакции переноса иногда можно наблюдать и в терапевтичес­ких и тренинговых группах профессионалов; это еще раз подтверждает универсальность этого феномена.

В начале работы группы обычно проявляется поло­жительный перенос участников по отношению к тера­певту. Однако в психотерапевтических группах можно столкнуться и с отрицательными чувствами переноса участников. Они часто основываются на неправильном понимании мотивации терапевта. С реакциями перено­са участников связана часть конфликтов с терапевтом.

Групповому терапевту следует ясно понимать, что реакции переноса в психотерапии неизбежны. Таким образом, главным является не старание избежать ре­акций переноса, а решение связанных с ними проблем, использование их в группе в психотерапевтических целях. Прежде всего переносные чувства должны быть показаны и названы. Пока они не становятся объектом обсуждения, трудно надеяться на осмысленную рабо­ту группы. Психотерапевтическое использование ре­акций переноса охватывает два аспекта: 1) разъяснение их содержания, помощь участникам в рас­познавании и понимании их, в изменении своих искажен­ных мыслей и установок по отношению к групповому те­рапевту; 2) постепенно увеличивающаяся откровенность группового терапевта, его самораскрытие.

Чем больше и искреннее терапевт реагирует на участников, говорит о своих чувствах и «участвует» в чувствах участников, чем больше уважает их реакции по отношению к нему, тем меньше места остается ми­стифицированным чувствам и установкам участников по отношению к нему. Когда терапевт открыто и лично «живет» в группе, участникам все труднее бывает со­хранить свои стереотипы его восприятия.

Обращая внимание на реальность реакций пере­носа в работе группы, не следует преувеличивать зна­чение переноса в психотерапевтической группе. Здесь наше мнение резко отличается от мнения представи­телей традиционной психоаналитической ориентации, которые склонны усматривать «руку переноса» чуть ли не во всех взаимодействиях участников группы. При такой оценке группового процесса нередко внимание от взаимодействия участников переносится на интер­претацию и анализ отношений участников с терапев­том. При этом иногда до смешного преувеличивается роль терапевта в жизни группы. Например, при объяс­нении того, что участники группы, оказывающие по­мощь друг другу, желают устранить терапевта или хотят показать, что могут обойтись и без него и т. п. Если во всем усматривается перенос, теряется возмож­ность подлинного общения с участниками группы.

Контрперенос

Реально предполагается, что нет человека без «не­вротических пятнышек». Как говорила F.Fromm-Reichman (цит. по H.Mullan, 1969), «мы отличаемся от своих паци­ентов не характером нарушений, а степенью их выра­женности». Любые проблемы психотерапевта, консуль­танта или терапевта группы являются потенциальным пространством для возникновения реакций контрпере­носа. По словам H.Mullan (1969), если бы мы на мгно­вение забыли, что технически и этически желательно в работе, обнаружили бы много двусмысленных чувств по отношению к своим клиентам. В этом и кроется опас­ность контрпереноса. Как кратко охарактеризовали ее H.B.Crasilneck и J.A.Hall (1985), это «искажение понимания пациента в голове консультанта».