Новые реалии в Европе и новые вехи французской дипломатии

РАЗДЕЛ III АНТИКОЛОНИАЛЬНАЯ ДИПЛОМАТИЯ СССР. НАЧАЛО КРИЗИСА КОЛОНИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ  

Пока в Европе шла ожесточенная дипломатическая борьба за гегемонию на континенте, подписывались пакты, которые ничего не значили, раздавались гарантии, которых никто не обирался выполнять и созревало новое противостояние между прежними врагами, на азиатском континенте развивалось невиданное прежде по своим масштабам национально-освободительное движение азиатских народов, приведшее к острейшему кризису колониальную систему.

Победа кемалистской революции в Турции и крах Севрского договора свидетельствовали о силе и размахе революции в Азии. Она развивалась в различных формах, с различным содержанием, соответствующим своеобразным национальным условиям и традициям. Победа революции в России оказала огромное воздействие на нее, определив ее главную цель - антиимпериализм, т.е. ликвидацию империализма и колониализма. Идеи большевизма широко распространялись в неграмотных массах азиатских народов и превращались в сокрушительную идеологическую и политическую силу.

Г Л А В А   1.

КОМИНТЕРН: ДИПЛОМАТИЯ И ИДЕОЛОГИЯ.

КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ КИТАЯ      

Создание в 1919 г. Коммунистического интернационала дало в руки Советского Союза мощное средство воздействия на мировое революционное движение во всем мире. К нему примкнул ряд левых организаций, непосредственно возникших в период первой мировой войны, а также группы, вышедшие из II Интернационала после войны и объявившие себя последователями Октябрьской революции и российских большевиков. Коминтерн сыграл огромную роль в развитии коммунистического движения в Европе и Америке, количественном и качественном подъеме национально-освободительного движения в Азии.

В.И.Ленин разработал основные направления работы Коминтерна в странах, находящихся под иностранным господством. Они состояли в следующем.

1. Сформулированы определения основных течений в национально-освободительной борьбе азиатских народов. Были выделены из них два, которые коммунисты должны были поддерживать - буржуазно-демократическое и национально-революционное. В первом основными участниками были крестьяне, а во втором - революционное студенчество, интеллигенция, рабочий класс, прогрессивно настроенная мелкая буржуазия, мелкие торговцы и предприниматели, которых засилье иностранного капитала объективно вело к борьбе против него. Российский пролетариат и пролетариат передовых стран должен был помочь азиатской революции и содействовать активизации национально-освободительного движения.

2. Образовать во всех колониях и отсталых странах самостоятельные кадры коммунистов, партийные организации для проведения в широких массах идеологической и политической пропаганды идей коммунизма и Советской власти. В.И.Ленин особо подчеркивал необходимость создания Советов, как орган сплочения революционных масс в борьбе против колониализма.

3. В Центральной Азии (Туркестане) необходимо было провести реформы, чтобы продемонстрировать на деле, на практике искренность желания российских большевиков "искоренить все следы империализма великорусского для борьбы беззаветной с империализмом всемирным и с британским во главе его"¹.   

Деятельность Коминтерна преследовала цель не только идеологического характера, связанного с марксистской идеологией освобождения народов от колониального ига, она была направлена прежде всего против европейских капиталистических государств и США с тем, чтобы оставить их без колоний, без источников сырья, без политического резерва, без которых они были бы обречены. Азиатская дипломатия Коминтерна и Советского государства имела ярко выраженную антиимпериалистическую направленность, носила деструктивный характер и способствовала разрушению колониальных империй. С другой стороны, по сути она являлась продолжением старой борьбы за Азию между Россией и западными державами, которая была временно приостановлена в 1907 г. подписанием англо-русской конвенции о разделе Ирана, утверждением правил сношения с Афганистаном и Тибетом. Попытки западных держав игнорировать российские интересы в Азии и вытеснить ее с азиатского континента путем различных договоров, привели к ответным действиям со стороны большевиков.

В своих первых внешнеполитических актах Советское правительство отказалось от всех неравноправных договоров и условий, ущемляющих интересы народов Востока. Принципы взаимоотношений с азиатскими народами были изложены в таких важных внешнеполитических документах Советского правительства, как "Декларация прав народов России", обращение "Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока". Эти документы оказали большое влияние на общественность азиатских стран. В них формулировался альтернативный исторический путь развития угнетенных народов. Великая азиатская держава добровольно отказывалась от привилегий, за которые продолжали еще бороться западные державы и США.

25 апреля 1919 г. в Наркоминделе был создан отдел по делам Востока, который совместно с Коминтерном активно занимался азиатской политикой Советского государства.

Революция в Китае

            Синьхайская революция 1911 г. привела к свержению   антинародного    режима    Цинской династии и провозглашению Китайской республики. Революция явилась выражением процесса, который получил название "пробуждение Азии". Ее возглавил Сун Ят-сен (1867-1925 гг.), которого В.И.Ленин назвал "революционным демократом полным благородства и героизма". Суть его программы заключалась в концепции трех народных принципов: национализм, демократия, народное благосостояние. Ликвидация цинского государства привела к образованию на территории Китая трех политических регионов, между которыми шла борьба за единую власть в стране. На севере, в Манчжурии, пользуясь безвластием, доминировали милитаристские режимы - Чжан Цзо-лина, Дуань Ци-жуя, У Пей-фу, Цао Куня; в центральной части, со столицей в Пекине господствовали представители феодально-милитаристских групп, пытавшиеся сохранить в Китае феодальный режим и являвшиеся пособниками иностранных держав; на юге Сун Ят-сен с партией Гоминдан образовали в провинции Гуандун республику Южного Китая со столицей в Кантоне.

1 июля 1921 г. в Шанхае была создана Коммунистическая партия Китая. Ее основной базой явилась провинция Хунань, где находились промышленно развитые районы с национальной буржуазией и национальным пролетариатом. Между Коммунистической партией и Сун Ят-сеном установилась практическая и политическая связь и в июне 1923 г., при содействии Коминтерна, Коммунистическая партия приняла решение о вступлении в Гоминдан при сохранении компартией политической и организационной самостоятельности. Коминтерн выполнил важную задачу, объединив революционных демократов с революционными марксистами. Идеологической основой такого объединения стала совместная борьба против иностранных империалистов, хотя по многим вопросам внутренней и внешней политики позиции партий расходились. Стремление Сун Ят-сена освободить Китай побудило его пойти на сотрудничество с коммунистами с тем, чтобы создать единый фронт борьбы против иностранных поработителей. Он надеялся также получить помощь Советского Союза в этой борьбе, материальную помощь в развитии хозяйства и осуществлении его программы.

Краеугольным камнем большевистской идеологии была борьба против всемирного капитализма и развитие всемирной антиимпериалистической революции. Она подкупала и привлекала революционных демократов и создавала из них армию сторонников большевистской революции. Задача большевиков заключалась в том, чтобы, воспользовавшись борьбой в Европе между основными империалистическими соперниками, прорваться в Китай, подорвать здесь позиции иностранных держав, создать революционные базы и революционную армию и соединить российскую революцию с азиатской. Это была идеология, являвшаяся движущей силой внешней политики Советского Союза.

В соответствии с ней была разработала дипломатия и политика. В обращении к китайскому народу от 25 июля 1919 г.  Совнарком РСФСР, напомнив, что "рабоче-крестьянское правительство" объявило уничтоженными все тайные договоры с Японией и союзниками относительно Китая, предложило китайскому правительству вступить в переговоры об аннулировании всех неравноправных договоров, заключенных с 1896 по 1916 гг. Обращение, явившееся одним из важных международно-правовых актов Советского государства, содержало полный отказ от неравноправных договоров, навязанных Китаю, а также специальных прав и привилегий, включая экстерриториальность и концессии, с возвращением Китаю русской части "боксерской" контрибуции, взимавшейся с Китая после восстания ихэтуаней 1899-1901 гг., и признанием права Китая на таможенную автономию. Обращение явилось первым в истории Китая актом прямого содействия иностранной державы его борьбе за политическую независимость и национальный суверенитет.

Однако Китайская республика со столицей в Пекине вела прозападную капитулянтскую политику, серьезно опасаясь усиления влияния Советского Союза и проникновения большевистской идеологии.

Вопреки национальным интересам, пекинское правительство приняло участие в Вашингтонской конференции 1922 г. и подписало договор девяти держав, являвшийся по существу соглашением о совместном ограблении Китая империалистическими державами. Пытаясь компенсировать Китаю политику "открытых дверей", "равных возможностей", западные державы пошли на ряд серьезных уступок. Япония обязалась вывести войска из провинции Шандун, которую она получила по Версальскому договору, и территории Цзяочжао (с портом Артур), но отказалась выводить войска из Южной Манчжурии.

В связи с этим, советское правительство приняло меры по укреплению Сун Ят-сена и революционных сил Китая. Благодаря политической, военной и экономической помощи СССР и Коминтерна, созданная в провинции Гуандун Сун Ят-сеном революционная база укрепилась и стала общекитайским центром революции. Из СССР в Китай в 1924-1927 гг. было направлено 135 военных и политических советников. Революционным армиям Китая было поставлено большое количество оружия, боеприпасов, нефтепродуктов, самолетов. Для их доставки было использовано значительное число морских судов и автотранспорта.

Три главные цели были поставлены перед советскими представителями в Китае:

1. Развернуть массовое революционное движение, втягивая огромные массы народа в различные революционные организации. Сун Ят-сен должен был пробудить китайский народ. В.И.Ленин считал, что, втягивая в революционную борьбу огромные массы китайского крестьянства, партия Сун Ят-сена станет "великим фактором прогресса Азии".    

2. Создание национально-освободительной армии по типу Красной Армии. Советские военачальники во главе с В.К.Блюхером, П.А.Павловым, А.И.Черепановым, В.К.Путным организовали на острове Вампу военную школу, начальником которой был назначен коммунист, член руководства Коммунистической партии Чжоу Энь-лай. Все командиры национально-освободительной армии Китая прошли подготовку здесь, а также в советских военных академиях. На организацию школы Вампу Советское правительство выделило 2 млн. долларов.

Вместе с тем, Советское правительство наводило мосты и с пекинским правительством. 31 мая 1924 г. между пекинским и советским правительством было подписано "Соглашение об общих принципах для урегулирования вопросов между Союзом ССР и Китайской республикой". По договору, устанавливались нормальные дипломатические отношения на уровне послов. Советское правительство объявляло лишенными силы все договоры, соглашения и т.д., затрагивающие суверенные права или интересы Китая, заключенные царским правительством с Китаем или третьей стороной. Советское правительство отказалось от права экстерриториальности и согласилось на превращение концессии на Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД) в коммерческое предприятие, управляемое совместно СССР и Китаем. Соглашение явилось прорывом в традиционных внешнеполитических сношениях Китая и создавало основы независимости и суверенности страны. Оно усиливало национально-освободительные силы китайского народа.

12 марта 1925 г. ушел из жизни Сун Ят-сен. В Гоминдане разгорелась борьба за руководство. Лидерство захватила группа прозападно настроенных деятелей, стоявших близко к Сун Ят-сену, во главе с командующим народно-революционной армией Чан Кай-ши (1887-1975 гг.). Войска под его командованием в 1926 г. начали наступление на север, чтобы объединить страну под единой властью. В марте 1927 г. был взят Шанхай, центр революционного движения. 24 марта захватили Нанкин. В апреле 1927 г. Чан Кай-ши в Шанхае произвел военный переворот и порвал с коммунистами, которые до того времени выступали в союзе с ним. Коммунисты сохранили власть в Ухани. В ноябре 1927 г. они создали в провинции Хунань на границе с провинцией Цзян-си первое рабоче-крестьянское правительство под руководством бывшего заведующего отделом пропаганды ЦК КПК Мао Цзе-дуном (1893-1976 гг.), с Чжоу Энь-лаем и Чжу Дэ (1886-1976 гг.).

В Китае сложилось троевластие. В Нанкине, Шанхае и среднем течении Янцзы господствовал Чан Кай-ши, на севере – милитарист Чжан Цзо-лин, на юге – коммунисты. Правительство США первым признало нанкинское правительство, т.е. правительство Чан Кай-ши, единственным правителем Китая. 10 сентября 1928 г. правительство Чан Кай-ши объявило себя единственным "национальным правительством" Китая. Чжан Цзо-лин признал его суверенитет и Чан Кай-ши установил свою власть над Манчжурией. Теперь его признали Англия и Япония. На юге в Хунани и Цзянси была создана революционная база коммунистов, руководимая Мао Цзе-дуном. Здесь был создан 4-й корпус Красной Армии Китая. Одновременно революционные базы были созданы и в других провинциях Китая. Центр активности Коминтерна переместился в Кантон, куда был посла вьетнамский революционер, бывший член Коммунистической партии Франции Хо Ши Мин, будущий президент Демократической Республики Вьетнам (1890-1969 гг.). Основным приоритетным направлением политики Советского государства и Коминтерна в Китае становятся южные коммунистические регионы страны. Здесь создавалась база для будущего коммунистического Китая.

В июле 1928 г. состоялся VI  съезд Коммунистической партии Китая, который принял программу дальнейшего развития китайской народной революции. Программные требования революции включали свержение господства империализма, конфискацию предприятий и банков, принадлежавших иностранному капиталу, объединение Китая, свержение антинародного гоминдановского режима. Расширение революционных баз и строительство Красной Армии стали важнейшей задачей Коммунистической партии Китая. Революция начала набирать обороты и вылилась в гражданскую войну. Она разделила страну на два лагеря  - в северной части господствовало правительство "национальной республики", во главе которого стоял Чан Кай-ши, являвшийся выразителем интересов китайской буржуазии и феодальной верхушки и взявший курс на интеграцию с западными державами и Японией; в южной части доминировала Коммунистическая партия, революционные базы и Красная Армия, которыми руководили три самых выдающихся личности – Мао Цзе-дун, Чжоу Энь-лай и Чжу Де. Она была тесно связана с Москвой и Коминтерном. Коммунистическая партия Китая и Красная Армия стали главными силами сопротивления колониализму в Китае. Закончилась эпоха господства империализма. Начиналась эпоха освобождения страны.

Г Л А В А   2.

ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ДИПЛОМАТИИ "БОЛЬШОЙ ИГРЫ"

В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ. АФГАНИСТАН, ИНДИЯ, ИРАН

В ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИГРЕ

СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Советскому правительству не нужно было ничего придумывать в азиатской дипломатии. Здесь была готова дипломатия "большой игры" которая велась в Центральной Азии между Российской и Британской империями на протяжении XIX и начала ХХ в. Она охватывала Афганистан, Индию и Иран. Российские дипломаты обладали богатым опытом использования народных масс этих стран в борьбе против британского колониализма. На службу советской дипломатии были привлечены старые царские кадры, которые в свое время внесли неоценимый вклад в успешное продвижение царизма в Азии. Осенью 1919 г. было открыто восточное отделение Академии Генерального Штаба, где занятия вели старые царские генералы, такие как генерал А.Снесарев, 10 лет прослуживший начальником Памирского погранотряда, имевшие тесные связи с лидерами освободительного движения в Индии, Кашмире, Афганистане.

В лекциях А.Снесарев подчеркивал исключительную важность завоевания Россией Синьцзяна, Афганистана, Центральной Азии и Кашмира, как непосредственных подступов к Индии. Весь его курс лекций был построен на "предположительном наступлении на Индию" как основной идее, в которой он не видел ничего невероятного.² Эта идея стала ведущей в советской политике в Индии, Афганистане и Иране. Для наступления на Индию, разумеется, у советского государства не было возможностей, но сохранить "угрозу" Индии, вселить в Англию страх за свою колониальную жемчужину Советский Союз мог.

  Афганистан 

        Азиатская дипломатия В.Ленина отличалась глубоким       прагматизмом      и       универсализмом, находившими применение в любой обстановке азиатских стран. Как и всякий тоталитарный режим, Советское государство осуществляло трудно предсказуемую макиавеллистски-византийскую политику, главным принципом которой было – "цель оправдывает средства". Ее лозунги борьбы с империализмом были привлекательны для всех угнетенных народов, а обещание помочь в борьбе за свободу возбуждало романтику революционной борьбы среди их политических лидеров. Афганистан был самым близким соседом и сюда был направлен главный удар ленинской дипломатии.

В феврале 1919 г. к власти в Кабуле пришел эмир Аманулла, тесно связанный с движением младоафганцев, выступавших за восстановление независимости страны и проведение реформ по модернизации страны. 28 февраля Афганистан был провозглашен независимым государством. Англия отклонила предложение о пересмотре отношений на основе равноправия и приступила к подготовке новой колониальной войны против Афганистана.

Между тем, Советское государство спешно признало 27 марта 1919 г. независимость и суверенитет афганского государства. В апреле 1919 г. Аманулла направил обращение на имя Ленина, в котором отмечалась "неотложная необходимость" советско-афганского заявления о союзе и дружбе. В.И.Ленин в ответном послании заявил о готовности Советского правительства немедленно обменяться посольствами с Афганистаном. Поддержка Советского государства укрепила позиции Афганистана и вдохновила афганцев решительно противостоять английской интервенции.

В мае-июне 1919 г. Англия развязала войну против Афганистана. Афганские ополченцы, в который раз, доказали свою преданность родине и одержали победу. В августе 1919 г. в Равалпинди был подписан прелиминарный мирный договор, в приложении к которому Англия признала независимость Афганистана. В ноябре 1921 г. был подписан окончательный англо-афганский мирный договор и между обеими странами были установлены дипломатические отношения.

Советское государство решило воспользоваться новой ситуацией в Афганистане и сделать его своим надежным союзником на Среднем Востоке. Афганистан представлял собой стратегически важный пункт для Советского государства, являясь фактически мостом к Индии. Он непосредственно примыкал к ней и мог в будущем сыграть огромную роль не только в подрыве английских позиций, но и в усилении советского влияния на Среднем Востоке. В тех условиях для Советского государства представлялась отличная возможность не только для развития "бури над Азией", но и для осуществления старых планов царской России завоевания Индии и выхода к теплым морям.

27 ноября 1919 г. В.И.Ленин написал письмо Амануллахану, в котором призвал заключить соглашение о дружбе и торговых отношениях и для "общей борьбы против самого хищного империалистического правительства в мире - Англии". Он призывал также Амануллахана продолжать борьбу за осуществление идей пан-исламизма, расценивая Афганистан как "единственно независимое мусульманское государство в мире". Перед афганским народом, писал В.И.Ленин, стоит "великая историческая задача объединения вокруг себя все угнетенные мусульманские народы и повести их по пути свободы и независимости". Это письмо В.И.Ленина не было опубликовано в советских изданиях ленинских работ, хотя в примечаниях к полному собранию сочинений есть упоминание о нем. Впервые оно было опубликовано американским автором Луисом Фишером в книге "Советы в мировых делах", изданной в Нью-Йорке в 1956 году. По-видимому, считалось неудобным публиковать призыв к пан-исламизму, тогда как в самом Советском государстве его проповедь считалась тяжким уголовным преступлением, подлежащим высшей мере наказания - расстрелу.

Советское государство стремилось эффективно использовать ислам в своей дипломатии и политической борьбе против западных держав в Азии. Первая мировая война подняла огромную волну пан-исламской идеологии и модернистского движения в исламских государствах, известного как джадидизм в Туркестане, младобухарцев и младохивинцев, младоиранцев, младотурков и младоафганцев. Амануллахан, как и все население Афганистана, был фанатичным приверженцем ислама, свято исполнявшим все заповеди Корана и мечтал создать новый халифат с центром в Кабуле.

Письмо В.И.Ленина вдохновило его. Он назначил министром иностранных дел известного богослова Махмуда Тарзи (1866-1935 гг.), который также поддерживал его идеи объединения мусульманских народов. Турецкая империя пала и Амануллахан считал, что должен заменить турецкого султана, как верховного вождя ислама, имеющего право объявить джихад (т.е. священную войну). Естественно, начинать нужно было с ближайших соседей, т.е. Бухары, Хивы, Ирана и территорий Индии, населенных мусульманами. Так, в Кабуле возникло решение о создании Лиги центральноазиатских мусульманских государств, регенерацию которого можно наблюдать и в настоящее время.

Амануллахан решил начать с Бухары, с которой его страна могла установить сообщение по Амударье. Момент был удобный, т.к. Россия была охвачена гражданской войной и афганскому эмиру, казалось, было нетрудно создать союз с Бухарой. Сразу же по окончании англо-афганской войны мать Амануллыхана направила письмо Сайиду Алимхану, эмиру Бухары, в котором призывала его заключить союз с Афганистаном. Ссылаясь на письмо В.И.Ленина от 27 ноября 1919 г., она писала: "Аманулла заключил договор с Россией на условии, что она признает независимость Бухары"³. Трудно сказать, как письмо попало в руки советских властей в Ташкенте, но реакция была быстрой. Ташкентское советское правительство написало Амануллахану ноту, в которой ставило в известность о получении письма и выражало свои подозрения насчет искренности афганских властей.

Предупреждение советских властей Амануллахан игнорировал. В октябре 1919 г. он отправил в Бухару шестьдесят военных инструкторов, имевших опыт войны против англичан, 6 экспертов в производстве вооружения и шесть пушек. Позже в Бухару были доставлены еще четыре орудия  с артиллеристами и два боевых слона.⁴ Амануллахан стремился завязать связи с басмаческим движением. В декабре 1919 г. группа афганских военных пробралась нелегально в Фергану и встретилась с одним из лидеров басмачей Маадминбеком (Мохаммад Амин), который незадолго до этого вступил в соглашение с Иргашем и другими лидерами боевых отрядов Ферганской долины. Они обещали ему военную помощь, но в ответ он должен был создать Учредительное собрание, которое создало бы комитет по сотрудничеству с Афганистаном. Мадаминбек оказался гораздо более проницательным, чем думал Амануллахан, и потребовал, чтобы афганское правительство ясно высказалось о своих целях и точно заявило, что оно добивается в Центральной Азии. Чтобы завоевать доверие Советской власти, он поставил в известность об афганской делегации большевистское правительство в Ташкенте. Большевики получили важную информацию о двойной игре восточного правителя и на всякий случай предприняли ответные меры, захватив населенный пункт в Банди-Султан (Пендинский оазис), откуда шли каналы орошения в Гератской долине. Афганские солдаты бежали, боясь попасть в плен. Для Амануллыхана это был поучительный урок, убедивший его в слабости своих войск.

В сентябре 1920 г. в Бухаре произошла революция, инспирированная большевиками и их представителями, состоявшими большей частью из прежних младобухарцев. Эмир был свергнут, эмират ликвидирован, а в Бухаре было объявлено о создании советской власти - Бухарской Народной Советской Республики. Большевики захватили власть.

Сайид Алимхан бежал в Афганистан и поселился в Кабуле. Здесь он начал активную антисоветскую деятельность. В Бухаре у него сохранились многочисленные агенты, которые постоянно информировали его о положении в стране и сами исполняли его указания, направленные на подрыв советской власти. Кроме того, два крупных басмаческих соединения действовали в бывшем эмирате. Ими руководили бывший министр обороны Османской империи Энвер-паша с его приближенными Талат-пашой и Салах-пашой, которые прибыли из Турции и присоединились к нему в Бухаре, и Ибрагимбек, один из старых командиров армии эмира (сарбазов).

Амануллахан осуществлял отправку людей и военного снаряжения через границу в помощь басмачам. Группами и по отдельности добровольцы из Британской Индии и Афганистана тайно переходили границу и присоединялись к басмаческим отрядам. На севере был назначен специальный  командующий, с поручением помогать басмачам. Им был назначен один из высших офицеров афганской армии - Надирхан. Он руководил операциями командного пункта, расположенного вблизи границы.

В августе 1922 г. погиб Энвер-паша, Талат-паша покончил самоубийством, Салах-паша также погиб. Все надежды, связанные с развитием басмаческого движения в Центральной Азии, рухнули. На северном берегу Амударьи начал укрепляться большевизм и практически не оставалось сил, которые могли помешать ему утвердиться во всем регионе. Массовая атеистическая пропаганда начала давать результаты. Мечети насильственно закрывались, муллы лишились работы, богословские центры в Бухаре, Хорезме и Самарканде ликвидировались. Социально-политические и экономические реформы подрывали основы ислама. Амануллахан был в панике - все это могло в будущем перенестись и на территорию его страны. Он тайно встретился с британским послом в Кабуле Фрэнсисом Хэмфри и просил о вмешательстве, но получил отказ: англичане еще помнили третью англо-афганскую войну и его стремление столкнуть Россию и Англию в этой войне. У англичан были планы свержения Амануллыхана и поддерживать его не собирались ни в какой форме. Отказали они в помощи и бухарскому эмиру Сайид Алимхану - он был им неприятен своим гаремом, сладострастием, пороками.⁵

Амануллахан вновь решил обратиться к России и добиться от нее обязательств не переносить борьбу с басмачами на территорию Афганистана. Случай представился в 1925 г. В ноябре 1925 г. остров Орта-Тугай на Амударье был захвачен советскими войсками, прогнавшими отсюда афганский гарнизон. Афганистан выразил протест и советские власти согласились передать дело в смешанную комиссию, которая должна была окончательно решить вопрос о дальнейшей судьбе острова. Комиссия, которая состояла из советских и афганских представителей, вынесла решение о передаче острова Афганистану. В связи с этим ташкентская газета "Правда Востока", официоз ташкентского правительства, опубликовала серию статей и в одной из них 10 марта 1926 г. говорилось: "если небольшой инцидент по вопросу маленького острова на Амударье показывает наше миролюбие и наше желание поддержать дружеские отношения с афганским народом, то нам представляется, что афганское правительство должно сделать из этого правильное заключение". Амануллахан сделал из этого инцидента правильные выводы. Во-первых, советское государство обладало неизмеримо более мощной армией, чем он предполагал. Она могла легко оккупировать северный Афганистан, где, в основном, проживало узбекское население, которое угнеталось и дискриминировалось пуштунами и легко могло перейти в советское подданство; во-вторых, напряженная внутренняя обстановка в Афганистане вынуждала его сконцентрировать вооруженные силы в центральных районах страны; наконец, в пограничных районах вблизи Пешавара появились английские агенты во главе с известным полковником Лоуренсом, который под именем Тома Шоу искал подходящую кандидатуру на афганский трон.

Амануллахан решил поспешить заключить с Советским Союзом договор, который восстанавливал бы прежние дружеские отношения. 31 августа 1926 г. в Пагмане советские и афганские представители подписали договор о нейтралитете и ненападении, по которому обе стороны обязывались не вмешиваться во внутренние дела друг друга. По договору устанавливалось регулярное воздушное сообщение между Ташкентом и Кабулом. Договор положил конец рейдам басмаческих отрядов с территории Афганистана, лишил их постоянных баз и стал новым шагом в укреплении дружеских отношений между Советским Союзом и Афганистаном.

Этот договор заставил Англию поспешить со свержением Амануллыхана. Центральная Азия вновь возвращалась к дням "биг гейма" (большой игры) - англо-русской борьбе за влияние в регионе. Для Англии пагманское соглашение представлялось как шаг к сближению между Афганистаном и Советским Союзом, которое она не могла допустить ни в коем случае. Англия выжидала удобный случай и готовила пограничные племена к восстанию против центрального правительства. У полковника Лоуренса на этот случай был большой опыт. Он знал, как слабы бывают государства мусульманских стран, когда против них выступает духовенство.

В 1928 г. Амануллахан совершил поездку по странам Европы и по возвращении осуществил ряд реформ по модернизации Афганистана. Против них выступило высшее духовенство. В сентябре 1928 г. в восточном регионе страны вспыхнуло восстание, которое возглавил некий Бачаи-Сакао, бывший унтер-офицер армии, дезертировавший и возглавивший отряд вооруженных грабителей. Он добился широкой поддержки со стороны духовенства, феодальных элементов, чиновников и части военнослужащих. Амануллахан оказался в изоляции. Полковник Лоуренс поднял восстание пограничных племен, всегда отличавшихся неповиновением центральным властям.

Англичане пошли на открытое вмешательство во внутренние афганские дела. Посол Хэмфрис тайно встретился в Бачаи-Сакао и заявил о своих симпатиях к нему. В декабре войска под командованием Бачаи-Сакао осадили Кабул. 14 января 1929 г. Амануллахан вынужден был отречься от престола и бежал в Кандагар. 19 января 1929 г. Бачаи-Сакао был провозглашен эмиром Афганистана. Исследователи, занимавшиеся этим восстанием, единодушно утверждают, что оно было организовано и проведено Англией. Английскому правительству важно было убрать Амануллухана, считая, что он предался России, и утверждение Бачаи-Сакао могло вернуть равновесие в Центральной Азии.

Однако в Москве думали иначе. Приход к власти авантюриста без рода и племени, без определенных взглядов и принципов мог подорвать тот хрупкий мир, который был достигнут при прежнем короле и ликвидировать Пагманский договор. В Ташкенте срочно был собран небольшой отряд вооруженных афганцев, которые во главе с афганским послом в Москве Гулямом Наби, получившим оружие, боеприпасы и благословение советского правительства, направились в Афганистан. Они перешли Амударью и взяли Мазари-Шариф. Однако дальше им не удалось развить успех, т.к. встретили ожесточенное сопротивление со стороны местного населения, которое было настроено против Амануллыхана.

Бачаи-Сакао принял ответные меры. В мае 1929 г. он собрал т.н. Национальную ассамблею, на которой были представлены бывший бухарский эмир Сайид Алимхан, курбаши Ибрагимбек, командир одного из самых крупных басмаческих отрядов и один из самых непримиримых врагов Советской власти, а также полевые командиры нескольких крупных туркменских отрядов, живших недалеко от Кушки.⁶ После этого собрания вновь наблюдается активизация басмаческих рейдов на территорию Центральной Азии.

Весной 1929 г. в борьбу за трон вступил бывший военный министр Амануллыхана генерал Махаммад Надирхан. Он воспользовался трудностями, с которыми встретился Бачаи-Сакао, сопровождавшимися стихийными выступлениями народных масс и ослаблением государственной власти. Надирхану удалось собрать довольно значительную вооруженную силу и, имея опыт в военных действиях, он быстро добился успехов. 8 октября его армия, нанеся крупное поражение войскам эмира, овладела Кабулом. Бачаи-Сакао бежал, но был схвачен и 2 ноября 1929 г. казнен вместе со своими ближайшими приспешниками. 15 октября Надирхан въехал в столицу и на собрании своих приближенных и сторонников был провозглашен падишахом (т.е. королем) Афганистана и стал называться Надиршахом.   

Надиршаху удалось консолидировать власть в стране. Было создано ополчение из различных пуштунских племен, ставшее прочной основой его власти. Он упорядочил налоговую систему и ужесточил борьбу с казнокрадством - этим вечным злом азиатского общества. В октябре 1931 г. на Лойе Джирге (совет племен) была принята первая конституция Афганистана. Права афганских подданных регламентировались не только гражданскими законами, но и положениями мусульманского права - шариата. Учреждался парламент, состоявший из двух палат.

Во внешней политике был объявлен курс на нейтралитет и развитие равноправных отношений со всеми странами. Этот принцип был записан и в конституции страны. Но обстоятельства вынудили нового афганского самодержца несколько скорректировать это положение. Значительную роль сыграли басмаческие отряды, укрепившиеся на севере Афганистана. В апреле 1931 г. до Надирхана дошли сведения, что между Ибрагимбеком, а также другими басмаческими полевыми командирами Эшоном Исакханом, Алимардоном Датхо, Ташметбеком, Гаиббеком и англичанами ведутся переговоры, которые угрожают мирным отношениям между Афганистаном и Советским Союзом. Англия намеревалась создать буферную зону между Таджикистаном и Афганистаном, которая была бы населена сторонниками Ибрагимбека, а сам он должен был стать ее правителем.

Надирхан отнесся к этой информации достаточно серьезно. Недавние события достаточно убедили его, какой опасности для его страны грозит такое присутствие Англии. В июне 1931 г. советский кавалерийский отряд, преследуя Ибрагимбека, перешел Амударью и вторгся на территорию Афганистана на расстояние в 50 км. Никакая сила не могла бы выдворить отсюда советские войска, если бы не добрая воля советского командования. Это был ответ Советского правительства на действия Англии.

Поэтому, когда Советское правительство в июне 1931 г. предложило подписать договор о нейтралитете, Надирхан с готовностью согласился и не стал тянуть с переговорами, а подписал представленный текст договора. 24 июня 1931 г. в Кабуле был подписан советско-афганский Договор о нейтралитете и взаимном ненападении. Он возобновлял пагманский пакт 1926 г. Договор предусматривал соблюдение нейтралитета по отношению к другой стороне в случае войны или военных действий последней с одной или несколькими третьими державами. Стороны взаимно отказывались от нападений на другую сторону и на территории, находящиеся в ее владении, а также от действий, которые могли бы причинить ей политический или военный ущерб; они взаимно отказывались от соглашений военного или политического характера, направленных против другой стороны; Афганистан и Советский Союз отказывались от вмешательства во внутренние дела друг друга и обязались не допускать существования на своих территориях вооруженных отрядов и организаций, враждебных другой стороне. Каждая из сторон заявляла также, что не имеет никаких обязательств в отношении третьего государства, которые противоречили бы договору.

Договор устанавливался на пять лет с продлением по согласию сторон. Срок действия договора неоднократно продлевался (29 марта 1936 г., 18 декабря 1941 г., 6 августа 1965 г.). Протоколом, подписанным 10 декабря 1975 г. в Кабуле его действие было продлено на 10 лет с автоматическим продлением на 5-летние периоды, пока одна из сторон не заявит о своем намерении прекратить его действие.

Договор имел важное значение в судьбах Афганистана. Он обеспечил ему гарантии безопасности на северных границах и возможность дальнейшего упрочения его международного положения. Договор признавал суверенитет Афганистана в его традиционных национальных границах и давал ему возможность утверждения своего международно-правового статуса как субъекта международного права. За всю историю Афганистана это был первый международный договор, который признавал его суверенные права и суверенное равенство в международных отношениях. В течение более сорока лет он надежно сохранял независимость Афганистана, неприкосновенность границ, целостность его территории и стабильность его государственности.

Договор имел также большое значение для Советского Союза. Прежде всего он пресекал осуществление планов Англии по использованию территории Афганистана для организации военно-политических акций против южных границ государства. В Центральной Азии договор на долгие годы закрыл возможность всякого общения местных народов с зарубежными странами. Советские власти постарались, чтобы граница с Афганистаном была надежно заблокирована, общение с ним проходило по узкой Гератской долине и по речным пароходам через Амударью. Мост в Термезе был построен лишь в 1982 г. и служил сообщением с советскими войсками в Афганистане.

Советские власти активно содействовали развитию экономических отношений с Афганистаном. В условиях мирового экономического кризиса, когда мировая экономика оказалась подорванной и возможность экономических отношений с развитыми капиталистическими державами сузилась, торговля с Советским Союзом стала для афганской экономики единственной "дорогой жизни" и приобрела решающее значение в ее развитии. В 1932 г. СССР занимал первое место в экспорте Афганистана и второе - в импорте. СССР покупал афганские товары по твердым ценам, независимо от колебаний мировой рыночной конъюнктуры. Это помогло стране избежать больших валютных потерь ввиду общего ухудшения условий внешней торговли.

Советский Союз помог Афганистану создать основы национальной промышленности. С его помощью были построены хлопкоочистительные заводы, мельницы, ряд ирригационных сооружений. Это дало возможность советскому государству создать благоприятные условия для усиления своего влияния в стране.

В ноябре 1933 г. Надиршах был убит одним из сторонников бывшего короля Амануллыхана. Трон перешел к его сыну Мухаммаду Закиршаху. При новом короле связи с северным соседом продолжали укрепляться. Благодаря утверждению стабильности в северных провинциях, укреплялся суверенитет Афганистан, благодаря чему расширялись его внешнеполитические связи. В 1933 г. были подписаны договоры о дружбе с Турцией и Ираном, установлены дипломатические отношения с Саудовской Аравией и Ираком. На Среднем Востоке устанавливалась новая система международных отношений, основой которых стали суверенные государства, связанные взаимными узами и общими интересами борьбы за укрепление своей независимости. Для Советского Союза создание такой системы имело огромное значение. Южные границы государства оказались под надежной защитой. Афганистан из страны с преобладающим английским влиянием превратился в доброго соседа.

  Иран 

        24 ноября 1917 г. Советское правительство опубликовало обращение  ко  всем  трудящимся  мусульманам  России  и Востока, в котором заявлялось: "договор о разделе Персии порван и уничтожен. Как только прекратятся военные действия, войска будут выведены из Персии и персам будет обеспечено право свободного определения своей судьбы". В декабре 1917 г. советское правительство объявило о начале эвакуации советских войск из Ирана. Были опубликованы тайные договоры, заключенные царской Россией с Англией и другими государствами, которые касались Ирана и ущемляли его права как независимого государства.

Эти шаги советского правительства носили главным образом характер идеологической дипломатии, рассчитанной на создание соответствующего общественного настроя в Иране, сохранение политического влияния Советской России и формирование просоветского революционного движения. Путем различных пропагандистских действий Советское государство стремилось внедрить в иранское общество убеждение о полном разрыве со старой царской захватнической политикой, обязывая Англию, со своей стороны, сделать то же самое. Идеология и пропаганда становились главным оружием советской дипломатии в Азии, позволявшим Советскому Союзу добиваться в азиатских странах немалых успехов.

12 января 1918 г. в Тегеран прибыл неофициальный представитель Советской России Бравин. Он привез с собой ноты от Ленина шаху. В письме Ленина шаху приносились извинения за прошлые агрессивные действия царской России, обещана компенсация за нанесенный Ирану ущерб. Главной целью этих нот, несомненно, искренних по своему духу, было возбуждение в иранских демократических кругах антианглийских настроений. Английский автор П.Эвери, профессор Кембриджского университета пишет в своей фундаментальной монографии "Современный Иран": "В Тегеране эти письма возбудили антианглийскую пропаганду, которая сделала положение проанглийских политиков опасной. Они подверглись риску нападения и даже убийства из-за злословия и пропагандистских инсинуаций прессы..." и далее: "Газеты демократов приняли жесты России с восторгом. Это не означало, что иранцы были обмануты показным доброжелательством нового русского правительства, а предложение компенсации расценивалось лишь как предложение того, что законно принадлежало Ирану; но пропагандистская акция, принятая с тем цинизмом, которую она заслуживала, стала для них предлогом, использованная как палка, чтобы вышибить дух англичан".⁷ Атмосфера в Тегеране стала настолько зловещей, что английским дипломатам надо было принимать срочно ответные меры для противодействия мощному советскому дипломатическому наступлению. Письмо Ленина шаху, буквально, наэлектризовало обстановку в стране и грозило обернуться против англичан крупными политическими неприятностями. Ситуация усугублялась опасностью превращения Ирана в коридор проникновения в Индию советской пропаганды. Линия индийских железных дорог в 1915 г. была доведена до Захедана, находящегося на территории Ирана, и отсюда могла быть начата советская пропагандистская атака против английского владычества в Индии. Страх за свои индийские владения, доходящий до параноидальной болезни "русской угрозы", заставил английский кабинет поручить лорду Керзону выработать новую концепцию азиатской политики для осуществления, в первую очередь, в Иране.

План преобразования Ирана должен был быть направлен на осуществление экономических, политических и военных реформ с тем, чтобы сделать страну полезным партнером Англии в Азии. В британских дипломатических кругах, однако, справедливо опасались, что обычная процедура таких реформ могла дать основание для вмешательства Франции и США, которые, разумеется, воспользовались бы удобным случаем для китаизации Ирана с принципом "равных возможностей" и "открытых дверей". Англия должна была действовать осторожно, чтобы проведенные реформы дали ей возможность занять верховное положение во всех сферах экономической, политической и социальной жизни страны.

К великому огорчению президента США В.Вильсона, иранская делегация не была допущена на Версальскую конференцию. Британская делегация ссылалась на то, что иранские представители участвовали в брест-литовских переговорах на стороне Германии и по их совету в договор был включен VIII пункт, который требовал вывод российских войск с территорий других государств. Но главное заключалось не в этом. Иран представил программу требований, которая вызывала резкое возражение Ллойд-Джорджа. Они предусматривали расширение границ Ирана. На севере Амударья должна была быть признана его границей в Центральной Азии. На западе в состав Ирана включался Мосул и границы достигали Евфрата. Иранские правители, вдохновленные ослаблением России и ее уходом из Ирана, пытались воссоздать древнее сасанидское государство и стать суверенным, независимым влиятельным государством. Это было как раз то, чего не могла допустить Англия.

Вместо этого абсурдного амбициозного проекта английские дипломаты предложили заключить англо-иранский договор. В Тегеран был направлен опытный английский дипломат Перси Кокс, прослуживший долгие годы в Персидском заливе. Как и все английские офицеры, служившие в Иране, он блестяще владел персидским и арабским языками и был знаком практически со всеми влиятельными политическими деятелями в Иране и социальной элитой в Тегеране.

Неясно, каким образом ему удалось склонить иранских государственных деятелей к подписанию договора и какими мотивами руководствовались иранские политики при его подписании - это, вероятно, так и останется навсегда тайной. Но, несомненно, дело не обошлось без крупной взятки. Коррумпированность иранских высших чиновников всегда использовалась и английскими, и предпринимателями и политиками и дать взятку премьер-министру или министру иностранных дел, чтобы добиться соглашения по какому-либо вопросу, считалось проявлением уважения или элементарной вежливости.

Так или иначе, английским дипломатам удалось добиться подписания 9 августа 1919 г. договора "О британской помощи для содействия прогрессу и благополучию Персии". Договор, как это обычно делала британская дипломатия, предусматривал клятвенные заверения Англии уважать иранскую независимость и территориальную целостность. По договору, Англия обещала посылать советников за счет Ирана в различные отрасли государственного аппарата; создать смешанную комиссию из английских и иранских экспертов в целях реорганизации иранской армии по английскому образцу, которая сохраняла бы порядок в стране и охраняла границы. Все вооружение и снаряжение, а также униформу Англия бралась обеспечить сама за счет иранского правительства. Финансирование реформ производилось путем предоставления английского займа в 2 млн. ф.ст. на 20 лет из расчета 7 % годовых под обеспечение таможенных и других доходов иранского правительства. В соответствии с договором, предполагалось создать смешанное англо-иранское предприятие для строительства в Иране шоссейных и железных дорог.

В XIX в., когда Россия выступала противовесом английской политики в Иране, такой договор был бы неслыханным и был бы пресечен российским правительством безо всяких условий. Теперь обстоятельства изменились и Англия спешила установить фактический протекторат над страной. Иран должен был процветать, но под покровительством Англии. Однако, Англия просчиталась. В Иране появилась новая сила - иранская общественность, которая в позиции Советского государства увидела альтернативу развития своих международных отношений. Договор вызвал бурные протесты иранской общественности. Меджлис не ратифицировал его и в феврале 1921 г., в день подписания советско-иранского договора, иранское правительство официально объявило об аннулировании договора с Англией.

В городах начались массовые демонстрации и митинги протеста против англо-иранского соглашения. Для борьбы за аннулирование соглашения возникли тайные общества. К концу 1919 г. вся страна была охвачена революционным движением. Утверждение Советской власти в Закавказье имело важное значение в развитии антианглийского движения. В апреле 1920 г. началось восстание в Иранском Азербайджане. Народное движение против соглашения начало переходить рамки антианглийских выступлений и превращалось в революционное политическое движение за суверенитет страны, утверждение в стране демократических порядков. В южном Азербайджане была создана Демократическая партия. Она начала издавать свою газету, в которой печатались статьи, направленные против англичан, коррумпированных чиновников, с требованием не допустить ратификации англо-иранского договора.

Азербайджанские революционеры в конце апреля 1920 г. захватили власть в Тавризе. Это был демократический переворот, который оказал влияние на национально-демократическое движение в стране. Наиболее сильное национально-освободительное движение в Иране в 1919-1920 гг. происходило в Гиляне. Здесь было провозглашено образование Гилянской республики. В Энзели советский флот высадил десант. Англичане вынуждены были эвакуировать Энзели, а затем и Гилян. В Гиляне было создано временное революционное правительство, в котором лидер революции Кучек хан занял пост военного комиссара. В.И.Ленину было отправлено письмо с приветствием от имени народа, взявшего в Гиляне власть в свои руки. В июне 1920 г. в Энзели было объявлено о создании Коммунистической партии. Были созданы воинские части, названные Красной Армией. Революционное движение начало перекидываться и в другие районы Ирана. Вместе с требованием аннулирования англо-иранского соглашения, в нем появились требования политического и социального характера. Отличительной чертой политической ситуации, сложившейся в странах, оказавшихся под воздействием революции в России, являлось утверждение патриотически настроенных революционных демократов в качестве решающей политической силы, оказывавшей сильное воздействие на внутреннюю и внешнюю политику страны. Каждое проявление проимпериалистической соглашательской политики правителей, каждая попытка предать национальные интересы и нанести ущерб национальному суверенитету, вызвали бурную реакцию и вспышку политических выступлений, в которых требования внешнеполитического характера переплетались с социальными и экономическими требованиями. В Иране борьба против англо-иранского договора превратилась в иранскую революцию.

Правящие круги Ирана во главе с шахом начали искать выход из политического кризиса. Они установили связи с казачьей дивизией, которая была в то время единственной организованной и дисциплинированной регулярной вооруженной силой. Английским офицерам удалось устранить русских офицеров, командовавших дивизией. Для англичан представилась возможность захватить военную власть без военной интервенции, которая была обречена на провал. Главная ставка была сделана на полковника Реза хана, который играл видную роль среди персидских казачьих офицеров.

21 февраля 1921 г. части персидских казаков вступили в Тегеран, и Реза хан фактически установил свою власть в столице. Фактически действиями казаков руководили английские офицеры, находившиеся в казачьих частях в качестве инструкторов. Казаки захватили правительственные здания в столице и арестовали около двухсот иранских сановников и видных государственных деятелей. Было образовано новое правительство во главе с Сеидом Зия, открытым сторонником Англии. Реза хан был назначен командиром казачьей дивизии, а затем военным министром.

Новое правительство столкнулось не только с революционным движением, но и деградацией сельского хозяйства, основой иранской экономики. Его первостепенной задачей было восстановить прежние традиционные рынки, на которые была сориентирована иранская экономика в конце XIХ и начале ХХ вв. Поэтому Россия и отношения с ней были в центре внимания правительства Сеида Зия. Россия была главным потребителей иранского хлопка, шелка, овечьих шкур. Не меньшее значение имело предоставление российским предпринимателям концессий на рыбную ловлю у берегов Ирана на Каспийском море. Доход от этой концессии составлял примерно 20 тыс. ф.ст. в год.

Это обстоятельство заставило Сеида Зия поспешить с заключением договора с Советской Россией, который был уже готов к подписанию. Тем более, что такой договор мог бы помочь притупить острие народной борьбы против англо-иранского договора. 26 февраля 1921 г. в Москве посол Ирана Ансари, с одной стороны, и Чичерин с Караханом, с другой, подписали советско-иранский договор. В этот же день был аннулирован англо-иранский договор 1919 г. То, что оба акта произошли в один день, явилось не простым совпадением, а продуманным действием со стороны Сеида Зия, который тем самым демонстрировал иранской общественности, что Советский Союз является приоритетным направлением в иранской внешней политике. Многие обозреватели увидели в этом действии возвращение Ирана к старым временам англо-русского соперничества, когда иранское правительство, ради сохранения независимости, играло на противоречиях двух держав, обеспечивая постоянный баланс в т.н. "большой игре" Англии и России в Центральной Азии. Иран еще не мог играть самостоятельной роли в международных отношениях, хотя ситуация во многом претерпела изменения, т.к. Россия преобразилась в экономическом и политическом отношении и не могла играть прежней роли. Действия иранского правительства были временными тактическими маневрами, направленными на выигрыш времени в расчете на спад антианглийского движения.

Вместе с тем и сам договор, проект которого был представлен советской стороной, был чрезвычайно выгоден Ирану. Советское государство проявило невероятную щедрость, уступая иранской стороне огромные материальные ценности, которые царская Россия накапливала сотню лет. В Москве считали, что политические выгоды от сделки и идеологическое воздействие могут с лихвой перекрыть материальные потери и, в конечном счете, помогут вытеснить из Ирана Англию, сделать Иран важным союзником в развитии антиколониального движения на Востоке. Как показали последующие события, расчеты Коминтерна и советского правительства оказались необоснованными. Англия не собиралась уходить из Ирана и у нее было достаточно политического и дипломатического ресурса для сохранения своих позиций в стране, да и иранские верхи (феодалы, крупные торговцы, чиновничество, многочисленные шахские родственники и приспешники) отнюдь не желали быть воинами Коминтерна.

Договор практически состоял из трех составных частей:

1. Договор юридически оформлял отказ Советской России от всех договоров и соглашений, заключенных бывшим царским правительством, которые наносили ущерб независимости и суверенитету Ирана. Советское правительство полностью отказывалось от финансовой политики царского правительства и всяких прав на займы, предоставленные Ирану царским правительством, объявив их недействительными и не подлежащими оплате. Оно отказывалось также от всех требований на пользование теми государственными доходами, которыми гарантировались эти займы. Ирану передавался мощный Учетно-ссудный банк Персии со всеми денежными суммами, ценностями и ценными бумагами, со всем движимым и недвижимым имуществом банка, находящимся на территории Ирана. Советское правительство также передавало Ирану остров Ашурада и другие острова на Каспийском море вблизи Астрабадской, видимо посчитав, что они излишние для государства. Иран не имел к ним никогда никакого отношения. Остров Ашурада был заселен русскими казаками и объявлен территорией Российской империи в результате экспедиции Берковича-Черкасского в 1714 г.

2. Советское правительство отказывалось от всех русских концессий, полученных при царизме, и безвозмездно передало Ирану все русские сооружения на его территории: железные и шоссейные дороги со всеми относящимися к ним землями и инвентарем, подвижным составом; пристани, товарные склады, пароходы, баржи; все выстроенные царским правительством телеграфные и телефонные линии со всем имуществом, зданиями и инвентарем; порт Энзели с товарными складами, электрической станцией и другими постройками.

Всего советское правительство передало Ирану ценностей на сумму свыше 100 млн. рублей золотом.⁸ За эту щедрость Советское правительство добилось включения в договор статей 5 и 6, которые, как полагали в Москве, должны были обеспечить безопасность южных границ государства. Статья 5 устанавливала взаимные обязательства сторон не допускать на своей территории групп или организаций, ставящих своей целью борьбу против Ирана и России, а также не допускать пребывания войск или вооруженных сил какого-либо третьего государства, пребывание которого создавало бы угрозу границам, интересам или безопасности другой стороны. В договор была также включена статья 6, которая считалась торжеством ленинской дипломатии. Она предусматривала ввод российских войск на территорию Ирана "в случае, если со стороны третьих стран будут иметь попытки путем вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватную политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России". Иранское правительство пошло на включение статьи 6 в договор, очевидно, понимая неосуществимость ее на практике, т.к. это привело бы к прямому столкновению и конфликту с Англией, которая никогда не допустила бы этого. Но это чисто символическое согласие иранская сторона обусловила рядом условий, которые всегда могли свести на нет его суть.

Россия получала право ввода войск при следующих условиях: если третья держава будет угрожать границам Советского государства или если персидское правительство после предупреждения советского правительства само окажется не в силе отвратить эту опасность. И то, и другое условие трудно было доказать. Ст.6 имела чисто символическое назначение – советская сторона не надеялась ее осуществить, а иранская не собиралась выполнять. Правда, в августе 1941 г. советские войска все-таки впервые были введены на территорию Ирана, но это было осуществлено не по согласованию с иранским правительством, а с согласия США и Англии для осуществления поставок по ленд-лизу военных материалов в Советский Союз.⁹

Практически, договор 1921 г. имел совершенно иное назначение. Во-первых, он навсегда закрывал народам Центральной Азии и Азербайджана связи с зарубежными странами. Если договоры о "дружбе" с Афганистаном закрыли Таджикистану и Узбекистану пути в зарубежье, то договор 1921 г. сделал то же самое в отношении Туркмении и Азербайджана; во-вторых, идя на такие уступки и неоправданные жертвы, полное пренебрежение национальными интересами, советское правительство рассчитывало в будущем создать полосу дружественных азиатских стран, которые можно было бы использовать в будущей антиимпериалистической борьбе. Советский Союз и Коминтерн исходили из предпосылок будущей мировой революции и азиатские страны представлялись, по ленинской формулировке, "горючим материалом" этой революции и ее главным резервом. В глобальной дипломатии Советское государство рассчитывало использовать свое уникальное географическое и геополитическое положение. Его территория составляла главную часть евразийского континента, имела границы как с европейскими, так и азиатскими государствами. При необходимости оно могло оказывать давление на западные государства, в первую очередь на Англию, активно противодействуя ей на Востоке, где антиимпериалистические лозунги, революционные фразы, национальные идеи и народные восстания могли стать достаточной компенсацией за материальные убытки.

Вместе с тем, договор имел важное политическое и дипломатическое содержание. Добровольные уступки Советского государства должны были установить союз с революционно-демократическими кругами Ирана. Они должны были способствовать развитию революционных идей и нового антиимпериалистического духа и формировать общую антиимпериалистическую основу союза национально-освободительных сил. Это было вполне в духе идей Коминтерна, который на втором конгрессе разработал программу временных союзов с буржуазно-демократическими движениями с целью воздействия на них и утверждая в них сознание перехода к новым высшим формам борьбы. Английский исследователь Питер Эвери особо подчеркивал эту идеологическую направленность договора: "Заключение договора дало Советскому правительству возможность открытой коммунистической пропаганды. Премьер-министр Сеид Зия стремился восстановить в Иране баланс сил между Россией и Англией. Эта политика, а также искренний прием договора со стороны в целом правительства создали атмосферу поверхностной дружественности. Русские использовали эту возможность в максимальной степени"¹⁰.

Выбор посла как нельзя убедительней свидетельствует о его главном назначении. Советским послом в Тегеран был назначен ветеран революционного движения в России, член коммунистической партии с 1901 г., английский рабочий по происхождению, бывший сотрудник влиятельной английской газеты "Манчестер Гардиан" Теодор Ротштейн (1871-1953 гг.), ставший впоследствии выдающимся советским ученым в области международных отношений. Он прибыл в Тегеран 24 апреля 1921 г., как только последний российский солдат покинул территорию Ирана. Такова была настоятельная просьба иранской стороны и ее исполнение являлось лишним свидетельством серьезности намерений Советского государства поддерживать независимость иранского государства и развивать с ним дружеские отношения, о которых говорилось в договоре.

Более того, наркоминдел Чичерин при подписании договора сказал, что "романовская политика угнетения" заменена "братскими отношениями" между советским и иранским народами. Его слова были повторены всеми иранскими газетами, правда, некоторые из них отмечали пропагандистское значение таких выражений. Революционер, посол и пропагандист Т.Ротштейн приступил к своим обязанностям с яркой агитационной речи при открытии советского посольства в старом здании российского представительства и заявил, что просторные помещения советского посольства будут открыты гражданам Ирана, всем рабочим каждую пятницу. Ежедневно в здании посольства демонстрировались бесплатно советские фильмы, а в Тегеране была открыта русская школа с новыми коммунистическими преподавателями. Через коротковолновый радиоприемник в здании посольства принимались новости из Москвы и тут же распространялись в ежедневной газете. Ротштейн был сам журналистом и организовал широкую пропагандистскую работу в Тегеране. Уже в октябре 1921 г. под его руководством в Тегеране печатались девять газет, которые публиковали материалы, готовившиеся в советском посольстве. Все они были антианглийской направленности. Тегеран становился центром советской пропаганды на Среднем Востоке.

Вместе с тем, пропагандистская политика советского посольства расчистила путь к установлению диктатуры Реза хана. Тегеранские газеты, с подачи Т.Ротштейна, публиковали массу материалов, порочащих коррупцию, царящую в правительстве и местных органах власти, беззаконие и произвол в стране. Они формировали новое сознание, концентрируя внимание общественности на таких вопиющих пороках страны, которые и без того были известны всем. Правительственные органы не смогли противопоставить этой массированной пропаганде ничего позитивного и в стране начала расти открытая оппозиция правительству и правящим кругам. На работу в газетах было привлечено большое число талантливых писателей, у которых литературная деятельность превращалась в политическую борьбу против правителей, чиновников, феодалов и их иностранных покровителей.

Наряду с пропагандой, Советское государство стремилось развивать экономические отношения, которые для Ирана имели важное значение. Эти отношения обеспечивали весь север страны выгодными стабильными рынками в соседнем государстве, давали возможность развивать национальную промышленность и практически обеспечивали керосином половину страны. В 1924 г. был подписан советско-иранский договор, предусматривавший выгодный для Ирана порядок ввоза иранских товаров в СССР и советских товаров в Иран без лицензий. В Тегеране было открыто советское торговое представительство. Между СССР и Ираном завязались взаимовыгодные связи, которые служили достаточно хорошим основанием для пропагандистской работы Коминтерна. Были созданы первые смешанные советско-иранские общества "Русперссахар", "Персхлопок", "Персазнефть" и др. Для финансирования советско-иранской торговли был основан Русско-персидский банк (Русперсбанк). Иран увеличил экспорт, повысились цены на экспортные товары и понизились на импортные. Иран улучшил свое финансовое положение.

Развивая северные районы Ирана, Советский Союз рассчитывал сделать их частью своей экономики. Страна нуждалась прежде всего в иранском хлопке и других видах сельскохозяйственной продукции. Немаловажную роль играла идея создания на севере страны прочной опоры из крестьян, рабочих, ремесленников, средней и мелкой буржуазии, торговцев.

Англия избегала конфликта со столь быстро растущим Советским государством. В стране появился новый, еще более опасный конкурент - США. Англия предприняла меры по недопущению проникновения американского капитала в Иран. Советское государство сорвало попытки американских компаний "Стандарт Ойл" и "Синклер". Концессии, предоставленные им иранским правительством на разработки нефти  а 1921 и 1923 гг., были аннулированы по требованию Советского правительства. Англия вздохнула облегченно - первый натиск американцев был отбит. Но иранское правительство настойчиво стремилось привлечь США в страну, стремясь обострить межимпериалистическую борьбу, включив сюда и СССР.

В 1922 г., по приглашению иранского правительства, в страну прибыла группа американских советников во главе с известным банкиром А.Мильспо. Его главной задачей являлось создание усовершенствованной системы сбора налогов и улучшение всей финансовой системы страны. Он помог иранскому правительству сбалансировать бюджет так, что расходы стали почти равны доходам. Созданный им механизм сбора налогов сохранялся практически до конца правления династии Пехлеви, т.е. до 1979 г. В результате в 1927 г., впервые в истории Ирана, был создан Национальный банк. Постепенно А.Мильспо расширял свои полномочия и становился полновластным хозяином иранских финансов. Ни Советский Союз, ни Англию такая компания не устраивала и они предприняли меры по выдворению американцев из Ирана.

В июле 1927 г. Межлис отказался продлить срок полномочий миссии А.Мильспо. Немаловажную роль при этом сыграл Реза хан, который говорил, что в Иране может быть только один шах и никто не должен сомневаться, кто им должен быть. Англия имела большое влияние на него. Незадолго до этого на улице Тегерана был убит американский вице-консул Имбр. Считают, что он был убит человеком в военной форме. Миссия удалилась, отделения закрылись, а американское посольство на долгие годы лишилось возможности активно воздействовать на развитие событий в стране. На политической арене воцарился триумвират - Реза хан, Англия и Советское государство. Тройственное равновесие создало в Иране на двадцать лет политическую стабильность.

Реза хан, будучи военным министром, постепенно создавал почву для установления личной диктатуры. В 1921-1922 гг. были разгромлены разрозненные революционные выступления на севере Ирана. Погиб Кучик хан, который незадолго до этого разгромил своих союзников - коммунистов. Восстания в Азербайджане, колыбели иранской революции, Гиляне и Хорасане были подавлены.

Одновременно с подавлением национально-освободительного и революционного движения Реза хан концентрировал власть в своих руках. Он реорганизовал армию и сосредоточил сбор налогов в своих руках. Большинство местных органов власти перешли под его контроль. В октябре 1924 г. Ахмад шах вынужден был назначить Реза хана премьер-министром страны. Под давлением Реза хана шах вынужден был уехать за границу, назначив регентом своего брата, у которого Реза хан взял подписку с обязательством не вмешиваться в государственные дела. Каджарская династия окончательно лишилась власти, она фактически перешла к Реза хану.

Для закрепления своей власти в этом же году он провел выборы в Мажлис, на которых большинство получили его сторонники. В феврале 1925 г. Мажлис, под окнами которого стояли войска, назначил Реза хана верховным главнокомандующим с неограниченными полномочиями. 12 декабря 1925 г. Учредительное собрание провозгласило Реза хана наследственным шахом под именем Реза-шах Пехлеви. В Иране установился тоталитарный режим азиатского типа, в котором сочетались представительные учреждения с ограниченными полномочиями и военная диктатура с неограниченными функциями.

Отличительной чертой диктатуры Реза-шаха была поддержка Англо-персидской нефтяной компании, которая видела в нем гаранта охраны своих доходов, статуса и привилегий. Это была громадная компания, равной которой в мире не было. Ее предприятия и буровые скважины раскинулись на площади в 1,2 млн. кв. км, т.е. в пять раз превышавшей территорию самой Великобритании. Компания имела свои вооруженные силы, огромный управленческий аппарат. Здесь работало почти 30 % рабочей силы Ирана и государство получало немалые доходы за счет отчисления от прибылей компании. 

Англо-иранская нефтяная компания была образована в 1901 г., когда шах отдал в концессию английскому банкиру Уильяму Ноксу д'Арси огромную территорию на побережье Персидского залива. В 1914 г. Британское правительство взяло на себя управление нефтяными месторождениями Персидского залива, ранее принадлежавшими Англо-персидской нефтяной компании, и компания превратилась в государственное предприятие Англии в Иране.

  Индия

        В Индии большевистская пропаганда нашла особенно благоприятную    почву.     Англо-русский    конфликт  в Центральной Азии создал в стране образ мышления и представление о России как освободительнице от колониального ига. Логика была проста: Россия - враг Англии и, следовательно, победа России и уничтожение английского господства приведут к свободе и независимости индийского народа. Ташкентский генерал-губернатор неоднократно получал письма от индийских политических деятелей, сельских предводителей, раджей, местных навобов и др. с просьбами освобождения от английского ига.

Революция 1917 г. усилила прорусские настроения в индийском народе. Индийская национальная пресса и видные руководители индийского национально-освободительного движения с удивительной точностью и объективностью воспринимали революционные события в России. Вновь индийские политические деятели увидели английскую интервенцию через призму борьбы русских рабочих за свою свободу, и победа в этой борьбе возрождала надежды на свободу индийского народа. Национально-освободительные выступления в Индии усилились после "резни в Амритсаре" 13 апреля 1919 г., когда при подавлении антианглийской демонстрации английские солдаты хладнокровно расстреляли толпу безоружных людей. 379 человек погибло и 1200 человек получили ранения. Это был поворотный пункт в индийском национально-освободительном движении. Индия стремительно шла к вооруженной революции. Россия приобрела в Индии неотвратимую привлекательность как образец радикальных преобразований, человеческой свободы и освобождения наций. Газета "Сварадж", издававшаяся на языке урду, подчеркивала, что Советский Союз не стремился к территориальным приобретениям, как это делали европейские державы. "Это сделало Ленина, - писала газета 8 июля 1921 г., - величайшим человеком в мире"¹¹.

Имя Ленина обладало особой магнетической силой в Индии и вдохновляло индийское национально-освободительное движение. Показателем огромного интереса индийцев к Ленину является публикация при его жизни на индийских языках его расширенной биографии с изложением его идей и пространными цитатами из его работ. Он стал в Индии легендой. Вся индийская национальная пресса, независимо от политической направленности, выражала печаль при известии о его смерти, утверждая, что его смерть является великой утратой не только для Советской России, но также и для Индии.

В связи с этим убедительно высказывался выдающийся индийский государственный деятель, будущий премьер-министр свободной Индии Дж.Неру. В одном из своих писем дочери Индире из тюрьмы в 1933 г. он писал: "Прошло немало лет после его смерти, а Ленин уже стал неотъемлемой частью не только его родной России, но и всего мира. И по мере того, как идет время, величие его растет, он теперь один из тех немногих мировых деятелей, слава которых бессмертна"¹². Ленин стал для индийцев символом эпохи - эпохи свободы и независимости.

Советское государство решило возобновить старую схему "большой игры" в Центральной Азии и заставить Англию нервничать по поводу положения своей империи в Индии. Но положение во многом изменилось по сравнению с тем, которое было в 1907 г., когда была подписана англо-русская конвенция. Со старой Россией можно было сговориться и договориться, но с новой - это было исключено. Теперь Россия обладала огромной моральной силой. Попытки силового решения "русского вопроса" путем интервенции провалились. Свобода Индии, помощь индийскому народу в борьбе за свободу стали идеологическим оружием Советского государства. Даже, если и допустить, что они носили чисто пропагандистский характер, они могли иметь непредсказуемые последствия в той накаленной обстановке в Индии, которая сложилась после амритсарской резни.

Большевики категорически отвергали идею экспорта революции. Но все же были приняты практические меры, которые могли возбудить старые имперские планы царской России: движение к южным морям, правда, уже под новыми мотивировками. Стройте новую жизнь, свергайте своих эксплуататоров - говорилось в обращениях Коминтерна к азиатским народам. В Коминтерне отдел колониальных народов представлял индийский марксист М.Рой. В его функции входило создание революционных групп в азиатских странах и организация связей с ними Коминтерна. 17 февраля 1920 г. в Кабуле состоялось учредительное собрание Индийской революционной ассоциации, которая направила приветственное письмо Ленину. В ответном письме, направленном в адрес ассоциации 10 мая 1920 г., Ленин писал: "Рад слышать, что провозглашенные рабоче-крестьянской республикой принципы самоопределения и освобождения угнетенных народов от эксплуатации иностранных и собственных капиталистов нашли такой живой отклик среди сознательных индийцев, всячески борющихся за свою свободу".¹³

М.Рой создал в Ташкенте индийскую секцию компартии Туркестана в апреле 1920 г. Она занималась подготовкой вооруженных отрядов для будущей революции в Индии. Это не на шутку перепугало английское правительств и оно представило ноту протеста Москве. В ноте говорилось, что Советское правительство помогает "индийским революционерам" в борьбе против Британской империи и хорошо известные индийские анархисты получали финансовую помощь для возбуждения индийцев против английского владычества.

Между тем, советское правительство готовилось к практическим шагам, направленным в будущем к наступлению на Индию.  Какими бы утопичными и химеричными не казались такого рода планы, тем не менее они разрабатывались. В их разработке принимали участие старые российское специалисты по среднеазиатскому вопросу, генералы, имевшие практический опыт службы на Памире и Кашгаре. Предполагалось, что главный маршрут наступления на Индию будет проходить через Кашмир.             

Осенью 1919 г. в Академии Генерального штаба Красной Армии было открыто восточное отделение, где готовились будущие кадры индийского направления. Здесь слушатели проходили занятия, связанные главным образом с изучением стран, языков, истории, религии, культуры и политических систем. Одним из преподавателей был выдающийся ученый, генерал А.Снесарев, 10 лет прослуживший на Памире в качестве начальника Памирского пограничного отряда, в задачу которого входило наблюдение за процессами, происходившими в Кашмире, и действиями английских колониальных властей. Да и весь штат состоял из опытных ученых, страноведов, географов, которые разрабатывали для российской империи стратегию наступления на Индию. Теперь их научные разработки вновь оказались востребованными.

Был разработан комплекс мер, главной целью которых было наступление на Индию. А.Снесарев в своих лекциях подчеркивал, что в ней не было "ничего невероятного". Наступление на Индию предполагалось проводить по двум этапам. Первый включал утверждение Советской власти в Средней Азии, как основной базы продвижения на юг; второй этап включал овладение областями, представлявшими стратегически важные плацдармы, непосредственно примыкавшими к Индии - Афганистан, Кашгар, Тибет и Белуджистан. Авторы этого фантастического, но вполне осуществимого плана полагали, что как только эти основные плацдармы будут завоеваны, английское господство в Индии рухнет само собой.¹⁴

Для британских колониальных властей эти планы не были ни секретом, ни новостью. Они лежали в основе завоевания Россией Центральной Азии, но если ранее они казались неосуществимы и английским дипломатам удавалось сдерживать российскую экспансию своим контрнаступлением, теперь они становились вполне реальными и в будущем могли стать серьезной угрозой английскому присутствию в Индии. Современные индийские историки убедительно показали, что же лежало в основе английской тревоги. Профессор университета Дж.Неру в Дели К.Варику пишет: "Выход Советов из войны с Германией и их поддержка дела освобождения народов Востока от иностранного колониального господства были прямо направлены против британских интересов. Обращение Советского руководства к народам Востока с призывом подняться против иностранных империалистов было совершено как раз в тот момент, когда британская политика в отношении Турции и грубое насилие по подавлению индийского национально-освободительного движения вызвало бунт большей части индийского народа против них. Бегство тысяч индийцев в Афганистан и Советскую Центральную Азию стало потрясающим шоком англичанам. Они начали видеть руку большевиков за каждым выступлением в Индии, которая была уже переполнена недовольством. Тревога англичан стала решающей в их политике и они предприняли меры для изоляции Индии от большевистской пропаганды, в особенности, когда советская пропаганда превратилась в самый настоящий пропагандистский крестовый поход против британского империализма на Востоке и открытую поддержку индийских революционеров, которые действовали с территории Советского государства"¹⁵. Английские власти предприняли самые строгие меры к ограждению Индии от проникновения большевистских эмиссаров и индийских революционных групп с территории Советской Центральной Азии. Изымалась вся литература большевистского направления, в которую входило всякое упоминание о России и русской революции. Закрыты были все границы с Китаем, взяты под контроль дороги, ведущие на Памир. Англо-российское соперничество возобновилось с новой силой. Кашмир в нем приобрел теперь самое важное значение. Через него проходили дороги в Индию в обход Афганистана. Остановить большевистскую пропаганду и действия индийских революционеров стало главным условием для сдерживания индийского национально-освободительного движения.

Английский исследователь англо-русских отношений К.Миддлтон считает, что с утверждением Советской власти в Центральной Азии для Индии, т.е. английского владычества в Индии, возникла опасность, которая была гораздо более серьезной, чем при царизме. "Советский империализм", по его мнению, представлялся повторением царской формы империализма в более широком масштабе. У него появилось новое оружие - "оружие пропаганды, которое труднее парировать и в некоторой степени гораздо более эффективное, чем физическая сила"¹⁶.

Британское правительство противопоставило "советскому империализму" свою концепцию, которая должна была стать эффективным путем ликвидации угрозы Советов Британской империи. Ее автором был лорд Керзон, министр иностранных дел, прослывший непримиримым и самым последовательным врагом России. По своим взглядам он принадлежал к старой имперской школе английских дипломатов, сформировавшихся под влиянием лорда Солсбери. В свое время он работал его заместителем. Концепция Керзона оказалась ошибочной от начала до конца и стала свидетелем, что в новых условиях в международных отношениях традиционные методы английской дипломатии оказались ненадежными. Те средства, которыми обычно пользовалась Англия (деньги, интриги, "разделяй и властвуй", "русская угроза", тайная дипломатия и тайные убийства, использование авантюристов типа Лоуренса), потерпели фиаско в борьбе против дипломатии антиколониализма, которую использовала Советская Россия. Вплоть до крушения колониальной системы во второй половине XX в. Советский Союз являлся ведущей силой в борьбе против империй и колоний. Ликвидация колониальной системы явилась триумфом его многолетней политической и дипломатической борьбы.

Дипломатия Керзона была направлена на сохранение колониальных империй и сдерживание антиколониальной борьбы Советского Союза. Она была основана на предположениях, которые считались достаточно реальными для успешного осуществления английской политики в Азии. Первое предположение заключалось в том, что мусульманские народы должны были согласиться с ролью, которая была им предназначена планами английской дипломатии; второе - заключалось в убеждении, что Англия имеет достаточно сил для того, чтобы заставить их выполнять свою волю, если они стали бы противодействовать осуществлению ее политики; наконец, английские дипломаты были уверены, что бессильная и расколотая Россия  легко оставит азиатское пространство могущественному влиянию Англии. Все эти предположения оказались иллюзорными.

После капитуляции Германии весь мусульманский мир оказался в водовороте национально-освободительного движения. Британские войска оказались разбросанными по Европе и в самых горячих точках империи. А Советская Россия за то же время смогла привести в движение "горючий материал" революции повсюду, где могла, особенно в тех странах, которые были вовлечены в англо-русское соперничество. Договоры, заключенные ею с азиатскими странами (Турция, Иран, Афганистан, Китай), утверждали общие границы и в то же время провозглашали солидарность в борьбе против империализма. Вместе с тем, они способствовали заключению договоров между самими азиатскими государствами с взаимными обязательствами противостояния колониальной политике западных держав. Среди них следует отметить афгано-иранский договор 1921 г. о дружбе, афгано-иранский договор о дружбе и безопасности 1927 г., которые провозглашали установление отношений дружбы и взаимопонимания между сторонами и развитие экономического сотрудничества. Ирано-турецкий договор 1926 г. предусматривал взаимные обязательства сторон воздерживаться от актов агрессии друг против друга, сохранять нейтралитет в случае военного нападения на одну из сторон.

Эти договоры имели исключительно важное значение для укрепления суверенитета этих стран, а также формирования новой системы международных отношений в Азии, основанной на уважении их независимости, интересов и противостояния британскому колониализму. Договоры, заключенные с Советским Союзом, а также взаимные договоры обеспечивали взаимную безопасность, способствовали развитию дружественных отношений и экономического сотрудничества. К.Миддлтон заметил еще одну важную особенность этих договоров. Он пишет: "Открытая антибританская пропаганда стала менее привлекательной, чем искусная кампания по возбуждению восточного сознания против Англии показным отречением от царских претензий и привилегий, направленных на демонстрацию контраста между советским великодушием и британской жестокостью"¹⁷.

Разумеется, нельзя оспаривать такое заключение и советская пропаганда достигла своих целей, заключавшихся в инспирировании антибританских выступлений и формировании антиимпериалистического сознания в широких массах стран Азии. Но дело не только в искусной пропаганде или ловкости агитаторов. Речь должна идти об использовании объективно сложившейся ситуации в азиатской революции, когда Советы стали на сторону этой революции. Советская Россия играла ту же роль, какую сыграла американская революция в XVIII в., которая подорвала моральную основу феодального общества. Революция в России нанесла огромный удар (политический и моральный) по колониальной системе. Она выдвинула перед азиатскими народами альтернативу свободного и независимого развития. На этой почве выросло национально-освободительное движение, развившееся в различных формах - националистических, соц,иалистических, коммунистических, исламско-фундаменталистских, сепартистских. 

РАЗДЕЛ  IV: 

НА ПУТИ КО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Г Л А В А   1.

МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1929-1932 Г.

И ЕГО ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

29 октября 1929 г. на нью-йоркской фондовой бирже начался обвал ценных бумаг. В течение целой недели биржа напоминала безумную сцену лихорадочных попыток продать обесценившиеся акции, которые превратились в одно мгновение в клочки бумаги. Мировую капиталистическую систему охватил невиданный в истории экономический кризис. На фабриках наступил застой, строительство практически прекратилось. Миллионы вкладчиков потеряли свои накопления. В первый же год кризиса закрылись 5 тысяч банков. Производство встало. Города обезлюдели и превратились в призраки.

Общее сокращение промышленного производства в капиталистических странах составило в среднем 38 %, продукция сельского хозяйства уменьшилась на треть, объем торговли капиталистического мира упал до трети докризисного периода. Продолжительность кризиса была невиданной. Возникнув осенью 1929 г., он достиг пика своего развития лишь к середине 1932 г., но и после этого потребовалось два-три года для возвращения к нормальному уровню деловой жизни, хотя в ряде стран и после этого срока вплоть до второй мировой войны экономика оставалась нестабильной.

Исключительная разрушительная сила кризиса определялась причинами как экономического, так и политического характера. В годы войны оказались нарушенными традиционные мирохозяйственные связи, подверглись деформации торговые и финансовые отношения капиталистического мира. Россия, составляющая прежде важную часть мирового капиталистического хозяйства, оказалась изолированной и исключенной из системных связей мирового рынка. То же самое можно сказать об Османской империи.

Экономические условия первой мировой войны способствовали быстрому росту концентрации производства и капитала. На этой основе произошло новое громадное усиление позиций крупнейших финансовых и экономических объединений и их роли в хозяйственной жизни. Начиналась эпоха глобализации мировой экономики. В капиталистическом мирохозяйствовании все более ведущую роль играли многонациональные компании, распространявшие свою деятельность на десятки стран. Их деятельность определяла активность капиталистической экономики и они же стали решающей силой в определении внешней политики крупнейших государств. Их прибыли стали определять национальные и государственные интересы стран. Капиталистическая система оказалась не готовой к таким структурным изменениям, рухнул баланс мирового рынка и диспропорция между производством гигантских многонациональных компаний и узким мировым рынком привела к подрыву устаревшего механизма соотношения производства и потребления. В марксистской литературе этот феномен назывался нарушением соответствия производственных отношений производительным силам.

Финансовый и промышленный кризис переплетался с аграрным кризисом. Падение спроса на сельскохозяйственную продукцию привело к снижению цен на нее и массовому разорению фермеров. В целях сохранения цен на минимальном уровне уничтожались тысячи тонн мяса, сотни тысяч литров молока, зерна кофе выбрасывались в море или использовались для дорожного покрытия, запахивались пшеничные поля, сжигались посевы хлопчатника, вырубались фруктовые деревья. Все это при наличии огромного количества безработных, бездомных и голодающих.

Главное бремя экономического кризиса было возложено на трудящиеся массы. Безработица, поразившая почти все страны мира, не имела аналогов в истории. К началу 1932 г. армия безработных в крупнейших странах мира превысила 26 млн. человек, а с учетом занятых неполную рабочую неделю составила более 30 млн. человек. Фактически от безработицы, учитывая членов семей безработных, пострадало около 100 млн. человек. Социальная напряженность, вызванная безработицей, породила волну массового движения за улучшение экономического положения, сохранение и расширение социальных прав. За годы кризиса в 15 ведущих странах состоялось около 20 тыс. забастовок, в которых участвовало более 10 млн. человек.

По Европе и Америке прокатились массовые демонстрации голодных и безработных. Усилилось демократическое движение, т.е. выступления за права человека и расширение политических свобод. Наблюдался новый подъем национально-освободительного движения в колониальных и зависимых странах.

Кризис нанес глубокий ущерб ценностям частнособственнических отношений, подорвав доверие к руководству делового мира. Один ведущий американский экономист писал в 1932 г. "Легче поверить, что земля является плоской, чем представить, что частная инициатива сама собой может спасти нас"¹. Сильные мира сего дискредитировали себя в глазах общественности не только ответственностью за неспособность сохранить экономику на должном уровне, но и за многочисленные злоупотребления, которые обнаружились во время кризиса, оказавшиеся социально опасными. Общественности стали широко известны факты продажи акций по цене ниже рыночной стоимости "нужным" людям. Деньги акционеров шли на подкуп и обогащение узкого круга "своих" людей. Известный руководитель крупного американского бизнеса и политический деятель Джозеф Кеннеди, отец президента Джона Кеннеди, писал: "Вера в то, что люди, которые контролируют корпоративную жизнь Америки, руководствуются идеалами честного поведения, была разбита вдребезги"². Кризис доверия к частному капиталу, вызванный экономическим кризисом, привел к глубоким идеологическим изменениям. На волне экономической и политической депрессии, стали быстро развиваться и распространяться новые идеологические и политические течения. Наблюдалось усиление влияния идей коммунизма и социализма, укреплялись позиции СССР, Коминтерна и коммунистических партий в зарубежных странах. Большое впечатление производили успехи СССР в экономическом развитии. Четыре года мирового экономического кризиса сопровождались фантастическим индустриальным подъемом первой страны социализма. Крупнейшие мировые компании, отбросив идеологические предрассудки, делали солидные капиталовложения в экономику СССР.

Поиски выхода из кризиса привели к усилению государственного вмешательства в экономику и политическую жизнь и ускорению формирования государственно-монополистического капитализма, который активно пробивал себе дорогу еще в годы первой мировой войны. Государственно-монополистический капитализм усиливал роль крупных монополий и финансовых групп в политической жизни, оказывая воздействие на все стороны политической и социальной жизни.

В области международных отношений актуальной становилась ликвидация Версальско-Вашингтонской системы. Это подхлестнуло быстрый рост национализма, тоталитаризма и фашизма. В правящих кругах влиятельных государств возникают политические течения, требовавшие утверждения сильной единоличной власти, авторитарных форм правления, ликвидации демократических институтов и свобод личности, а также активного использования насилия в общественно-политической жизни.

В государствах с тоталитарным режимом широко культивировались милитаризм, выдвигались требования нового передела мира в соответствии с новым соотношением сил, всячески подогревались реваншистские страсти. Насилие, угрозы, агрессивные планы стали нормальным явлением в капиталистических странах.

Итальянский фашизм

Италия стала первым государством, где после первой мировой войны утвердилась авторитарная  форма  правления,   т.е.  форма правления, при которой абсолютная неограниченная власть принадлежит одному лицу. Она была названа фашистской от итальянского движения "фашизм", основанного Бенито Муссолини (1883-1945 гг.). Этот термин стал употребляться в отношении всех диктаторских режимов крайне правого направления, которые возникали между первой и второй мировыми войнами. Их всех объединял антидемократизм, антимарксизм, антипарламентаризм и часто антисемитизм. Они назывались корпоративными, это означало их стремление создать политическую систему, в которой была бы ликвидирована классовая и партийная борьба ради объединения нации в единое целое и сплочения в борьбе за единые национальные цели и идеи. Суть фашистской идеи Муссолини в 1931 г. определял так: "Фашистская концепция государства является всеобъемлющей и вне государства не может существовать никаких человеческих или духовных ценностей".

Фашистское движение, руководимое Муссолини, с самого начала объединяло недовольных решениями Версальской конференции, когда Италии было отказано в передаче Фиуме, северного порта в Адриатическом море. К нему стали впоследствии примыкать все реакционные элементы, напуганные размахом социалистического движения в послевоенной Италии. Национализм и антикоммунизм были, таким образом, изначальными корнями фашистского движения в Италии. Шумные кампании фашистов привлекли к ним внимание крупной буржуазии, которая видела в них единственных защитников их интересов и осуществления их неудовлетворенных потребностей экспансии. Постепенно они завоевали местные органы власти и получили 34 места в парламенте. Движение насчитывало уже сотни тысяч сторонников. У них уже была своя форма - черные рубашки (их называли "чернорубашечники"), свой устав, своя программа. Они были вооружены и создали по всей Италии обстановку страна и террора. Их террористические акты, убийства политических деятелей, избиения активистов других партий и просто несогласных с ними держали всю Италию в состоянии духовной депрессии. Муссолини становится самой популярной политической фигурой, его официально называли "дуче", в древнем Риме означавшем - вождь. Его слово практически превращалось в решающее в Италии, хотя в парламенте его партия не имела и 15 % мест.

В октябре 1922 г. фашисты, одетые в черные рубашки, начали марш на Рим. Король Виктор Эммануил III (1900-1946 гг.) под давлением крупных латифундистов, земельных баронов, финансовых олигархов и крупных промышленников отказался подписывать приказ об использовании армии против фашистов. Поддержка короля вдохновила Муссолини и по его приказу фашисты начали захватывать местные органы власти. 29 октября 1922 г. король телеграфировал Муссолини в Милан и пригласил его стать премьер-министром. На следующий день Муссолини прибыл в Рим уже как глава правительства и приветствовал своих сторонников как премьер-министр, когда они вступали вслед за ним в Рим.

Формально Муссолини вступил во власть вполне легально. Король обладал полномочиями назначать премьер-министра. Но за фасадом этих легальных действий лежала не вполне легальная угроза насильственного захвата власти фашистами. Это называлось прямым действием масс, т.е. чернорубашечников. Лидеры нефашистских партий своим бездействием открыли путь фашистам к власти, наивно полагая, что режим фашистов, как и все другие прежние, будет временным и вскоре сойдет со сцены. Однако, они не совсем поняли смысл происшедшего. Прежние режимы быстро исчезали потому, что приходили к власти благодаря закулисным маневрам и политическим сделкам. Муссолини пришел к власти на основе "прямого действия масс". Его привели к власти массы, и более ни с кем он делиться властью не собирался. Сам король стал называть его "дуче", т.е. вождем итальянского народа. Он легко разделался с оппозицией. 23 ноября король и парламент дали ему диктаторские полномочия, чтобы привести в порядок правительственные институты. На год. Но очень быстро он провел избирательную реформу, которая дала фашистам подавляющее большинство в парламенте, серией законов он получил полномочия править страной посредством "указов". В 1926 г. все политические партии были распущены и в Италии установилась однопартийная единоличная диктатура.

Внешняя политика итальянского фашизма отличалась агрессивностью и экспансионизмом. Италия считала себя обделенной страной, т.к. ей отказали в удовлетворении ее требований на Версальской конференции. Дуче обещал компенсировать эту неудачу. Внешняя политика должна была превратить Италию в империю с превращением Средиземного моря в "маре настра", т.е. внутреннее море Италии и захватом обширных колониальных территорий в Африке. Вся Италия должна была объединиться под националистическими знаменами и устремиться под руководством дуче на завоевание новой империи. Но Италия была слаба экономически, а в военном отношении была одной из самых отсталых в Европе и самостоятельно поставленные задачи внешней экспансии осуществить не могла. Рассчитывать она могла только на доброжелательного союзника, удачную внешнюю политику и близкие отношения с Францией и Англией. Италия стала важным источником агрессии и войны в Европе.

Спустя два года после прихода к власти, Муссолини проводит свою первую экспансионистскую акцию. В марте 1924 г. он насильственно присоединил свободный город Риека, расположенный на Адриатическом побережье. Европа молчала и дуче решил, что отныне ему все дозволено. Первый успех вдохновил его и разжег в Италии националистически-экспансионистскую энергию. В Италии нарастала мощная волна империалистических настроений, лозунгом которой стали слова: "Веди нас, дуче!" Италия начинала верить в божественное предназначение роли Муссолини. Начал формироваться культ личности диктатора. "Дуче всегда прав", - такое утверждение стало для Италии аксиомой.

Утверждение фашистской диктатуры в Германии

31 января 1933 г. президент Германии П.Гинденбург объявил лидера фашистской партии Гитлера  канцлером  страны,  вручив  ему, таким образом, всю полноту исполнительной власти. Нацисты пришли к власти. Германия, буквально, переменилась в одну ночь. За короткий срок были уничтожены все демократические учреждения, запрещены политические партии, арестованы политические лидеры,  не разделявшие национал-социалистических взглядов. Национал-социалистический режим воплощал реакционные идеи расизма, агрессивного национализма, воинствующего шовинизма, государственного терроризма. Беспримерная социальная демагогия должна была прикрыть самые черные стороны нового режима.

Запылали костры из книг, начались факельные шествия нового поколения тевтонских завоевателей, из страны изгонялись все демократические лидеры. Гитлер пришел к власти, имея в рейхстаге всего одну треть голосов. Подавляющее большинство в рейхстаге имели социалисты и коммунисты. Но СДПГ категорически отвергла идею о совместных действиях с коммунистами. Лучше Гитлер, чем Сталин - проповедовали их лидеры. Это пугало коммунистов, воздействовало на всю политическую ситуацию в Германии. Вся правящая рать Германии от ультраправых элементов до социалистов требовала вручить власть Гитлеру, который обещал искоренить марксизм и большевизм в Германии и во всем мире.

Легкость, с которой гитлеровцы добились доступа к исполнительной власти, объясняется огромной поддержкой крупной германской и мировой буржуазии. Ведь на выборах в ноябре 1932 г. нацисты получили всего 191 место в рейхстаге из 583, т.е. что-то около одной трети, и рассчитывать на должность канцлера им было трудно, и все же Гитлер стал канцлером. Общеизвестно, что германские промышленники с самого появления нацистской партии оказывали ей финансовую помощь. Такую же, если не большую помощь оказывали крупнейшие мировые концерны. Наиболее крупным из них был директор самой богатой в мире англо-голландской нефтяной компании Ройял-Датч Шелл Генри Детердинг. В 1921 г. состоялась первая встреча генерального директора сэра Генри Детердинга с Гитлером, который произвел на него "большое впечатление и он передал в его распоряжение 4 млн. гульденов. В 1931 г. он передал ему еще 55 млн. ф.ст.³

Генри Детердинг считался самым мощным и влиятельным предпринимателем мира и его примеру последовали и другие концерны мирового значения. Самое активное участие в финансовой поддержке Гитлера приняли американские предприятия и банки, связанные с банковскими группами Моргана и Рокфеллера, которые контролировали 90% американских финансов. Среди них выделялись такие гигантские концерны, как "Дженерал Моторс", "Дженерал электрик", "Форд", "Дюпонт" и др. Значительный вклад в финансирование нацистской партии внесли французские промышленники и финансисты. В частности, крупнейшая промышленная группа "Шнейдер-Крезо" передала лично Гитлеру в 1932 г. 3 тыс. золотых швейцарских марок. Между тем, группа Шнейдера контролировала в Чехословакии заводы "Шкода", директора которых, являясь немцами по происхождению, также оказали нацистам значительную финансовую поддержку.

Все мировые компании связывали с приходом Гитлера к власти надежду на создание единой Европы с единым рынком, что открыло бы огромные возможности для процессов глобализации и предотвращения в будущем кризисов, подобных 1929-1932 гг. Гитлер должен был установить "новый порядок" в Европе, в котором доминировали бы гигантские хозяйственные группы и монополии, Европа без государств, без таможенных границ, т.е. воплотить идею Бриана насильственным путем.

Известно, что капитализм может развиваться при любых формах государственного и политического устройства, он везде найдет путь к расширению сферы приложения капитала. Фашизм представлялся в 30-х годах почти идеальным средством для выхода из кризиса. Здесь на военизированных предприятиях устанавливался принудительный труд без профсоюзов, трудового законодательства, администрированием трудовых отношений. К тому же мировые властители видели в фашизме удобное орудие для борьбы с нарастающим революционным движением в Европе. Железной рукой нацизм должен был искоренить марксизм в новой Европе. Фашистская Германия в будущем должна была возглавить новый крестовый поход против СССР. Это была главная мотивация помощи мирового капитала прихода Гитлера к власти и поддержки его плана.

На деньги крупнейших мировых компаний содержалась стотысячная армия войск СС, ударные отряды СА, мощный пропагандистский аппарат, многочисленные сборища нацистской партии и др. Пропагандистский аппарат нацистской партии обладал огромной массой газет, журналов, издательств, в его распоряжении была и крупнейшая киностудия "Уфа", радиостанции. Нацистская партия в 1932 г. насчитывала около миллиона членов. Все это содержалось на деньги германского и мирового капитала.

В Германии к власти пришел канцлер, который открыто провозгласил своей главной внешнеполитической целью ликвидацию Версальских соглашений, вооружение и политическую экспансию. Но западные демократии проявили удивительное спокойствие и не видели необходимости в принятии мер предосторожности. Наоборот, Г.Киссинджер считает, что некоторые британские дипломаты считали, что Гитлер "представлял большую надежду на мир, чем менее стабильные правительства, которые предшествовали ему"⁴. Британский посол в Берлине Фиппс в избытке радости доносил в Лондон: "Подпись Гитлера будет обязывать всю Германию, как ни одну другую Германию в прошлом". В европейской дипломатии наступила эпоха двойных стандартов. С одной стороны, интересы сильных мира сего, т.е. крупных промышленников и финансовых олигархов требовали сговора с Гитлером и выработки общих условий сосуществования, а с другой стороны, национальные интересы, т.е. национальный суверенитет, защита демократических ценностей, территориальной целостности требовали принятия мер против действия агрессивной политики нацистов. Руководство западных держав стремилось охладить антифашистский настрой общественности и проявляло сдержанность в оценке фашистской угрозы. Лидер консервативной партии и премьер-министр Англии Стенли Болдуин провозглашал: "Если бы оказалось, что Германия перевооружается, тогда возникла бы новая ситуация и Европа должна быть к ней готова. Если бы такая ситуация возникла, правительство Его Величества должно отнестись к ней очень серьезно, но такая ситуация пока не предвидится"⁵. Руководители западных держав, конечно, не заблуждались насчет действительных намерений Гитлера, но свои народы и общественность они сознательно вводили в заблуждение, пытаясь заверить, что ситуация не такая уж опасная, как представляется коммунистам и Коминтерну.

"Новый курс" в США

Почти одновременно с приходом Гитлера к власти  сменилась и администрация в США. Тяжелое экономическое потрясение в 1929-1932 гг. вызвало необходимость перемен в английской внутренней и внешней политике. Страна оказалась на краю экономической и социальной катастрофы и требовались срочные меры не только для ликвидации последствий кризиса, но и создания условий продвижения вперед и адаптации к новым условиям, сложившимся на мировом капиталистическом рынке. На выборах 1932 г. победу одержал представитель демократической партии Фр.Д.Рузвельт (1882-1945 гг.).

Тридцать второй президент США был одной из самых выдающихся личностей в мировой политике. Вопреки конституции США, позволяющей избирать лишь на два срока, Ф.Рузвельт избирался четыре срока подряд (1932, 1936, 1940 и 1944 гг.). Он скончался в апреле 1945 г. в возрасте 63 лет, войдя в историю США как президент, определивший "новый курс" во внутренней политике, обусловивший восстановление США, и как политический деятель мирового значения, сыгравший выдающуюся роль в разгроме гитлеровской Германии во второй мировой войне.

Он был представителем финансовой группы Морганов, которая поддерживала его инновации. Получив блестящее образование в Гарвардском и Колумбийском университетах, он имел широкие связи с американской либеральной элитой, выступавшей за либеральные реформы в стране. В марте 1933 г., когда он вступил в Белый дом, в стране было 13 млн. безработных и почти все банки были закрыты. Голодные походы ветеранов, многотысячные стачки рабочих, разорение фермеров требовали осуществления программы, направленной на восстановление и развитие экономики. С помощью либерально настроенных ученых и политиков ему удалось разработать "новый курс", представлявший собой ряд законопроектов, которые должны были вытянуть страну из "великой депрессии".

С осуществления "нового курса" Рузвельта в американской политической и социальной жизни начинается тенденция либерализма. Он основывался главным образом на активной роли государства в сфере экономики и социального обеспечения. Против либерализма выступал консерватизм, сторонники которого противились всему тому, что, по их мнению, "разрушало личную свободу" в результате быстрого роста государственного аппарата и его вмешательства в частнокапиталистическую экономику. "Новый курс" способствовал формированию и идеологии "неолиберализма", в основе которого лежала идея активного использования государства для укрепления капиталистического способа производства с помощью социально-экономических реформ и усиления социального законодательства. С помощью налогообложения Ф.Рузвельт усилил значимость государственного бюджета, который был использован на создание государственных и общественных работ, сооружение шоссейных дорог и аэродромов, утверждение таких смешанных предприятий как программа долины реки Теннесси. "Новый курс" активно внедрял социальную защиту трудящихся (здравоохранение, пособия различного типа, народное образование), устанавливал новые налоги на богатых, контроль над банками и широкую программу работ для снижения безработицы. Практически "новый курс" внедрял законным путем регулирование экономики.

Большое значение в программе "нового курса" имела милитаризация экономики и расширение производства вооружения, способствовавшее сокращению безработицы. Вызванный наращиванием военного производства рост занятости растворил огромную армию безработных и придал "новому курсу" блеск успешного реформирования и модернизации рыночной экономики. В начале тридцатых годов был разработан специальный военный план - план промышленной мобилизации. По нему предполагалась коренная перестройка американской промышленности в соответствии с военными нуждами. Многочисленные промышленники и финансовые круги поддерживали милитаризацию экономики. Европа наращивала военные заказы и производство вооружения сулило громадные прибыли. На этой основе складывался военно-промышленный комплекс, т.е. союз промышленности и военных, интересы которого определяли важнейшие направления внутренней и внешней политики. В США была принята огромная программа перевооружения, которая оживила американскую экономику. Война в Европе могла послужить мощным катализатором развития американской промышленности и США делали все, чтобы европейский конфликт перерос в широкомасштабную европейскую войну.

Ф.Рузвельт добился огромной популярности в стране. В 1936 г. он победил на выборах с огромным перевесом. Заслуженный авторитет позволил ему искусно использовать его в формировании приоритетных направлений во внешней политике, где он также добился важных перемен, значительно повысивших международный авторитет и значимость в мировой дипломатии США. Ф.Рузвельт создал узкий круг советников, которые разрабатывали для него приоритетные программы по главным внешнеполитическим направлениям. Его главным советником по европейским вопросам был Корделл Хелл, выдающийся дипломат и политик Генри Моргентау был главным внешнеполитическим советником, среди других советников следует отметить Гарри Гопкинса, который стал наиболее близким советником после начала войны в Европе, посол на Кубе Самнер Уэллс, Уильям Буллит, бывший советник президента В.Вильсона по российским вопросам.

В первые годы президентства Ф.Рузвельт занимался главным образом             внутренними проблемами и внешнеполитические приоритеты были также связаны прежде всего с восстановлением американской экономики, поисками рынков для американской промышленности, дополнительных источников сырья, расширения торговых связей с другими странами. В связи с этим центральное место в его внешней политике занимала Латинская Америка. Корделл Хелл являлся ведущим специалистом в формировании отношений со странами, расположенными на этом континенте. Доктрина Монро "Америка для американцев" была изменена и сформулирована как "политика доброго соседа". В своей инаугурационной речи он говорил: "В области внешней политики я буду проводить политику доброго соседа - соседа, который полон решимости уважать себя и именно потому он уважает права других"⁶. Политика США в западном полушарии не изменилась по сравнению с началом двадцатого века, когда она была основана на насильственных действиях, связанных с интервенцией и утверждением своих служебных режимов. Господство США было бесспорным и Ф.Рузвельт мог позволить перейти от односторонних отношений с южноамериканскими государствами к созданию многосторонних коалиций и союзов, которые позволяли бы представить США в качестве доброго соседа, оказывающего добрые услуги. Американские войска были выведены из Гаити и Никарагуа, но на Кубе и Гуантанамо была создана мощная военно-морская база, которая контролировала всю южную Атлантику.

На седьмой международной конференции американских государств в Монтевидео в декабре 1933 г. К.Хелл подписал конвенцию, в которой говорилось, что "ни одно государство не имеет право вмешиваться во внутренние или внешнеполитические дела другого государства". Это было юридическим и политическим признанием суверенитета южноамериканских государств. Вместе с тем, К.Хелл настаивал на включении в конвенцию право наций на самооборону, которая давала бы США право на интервенцию "по закону наций общепризнанных и общепринятых". Конференция отвергла такое право за США и Рузвельт спустя два дня после конференции вынужден был публично заявить, что "противодействие вооруженной интервенции отныне является ясно выраженной политикой США". Ответственность за оборону западного полушария отныне становилась правом всех государств Южной Америки. Это ни в коем случае не ограничивало право США самолично действовать в вопросах обороны южноамериканских государств, но теперь они могли выступать от имени всех государств.

Самой сложной и деликатной внешнеполитической проблемой для Рузвельта стали отношения с Советским Союзом. В течение 15 лет США упорно не хотели признавать СССР. Вся парадоксальность положения заключалась в том, что крупные американские компании имели широкие деловые отношения с социалистическим государством и сыграли немалую роль в индустриализации страны. Первые крупные индустриальные предприятия - Днепрогэс, Сталинградский тракторный завод, Московский автомобильный завод и др. были построены при техническом и финансовом содействии "Дженерал электрик" и "Дженерал Моторс". Отсутствие дипломатических отношений стало главным препятствием в развитии экономических отношений между двумя странами. Мировой экономический кризис, который не затронул Советский Союз, заставил деловые круги США поставить вопрос о признании Советского Союза. Лидеры американского большого бизнеса начали говорить об огромных возможностях этой страны. Антикоммунизм довлел над США со времени победы Октябрьской революции и он был главной причиной враждебности американских правящих кругов к Советскому Союзу. Однако, после мирового кризиса положение изменилось радикально. СССР восстановил экономику и начал индустриализацию экономики. Доведение добычи нефти в Баку до довоенного уровня стало доказательством платежеспособности страны.

Но появился и ряд других доводов для изменения отношения к СССР. Действия Японии на Дальнем Востоке вызвали повышенную тревогу в США и внешнеполитические эксперты Ф.Рузвельта пришли к заключению, что СССР должен вернуться в "большую политику" для восстановления баланса сил в мировой политике. По указанию Ф.Рузвельта, в октябре 1933 г. в Вашингтоне начались секретные переговоры между Буллитом и главой Советского Информационного бюро о восстановлении дипломатических отношений. В результате переговоров Председателю ВЦИК М.И.Калинину было направлено предложение о продолжении переговоров на более высоком официальном уровне. Советское правительство положительно ответило на предложение и вскоре в Вашингтон был направлен народный комиссар по иностранным делам М.М.Литвинов (1876-1951 гг.). Ф.Рузвельт лично вел переговоры с советским представителем. Они происходили в Белом доме. Переговоры были трудными. Оба понимали, что вопрос дипломатического признания - вопрос решенный, но стремились добиться наиболее благоприятных условий для собственной страны. Литвинов добивался сначала признания Советского Союза, а затем вести переговоры по другим вопросам, Ф.Рузвельт же считал наоборот - сначала переговоры по общим вопросам, а завершить их дипломатическим признанием. Он считал, что признание, предшествующее переговорам, отдало бы Литвинову главную козырную карту.

Переговоры продолжались с 7 по 16 ноября 1933 г. и лишь вечером 16 ноября было подписано соглашение о дипломатическом признании СССР США. Первым послом США в СССР был назначен В.Буллит, ближайший советник Рузвельта. Советский Союз вступил в ряд великих держав с решающим голосом в мировой политике. Рузвельт рассчитал все правильно. В Азии появился потенциальны союзник против Японии, а в Европе в политические игры был введен еще один игрок, который значительно менял соотношение сил в европейском конфликте. В Европе образовались три дипломатических центра - запад: Англия и Франция, центр: Германия, Италия (фашистские государства) и восток: Советский Союз. Американская дипломатия добивалась установления соответствующего баланса сил, при котором можно было легко играть на противоречиях этих групп. Антикоммунизм был проклятием Америки в ХХ столетии. В начале двадцатых годов он был практически господствующей идеологией в стране и стал фактически образом мышления и жизни. Все коммунистические и социалистические организации были уничтожены. Признание СССР в этих условиях и установление с этой страной дипломатических отношений было актом большого личного мужества Ф.Рузвельта и его окружения, а также глубокой политической прозорливости.

СССР в мировой политик в 30-х годах

Дипломатическое признание США Советского Союза было индикатором тех глубоких  изменений, которые происходили в международных отношениях в конце 20-х и начале 30-х годов. СССР становился мировой державой, активно влиявшей на мировую политику. Во всяком случае это была уже не та страна, которой можно было пренебрегать и игнорировать. Его международный авторитет год от году становился выше, его инициативы в мировой политике находили все большую поддержку мировой общественности, его признали большинство государств мира и признание США было дополнительным эффектным доказательством, что он стал в ряд с ведущими мировыми державами.

Решающей причиной таких перемен стали поразительные успехи СССР в экономическом, культурном и социальном развитии. Закончив в 1927 г. восстановление разрушенной гражданской войной и интервенцией экономики, Советский Союз в 1929 г. приступил к индустриализации страны. За период первой пятилетки в СССР было построено 1,5 тыс. заводов (1929-1932 гг.), за вторую пятилетку (1933-1937 гг.) - 4,5 тысячи. Среди построенных предприятий были такие индустриальные гиганты как Днепрогэс, Сталинградский тракторный завод, автомобильные заводы и др. Длина транспортных линий выросла с 1927 по 1940 гг. в два раза. За пять лет (1928-1933 гг.) СССР из страны аграрной превратился в индустриальную. Были созданы новые отрасли промышленности, такие как станкостроение, автомобильная, тракторная, химическая, авиационная, производство синтетических волокон. Большое значение имело достижение хлопковой независимости, позволившее быстро развить текстильную промышленность. Была создана новая металлургическая база на Урале в результате образования Урало-Кузнецкого комбината. Заложены основы новой мощной нефтяной базы в Казахстане, Башкирии. СССР напоминал гигантскую строительную площадку, которая поражала воображение мировой общественности.

Экономический подъем СССР позволил создать довольно сильную по тому времени армию. Промышленность создавала современное вооружение.

По абсолютным объемам промышленного производства СССР в конце тридцатых годов вышел на второе место в мире после США (в 1913 г. - 5-е место) и стал одной из трех-четырех стран, способных производить любой вид промышленной продукции, доступной в то время человечеству. В 1933 г. СССР выплавлял 12,5 млн. чугуна, обогнав Англию и Францию. Повысилось материальное благосостояние населения.

Еще более поразительными были достижения в области культурной революции. Благодаря принятым мерам, все граждане получили возможность бесплатно учиться в школах, вузах, техникумах. Рабочие и крестьяне получили возможность обучаться на рабочих факультетах, дававших право бесконкурсного поступления в высшие учебные заведения. Сформировалась собственная советская интеллигенция, кадры инженеров, учены, артисты, художники, писатели. Произведения советских писателей стали широко известны во всем мире. В середине тридцатых годов в СССР была ликвидирована неграмотность.

Достижения СССР в экономическом, социальном и культурном строительстве были восторженно встречены во всем мире. На фоне крушения западных ценностей, упадка культуры, экономического коллапса развитие социалистического государства рассматривалось как проявление преимуществ нового общества, новой системы над рыночной экономикой. Американский писатель Линкольн Стеффенс писал после посещения Советского Союза в 1934 г.: "Я видел будущее и оно работает". Беатриса и Сидней Веббы, Бернард Шоу, активисты Фабианского общества говорили о "новой цивилизации" в Советском Союзе. Советский Союз становился не только важным субъектом международного права, но и одним из крупных мировых культурных центров.

СССР и капиталистические страны были государствами с противоположным мировоззрением, разным миропониманием. У советских руководителей еще живы были в памяти интервенция иностранных государств, вмешательство в гражданской войне, попытки изоляции, постоянные угрозы, убийства советских представителей, организация антисоветских провокаций. Но изменение мировой ситуации, потребности мирного сосуществования, делового сотрудничества во многом изменили идеологические мотивы в политике советского руководства. От концепции мировой революции советское руководство перешло к концепции построения социализма в одной стране, предусматривающее в течение длительного исторического периода мирное сосуществование социалистического государства с капиталистическим окружением. Основной стратегической задачей руководства Советского Союза было использовать опыт, материальные возможности капиталистических государств для построения развитого, богатого социалистического общества с обеспечением высокого уровня своих граждан. СССР был страной с безграничными возможностями и огромным емким рынком, который мог бы решить проблему перепроизводства стран капиталистического мира. Крепкие экономические отношения между ними могли бы послужить взаимному благу и процветанию и в то же время стали бы лучшим путем укрепления их политических отношений и взаимного доверия. Однако западные державы, в первую очередь Франция и Англия не сделали каких-либо шагов, чтобы свернуть с проторенной антисоветской, антикоммунистической дорожки на путь реалистической оценки политической ситуации. В течение всех тридцатых годов они занимали позиции неприятия Советского государства.   

На XVII съезде ВКП(б) в январе 1934 г. И.Сталин отметил важные сдвиги в международных отношениях Советского Союза. Они касались в первую очередь заключения пактов о ненападении с Финляндией, Польшей, Францией, Италией, балтийскими государствами, обеспечивших безопасность западных границ Советского государства. Эти пакты наметили процесс сближения взаимных позиций и расширения сотрудничества. В речи Сталина не было идеологической ограниченности, наоборот, вся она была пронизана духом прагматизма и сотрудничества. Он отверг мнение, что установление фашистской диктатуры в Германии может помешать развитию мирных деловых отношений между СССР и Германией. "Если интересы СССР требуют сближения с теми или иными странами, не заинтересованными в нарушении мира, мы идем на это дело без колебаний"⁷.

В центре внимания внешней политики Советского государства находилась Германия. С ней были налажены тесные деловые отношения, германские предприниматели охотно предоставляли кредиты, в Германии обучалось целое поколение советских инженеров и конструкторов. Приход фашистов к власти насторожил советское руководство. Гитлер не скрывал своих идей по полному уничтожению коммунистов и искоренению марксизма в Германии и во всем мире. Советское руководство также не скрывало своего враждебного отношения к фашизму, считая его антигуманным, реакционным, расистским режимом.

Однако, 23 марта 1933 г. в зале берлинского оперного театра Кролла на заседании рейхстага Гитлер произнес свою знаменитую речь о внешней политике третьего Рейха. В той части речи, которая касалась Советского Союза, он сказал, что желает установления "дружественных отношений с великим восточным соседом при условии, что не будет вмешательства с его стороны во внутренние дела Германии". Более того, Гитлер хотел дать доказательства искренности своих слов, оказав важную услугу в вопросе об отсрочке по платежам по долгосрочному кредиту. Гитлер дал согласие банкам и предприятиям на отсрочку платежей Советского Союза и тем облегчил дальнейшее экономическое сотрудничество германских концернов с Советским государством. Этот шаг со стороны Гитлера стал основанием для советского руководства более гибкого и практичного отношения к фашистской Германии. Фашизм не мог быть препятствием к развитию отношений делового сотрудничества, несмотря на противоположность идеологических основ.

Вместе с тем, Советское государство широко использовало Коминтерн как в качестве средства пропаганды коммунистических и советских идей, так и в качестве политического оружия борьбы против фашизма.

Коминтерн в борьбе против фашистской угрозы

Фашистская угроза активизировала мировое общедемократическое движение против   фашистской   угрозы,     за  мир   и народную демократию, которое объединило в своих рядах широкие массы людей. Естественно, что оно включало в себя и массовые организации, выступавшие за социальную справедливость, права человека, культурные ценности. Поиск путей сплочения антифашистских сил привел к созданию организованных антифашистских выступлений. В июне 1933 г. в парижском зале Плейель состоялся Европейский антифашистский конгресс, в работе которого приняли участие коммунисты, социалисты, представители всех профсоюзных течений и антифашистской интеллигенции. На конгрессе был создан Центральный комитет, выступивший инициатором проведения массовых антифашистских кампаний. Спустя два месяца он объединился со Всемирным комитетом за мир, созданным на международном антивоенном конгрессе в Амстердаме в 1932 г. Движение "Амстердам-Плейель" стало первым успешным антивоенным, антифашистским, демократическим движением мирового масштаба. Оно приобрело характер общедемократического движения, в котором слились в борьбе против фашизма все прогрессивные демократические движения. В нем участвовали выдающиеся писатели, композиторы, ученые, художники. Романтика борьбы против фашизма привлекала в его ряды широкие массы рабочих, мелкой буржуазии, молодежи.

В первых рядах борьбы против фашизма были коммунистические партии. В июле 1934 г. Французская Коммунистическая партия вступила в соглашение с французскими социалистами о единстве действий против фашизма. В октябре 1934 г. лидер французских коммунистов М.Торез обратился к партии радикалов с предложением объединиться на основе Народного фронта борьбы "за хлеб, свободу и мир". С инициативой создания Народных фронтов выступили также компартии Италии и Испании.

В июле-августе 1935 г. в Москве состоялся VII конгресс Коминтерна. На нем присутствовали представители компартий 76 стран, а также ряда международных организаций. Конгресс дал оценку фашизму как социальному и политическому явлению, определив его как орудие самых агрессивных кругов монополитистической буржуазии, добивающейся мирового господства. Конгресс разработал политику антифашистского народного фронта, которая должна была основываться на общедемократических, антифашистских лозунгах, а также включать социально-экономические требования, отвечавшие интересам различных категорий широких масс трудящихся. Борьба за социализм связывалась с борьбой за демократию. Коммунисты выступали защитниками и сторонниками расширения буржуазно-демократических свобод. Борьба против фашизма становилась общедемократической фазой борьбы за достижение конечных целей революционного движения.

Конгресс выдвинул программу борьбы за мир. Коммунистические партии должны были придать борьбе за мир самый широкий всенародный характер. Коминтерн призывал коммунистические партии мобилизовать на эту борьбу широчайшие массы, многочисленные организации пацифистов, молодежи. Конгресс определил главным источником военной опасности германский фашизм. Он угрожал существованию целых народов и государств. Это позволило Коминтерну сделать вывод о возможности национально-освободительных войн в Европе. В первую мировую войну Ленин и большевики объявили войну империалистической и участие в ней - преступлением против собственного народа. Социал-демократы, выступавшие в защите отечества, были объявлены предателями рабочего класса. Теперь положение менялось, коммунисты обязаны были воевать против фашизма, защищать отечество, быть патриотами и бороться за суверенитет своего государства. Это было не только теоретическим отступлением от ленинизма, но и поворотом в мировой политике. Всякая попытка договориться с фашизмом и пойти ему на уступки получала четкое и емкое определение "коллаборационизма" (т.е. сотрудничества) и клеймилось как преступное пособничество.

С каждым годом мир получал все новые доказательства преступного характера гитлеровского режима. Расизм, антисемитизм, геноцид, концлагеря, газовые камеры становились символами фашизма и вызывали возмущение во всем мире. Коммунисты оказывались правыми, их пропаганда, направленная на разоблачение фашизма, возбуждала ненависть и страсть к борьбе. Борьба против фашизма стала романтикой тридцатых годов и участие в ней людей самых различных политических взглядов, мировоззрений, социальных прослоек стало делом славы и чести. Антифашизм стал доминирующей идеологией в мировом общественном мнении и ведущей идеей демократии и национального сознания. Борьба против фашизма стала борьбой демократии против тирании, человеконенавистничества. Правительства Англии и Франции обязаны были в своей внешней политике учитывать новые реалии, появившиеся в мировой политике - мировое общественное мнение.

Г Л А В А   2.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ГИТЛЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ.

ДИПЛОМАТИЯ ШАНТАЖА, ОБМАНА И ВЕРОЛОМСТВА

С приходом Гитлера к власти 30 января 1933 г. в Германии утверждается третий рейх, т.е. третья империя, которая, согласно гитлеровской пропаганде, должна была просуществовать тысячу лет. Она просуществовала двенадцать лет и четыре месяца, но за этот мимолетный, с точки зрения истории, период вызвала на земле потрясения более мощные и разрушительные, чем любая из существовавших ранее империй. Германия покорила практически всю Европу от Атлантики до Волги и от Северного моря до Средиземноморья, разрушив тысячи городов и селений, уничтожив материальные ценности, которые народы, проживавшие здесь, накапливали тысячи лет. На оккупированных территориях царили террор и страх, а по масштабам истребления народов и уничтожения человеческой личности гитлеровская тирания превзошла самых диких злодеев предшествовавших веков.

Гитлер подчинил себе Германию без малейшего труда, а фашизм превратил ее в орудие своих преступных замыслов против человечества. В течение года были ликвидированы все политические институты и организации, считавшиеся несовместимыми с нацистской программой. Все средства массовой информации, не носившие печати фашистской свастики, были закрыты.

Внутренняя политика проводилась по программе "сплочения нации". Она предусматривала полное искоренение какой-либо другой идеологии и прежде всего марксистской. Провокационный поджог рейхстага, организованный самими же гитлеровцами, привел к уничтожению всех активных членов Коммунистической партии. По требованию Гитлера, Гинденбург в тот же вечер подписал декрет: "Об охране народа и государства". По нему Гитлер получал чрезвычайные полномочия, т.е. безграничную власть. Он оставался юридической основой политики террора и тотальной диктатуры, продолжавшейся 12 лет. Основная часть коммунистов оказалась в тюрьмах и концлагерях. Туда же отправились и социал-демократы. Массовые расстрелы, пытки и истязания в тюрьмах стали обычной нормой. Профсоюзы были разгромлены и разогнаны.

На полную мощь работала пропагандистская машина по извращению сознания молодежи. Она должна была воспитать из немецкой молодежи свирепых и беспощадных воинов-тевтонов, которым была чужда жалость, эмоции, моральные и нравственные ценности. Проповедовался культ войны и победы. Культ смерти. Утверждался новый рыцарский орден - эсэсовцы. На их флажках красовались черепа со скрещенными костями. Повсюду развешивались плакаты с изображением немецкого солдата, утверждающего флаг со свастикой во всем мире. Государственный аппарат подвергся основательной чистке: сотни тысяч служащих, замеченных в малейшем отклонении от гитлеровской идеологии, были заменены "партайгеноссе" в коричневых мундирах. В отношении внутренней оппозиции применялась лишь одна мера - физическое уничтожение.

Автономия германских земель, утвержденная Вецмарской конституцией, была аннулирована. Первым было разогнано правительство Баварии, где был установлен нацистский режим. Во всех землях, кроме Пруссии, где прочно утвердился Геринг, были распущены ландтаги и назначены губернаторы рейха, которые подчинялись лично Гитлеру. Древняя федеральная структура Германии была ликвидирована.

3 сентября 1933 г. на съезде фашистской партии в Нюрнберге Гитлер изложил свою теорию о немцах как расе господ, которой должны были подчиняться все остальные народы. Она предполагала, что существование германской расы, состоящей из арийцев, является исходным и естественным положением современной истории. Раса породила германский народ и, ведя свое начало от нее, народ живет и развивается как организованное объединение. Расы делятся на высшие и низшие. Законом природы является господство высшей расы над низшей. Арийцы являются по характеру крови высшей расой и остальные расы должны подчиниться ей. Арийская раса была и остается главной представительницей культурного развития человечества. Человечество может развиваться лишь при господстве арийской расы.

Эта доктрина неизбежно вела Германию к агрессивной войне и систематическому использованию преступных методов ее ведения. Утверждение абсолютного превосходства арийской расы давало гитлеровцам возможность присваивать себе право игнорировать международное право, проповедовать культ насилия, оправдывать использование войн в интересах германской расы. Арийская раса должна была постоянно усиливаться за счет рас, которые подлежали уничтожению.

Война должна была стать тотальной, жестокой, беспощадной, безжалостной и внушить страх другим народам, заставить их покориться перед неотвратимостью победы арийской расы. Каждый народ должен осознавать историческую неизбежность своего подчинения арийцам. Германия должна была отвоевать "потерянные в 1919 г. территории". Затем Германия должна была стремиться увеличить германскую территорию в самой Европе. Границы 1914 г., по мнению Гитлера, были "недостаточны", их необходимо было расширить, включив в рейх "всех немцев", начиная с австрийцев. После восстановления Великой Германии национал-социализм должен был приложить усилия к тому, чтобы "обеспечить расе, которая составит государство, средства существования на этой планете".

Эти цели, говорил Гитлер в докладе в Нюрнберге, не могут быть достигнуты без войны. Было бы невозможно, добавлял он, добиться восстановления границ 1914 г. "без кровопролития". Тем более, было невозможно приобрести жизненное пространство без подготовки к "вооруженной схватке".

"Германия должна была искать приобретения новых территорий в Восточной Европе за счет России и лимитрофных государств. Мы порываем с традиционным стремлением германцев на юг и запад Европы и обращаем взор на Восток". Но прежде, заявлял Гитлер, необходимо уничтожить стремление Франции к гегемонии и "раз и навсегда объясниться с этим заклятым врагом". "Уничтожение Франции позволит Германии приобрести затем территории на Востоке". Сведение счетов на Западе - только прелюдия. Его можно рассматривать исключительно как прикрытие германского тыла с целью расширения территории рейха в Европе.

В будущем, рассуждал Гитлер, когда Германия добьется своих целей, необходимо воспрепятствовать существованию поблизости от ее территории "военной державы", которая могла бы соперничать с ней. Германия должна была противодействовать "всеми средствами" созданию государства, которое смогло бы приобрести такую мощь, и, если такое государство уже существует, Германия должна была "уничтожить" его. Гитлер рекомендовал своим "партайгеноссе": "Никогда не допускайте образования в Европе двух континентальных держав. Рассматривайте любую попытку создать у границ Германии другую мощную державу, даже если это государство будет способно лишь в будущем достигнуть мощи, как нападение на Германию".

Война в целях отвоевания территорий, потерянных в 1919 г., достижения европейской гегемонии, приобретения жизненного пространства, наконец, война против всякого государства, которое стало бы или могло стать противовесом гегемонии рейха - таковы были основные направления его внешней политики. С первых же дней прихода к власти национал-социализм не отступал ни перед какой возможностью войны, связанной с применением его теорий. Он и стремился скрывать их.

Руководствуясь расовой теорией, нацизм пришел к утверждению своего права полностью истреблять народы, которые, по мнению его теоретиков, рассматривались как враждебные или приходящие в упадок. Это же относилось к нациям или группам способных оказать сопротивление Германии. Ликвидации подлежали все те, кто каким-либо образом мог противиться новому порядку и германской гегемонии. Таким образом планировалось обеспечить полное господство над соседними народами, которые предполагалось довести до состояния бессилия, а ресурсы и рабочую силу использовать в интересах рейха, сами народы обратить в рабство.

Все моральные понятия, в соответствии с которыми войну стремились сделать более гуманной, были признаны, безусловно, устаревшими. Более того, были признаны устаревшими все международные конвенции, которые должны были хоть в какой-нибудь мере смягчить зло войны. Завоеванные народы должны были добровольно или по принуждению содействовать победе Германии как своими материальными ресурсами, так и своей рабочей силой. Немецкие газеты писали: "Тотальная война закончится полной победой. Под полной победой подразумевается полное истребление побежденного народа, его окончательное исчезновение с исторической сцены".

Судьба еврейского народа свидетельствует, какими жесткими варварскими средствами гитлеровцы стремились достичь этих целей. В марте 1934 г. Гитлер подписал указ "об окончательном решении еврейского вопроса (холокост)", т.е. его истреблении. Во всех оккупированных странах эта директива систематически претворялась в жизнь. Гитлеровцы уничтожили 7,5 млн. евреев, т.е. 2/3 всего еврейского населения. В Польше в 1933 г. проживало 3,5 млн. евреев, а в 1945 г. осталось всего 50 тыс. человек, в Чехословакии из 315 тысяч осталось всего 44 тыс. человек. Для физического истребления народов было создано 15 концлагерей (лагерей смерти), где в газовых камерах, крематориях, научных лабораториях уничтожали людей. Таким путем в Бухенвальде (созданном уже в 1933 г.) было уничтожено 1 млн. 350 тыс. человек, а в Дахау, созданном в 1934 г., уничтожено 1 млн. 200 тыс. человек. Волосы умерщвленных женщин шли на изготовление подушек и перин, золотые и серебряные зубы вырывались, из кожи голов делались статуэтки, которыми украшались дома немцев, лишний раз подчеркивая, что они господствующая раса, которой позволено все.

Уничтожение людей стало безотходным производством. Кости людей шли на удобрения, из кожи делались всевозможные женские сумки, портфели для школьников. Все людское становилось сырьем для производства. Преступления нацистов были столь ужасающими и масштабными, изощренными и безжалостными, что главный обвинитель от США на Нюрнбергском процессе над главными фашистскими преступниками Р.Х.Джексон, касаясь их преступлений, говорил: "Наше доказательство будет ужасающим, и вы скажете, что я лишил вас сна. Но именно эти действия заставили содрогнуться весь мир и привели к тому, что каждый цивилизованный человек выступил против нацистской Германии. Германия стала одним обширным застенком. Вопли ее жертв были слышны на весь мир и привели в содрогание все цивилизованное человечество"⁸.

Западные демократии и демократы, лидеры великих европейских держав были хорошо осведомлены об этих преступлениях гитлеровцев против человечества, но, к сожалению, слишком поздно поняли, что германская угроза обрушится прежде против них. Практически шесть лет они мирились с этим чудовищным злом и разбоем, рассчитывая использовать его как ударную силу против Советского Союза. Гитлер обманул их бдительность своими неоднократными высказываниями о своем намерении уничтожить марксизм и коммунизм, превратить Советскую Россию в колонию германских юнкеров и монополистов. Больше всего заботились западные державы о своих колониях и Гитлер сумел убедить их, что не намерен добиваться возвращения своих африканских колоний. Этого было достаточно для лидеров Запада. Они предоставили ему свободу действий на Востоке. Так родилась политика умиротворения, которая заключалась в уступках Гитлера в восточной и центральной Европе, рассчитывая тем самым удовлетворить растущие аппетиты германских промышленников. Западные державы имели полную возможность остановить его еще в начале его экспансии, но остановить - означало крах гитлеровского режима, который держался главным образом на успехах внешнеполитического разбоя, а экономика держалась на использовании рабского труда населения оккупированных территорий. Германия была капиталистической страной с рыночной экономикой, которая была частью всемирной капиталистической системы. Опыт фашистской Германии показал, что капитал может успешно развиваться как при демократическом, так и при тоталитарно-фашистском режимах. Это подтверждает также опыт фашистской Италии, франкистской Испании и пиночетовского Чили.     

Капиталисты и финансовые олигархи Франции, Англии, США, Чехословакии, Испании и Италии имели самые тесные связи и кризис 1929/32 гг. заставил их усилить глобальные процессы формирования мировой экономики и интеграционные тенденции капиталистической системы. Крах Германии означал бы новые социальные, политические и экономические потрясения в западном мире. Фашизм был их надежным щитом. Кроме того, фашистская Германия могла бы сыграть важнейшую роль в борьбе против Советского Союза, который представлялся главным врагом мирового капитала. Народы Европы стали жертвой антикоммунистических, антисоветских предрассудков своих руководителей. Они настолько укоренились в западной демократии, что даже перед лицом смертельной опасности фашистской агрессии они предпочитали вести борьбу против своего главного врага – коммунизма.

Они вводили в заблуждение общественность своих стран, утверждая, что ведут борьбу за мир и безопасность в мире. Играя на пацифистских чувствах своих народов, которым война после первой мировой была ненавистна, они пустили в оборот лозунг: "Лучше Гитлер, чем война". Это было предательством интересов мира и безопасности, т.к. каждый из европейских государственных деятелей хорошо понимал, что война для Германии стала средством существования и выживания. И чем больше уступок делали западные демократы Германии, тем больше они развивали аппетиты Гитлера и тем наглее становились нацисты. "Сегодня нам принадлежит Германия, завтра будет весь мир" - пелось в популярной нацистской песне.

Движение на Восток (дранг нах Остен) – традиционное движение германской экспансии являлось непоколебимым направлением фашистской внешней политики, и в течение всего периода господства гитлеровцев в Германии они вели огромную подготовительную работу для нападения на СССР и закабаления славянских народов. Но уступчивость западных держав, направленная на поощрение движения Гитлера на Восток, сыграла с ними злую шутку. Фашистское руководство решило воспользоваться нерешительностью западных держав, добилось уступок в ряде важнейших международных проблем, заняло выгодные геополитические позиции и обрушилось всей мощью своей армии на Францию, Бельгию и Голландию. Политика умиротворения вернулась к ним бумерангом и результатом явилась оккупация этих государств гитлеровской Германией, разгром их вооруженных сил и разрушение их городов.

Пока западные демократии тешили себя надеждой на антикоммунизм фашистов, Гитлер начал перевооружать Германию. В октябре 1933 г. Германия покинула конференцию по разоружению, где ее пытались уговорить принять условия разоружения. В начале 1934 г. Гитлер объявил о начале осуществления программы перевооружения страны. К 1939 г. на военные нужды шло 34 % всего национального дохода, а в 1940 г. уже более половины. Германия производила больше стали и чугуна, чем Франция и Англия вместе взятые. Заводы Круппа перешли полностью на производство вооружения. Его филиалы в Швейцарии, Австрии и Голландии производили тяжелые пушки, танки, пулеметы и авиабомбы. Расходы на вооружение Германии выросли за 1933-1939 гг. в 10 раз.

В результате осуществления четырехлетнего плана перевода экономики на военные рельсы в 1939 г. Германия имела самую сильную армию в мире. Если в 1933 г. она имела всего 7 пехотных дивизий, разрешенных Версальским договором, то в 1940 г. уже 214 с личным составом в 7 млн. 234 тыс. человек. В составе военно-воздушных сил было 10 тыс. самолетов с личным составом в 1 млн. 680 тыс., с большой группой высококлассных пилотов-асов. Самую грозную силу составляли 14 моторизованных дивизий, в том числе четыре отборных дивизии СС. Германская армия стала самой мобильной, маневренной, с ударными мотобронированными частями.

Основным поставщиком армейских кадров была молодежная фашистская организация гитлерюгенд, в которой постоянно насчитывалось 7 млн. человек. Это была полувоенная организация со специализированными частями, где шла подготовка танкистов, артиллеристов, пилотов. Личный состав воспитывался в духе расизма, антисемитизма, поощрялись акты физического насилия над евреями, прививалась человеконенавистническая идеология фашизма. Члены гитлерюгенда рвались в бой и готовы были умереть за фюрера.

Гитлеровская армия создавалась под доктрину блиц-крига, т.е. молниеносной войны. Ее суть заключалась в нанесении мощного бомбового и артиллерийского удара, полном подавлении огневых рубежей противника, высадке воздушного десанта в его тылу, который должен был дезорганизовать все коммуникации и разминировать минные поля. В образовавшуюся брешь должна была прорваться бронетанковая волна и моторизованные части, которые должны были безостановочно двигаться до главных рубежей противника. На каждую войну отводилась максимум неделя. Создание этой армии происходило при полном попустительстве Запада, руководители которого тайно помышляли о блиц-криге Германии против Советского Союза. Такая армия вполне подходила для их замыслов.

Чтобы не связывать себя пустыми словопрениями и не выслушивать лицемерные упреки западных дипломатов, Германия в 1933 г. выходит из Лиги наций. 16 марта 1935 г. вводится всеобщая воинская повинность, которой не было ни в одной западноевропейской стране. Западные дипломаты "метали громы и молнии", на которые Гитлер просто не обратил внимания. Западные историки международных отношений до сих пор недоумевают и строят наивные догадки относительно пассивности западных держав. Г.Киссинджер так размышляет по этому поводу: "Западные демократии избегали делать какие-либо двусмысленные решения, которые обязывали бы их сделать в будущем определенный выбор. Гораздо легче было ждать, пока Гитлер сделает какие-либо ясные проявления своих злых умыслов, т.к. без этого им было трудно ожидать поддержки общественного мнения, каких-либо серьезных мер. У Гитлера, конечно, было основание скрывать свои искренние намерения до тех пор, пока не станет слишком поздно для западных демократий принять меры для эффективного сопротивления. Во всяком случае, демократические государственные деятели межвоенного периода боялись гораздо больше войны, чем ослабления баланса сил. Безопасность, говорил английский премьер Рамсей Макдональд, нужно добиваться не военными, а моральными средствами"⁹. Англия и Франция, по его мнению, позволили Германии развернуть вооружение, т.к. буквально не знали, чем же можно было остановить ее. Англия все еще не была готова решиться на создание коллективной безопасности, а Франция была настолько удручена собственными проблемами, что не осмеливалась действовать по собственному усмотрению. Франция не осмеливалась действовать в одиночку, а Англия отказывалась от совместных выступлений.

Это слишком наивное и непрофессиональное оправдание позиции западных дипломатов. Ведь реалполитик учит, что, независимо от мотивов действий Гитлера, отношения Германии со своими соседями должны были определяться соотношением их сил. И западным дипломатам с их дипломами Оксфорда и Сорбонны надлежало меньше заниматься оценкой объяснений мотивов политики Гитлера, а больше созданием противовеса растущей германской мощи. Однако, на все утверждения о растущей силе Германии, мощи ее вооруженных сил, территориальных претензиях руководители западных государств отвечали, что такие утверждения являются преувеличением. Гитлер добивается лишь паритета в вооружениях и не собирается нарушать мир в Европе. Главное – не следует обострять положения, - говорили они. – Рано или поздно Германия признает свои заблуждения и возвратится к переговорам. Немного терпения, господа! Это был обман, западные дипломаты обманывали собственные народы. Они явились участниками заговора гигантских международных компаний, целью которого было создание в Европе своеобразного суперправительства, выражавшего интересы финансового и промышленного капитала и являвшегося орудием их политики в осуществлении тех интеграционных процессов, которые начинались уже перед первой мировой войной.

Период с 1919 по 1939 гг. отмечен резким ростом интернационализации мирового производства и мирового капитала. Численность американских монополий, имеющих за границей производственные компании, выросла более чем в два раза с 64 до 135, численность дочерних фирм за границей увеличилась в 5 раз.¹⁰ Интернационализация производства становится основой хозяйственной деятельности монополий. Идея А.Бриана объединения Европы отражала стремление к созданию в Европе наднационального аппарата международной монополистической системы. Международное разделение труда в рамках капиталистической системы стало актуальной проблемой после разрушительного мирового кризиса, дав сильный толчок интеграционным процессам на континенте. Но Европа не была готова политически и психологически к объединению. Необходимо было создавать мощную политическую силу, которая придала бы им принудительный характер. Фашистская Германия стала надеждой международных монополий в создании нового европейского порядка, который мог впоследствии стать отправной точкой в объединении Европы.

Неслучайно, в первом ряду интеграционных процессов в Европе шли американские компании. Богатый континент был главным источником прибылей американских компаний. Американские автомобильные, электротехнические, нефтяные, фармацевтические компании практически установили свое полное господство не только над соответствующими отраслями европейского производства, но и над европейским капиталом.

Германский фашизм явился орудием осуществления насильственной интеграции Европы. Он пользовался поддержкой германского капитала, который занимал в Европе ведущее место и ратовал больше всех за объединение Европы, разумеется, под его господством. Ведущие 30 крупнейших германских концернов, такие как "ИГ Фарбен", "Ферангте Штальверке", "Герман Геринг-верке", "АЭГ", Сименс, Маннесман, Фридрих Крупп стали крупнейшими мировыми компаниями, тесно связанными с американским ведущим бизнесом.

Гитлеровцы ввели на производстве военную дисциплину и военные порядки. За рабочими установлен повседневный надзор, профсоюзы ликвидированы. 20 января 1934 г. был обнародован закон "Об упорядочении национального труда". По закону отменялись тарифные договоры, запрещался свободный выбор работы и вводился фактически принудительный труд. Кроме того, часть рабочих становилась военнообязанными. В 1938 г. насчитывалось 1 млн. таких рабочих, числившихся военнослужащими с соответствующим регламентом работы. Эти меры обеспечили снижение заработной платы на предприятиях. Среднечасовая заработная плата за период с 1933 по 1939 гг. снизилась у квалифицированных рабочих на 20 %, а неквалифицированных - на 18 %. Теперь уже и заикнуться никто не смел об условиях труда, заработной плате.

В результате мероприятий по государственному регулированию в Германии сложился военно-хозяйственный комплекс фашистского типа. Руководящие посты в нем занимали магнаты финансового капитала. Важнейшие посты в государственном аппарате также находились в руках монополистов, либо их агентов. Они все были возведены в ранги СС - рейхскомиссаров СС, что давало им неограниченные полномочия. Для концентрации капитала, рационального использования сырьевых ресурсов и энергии фашистским государством были приняты меры по ликвидации мелких и средних предприятий и компаний. Указ о принудительной картелизации (15 июля 1933 г.) запрещал акционерные предприятия с капиталом менее 100 тыс. марок. В результате практически исчезли мелкие и средние предприятия, а их основной капитал, фонды перешли к гигантским корпорациям.

Нацисты полностью обеспечили промышленные монополии и банки электроэнергией, сырьем, рабочей силой, материалами, предприятиями. Имущество, изъятое у евреев, было распределено среди монополий. Излишне говорить, какие фантастические сверхприбыли получали германские монополии под покровительством фашистского государства. Вместе с ними обогащались и фашистские руководители. Среди них появились новые богачи. Г.Геринг владел сотнями предприятий, изъятых у евреев, сотни миллионов находились на счетах И.Риббентропа, Г.Гиммлера и др. Происходило переплетение личных интересов фашистского руководства и монополий и на этой основе развивался процесс сращивания фашистского аппарата и монополий.

Западные монополии с нескрываемым удовлетворением наблюдали за ростом Германии, которая представлялась идеальным опытным полем для их планов укрепления и дальнейшего развития экономической системы капитализма, основательно потрясенной мировым экономическим кризисом. Практически во всех странах Европы наблюдались тенденции государственного регулирования экономикой, наступление на права и жизненные условия рабочих, утверждение диктата крупнейших монополий. В Италии фашизм к концу 20-х годов окончательно утвердил свою власть. В Англии и Франции появились фашистские организации, пользовавшиеся покровительством верхушки монополий. Начиналось наступление на демократические институты.

На протяжении 20-30-х годов в политическую жизнь пришло новое поколение политических деятелей, считавшихся "незапятнанными", "непогрешимыми", "верными демократическим идеалам и западным ценностям", "борцами за права человека" и др. Их всех объединяла одна черта: раньше эти люди почти никому не были известны или по меньшей мере не блистали на политическом поприще. И мало кому было известно, что большинство так называемых "новых деятелей" к политической власти пришли с помощью денег частных компаний. По большей части это были бесцветные серые личности, которыми, как известно, легче управлять из-за их беспринципности и утонченного эгоизма. Французский историк Жан-Баптист Дюроселль в книге "Франция и нацистская угроза. Коллапс французской дипломатии 1932-1939 гг." утверждает: "Тесные связи Кэ д'Орси (здание французского министерства иностранных дел - Г.Х.) с высшими финансовыми кругами Франции являются установленным историческим фактом"¹¹. Он приводит длинный список французских дипломатов, которые, будучи на дипломатической службе, работали в то же время на крупнейшие французские концерны и банки. В частности, А.Франсуа-Понсе (1887-1978 гг.), занимавший должность посла Франции в Германии в 1931-1938 гг., работал на крупнейшую фирму "Комите де Форж" и практически выполнял ее задания. Интересно также отметить, что все французские дипломаты по окончании дипломатической деятельности и выхода в отставку получали солидные должности в одной, а то и двух финансовых или промышленных компаниях. Ясно, что французские дипломаты заботились прежде всего об интересах французских промышленных и финансовых магнатов.

Гитлеру нетрудно было договориться с дипломатами, политическими деятелями и правительствами западных держав. Но кроме них было сильное общественное мнение, которое в демократических странах обладает большой силой воздействия на внутреннюю и внешнюю политику государства. Враждебность к Германии была постоянной чертой в английском и французском общественном мнении. Она усиливалась по мере усиления фашизации страны, гонений на евреев, преследования прогрессивных деятелей культуры. Поэтому Гитлер стремился путать карты своих противников разговорами о мире и разоружении, одновременно выискивая слабые места у западных демократий. Г.Киссинжер пишет: "Гитлер искусно эксплуатировал надежды западных лидеров своими периодическими мирными инициативами, которые ловко использовались для введения в заблуждение своих потенциальных жертв"¹². Гитлер смог создать эффективный симбиоз пропаганды, идеологии и дипломатии для осуществления своих агрессивных замыслов и добился огромного успеха.

17 мая 1933 г. Гитлер выступил в рейхстаге с "мирной речью" - одной из самых эффектных за все годы его диктатуры. Эта речь произвела большое впечатление за рубежом. Она была произнесена через день после того, как президент Рузвельт обратился к главам сорока четырех государств с сенсационным посланием, выразив в нем стремление Соединенных Штатов к разоружению и миру и призвав запретить всякое наступательное оружие - бомбардировщики, танки, тяжелую артиллерию. Гитлер подхватил этот призыв и использовал его с максимальной пользой.

"Предложение, внесенное президентом Рузвельтом, о котором я узнал вчера вечером, заслуживает самых теплых слов благодарности германского правительства. Оно готово одобрить такой способ преодоления международного кризиса. Предложение президента - это луч надежды для каждого, кто желает сотрудничать с деле сохранения мира. Германия готова пойти на любой торжественный договор о ненападении, ибо думает она не о нападении, а о собственной безопасности."

Германия не хочет войны, возглашал Гитлер. Война - это "безграничное безумие". Она "приведет к крушению социального и политического порядка". Германия не желает "онемечивать" другие народы. "Нам чужд образ мыслей, характерный для людей прошлого столетия, которые полагали, что из поляка или француза можно сделать немца... Французы, поляки и другие народы - наши соседи, и мы осознаем, что никакие исторически мыслимые обстоятельства не могут изменить эту реальность".

В западном мире речь вызвала всеобщее ликование. Английские газеты рекомендовали правительству поверить Гитлеру на слово. Консервативный еженедельник "Спектейтор" подчеркивал, что Гитлер сделал дружеский жест в отношении Рузвельта и это вселяет в многострадальное человечество новую надежду. Гитлер представлялся в западной печати как миротворец с оливковой ветвью в руках. В Вашингтоне было объявлено: "Президент доволен, что Гитлер принял его предложение"¹³.

Однако, западные политики и средства массовой информации постарались затушевать одно важное предупреждение в речи Гитлера - Германия требует равенства с другими странами и прежде в области вооружений. Прошло всего 14 лет со дня разгрома Германии в первой мировой войне, а она уже требовала себе равенства в вооружении, т.е. ликвидации одного из центральных положений версальской системы. Но Европа была очарована. В словах нацистского диктатора звучали не дикие угрозы, а учтивость и деликатность. Вот видите, говорили лидеры западных демократий, он не так уж страшен - фашизм, дайте срок, удовлетворите ряд его требований и с ним еже можно подружиться.

Гитлер продолжил свое "мирное" наступление. В ноябре 1933 г. он вызвал к себе польского посла Юзефа Липского. В опубликованном совместном коммюнике о прошедшей встрече правительства Польши и Германии договорились "рассматривать вопросы, касающиеся обеих сторон, путем прямых переговоров и отказаться от всякого применения силы во взаимных отношениях ради укрепления мира в Европе". Мировая общественность была удивлена, Гитлер давал новое доказательство своего "миролюбия" и намерения поддерживать добрососедские отношения с ближайшими соседями. Вместе с тем, миролюбивый тон коммюнике никак не соответствовал подлинному отношению Германии к Польше и тем высказываниям германских государственных деятелей, в которых отражалось намерение ее уничтожения.

К Польше нацисты относились с презрением и ненавистью. По Версальскому договору от рейха был отторгнут польский коридор с городом Данцигом и Силезия. Восточная Пруссия, гнездо германского юнкерства и шовинизма, оказалась в изоляции. Никто из германских государственных деятелей никогда не считал эти изменения узаконенными навечно. Генерал Сект, один из вдохновителей внешней политики Германии, говорил: "Существование Польши невозможно терпеть, оно несовместимо с самой сутью образа жизни Германии. Польша должна исчезнуть с лица земли, и она исчезнет." А еще он добавлял, что ее уничтожение "должно быть одной из основных целей политики Германии... С исчезновением Польши рухнет одна из главных опор Версальского мира - гегемония Франции."¹⁴

Пока Германия еще бессильна уничтожить Польшу, рассуждал Гитлер, ее надо оторвать от союзной Франции. Склонив поляков к прямым переговорам, он мог еще более кричать о мире и добрососедстве. Кроме того, он подрывал союзнические отношения Франции с Восточной Европой, оплотом которой являлась Польша. 26 января 1934 г. было объявлено о подписании сроком на десять лет германо-польского договора о ненападении. С тех пор Польша, надеясь на этот договор, начала постепенно отходить от Франции, на помощь которой она опиралась с момента своего возрождения в 1919 г. и все теснее сближаться с нацистской Германией. Ю.Пилсудский и реакционные круги буржуазно-помещичьей Польши считали Советский Союз своим главным врагом и готовились к войне с ним. В этом была основа их сближения с фашистской Германией. Кроме того, у них были собственные агрессивные замыслы, ближайшей целью которых был захват Литвы. В Германии знали о них и договор должен был убедить поляков во мнении, что союз обеих стран должен был помочь в осуществлении их планов. Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Этот путь привел Польшу к гибели задолго до того, как истек срок германо-польского договора о "дружбе и ненападении".

Договор являлся первым из серии договоров, которые являлись частью гитлеровской дипломатии - дипломатии шантажа, вероломства, вымогательства и свершившегося факта. Их заключали как средство обмана других государств и введения в заблуждение общественности. Как выразительно признавал Гитлер, "соглашений следует придерживаться только до тех пор, пока они служат определенной цели"¹⁵. Их целью было усыпить очередную жертву фальшивым ощущением безопасности. Гитлеровцы использовали и нарушали эти договоры, когда обстоятельства того требовали. Получение от министра иностранных дел И.Риббентропа предложения о заключении договора о ненападении, как правило, означало напасть на государство, которому делалось это предложение. Фашистами было нарушено свыше 20 договоров. История 5 лет международных отношений (1934-1939 гг.) показывает, что фашисты использовали договоры лишь в качестве инструмента своей политики для достижения агрессивных целей. Гитлеровская дипломатия символизировала безнравственную аморальную дипломатию: с одной стороны, для внешнего мира - торжественные уверения в миролюбивых намерениях и гарантии о ненападении, а с другой - подготовка к войне.

В арсенале гитлеровской дипломатии широко и эффективно применялось еще одно средство - политическое убийство, которое можно было бы назвать дипломатическим террором. Нацисты считали, что с помощью физического устранения неугодных им политических деятелей, Германия могла бы обойтись без расходов на войну и добиться в Европе своих целей. В 1934 г. в Марселе был убит агентами гитлеровской разведки министр иностранных дел Ж.Л.Барту вместе с югославским королем Александром I. Нацисты считали, что его исчезновение положит конец единству Югославии и всей политике союзнических отношений между Францией и Балканами. 6 мая 1934 г. на одном из пригородных вокзалов Бухареста двумя выстрелами в голову был убит министр внутренних дел Румынии Дука, главный вдохновитель всей франкофильской политики на Балканах. За ним последовал министр иностранных дел Титулеску. 25 июля 1934 г. был убит федеральный канцлер и министр иностранных дел Австрии Э.Дольфус (1892-1934 гг.), выступивший против аншлюса с Германией и за независимость страны.

В Берлине был составлен длинный список видных политических деятелей зарубежных стран, подлежащих уничтожению. Среди них был президент Чехословакии Э.Бенеш, король Бельгии Альберт и др. Дипломатия террора в некоторой степени достигла цели - дипломатическая элита Европы жила под страхом уничтожения и редко позволяла себе антигерманские и антифашистские заявления или действия.

Важное место в гитлеровской дипломатии имела тайная дипломатия, которая охватывала шпионаж, военную разведку, широко разветвленную агентуру. В 1933 г. в Берлине была создана радиоэлектронная станция, которая практически перехватывала все радиотелефонные разговоры руководителей западных держав. Благодаря расшифровке кода американского посольства, были получены все переговоры британского правительства с Рузвельтом. Радиоэлектронная станция работала в здании министерства авиации Г.Геринга. На Германию работали десятки тысяч агентов по всей Западной Европе, были задействованы агенты-провокаторы и профессиональные убийцы. Германские агенты работали в редакции 150 газет, агентствах Рейтер и Гавас (Франция). Вся эта сеть агентов отправляла в день до 1000 донесений. Многие из них быстро доставлялись лично Гитлеру¹⁶. Они давали германскому руководству полную информацию о планах и намерениях западных держав и возможность строить свою дипломатическую тактику. Гитлер, в частности, имел полную информацию о разговорах Н.Чемберлена с Даладье, Э.Бенеша с Масариком накануне мюнхенской конференции и знал, что из-за Чехословакии западные державы воевать с Германией не будут.

*               *

*

С приходом национал-социалистов к власти война была предопределена, а их дипломатия сделала ее неизбежной. Она стала средством осуществления нацистских доктрин, основанных на полнейшем презрении к человеческой личности, справедливости и жалости. Это была дипломатия тотальной войны, нарушавшая международные обязательства, международное право, попиравшая гуманизм, мораль, нравственность, дипломатия преступления против человечности и человечества.                      

Г Л А В А   3.

КОЛЛАПС ФРАНЦУЗСКОЙ ДИПЛОМАТИИ

После мирового экономического кризиса экономическое положение Франции безостановочно ухудшалось и обозреватели предсказывали новую катастрофу. В 1938 г. французская промышленная продукция составляла всего 70 % от уровня 1929 г. Добыча угля находилась на уровне 1932 г. Из-за нехватки капиталов закрывались доменные печи. В 1937 г. их было 108, а в сентябре 1938 г. всего 78.¹⁷ Известный немецкий экономист Ю.Кучинский отмечал: "Французский финансовый капитал привел хозяйство страны в такой упадок, что уже в 1938 г. Франция не была великой индустриальной державой"¹⁸. Она занимала 7 место в мире по выработке электроэнергии среди развитых держав, шестое - по добыче угля, пятое - по выплавке чугуна и стали. В результате падения рождаемости катастрофически уменьшалось население.

Французское государство находилось в упадке. В министерствах и административных учреждениях царила неразбериха, на заседаниях Совета Министров наблюдался хаос, как писала печать, каждый тянул "кто куда". Общественная жизнь вырождалась. Происходила чехарда кабинетов - каждое правительство существовало часто не более месяца, а некоторые правительства выходили в отставку на третий-четвертый день. Режим Третьей республики был обречен на гибель. Франция была накануне национальной катастрофы.

Правящий класс страны, т.е. крупные банкиры, промышленники, биржевики, торговые спекулянты, колониальные чиновники, бюрократическая верхушка, олигархические кланы и семейства в этих условиях искали выход и спасение в сотрудничестве с растущей Германией. Их не страшила опасность фашизма, угроза германского нашествия и разгрома Франции, а с ним и потеря независимости Франции, им важно было сохранить собственные эгоистические социальные интересы. Они были уверены, что в любом случае найдут общий язык с германским правящим классом. Они начали усиленные поиски путей сближения с Германией, возможностей сотрудничества, а в крайнем случае и слияния с крупным германским бизнесом, рассчитывая через него теснее связаться и с американским капиталом. Они готовы были предать и продать французский народ, национальные интересы Франции ради сохранения своих собственных прибылей и привилегий. Такова природа финансового капитала, который изначально не имел национальных границ или национальных территорий. Это интернациональный альянс, главным интересом которого является прибыль.

 Стремление к взаимному пониманию общих интересов и сближение на почве разделения Европы и сотрудничества в борьбе против коммунизма на континенте началось еще задолго до прихода Гитлера к власти. В 1926 г. был создан Франко-германский комитет по информации и документации (ФГКИД) по инициативе люксембургского предпринимателя по производству стали Эмиля Майриша. Его целью было создание "международной стальной Антанты", в которую входили бы западноевропейские предприятия, прямо или косвенно связанные с производством стали. В первую очередь, основой стальной Антанты должны были стать предприятия Франции, Саара (Германия), Бельгии и Люксембурга.

Процесс объединения производителей стали начался с частных встреч банкиров и предпринимателей, которые боялись последствий мирового кризиса и возможной конфронтации между Францией и Германией. Правительства обеих стран были информированы об этих контактах через своих неофициальных представителей, участвовавших в работе Комитета. Первая крупная встреча состоялась в Люксембурге 29-30 апреля 1932 г., а на следующий год - вторая 29-30 января 1933 г., т.е. в день прихода Гитлера к власти. На этих встречах принимали участие самые влиятельные бизнесмены обеих стран, а также крупные бельгийские банкиры и государственные деятели. На встрече в 1933 г. участвовал фон Папен, бывший канцлер Германии, который помог приходу Гитлера к власти.

Участники конференций, видимо, были наделены определенными полномочиями вести переговоры и на политические темы. Фон Папен выдвинул идею проведения подобных встреч и на уровне высшего командования обеих стран. Но в центре внимания встреч была проблема "польского коридора", т.е. Данцига, являвшегося больным место для Германии. Участники пришли к заключению, что "польский коридор" вместе с Данцигом мог быть возвращен Германии, взамен присоединения к Польше Литвы, но с условием, что Германия гарантирует свои восточные границы, т.е. границы с Польшей, заключив т.н. "восточное Локарно".

На встрече 29-30 января 1933 г. вопрос обсуждался более конкретно и более практично, т.к. присутствовали высокопоставленные чиновники французского министерства иностранных дел. Участники дискуссии пришли к заключению, что в обмен на изменение польских границ в коридоре и Верхней Силезии Польша получит за счет Литвы Клайпеду, крупный портовый город. Вместе с тем должен был быть заключен "пакт безопасности" между Францией, Бельгией, Германией и Польшей. Германии был обещан также "колониальный мандат", т.е. право на управление одной из территорий.

Это был первый опыт интеграции Франции и Германии. Гитлер отверг такую сделку с французским бизнесом. Он слишком презирал и ненавидел Францию, чтобы принять такую ограниченную модель сотрудничества, а впоследствии и слияние. Он рассчитывал отвоевать Данцигский коридор, а не получить его в обмен на восточное Локарно с гарантией польских границ. Министр иностранных дел Германии фон Нейрат и его заместитель фон Бюлов были того же мнения. Но во Франции идея сближения и слияния с германскими деловыми кругами имела своих влиятельных сторонников, и французская дипломатия и после того, как немцы дали понять, что не поддерживают больше эту идею, продолжала униженно добиваться ее осуществления.

Французская дипломатия 1934-1939 гг. представляла собой позорное зрелище политического убожества. В течение 300 лет, начиная от кардинала Ришелье, она доминировала в европейской политике, а теперь бездарно проиграла свою дипломатическую игру за выживание. Это была безнравственная, лицемерная, беспринципная внешняя политика - политика двусмысленностей, главной целью которой было введение в заблуждение собственного народа и общественности и подготовка неслыханного предательства национальных интересов Франции.

Такая политика требовала и соответствующих исполнителей. Ее инициатором был Пьер Лаваль (1883-1945 гг.). В 1932, 1934-1935 и в 1935-1936 гг. он являлся министром иностранных дел Франции, занимая одновременно в 1935-36 гг. должность премьер-министра, а в 1934 г. и министра колоний. После разгрома Франции в июне 1940 г., который в значительной степени был предопределен государственными деятелями формации П.Лаваля в профашистском правительстве Виши, находившемся полностью под контролем Германии, он был назначен министром иностранных дел, а с 1942 по 1944 гг. - премьер-министром. 15 октября 1945 г., по приговору Верховного суда Франции, был казнен как изменник родины. В течение трех лет этот человек возглавлял французскую дипломатию.     

Французский правящий класс тщательно и умело подбирал кадры на должности премьер-министров и министров иностранных дел. П.Лаваля называли "фашистским агентом". Каждый из его последователей отличался антикоммунистическими взглядами, делавшими их объективно пособниками фашистской Германии. Эд.Даладье (1884-1970 гг.), премьер-министр в 1938-1940 гг., Ж.Бонне (1889-1973 гг.), министр иностранных дел в 1938-1939 гг., ставший членом правительства Виши, являлись активными сторонниками политики сотрудничества с Германией, подготавливая поражение Франции в 1940 г., ее расчленение и превращение в сателлита фашизма. Вместе с ними в антинациональный капитулянтский лагерь входили и представители высшего военного руководства - маршал Петен, генерал Гамелен и др.

Главным руководителем и вдохновителем антинациональной группы французских политических и государственных деятелей был Французский банк. Он регулировал цены, займы, кредиты, сделки и составлял жизненно важную часть французского финансово-промышленного комплекса, оказывая решающее влияние на хозяйственный ритм страны. К примеру, в мае 1935 г., по его инициативе, началось "бегство" капитала из страны за границу, которое уменьшило золотой запас страны на 3 млрд. франков. Это было строе предупреждение французам и французскому правительству.

Ж.Л.Барту (1862-1934 гг.) был последним французским министром иностранных дел, который добивался утверждения достойной Франции внешней политики. В 1934 г. он выдвинул идею "Восточного пакта", поддержанную СССР, был одним из инициаторов приглашения СССР в Лигу наций и способствовал установлению государствами Малой Антанты (Румыния, Югославия, Чехословакия) дипломатических отношений с СССР. Барту видел, к каким гибельным последствиям может привести изоляция Франции на международной арене. Общественный порядок, парламент и государственные институты приходили в упадок и война становилась неизбежной. Режим Третьей республики был, по его мнению, обречен. Он пытался отсрочить развязку. Его внешняя политика была направлена на создание системы пактов на восточных границах Германии, которые могли бы стать сдерживающим фактором в германской экспансии.

Но Ж.Барту был обречен, как и его политика. Над ним сгущались тучи, он предвидел свою гибель. Совместными усилиями германской разведки и французской службы безопасности 9 октября 1934 г. он был убит. Был убит также югославский король Александр I, которого он встречал в Марселе. Практически обоих государственных деятелей никто не охранял. У машины, в которой они ехали, был лишь один охранник, сидевший на лошади. Мотоциклистов и кавалеристов, присутствие которых обычно предусмотрено в подобных случаях, на этот раз не было. Кортеж двигался со скоростью четыре километра в час, вместо полагавшихся двадцати километров. Убийце удалось легко добраться до машины и произвести два выстрела. Король был убит наповал, а Барту скончался через некоторое время в больнице. Все эти трагические события происходили при гробовом молчании свидетелей.

Это было явное политическое убийство. Югославский король погиб на земле союзника, а Барту во имя союза с ним. Обоих заманили в ловушку, чтобы ликвидировать обоих вместе. Правительство не произвело расследования и не стало наказывать виновных, боясь навлечь на себя гнев правых партий и германских нацистов. На похоронах П.Лаваль весело болтал с послом в Берлине Франсуа-Понсе. Правые газеты еле скрывали свое удовлетворение. Во всех статьях этих газет звучал один смысл: Барту был опасным человеком, он привел бы Францию к войне.

С убийством Барту кончилась эпоха противостояния с Германией. С приходом в министерство иностранных дел П.Лаваля началась эпоха политики умиротворения Германии, которая выражалась в угодничестве перед ней, предательстве союзников, бесконечных уступках, заискивании перед фашистскими державами, забвении национальных интересов Франции. Франко-советское соглашение теряло теперь смысл. Барту был реалистом. Он понимал, что без серьезного военного сотрудничества с Россией мир в Европе был невозможен. П.Лаваль считал, что сотрудничество с Советским Союзом будет решающим препятствием на пути политики соглашательства с Германией.

П.Лаваль никогда не скрывал своих прогерманских и профашистских взглядов. Ему нравился фашистский порядок, милитаризация всей жизни, диктатура власти, дисциплина, политическое единство нации и верноподданичество прессы. Он содействовал созданию во Франции новых фашистских организаций и расколу некоторых левых организаций, убедив их отказаться от традиционной французской политики союза с Малой Антантой и перейти на позиции соглашения с фашистскими государствами. П.Лаваль был лишь верхушкой айсберга. Он имел мощную поддержку ведущих средств массовой информации (таких как "Фигаро", "Птит Жорналь").

Первыи результатом политики П.Лаваля был плебисцит в Сааре. По условиям Версальского договора, Саар в течение 15 лет должен был оставаться под контролем Международной комиссии Лиги наций, а затем проведен плебисцит, который должен был решить - хотят ли жители Саара жить в составе Франции или предпочтут быть в Германии. П.Лаваль решил уступить Саар Германии и не проявил особой заинтересованности в его судьбе. 7 ноября 1934 г. в беседе с германским послом Кёстером он заявил, что считает Саар на 100 % германским и желает его возвращения Германии как можно скорее.

Пассивная позиция Франции способствовала успеху нацистов в Сааре. 13 января 1935 г. 90 % населения этого богатейшего угольными запасами региона проголосовало за соединение с Германией. Гитлер добился первого крупного успеха в своей внешней политике. Почувствовав в П.Лавале своего союзника, он начал всячески поддерживать и поощрять его прогерманскую политику. Как только стали известны результаты плебисцита в Сааре, 13 января вечером Гитлер выступил по радио, сделав заявление, что больше не имеет территориальных претензий к Франции. П.Лаваль подхватил это заявление как доказательство первого шага Германии к примирению с Францией. Однако, 16 марта Гитлер открыто объявил о введении в Германии всеобщей воинской повинности и увеличении вооруженных сил до 36 дивизий. Стало ясно, что расчет П.Лаваля на улучшение отношений с Германией путем уступки Саара провалился. Срочно начались поиски других путей. Понимая положение П.Лаваля, Гитлер подсказал ему один из них.

6 февраля 1935 г. французский посол в Берлине Франсуа-Понсе сообщил в Париж, что "достоверный" источник сообщил ему о тайной беседе, состоявшейся между Гитлером и генералом Людендорфом, где, якобы, Гитлер сказал следующее: "Мы, немцы, являемся народом, которому необходимо пространство для маневра. Россия является такой территорией и мы сослужим великую службу для всего мира, освободив ее от особой формы еврейства - большевизма. Это будет завершением той задачи, которое сделает мое имя бессмертным."¹⁹ Гитлер заявил, что рассчитывает на сотрудничество Японии и Венгрии, а возможно, и Румынии. Он высказался враждебно о Польше и выразил мнение о Чехословакии как ненужном "аппендиксе" Европы, который может стать источником абсцесса всего континента. П.Лавалю стало ясно, что удовлетворить Гитлера можно лишь предоставлением ему "свободы рук" на Востоке.

На состоявшейся вскоре пресс-конференции он объявил о своем намерении начать "регулирование отношений с Германией и Италией". Если договориться с Берлином и Римом, то Франции, по его мнению, уже некого будет бояться. Препятствия могли возникнуть со стороны союзников на Востоке и Балканах, а также левых политических организаций во Франции, однако, он выражал надежду, что похитрее их и проведет их.

П.Лаваль предпринял энергичные меры для достижения соглашения с Италией. В январе 1935 г. он направляется в Рим, где в обстановке строжайшей секретности проводит переговоры с Муссолини, закончившиеся соглашением. По соглашению, Франция уступала Италии территории в Сомали (800 кв.км) и Ливии (114 кв.км). В конце 1935 г., когда Италия начала интервенцию против Эфиопии, в ответ на критику Муссолини заявил, что в Риме была достигнута договоренность, по которой Франция предоставила ему "свободу рук" в завоевании Эфиопии. Предав Эфиопию, П.Лаваль сделал свою страну союзницей фашизма. И не просто союзницей, а и соучастницей агрессивной политики фашизма. Муссолини утверждал даже, что соглашение сделало обе страны друзьями. Он так расценивал его: "Франко-итальянское соглашение будет своего рода "вечно развивающимся творением", благодаря которому дружба обеих стран будет беспрерывно укрепляться"²⁰. Видимо, у итальянского диктатора были свои основания так расценивать последствия соглашения. Переговоры велись в глубокой тайне и невозможно ни опровергнуть, ни подтвердить его оценку им. П.Лаваль соглашением с фашистами приучал французов к спокойной жизни, усыплял их тревогу утверждениями: "Лучше фашизм, чем война". Соглашением с Италией Франция теряла союзников на Востоке и Балканах, т.к. открыла путь для итальянской экспансии не только в Эфиопии, но и на Балканах.

Следующим шагом в дипломатической игре П.Лаваля был договор с СССР. С 25 апреля по 2 мая 1935 г. в Париже происходило обсуждение текста и основных положений франко-советского договора. Как теперь выяснилось, П.Лаваль пошел на подписание договора из-за боязни советско-германского сотрудничества. Он стремился оформить договор, как документ, который французскую сторону ни к чему не обязывал, тогда как советские дипломаты добивались создать договор со взаимными обязательствами, которые могли бы стать эффективным препятствием на пути отступления от него.

П.Лаваль добивался, чтобы пункт 2 договора, где говорилось "об оказании помощи в случае неспровоцированного нападения со стороны третьего государства" был обусловлен обсуждением в Лиге наций и ее рекомендациями, тогда как М.М.Литвинов и В.П.Потемкин требовали, чтобы положения договора были независимы от обсуждения в Совете Лиги наций и могли применяться без него. 2 мая в Париже этот документ, полный противоречий, был подписан. Эксперты международного права обнаружили в нем свыше двадцати пунктов, которые оправдывали пути отхода от его выполнения.

П.Лаваль торжествовал. Он добился огромного успеха, практически превратив договор в бессодержательный документ, не имеющий практического значения. Сами французские политические деятели отмечали два важных недостатка договора. Во-первых, СССР не имеет общей границы с Германией и было непонятно, как он мог выполнить взятые обязательства; во-вторых, во Франции сомневались в потенциальных возможностях Красной Армии. Оба эти недостатка подрывали доверие к его значимости. Средства массовой информации сделали правильный вывод - Советская армия не представляет для Франции никакого значения.    

Сразу же после подписания договора П.Лаваль говорил своим коллегам по правительству: "Я подписал франко-русский пакт для того, чтобы иметь больше преимуществ, когда я буду договариваться с Берлином". Вместе с тем он говорил германскому послу: "Доведите до сведения своего правительства, что я в любое время готов отказаться от франко-советского пакта с тем, чтобы заключить франко-германский договор большего масштаба". Он поручил французскому послу в берлине Франсуа-Понсе срочно посетить Гитлера и дать ему такие же заверения.²¹ Договор был подписан 2 мая 1935 г., но вступил в силу лишь 12 марта 1936 г. П.Лаваль впоследствии с гордостью говорил, что он лишил франко-советский договор действенности, не допустив установления каких-либо контактов с Красной Армией.

Но П.Лаваль перехитрил самого себя. В результате его дипломатии  Франция оказалась в изоляции. Стремясь не допустить и мысли, чтобы СССР рассчитывал на нее, Франция в силу этого сама лишилась преимущества рассчитывать на помощь СССР. Французская правая печать, взявшая курс на сближение с Германией, сделала П.Лаваля искусным дипломатом, миротворцем новой эпохи, эпохи сотрудничества и объединения с фашистской Германией. Всякая попытка высказать недоверие политике П.Лаваля подвергалась сокрушительной критике, а всех, кто пытался подвергнуть сомнению правильность его дипломатии, обвиняли в предательстве интересов Франции. 13-15 мая 1935 г. П.Лаваль совершил поездку в СССР в связи с ратификацией договора. Он встречался со Сталиным, Молотовым и Литвиновым. Встречи были дружественными. В заключительном коммюнике по итогам поездки, по просьбе П.Лаваля, были включены слова: "Г-н Сталин с пониманием и одобрением относится к оборонительной политике Франции и считает, что ее вооруженные силы находятся в полном соответствии с требованиями ее безопасности". Этого было достаточно, чтобы остановить критику коммунистов и других левых партий внешней политики П.Лаваля.

Из Москвы П.Лаваль поехал в Варшаву на похороны бывшего президента Польши Ю.Пилсудского. Здесь он встретился с нацистом номер два Герингом и имел с ним продолжительную беседу. После этой встречи французская печать стала проводить идею, что "смелая политика" Барту перешла в "проницательную политику" П.Лаваля. Францию гипнотизировали мнимыми успехами его дипломатии и уверяли, что только такая политика может сохранить французскому народу мир, спокойствие и безопасность. На самом деле он предоставил фашистской Германии свободу действий и у Гитлера теперь были свободные руки. Он незамедлительно

этим воспользовался.  

Оккупация Рейнской демилитаризованной

зоны Германии

В мае 1935 г., когда Гитлер уверял, что будет уважать Локарнские соглашения и условия Версальского договора, германским вооруженным    силам  был  отдан  приказ  о подготовке операции "Шулунг", направленной на молниеносную и внезапную оккупацию Рейнской демилитаризованной зоны. Всю зиму он выжидал удобного момента. Германский Генеральный штаб предостерегал Гитлера от такого шага. Немецкая армия находилась в состоянии реорганизации и не была готова к войне. Генерал Бломберг, начальник Генерального штаба предостерегал его, что Германия может потерпеть поражение от одного только французского полка. Гитлер отверг эти опасения. "Франция абсолютно ничего не предпримет, - говорил он, - и мы сможем действовать в совершенно спокойной обстановке. Нет даже необходимости выдавать вашим солдатам боеприпасы, т.к. им не придется сделать ни одного выстрела"²². Видимо, Гитлер был уверен в бездействии французских властей.

7 марта все утренние парижские газеты вышли с аншлагами: "Германские войска вступают в Рейнскую область". Это сообщение вызвало в Париже панику. Франция находилась в самом разгаре предвыборной кампании, в которой Народный фронт, куда входили коммунисты, социалисты и радикалы, имел самые лучшие перспективы. Правящий класс выражал озабоченность тем влиянием, которое оккупация Рейнской области могла оказать на исход выборов. Вооруженный конфликт с Германией мог усилить позиции Народного фронта, а заодно и коммунистов, которые могли сыграть на патриотических чувствах французов. Если бы правительство или какая-либо партия бросили призыв "Отечество в опасности", как это было во время французской революции, то, несомненно, это подняло бы Францию. Французская армия во многом превосходила германскую, патриотический порыв прибавил бы ей духовные силы и одно только движение французских войск к границам Германии заставило бы фашистов отозвать свои войска. Германия к войне еще не была готова ни физически, ни морально, ни политически. Такой исход подорвал бы престиж Гитлера, веру немцев в него. Но французские государственные деятели боялись гораздо больше своей победы, чем поражения. Как и в 1870 г., когда правительство Тьера, боясь революции в Париже, поспешило признать поражение и бросило всю армию на подавление Парижской коммуны, так и теперь, испугавшись роста популярности Народного фронта и коммунистов, правительство Сарро, пришедшее к власти после отставки П.Лаваля 22 января 1936 г., направило всю энергию внутрь страны, намереваясь подавить нараставшую волну социальной революции. Представители деловых кругов требовали примирения и сотрудничества с Германией во имя общих интересов. Главной идеей выступлений руководителей деловых кругов было следующее: "Любой исход лучше, чем война, ибо любая война в Европе в настоящее время будет означать конец нашей капиталистической системы"²³. Классовые интересы французской буржуазии возобладали над национальными.

Надо было искать веские аргументы для оправдания предательства национальной безопасности Франции. Ведь речь шла о будущем страны. Вся Франция знала, что Гитлер считал ее своим "заклятым врагом" и теперь на восточных границах появился грозный признак беспощадной войны. Французские государственные деятели нашли такую лазейку в позиции Англии. По Локарнским соглашениям, Англия была гарантом границ, установленных ими. Оккупация германскими войсками Рейнской демилитаризованной зоны была нарушением  соглашений. Это позволило французским политикам связать свои действия с позицией Англии. Считалось, что ответные действия Франции могли быть расценены английскими государственными деятелями как нарушение взаимных договоренностей и обязательств.

Вся английская печать оправдывала действия Германии. Премьер-министр С.Болдуин в телефонном разговоре настоятельно просил французское правительство не предпринимать никаких действий и предложил собрать в Париже участников Локарнского пакта 10 марта. Английское правительство оттягивало время, чтобы дать успокоиться французскому общественному мнению и оправдать бездействие французского правительства. В телеграмме министра иностранных дел Англии А.Идена говорилось: "Обсудив вопрос, английское правительство выдвигает требование предварительного созыва Совета Лиги наций, который по условиям Локарнского пакта один только и правомочен решать вопрос о каком-либо нарушении Устава тем или иным их его участников". Заседание Совета Лиги наций было назначено на 19 марта, этого срока было достаточно, чтобы Франция приняла самое унизительное решение в своей истории - смириться с неизбежным и своей ролью второстепенной державы на континенте.

За это время общественное мнение страны раскололось на глубоко враждебные друг другу течения. Господствующим было мнение отступить и избежать конфликта. В высших политических кругах утверждают, что унижение Франции перед Германией предпочтительнее, чем военная акция, которая была бы чревата рискованными последствиями. Предприниматели, банкиры, биржевые спекулянты, средние и мелкие торговцы хором поддакивают: "Наконец-то, - восклицают они, - правительство, кажется, намерено действовать подобающим образом. Не следует оказывать сопротивление Гитлеру."²⁴ Во французском обществе наблюдаются разногласия в отношении смысла, придаваемого словам "родина", "честь", "мораль" и даже "свобода". Франция покорилась судьбе. Никогда еще французское общественное мнение не переживало подобного раскола. Многие французы, уже поддавшись официальной пропаганде, откровенно говорили: "В конце концов, ведь германская армия оккупировала не французскую территорию".

Гитлер сделал важный дипломатический жест, предложив французскому послу новые мирные предложения. Он объявил, что франко-советский пакт является несовместимым с пактом Локарно и именно его ратификация французским парламентом вынудила его пойти на оккупацию Рейнской области. Он предложил вместо Локарнского пакта заключить новый договор с Францией и Бельгией о ненападении на двадцать пять лет с включением в него также военно-воздушного пакта с Англией. По договору, на обеих сторонах франко-бельгийско-германской границы должны были быть созданы демилитаризованные зоны для создания равной степени безопасности трех государств. Гитлер стремился таким договором уравнять все три государства. Аналогичные договоры предлагалось заключить и с восточными соседями Германии. Он намекал также, что могли быть урегулированы и германские колониальные претензии. Предложения были нереальны, но подействовали на французскую общественность, которая еще более поверила в лживые заявления Гитлера.

Совет Лиги наций не принял никакого решения и Гитлер одержал свою первую важную победу. Англия пожертвовала своим союзником Францией, правда, дав гарантии ей и Бельгии в случае германского вторжения. Это все, что осталось от Локарно. Хотя эти "гарантии" были неопределенны, но французские дипломаты ухватились за них как за спасительную соломинку.

Для Франции поражение в Рейнской области явилось началом конца Третьей республики. Ее восточные союзники - СССР, Польша, Чехословакия, Румыния и Югославия были поставлены перед фактом: Франция против Германии воевать не будет и не будет придерживаться системы безопасности, которую она создавала. Но даже, если она и вздумала бы помочь им, она уже не в состоянии этого сделать, т.к. французское общественное мнение и политические круги при поддержке правящего класса взяли определенный курс на сотрудничество с Германией.

Победа Гитлера в Рейнской области привела к резкому росту его популярности внутри страны. Он действовал вопреки советам его генералов и дипломатов и его интуиция оказалась правильной. Это прибавило ему самоуверенности и сделало его харизматической личностью, фюрером, интуиция которого оказывалась выше профессиональных советов. Германский народ поверил в него и отныне все военные и политические вопросы решал единолично он сам.

Пассивность Франции и отказ Англии поддержать ее, хотя бы действиями, которые носили бы символический характер, обернулись для Франции катастрофой. В марте 1936 г. две западные державы имели реальный шанс, не развязывая большой войны, остановить милитаризацию и экспансию тоталитарной Германии и привести ее к полному краху. Версальский договор, утверждавший поражение Германии, был похоронен. Существовавший порядок в международных отношениях  был нарушен и начал формироваться новый, где фашистская Германия занимала господствующее положение, а ее фюрер становился фактическим диктатором Европы.

Французская дипломатия добровольно отказалась от своей ведущей самостоятельной роли в международных делах и довольствовалась ролью исполнителя поручений английской дипломатии. Английские государственные деятели торжествовали - старая соперница Англии на европейском континенте превратилась из союзницы в первой мировой войне в безропотного ее оруженосца на континенте, полностью доверившего свою судьбу политике английского кабинета. Франция смирилась со своим новым положением, перенося это тяжелое национальное унижение ради формирования нового европейского порядка и сохранения мира в Западной Европе. Лучше новый порядок Гитлера, ведущий к интеграции Европы под руководством Гитлера, чем война - было главной политической идеей французского правящего класса. Французская дипломатия рассыпалась и напоминала груду развалин обвалившегося дома.

Г Л А В А   4.

АНГЛИЯ И ПОЛИТИКА "УМИРОТВОРЕНИЯ"

ГЕРМАНИИ

В мае 1937 г. в Англии произошла смена власти, которая имела роковые последствия не только для страны, но и для всей Европы. 70-летний премьер-министр Стенли Болдуин вышел в отставку и его место неожиданно для всей английской общественности занял Невилл Чемберлен (1869-1940 гг.), которому в тот год исполнилось 68 лет. До этого он занимал пост канцлера казначейства и не проявил себя достаточно подготовленным государственным деятелем для столь высокого ранга, как премьер-министр.

Чемберлен был одним из наиболее полных выразителей воли, интересов и политической философии правящего класса Англии. В консервативной партии он пользовался непререкаемым авторитетом, а партия имела, как никогда прежде, подавляющее преимущество в Палате общин. Из 556 мест на выборах 1935 г. она получила 471, что давало ей возможность принимать любые решения практически без противодействия. Лейбористская партия после провала Р.Макдональда потеряла свое прежнее значение. История предоставила Чемберлену уникальную возможность править страной.

Его внешняя политика покоилась на трех аксиомах: Франция в упадке и ее дни сочтены, как великой европейской державы, Германия под руководством Гитлера сплочена и сильна как никакая другая европейская нация, Советский Союз - вредоносное государство, сеющее везде зло, и дружба с ним невозможна. Но была проблема, которая имела для английских правящих кругов первостепенное значение - судьба колониальной империи. Британская колониальная империя переживала глубокий кризис, который мог привести ее к развалу.

Страх потерять колонии стал постоянной хронической болезнью английских государственных деятелей и толкнул их на крайние репрессивные меры против национально-освободительных движений. Наиболее важной проблемой стала Индия. Индийский Национальный конгресс во главе с М.Ганди и Дж.Неру завоевал широкие массы и возглавил движение сатьяграхи (гражданского неповиновения). В ответ в мае 1930 г. конгресс был объявлен вне закона, М.Ганди, Дж.Неру и другие руководители были брошены в тюрьму. В тюрьме в целом оказалось 60 тыс. активистов национально-освободительного движения. Однако, репрессии не остановили массового движения за свободу Индии. В стране начали создаваться революционные профсоюзы, которые призывали к революции, нарастало стачечное движение, крестьяне стали главной движущей силой освободительного движения в Индии. Ситуация в Индии являлась главной причиной беспокойства английского правящего класса. В Европе можно было договориться за счет других стран, а здесь - нет. В Индии было одно требование - свобода и независимость, а это означало лишиться жемчужины английской короны.

Острая ситуация возникла на Ближнем Востоке, где главной проблемой стала борьба за контроль над нефтяными источниками и получение концессий. Обнаруженные нефтяные месторождения находились главным образом в Иране и Ираке. В 1932 г. Реза-шах предоставил Англо-Иранской Нефтяной Компании (АИНК) первую концессию на берегу Персидского залива на разработку нефти. Через 6 лет, в 1938 г. АИНК производила уже 9 млн. тонн нефти, став крупнейшим мировым производителем "черного золота".

Другим крупнейшим производителем нефти являлся Ирак. Здесь три крупнейшие западные компании достигли соглашения о равной доли раздела производства нефти - АИНК, "Роййял Датч Шелл", французская компания "Франсез де Петроль", а также  американские "Нир Ист Девелопмент Корпорэйшн" и компания Гюльбекяна (США). "Нир Ист" представляла интересы крупнейших американских компаний "Стандарт Ойл Компани оф Нью Джерси" (ныне "Эксон") и "Стандарт Ойл компани оф Нью Йорк" (ныне "Мобил Ойл"). Кроме того, американские компании приобрели концессию  в Саудовской Аравии (АРАМКО), в Бахрейне. Соглашение между этими компаниями составляло основу господства западных держав на Ближнем Востоке и арабском мире.

Англичане создают крупные воинские соединения в Ираке и Иордании под командованием английским офицеров. Под своим контролем формируют государство Израиль. На Ближнем Востоке создается система охраны нефтяных источников - Реза-шах, король Фейсал и король Абдулазиз предоставили концессии на разработку нефти, английские войска взяли под охрану нефтяные предприятия и нефтепроводы, а Израиль должен был стать опорным пунктом в борьбе против возможных в будущем выступлений арабских народов за независимость. Нефть на Ближнем Востоке становится главной внешнеполитической проблемой западных держав. Она же стала основой одного из главных конфликтов в международных отношениях двадцатого столетия.

Важное значение английские правящие круги придавали сохранению и укреплению контроля над Суэцким каналом. Египет становился одним из ключевых факторов в английской глобальной политике.  В соседней Ливии после подавления народного восстания 1931 г. фашистская Италия начала активно внедряться в экономику страны и усиливать свое военное присутствие. Лучшие земли перешли в руки итальянских колонистов. Страна была превращена в аграрно-сырьевой придаток Италии. Ливия использовалась для проведения фашистской пропаганды в соседних арабских странах. В ней были построены многочисленные военно-морские и военно-воздушные базы, стратегические дороги. Дешевая рабочая сила позволила итальянскому фашизму создать здесь мощную военную инфраструктуру. Ливия стала одним из крупных стратегических плацдармов итальянской агрессии в Африке и Ближнем Востоке.

Английские политики и стратеги хорошо понимали значение действий Италии и последствий, к которым они могут привести. Поэтому со своей стороны принимали ответные действия. Они выдвинули в Египте проект неравноправного договора, который мог бы сохранить за ними экономические и политические позиции, предоставив Египту формальную независимость. 28 февраля 1922 г. Англия объявила об отмене протектората над Египтом, который становился "независимым суверенным государством". Это был удачный политический ход, который создал основу компромисса английских колонизаторов с египетской буржуазией и чиновничьей бюрократической верхушкой.

"Независимость" Египта позволила Англии сохранить за собой право защиты имперских путей на его территории, "защиту" самого Египта от иностранной агрессии и иностранного вмешательства, "охрану" иностранных интересов и право на господство Египта над Суданом. Сохранение своего фактического господства в стране Англия оформила официально принятием конституции 1923 г. Она сохраняла широкие полномочия в руках египетского короля (паши), становившегося исполнителем воли английских колонизаторов. Представительным органом становился сенат, который должен был состоять на 40 % из депутатов, назначаемых пашой, а на 60 % избирался из представителей дально-бюрократической знати. Выборы 1923 г. дали большинство мест партии Вафд. В январе 1924 г. вафдисты образовали новое правительство во главе с лидером партии Саадом Заглулом. Партия, начинавшая в 1918 г. борьбу за национальную независимость, пошла на сделку и компромисс с британскими властями. Это был блистательный успех английской дипломатии.

В августе 1936 г. египетское правительство подписало с Англией новый договор, который фактически санкционировал британскую оккупацию страны. Английские войска оставались в зоне Суэцкого канала, в Каире и Александрии. Английские военно-воздушные силы получали полный контроль над воздушным пространством Египта и право пользования египетскими аэродромами. Египетская армия попадала под командование английской военной миссии. В случае войны или угрозы войной вся территория Египта могла быть использована англичанами. Англия, со своей стороны, сделала символическую уступку. Английский верховный комиссар был переименован в посла Его Величества. Англия начала осуществлять широкую программу военно-стратегического строительства, оплата всех расходов производилась египетской стороной.

Самые страшные новости приходили с Дальнего Востока, где японские милитаристы начали военные действия против Китая, нарушив Вашингтонские соглашения. В ночь на 18 сентября 1931 г. японская армия вторглась в Манчжурию. Не встречая сопротивления со стороны китайских властей, японские войска за несколько дней прошли всю южную Манчжурию, а к концу осени того же года заняли большую часть Северной Манчжурии. К началу 1932 г. вся Манчжурия была занята японцами. Япония создала плацдарм для дальнейших наступательных действий. В течение 1934-1935 гг. японские войска расположились вдоль советской и монгольской границы, создавая барьер против Китая. На Дальнем Востоке сложился первый очаг мировой войны. Это вынудило Советское правительство перевести часть своей армии на Дальний Восток, создав здесь Особую Дальневосточную Армию (ОДВА) под командованием маршала Блюхера.

Захват Северо-восточного Китая рассматривался японскими империалистами как один из этапов осуществления агрессивного внешнеполитического курса, сформулированного в меморандуме Танака. Японское правительство приняло меры для провозглашения  Манчжурии "самостоятельным" государством. 1 марта 1932 г. было объявлено о создании государства Манчжоу-Го, во главе которого был поставлен последний представитель манчжурской династии Пу И, объявленный императором нового государства. В будущем это давало право объявить его императором Китая. В сентябре 1932 г. был подписан протокол о "военном союзе" между Японией и Манчжоу-Го, предполагавший размещение на постоянной основе на территории этого марионеточного государства японских войск. Попустительство западных держав развязывает руки агрессору и в 1933 г. Япония пытается добиться признания Лигой наций и Китаем захвата Манчжурии. Отказ Лиги наций приводит к выходу Японии из этой организации.

Япония наращивает внешнеполитическую экспансию и предъявляет все новые претензии. В января 1934 г. японский министр иностранных дел Хи заявил в парламенте, что Япония является главной силой, ответственной за поддержание "порядка" на Дальнем Востоке. В апреле 1934 г. Япония предупредила, что будет препятствовать любому коллективному действию по оказанию коллективной помощи Китаю. Это нарушало принцип открытых дверей в Китае, установленный договором девяти держав на Вашингтонской конференции 1922 г. Англия и США заявили протест, но Япония оставила его без внимания. Вместе с тем она заявила, что отказывается от Вашингтонского договора в ограничении морских вооружений. Япония начала военную экспансию, которая должна была привести к провозглашению ее владычицей Юго-Восточной Азии.

Над Британской империей нависла смертельная угроза. Сочетание освободительного движения в Индии с японской экспансией существенно ослабляло позиции Англии на Дальнем Востоке и требовало осуществления экстренных мер с целью противостояния нависшей опасности. Двадцатые годы были эпохой быстрого подъема японской экономики. Вместе с ростом японской промышленности выросло влияние финансовой олигархии, финансово-промышленных конгломератов - дзайбацу, активизировалась деятельность милитаристских организаций, требовавших активной внешней политики и наступления на материке. Финансовая олигархия была главной пружиной, развивавшей агрессивную внешнюю политику Японии. Мировой экономический кризис ослабил потенциальные возможности западных держав и США и предоставил японским милитаристам максимально благоприятные возможности быстро и без осложнений захватить Корею, Китай и Юго-Восточную Азию. В 1931 г. адмирал Танака представил императору меморандум о войне на материке. Соответственно плану, на первом этапе необходимо было быстро захватить Манчжурию. Регион был известен своими естественными богатствами - руда, каменный уголь, золото, лес и на их основе можно было развернуть военную промышленность для снабжения материковой армии. Он представлялся удобным плацдармом для военных действий как на север, против Советского Союза и Монголии, так и на юг против Юго-Восточной Азии, Индии и Бирмы.

Угроза итальянского фашизма в Северной Африке и Японии на Дальнем Востоке привела английских дипломатов к страшной мысли о возможном союзе между ними. Присоединение к такому союзу Германии было вполне возможным и не нужно было быть слишком дальновидным, чтобы не понимать о возможных последствиях блока Германия-Японии и Италия для безопасности Англии и целостности Британской империи. Английская дипломатия имела богатый опыт борьбы против пактов, союзов и блоков и на этот раз она нашла выход в изоляции Германии от союза с Японией.

Чемберлен сделал внешнюю политику своей исключительной прерогативой и осуществлял ее самолично. Он назвал свою политику политикой "умиротворения". Чемберлен утверждал, что Германия на Версальской конференции нанесла достаточно тяжелую обиду несправедливыми решениями и теперь настало время возместить ей утраты путем "мудрых уступок". Основной проблемой момента стала Германия, говорил он. Надо прежде всего урегулировать эту проблему, а остальные уже не представят трудностей. Ему казалось возможным решить эту проблему методом урегулирования. "Если бы мы могли, - говорил он советскому послу И.Майскому, - сесть с Гитлером за один стол и с карандашом в руках пройтись по всем его жалобам и претензиям, то это сильно прояснило бы отношения"²⁵. Он рассчитывал путем уступок Гитлеру - политических, территориальных - добиться дружественных отношений с Германией и отвратить вооруженный конфликт между нею и Англией. Но уступки оказались слишком велики и сделаны были за счет других государств. В жертву приносились целые народы, государства, принципы, мораль. По его мнению, уступки могли "умиротворить фашистских волков" на западе и в дальнейшем их аппетиты можно было умиротворить за счет государств в восточной Европе. Как и весь правящий класс Англии Чемберлен традиционно был врагом Советского Союза и с течением времени надеялся направить гитлеровские агрессивные устремления на восток против Советского Союза.

В конце ноября 1937 г. министр иностранных дел лорд Галифакс был направлен в Берлин с поручением вступить в переговоры с Германией об общем урегулировании англо-германских отношений. Галифакс, от имени английского правительства, предложил Гитлеру союз на базе пакта четырех                      (т.е. Англии, Франции, Италии и Германии) и предоставление ему свободы рук в Центральной и Восточной Европе. Предложение не исключало "изменение существующего положения", причем говорилось, что речь идет о Данциге, Чехословакии и Австрии. Гитлер хорошо понял, что в обмен на дружбу с Англией ему предлагался насильственный захват "жизненного пространства" в указанных районах.²⁶ Но Гитлера это не удовлетворило, он требовал большего.

Он решил укрепить связи с Англией, которые дали бы ему возможность привлечь ее для дальнейших экспансионистских акций. В 1936 г. послом в Англию отправляется И.Риббентроп в надежде, что ему удастся изменить общественное мнение страны в отношении Германии. "Риббентроп, привезите мне союз с Англией", - таковы были прощальные слова Гитлера, которыми он напутствовал своего нового посла²⁷. Но в Лондоне Риббентропа встретили холодно, он не смог добиться аудиенции у короля, многие двери крупных и влиятельных государственных деятелей оказались также закрытыми. Он отметил большую разницу в позиции английского общественного мнения (профсоюзы, либералы, газеты и журналы демократического направления) и правительства консерваторов. Английское общественное мнение было настроено резко против фашизма и фашистской Германии. Газеты много писали о лагерях смерти, подавлении демократии в Германии, фашистских застенках, где заключенные подвергались невыносимым пыткам. В то же время члены правительства консерваторов и ряд политических группировок выступали за умиротворение Гитлера. Чемберлен был их кумиром, обещавшим не допустить любой ценой войну с Германией.

Господствующим принципом в английском политическом сознании было отождествление России с главным врагом Англии. Идея о "русской угрозе", а затем "большевистской чуме" превращалась в хроническое заболевание английского общества. Поколение английских дипломатов 20-30-х годов было воспитано на антисоветских предрассудках, английское консервативное мышление не давало возможности отступать от них. В английских политических кругах было крайне экстремистское, оголтелое, зараженное паранойей крыло антисоветского направления, которое призывало к новому походу против Советского Союза. У.Черчилль был наиболее видной личностью в нем. В 1927 г. в одной из своих книг он писал об "отравленной, зараженной чумой России", "России, вооруженной не только штыками и пушками, но и сопровождаемой полчищами тифозных паразитов, которые разрушают здоровье и души целых наций"²⁸.

Отношения с СССР под влиянием английских противников Советского Союза в двадцатых и тридцатых годах складывались в зависимости от воздействия этих крайних направлений антисоветского образа мышления. Внешне это выражалось в "сезонных" колебаниях англо-советский отношений. В 1924 г. английское правительство установило дипломатические отношения с СССР, но через три года разорвало их. В 1926 г. накануне всеобщей стачки в Англии английская полиция сфабриковала т.н. "дело Кемпбелла", стремясь найти доказательства подрывной деятельности СССР в Англии. В 1929 г. дипломатические отношения были вновь восстановлены, но на следующий год английские власти ликвидировали торговый договор с СССР. В 1932 г. были ликвидированы все экономические отношения. Посол Советского Союза И.М.Майский вспоминает: "В течение 1930-1932 гг. вся политическая атмосфера Англии непрерывно сотрясалась проводимыми в стране бешеными антисоветскими кампаниями"²⁹. Поводы для таких кампаний были самые различные, но корни у них были одни - непримиримая антисоветская позиция английских правящих кругов.

И.Риббентроп должен был сыграть на антисоветской кампании, поддержать антисоветские элементы в английском высшем обществе и создать устойчивое общество борьбы против коммунизма. Ему это не удалось. Более того, его поразила сила антифашистского движения в английском правящем классе, которое, не отказываясь от антисоветских предрассудков, видело в фашистской Германии будущего врага Англии не только в Европе, но и в английских колониях. Занятие Германией Рейнской области консолидировало оба течения и Риббентроп докладывал Гитлеру неутешительную картину отношения в английских политических кругах к Германии. Расклад сил выглядел следующим образом.

Была сильная прогерманская группа, выступавшая за взаимопонимание и союз с Германией. В нее входило подавляющее большинство членов палаты общин и лордов, влиятельные представители прессы, деловых кругов и банкиров. Среди них были и видные члены правительства - Н.Чемберлен, лорд Керзон, лорд Бальфур, лорд Биркенхед - целая галактика "самых выдающихся", "самых великих" и самых влиятельных английских консерваторов. Король Эдуард VIII также играл активную роль в развитии дружественных отношений между Англией и Германией. И.Риббентроп пишет: "Эдуард VIII к тому времени уже не раз показывал свое весьма дружественное расположение к Германии"³⁰.

Н.Чемберлен выражал интересы этой части английского правящего класса. Сближение с Германией, сотрудничество, а дальше и дружба с ней являлись родовой традицией клана Чемберленов. Его отец - Джозеф Чемберлен (1836-1914 гг.) был министром по делам колоний в правительствах лорда Солсбери и Бальфура (1895-1903 гг.) и был горячим поборником англо-германского союза. Его брат Остин Чемберлен (1863-1937 гг.) в качестве министра иностранных дел принимал участие в подготовке и заключении Локарнского пакта 1925 г. и также прославился как "друг" Германии. Теперь Н.Чемберлен, став премьер-министром, воспользовался своей должностью, чтобы осуществить семейные идеи. Он пользовался большой поддержкой консервативной партии. Считают, что практически 2/3 руководящего состава партии поддерживало его политику, а также т.н. "кливденская группа" во главе с могущественной семьей лорда Астора и его жены леди Астор. К ним примыкали редактор газеты "Таймс" Дж.Доусон, считавшийся поклонником Гитлера, и лорд Галифакс.

Прогерманские круги во главе с Н.Чемберленом определяли всю внешнюю политику Англии в тридцатых годах. В августе 1936 г. большая группа политических деятелей этого лагеря присутствовала на Олимпийских играх в Берлине, по приглашению И.Риббентропа, назначенного послом в Великобританию вместо скончавшегося Хеша. Среди них был лорд адмиралтейства Монселл, газетный магнат лорд Бивербрук, главный редактор "Таймс" Джеффри Доусон, лорд Ротермир и др. Они были свидетелями мощного политического зрелища популярности Гитлера в Германии. Его появление на стадионе в Берлине, вмещавшем 120 тыс. зрителей, было встречено овацией и громовым "Хайль Гитлер". В Англии это было использовано как свидетельство массовой поддержки немецким народом фюрера. Чемберлен эффективно использовал сообщения "Таймс" в пользу своей политики сближения и сотрудничества с Германией. Политика "умиротворения" Гитлера получила новый импульс. Прогерманские круги начали изобретать все новые аргументы в пользу прогерманской политики: германский народ обожает своего фюрера, Германия имеет право на адекватную оборону, германский народ имеет право на равноправие с другими цивилизованными европейскими народами, страна идет по пути прогресса и пр.

Но Риббентроп был неприятно удивлен и существованием сильной антигерманской группы, в которую входили не только политические деятели, но и большая группа английской интеллектуальной элиты, такие как Бернадр Шоу, Герберт Уэллс, настоятель Кентерберийского собора, автор многочисленных книг доктор Хьюлетт Джонсон. Признанным ее лидером был Р.Дж.Ванситтарт, бессменный заместитель министра иностранных дел Англии с 1930 по 1938 гг., пользовавшийся большим влиянием в Форин Оффисе.

И.Риббентроп решил начать свою миссию "доброго друга Англии" и поборника англо-германской дружбы, а может и союза, именно с сэра Роберта Ванситтарта (1881-1957 гг.). Но первая же встреча оказалась для фашистского посла разочаровывающей. У него было ощущение, что перед ним глухая стена. И.Риббентропу пришлось нажать все регистры своего скудного дипломатического искусства. Он старался проникновенно втолковать сэру Роберту, что личность фюрера, который может решать единолично и суверенно, дает уникальную возможность надолго свести Германию и Англию вместе и на пользу обеим создать солидную базу доверия и общих интересов. "Фюрер готов к искренней договоренности на паритетной основе", - подчеркнул он. Всю чушь, которую нес И.Риббентроп, известный своей ограниченностью интеллекта, сэр Роберт слушал спокойно, оставаясь наглухо закрытым и уклоняясь от любой попытки своего собеседника перейти к открытому обмену мнениями. За свою жизнь И.Риббентроп вел беседы с сотнями англичан на эту тему, но никогда ни одна беседа не оказывалась столь бесплодной, не вызывающей никакого резонанса у партнера, с отсутствием даже малейшего желания подойти к сути дела. Он просил сэра Роберта выразить свое мнение по определенным пунктам, спокойно и открыто подвергнуть высказывания Риббентропа критике или же объяснить, в чем Англия и Германия расходятся во взглядах, но в ответ он не услышал ровно ничего, кроме традиционных английских пустых заверений, комплиментов и упражнений в изящной словесности.

Одно было ясно и не вызывало ни малейшего сомнения: с Ванситтартом германо-английского взаимопонимания не достигнуть. В лице Ванситтарта И.Риббентроп столкнулся с традиционным комплексом английской дипломатической школы, которая отстаивала концепцию равновесия сил на европейском континенте, не допускавшую и мысли о доминировании какой-либо страны в какой-либо его части и воплощавшую в новых условиях мировой политики старый английский принцип - никогда не идти вместе с Германией, по-новому звучавший как: никогда не идти на пакт с Германией. И.Риббентроп назвал это новое явление как "ванситтартизмом". Он был убежден, что люди в окружении Р.Ванситтарта (а он обладал большим влиянием в Форин Оффисе и, кроме того, был начальником секретариата премьер-министра) полны ненависти к Германии и никогда не допустят сближения с Германией и говорить с ними было бесполезно.³¹

Еще более обескураживающей была беседа с Черчиллем, состоявшаяся в ноябре 1937 г., когда политика "умиротворения" Чемберлена была в самом зените, как и карьера самого Чемберлена. Черчилль в то время был рядовым членом парламента, но занимал в политической жизни страны важное место. Кроме того, почти 20 лет он вел открытую, враждебную СССР кампанию и Риббентроп надеялся, что ему удастся легко привлечь его в круг "друзей Германии", играя на его антисоветских и антикоммунистических убеждениях. Но фашистский посол не учел другой стороны в политических взглядах Черчилля. В нем воплощались интересы той группы консервативной партии, для которой превыше всего были Британская империя и престиж Англии в мировой политике. Здравый смысл подсказывал Черчиллю и его окружению, что сотрудничество с Германией, не говоря уж о союзе, приведет к потере влияния в международных делах, уронит престиж Англии в колониях. Беседа Черчилля и Риббентропа состоялась в германском посольстве и вызвала у последнего глубокое разочарование. Беседа носила откровенный, прямой, порой даже недружелюбный характер. Содержание беседы оба приводят в своих работах и оба варианта близки друг другу.

Черчилль так записал беседу. "И.Риббентроп сказал: "Он бы мог стать Министром Иностранных дел, но Гитлер просил его отправиться в Лондон, чтобы добиться англо-германского соглашения (энтент) или даже союза. Германия стала бы защитницей Британской империи в ее величии и современных границах. Она могла бы требовать возвращения ее прежних колоний, но это теперь не главное. Ныне самое необходимое заключается в предоставлении Англией Германии свободы рук на востоке Европы. Она должна иметь лебенсраум, т.е. жизненное пространство для ее быстро растущего населения. Поэтому Польша и Данциг должны быть поглощены. Белоруссия и Украина имеют жизненно важное значение для германского рейха с населением в 70 млн. человек. На меньше Германия не согласна. Все, что она просит у Британской империи - не вмешиваться."³²

Выслушав И.Риббентропа, Черчилль резко заявил, что, по его убеждению, "ни одно британское правительство никогда не согласится предоставить Германии свободу рук в восточной Европе". Это правда, продолжал он, что у Англии плохие отношения с Советским Союзом и англичане ненавидят коммунизм, как и Гитлер, но никто не должен заблуждаться, что Англия равнодушна к судьбам континента настолько, чтобы позволить Германии доминировать в центральной или восточной Европе. Риббентроп ответил: "В таком случае война неизбежна. Другого выхода нет. Фюрер настроен решительно. Ничто не остановит его и ничто не остановит нас".

У.Черчилль ответил не менее решительно: "Когда вы говорите о войне, которая, несомненно, станет всеобщей войной, вам нельзя недооценивать Англию. Это сложная страна и немного иностранцев понимает ее менталитет. Не судите о ней по позиции нынешней администрации. Как только перед народом встанет серьезное дело, даже нынешнее правительство и вся британская нация будут действовать самым серьезным образом". Он добавил: "Советую избегать недооценки Англии. Она очень умна. Если вы ввергните нас в еще одну мировую войну, она поднимет весь мир на войну против вас, как это было в первую мировую войну". И.Риббентроп в ярости поднялся и проговорил: "Возможно Англия и умна, но на этот раз она не поднимет против Германии весь мир".³³                   

Черчилль обладал сильным авторитарным и бойцовским характером. В 1936 г. он стал лидером внутренней оппозиции в консервативной партии, которая занимала открыто антигерманскую позицию и подвергала резкой критике внешнюю политику сначала Бальфура, а затем Чемберлена. Консервативная партия раскололась на прогерманскую и антигерманскую партии, антигерманская группа получила поддержку у лейбористов.

Черчилль стал налаживать контакты с советским посольством в Лондоне и лично с выдающимся советским дипломатом, послом И.М.Майским. В одном из писем лорду Галифаксу он писал: "В течение некоторого времени я имел дружественные отношения с И.М.Майским"³⁴. Они начались еще в 1934 г. и очень скоро превратились в регулярные встречи, в которых принимал участие и Р.Ванситтарт. Встречи состоялись поочередно в здании советского посольства и резиденции Черчилля в Чартвелле. Нет, Черчилль не отказался от своих прежних позиций и антисоветских идей, но наступала новая эпоха, когда перед обоими государствами вставал общий враг - Германия, и если в 1914-1917 гг. царская Россия с ее антидемократической социально-политической системой могла быть союзником Англии с ее глубокими демократическими корнями, то почему теперь Советская Россия не могла занять ее место. Интересы безопасности и мирового исторического престижа Англии требовали искать новых союзников, и Черчилль видел в Советском государстве одного из них. На одной из встреч Черчилль откровенно объяснил свою позицию: "Британская империя для меня - начало и конец всего. Что хорошо для Британской империи - хорошо и для меня. Что плохо для Британской империи - плохо и для меня. В 1919-1920 гг. я считал главной опасностью для Британской империи Советы и потому боролся против вас. Теперь я считаю главной опасностью для Британской империи Гитлера и потому сейчас я веду борьбу против Германии... Германия же угрожает не только нам, но и вам, - почему бы при таких обстоятельствах нам не пройти вместе кусок исторического пути."³⁵ Дружественные отношения между Майским и Черчиллем расширялись. К ним присоединились многие другие влиятельные политические деятели, которые были настроены также антигермански. Так, частым гостем И.Майского стали выдающийся деятель лейбористской партии Э.Бивен и один из лидеров консервативной партии лорд Бивербрук.

И.Риббентроп вынужден был отметить и сильное влияние тех кругов в Англии, которые он назвал "идеологическими противниками национал-социалистической идеологии". Английская либеральная и демократическая печать подвергали резкой критике и разоблачениям фашистский режим, антисемитизм, подавление свободы слова, уничтожение демократических основ Веймарской республики, пытки и преследования противников режима. Английские газеты были заполнены статьями, пропитанными недоброжелательством и презрением к фашизму. Общественное мнение было против фашизма. Большую роль в антифашистском движении в Англии играла коммунистическая партия. Ее газеты "Дейли Уоркер", "Челлендж", журнал "Лейбор Монсли" приводили многочисленные факты, представлявшие всю античеловеческую сущность фашизма.

Исполнительная власть была в руках Чемберлена и он использовал ее всецело для осуществления политики умиротворения Германии. Он отправил в отставку Э.Идена с поста министра иностранных дел, выступавшего против сближения и сотрудничества с Германией, назначив на его место близкого себе по духу лорда Галифакса. Иден прямо и открыто заявил Чемберлену, что он проявляет чрезмерную спешку в сближении с "диктаторами" в то время, как Англия слишком слаба, чтобы играть в равноправные переговоры с ними, т.к. они уважают только силу. Чемберлен заявил, что Форин Оффис устраивает обструкцию его политике и препятствует его "миротворческой" деятельности. Получив теперь лорда Галифакса в качестве министра иностранных дел, Чемберлен полностью завладел министерством иностранных дел и все внешнеполитические вопросы перешли в его компетенцию.

Его кратковременное пребывание на посту премьер-министра оказалось разрушительным не только для Англии, но и для дела мира во всем мире. Ныне в Англии сложилось общее мнение, что Чемберлен был "соучастником" Муссолини и Гитлера в их борьбе за передел мира и создании нового порядка в Европе.³⁶

Он несет ответственность за все пороки и провалы английской внешней политики. Его годы пребывания у власти останутся самыми позорными и унизительными страницами в истории британской дипломатии. Англия не только потеряла доверие своих бывших союзников, но и лишилась уважения мирового сообщества и мирового общественного мнения. Конечно, Чемберлен мог оправдываться неготовностью страны к войне. Это правда. Но кто же как не Чемберлен был виноват в этом? У Англии всегда была сильная дипломатия, которая позволяла даже в самых трудных ситуациях находить выходы, не теряя достоинства и уважения своих союзников. Чемберлен принес в жертву своей политике "умиротворения" достоинство страны, ее высокое нравственное положение в мировой политике. Он пожертвовал Испанией, Австрией, Чехословакией и Норвегией ради одного "обещания" Гитлера не идти дальше.

Он ушел в отставку в апреле 1940 г., когда Англия и Европа были на краю гибели. И было примечательно, что его большинство в палате общин в 1937 г. обернулось жалким меньшинством и вся консервативная партия отвернулась от него. На его место единогласно был избран его политический противник - У.Черчилль.

РАЗДЕЛ  V:   БАНКРОТСТВО ПОЛИТИКИ УМИРОТВОРЕНИЯ

Подготовка к войнам ведется в великой тайне и никто не знает заранее, когда и как война надвинется. Дипломатии отводится организация подготовительной работы, т.е. оправдание ее, создание соответствующих политических условий, обоснование и др. Огромная роль принадлежит пропагандистской работе, которая должна сформулировать идеологические основы деятельности государства по подготовке войны, организовать дезинформацию противника, представить политику правительства как миротворческую, создать концепцию мифологического содержания, в которой неблаговидные цели политики были бы обрамлены в благопристойную форму.

С приходом фашистов к власти в Германии война в Европе стала неизбежной. Гитлер уже в 1937 г. принял твердое решение начать ее  на западе против Франции и Англии. Его антикоммунизм должен был завоевать ему симпатии врагов Советского Союза типа Н.Чемберлена, Даладье, Лаваля, Петэна и др. Политика умиротворения должна была укрепить в нем его антисоветскую направленность. Это была стратегическая игра, где каждая сторона преследовала собственные цели. Запад пытался превратить Гитлера в орудие своей антисоветской политики, а Гитлер старался подчинить их своей воле и заставить прокладывать ему путь к вершине власти в Европе. Обе стороны проиграли свои партии. Гитлер проиграл войну и вовлек Германию в бездну страданий и разрушений, Запад проиграл дипломатическую войну и первым подвергся военному нападению Германии. Политика умиротворения потерпела полное банкротство, показав, что лицемерие и бесчестность в политике не имеют ничего общего с искусством дипломатической деятельности и возвращаются как бумеранг к его авторам.

Г Л А В А   1.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В ИСПАНИИ (1936-1939 ГГ.)

И ПОЛИТИКА "НЕВМЕШАТЕЛЬСТВА"

ЗАПАДНЫХ ДЕРЖАВ

Политика "умиротворения" находила различные формы проявления. В период гражданской войны в Испании она выражалась в осуществлении политики "невмешательства", суть которой выражалась в отказе помощи республиканскому правительству, оказании в то же время поддержки фашистским агрессорам - Германии и Италии, в уничтожении демократии в Испании. Испания была первым подарком Чемберлена Гитлеру и первой жертвой политики умиротворения.

 16 февраля 1936 г. на всеобщих выборах в Испании победил Народный фронт, в который входили левые буржуазные республиканские партии. Народный фронт получил в кортесах 268 мест из 473 и добился возможности провести демократические реформы. Фактически в Испании началась буржуазно-демократическая революция. Программа Народного фронта предусматривала осуществление широких социальных и демократических преобразований, которые должны были превратить Испанию в демократическую республику.

Правительство Народного фронта с первых же дней прихода к власти начало широкие демократические преобразования в стране. Было объявлено о праве на свободное слово, собраний и демонстраций, открыты Народные дома для собраний трудящихся. За короткий срок значительно повысился жизненный уровень в стране, началась ликвидация безграмотности. Республика, сформированная в результате выборов 16 февраля 1936 г., представляла собой новую форму правления, которая давала реальную возможность пойти по пути свободы, мира, демократии и социального прогресса. Социалистическая и коммунистическая партии не входили в правительство, но активно поддерживали осуществление его решений.

Реакционные силы во главе с армейскими генералами С.Санхурхо и Ф.Франко подняли мятеж, стремясь насильственно свергнуть демократическую республику. Вооруженный мятеж начался 17 июля в Марокко, где дислоцировался марокканский корпус во главе с Ф.Франко. Его поддержали представители финансового капитала, крупные земельные собственники, католическая церковь и фашистская организация "Фаланга".

Гитлер и Муссолини также поддержали мятежников. Гитлер объявил на весь мир, что Германия ни в коем случае не потерпит существования "коммунистической Испании". Его долг национал-социалиста - сделать все, чтобы не допустить этого. Он заявил: "В конечном счете в испанской гражданской войне решается вопрос, удастся ли Советам прочно забрать в свои руки одну из западных стран; глава мадридского правительства - человек Москвы, и от Франко поступили сообщения, преобладающая часть оружия, имеющегося у Негрина¹, получена от Советской России"². Он истерично утверждал, что идет процесс большевизации Испании, откуда этот процесс перейдет во Францию, который кончится разрушением западной цивилизации.

Для фашистских государств мятеж в Испании явился удобным предлогом обращения этой страны в своего союзника с последующим установлением фашистской диктатуры. Пиренейский полуостров должен был стать важным стратегическим плацдармом в будущей войне на Западе. Он представлял собой незащищенный тыл Франции и с помощью Франко Гитлер рассчитывал уничтожить английскую военно-морскую и военно-воздушную базу в Гибралтаре. Кроме того, Испания должна была стать источником стратегического сырья для фашистской армии Германии и Италии. На ее территории находились богатые месторождения железа, меди, свинца, олова.

Гитлер планировал также использовать гражданскую войну в Испании в качестве опытного полигона для отработки германской армией тактических навыков будущих военных операций, и технических возможностей создаваемых германских военно-воздушных сил. В политическом плане расправа над демократией в Испании должна была стать наглядным уроком для других стран Западной Европы и нанести удар по нараставшему антифашистскому движению. Уничтожение мирного населения, разрушение городов, расправа над беженцами, неслыханная жестокость в ведении войны должны были запугать народы западных стран, вселить в них страх перед фашистской военной машиной и внушить им, что ничто не спасет их от фашистской агрессии. Это был государственный терроризм в международном масштабе. В августе 1937 г. гитлеровская эскадрилья совершила воздушный налет на город Герника, уничтожив все живое в городе и все строения. Гитлеровцы осваивали новые методы ведения войны - террор против мирного населения.

Гражданская война в Испании (1936-1939 гг.) явилась первой вооруженной битвой демократических сил Европы с фашизмом. Фактически в Испании начиналась вторая мировая война. Война в Испании закончилась 6 марта 1939 г., а вторая мировая началась 3 сентября того же года.

В первые дни мятежа республика нашла в себе силы дать отпор мятежникам. В главных городах, наиболее развитых провинциях мятежники были разгромлены и правительство сохранило контроль над ними. Фашистский мятеж находился на грани провала. Но Гитлер не мог этого допустить. Он предоставил в распоряжение Ф.Франко авиационное соединение "Кондор", которое осуществило воздушный мост Марокко-Испания и за короткий срок перебросило на континент весь марокканский корпус. К концу февраля 1937 г. свыше 30 тыс. германских солдат и офицеров находились в распоряжении Франко. В их числе были и летчики эскадрильи "Рихтхоффен", которые подвергли варварской бомбардировке беззащитные города и села. Муссолини отправил в подмогу Франко несколько дивизий, общей численностью свыше 120 тыс. человек. Португальский диктатор Антонио Салазер предоставил мятежникам 20 тыс. человек.

Расправа с республиканской Испанией имела в геополитических планах Гитлера и Муссолини особое значение. Пиренейский полуостров мог стать важным стратегическим плацдармом в будущей войне, которую Гитлер считал неизбежной. Кроме того, полуостров должен был поставлять необходимое сырье для германской и итальянской армии. Здесь были богатые месторождения железа, меди, свинца, олова и др.

Демократические страны Запада заняли постыдную позицию: стремясь "умиротворить" Гитлера, они оставили испанскую республику в неравном единоборстве с международным фашизмом. Законному правительству страны было отказано в поставках оружия и боеприпасов - даже тех, которые уже оплатили до начала мятежа, хотя по международному праву Англия и Франция могли это сделать. США приняли закон о нейтралитете, что также поставило заслон оказанию помощи.

Г.Киссинжер пытается объяснить позицию двух крупнейших западных демократических государств недооценкой реальной угрозы Гитлера делу мира в Европе. Французское правительство не представляло себе значимости последствий фашистской угрозы, а английское правительство понимало фашизм как меньшую угрозу, чем радикальное левое крыло Испании, связанное с Советским Союзом. Но более того "Англия хотела избежать войны"³. Английское правительство предупредило французов, что оно оставляет за собой право остаться нейтральным, если Франция начнет поставлять оружие Испании. Так западная официальная историография оправдывает измену демократическим принципам западных государств.

На деле английское и французское правительство вели интенсивные переговоры с Германией о заключении соглашения с ней и объединения в союз, близкий к Антанте перед первой мировой войной. Только тогда это был союз Англии-Франции с Россией против Германии, теперь же западные страны решили добиться союза с фашистской Германией против Советского Союза.

20 июля 1936 г., спустя несколько дней после начала мятежа в Испании, в Лондоне состоялось совещание премьер-министров Франции, Бельгии и Англии, на котором обсуждался вопрос о "поисках лучшего пути к обеспечению мира в Европе посредством заключения нового соглашения, которое заменило бы пакт Локарно". Естественно, три государства планировали привлечь к новому соглашению Германию и Италию.⁴ Гитлер отверг это предложение.

Французское правительство предложило создать комиссию по невмешательству в испанскую гражданскую войну. 8 сентября 1936 г. в Лондоне была создана контрольная комиссия, которая должна была осуществлять этот контроль. Но деятельность ее обернулась плачевно для республиканской Испании. Ей перестали поставлять оружие, тогда как Германия и Италия игнорировали рекомендации комиссии и снабжали Ф.Франко всем необходимым вооружением и личным составом. Правительство США заняло такую же лицемерную позицию. Американские нефтяные компании с согласия американского правительства в течение трех лет испанской войны снабжали франкистскую армию топливом, отказав в поставках горючего законному правительству.

Когда стало ясно о подлинных целях комиссии по невмешательству, Советский Союз отказался участвовать в этой отвратительной игре и оказал законному правительству Испании всестороннюю помощь, в том числе оружием и военными специалистами. Сложилась парадоксальная комбинация – Советский Союз, называемый тоталитарным режимом, поддержал в Испании демократию и республику, Англия и Франция, считавшиеся демократическими государствами, оказали фашистским тоталитарным режимам помощь в уничтожении демократии и республики в Испании.

Благодаря поддержке западных демократий и фашистских диктаторов, мятеж Франко перерос рамки национального конфликта и превратился в международный конфликт, где впервые силы мира, демократии начали битву против сил мирового фашизма. На помощь испанской республике со всего мира стали прибывать антифашисты, демократы, пацифисты. Таковы были новые реалии человечества. Борьба против фашизма вызвала огромный духовный подъем у всего человечества, способствуя четкому пониманию того факта, что фашизм и цивилизация – несовместимы, формируя антифашистское самосознание во всем мире, превращаю борьбу против фашизма в борьбу за мир, демократию и социальный прогресс.

В октябре и ноябре 1936 г. за Пиренеи стали прибывать и добровольцы-интернационалисты, которые были объединены в интернациональные бригады, насчитывавшие около 20 тыс. человек. Интернациональная бригада имени Авраама Линкольна состояла из американцев, бригада им. Гарри Поллита – англичане, бригада им. Эрнеста Тельмана – немцы, бригада им. Тореза – французы и др. сражались в республике против фашистов. 7 ноября 1936 г. первая интернациональная бригада прошла по улицам Мадрида, направляясь на защиту города. Мадрид провожал их на фронт. Они шли с песней:

         Мы идем боевыми рядами, дело славы нас ждет впереди.

                   Пролетарии - на баррикады, в окне весь горит горизонт,

                   Мы свободы и мира отряды, вперед – Народный фронт!    

Гражданская война все более приобретала идеологическую окраску и раскалывала мировое общественное мнение на нейтралистов, т.е. пособников фашистов и антифашистов. Антифашистское движение превратилось в мощное всемирное движение. Оно вдохновлялось романтикой революционной борьбы за демократию и республику, героизм отпора фашистской военной машине, благородство и энтузиазм лучших представителей мировой интеллигенции. Оно питалось действенной солидарностью лучших людей планеты с испанскими демократами. Это придавало гражданской войне в Испании великий гуманистический смысл, возвышая ее до великого антивоенного движения.

В феврале 1939 г., когда дни республики были сочтены, великий американский писатель Эрнест Хемингуэй, участвовавший в войне на стороне республиканцев, писал: "Этой ночью мертвые спят в холодной земле Испании и проспят всю холодную зиму, пока вместе с ними спит земля. Но весной пройдут дожди, и земля станет рыхлой и теплой. Ветер с юга обвеет холмы. Черные деревья оживут, покроются зелеными листьями, и яблони зацветут над Харамой. Весной мертвые почувствуют, что земля оживает. Наши мертвые с ней всегда будут живы. Как никогда земля не умрет, так и тот, кто был однажды свободен, никогда не вернется в рабство"⁵. Тысячи писателей посвятили свои произведения защитникам республики. Сформировалась антифашистская литература и поэзия, отражавшая пафос начинавшегося всемирно-исторического сражения против фашизма.

Три года испанской войны стали суровой школой для формирования антифашистского движения во всем мире. Линия фронта испанской войны разделила не только испанцев, но и все человечество на мир фашизма и реакции, с одной стороны, и мир демократии и свободы, с другой. Во всем мире реакция активизировалась и стала на сторону мятежников. Они получили молчаливую поддержку либералов и правых социалистов, представителей средней и мелкой буржуазии. Дюроселль пишет, что большинство французского общественного мнения было за невмешательство. Социалисты и радикал-социалисты во главе с Л.Блюмом и Э.Эррио "в теории" относились с симпатией к республиканцам, но на практике выступали за невмешательство и нейтралитет. Такой же страусиной политики придерживалось подавляющее большинство Лейбористской партии. Лишь Французская Коммунистическая партия заняла позицию решительной поддержки Испанской республики. И не только на словах. В интернациональных бригадах приняло участие 10 тыс. французских коммунистов. Из них 3 тыс. погибли.⁶

Французская печать, за исключением органа коммунистов "Юманите", бушевала. Это – коммунисты, кричали французские газеты. Мало нам Советского Союза, так теперь и в Испании создается новое социалистическое государство. Антикоммунистическая идеология, антисоветская пропаганда стали питательной почвой антиреспубликанской компании во Франции. Вся правая печать раздувала легенды о заговоре "красных" в Испании. Франко был объявлен защитником демократии и общества. Советский Союз обвиняли в инспирировании мятежа Франко для развязывания гражданской войны и прихода коммунистов к власти.

Франко восхваляли как вождя крестового похода против коммунизма. Профашистская газета полковника де ла Рокка, партия которого в 1936 г. достигла вершины своего влияния, призывала к сближению с Франко с тем, чтобы "завтра обратить его войска в наших друзей"⁷. Газетная кампания явилась хорошо организованном спектаклем, который дал возможность правительствам Англии и Франции обосновать свое участие в ликвидации испанской республики. В результате этой кампании в стране сложилась ситуация, которую Ж.Табуи характеризовала так: "Кроме коммунистов, во Франции никто не желал, чтобы правительство предприняло военное вмешательство в дела Испании".⁸ Представители деловых кругов все настойчивее требовали франко-германского сближения. Появляются теории нео-патриотизма, которые оправдывали национальное предательство. Суть их заключалась в утверждении, что правильно понимаемый патриотизм заключается в том, чтобы делать – и иногда даже во вред союзническим обязательствам – уступку за уступкой Гитлеру и Муссолини с целью попытаться достигнуть с ними какого-то согласия. Правящие круги Франции пошли даже на смену премьер-министра. Л.Блюм был еврей, да еще социалист, а Гитлер открыто заявил, что с евреем, как и с марксистом вести переговоры он не будет. 8 июня 1937 г. к власти пришло правительство радикала Шотана, которое продолжило политику умиротворения.

Около трех лет продолжалась гражданская война в Испании. 3 марта 1939 г. Мадрид пал. Последние защитники республики уходили через Пиренеи во Францию, где их интернировали. Но первая решительная вооруженная конфронтация с фашизмом имела важное значение в дальнейшем развитии международных отношений. Прежде всего, в мире началось широкое общественно-политическое движение – антифашизм. Фашисты разбудили массовое политическое сознание, направленное на борьбу против опасности фашизма, за мир и социальный прогресс. На II Конгрессе американских писателей в июне 1937 г. Э.Хэмингуэй говорил: "Германская артиллерия в Мадриде совершала массовое убийство. К войне привыкаешь, но к убийству привыкнуть нельзя. А мы в Мадриде девятнадцать дней подряд наблюдали массовое убийство. Фашистские государства верят в тотальную войну. Это попросту значит, что, всякий раз, как их бьют вооруженные силы, они вымещают свою злобу на мирных жителях. Нам нужно ясное понимание преступности фашизма и того, как с ним бороться."⁹

Героические защитники республики рассеялись по всему миру. Во всем мире все громче звучали слова "камарад" и "компаньерос", как называли друг друга бойцы интернациональных бригад. Пройдет немного времени и они вновь встретятся с фашизмом на полях сражений второй мировой войны. Для мира самоотверженная и героическая борьба народа Испании не была напрасной, она пробудила антифашистов - это неистовое племя борцов за свободу и демократию.

Самый крупный урон понесла Франция. Ее дипломатия потерпела новое крупное поражение. По вине своих руководителей, она оказалась в опасной стратегической изоляции. Зажатая с востока и юга фашистскими государствами, ей оставалось пассивно наблюдать за событиями на европейском континенте и доживать последние годы, дожидаясь, пока Германия не разгромит ее и установит над ней протекторат. Ее перестали уважать, ей перестали верить, она потеряла своих друзей. Третья республика заканчивала свое существование в позоре и унижении.

Политика невмешательства и умиротворения еще больше увеличила презрение Гитлера к лицемерным правителям Франции и Англии, которых отныне он стал называть "ничтожными червяками". Правительства Франции и Англии хорошо понимали, что в течение предшествующих лет Гитлер занимался одним - подготовкой к войне, вместе с тем, они были убеждены, что войну он начнет на Востоке против Советского Союза и политика умиротворения ускорит его действия. Они жестоко просчитались, их дипломатические манипуляции обернулись против них. 

Г Л А В А   2.

МЮНХЕН, МЮНХЕНЦЫ И МЮНХЕНСКАЯ

ПОЛИТИКА

Позиция Англии и Франции в отношении гражданской войны в Испании придала уверенность Гитлеру и дала ему основание рассчитывать, что Франция и Англия ни при каких обстоятельствах не пойдут на вооруженный конфликт с ним и займут позицию благожелательного нейтралитета. В его планах развязывания войны за лебенсраум значились три страны, которые поочередно должны были войти в состав рейха - Австрия, Чехословакия и Польша. Гитлер был уверен, что Запад должен был уступить ему их. Он не ошибся. Западные державы и здесь пошли ему на уступки и политика умиротворения и "невмешательства" перерастает в политику сговора западных демократий с фашизмом, называемую современными исследователями "мюнхенской политикой", а их исполнителей - премьер-министра Англии Н.Чемберлена и премьер-министра Франции Э.Даладье - "мюнхенцами".

С началом испанской гражданской войны Гитлер отдал приказ об осуществлении четырехлетнего плана вооружения и создания новой современной армии, в которой главная роль отводилась авиации и бронетанковым войскам. Вся армия должна была стать мотомеханизированной, мобильной и организованной. В сентябре 1936 г. осуществление плана было поручено Г.Герингу. На закрытом собрании промышленных магнатов и высших официальных лиц в Берлине 17 декабря 1936 г. он сказал: "Мы приближаемся к сражению, которое потребует от нас высшей производительности труда. Предела перевооружению пока не предвидится. Альтернатива одна - победа или уничтожение. Мы живем в такое время, когда последнее решительное сражение не за горами. Мы находимся на пороге мобилизации и войны. Не хватает разве что выстрелов."¹⁰

Гитлер внимательно наблюдал за действиями Англии и Франции и событиями в Испании, и после года размышлений совершил решительный поворот в подготовке войны. 5 ноября 1937 г. на совещании, где присутствовали всего шесть человек - военный министр, главнокомандующие родами войск, министр иностранных дел и личный адъютант Гитлера полковник Хоссбах, он изложил свою программу войны. То, что он скажет, говорил он, является плодом "долгих размышлений и пребывания в течение четырех с половиной лет у власти". Это настолько важно, пояснил Гитлер, что в случае его смерти, все сказанное им следует считать его последней волей и завещанием. Целью германской политики является охранять, сохранять и приумножать расу, - говорил он далее. Будущее немцев и государства зависит от жизненного пространства. Германия должна завоевать обширные территории и не где-нибудь в Африке или Азии, а в Европе, в непосредственной близости от границ рейха. Надо идти на риск войны и подавлять силой сопротивление. Две "дышащие ненавистью" страны, заявил Гитлер, стоят на пути Германии и обе страны выступают против дальнейшего усиления ее - это Англия и Франция. Германские проблемы могут быть решены только силой, - сказал он в заключение.

Первостепенной задачей Германии, утверждал Гитлер, является присоединение Австрии и Чехословакии. Если Чехословакия будет разгромлена и будет создана общая германо-венгерская граница, то с большей долей определенности можно рассчитывать на нейтралитет Польши в случае франко-германского конфликта. Советский Союз не будет вмешиваться, учитывая сложные отношения с Японией, Италия не будет возражать против уничтожения чехов, а также против присоединения Австрии к Германии. По мнению Гитлера, важно было затянуть войну в Испании. Эта война ссорила Францию и Англию с Италией и могла привести к войне между ними.¹¹

Жребий был брошен. Гитлер объявил о своем окончательном решении встать на путь войны. Шефам вермахта и министру иностранных дел был представлен план с конкретными сроками агрессии против двух соседних государств, что должно было привести к войне в Европе. Им предстояло закончить подготовку к весне 1938 г.

Французский посол в Берлине Франсуа-Понсе получил известие об этом совещании 6 ноября вечером, но у него не было никаких сведений, о чем говорилось на этом совещании. Он знал лишь одно - говорил только Гитлер, а остальные сидели ошеломленные. Это не могло не вызвать его подозрений, хотя он и представить не мог, что дело зашло так далеко. В телеграмме, отправленной в Париж в этот же вечер, он недоумевал: "трудно понять, какой проблеме было посвящено это совещание. Возможно, речь шла о сырьевых материалах. Но тогда зачем же приглашены были высшие руководители в канцелярию - ведь не для обсуждения же только этого вопроса?"¹² Политика "умиротворения" Лондона и Парижа не отсрочила войну, а приблизила ее.

Западные дипломаты допустили явную оплошность. Они совершенно не учли возможностей советской дипломатии. Между Советским Союзом и Германией находилась Польша и, пока она существовала, немцы не могли начать прямые непосредственные военные действия против СССР. Советская дипломатия искусно использовала этот фактор в своей дипломатической игре. Для Гитлера ликвидация Польши была одной из главнейших политических, стратегических и даже националистических задач. Возвращение Данцига и Данцигского коридора было лишь этапом на пути решения этой задачи. Только путем ликвидации Польши Германия получила бы возможность прийти в непосредственный контакт с Советским Союзом. Но ликвидировать Польшу без участия Советского Союза Германия не могла. Англия и Франция в расчет не принимались, т.к. Гитлер был уверен, что они кроме протестов ничего предпринимать не будут, и Советский Союз был той реальной силой, с которой он вынужден был считаться.

В конце 1937 г. в западную печать просочились сведения о контактах между Москвой и Берлином. В связи с этим на одном из совещаний в Лиге наций барон Ротшильд, видимо, по просьбе Парижа, обратился к советскому представителю Литвинову: "Объясните же мне, уважаемый господин делегат, характер ваших отношений с Германией. Я не вполне понимаю... Вы заключили пакт с Францией и тем не менее постоянно флиртуете с рейхом."

Литвинов, загадочно улыбаясь, ответил шуткой: "Ну, что же, я сейчас вам объясню: две старые, чрезвычайно изысканные дамы-аристократки - Франция и Англия - никогда не причинят зла моей родине. В Европе есть лишь одна страна, которая обладает силой, направленной против России, - это Германия. И видите ли, дорогой господин Ротшильд, мы ненавидим Германию до такой степени, что в один прекрасный день мы смогли бы стать ее союзником, чтобы заставить французов и англичан - у которых иначе будет соблазн всегда ей уступать - начать войну против нее и разбить ее для нас."

Шутку не очень поняли, но для вежливости рассмеялись. Лишь греческий делегат Политис принял шутку всерьез: "Я думаю, что гости барона приняли за шутку то, что является целой политической программой, о которой все мы - и те, и другие должны помнить!"¹³ А ведь М.М.Литвинов говорил правду. За его словами скрывались переговоры, уже начавшиеся между Москвой и Берлином. В марте 1937 г. советский торговый представитель в Берлине Давид Канделаки, который являлся доверенным лицом Сталина, вступил в совершенно секретные переговоры с Гитлером и доставил в Москву проект секретного соглашения между Гитлером и Сталиным. Об этих переговорах и миссии Д.Канделаки знали лишь Сталин и несколько самых близких к нему лиц. Ни Наркомат Иностранных дел, ни Совет Народных комиссаров понятия не имели о дипломатической игре "Сталин-Канделаки"¹⁴. Об этих переговорах рассказал в своих воспоминаниях, вышедших на западе, известный советский разведчик В.Г.Кривицкий, который в то время был резидентом советской разведки в Западной Европе.

Не случайно поэтому, в докладе Гитлера 5 ноября 1937 г., а также в выступлениях Бломберга, Фрича и Геринга Советский Союз ни словом не упоминался и какие-либо военные действия в его отношении не предусматривались. Такие зигзаги в европейской дипломатии вполне объяснимы. Западные державы победить Германию без России не могли, но и Германия ни одна, ни с Западом Россию также не могла победить. Это было известно еще со времен Бисмарка. Россия как союзник была бесполезна, но как враг - смертельно опасна. Антикоммунистическая идеология фашизма была направлена скорее внутрь страны и на запад, но как реалполитик она отодвигалась на задний план перед прагматическими задачами. Идеология и политика имеют много общего, но зачастую в политике преобладают практические интересы государства и идеология не имеет решающего влияния на внешнюю политику.

Коммунизм и фашизм были антагонистическими идеологиями. Вместе с тем Германия и Советский Союз имели и общие практические проблемы. Среди них были: Польша, экономические связи, германские кредиты. Планируя войну на западе, Гитлер рассчитывал на советскую нефть, продовольствие и сырье. Заинтересованность во взаимных торговых отношениях не позволяла обеим сторонам доводить отношения между ними до разрыва, отложив урегулирование польского вопроса на более поздний срок, до подходящих условий.

Антикоминтерновский пакт

Гражданская война в Испании и политика невмешательства     западных     государств способствовали дифференциации среди государств европейского континента. Обозначилась тенденция к сближению и образованию союза двух фашистских государств - Германии и Италии. Гитлер рассчитывал: в предстоящей войне Италия будет удерживать позиции в Альпах против Франции, а на севере Африки, в Ливии будет вести борьбу против французских и английских колоний в Африке. Из Северной Африки она будет угрожать французским транспортным коммуникациям и парализует транспортировку войск из африканских колоний во Францию. В связи с этим Италия должна была стать членом агрессивного пакта, в котором доминировала бы фашистская Германия.

Основные параметры такого пакта обсуждались в ходе сверхсекретных переговоров, которые велись между Германией и Японией с сентября 1935 г. Эти переговоры велись в обход обычных дипломатических каналов. Посол Японии в Берлине и германское министерство иностранных дел в них не участвовали. Секретные переговоры вел И.Риббентроп, являвшийся тогда послом в Лондоне и японский военный атташе, генерал Хироси Осима. Японская агрессия на Дальнем Востоке расширялась и Япония нуждалась в современном специальном авиационном вооружении, артиллерии и новом военном снаряжении. Военные круги Японии демонстрировали свое желание пойти на все, лишь бы получить из Берлина все последние технические патенты на современное оружие. Германия добивалась заключения такого пакта, который обязывал бы как Берлин, так и Токио координировать свои действия в Европе и Тихом океане. Япония становилась союзником Германии на Дальнем Востоке и в случае европейского конфликта выступала бы в соответствии с договоренностью.

В рамках секретного соглашения, которое было известно лишь Х.Осиме, Гитлеру и И.Риббентропу, Германия и Япония брали на себя обязательства урегулировать между собой все проблемы в отношении Советского Союза и Китая и не предпринимать никаких шагов ни в Европе, ни на Тихом океане без консультаций друг с другом. В то же время Берлин согласился внести свой вклад в модернизацию японских вооруженных сил. Это секретное соглашение было направлено прежде всего против Англии. Японии предоставлялась возможность карт-бланш в Китае с дальнейшим развертыванием ее экспансии в Юго-Восточной Азии, которая неизбежно закончилась бы вторжением в Индию.

Советская военная разведка имела полную информацию о переговорах, а также всю переписку за год, предшествовавший подписанию пакта. Было отмечено, что во всей корреспонденции, связанной с переговорами, отсутствовали вообще ссылки на Коминтерн или какие-либо предложения по международным действиям, направленным против Коминтерна.

Оставалось только замаскировать секретный пакт, который, по сути, был направлен против Англии, и сформулировать убедительную дезинформацию. После завершения сделки стороны пришли к заключению, что наиболее действенным средством в дезориентации мирового общественного мнения, и прежде всего английского, явится антикоммунистический камуфляж. 25 ноября 1936 г. в присутствии всех посланцев иностранных держав в Берлине, за исключением Советского Союза, И.Риббентроп и министр иностранных дел Японии виконт К.Мусякодзи подписали Антикоминтерновский пакт. Он состоял из 3 статей и Протокола подписания. Стороны обязывались информировать друг друга о деятельности Коминтерна, вести борьбу против него и приглашали третьи государства "принять оборонительные меры в духе этого соглашения или присоединиться к настоящему пакту". Предусматривалось создание постоянной комиссии для борьбы против Коминтерна.

С подписание Антикоминтерновского пакта Гитлер становился активным участником дальневосточной политики. Он провозгласил японцев арийцами Азии, с которыми теперь его связывало кровное родство.

6 ноября 1937 г. к пакту присоединяется Муссолини. В преамбуле соглашения с Италией говорилось: "Исходя из того, что Коммунистический Интернационал постоянно угрожает цивилизованному миру на Востоке и Западе, нарушает и разрушает их мирное состояние и их строй; будучи убежденной, что только тесное сотрудничество всех заинтересованных в сохранении мира и порядка государств может уменьшить и устранить эту опасность; принимая во внимание то, что она с несгибаемой решимостью борется против указанной опасности и готова рука об руку с Германией и Японией, которые со своей стороны вдохновляются таким же стремлением дать отпор Коммунистическому Интернационалу и бороться против общего врага, Италия присоединяется к соглашению против Коммунистического Интернационала, заключенному 25 ноября 1936 г. между Германией и Японией"¹⁵. Вскоре к пакту присоединилась и Испания и еще семь других государств (Венгрия, Манчжоу-Го, Болгария, Финляндия, Румыния, Хорватия и Словакия). Пакт обозначил начало формирования агрессивного блока фашистских государств и их сателлитов.

Это была ловушка. Гитлер собирался создать союз на идеологической основе и втянуть туда все европейские страны, оставив за собой роль генерального руководителя новой организации. Риббентроп сделал Англии официальное предложение вступить в нее. В беседе с Иденом он характеризовал пакт как оборонительный фронт "всех здоровых государств" против угрожающего всему миру коммунизма. Он выражал надежду, что и "все остальные культурные государства тоже осознают необходимость своего объединения против деятельности Коммунистического Интернационала и пожелают присоединиться к данному соглашению"¹⁶.

В Англии не догадывались о существовании секретных пунктов пакта, но тем не менее даже в официальной форме, предложенной Риббентропом, он не устраивал английских государственных деятелей. Вступать в организацию, где Германии заведомо отводилась руководящая роль, было не в интересах Англии. В то же время политика, как орудие идеологической борьбы, противоречила принципам английской внешней политики, в которой главную роль играли английские национальные интересы, а не идеологические химеры. Иден отверг предложение Риббентропа. "Я натолкнулся, - писал он, - на полное непонимание со стороны Идена"¹⁷. Иден открыто заявил, что в Англии подписание Антикоминтерновского пакта воспринято "с неудовольствием". И тем не менее Н.Чемберлен и его окружение упорно продолжали политику "умиротворения".

Захват Австрии

(Аншлюс)

Присоединение Италии к Антикоминтерновскому пакту практически изолировало западную Европу от восточной  и  теперь при все желании Англия и Франция оказались неспособны играть активную роль в европейской политике. Союзные Германия и Италия стали бастионом, отделившим малые страны восточной Европы от их западных покровителей. Гитлер, не теряя времени, начал осуществлять свои агрессивные планы.

Первым агрессивным актом фашистской Германии, связанным с захватом чужой территории суверенного государства, было присоединение Австрии (Аншлюс). Аншлюс был частью более широкого плана захвата всей Юго-Восточной Европы от Чехословакии до Турции. Австрия стояла на первом месте в этом плане, за ней следовала Чехословакия. Обе страны рассматривались Гитлером как тыл Германии в случае войны с Западом. Сразу же после прихода нацистов к власти, фашисты начали широкую подготовительную работу по их захвату.

В 1934 г. фон Папен, бывший в 1932 г. канцлером Германии, был направлен в Вену послом. Его задачей было проведение подготовительных работ к аншлюсу. Он вел подрывную деятельность, пропаганду по присоединению страны к Германии. Вместе с тем Гитлер предпринял дипломатические шаги к тому, чтобы заручиться поддержкой соседних с ними государств, обещая долю при разделе добычи. Герин совершил поездку по различным столицам Юго-Восточной Европы с целью привлечения их на сторону Германии. В Югославии он обещал часть Каринтии, когда национал-социалистское правительство придет к власти в Вене. Этого было достаточно, чтобы привлечь хорватов и словенцев к идее аншлюса. Подобное же территориальное предложение было сделано Венгрии и Польше с целью добиться их сотрудничества или, по крайней мере, их согласия на предполагаемое расчленение Чехословакии.

Германский посол в Будапеште фон Макензен выдвигал идею расчленения Чехословакии, при которой Германия должна была получить Богемию, Венгрия - Словакию, а Польша - остальную часть. Одновременно Германия обещала Венгрии часть югославской территории. Давая такие обещания, нацисты разжигали вечные внутренние и межнациональные конфликты в этом регионе, возбуждали националистические страсти, питательной средой которых являются территориальные претензии.

В Лондоне и Париже, конечно, имели достоверную информацию о подготовке аншлюса, но относились к перспективе присоединения Австрии к Германии вполне спокойно. Политика умиротворения вполне соответствовала этим акциям нацистов и допускала территориальные приобретения в Восточной Европе Германией. На угрозы Гитлера Н.Чемберлен заявил: "То, что происходит к востоку от Рейна, Англию не интересует"¹⁸. Во французском парламенте председатель партии "Альянс демократик" П.Э.Фланден заявил: "Не будем проявлять героизм ради Австрии, лучше укроемся за нашей линией Мажино". Франция предпочитала получить пощечину, чем связываться с Германией. Во французском парламенте разгорались бурные дебаты, где подавляющее большинство депутатов видели главную опасность для Франции в коммунистах и Советском Союзе. Подлинная опасность войны в Европе - это Советы, заявляли лидеры правых партий.¹⁹ Так отвечали французские депутаты на гитлеровскую угрозу аншлюса.

Между тем и руководящие деятели Франции все более склонялись к соглашению о предоставлении Гитлеру свободы рук в Австрии и Чехословакии. Французский премьер-министр Шотан заявил о готовности предоставить Гитлеру свободу действий в Восточной и Юго-Восточной Европе в обмен на согласованную франко-германскую политику в европейских делах. Французские дипломаты говорили о новой ориентации французской политики в Центральной Европе. В беседе с фон Папеном Шотан говорил, что Франция не имеет возражений против сильного расширения немецкого влияния в Австрии. Таким образом, Франция и Англия открыли Гитлеру дорогу в Австрию и Чехословакию. Они предали свои прежние обещания и обязательства, как и демократию, превратив ее в пустой звук.

Позиция западных держав привела к изменениям в политической ситуации в Юго-Восточной Азии. Малая Антанта развалилась. Западные миротворцы сознательно готовили ее распад, надеясь тем самым ускорить приближение фашистской Германии к границам СССР. Резко активизировалась и Италия. Итальянский союзник Германии надеялся урвать для себя часть южных провинций Австрии, на которые уже давно выдвигал претензии.

Гитлер действовал уверенно и расчетливо. В сентябре 1937 г., по его поручению, генеральный штаб разработал план Отто, предусматривавший вторжение гитлеровских войск в Австрию. Оставалось ждать удобного случая для создания нужного предлога. Временный поверенный в делах СССР в Германии писал в Москву 26 февраля 1938 г.: "Насчет Австрии ни у кого иллюзий нет, и она считается обреченной. Все сходятся на том, что, по крайней мере, на австрийском участке Гитлер будет действовать быстро и решительно"²⁰.

В феврале 1938 г. Гитлер пригласил в свою резиденцию в Берхтесгадене австрийского канцлера Курта фон Шушнига (1897-1977 гг.) и потребовал от него введения в правительство членов нацистской партии, а ее лидера Зейсс-Инкварта назначить министром внутренних дел. Шушниг выполнил это требование, но, решив предупредить аншлюс, назначил плебисцит, в котором, без сомнения, 90 % населения проголосовало бы за независимость страны, что и нужно было Гитлеру. 10 марта 1938 г. Гитлер приказал армии подготовиться к вторжению в Австрию. На следующий день он информировал Муссолини о подготовке к вторжению в Австрию в связи с преследованием прогерманских австрийцев и "угрозой" военного союза Австрии и Чехословакии. Это была типичная ложь в стиле Гитлера, т.к. такой угрозы не существовало, а если бы была, то не представляла бы никакой опасности для мощной Германии.

В тот же день, т.е. 11 марта Гитлер потребовал отмены референдума и отставки канцлера. Одновременно, по команде из Берлина, австрийские нацисты начали демонстрации по всей стране против правительства Шушнига. Шушниг объявил о своей отставке в тот же вечер, но федеральный президент Вильгельм Миклаш (1872-1956 гг.) отказался подчиниться приказу Гитлера назначить Зейсс-Инкварта его преемником. В соответствии с планом, он должен был обратиться в Берлин с просьбой прислать войска для поддержания порядка. Гитлер хотел триумфального въезда в Австрию.

Ранним утром 12 марта 1938 г. германские войска вторглись в Австрию. Они были встречены с восторгом и осыпаны цветами. Вечером того же дня Гитлер въехал триумфатором в Линц. На следующий день он прибыл в Вену под звуки колоколов. Весь город был украшен огромными нацистскими флагами. 14 марта был объявлен указ о превращении Австрии в провинцию германского рейха. Австрия потеряла свою независимость и единство. Вместо Австрии появилось название области – Восточная Марка Германского рейха. Провинции стали Рейхсгау – Государственными землями.

Вскоре австрийский народ сам прочувствовал всю страшную цену национал-социализма. Гиммлер обрушился на Вену со всеми своими бандитами в гестаповской форме. В одну неделю было арестовано свыше 75 тыс. антифашистов. По подстрекательству нацистов начались антисемитские выступления и самосуды толпы. В один день мирный и спокойный народ превратился в бешеную толпу антисемитов, антикоммунистов и эсэсовских головорезов. Из Германии вернулись австрийские национал-социалисты, бежавшие в 1934 г. после неудавшегося путча. Теперь они стали членами правящей партии и их зверства превзошли их немецких собратьев по партии. Нацистский режим в Австрии был особенно жестоким и кровавым.

Германия находилась теперь у ворот Балкан и всего в 90 км от Адриатического моря. Италия превратилась в младшего партнера северного колосса. Муссолини смирился со своей ролью покорного союзника и отныне судьба обоих фашистских государств слилась воедино. Муссолини созвал в Венецианском дворце заседание Большого фашистского совета, руководящего органа фашистской Италии и зачитал там послание Гитлера. Он сообщил, что в знак признательности за лояльную позицию Италии в аншлюсе предоставляет ей полную свободу действий в районе Средиземного моря и в Африке, а также заверяет, что Германия окажет полную поддержку Италии во всех ее начинаниях. Это означало полную свободу действий в средиземноморском регионе и поддержку в осуществлении мечты Муссолини о превращении Средиземного моря в "маре настре", т.е. внутреннее море Италии.

Франция и Англия капитулировали перед агрессором. Н.Чемберлен успокаивал общественное мнение страны утверждением, что захват Австрии приведет к разногласиям между Гитлером и Муссолини, используя которые английское правительство надеется взорвать ось Берлин-Рим. Чтобы подсластить горькую пилюлю политического унижения Чемберлен внушал общественному мнению мысль о тяжелом положении Германии и Италии и успокаивал надеждой на возможность откупиться от них незначительной ценой. Советский посол в Англии И.М.Майский писал в Москву: "Чемберлен поставил и свою репутацию, и судьбу своего кабинета на одну карту – карту сделки с агрессором"²¹. Для доказательства правильности своего курса, Чемберлен 16 апреля подписал с Италией договор о дружбе и сотрудничестве. В парламенте Чемберлен высказался туманно о "глубоком беспокойстве" относительно германской агрессии. Во Франции разыгралась очередная антикоммунистическая истерия. Лига наций ограничилась словесным орудийным залпом без принятия какого-либо решения. Так западная демократия ответила на аншлюс Австрии и практическую ликвидацию Версальского договора.

Достижение единства Великой Германии возвысило авторитет Гитлера на небывалую высоту. Он затмил Бисмарка, Мольтке, Бюлова и других строителей Германии. Приказал провести новый референдум в стране, на котором население всей новой Германии должно было ответить на один  вопрос – одобряете ли вы создание великой Германии? Официально было объявлено, что 99 % всех немцев ответило "да", а в Австрии аншлюс одобрило даже 99,7 %. Нацисты объявили присоединение Австрии к Германии реализацией австрийским народом права на самоопределение. Гитлер сделал еще один шаг на пути к развязыванию новой мировой войны. Пока в Лондоне и Париже радовались, что удалось избежать войны, Гитлер готовился к новому захвату. Он забавлялся, видя, как английские и французские государственные деятели пытаются оправдать свою беспомощность и трусость. В дилемме между подчинением и войной они предпочли подчинение фашизму. Гитлер получал свободу действий в Центральной и Восточной Европе.

Мюнхен и мюнхенцы

Едва Австрия была аннексирована Гитлером, как атмосфера  в  Европе  вновь  накалилась;  на этот раз наступила очередь Чехословакии, главного бастиона французской безопасности. Она была окружена с трех сторон германской территорией. Судьба ее была решена.

Чехословацкая республика была создана в 1918 г. на базе слияния двух провинций Австро-Венгрии – Чехии и Словакии. По Сент-Жерменскому договору, к ней отошли территории бывшей империи, где проживало 7 млн. чехов, 2 млн. словаков, 3,5 млн. немцев в Судетах на границе с Германией, 700 тыс. венгров. Чехословакия создавалась по инициативе и при энергичном содействии Франции и являлась частью Малой Антанты, тесно связанной с Францией. Президентом республики являлся Томаш Масарик (1850-1937 гг.), министром иностранных дел Э.Бенеш (1884-1948 гг.), бывшие в то же время создателями республики. Оба принадлежали к крылу чешской либеральной буржуазии прозападной ориентации, преданной западным демократическим ценностям и питавшей глубочайшую неприязнь и недоверие к России и коммунизму. В течение длительного времени, рассчитывая на союзнические отношения с Францией, чехословацкое руководство, в котором большое влияние имели участники чехословацкого мятежа в Советской России, не признавали СССР и не имели с ним дипломатических отношений. Онемеченная чешская буржуазия активно внедряла в сознание чехов и словаков антисоветские предубеждения и настроения. Большое влияние в стране имела немецкая буржуазия, которая владела крупнейшими машиностроительными заводами, в том числе заводами Шкода.

Немецкое население в основном было сконцентрировано в Судетской области, располагавшейся по границе Германии и являвшейся прежде частью Австрии. По Сен-Жерменскому договору, она была выделена из состава Австрии и передана Чехословакии. До прихода Гитлера к власти немцы являлись лояльными гражданами Чехословакии. Но с захватом в Германии власти фашистами в Судетской области образовалась профашистская партия – Судетская германская партия (1935 г.) под руководством Конрада Генлейна (1898-1945 гг.), которая начала активную кампанию против чехословацкого государства. Эта кампания переросла в бурные выступления после захвата Австрии Германией. Угроза утраты власти заставила лидеров республики пойти на установление в 1934 г. дипломатических отношений с Советским Союзом.

Одновременно начались переговоры о заключении советско-чехословацкого договора о взаимной помощи. Параллельно шли переговоры между Советским Союзом и Францией. 2 мая 1935 г. был заключен советско-французский договор о взаимной помощи, а 16 мая советско-чехословацкий договор. В обоих договорах стороны принимали взаимное обязательство оказать немедленную помощь и поддержку той из них, которая явится объектом неспровоцированного нападения. Тексты этих договоров были аналогичны. Однако, в Протокол о подписании советско-чехословацкого договора, по настоянию правительства Чехословакии, была включена оговорка, предусматривающая выполнение обязательств сторонами лишь при условии оказания помощи стороне-жертве со стороны Франции.

Эта оговорка спустя три года сыграла роковую роль в судьбе Чехословакии. Руководство Чехословакии заранее предусматривало для себя возможность отказаться от помощи со стороны СССР. Министр иностранных дел Э.Бенеш писал в инструкции своим послам, что при помощи этой оговорки правительство "хотело предотвратить автоматическое действие пакта". Складывалось впечатление, что чехословацкое правительство больше было озабочено перспективой вмешательства СССР, чем вторжением гитлеровцев. В Чехословакии нарастало сильнейшее антифашистское движение, с которым Э.Бенеш и его окружение вынуждено было считаться. В стране сформировалась влиятельная коммунистическая партия во главе с К.Готвальдом и видными деятелями прежних социалистических организаций, которые были непримиримыми врагами фашизма. Наконец, славянское население страны, которое по фашистской расовой теории считалось народом низшей расы, готово было отстаивать свободу и независимость своей страны. Правящая верхушка Чехословакии хорошо знала, что ни Англия, ни Франция обострять отношения с Германией из-за нее не будут и практически капитулировали без боя в угоду западу, но она также хорошо знала, что правительство, которое сдаст страну без боя, рискует быть сметенным с неизбежным приходом к власти левых сил. Такая дилемма определила позиции чехословацкой буржуазии и Э.Бенеша в трагические дни чехословацкой истории, их двойную игру, смысл которой заключался в капитуляции перед требованиями Гитлера и Запада и сохранении своего имиджа демократов и патриотов перед собственным народом.

Как обычно, нацисты предприняли меры для того, чтобы успокоить свою очередную жертву. 12 марта 1938 г. Геринг на приеме в своей резиденции заявил чехословацкому послу Мастному, что дает «честное слово», что акция в Австрии является семейным делом немцев и у Чехословакии нет основания для беспокойства. Геринг был уполномочен  некоторое время руководить высшими государственными делами и давал это слово как глава государства.

Такие заверения означали подготовку к агрессии. Никто не сомневался, что Чехословакия стоит на очереди в агрессивных планах Германии. План "Грюн", намечавший окончательное "уничтожение" Чехословакии, был подписан Гитлером 30 мая 1938 г., хотя в проекте он был уже готов до вторжения в Австрию. Легкий захват Австрии ускорил осуществление плана. Гитлер, которого в Германии после Австрии прозвали "богом войны", дал указание "обрушиться на чехов" "молниеносно". 28 марта 1938 г. он вызвал в Берлин Гейнлейна. Указания Гитлера сводились к тому, чтобы партия судетских немцев начала активные действия против чехословацкого правительства. Она должна была выдвинуть требования. Сам Гейнлейн так сформулировал указания Гитлера: "Мы должны всегда требовать так много, чтобы наши требования невозможно было удовлетворить". А если по каким-либо причинам чехословацкое правительство удовлетворит их, то нужно выдвинуть новые требования, и так бесконечно.

Согласно инструкциям Гитлера, Гейнлейн начал активную борьбу. Требования партии судетских немцев сводились к автономии Судетской области, смене правительства, введению в правительство Гейнлейна. Они были изложены в речи на съезде судетско-немецкой партии в Карловых Варах 24 апреля 1938 г.  Основными пунктами программы партии были:  изменение внешней политики Чехословакии и ее переориентация на Германию, предоставление территориальной и административной автономии судетским немцам, а также предоставление свободы пропаганды нацистской идеологии. Карловарские требования были неприемлемы для чехословацкого правительства, т.к. их осуществление означало нарушение суверенитета государства, территориальной и административной целостности.  

Требования Гейнлейна были наглыми и враждебными. Никто не сомневался в том, что он и его партия должны были сыграть роль детонатора, который привел бы к взрыву и стал бы сигналом к наступлению Гитлера. Теперь все было в руках Англии и Франции. В Праге ждали их реакции. Первое же сообщение повергло Э.Бенеша в смятение – Англия бросила Чехословакию на произвол судьбы. Посол Чехословакии (ЧСР) в Англии Масарик 28 апреля 1938 г. сообщил в Прагу, что английский военный министр в беседе с представителями американской печати утверждал о неизбежности германской оккупации ЧСР. Он сказал: судьба Чехословакии предрешена. Ничто не может спасти ее от немецкого господства, которое может быть достигнуто и без прямого нападения.²²

28-29 апреля 1938 г. в Лондоне состоялись англо-французские переговоры по вопросу об отношении к ЧСР. Н.Чемберлен заявил, что Англия не намерена оказывать помощь Чехословакии и что чехословацкому правительству надо очень ясно понять, что оно должно приложить все силы для достижения соглашения с судетско-немецкой партией. Согласно принятому решению, английское правительство, выступая в роли посредника, должно было сообщить Германии, что оно делает все возможное, чтобы добиться мирного решения судетской проблемы, и просило чехословацкое правительство "внести в это свой вклад. Одновременно английское и французское правительство договорились предпринять демарш в Праге для "обеспечения максимума уступок" со стороны Чехословакии"²³.

Английское правительство формально было право. Англия никогда не хотела подписывать какой бы то ни было договор в Центральной Европе, и она категорически отказалась от этого. По Локарнскому договору, она согласилась лишь защищать границы Франции и Бельгии. Этим и ограничивались ее обязательства и распространять эти обязательства на Чехословакию она не собиралась. Для французского правительства это был желанный предлог для отказа выполнять свои обязательства по договору 1935 г.

Общественное мнение в обеих странах раскололось, причем подавляющее большинство политических организаций, групп, государственных деятелей, средств массовой информации выступало против обострения отношений с Германией из-за Чехословакии. Лондонская "Дейли телеграф" в статье, озаглавленной «Снова чехи», писала: "Мы не любим этой братии. Невозможно, чтобы английское правительство взяло на себя обязательство заставить нас сражаться за такое полуразвалившееся государство, каким является Чехословакия. Если Франция свяжет себя обязательствами с чехами, Англия должна будет держаться от нее подальше"²⁴. Но за отказом давать Чехословакии какие-либо гарантии скрывалась не только традиционная английская политика политического прагматизма. Речь шла не только о невмешательстве, английское правительство решительно взяло курс на сговор и союз с фашистской Германией. Еще в 1933 г. в Риме был подписан т.н. "Пакт четырех" между Англией, Францией, Италией и Германией. Он был подписан 15 июля, т.е. после прихода Гитлера к власти. Он предусматривал "сотрудничество четырех держав во всех европейских и неевропейских, и в том числе колониальных вопросах". За Германией признавалось равенство в области вооружений.

Путем заключения "Пакта четырех" западные страны предполагали создать союз, способный играть роль верховного арбитра в Европе, а в дальнейшем подменить Лигу наций и взять в свои руки решение важнейших международных вопросов. Руководители западных держав намеревались войти в сговор с фашистскими державами, чтобы использовать их идеологию, экспансионистские устремления, милитаризм для борьбы против Советского Союза и антифашистского демократического движения в собственных странах. Народный фронт в Испании был для них достаточно серьезным уроком и они решились не допускать его больше ни в одной стране.

Н.Чемберлен использовал проблему Чехословакии как средство ускорения осуществления Пакта четырех. Главный секретарь Н.Чемберлена Г.Вильсон говорил, что Чемберлен поставил перед собой задачу "замирения Европы" через соглашение с Италией и Германией. Чехословакия должна была стать премиальной бонификацией за Пакт четырех. Г.Вильсон сказал: "Чемберлен вполне считается с возможностью германской экспансии в Центральной и Юго-Восточной Европе и даже с возможностью поглощения Германией (в той или иной форме) ряда небольших центральноевропейских и Балканских государств. Однако, он полагает, что это меньшее зло, чем война с Германией в непосредственном будущем"²⁵. Ясно, что все требования Чемберлена к чехословацкому правительству пойти на уступки судетским немцам были более, чем тактическим маневром, направленным на обман общественности и позиции в собственной партии. Чехословакия была обречена, судьба ее была решена в Париже и Лондоне.

Французское правительство следовало этой же тактике. Декларация французского правительства о верности союзническому договору с ЧСР были лишь маневром, рассчитанным на то, чтобы обмануть демократическую общественность. Фактически решения Франции относительно Чехословакии расходились с этими декларациями. В то же время представители определенных политических кругов, ориентировавшихся открыто на соглашение с Германией любой ценой, требовали дальнейших уступок Германии. Чиновники и симпатизирующие социалистической партии интеллигенты поддерживают лозунг: "Нет постыдного мира, есть только постыдные войны". Этот демагогический лозунг нашел широкий отклик среди университетской молодежи, преподавателей, а профсоюз учителей заявил: "Лучше жить немцем, чем умереть французом, лучше рабство, чем война"²⁶. Францию готовили принять постыдный мир, унизительный, антинациональный. Достаточно красноречивы были названия статей французских газет правого толка. "Аксьон франсез": "Французы не хотят сражаться ни за евреев, ни за русских, ни за пражских франкмасонов"; "Эклер де Нис": "Все чехи и словаки вместе взятые не стоят жизни одного французского солдата"²⁷.

Чехословацкое правительство проявляло нерешительность, непоследовательность и полностью полагалось не на собственные силы и народ, а на английское и французское правительство. В Чехословакии не было единой национальной воли, она раздиралась межнациональными противоречиями, которые ослабляли ее политическое единство и обороноспособность. Онемеченная крупная чешская буржуазия готова была к сотрудничеству с Германией и даже на слияние с ней. Более всего она боялась, что на волне патриотизма в стране могут усилиться коммунисты и социалисты, а также рабочие организации, которые видели единственную гарантию независимости страны в Советском Союзе. Для чешского политического руководства важно было избежать его вмешательство в политический конфликт в Чехословакии.

Конечно, Чехословакия была не Испания. Здесь не было Народного фронта и не было того единства и той национальной идеи, которая сплотила бы народ. Но в Чехословакии была сильная коммунистическая партия во главе с популярным лидером К.Готвальдом, которая призывала народ к отпору фашистской агрессии. И лидерам Чехословакии надо было выбирать между пораженцами и изменниками, которые за 20 лет существования ЧСР сумели фантастически обогатиться и теперь требовали уступать во всем западным государствам и демократической общественности, которая требовала защиты свободы и независимости отечества. Э.Бенеш, как и до него Я.Масарик, являлись твердыми и непоколебимыми сторонниками западной ориентации и более всего боялись лишиться доверия и поддержки западных государств.

В беседе с послом Англии Б.Ньютоном 18 мая 1938 г. Э.Бенеш сказал: "Соглашения Чехословакии с Россией всегда имели и будут иметь второстепенное значение, которое зависит от позиции Франции и Великобритании. Нынешний союз Чехословакии с Россией полностью зависит от франко-русского договора, однако, если Запалная Европа утратит интерес к России, то Чехословакия его тоже утратит". Он повторил, что его страна всегда будет следовать за Западной Европой и будет связана с Западной, а не с Восточной Европой. Любые связи с Россией будут осуществляться только через Западную Европу и Чехословакия не будет орудием русской политики. Таковы всегда были принципы политики президента Масарика и его собственной политики и таковыми они и останутся"²⁸. Для гарантии западные демократы пригрозили Э.Бенешу, что лишат его всяческой поддержки, если он обратится за помощью к Советскому Союзу.

Советский Союз получил еще один поучительный урок дипломатии западных демократических государств. Советское руководство, пытаясь остановить Гитлера, прилагало максимум усилий для изыскания возможностей оказания помощи ЧСР, даже, если Франция откажется от своих обязательств. Важно было остановить фашизм. Он еще не был настолько силен, чтобы господствовать в Европе. Он мог устрашить западные державы, но были народы, которые готовы были с ним сразиться. Чехословакия имела хорошо вооруженную и подготовленную армию. У нее была хорошая артиллерия и танки, изготовленные на заводах Шкода. Вместе с вооруженным народом она могла дать отпор фашистам. И если бы на ее территории появились советские войска, это вдесятикрат усилило бы решимость чехословацкого народа сражаться. Проблема была в открытии коридора для прохода советской армии. Советское руководство вело переговоры с румынским правительством и они близились к положительному разрешению. У чехословаков имелось в распоряжении 40 полностью укомплектованных дивизий, к сентябрю 1938 г. Советский Союз сконцентрировал на западных границах 30 дивизий и соответственное количество танков и авиации. Этого было достаточно для предупреждения Гитлера и одно лишь движение этих войск заставило бы его остановиться, даже без вооруженного конфликта. Слово было за руководством Чехословакии, которая должна была официально обратиться за помощью к Советскому руководству.

Но он стало дожидаться реакции в Лондоне и Париже. Ответ Запада был издевательским и насмешливым. 7 сентября 1938 г. в газете "Таймс" появилась статья, в которой говорилось: "Может быть, чехословацкому правительству стоит подумать, надо ли совсем исключать проект, нашедший сочувствие в некоторых кругах, согласно которому Чехословакия могла бы стать более однородным государством путем отказа от полосы чужеродного населения, расположенного по границе с нацией одной с ним расы"²⁹. Практически речь шла о добровольном расчленении страны. Правда, официальный Лондон заявил, что статья не отражает официальной точки зрения, но ведь публикация была в "Таймс", ареопаге английского общественного мнения, который обычно на несколько времени опережает правительственные решения. На этот раз, хоть официальный Лондон и отмежевался от статьи, на самом деле мысль, выраженная газетой, принадлежала английскому министерству иностранных дел. Это было открытое приглашение чехословацкому правительству уступить Германии Судетскую область.

Кстати, подобная же статья появилась и в парижской газете "Ла республик", которая, как известно, являлась рупором министра иностранных дел Франции Ж.Бонне. Гитлер хорошо понял истинный смысл этих публикаций и приступил к заключительной части расчленения Чехословакии.

9-10 сентября в Нюрнберге Гитлер проводит совещание с высшим армейским командованием, на котором намечается конкретный план действий по осуществлению плана "Грюн". Весь личный состав армии должен был быть готов к молниеносному захвату Судетской области. Армейский корпус, созданный из судетских немцев под командованием Гейнлейна должен был в назначенный день, по команде из Берлина, начать волнения и столкновения. Комплектование немецкого добровольческого корпуса производилось в Германии. Он вооружался только австрийским оружием.

12 сентября Гитлер выступил в Нюрнберге с речью, в которой подверг резкой критике внешнюю политику правительства Чехословакии и предупредил, что Германия не потерпит "унижений и оскорблений", наносимых германской нации. Германия решила урегулировать судетский вопрос и ничто на свете не свернет ее с избранного пути, - угрожал он. Если удастся это сделать мирным путем - хорошо, а не удастся - тогда с помощью войны. Англии не следует в это вмешиваться. Германия все решит сама. Наглость Гитлера вполне соответствовала политической ситуации - он хорошо знал позиции западных держав, которые уже готовы были списать Чехословакию с европейской карты под предлогом сохранения мира. Гитлер выдвигал перед лидерами Запада дилемму: или вы отстанете от меня и предоставите мне свободу рук в Восточной Европе, или же я начну войну на Западе.

Муссолини с готовностью поддержал Гитлера. В целях шантажа итальянские политические деятели начали официально заявлять, что военное вмешательство Франции и Англии придаст войне "идеологический" характер и повлечет автоматическое вступление в нее Италии. Не остались в стороне польские и венгерские руководители, которые хотели воспользоваться ситуацией и присоединить пограничные районы Чехословакии. 20 сентября 1938 г. Гитлер провел переговоры с главой правительства Венгрии Б.Имреди, министром иностранных дел Венгрии К.Канья и послом Польши в Германии Ю.Липским. В ходе переговоров была достигнута договоренность о совместных действиях против Чехословакии.22 сентября, в связи с этой договоренностью, польское и венгерское правительства предъявили чехословацкому правительству ультиматум с требованием о передаче Польше и Венгрии территорий, на которых проживали польские и венгерские меньшинства. Оба государства вместе с Германией готовились к захвату пограничных районов Чехословакии.

В то же время, сразу же после речи Гитлера гейнлейновцы в ночь на 13 сентября организовали в Судетской области путч с целью спровоцировать конфликт между Германией и Чехословакией. Вооруженное восстание гейнлейновцев было подавлено властями страны уже к вечеру 14 сентября 1938 г. В Судетской области было объявлено чрезвычайное положение. Столкновение Чехословакии и Германии стало неминуемым. Н.Чемберлен и французское правительство стали решительно на сторону Гитлера и практически поддержали его. Французский министр иностранных дел Ж.Бонне заявил чехословацкому послу в Париже Я.Масарику, что Франция не готова и не собирается воевать за Чехословакию, и, как удалось ему узнать позже, в беседе с английским послом Фиппсом он же сказал, что "необходимо сохранить мир, даже пожертвовав ЧСР"³⁰.

Цель западных держав была очевидна - сдать Чехословакию Гитлеру без лишнего шума, без военного столкновения во избежание вмешательства СССР. Западные державы стремились также не допустить в Чехословакии народных волнений, которые могли бы осложнить их капитулянтскую политику. Английское правительство выступило с инициативой созыва международной конференции, которая должна была рассмотреть вопрос о передаче Германии Судетской области. При этом Фиппс, передавая предложение Ж.Бонне, заявил, что приглашение на конференцию СССР нежелательно. 13 сентября идея созыва международной конференции была одобрена французским правительством.

Советский Союз занимал твердую принципиальную позицию в отношении Чехословакии. На неоднократные запросы чехословацкого правительства советское руководство давало четкие и конкретные ответы о своей готовности и решимости оказать помощь Чехословакии, даже если Франция откажется от своих обязательств. 15 сентября чехословацкий посол в СССР попросил заместителя НКИД В.Потемкина подтвердить позицию СССР. В.Потемкин подтвердил о "100-процентной решимости помочь" ЧСР всеми средствами. Незадолго до этого правительство СССР предупредило правительство Польши о своем намерении разорвать пакт о ненападении, заключенный между СССР и Польшей 25 июля 1932 г. с адекватными последствиями, если Польша совершит акт агрессии против Чехословакии.³¹

Позиция Советского правительства в отношении Чехословакии определялась общими взглядами Советского государства на внешнюю политику и на ход международных событий в Европе после прихода фашизма к власти. Советское руководство полагало, в частности, что в отношении государств, имеющих агрессивные намерения против своих соседей либо вообще против других государств, нельзя проводить политику соглашательства или политику уступок, поскольку любой факт соглашательства эти агрессивные государства сочтут проявлением слабости и никакая уступка не удовлетворит их аппетиты; наоборот, каждая уступка будет для них поощрением их политики агрессии и угроз и приведет к дальнейшему росту их требований.

Советский Союз противопоставлял политике соглашеться и уступок, политике умиротворения политику энергичного отпора агрессору. Этот отпор, учитывая силу агрессора, не мог быть оказан каким-либо отдельным государством, поскольку это было им не под силу. Поэтому, по мнению Советского руководства, всем государствам, выступающим за мир, демократию и против войны, следовало объединиться и совместными действиями принудить агрессора отказаться от войны как средства осуществления своих целей. Такова была суть политики "коллективной безопасности", которая была выдвинута СССР в Европе, над которой нависла тень фашизма.

Позиция Советского Союза завоевала ему поддержку широкой европейской общественности. Он стал авангардом всеевропейского антифашистского движения. Фашистская опасность, угроза миру, угроза фашистской тирании способствовала подъему массового движения в Европе, в котором принимали участие рабочие организации, представители различных партий. В Испании шла война против фашизма, в Абиссинии фашизм уничтожал независимость африканского государства, в Чехословакии Гитлер намеревался ликвидировать демократическое государство. Над европейской демократией нависла смертельная угроза и европейская общественность хорошо понимала это. Советский Союз был единственной реальной силой, способной остановить фашизм. При всем недоверии европейских демократов и либералов к тоталитарному режиму в Советском Союзе, он превращался в надежного защитника демократии и мира в Европе.

Европейская общественность разделилась. Часть поддерживала западных лидеров, утверждавших, что добиваются мира любой ценой, ценой уступок и не допускавших мысли допускать СССР к большой европейской политике. Лучше потерпеть поражение с Гитлером, чем одержать победу со Сталиным, - говорили их признанные идеологи. Другие требовали отпора фашизму, считая, что всякое промедление может только ускорить войну. Авторитет Советского Союза возрастал, его связи с европейской общественностью расширялись, он становился оплотом мира, демократии и социальной справедливости.            

Позиция Советского Союза вселяла надежду в чехословацкий народ, а его воля заставляла чехословацкое правительство проявлять стойкость и решимость перед лицом германской агрессии и предательства западных держав. 9 сентября на Славянском острове в Праге состоялся многочисленный митинг граждан Праги, на котором с пламенной патриотической речью выступил Генеральный секретарь Коммунистической партии Чехословакии К.Готвальд. В его словах была выражена решимость чехословацкого народа бороться до конца за независимость и целостность своей родины. Он говорил, что народ готов драться, защищаться любой ценой, всеми средствами, защищаться "руками и ногами", биться за каждый дом, каждое дерево и каждый рубеж, за каждую деревню. В заключение он сказал: "Советский Союз всегда, вплоть до последней буквы выполнял свои обязательства, и мы можем дать голову на отсечение, что он нас не оставит"³². В Чехословакии наблюдался огромный героический порыв и небывалый духовный подъем патриотических чувств, который грозил перерасти в революцию. Министр иностранных дел Чехословакии Крофта писал, что ситуация чревата разложением внутри страны и революцией.³³ Положение в Чехословакии выходило из-под контроля, правительство ЧСР находилось накануне краха, народные массы вышли на улицы. Коммунистическая партия становилась лидером патриотического движения.

Западная пропаганда разразилась разнузданной антисоветской пропагандой. Английские газеты обвиняли Советский Союз в том, что его действия настраивают Чехословакию занять непримиримую позицию и толкают Европу к войне, в которой СССР в конце концов не принял бы участие, но которую использовал бы для подрывной пропаганды. Французская дипломатия утверждала, что спасение мира и раздел Чехословакии тесно связаны. Западные державы теперь целиком и полностью становились союзниками Гитлера и без малейшего угрызения совести приняли участие в расчленении своего союзника. Попытка привлечь на помощь Советский Союз чехословаками лишь ускорила развязку этого отвратительного дипломатического фарса.  

Сразу же после речи Гитлера 12 сентября, Н.Чемберлен выступил с инициативой о личной встрече с Гитлером. Встреча состоялась 15 сентября 1938 г. в Берхтесгадене. Во время встречи Гитлер уклонился от обсуждения общих проблем англо-германских отношений, заявив, что решающим для их развития будет то, "в какой степени обе стороны смогут выработать общую позицию в чехословацком вопросе". Он потребовал немедленного осуществления права на самоопределение для судетских немцев (то есть фактически их присоединение к Германии) и подчеркнул, что ради этого он готов пойти на риск мировой войны. Н.Чемберлен, по существу, признал готовность удовлетворить требование Гитлера о передаче Германии Судетской области, но оговорился, что должен предварительно обсудить этот вопрос со своим и французским правительством. Мнение Чехословакии во внимание не принималось.

18-19 сентября в Лондоне проходили англо-французские переговоры относительно требований Гитлера. В результате переговоров были выработаны предложения чехословацкому правительству по ситуации, сложившейся в чехословацко-германских отношениях. Премьер-министра Англии Н.Чемберлена интересовала реакция французского правительства на возможный отрицательный ответ президента Чехословакии Э.Бенеша на англо-французские предложения. Э.Даладье сказал, что он не предполагает возможность такого ответа, но если это произойдет, "он должен приложить все силы для нажима на д-ра Бенеша с тем, чтобы чехословацкое правительство приняло решения, предложенные французским и английским правительствами"³⁴. Западные державы заняли жесткую позицию с тем, чтобы заставить чехословацкое правительство принять заведомо неприемлемые предложения.

Англо-французская команда предлагала Чехословакии:

1. Районы, населенные судетскими немцами, должны быть немедленно переданы Германии;

2. В случае согласия чехословацкого правительства, "оно будет вправе просить некоторую гарантию своей будущей безопасности";

3. Чехословакия должна была принести эту "великую жертву" во имя мира в Европе.

 Премьер-министру Чехословакии предлагалось возобновить переговоры с Гитлером в течение двух дней, а при возможности и раньше. Предложение сопровождалось угрозой, что уже простая затяжка с ответом может привести к роковым последствиям.

"Предложения" Англии и Франции явились беспрецедентными в мировой практике международных и дипломатических отношений по своей жестокости. С руководством Чехословакии никто не говорил и не спрашивал его мнения, хотя с американским правительством были проведены консультации. Чехословакия являлась демократической республикой и западным правительствам было известно, что такие решения может принимать только народ всеобщим голосованием в форме плебисцита или референдума. Чехословакии давались два дня на решение столь судьбоносного вопроса. В случае отказа Англия не станет помогать ни Франции, ни Чехословакии. В случае принятия Англия обещала гарантировать новые чехословацкие границы, но с условием, что Чехословакия порвет договор с СССР.³⁵

Англия и Франция вынесли приговор Чехословакии, даже не выслушав ее, тогда как Германия была выслушана с благосклонностью при поездке Н.Чемберлена в Берхтесгаден. От Чехословакии потребовали уступить Германии три самые крупные и индустриально развитые судетские области с населением в два миллиона человек при самых туманных обещаниях будущих гарантий. Реальность была такова, что Англия и Франция пригрозили, что если Чехословакия не примет их предложений, то они покинут ее, т.е. предложат Германии разбираться с ЧСР самостоятельно.

Э.Бенеш оказался в сложном положении. Англия и Франция требовали принятия немедленно их предложений. Но эти предложения были равны условиям проигранной войны, они задевали интересы и честь нации. В то же время он знал, что вся нация, весь народ стоят твердо и решительно против принятия таких капитулянтских решений. Митинги и собрания на улицах Праги проходили беспрерывно, у советского посольства ежедневно собирались тысячи людей с призывом помочь чехословацкому народу в этот трагический период истории страны. События свидетельствовали, что массы не допустят никакой капитуляции и примут бой при любых условиях. Тысячные толпы людей, мужчин и женщин, подростков и престарелых, осаждали призывные пункты с требованием дать оружие и записать в армию. Все напоминало Испанию - народ готов был защищать республику и демократию, мир и свое национальное достоинство. В антифашистское движение в Европе, начало которому положил испанский народ, вливались новые силы.

20 сентября 1938 г. советский посол в Чехословакии С.Александровский сообщил Э.Бенешу, что Советский Союз окажет Чехословаки "немедленную и действительную помощь" в случае нападения Германии. Позицию Советского правительства подтвердил и чехословацкий посол в Москве З.Фирлингер. Под давлением этих обстоятельств чехословацкое правительство 21 сентября отвергло англо-французские предложения.

В ответ правительства Англии и Франции прибегли к неслыханному шантажу. В этот же день английский и французский послы потребовали встречи с Э.Бенешем и предъявили ему ультиматум. Они упрекали чехословацкое правительство в неблагодарности и безответственности. Они утверждали, что предложения западных держав являются "единственным средством предотвращения войны и захвата Чехословакии". В случае отрицательного ответа Чехословакия будет нести ответственность за развязывание войны. Англия не выступит в защиту Чехословакии, Франция не выполнит условия франко-чехословацкого договора. Оба посла требовали ответить как можно скорее и принять все предложения без оговорок. Оба говорили категорически от имени обоих правительств и решительно.

Итак, западные державы оказали грубое давление на правительство суверенной и демократической страны. Если бы Чехословакия стала обороняться и защищать свою территориальную целостность, ее объявили бы "ответственной" за войну и она стала бы чуть ли не агрессором, ввергшим Европу в войну. На самом же деле границы Чехословакии были бастионом мира, именно эти границы западные державы обязаны были защищать в интересах мира, и если бы они проявили твердость и решительность по отношению агрессивных устремлений гитлеровской Германии, то вряд ли Гитлер решился бы развязать войну и мир в Европе был бы сохранен. Позиция западных держав оказала огромную услугу гитлеровской Германии в укреплении ее позиции, а также способствовала укреплению решимости Гитлера продолжать свою агрессивную захватническую политику, доводя ее до логического завершения.

Миротворческая политика западных держав и попустительство наглым действиям Гитлера имели свой резон. С захватом Чехословакии, а в этом ни у кого не было сомнения, Германия выходила в непосредственную близость Балкан, через Венгрию устанавливалась связь с Румынией с ее богатыми нефтяными скважинами, необходимыми для германской авиации и бронетанковых войск на случай войны, а главное, она подступала в непосредственную близость к границам Советского Союза. В случае войны западные державы рассчитывали отсидеться - Англия за Ламаншем, Франция за линией Мажино, откуда можно было спокойно наблюдать за событиями в Восточной Европе и вмешиваться в войну то на одной, то на другой стороне и играть роль арбитров. Это было в духе традиционной английской политики равновесия в Европе, плодами которой хотела воспользоваться и Франция. Чехословакия была той пешкой, которой можно было пожертвовать ради выполнения этой программы.

Правительство Чехословакии и президент Э.Бенеш подались грубому шантажу Франции и Англии, более всего они опасались оказаться изолированными от Запада, решив связать судьбу страны с гарантиями, пусть и прозрачными и туманными, западных государств. В чехословацкой печати появились статьи, в которых утверждалось, что Советский Союз предал Чехословакию и полагаться на него нельзя. Газета аграрной партии, стоявшей у власти, "Вечер" заявила, что обещания Советского Союза были неопределенными и больше были похожи на агитационные заявления. Советский Союз нас предал - писал "Вечерний лист", также представлявший аграрную партию.

Чехословацкие соглашатели и капитулянты, более всего заботившиеся о сохранении связей с Западом и боявшиеся роста авторитета Советского Союза и коммунистической партии, в течение двух дней вели энергичную кампанию по дискредитации Советского Союза с тем, чтобы сломить решимость чехословацких патриотов по защите своей родины и ее границ. Их классовые интересы были выше интересов страны и национальных интересов. Они рассчитывали, что в случае ликвидации Чехословакии они найдут прибежище в западных странах или же смогут договориться с фашистскими оккупантами. Чехословацкие правящие круги помогли Западу в "мирном" завоевании Германией Чехословакии. 21 сентября 1938 г. правительство Чехословакии сообщило Англии и Франции о своем согласии принять их предложение от 19 сентября.

Ж.Табуи в своей книге пишет, что, не имея сил сопротивляться, пражское правительство уступило своим союзникам и Гитлеру. Но чехословацкий народ готов был сопротивляться и защищать свою страну, чехословацкая армия готова была дать решительный отпор фашистским захватчикам. Уступило чехословацкое правительство, которое опасалось перерастания народной активности в социальное и политическое движение с приходом коммунистов к власти и повторения опыта испанской демократии 1936 г. И еще более чехословацкие правящие круги боялись навлечь недовольство западных держав. Лучше было потерять родину, государство, народ, чем потерять сомнительные связи с Западом, хотя всем было ясно, что для Англии и Франции Чехословакия была слишком ничтожной страной, чтобы с ней считаться.

Примечательно, что вопрос о Чехословакии не был даже включен в повестку дня Ассамблеи Лиги наций, открывшейся 21 сентября 1938 г. Организация, призванная охранять всеобщий мир, полностью игнорировала опасность, нависшую над одним из ее членов. Советский делегат М.М.Литвинов выступил с речью, в которой подверг резкой критике позицию Лиги наций и западных держав в чехословацком вопросе. Он назвал их действия "капитуляцией", которая рано или поздно приведет к катастрофическим последствиям. Советский делегат обратил внимание членов Лиги на два важных обстоятельства, которые последуют за такой капитуляцией. Попытка избежать проблематической войны сегодня ценою удовлетворения аппетитов ненасытных агрессоров, приведет к всеобъемлющей войне завтра; премировать бряцание оружием и обращение к оружию для разрешения международных проблем означает премировать наступательный "сверхимпериализм". М.М.Литвинов подчеркнул, что решения, принятые западными державами по Чехословакии, напоминают международные сделки довоенного времени, которые должны опрокинуть современные понятия о международной морали и международных обязательствах.³⁶   

Тем временем в Чехословакии происходили волнующие события. Около советского посольства собрался огромный митинг, который продолжался до четырех утра. Толпа пела национальный гимн, многие рыдали. Некоторая часть пела "Интернационал", являвшийся тогда гимном СССР. В речах выражалась главная надежда на помощь СССР, призывы защищать родину, созвать парламент, сбросить правительство. Раздавались проклятия в адрес премьер-министра Годжи и президента Э.Бенеша. Их называли предателями. Гитлер и Чемберлен одинаково возбуждали ненависть и презрение. Делегация рабочих и служащих, выделенная митингом, прорвалась сквозь полицейский кордон в посольство для вручения петиции с призывом оказать помощь. Со всех провинций приезжали делегации. Там еще резче стоял вопрос о войне. Главный лозунг – не отзывать армию с границ, объявить всеобщую мобилизацию, не допускать германские войска в Судетскую область. Под манифестом "Останемся верными", направленном президенту Э.Бенешу, и требованием немедленно начать переговоры с СССР об оказании помощи в борьбе против фашизма, были поставлены подписи 1 млн. человек.

Сообщение о принятии чехословацким правительством англо-французских требований вызвало волну негодования по всей стране. Уже утром 21 сентября в Праге, Брно, Пардубице и других городах вспыхнули стихийные демонстрации и митинги протеста. В этих условиях капитулянтское правительство Годжи подало в отставку. Перед зданием парламента в Праге собралось 250 тыс. человек, требовавших создать правительство, способное защитить страну от расчленения. К.Готвальд прочитал обращение коммунистов к народу Чехословакии, которое заканчивалось словами: "Граждане, республика в опасности! Мы требуем объявления всеобщей мобилизации! Мы требуем приказа оборонять пограничные укрепления! Красная Армия ждет, когда мы ее позовем! Встанем стеной и мы не будем одиноки."³⁷

Угроза перерастания конфликта в общенациональное вооруженное восстание и патриотическую войну серьезно встревожила правительства Франции и Англии. Они не хотели новой Испании с непредсказуемыми последствиями. Гитлер решил помочь им и предложил провести конференцию четырех держав для окончательного решения чехословацкого вопроса.

Четыре лидера - Н.Чемберлен, Э.Даладье, А.Гитлер и Б.Муссолини встретились в Мюнхене, очаге нацистского движения, 28 сентября. Представители Чехословакии не были приглашены, как и представители Советского Союза. Мюнхенская встреча началась 28 сентября в 6 часов вечера, соглашение было подписано в 2 час. 30 мин. 29 сентября. Гитлер вел себя вызывающе: шумел, кричал, выражал крайнее нетерпение и не скрывал своего крайне пренебрежительного отношения к Чемберлену и Даладье. Они совершали предательство, а политическое предательство во всей истории была самым презренным преступлением в дипломатической практике. Их попытку что-либо сказать прервал Муссолини: "Послушайте, вот текст, сейчас его нужно либо подписать, либо отвергнуть. Я не могу больше ждать, мой поезд уходит в полночь." Судьба Чехословакии была подписана за восемь часов.

По условиям мюнхенского соглашения Судетская область отходила к Германии. Эвакуация должна была начаться 1 октября и закончиться 10 октября. Германская армия вступала на территорию Судетской области 1 октября. Окончательное определение границ предоставлялось международной комиссии, состоящей из представителей четырех держав - Англии, Франции, Германии и Италии. Дополнительная декларация определяла, что, если в течение трех месяцев проблема польских и венгерских меньшинств в Чехословакии не будет урегулирована между "заинтересованными правительствами путем соглашения", то эта проблема должна стать предметом дальнейшего обсуждения следующего совещания глав правительств четырех держав, участвовавших в мюнхенском сговоре. Таким образом, мюнхенское соглашение еще не было окончательным приговором. Предстояло обсудить дальнейший раздел страны.

Великие западные державы, даже не спрашивая Чехословакию, позорнейшим образом принесли ее в жертву Гитлеру ради своих собственных интересов. Окончательное решение формальностей было предоставлено Чехословакии. Это означало, что она была поставлена перед выбором либо начать войну с Германией, имея против себя Англию и Францию, либо капитулировать перед агрессором, даже не начав войну в защиту своей целостности. Вчерашние союзники и друзья превратились во врагов.

Но Чехословакию ждали новые испытания. На польско-чехословацкой границе уже 30 сентября начались инциденты между пограничниками. Польский посланник в Праге передал министру иностранных дел Чехословакии Крофте ноту с ультимативным требованием передачи Польше трех районов в Силезии - Фрештадт, Тешин и Яблунков. Нота содержала оскорбительные выражения. Было совершенно очевидным, что выступление Польши является гитлеровской провокацией, хотя Гитлер подписался под решением дать три месяца для урегулирования вопроса о польском и венгерском меньшинстве. Чехословацкое правительство и здесь пошло на уступки - 1 октября началась передача Тешинской области Польше. Получив эти территории, Польша фактически становилась союзником гитлеровской Германии, их связывал раздел Чехословакии.

Чешское правительство капитулировало без борьбы. Чехи уходили из Судетов торопливо и беспорядочно, теряя свои пограничные укрепления, казармы, армейские склады, фабрики и заводы, учреждения и организации, расположенные в Судетской области. Чешское население этих районов панически бежало, оставляя позади все свое имущество. Судетские немцы не скрывали своей решимости расправиться над славянским населением. Славяне это знали и бежали в панике, охваченные ужасом.

А Чемберлен завершал свою позорную акцию лицемерно-иезуитской концовкой. Утром 30 сентября, не сказав ни слова ни Даладье, ни кому-либо из своих ближайших сотрудников, он попросил аудиенцию у Гитлера и обратился к нему с просьбой подписать англо-германскую декларацию, в которой говорилось: "Мы, германский фюрер и канцлер и британский премьер-министр, встретились сегодня и пришли к соглашению, что вопрос англо-германских отношений является вопросом первостепенной важной для обеих стран и Европы.

Мы считаем соглашение, подписанное вчера (т.е. мюнхенское - Г.Х.), и англо-германский договор относительно военного флота, как символ желания обоих наших народов никогда больше не воевать друг с другом.

Мы решили, что метод консультаций должен быть методом для урегулирования всех вопросов, которые могут возникнуть между нашими двумя странами, и мы полны решимости продолжить наши усилия по устранению источников разногласий и тем самым способствовать укреплению мира в Европе."³⁸

Гитлер был удивлен, но возражать не стал. Декларация тут же была подписана. Для Гитлера она была не более чем клочком бумажки, которой он не придавал ровно никакого значения. Но для Чемберлена она стала смыслом его политической карьеры. Вернувшись к себе в отель, британский премьер, похлопывая рукой по боковому карману, восторженно восклицал: "Я получил-таки  ее". Это был апогей его дипломатии умиротворения. У Гитлера было другое мнение. Когда Чемберлен и Даладье возвращались в отель после подписания соглашения, Гитлер, смотря на удаляющиеся машины, с нескрываемым презрением говорил своему секретарю Отто Абецу и Риббентропу: "Это ужасно, какие передо мной ничтожества"³⁹ Через двадцать дней после мюнхенского соглашения 21 октября 1938 г. Гитлер отдает приказ об "Окончательной ликвидации остальной части Чехии". Он знал, что эти "ничтожества" уже примирились с полной ликвидацией Чехословакии и их политика "умиротворения" вполне допускала это.

Чемберлена в Лондоне встретила восторженная толпа. Он показал на аэродроме соглашение с Гитлером, провозгласив, что оно гарантирует "мир в наше время". Резиденция премьера на Даунинг стрит, 10 была завалена цветами, присланными со всех концов страны; палата общин одобрила мюнхенское соглашение большинством в 366 голосов против 144. Ранее колебавшиеся сторонники премьера обрели уверенность в своем лидере. Чемберлен на короткое время стал героем английского народа, его превозносили как мирового лидера, спасшего мир. Так же восторженно был встречен в Париже и Э.Даладье. Ж.Бонне организовал для него многолюдную встречу в парижском аэропорту.

Этот  восторг, цветы, поздравления, радость свидетельствовали о том, как низко пало европейское общественное мнение, как погрязло оно в своекорыстных эгоистических интересах, сделав своими кумирами политические ничтожества, которые возвращались из Мюнхена, где только что проиграли в карты судьбу демократического государства, хвастаясь, что теперь-то умиротворили Гитлера и Европа может жить спокойно. "Гитлер обещал мне, - заявил Н.Чемберлен толпе почитателей на Даунинг Стрит.  Этого оказалось достаточно, чтобы в один день он стал национальным героем. Ни один полководец, возвращавшийся после победного сражения, не был награжден такими роскошными лаврами.

Прошло всего десять месяцев со дня подписания мюнхенского соглашения, а в Европе вновь началась война, теперь уже между Францией и Англией, с одной стороны, и Германией, с другой. Политика "умиротворения была мертва, но какие несчастья она принесла народам Европы, в первую очередь. Но, видимо, это уже мало трогало лидеров и вдохновителей этой политики.

Современные западные историки и политологи подвергают резкой критике политику руководителей западных держав. Они считают, что как Чемберлен, так и Даладье были далеки от политических реалий и упустили такой немаловажный факт, как возможный политический союз Германии и Советского Союза, несмотря на политические разногласия. Антикоммунизм Гитлера был многообещающим для Запада, его резкие выпады против марксизма и обещание уничтожить его во всем мире завоевали ему поддержку европейских антисоветских кругов, которые возлагали большие надежды на конечный конфликт гитлеризма и сталинизма. Однако они грубо просчитались. Во время мюнхенского сговора Гитлер уже намеревался начать войну, в первую очередь, против Запада.             

А была ли альтернатива мюнхенской политике? Был ли другой путь сохранения мира, не призрачного и иллюзорного, а действительного и эффективного, который привел бы к стабильному балансу сил и укреплению мира в Европе? Западные авторы в настоящее время в подавляющем большинстве утверждают положительно. Американские авторы, профессора Йельского университета Д.Каган, Ст.Озмент и Ф.Тёрнер в своей блистательной и фундаментальной монографии "Западное наследие" (Нью-Йорк, 1979 г.) отвергают утверждения, что политика умиротворения помогла сохранить мир. Современные документы показывают – Гитлер получил краткую передышку для подготовки к мировой войне. Подписанные документы для него ровно ничего не значили. Он их презирал также, как презирал западных лидеров, которые преподнесли ему "на блюдечке" Чехословакию, принудив ее лидеров сдаться без сопротивления. Современные американские авторы пишут: "Если бы Франция и Англия заявили о намерении атаковать Германию с запада, а чехи выступили в защиту своих территорий, есть все основания думать, что они могли добиться успеха. Высшее командование в Германии было против опасной авантюристической политики Гитлера и могло бы свергнуть его. Даже если бы это закончилось неудачей, война, начатая в октябре 1938 г., вынудила бы Гитлера воевать без дружеского нейтралитета и материальной поддержки Советского Союза и материальной поддержки Советского Союза и без ресурсов восточной Европы, к которой он получил доступ вследствие политики умиротворения. К тому же, если Запад и имел шанс заключить союз с Советским Союзом против Гитлера, то исключение русских от Мюнхена и политики умиротворения, практически разрушило его. Мюнхен остается примером близорукой политики, которая помогла разразиться войне в невыгодных для Запада условиях, из-за страха войны и отказа готовиться к ней"⁴⁰.

Такое заключение представляет собой коренное изменение отношения западных историков к мюнхенской политике. Еще несколько десятков лет авторов политики "умиротворения" и мюнхенского сговора восхваляли как спасителей Европы, как мудрых политиков, пытавшихся наладить отношения с Германией с целью использовать ее против большевизации Европы и распространения коммунистических идей во всем мире. Эта политика, как и ее создатели провалились. Опубликованные в последние два десятка лет документы, рассекреченные в связи с истечением срока, показали, что они были всего лишь исполнителями воли Гитлера в его захватнической политике. Он вводил их в заблуждение относительно мнимой готовящейся войны на востоке, а на самом деле строил реальные планы нападения на западе. Они были настолько близоруки и настолько ослеплены в своем антисоветском антагонизме, что слышать не хотели ничего о надвигающейся грозной опасности.

Как показали дальнейшие события, войну можно было остановить только принципиальной и решительной борьбой против агрессии и захватнической политики фашизма, а не потворствованием ему. Агрессоры понимают только силу и решимость применить ее, а не призывы к разуму или миролюбию. Н.Чемберлен и Э.Даладье были полны решимости принудить Э.Бенеша капитулировать перед Гитлером и выглядели беспомощными перед наглостью агрессора и его решимостью начать войну в случае отказа подчиниться его диктату.

Чемберлен хотел избежать столкновения с Гитлером, обратив его энергию на Восток, против Советского Союза. Это было глубокой стратегической ошибкой английской дипломатии и следует прямо сказать, что никогда прежде она не допускала таких промахов. Гитлер уже в 1937 г. твердо решил начать войну на западе, она стала неизбежной после Мюнхенского соглашения.

Всю зиму 1938/1939 г. Гитлер занимался усилением военно-воздушных сил (Люфтваффе) и военно-морского флота, рассчитывая нанести сокрушительный удар по Англии с воздуха и моря. Были проведены переговоры с Токио и Римом о сотрудничестве с тем, чтобы парализовать Британскую империю. Предпосылкой захвата жизненного пространства являлось покорение Франции. Но, в первую очередь, необходимо было покорить чехов и поляков. 14-15 марта 1938 г. под угрозой воздушной бомбардировки германские войска оккупировали Чехословакию. 16 марта Гитлер с балкона Градчанского дворца в Праге объявил о ликвидации Чехословацкого государства и создании на его месте германского протектората Богемии и Моравии. Словакия объявила об отделении и создании словацкого государства под германским протекторатом. Чехословакия перестала существовать.

Г Л А В А   3.

"МЮНХЕН" ДЛЯ ПОЛЬШИ

Гитлеровская политика все более напоминала поведение сумасшедшего. В Англии разразилась политическая буря: вторжение в Чехословакию подняло в Англии волну негодования и гнева, которая была неожиданной для Чемберлена. Чемберлен в палате общин и лорд Галифакс в палате лордов сделали заявления, осуждающие акции Гитлера, но не продемонстрировали никаких фундаментальных изменений в политике, проводимой ими в отношении Германии. Политика умиротворения сохранялась. Однако, дерзость Гитлера привела к резкому сдвигу в британском общественном мнении. Клятвопреступление Гитлера было воспринято недостойной политической игрой, в которой затрагивалась честь, достоинство и безопасность британской нации. Дальнейшее общение с ним теперь расценивалось невозможным. Англичане довольно спокойно восприняли захват немцами Судетской области. Чемберлен разъяснил им, что так нужно для безопасности Англии. Но теперь присоединение семимиллионного народа, не имеющего никакого отношения к немцам, привело к формированию широкого общественно-политического движения, направленного против Германии.

Присоединив Австрию и Чехословакию, Германия достигла колоссальной мощи в военной, индустриальной и политической областях, намного превышающую ту, которую англичане готовы были терпеть. Германия становилась самой мощной континентальной державой, ее превосходство в Европе становилось неоспоримым и приводило к краху столетнюю английскую политику европейского равновесия. Слухи об интенсивных и широкомасштабных военных приготовлениях Германии на польской границе усиливали волнения в английском обществе. Германский посол в Лондоне отмечал также распространение в Англии "чувств злобы и горечи"⁴¹. Политическая сцена в Лондоне совершенно изменилась. Война стала центральной темой британских газет. Началась мобилизация военно-воздушных сил. Обстановку накалило сообщение британских газет, что два миллиона немецких солдат сосредоточено у польской границы. Чемберлен с целью успокоить общественное мнение вынужден был пойти на шаг, который прямо противоречил его политике умиротворения. 21 марта был заключен договор с Польшей, которой угрожала наибольшая опасность. В договоре речь шла о взаимной помощи и гарантиях сохранения целостности польского государства.

Одновременно британское правительство предложило односторонние гарантии множеству мелких государств, которым, как считалось, угрожает Германия. Румыния и Греция с готовностью приняли это предложение. Чемберлен продолжал свою политику двойной игры. Он не оставил своих планов участвовать с Германией в установлении "нового порядка" в Европе. Теперь ради мира в Европе он пытался втянуть Германию и Советский Союз в вооруженный конфликт. Польша становилась объектом его новой дипломатической игры. Хотя была объявлена английская гарантия Польше, однако, не было никакой ясности в вопросе о том, что это означает на деле. Не было ни военных переговоров между генеральными штабами, ни практических шагов в выработке планов в осуществлении таких гарантий. Решено было превратить "английскую гарантию" в пакт о взаимопомощи, но английская сторона тянула с переговорами и он был подписан в Лондоне лишь за несколько дней до начала второй мировой войны. Было очевидно, что гарантия Польше представлялась лишь клочком бумаги, которому никто никакого значения не придавал. Ее будущее значение было туманно и загадочно. Она была частью той зловещей игры, которую затеял Чемберлен.

Форин Оффис заявлял, что без вхождения в договор гарантий Польше Советского Союза, он не обладал бы ни должной поддержкой, ни силой, и 14 апреля 1939 г. начал переговоры в Москве о предоставлении Советским Союзом таких же гарантий этой стране. Чемберлен был верен себе и своей политике. Он хотел заставить Советский Союз служить интересам собственной политики, не беря на себя никаких обязательств. Но советское руководство в ответ выдвинуло контрпредложения. 17 апреля советский посол в Лондоне И.М.Майский представил лорду Галифаксу его ответ. Суть его сводилась к трем пунктам:

1. Заключение тройственного пакта взаимопомощи между СССР, Англией и Францией;

2. Заключение военной конвенции в подкрепление этого пакта;

3. Предоставление гарантий независимости всем пограничным с СССР государствам, от Балтийского моря до Черного.

Английское правительство отклонило предложения Советского Союза и продолжало настаивать на односторонних советских гарантиях Польше.

7 апреля Муссолини молниеносно захватил Албанию. Это круто меняло ситуацию. Италия становилась господствующей силой на Балканах и угрозой для британских военно-морских сил в Средиземном море, ее армия была доведена до 1 млн. 200 тыс. человек. Хрупкий мир, основанный на политике умиротворения все более показывал свои слабости. Политическая почва в Англии зашаталась под Чемберленом. Это вынудило его и его французского коллегу Э.Даладье вступить в прямые и непосредственные переговоры с Советским правительством.

В Советском Союзе понимали, что в случае войны ему придется нести основную часть сражений, поэтому его руководство настаивало на включении прибалтийских государств в советскую сферу влияния, исходя из стратегических соображений. Но главным пунктом противоречий был вопрос о праве прохода советских войск по польской территории в случае участия Польши в войне против Германии.

Переговоры Советского Союза с западными странами происходили сложно и с большими трудностями. Они начались только 12 августа. Английская и французская делегации отплыли из Лондона 5 августа и прибыли в Ленинград 10 августа. Они не торопились. В Мюнхен Н.Чемберлен и Э.Даладье летели самолетом. Такая медлительность вызвала подозрение в Советском Союзе и создала дополнительные трудности в переговорах. Кроме того, делегации возглавляли второстепенные отставные чиновники, не имевшие полномочий подписывать договоры или конвенции, факт, который давал явные доказательства недостойной дипломатической игры. Все говорило о том, что западные державы не придавали переговорам серьезного значения. В связи с этим, центральный орган советской прессы - газета "Правда" резонно писала: "Факт недопустимой затяжки и бесконечных проволочек в переговорах с СССР позволяет усомниться в искренности подлинных намерений Англии и Франции и заставляет нас поставить вопрос о том, что именно лежит в основе такой политики: серьезные стремления обеспечить фронт мира или желание использовать факт переговоров, как и затяжку самих переговоров, для каких-то иных целей, не имеющих ничего общего с делом фронта миролюбивых держав". "Правда" заканчивала статью следующими многозначительными словами: "Кажется, англичане и французы хотят не настоящего договора, приемлемого для СССР, а только лишь разговоров о договоре для того, чтобы, спекулируя на мнимой неуступчивости СССР перед общественным мнением своих стран, облегчить себе путь к сделке с агрессорами"⁴². Ход переговоров показал, что статья в газете была достаточно обоснованной. Это были скорее не переговоры, а их саботаж со стороны западных держав. Советская делегация, которую возглавлял нарком обороны маршал Ворошилов, в первые же дни убедилась, что английская делегация пытается убить переговоры в рассуждениях по мелким вопросам. К примеру, английская делегация ставила развитие переговоров в зависимость от определения ни к чему не обязывающего урегулирования вопроса о "косвенной агрессии".

Советская военная делегация потребовала ясного ответа на вопрос о пропуске советских войск через польскую и румынскую территории в случае вооруженного конфликта. Западные делегации не могли дать ответа, ссылаясь на трудности связи с Лондоном и Парижем. Это привело к тупику в переговорах. Западные державы хорошо понимали, что польские руководители испытывали больше вражды, неприязни и тревоги в отношении Советского Союза, чем в отношении Германии. И ни под каким предлогом они не могли допустить появление советских войск на территории своей страны. Их мало заботила судьба польского народа, который подвергся во время войны невероятным страданиям. Вековечная ненависть польской шляхты к России переродилась в слепую страстную вражду режима санкций Пилсудского и его последователей к Советскому Союзу. В период мюнхенского сговора Польша стремилась поддержать германскую экспансию, рассчитывая впоследствии на сделку с Германией за счет Чехословакии и Советского Союза. 27 сентября 1938 г., т.е. за два дня до мюнхенской конференции министр иностранных дел Польши Ю.Бек заявил германскому послу в Варшаве Г.Мольтке: "Польское правительство никогда не будет сотрудничать с Советским Союзом, поскольку он вмешивается в европейские дела. Это непреклонная линия польской политики"⁴³. Польский министр был уверен, что Германия это знает, но он полагал в такое серьезно время "не мешает повторить эту истину еще раз". При захвате Гитлером Чехословакии и провозглашении протектората Германии над Словакией Польша заняла позицию "благожелательного нейтралитета", рассчитывая на свою долю добычи и надеясь таким образом укрепить узы дружбы с Германией.

Но Германия не оценила по достоинству стремление Польши добиться фашистской благосклонности. Гитлер горел желанием уничтожить и вовсе не собирался видеть ее своим союзником, он ее открыто презирал и ненавидел в полном соответствии с древними тевтонскими традициями. Но все делалось по порядку, как и полагалось в гитлеровской школе наглости и вероломства. Уже в октябре 1938 г. Гитлер поручил И.Риббентропу провести переговоры с поляками об урегулировании нерешенных вопросов. 24 октября И.Риббентроп пригласил польского посла И.Липского для первого обмена мнениями по ним. Состоялось нечто вроде торга. Польский посол высказал пожелание своего правительства приобрести Закарпатскую Украину, которая входила тогда в состав Словакии. Риббентроп согласился рассмотреть это предложение и в свою очередь выдвинул германские претензии и путь к урегулированию "польско-германских интересов". Они сводились к следующим пунктам:

1. Вольный город Данциг возвращается в немецкий рейх. Данциг - город немецкий, он всегда был и навсегда останется немецким;

2. Через коридор прокладывается принадлежащая Германии экстерриториальная немецкая имперская автострада и экстерриториальная многоколейная железная дорога;

3. Обе нации признают общие границы; при необходимости можно договориться о гарантии территорий.

Претензии германской стороны были заведомо неприемлемы для Польши; лишиться данцигского порта для Польши означала экономическую деградацию. И.Риббентроп и Гитлер хорошо знали, что польское руководство на это не пойдет ни в коем случае, а западные демократии их поддержат, а возможно, и возьмут на себя обязательства в поддержку Польши, которые они и не подумают выполнять. Германская дипломатия рассчитывала на сопротивление польского руководства, которое дало бы основание обвинить его в "неуступчивости" и молниеносным ударом уничтожить польское государство. Фашисты были уверены, что Англия и Франция, как и в случае с Чехословакией, в решающий момент найдут достаточно веский предлог, чтобы бросить Польшу на произвол судьбы, обвинив Советский Союз в отказе дать гарантии Польше.        

Польский ответ был полон заверений в дружбе польского народа к Германии. В письме польского министра иностранных дел Ю.Бека (1894-1944 гг.) говорилось: "германо-польские отношения в общем и целом выдержали свое испытание. Во время чехословацкого кризиса выявилось, что германо-польские отношения построены на прочной основе. Польская политика при возвращении Судетской области оказалась полезной для Германии и значительно содействовала гладкому решению этого вопроса в германском духе"⁴⁴.

И.Риббентроп в свою очередь заявил, что "германо-польское соглашение показало себя непоколебимо крепким". В основе германских предложений лежало намерение "поставить германо-польские отношения на прочную базу и устранить все вообще мыслимые причины трений". Фюрер, говорил И.Риббентроп, "постоянно рассматривает германо-польский вопрос исходя из высоких соображений" и "хорошие германо-польские отношения лежат в фундаменте германской внешней политики»⁴⁵.

Эти заверения И.Риббентропа были той ширмой, за которой шла подготовка к уничтожению Польши. Гитлер был полон решимости ликвидировать ее.

В январе 1939 г. Гитлеру был представлен план операции "Вайс", который был им утвержден. Он предусматривал "окончательное решение" польской проблемы, т.е. разгром ее вооруженных сил и уничтожение польского государства. В план "Вайс" входила также оккупация всей Прибалтики и включение расположенных там государств в пределы рейха. Операция составляла лишь предварительную меру в системе подготовки к будущей войне, которая должна была начаться с "западными демократиями". Осуществление самой операции должно было проходить в условиях изоляции Польши, что предусматривало невмешательство СССР и западных держав, как это было в случае с Чехословакией.

В соответствии с планом должен был быть обеспечен скрытный подход немецких воинских частей к польской границе, занятие ими исходных позиций накануне дня перехода польской границы, чтобы можно было выступить немедленно после получения приказа. Необходимо обеспечить скрытность этих мер, - говорилось в приказе, утверждавшем план. Одновременно вдоль западных границ развертывались воинские части на "непредвиденный случай". 3 апреля 1939 г. начальник штаба верховного главнокомандования, фельдмаршал Кейтель отдал приказ о готовности осуществления операции к 1 сентября 1939 г. Практически это был приказ о начале второй мировой войны.

Готовясь к проведению операции "Вайс" по уничтожению польского государства и аннексии его территории, Гитлер мало беспокоился об английских гарантиях Польше. Он был абсолютно уверен, что вмешательство Англии ограничится громкими сотрясениями воздуха, за которыми последует очередное мюнхенское соглашение и заверение, что Англия сохранила мир в Европе. На это у него были веские основания. В июле 1939 г. посол Германии в Лондоне Г.Дирксен сообщил И.Риббентропу, что британское правительство делает "новую попытку" прояснить англо-германские отношения "путем сглаживания острых противоречий"⁴⁶. Это было продолжением политики "умиротворения", но на этот раз жертвой была намечена Польша. В начале июля американская пресса сообщила из Варшавы, что Гитлер нападет на Польшу из-за Данцига. В Европе назревал новый кризис и Чемберлен решил использовать его в интересах своей порочной политики.

Осенью в Англии должны были состояться всеобщие выборы, на которых Чемберлену пришлось бы выступить с ясной альтернативой: успешный компромисс с Германией или подготовка к войне с ней. Министр иностранных дел лорд Галифакс и его заместитель Гораций Вильсон в беседах с Г.Дирксеном уверяли его, что парламент и общественное мнение примут любое из этих решений единогласно. Гитлер также услышал это от британского газетного магната лорда Кемели во время продолжительной беседы с ним на Вагнеровском фестивале в Байрейте.

Таким образом, перед британским кабинетом стояла необычайно трудная задача проведения двойной игры, двойной внешней политики. С одной стороны, велись переговоры с Москвой, которые приходилось поддерживать, с другой – переговоры о компромиссе по широкому кругу вопросов, которые проводились с Германией. Учитывая настроение общественного мнения в Англии, контакт с Германией приходилось устанавливать в обстановке крайней секретности. Об этих переговорах знал чрезвычайно узкий круг лиц, близких к Чемберлену. Первый контакт был установлен через крупного бизнесмена Вольтата, который в июле 1939 г. возглавлял германскую делегацию в Лондоне на международном китобойном конгрессе. Он был близким к Шахту человеком, свободно говорил по-английски и пользовался у гитлеровцев славой опытного переговорщика. По предложению английского министра внешней торговли Хадсона, были организованы его переговоры с Вольтатом. Хадсон предложил далеко идущие планы совместного англо-германского соглашения, направленного на совместную эксплуатацию, расширение существующих рынков и открытие новых. По его словам, Германия и Англия могли бы сотрудничать на трех территориях – Британская империя, Китай и Россия. Хадсон предложил также провести разграничение взаимных сфер интересов и ликвидировать конкуренцию на трех указанных рынках.

Более широкую программу предложил заместитель министра иностранных дел Гораций Вильсон. Она не ограничивалась лишь экономической сферой, но затрагивала также вопросы политического характера и включала в себя проблему взаимоотношений стран во всей их полноте. В ней рассматривались проблемы колоний и включены были предложения по приобретению сырья для Германии. Программа предусматривала также заключение финансового соглашения. 3 августа 1939 г. Г.Вильсон пригласил Вольтата и посла Г.Дирксена в свою частную резиденцию для продолжения переговоров. Это придавало дискуссии теперь официальный характер. Программа Г.Вильсона была представлена в более полном виде и согласована с Чемберленом. Она распадалась на три части: политическую, военную и экономическую. Предполагалось заключение пакта о ненападении, а также пакта о невмешательстве. Военный вопрос касался ограничения вооружений.

В Берлине английские предложения были проигнорированы. Машина уничтожения Польши была запущена и Гитлер не собирался ее останавливать. Гитлер и Риббентроп восприняли предложения как подтверждение того, что Англия пытается найти предлог для очередного вмешательства в германскую внешнюю политику. Английские предложения утвердили их в убеждении, что Англия не собирается защищать Польшу, в них не было и намека на это. Кроме того, они дали вполне ясный ответ на вопрос относительно переговоров в Москве. В Берлине сделали правильный вывод, что они должны убедить Гитлера придти к соглашению с Англией под угрозой заключить соглашение с Советским Союзом.

Гитлер и Риббентроп расценили маневры Англии как признак ее слабости, а ее предложения были просто прошены в корзину. Гитлер горел желанием поскорее начать вторжение в Польшу. 12 августа в Берлине с кратковременным визитом побывал министр иностранных дел Италии граф Чиано, являвшийся к тому же зятем Муссолини, который вел переговоры с Риббентропом относительно позиции Италии в польском вопросе. Видимо, стороны договорились о совместных действиях. Г.Дирксен писал: "Твердая решимость Гитлера вновь проявила себя и он решил воспользоваться первой же возможностью, чтобы начать войну с Польшей". К этому времени Г.Дирксен вернулся в Берлин в краткосрочный отпуск и итальянский посол Аттолико рассказал ему, что во время встречи с Чиано были приняты решения, которые "легко могли привести к войне с Польшей", они основывались на предположении, что "Британия не вмешается".⁴⁷

Гитлер спешил: надо было решить польскую проблему до конца сентября, т.е. до наступления дождливого периода, когда размытые дороги и облачное небо не дали бы возможности использовать преимущество германской авиации и танков.11 августа он говорил верховному комиссару Данцига: "Все, что я предпринимаю, делается против России. Если запад слишком глуп и слишком слеп, чтобы не понять этого, я буду вынужден придти к соглашению с русскими, чтобы разгромить запад и после его поражения обратиться против Советского Союза со всей своей соединенной мощью"⁴⁸. Гитлер был непредсказуем, но слишком откровенен. Он слишком презирал западные демократии и их лидеров, чтобы принимать их всерьез. Он шел напролом, нарушая все каноны дипломатических игр, которые устраивала западная дипломатия, он разрушал все устоявшиеся политические системы, сложившиеся отношения ради достижения своей цели - добиться мирового господства.

Г Л А В А   4.

ОЧАГ ВОЙНЫ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

Экономическое развитие Японии в 20-30-х годах привело к утверждению диктатуры дзайбацу (гигантских промышленно-финансовых конгломератов) в японской экономике и политике. Концерн "Мицубиси" в начале 30-х годов контролировал 120 компаний и имел в своем составе железнодорожные, электротехнические, металлургические, судоходные, судостроительные компании. Мощным объединением стала "Ясуда", бывшая сначала банкирским домом, а затем сконцентрировавшая сотни промышленных объединений. "Мицубиси" представлял главный конгломерат прожорливых и раздутых монополий - дзайбацу. Параллельно с ростом дзайбацу шел процесс усиления роли государства в предпринимательской деятельности. Государство вкладывало огромные средства в экономику, которые передавались дзайбацу. Будучи крупнейшим помещиком страны, император (микадо) являлся в то же время крупнейшим акционером концерном "Мицуи" и "Мицубиси". В тридцатых годах Япония стала крупной мировой державой. Диктатура дзайбацу дополнилась политическим союзом японских милитаристов, помещиков-самураев, рвавшихся к завоеванию колоний и установлению господства над всей Юго-Восточной Азией и бассейном Тихого океана.

В 1934 г. японские империалисты выдвинули претензии на монопольное господство в Китае. Китай рассматривался как жизненно важный источник сырья, который позволил бы создать автаркию в Японии. Кроме того, Китай считался плацдармом для интервенции против Советского Союза. В 1933-1934 гг. в Манчжурии создается мощная Квантунская армия, готовая к вторжению на Хабаровск и Владивосток. Япония чувствовала себя достаточно сильной на Дальнем Востоке, чтобы начать широкую экспансионистскую политику. Дзайбацу, милитаристы, самураи рвались к покорению всей Юго-Восточной Азии. Сырье, дешевая рабочая сила, необъятные рынки, ликвидация опорных пунктов европейских держав, захват стратегически важных пунктов на Тихом океане для ликвидации влияния США - вот далеко не полный перечень направлений японской экспансии.

Японские правящие круги выдвинули идею паназиатского единства, которое должно было создать политические основы сотрудничества азиатских народов под руководством Японии. Она была названа японской "доктриной Монро". Суть идеи заключалась в ограничении сферы влияния и деятельности западных колониальных держав на Дальнем Востоке, установлении тесного сотрудничества с Китаем, которое откроет путь развитию регионального процветания под эгидой Японии. Япония хотела установить свой торговый блок в Восточной Азии. Западные страны стремились ограничить японскую торговую экспансию текстиля, изделий машиностроения, Япония же стремилась создать им заслон на Дальнем Востоке. Европейский конфликт создавал ей благоприятные условия для утверждения своей гегемонии в этом огромном регионе.

Основой новой японской экспансионистской программы, разработанной в 1934 г. министром иностранных дел Эйджи Амау, являлся захват Китая и превращение его в придаток японской экономики и плацдарм дальнейшего развития японской экспансии на юг. Японская милитаристская верхушка стремилась, в первую очередь, изолировать Китай от СССР, организуя вдоль их границы цепочку зависимых марионеточных режимов. После захвата Манчжурии и большей части внутренней Монголии, Япония начала продвижение на запад, чтобы перерезать пути из СССР в Китай, шедшие через провинции Синьцзян и Ганьсу.

В Китае сложилась сложная и опасная ситуация. После смерти Сунь Ят-сена в 1925 г. руководство в Гоминдане и государстве захватил его преемник Чан Кай-ши. Он являлся и главнокомандующим армией. Он пользовался поддержкой китайских коммунистов и представитель коммунистической партии Мао Цзе-дун стал руководителем отдела пропаганды национального правительства Китайской республики, которое было создано 1 июля 1925 г. На политической арене Китая сформировались три главные силы - милитаристы, крупнейшим и самым влиятельным из которых являлся Чжан Цзо-лин, Гоминдан, во главе с Чан Кай-ши, и Коммунистическая партия.

Чжан Цзо-лин контролировал северные провинции, Чан Кай-ши - треугольник Нанкин-Шанхай-Ханькоу, самую богатую часть страны, а коммунисты доминировали в Гуандуне, колыбели синьхайской революции, и других южных провинциях. Правительство находилось в Нанкине. Чан Кай-ши был христианином по воспитанию и открытым поклонником западных либеральных ценностей. Он был женат на сестре вдовы Сунь Ят-сена - Мэйлин, дочери крупнейшего китайского бизнесмена Чарльза Суна, большую часть жизни прожившей в США, получившей американское образование. Вся семья Мэйлин исповедовала христианство, была воспитана в США и являлась убежденным сторонником капиталистического пути развития Китая. Это были первые ростки китайской национальной компрадорской соглашательской буржуазии. Их политической программой являлось осуществление  буржуазно-либеральных реформ по западным образцам, защита интересов китайского национального капитала и крупных китайских землевладельцев. Основой их внешней политики было достижение полного суверенитета Китая путем компромисса с Японией, установление тесного сотрудничества с Западной Европой и опора на США с вовлечением их во внутриполитические дела страны.

Китайский крупный финансовый капитал налаживал связи с западным и американским капиталом. Формировались совместные финансовые группы, которые концентрировали свою деятельность в Гонконге и на Филиппинах. На Филиппинах под господством американских властей расцветали центры финансовой деятельности китайских олигархов, тесно связанные с США и Англией. Самыми крупными и влиятельными из них были "Острэлия энд Чайна", "Конконг энд Шанхай бэнкинг К^о", "Чайна бэнкинг К^о", под смешанным американо-китайским контролем находился мощный "Пиплз бэнк энд траст К^о". Параллельно с ростом китайского финансового капитала шло формирование и усиление влияния китайской социальной элиты. Она устроилась бок о бок с европейцами в китайских крупных городах в западных анклавах, богатых кварталах, проводила время в шикарных отелях Конконга и Манилы с английскими и американскими чиновниками, офицерами, молодыми англичанками, рассчитывая, что их время придет.

Чан Кай-ши назначил послом Китая в Вашингтоне Ху Ши, известного в Китае и за рубежом ученого-обществоведа, почитателя и последователя американского философа Дьюи. Воспитанный на классических канонах американского прагматизма, он рассматривал США как "символ непревзойденной морали", "неиссякаемый источник демократии". Его низкопоклонство перед американскими ценностями стало символом стремления Чан Кай-ши завязать тесные партнерские отношения с США. В помощники ему был придан известный шанхайский банкир П.К.Чэнь. США предоставили Китаю кредит в 25 млн. долларов, а Чан Кай-ши обязался поставлять в США китайское серебро, что должно было обеспечить американский контроль над китайской денежной системой.

Жена Чан Кай-ши была в постоянном контакте с американским послом в Китае Дональдом, который был старым другом семьи Суня и знал Мэйлин еще с детства. Он предпринимал энергичные меры для установления тесного сотрудничества Чан Кай-ши и США.

Гоминдан, организатор и вдохновитель синьхайской революции, детище великого Сунь Ят-сена, все более отдалялся от народа, так же как и народ отдалялся от него. Народ все более проникался доверием к коммунистам, которые для него становились символом борьбы за национальную свободу, ликвидацию колониального режима и установление суверенной китайской республики.

Китайские коммунисты были единственной политической силой, выступавшей с патриотических и демократических позиций против японской агрессии. В 1929 г. была создана Красная Армия, возглавленная Мао Цзе-дуном, Чжу Де, Дэн Сяо-пином и Пын Де-хуаем. Она контролировала провинции юга Китая - Цзянси и Фуцзянь. Здесь были созданы первые органы народной власти - собрания рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Помещичья земля конфисковалась и разделялась среди крестьян. На основе прежней небольшой революционной базы создавалась Центральная революционная база, ставшая центром деятельности китайской коммунистической партии. В программе коммунистической партии стояли следующие задачи: свержение господства империализма, конфискация предприятий и банков, принадлежащих иностранному капиталу, объединение Китая, ликвидация милитаристского гоминдановского режима, установление власти собраний рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, конфискация всей помещичьей земли и распределение ее среди крестьян, улучшение жизни трудящихся, союз с мировым пролетариатом и СССР.

В Китае образовались два фронта: один внутренний, разделявший гоминдан и коммунистов, другой внешний - борьба против японской агрессии. Гоминдан, вдохновляемый и поддерживаемый западными державами и США, рассматривал своим главным врагом коммунистический юг. С японцами руководство гоминдана рассчитывало придти к компромиссу. Игнорируя смертельную опасность, нависшую над Китаем, оно бросило свои главные силы на подавление Центральной революционной базы. На протяжении четырех лет (1930-1934 гг.) Чан Кай-ши предпринял пять походов против юга, которые были отбиты.

Походы против коммунистического юга совпали с японской интервенцией в Центральном Китае. 5 января 1933 г. был захвачен Шаньхайгуань, в марте оккупирована провинция Жэхэ, создалась угроза Бэйпину (в 1928 г. Пекин был переименован гоминдановским правительством в Бэйпин). Гоминдановское правительство капитулировало перед Японией. 31 мая 1933 г. было подписано позорное соглашение в Тангу о превращении северо-восточной части провинции Хэбэй в демилитаризованную зону, ставшую для японских войск коридором для беспрепятственного прохода к Бэйпину. Япония готовилась к полной оккупации Китая. Чан Кай-ши стремился к сговору и соглашению с Японией. В различных интервью японским газетам и выступлениях он призывал японцев и китайцев соединить свои руки в дружеском рукопожатии и забыть все прежние распри и обиды. Он был выразителем китайской компрадорской буржуазии и китайских колаборационистов. Китаю необходимо идти на уступки, объяснял он свою позицию слушателям офицерских курсов в Лушане в июле 1934 г. Китай к войне не подготовлен и в случае военных действий Япония в три дня овладела бы важнейшими стратегическими пунктами и решила бы участь страны. Он убеждал, что главный враг для Японии не Китай, а Советский Союз и коммунисты.

Видя предательскую деятельность Чан Кай-ши, коммунисты решили перебазировать Центральную революционную базу на северо-запад. Перебазирование должно было дать Красной Армии крепкий надежный тыл в лице Советского Союза и возможность непосредственной борьбы с японцами. В октябре 1934 г. китайская Красная Армия начала свой великий поход. Она прошла с боями свыше трех тысяч километров и в июне 1935 г. достигла провинции Сычуань. Отсюда начался последний этап "великого похода" и в октябре 1935 г. главные силы Красной Армии пришли на территорию существовавшей на северо-западе революционной базы, ставшей впоследствии основной революционной базой, известной под названием Демократического Пограничного района Шэньси-Гансу-Нинса. Армия коммунистов пробивалась на север с тяжелыми боями. Чан Кай-ши бросил против нее свои главные силы. Из 300-тысячной Красной Армии на север пришли всего 30 тыс. человек. Но Чан Кай-ши проиграл, коммунисты вошли в непосредственный контакт с Советским Союзом и получили практически недоступную для Чан Кай-ши базу.

Советский Союз и Китай

Советский Союз оказал решающую поддержку коммунистам    Китая   в   их   борьбе    против японских захватчиков. Советское правительство рассматривало "пробуждение Азии" и рост демократической революции в бывших колониях как ближайших союзников в борьбе против империализма и колониализма. Азия должна была расколоть западные страны, отвлечь часть их сил от Европы и ославить их позиции в борьбе против Советского государства. Укрепление демократического движения и националистических выступлений являлось приоритетным направлением советской дипломатии.

Китай  занимал особое место во внешней политике советского государства. В.И.Ленин рассматривал Китай как "великую китайскую республику", созданную "передовой демократией народных масс в Азии", которая должна была сыграть решающую роль в развитии и углублении антиимпериалистического и антиколониального движения. Китай имел огромное нравственное влияние во всей Азии и становился авангардом азиатской демократической революции. Сотни миллионов китайских крестьян, пролетариата, передовой демократической интеллигенции, средних и мелких предпринимателей и торговцев Китая становились активными борцами за демократию и азбучные права человека, за ликвидацию колониальной системы. Китай представлял собой величайший резерв борьбы против западной капиталистической системы и Советское государство приложило максимум усилий для победы китайской революции.

Первоначально Советское государство делало главную ставку на Гоминдан, видя в нем воплощение идей азиатской революционной демократии. Сунь Ят-сен и его преемник Чан Кай-ши были лидерами Гоминдана и они были в центре внимания советской дипломатии. Кроме того, Гоминдан пользовался поддержкой китайской национальной буржуазии, привлечение их на сторону китайской революции также входило в планы Советского Союза.

С Сунь Ят-сеном завязались тесные и дружественные отношения. Советская Россия должна была оказать помощь Сунь Ят-сену в ликвидации милитаристов, которые контролировали весь север страны. В 1923 г. Чан Кай-ши посетил Советскую Россию и подписал договор о военном сотрудничестве и формировании китайской армии под командованием Гоминдана. В результате переговоров в Китай был послан в качестве главного политического советника Гоминдана член исполкома Коминтерна, старый большевик М.М.Бородин. В устье реки Янцзы на острове Вампу создавалась военная школа Вампу для подготовки высших офицерских кадров для китайской народно-революционной армии. Ее начальником был назначен Чан Кай-ши. Она была открыта в июне 1924 г. Политкомиссаром был направлен молодой член ЦК КПК Чжоу Энь-лай. В тот год ему исполнилось 26 лет, но это был уже закаленный в революционных сражениях коммунист. С 1917 по 1919 гг. он был активным участником политического движения среди китайских студентов в Японии. С 1920 по 1924 гг. он находился на учебе в Париже, где познакомился с французскими коммунистами и с идеями марксизма-ленинизма, на всю жизнь связав себя с коммунистическим движением. Он близко подружился с одним из основателей Французской Коммунистической партии Хо Ши Мином, ставшим видным деятелем Коминтерна. С этих пор Чжоу Эн-лай и Хо Ши Мин становятся тесными сотрудниками в азиатском революционно-демократическом движении.

Программа военной школы была составлена видным советским военачальником В.К.Блюхером (1890-1938 гг.). Все преподаватели были советскими офицерами. Школа Вампу стала школой военного мастерства практически всего руководства Китайской народной армии, возглавляемой коммунистами. Они получили блестящее современное образование, которое было использовано в боях против японских захватчиков.

Советское государство занимало выгодное территориальное положение в отношении Китая. Граница между двумя государствами протянулась на протяжении 7 тыс. км. Победа в 1924 г. монгольской народной революции и провозглашение Монгольской Народной Республики (МНР) поставили Монголию практически под протекторат Советского Союза. Монгольская Народная партия во главе с Чойболсаном была принята в Коминтерн. В 1929 г. на Дальнем Востоке была образована Отдельная Дальневосточная армия (ОДВА) в составе 40 дивизий. Во главе армии был поставлен В.К.Блюхер. К моменту вторжения японских войск в Манчжурию в 1931 г. Советский Союз занял важнейшие стратегические позиции на севере Китая. Теперь он играл решающую роль в китайских событиях.

Вместе с тем, Советский Союз начал работу по установлению надежной связи с внутренним Китаем через Синьцзян. В 1937 г. через Синьцзян было проложено шоссе от станции Сары Озек на Турксибе до г.Ланчжоу  по маршруту древнего шелкового пути. Автодорога была протяженностью в три тысячи километров. Ее обслуживали 5 тыс. грузовых автомобилей, а для доставки срочных грузов была организована авиалиния, обслуживавшая транспортными самолетами ТБ-3. В 1937 г. начала действовать авиалиния Алма-Ата - Чунцин для доставки военных грузов по воздуху.

Для обеспечения горючим автодороги были предприняты меры по поискам  нефти. В 1935 г. в районе г.Шихо советская геологическая экспедиция открыла месторождение нефти. Недалеко от г.Тушанцзы был построен нефтеперегонный завод мощностью в 50 тыс. тонн производства бензина в год. Это позволило обеспечить бесперебойное снабжение горючим обслуживание дороги и авиалинии. В г.Урумчи был создан самолетосборочный завод, рассчитанный на сборку 450 самолетов из запчастей, доставленных из Советского Союза. В Кульдже была сформирована летная школа для подготовки китайских пилотов. По просьбе китайского правительства, в Китай было направлено 4 тыс. военных советников и 700 летчиков. Среди военных специалистов были выдающиеся военачальники, такие как маршал П.Ф.Батицкий, маршал бронетанковых войск П.С.Рыбалко и командарм легендарной 62-й армии, отстоявший Сталинград, маршал В.И.Чуйков.

Помощь СССР Китаю позволила усилить военный потенциал его авиации, артиллерии, танков. Для этих видов войск были подготовлены кадры китайских специалистов. Число таких специалистов в 1939 г. достигли почти 10 тыс. человек, из них 1045 летчиков.⁴⁹В Яньане была сооружена радиостанция, обеспечивавшая постоянную связь штаба Мао Цзе-дуна со всеми частями Китая и Коминтерном. В 1937-1939 гг. Китаю было поставлено 1 тыс. истребителей и бомбардировщиков, 1140 орудий и 100 танков. Они составили главную ударную силу китайской армии в войне против японцев.

Китайско-японская война

7 июля 1937 г. в результате инцидента у моста        Лугоуцяо,        где         произошла вооруженная стычка между китайскими и японскими солдатами, начался вооруженный конфликт, который перерос в китайско-японскую войну. Японское командование отдало приказ о наступлении на Бэйпин и Тяньцзин. В конце июля 1937 г. японцы захватили Тяньцзин и начали наступление на Шанхай. 7 августа японские войска вступили в Бэйпин. Чан Кай-ши вынужден был пойти на сотрудничество с коммунистами. 21 августа 1937 г. он подписал пакт о ненападении с Советским Союзом. Коммунисты и Чан Кай-ши создали "единый фронт" борьбы против японской агрессии. 22 сентября 1937 г. было опубликовано заявление ЦК компартии, а 24 сентября - заявление Чан Кай-ши об установлении сотрудничества обеих партий в борьбе против японцев. Компартия провела реорганизацию района, находящегося под ее контролем. Он был назван "Особым районом Китайской республики". Конфискация помещичьей земли была прекращена, все население, включая и помещиков, получили равные избирательные права. Были образованы две новые армии - 8-я и 4-я, полностью укомплектованные советским вооружением с авиацией и танками, военные операции проходили при участии советских военных специалистов.

Вскоре войска коммунистов нанесли ряд серьезных поражений японцам. В то же время гоминдановские войска терпели одно за другим поражения. 12 ноября 1937 г. японские войска полностью овладели Шанхаем, 13 декабря пал Нанкин. Чан Кай-ши и его правительство бежали в Ханькоу. Японские захватчики совершали в Китае невероятные зверства, уничтожая города и села, истребляя население на оккупированной ими территории. Захватив Нанкин, они за несколько дней уничтожили здесь 50 тысяч мирных жителей. Японские солдаты на живых людях тренировались в ведении штыкового боя, втыкая штыки в живых людей. Фашизм в Германии и милитаризм в Японии были близнецами и одинаково презирали мораль, закон и правила ведения войны.

Чан Кай-ши и его окружение решили в очередной раз пойти на сделку с японским командованием и начали переговоры через германского посла Траутмана.⁵⁰ Но японцы уже завоевали практически самые развитые части Китая и не собирались упускать плоды своей победы. Они заявили, что более не признают Гоминдан и стремятся к созданию "нового порядка" в Восточной Азии под своим контролем. 3 ноября 1938 г. премьер-министр Коноэ призвал образовать союз Японии, Манчжоу-Го и Китая, как основу этого "нового порядка".

Японцы начали масштабное наступление на жизненно важные центры Китая. Был занят Кантон, затем Ухань, оккупирован остров Хайнань. Гоминдановская армия разлагалась. В руководстве Гоминдана начался раскол. Крупная компадорская буржуазия, связанная с крупным японским капиталом, открыто перешла на сторону японцев. В декабре 1938 г. к японцам бежал ряд крупных деятелей, которые приняли участие в созданном японцами марионеточном правительстве Китая в Нанкине.

Агрессия Японии в Китае и политика западных держав

Вторжение японских империалистов в Китай не вызвало какого-либо серьезного противодействия  со   стороны   западных держав, хотя японская агрессия ставила под угрозу их интересы на Дальнем Востоке. Западные державы продолжали свою мюнхенскую политику, которая здесь получила название "дальневосточного Мюнхена". Рассчитывая направить японскую агрессию против Советского Союза и надеясь договориться с японской военщиной за счет Китая, они заняли политику "невмешательства". На Брюссельской конференции в ноябре 1937 г. предложения СССР об оказании коллективной помощи Китаю и Китая о применении экономических санкций против Японии были отвергнуты Англией и другими представителями западных стран. Как и в Европе, позиция "невмешательства" на деле была поощрением и попустительством агрессору.

На Западе навязчивая идея ликвидации Советского государства обратилась в пламенную страсть направления японской экспансионистской энергии на север. В Европе Гитлер должен был сыграть роль тарана, на него приходилась главная роль антисоветской политики, тогда как Япония должна была помочь активными действиями на Дальнем Востоке отвлечь значительные силы советских вооруженных сил. Мюнхенская политика и сдача Чехословакии в 1938-1939 гг. вплотную подвели Гитлера к границам СССР и создавали благоприятную возможность для осуществления его планов "уничтожения марксизма" во всем мире. На Дальнем Востоке за агрессию против Советского Союза Япония должна была в награду получить Китай. Мюнхенская дипломатия расширяла свои масштабы и превращалась в мировую политику.

Вдохновленные позицией западных стран в мае-июне 1938 г., т.е. одновременно с судетским кризисом в Европе, милитаристские круги Японии развернули шумную пропагандистскую кампанию по поводу так называемых спорных территорий советского Приморья, граничащего с Манчжоу-Го. В конце июля японские войска при поддержке танков, авиации и артиллерии вторглись на советскую территорию в районе озера Хасан, захватили две сопки с целью дальнейшего продвижения на Владивосток. Японское командование было уверено в успехе своей авантюры. Кроме того, Япония получила моральную поддержку в западных странах, печать которых открыто поддержала эту акцию, поощряя японцев идти дальше. И не только моральную. Англия передала Японии таможни на оккупированной территории Китая, ранее находившиеся под ее контролем. Этим актом правительство Чемберлена осуществило финансирование агрессора. Кроме того, она же оказывала Японии помощь в вывозе угля из Северного Китая и предоставила торговые суда для переброски военных грузов.

Японская интервенция в районе озера Хасан провалилась. Советские войска разгромили японские войска и отбросили их назад. Это был поучительный урок, который показал изменение соотношения сил на Дальнем Востоке. Японцам противостояла отлично подготовленная и оснащенная армия, готовая дать отпор интервентам. Поражение не остановило японской агрессии. На следующий год японские милитаристы сделали новую попытку развязать вооруженный конфликт с Советским Союзом. 11 мая 1939 г. на пограничные посты Монгольской Народной республики в районе реки Халхин-Гол японский войска совершили внезапное нападение. Вторжение предполагало не только захват важной в стратегическом отношении монгольской территории, но и вторжение в Уссурийскую, Хабаровскую и Амурскую области с целью отторжения советского Дальнего Востока.

В соответствии с Протоком о взаимопомощи 1937 г., части Советской Армии пришли на помощь Монголии. Бои между объединенными советско-монгольскими частями и японской группировкой продолжались четыре месяца и закончились 29 августа, т.е. за четыре дня до начала второй мировой войны. Отличительной чертой этих боев явилось превосходство советских войск в боевой технике и умелое командование. В танках они имели четырехкратное превосходство, в самолетах - двукратное. Советское командование показало отличное мастерство в ведении широкомасштабных боев, использовании танковых ударов с массированными артиллерийскими атаками и глубокими авиационными рейдами в тыл врага. Японцы потеряли в боях 55 тыс. человек, советские войска 10 тысяч. В ходе боевых действий были окружены и разгромлены отборные части Квантунской армии, уничтожены 130 танков и 300 самолетов. Япония вынуждена была обратиться с просьбой о прекращении боевых действий. 15 сентября 1939 г. боевые действия были прекращены.

Японская армия потерпела серьезное поражение. Это нанесло сильнейший удар по агрессивным планам японских милитаристов на Дальнем Востоке. Квантунская армия была ослаблена и практически перестала угрожать Особому району Китая. Поражение японцев вселило надежду на окончательную победу в китайский народ. Получив представление о силе Советского Союза, японские милитаристы вынуждены были отказаться от агрессивных планов в отношении советского Дальнего Востока и усилить экспансию на юг Азии. Японское правительство пошло на достижение соглашений с Советским Союзом.

Советско-японский договор

о нейтралитете 1941 г.

Для советского правительства заключение соглашения с Японией  имело важное стратегическое  значение.  Оно помогло бы на некоторое время ослабить давление на Дальнем Востоке и сосредоточить основные силы советской армии на западных рубежах, где назревала опасность германского вторжения. Политика западных держав, направленная на инициирование японо-советского конфликта, провалилась. Японская сторона убедилась, что она не в силах одержать верх над Советским Союзом в одиночку. Германия в 1939 г. подписала пакт о ненападении с Советским Союзом, и на нее рассчитывать было иллюзией. Запад, в случае конфликта, занял бы позицию стороннего наблюдателя. В политике Японии наметился крутой поворот - завоевание юго-восточной Азии и экспансия против колоний Англии и Франции. В июле 1940 г. японская печать, комментируя заявление премьер-министра Коноэ о "новом порядке в Азии", включила в "Великую восточную азиатскую сферу Японии французский Индокитай, Таиланд, Филиппины, Малайю и Индию. Китай не упоминался, ибо считалось, что он уже находится в кармане.

Экспансия на юг становилась официальной политикой Токио. Она обладала ярко выраженной антианглийской и антиамериканской направленностью и японская военщина уже с лета 1940 г. начала активную подготовку к войне с Англией и США.

Пока военные круги готовили материальную часть второй мировой войны, дипломаты вели интенсивную дипломатическую подготовку, которая заключалась в том, чтобы обеспечить поддержку стран оси - Германии и Италии и нейтралитет Советского Союза.

27 сентября 1940 г. образовался агрессивный военно-политический союз в составе Германии, Италии и Японии. Договор трех держав гласил: "Япония признает и уважает руководящую роль в установлении "нового порядка в Европе" (ст.1). "Германия и Италия признают и уважают руководящую роль Японии в установлении "нового порядка" в Азии" (ст.1). В статье 3 говорилось: "Три страны окажут друг другу помощь всеми имеющимися в их распоряжении политическими, экономическими, военными средствами в том случае, когда одна из сторон подвергнется нападению со стороны государства, невовлеченного в европейскую или китайско-японскую войну". В 1940 г. лишь две великие державы - СССР и США не были втянуты в европейскую или дальневосточную войну. СССР в 1939 г. заключил пакт о ненападении с Германией, следовательно, союз трех государств был направлен прежде всего против США. В случае начала войны с США Япония могла быть уверена в поддержке Италии и Германии. Для полного спокойствия и уверенности Японии необходимо было обеспечить нейтралитет СССР.

2 июля 1940 г. японский посол в СССР С.Того провел предварительный зондаж с новым народным комиссаром иностранных дел В.М.Молотовым. Японский посол предложил заключить соглашение о нейтралитете. В ответ советское правительство выдвинуло предложение о заключении пакта о ненападении и не вступлении во враждебные коалиции.⁵¹ Одновременно советское правительство условием заключения пакта поставило ликвидацию угольных и нефтяных концессий на Сахалине, предоставленных японским предпринимателям по Пекинской конвенции 1925 г. Их предполагалось ликвидировать, а предпринимателям выплатить компенсацию за сделанные ими вложения. Японская сторона отвергла предложение ликвидации концессий и предложила Советскому правительству продать Японии Северный Сахалин с тем, чтобы покончить со спорами по данному вопросу. Советская сторона даже не стала рассматривать этот вопрос. В ходе переговоров о заключении пакта Советский Союз выдвинул требование об аннулировании Портсмутского договора и возвращении СССР Южного Сахалина и Курильских островов.

Советское руководство так среагировало на неосторожное высказывание министра иностранных дел И.Мацуоки, выразившего опасение о возможном сотрудничестве СССР и США в борьбе против Японии. И.Мацуока возвращался из Берлина в Токио после переговоров с Гитлером относительно будущей политики и планов Германии в Европе. 7 апреля 1941 г. он был принят И.Сталиным и В.М.Молотовым. В ходе беседы Мацуока заявил, что в случае, если СССР и США станут рассматривать Японию в качестве своего общего врага и будут сотрудничать между собой, Япония будет готова напасть на СССР. Он, Мацуока, однако, не хочет, чтобы Япония вместе с Германией напали на СССР. Япония будет лояльна к своей союзнице Германии, но из этого вовсе не вытекает, что Япония будет из-за нее ссориться с СССР.

И.Сталину нетрудно было сделать заключение об опасениях Японии относительно возможного сотрудничества, если не союза, то СССР и США. Новая расстановка сил на международной арене, произошедшая в 1940 г., повлекла за собой значительное осложнение международного положения США. В этих условиях и под их влиянием в недрах американского нейтралитета произошли новые сдвиги, отдалившие США от соглашения с фашистским блоком и сблизившие их с его противниками. Именно в сотрудничестве СССР и США была гарантия сокрушения Японии и японские руководители предпринимали усилия для недопущения этого. Переизбрание в 1940 г. Ф.Д.Рузвельта президентом США, известного своими либеральными взглядами, являлось красноречивым свидетельством нового направления во внешней политике. 11 марта 1941 г. конгресс США принял закон о ленд-лизе, который предусматривал оказание материальной помощи странам и народам, подвергшимся фашистской агрессии. США открыто взяли курс на участие в войне на стороне антифашистской коалиции. Япония стремилась не допустить участия в этой коалиции Советского Союза.

В то же время Гитлер активно подталкивал Японию к войне с США, рассчитывая таким образом отвлечь на Дальний Восток возможного главного союзника Англии во второй мировой войне. Перед отъездом Мацуоки из Берлина 4 апреля 1941 г. Гитлер говорил ему, что "Германия выступит без промедления в случае, если японское нападение на Сингапур приведет к войне между Японией и США"⁵².

Советское руководство стремилось избежать войны на два фронта, но в то же время добивалось соответствующей цены за заключение пакта о нейтралитете. Переговоры в Москве длились почти неделю, с 7 по 13 апреля. Японская сторона добивалась заключения пакта о ненападении, аналогичного советско-германскому пакту о ненападении от 23 августа 1939 г., обещая разрешить все имеющиеся спорные вопросы, имеющиеся между странами, после заключения такого пакта. Сталин и Молотов потребовали разъяснить разницу между пактом о ненападении и пактом о нейтралитете. И.Мацуоко предложил следующий вариант пакта о ненападении: обе договаривающиеся стороны обязуются взаимно уважать их территориальные права и не предпринимать никакого агрессивного действия в отношении другой стороны ни отдельно, ни совместно с одной или несколькими третьими державами; в случае, если одна из договаривающихся сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая сторона не будет поддерживать ни в какой форме эти третьи державы; споры и конфликты должны решаться мирным путем. Известно, как безразлично относились фашистские государства к договорам и принимаемым обязательствам - они были или клочком бумаги, направленным на усыпление бдительности своей очередной жертвы, или же ничего не значащими словами. Но в предложении японской стороны была ловушка, имевшая далеко идущие последствия. Речь шла о "территориальных правах" и, следовательно, понятии растяжимом, когда в эти права можно было включить и территорию Китая, и Бирму, и Индокитай. На случай в будущем большой войны Японии с США и европейскими державами за колонии, СССР должен был "не предпринимать никакого агрессивного действия" в отношении Японии. Советская сторона в ответ указала, что "пакт о ненападении" должен быть тесно связан с вопросом о возвращении утерянных ранее Россией территорий - Южного Сахалина и Курильских островов и, если Япония не готова к решению этих вопросов, то было бы целесообразно говорить не о заключении пакта о ненападении, а о заключении пакта о нейтралитете. При заключении пакта о нейтралитете не пришлось бы касаться территориальных вопросов, а можно было лишь договориться о ликвидации японских концессий на Северном Сахалине.

Передавая И.Мацуоке советский проект пакта, В.М.Молотов подчеркнул, что у Советского Союза нет намерения заключать соглашение с США для нападения на Японию, но СССР будет продолжать переговоры с США и развивать свои отношения с Америкой в соответствии с собственными интересами. Японский министр сделал заключение, что переговоры между двумя странами ведутся, и Японии следует спешить с заключением пакта. 13 апреля 1941 г. он был подписан. Он назывался "Пакт о нейтралитете между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией". В пакте говорилось: "Обе Договаривающиеся стороны обязуются поддерживать мирные и дружественные отношения между собой и взаимно уважать территориальную целостность и неприкосновенность другой Договаривающейся стороны". В статье 2 утверждалось: "В случае, если одна из Договаривающихся сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая Договаривающаяся сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта". В статье 4 особо говорилось, что пакт подлежит ратификации "в возможно короткий срок". 25 апреля пакт был ратифицирован  Президиумом Верховного Совета СССР, а 26 апреля - императором Японии. Пакт вступил в силу.

Для обеих сторон Пакт имел огромное значение. Накануне германской агрессии Советское правительство получило возможность укрепить оборону западных границ путем перевода части Отдельной Дальневосточной армии, а японское правительство могло начать интенсивную подготовку к войне с США и экспансии на юг Азии. В Пакте имелась очень важная для СССР статья, которая говорила, что пакт сохраняет свою силу в течение 5 лет со дня его ратификации. Если ни одна из договаривающихся сторон не денонсирует его за год до истечения срока, он будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет. В момент нападения Германии на Советский Союз пакт действовал и Япония не проявила желание его нарушить.

Сразу же после Крымской конференции глав трех великих держав 5 апреля 1945 г., т.е. в соответствии с третьей статьей, Советское правительство объявило о денонсации советско-японского Пакта от 13 апреля 1941 г., воспользовавшись правом денонсации за один год до истечения пятилетнего срока.

Подписание советско-японского пакта явилось блестящей победой советской дипломатии. Он на время притупил остроту противоречий и взаимных претензий между двумя государствами и создал благоприятные условия для мощного движения Японии к захвату Китая и Юго-Восточной Азии. Демонстративная переброска на Урал части дивизий Отдельной Дальневосточной Армии давала Японии гарантии ненападения Советского Союза на севере. Японский милитаризм двинулся на юг. Это было главной целью подписания Советским Союзом пакта. Надо было толкнуть Японию на юг и вызвать обострение противоречий с Западом и США. Только так можно было заставить лидеров этих стран считаться с Советским Союзом и пойти на подлинный, а не мнимый союз с ним.

Нападение Германии на Советский Союз привело к усилению влияния фашистско-милитаристских кругов на внешнюю политику страны. Мацуока был смещен и на его место назначен Тоёда, имевший репутацию жесткого политика. В октябре 1941 г. ушел в отставку кабинет Коноэ и премьер-министром стал генерал Тодзио, тесно связанный с ведущими дзайбацу и военно-фашистскими кругами. Первым шагом нового премьера был меморандум правительству США, объявлявший о монопольных правах Японии на Китай и Индокитай. Руководство внешней политикой перешло полностью в руки военных.

В правительственных, общественно-политических кругах формируется влиятельная группировка "реформистов" (какусинха), возглавленная руководителем информационной службы министерства иностранных дел Т.Сиратори. "Реформисты" выступали за "устранение западного влияния в Азии", не считаясь с жертвами ради достижения этой цели. Генерал Тодзио был их ставленником. Проповедуя "священность миссии Японии по установлению нового порядка в Азии", группировка "реформистов" выдвинула поэтапный план действий. На первом этапе планировалось завоевание всего Китая, французского Индокитая, Таиланда, Малайи, Голландской Ост-Индии (нынешняя Индонезия), Филиппин, Новой Гвинеи, на втором - должны были последовать Австралия, Новая Зеландия, Бирма и Восточная Индия.

Япония была единственной державой на Дальнем Востоке, которая наряду с современным флотом обладала мощной сухопутной армией. Германия помогла создать самую сильную на Дальнем Востоке авиацию, модернизировав ее самолеты и подготовив пилотов-асов высшего класса. В январе 1941 г. американский посол в Токио Крю писал Рузвельту: "В городе ходят настойчивые слухи, что Япония планирует организовать внезапную массированную атаку на Пирл Харбор"⁵³. Следовательно, подготовка к нападению на Пирл Харбор началась уже в январе 1941 г. и практически в течение года японцы готовились к этой акции, рассчитывая одним ударом ликвидировать главную силу американской военно-морской мощи в Тихом океане. Не потому ли с такой настойчивостью И.Мацуока добивался  советско-японского пакта о ненападении? Советско-японский пакт открыл двери к японской агрессии против США. Конечно, подписывая пакт, советское руководство имело в виду безопасность своих дальневосточных границ, но вместе с тем, оно хорошо понимало его международные последствия и, в первую очередь, ускорение японо-американского и англо-японского конфликта. Если советско-германский пакт 1939 г. направил германскую агрессию на Запад, то советско-японский пакт 1941 г. пустил японскую агрессию против США и на юг азиатского континента. Это была новая геополитическая стратегия России - использовать одновременно японскую и германскую экспансию против Запада. Для России она обеспечивала выигрыш во времени и вступление в войну при новом, благоприятном для нее раскладе сил на мировой арене.

Положение усугублялось подписанием 27 сентября 1940 г. в Берлине Тройственного пакта между Германией, Италией и Японией, известного также как "ось Берлин-Рим-Токио". Целью пакта было предупредить вступление в войну США,  угроза выступления против них в Европе и на Тихом океане. Страны оси были хорошо осведомлены о неподготовленности США к войне, слабости ее коммуникаций с Европой, и надеялись, что это заставит Америку воздержаться от активных действий. И.Мацуока также рассчитывал, что это принудит США, а следовательно, и Англию согласиться с японскими планами захвата южной Азии.

Тройственный пакт 1940 г.

Ось Берлин-Рим-Токио

В литературе Тройственному пакту 1940 г. не придается особого значения, а между тем  именно  он  был тем важным рычагом, которым фашистско-милитаристские державы развязали вторую мировую войну. В преамбуле пакта говорилось, что три державы объявляют о своем сотрудничестве в целях установления "нового порядка" в Европе и Азии и распространения его на другие районы мира. Япония, указывалось в пакте, "признает и уважает руководящую роль Германии и Италии в создании нового порядка в Европе", а Германия и Италия "признают и уважают руководящую роль Японии в создании нового порядка в великом восточно-азиатском пространстве". Участники пакта обязывались оказывать поддержку всеми политическими, экономическими и военными средствами в случае, если одна из сторон подвергнется нападению какой-либо державой, которая в "настоящее время не участвует в европейской войне и в китайско-японском конфликте". Такими странами были США и СССР. К пакту вскоре присоединились Венгрия (20.11.1940 г.), Румыния (23.11.1940 г.), затем Словакия, Болгария, Финляндия, Испания, Сиам (Таи), марионеточные государства Хорватии, Манчжоу-Го и китайское правительство Ван Цзинвэя.

США и Англия предприняли ответные меры. США наложили запрет на экспорт в Японию металлолома и бензина. Вокруг Японии была создана зона запрета на торговлю стратегическими товарами. Япония, пытаясь смягчить эмбарго, попыталась начать переговоры в Вашингтоне. Но нападение Германии на Советский Союз спутало карты японских дипломатов. Япония разрывалась между соблазном немедленно двинуться в Сибирь или же усилить свое давление на юг Азии. Император для решения этого вопроса созвал имперскую конференцию, которая и должна была найти практические меры для выхода из создавшегося положения. С одной стороны, Тройственный союз обязывал Японию немедленно двинуть войска на север на территорию Советского Союза, но с другой - по договору о ненападении с Советским Союзом Япония должна была придерживаться нейтралитета. Конференция приняла соломоново решение вполне в духе японской дипломатии - начать подготовку к войне на севере и в то же время укреплять позиции в Южном Индокитае отправкой туда дополнительного контингента войск.

Американская разведка расшифровала японский дипломатический код и получила точные сведения о намерениях Японии. Рузвельт, кроме того, имел сведения, что японский генеральный штаб стал готовиться в основном к экспансии на юг и, более того, советский разведчик Р.Зорге информировал американских руководителей об интенсивной подготовке, ведущейся в Японии к нападению на Пирл Харбор. Президент отнесся весьма серьезно к этим сообщениям и принял решение наложить эмбарго на поставки нефти в Японию. В ответ Япония начала активные действия на юге Азии, рассчитывая получить нефть в Голландской Ост-Индии (Индонезия). Японское руководство надеялось, что серия быстрых побед вместе с успехами германского оружия в Европе заставит западные демократии пойти на компромиссный мир на Тихом океане. В то же время шла усиленная подготовка к атаке на Пирл Харбор.

Г Л А В А   5.

ДИПЛОМАТИЯ СТАЛИНА.

СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИЙ ПАКТ 1939 Г.

Сталин был и остается великой загадкой ХХ века. Ни зло, которое он принес миллионам жителей Советского государства, ни вред, который он нанес мировому коммунистическому движению не должны заслонять того гигантского воздействия, которое он оказал на мировую политику. Практически 20 лет он был занят, в основном, внутренними проблемами и уничтожением своих политических оппонентов. Внешняя политика имела для него значение как средство обеспечения мирных условий для экономического и социального развития Советского Союза, развития торговых отношений со странами Запада, привлечения иностранных инвестиций и создания  гарантированных рынков для товаров, производимых в стране.

На XVI съезде ВКП(б) 27 июня 1930 г. он впервые представил концепцию мирного сосуществования Советского Союза с капиталистическими странами. Идея мировой революции была выброшена, "перманентная революция" была осуждена вместе с ее автором Л.Троцким, подталкивание революции откладывалось на неопределенный срок. На их место пришли идеи сотрудничества, безопасности, культурного обмена и мирного сосуществования. Главным условием мировой политики Сталин считал начавшийся мировой экономический кризис, который, по его мнению, развертывался на базе общего кризиса капиталистической системы, начавшегося в период мировой войны. Результатом кризиса являлось обострение противоречий, присущих мировому капитализму. Они проявляются в следующем: противоречия между важнейшими капиталистическими странами, между странами-победительницами и странами побежденными, между метрополиями и колониями, а также социальные противоречия в ведущих капиталистических странах.

В этих условиях, подчеркивал Сталин, задачей внешней политики Советского государства является "политика мира и усиление торговых связей со всеми странами"⁵⁴. Результатом этой политики явилось подписание ряда пактов и договоров с ведущими странами, которые укрепляли его политическое и моральное воздействие на международные отношения. после прихода Гитлера к власти эта политика была выражена в идее "коллективной безопасности", основным смыслом которой было разъединение возможного единого фронта капиталистических держав. Не допустить ни в коем случае единения или сотрудничества западных держав с Германией на почве антисоветской политики, проводимой Англией и Францией. Осуществление политики "коллективной безопасности" было поручено коммунисту ленинской гвардии М.М.Литвинову. Он родился в 1876 г. в Белостоке Гродненской области в семье мелкого еврейского служащего. Его настоящее имя было Макс Валлах. В 1901 г. он вступил в РСДРП и в этот же год был арестован царской полицией. В 1902 г. совершил побег и уехал за границу, где принял участие в издании ленинской газеты "Искра". Осенью 1905 г. Валлах приехал в Петербург и вместе с Л.Б.Красиным создал первую легальную большевистскую газету "Новая жизнь". Он разъезжал по городам страны, менял имена и фамилии, скрывался на нелегальных явках. В революции 1905 г. в Варне (Болгария) занимался переправкой оружия в Россию восставшим рабочим в Иваново-Вознесенске. Камо (С.А.Тер-Петросян) грабил почтовые кареты, совершал налеты на банки, а захваченные деньги пересылал в Варну, где Валлах использовал их для покупки оружия. Был арестован, бежал. Через год объявился во Франции. В 1908 г. был арестован уже во Франции. Царское правительство потребовало выдачи, но французские власти ограничились высылкой его в Англию. Здесь он прожил 10 лет, работая в большевистской секции при Международном социалистическом бюро. 4 января 1918 г. Валлах был назначен уполномоченным по иностранным делам (НКИД) в Лондоне. Без денег, без людей, без помещения, без директив из Москвы. Форин Оффис отказался его признать. Но не тут-то было. М.Валлах, теперь уже М.Литвинов, развернул энергичную кампанию митингов, собраний с рассказами о русской революции. Он стал опасен. Снова арестован. Обменяли на английского консула в Москве Брюса Локарта. Смыслом всей его жизни являлась борьба, революция. По возвращении в Россию стал одним из активных деятелей НКИД и ключевой фигурой в разработке внешней политики Советского государства. С 1921 по 1930 гг. являлся заместителем наркома по иностранным делам СССР, а с 1930 по 1939 г. - наркомом по иностранным делам (с 1936 г. нарком иностранных дел).

Его знание иностранных языков, высочайшая культура, пламенная преданность революции и советскому государству, остроумие, опыт подпольной борьбы, умение находить выход в любой политической ситуации позволили ему стать одним из выдающихся мировых дипломатов двадцатого века. С 1934 по 1939 гг. он был представителем СССР в Лиге наций. Превратил ее трибуну в место разоблачения агрессии фашистской Германии, призывов дать отпор ее посягательствам на мир и безопасность и пропаганду идей коллективной безопасности. Его изысканная английская речь позволяла ему поддерживать тесные дружеские отношения с лидерами мировой дипломатии. У.Черчилль так писал о нем: "Литвинов, который представлял Советский Союз, был опытным и сведущим в каждом аспекте международных отношений. Он хорошо адаптировался к атмосфере Лиги наций и пользовался ее нравственным языком с таким большим успехом, что скоро стал выдающейся фигурой"⁵⁵.

Он был тверд и непреклонен, когда того требовали интересы дела, и уступчив в необходимых пределах. М.М.Литвинов пользовался огромным доверием Сталина и не подвергался репрессиям, хотя открыто отстаивал свою позицию в вопросах внешней политики. Не случайно именно ему Сталин поручал самые ответственные задания. Так, в ноябре 1933 г. он был послан в Вашингтон для проведения переговоров с Рузвельтом об установлении дипломатических отношений. Переговоры шли целую неделю. В результате США признали Советский Союз и между обеими странами были установлены дипломатические отношения на уровне послов. В ходе переговоров М.Литвинову удалось установит прекрасные личные отношения с президентом Ф.Рузвельтом и рядом его сотрудников и министров.

В дипломатической деятельности, как и во всей жизни М.Литвинова, большую роль сыграла его жена, известная английская писательница Айви Лоу. Он женился, как он говорил на этой "буржуйке", в 1916 г. и прожил с ней 35 лет вплоть до своей смерти. Его биограф З.С.Шейнис писал: "Литвинов был поражен, как хорошо она знает Толстого и Чехова. Полнеющий, рыжеватый среднего роста человек, с хорошими манерами, не очень разговорчивый, произвел на молодую писательницу большое впечатление"⁵⁶. Она стала не только верной спутницей всей его жизни, но и неоценимым сотрудником в его дипломатической деятельности. У нее были тесные дружеские отношения с супругой Ф.Рузвельта Элеонорой Рузвельт, а также с женой У.Буллита - Луис Брайант, первого посла США в СССР, которая в свое время была женой первого американского коммуниста Джона Рида, автора книги "Десять дней, которые потрясли мир". Их дом всегда был полон выдающимися деятелями культуры, дипломатами, музыкантами, писателями и многие проблемы решались в такой уютной домашней обстановке, где Айви Лоу блистала своими удивительными качествами писательницы, домашней хозяйки и политика.

Центральным внешнеполитическим направлением деятельности М.Литвинова на посту наркома иностранных дел являлось сближение с Англией и установление с ней самых тесных отношений. Он рассматривал Англию как ведущую капиталистическую державу, с которой можно было договориться по основным вопросам. Однако, он ошибался. Англия не собиралась менять свое отношение к Советскому государству, хотя и установила в 1924 г. дипломатические отношения. Главным врагом Литвинов считал Германию и все его усилия были направлены на жесткую линию в отношении ее. Приход Гитлера к власти должен был подтвердить его худшие опасения. Правда, были такие объективные факты, как германско-советские торговые отношения. Германия занимала первое место по инвестициям в СССР, на нее приходилось более тридцати процентов всех иностранных капиталовложений в советскую промышленность. Около половины советского товарооборота было связано с Германией и большая часть кредитов была предоставлена германскими банками и, в первую очередь, "Дойче банком". В то же время позиция английских предпринимателей была главным препятствием для более широко сотрудничества капиталистического мира с СССР.

Государственные и национальные интересы СССР требовали продолжать развитие экономических отношений с Германией, хотя идеологические разногласия были важным препятствием. Заявления фашистов о смертельной борьбе против коммунистов отравляли взаимоотношения двух государств. Но такое же отношение было и к Франции, которую Гитлер называл заклятым врагом Германии. Гитлер руководствовался инстинктами и подсознательными импульсами, и был трудно предсказуемым партнером. Но все же идеология жизненного пространства, завоевания новых земель, обеспечения германского населения продуктами питания и сельского хозяйства, а также обеспечения германской промышленности сырьем была постоянной и устойчивой движущей силой его политики.

Г.Дирксен рассказывал, как на одном из приемов случился эпизод, который он не смог забыть: "Гитлер встал, подошел к окну, уставился немигающим взглядом в парк, окружавший рейхсканцелярию, и мечтательно заметил: "Если бы мы только могли договориться с Польшей!  Но Пилсудский - единственный человек, с которым это было бы возможно!" Г.Дирксен ответил, что это было бы возможно только в том случае, если бы Германия отказалась от своих требований в отношении Данцигского коридора и что именно борьба за эти требования объединила германский народ вокруг нацистской партии и привела ее к власти.⁵⁷

Ю.Пилсудский после 1930 г. являлся всего лишь военным министром и не мог оказывать решающего влияния на внешнюю политику Польши. Приход Гитлера к власти и требования Германии устройства экстерриториального сообщения с Восточной Пруссией вызвали волну тревог и волнений в Польше. В Польше хорошо знали, что сильная и независимая Германия станет искать пути к соглашению с Россией об уничтожении польского государства и четвертого раздела ее. Впрочем, это был общеизвестный факт. Польский национализм одинаково был враждебен как России, так и Германии. Данцигский коридор был главным раздражителем в польско-германских отношениях, сделав вражду между Польшей и Германией непримиримой и бескомпромиссной. Польша без выхода к морю быстро бы увяла как государство, Германия без Восточной Пруссии лишалась того воинствующего прусского элемента, который был в основе ее внешней политики.

Война с Советским Союзом была бы бессмысленной при существовании Польши. Ее уничтожение явилось центральной задачей восточной политики Гитлера. Ликвидировав Польшу, Германия получала непосредственный доступ к территории Советского Союза. Гитлера манила Украина, которая могла бы впоследствии стать основной базой сырья и продовольствия для рейха. Важно было договориться с Советским Союзом о разделе Польши. Договор с Советским Союзом дал бы в таком случае возможность уничтожить польское государство, а далее можно было действовать в соответствии с обстановкой.

Это привело Гитлера к ряду открытых выступлений с выражением желания сотрудничать с СССР, проявлению доброй воли к улучшению отношений. 23 марта 1933 г. Гитлер на съезде нацистской партии произнес свою знаменитую речь о внешней политике третьего рейха, в которой Гитлер заявил о желании установить "дружественные отношения с великим восточным соседом" (Россией) при условии, что она не станет вмешиваться во внутренние дела Германии. Он доказал практически свое заявление, разрешив отсрочку платежей советской страны по кредитам. Это была важная услуга Советскому государству, хотя незначительная для германской стороны.

Сталин не замедлил воспользоваться случаем. В Отчетном докладе XVII съезду партии в январе 1934 г. он заявил, что идеологические разногласия не могут быть препятствием к развитию делового сотрудничества. Он сказал: "Мы ориентировались в прошлом и ориентируемся в настоящем на СССР и только на СССР. И если интересы СССР требуют сближения с теми или иными странами, не заинтересованными в нарушении мира, мы идем на это без колебаний"⁵⁸. Так началась дипломатическая игра двух диктаторов, которая закончилась ликвидацией Польши и второй мировой войной.

Для завоевания доверия Сталина Гитлер велел собрать компромитирующий материал на маршала М.Тухачевского и передать его Сталину. Гитлер рассчитывал убить этой акцией сразу двух зайцев: ликвидировать высший командный состав Красной Армии и расположить к себе самого Сталина. По его приказу, Гейдрих, шеф гестапо и А.Шелленберг, начальник внешней разведки СС сфабриковали информацию о тайных связях М.Тухачевского с рейхсвером, в частности, генеральным штабом германской армии. Документы, для большей убедительности, были проданы представителю НКВД, специально прилетевшему за ними из Москвы за 5 млн. рублей. Это произошло 25 мая 1937 г. 4 июня М.Тухачевский был арестован, 11 июня состоялся суд над ним и его "сообщниками". Суд начался утром в 10 час., а закончился в тот же день в 21 час. Четыре часа спустя все обвиняемые были расстреляны. По приказу Сталина, приведение приговора в исполнение проводила команда маршалов во главе с Блюхером, который скоро также был расстрелян.⁵⁹

Но это было лишь начало чистки Красной Армии. Гитлер, вероятно, и не представлял себе, к каким последствиям может привести его провокация. То, что произошло в Красной Армии, нельзя назвать иначе как массовой резней, не имевшей аналогов в истории. Было уничтожено свыше 40 тысяч представителей высшего командного состава, среди них были три маршала - М.Тухачевский, А.И.Егоров и В.К.Блюхер, 14 командующих войсками военных округов, было арестовано 96 командиров дивизий, 183 командира полков и эскадрилий. Против генералов, командармов, командующих округами были использованы фальсифицированные обвинения, пытки, преследования родственников, угрозы. Между сотрудниками особых органов сталинского террора было организовано "соревнование" на количество арестов, расстрелов и получение признаний арестованных. Через некоторое время сами сотрудники были подвергнуты уничтожению для ликвидации следов этой безумной кровавой вакханалии.

Для ее оправдания и обоснования НКВД состряпал дело о якобы давно существовавшем в армии антисоветском заговоре. На расширенном заседании Военного Совета при наркоме обороны был обсужден доклад наркома обороны К.Ворошилова "О раскрытом органами НКВД контрреволюционном заговоре в РККА". Сославшись на фальсифицированные данные и "признательные" показания арестованных, Сталин в своем выступлении сделал вывод, что в стране был "военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами". Фашистские лидеры добились фантастического успеха. По их инициативе произошло практически разоружение Красной Армии. Оборонная мощь страны была подорвана, в будущую войну, начавшуюся в 1941 г., СССР вступал с некомпетентным командующим составом и первые поражения армии были прямым следствием сталинских репрессий 1937 г. Армия потерпела сокрушительный крах. Авторитет начальствующего состава был подорван, поколеблен был авторитет армии в стране.

Сталин был глубоко благодарен Гитлеру за оказание такой услуги. Лидер нацистов помог вождю коммунистов уничтожить своих командармов и маршалов. В мировой истории, пожалуй, нет аналогов такому злодеянию. С этих пор начинается сближение двух "вождей". Сталин, который не доверял собственному народу, начал доверять своему злейшему врагу.

Мюнхенское вероломное предательство западных демократий стало решающим фактором поворота внешней политики Советского государства. Сталин увидел в мюнхенской политике попытку создания за счет Чехословакии нового антисоветского альянса. Он одинаково не доверял как западным демократам, так и Гитлеру, но последний теперь становился той фигурой, которая могла расстроить англо-французские планы. Советская дипломатия начала свою собственную игру и может быть впервые начала действовать независимо от западных государств в поисках собственного альянса. Во время Ялтинской конференции 1945 г. Сталин сказал Черчиллю: Если бы не было Мюнхена, не было бы и советско-германского пакта.

Политика коллективной безопасности, так последовательно проводимая Литвиновым между 1933 и 1939 гг., не может считаться потерпевшей поражение даже после Мюнхена. Ее целью было воспрепятствовать возможности объединения всех капиталистических стран в "крестовом походе" против СССР под руководством Англии и Франции, при активном сотрудничестве Германии. В Париже в 1934 г. удалось отбить попытку фашистского путча и к власти пришло правительство Народного фронта, которое пи всей его беспринципности, не решалось порвать дружеских отношений с СССР, а в Англии антифашистское демократическое движение настолько созрело и британское общественное мнение настолько было проникнуто враждой к фашистской Германии, что при всей враждебности Чемберлена к Советскому Союзу, у него не было ни малейшего шанса убедить страну в необходимости союза с Гитлером. Европа почувствовала приближение войны, политика умиротворения провалилась, в Париже и Лондоне сформировались мощные антифашистские организации и общественно-политические движения, которые не допустили бы новой унизительной капитуляции перед агрессором.

Гитлера уже трудно было остановить. Было ясно, что следующим шагом фашистской внешней политики будет агрессия против Польши. Завоевав Польшу, а в этом не было сомнения, даже если бы Англия и Франция выступили на ее защиту, Гитлер мог бы создать "независимые" Украину и Белоруссию, по типу Словакии, которые могли бы представлять огромную притягательную силу для смежных районов СССР. Поэтому дипломатию Сталина периода подготовки советско-германского пакта можно назвать курсом на "польский Мюнхен". Он включал в себя раздел Польши, присоединение прибалтийских государств, Молдавии и расчленение Финляндии.

После захвата 13 марта 1939 г. Гитлером Чехословакии, значение Советского Союза в мировой политике резко возросло. В Мюнхене Чемберлен и Даладье попытались навсегда отодвинуть его с политической арены и свести до минимума его роль в европейской политике. Однако, нарушение Гитлером уговора о том, что Чехословакию он трогать не будет, поставило Англию и Францию в сложное положение. Ситуация поменялась полностью. Надо было принимать решение относительно Польши и занять твердую позицию, чтобы остановить Гитлера. Началась заключительная фаза европейской политики, которая закончилась второй мировой войной.

В дипломатической игре, проходившей с марта по август 1939 г., участвовали четыре главных исполнителя: Англия и Франция, Гитлер и Сталин. Чемберлен рассчитывал получить от Советского Союза твердые гарантии относительно Польши и отбить у Гитлера охоту нападать на нее, а если бы он и совершил агрессию, то рассчитывал сделать СССР своим союзником в войне. Гитлер надеялся до последнего дня, что, подписав договор с Советским Союзом, он заставит западные державы бросить Польшу на произвол судьбы и благожелательный нейтралитет Советского Союза обеспечил бы ему необходимые условия для ее разгрома. Сталин стремился добиться свободы рук, не связанной ни с какими договоренностями с Западом, направить путем соглашения за счет раздела Польши германскую агрессию на запад, а затем стать союзником Англии и Франции в совместной борьбе против Гитлера. Давая оценку результатам этой дипломатической борьбы, профессор Гарвардского университета, известный эксперт в области мировой политики Адам Улам пишет: "Из всех ее участников лишь Сталин достиг своей цели, но уже в сентябре 1939 г. он должно быть уяснил и осознал полностью, что добился он гораздо больше того, что добивался, Гитлер добился Польши, а западные державы - ничего"⁶⁰.

31 марта Чемберлен пригласил советского посла И.Майского и предложил ему поддержать решение английского правительства помочь Польше в случае агрессии со стороны другого государства. В речи Чемберлена, которую он намеревался произнести в парламенте, это решение было облечено в довольно обтекаемую и каучуковую форму. В ней говорилось: "Британское правительство придет на помощь Польше всеми имеющимися в его распоряжении средствами, если тем временем произойдет какая-либо акция, которая явно угрожает польской независимости и которую польское правительство считает настолько важной, что окажет ей сопротивление своими национальными силами"⁶¹. И.Майский отверг просьбу Н.Чемберлена, ссылаясь на то, что у него нет инструкций на поддержку таких заявлений.

Н.Чемберлен хотел связать руки Сталину и не допустить договоренностей с Гитлером по Польше, которая явно назревала. Но просчитался, он дал теперь ему шанс встать в один ряд с мировыми лидерами, а СССР превратиться в мировую державу. Чемберлен довел до сведения парламента о решении, принятом правительством. Палата одобрила его. В своем сопроводительном слове он не решился заявить, что гарантия Польше одобрена Советским Союзом, но все-таки сказал: "У меня нет сомнений, что принципы, на основании которых мы действуем, находят понимание и сочувствие у Советского правительства". Английский премьер явно хотел создать впечатление, будто бы британское правительство поддерживает контакт с Советским правительством в целях выработки совместных мер по борьбе с фашистской агрессией. Он дал Сталину возможность сыграть в свою очередь в "польский Мюнхен". Из безнадежной дипломатической ситуации, в которой оказался Советский Союз после Мюнхена, он неожиданно стал арбитром судеб Европы.

В Советском Союзе с неодобрением отнеслись к британскому проекту. М.Литвинов выразил сомнение в действенности английского предложения и фактически он прежде всего не верил в искренность англичан, боясь нового дипломатического обмана. "Откуда нам знать, что Британия объявит войну в случае войны", - сказал он британскому послу.⁶²

Чтобы испытать на верность и прочность британские предложения, Советское правительство предложило Англии заключить Тройственный альянс, который мог бы гарантировать военную помощь государствам, расположенным в Восточной Европе. В советском проекте предусматривался союз СССР, Англии и Франции, к которому можно было добавить и Польшу, который объявил бы о предоставлении совместной гарантии государствам Центральной и Восточной Европы, которые находились под угрозой германского вторжения. В случае создания такого альянса, три государства несли бы одинаковую ответственность и выступали бы вместе в одно и то же время. У.Черчилль считал, что принятие этого плана реально могло бы предотвратить войну уже в то время.⁶³ Английская общественность требовала принятия советских предложений, полагая, что это единственный шанс остановить зарвавшихся фашистов. У.Черчилль писал в одной из своих статей: "Нет ни малейшей надежды удержать Восточный фронт без активных действий России. Русские интересы глубоко связаны с противодействием планам герра Гитлера в Восточной Европе"⁶⁴. Западные государства хранили долгое молчание и это сыграло роковую роль в крутом повороте советской внешней политики. Было ясно, что западные лидеры не хотят допускать советские войска на территорию прибалтийских и восточно-европейских государств, полагая, что это приведет к их советизации и большевизации. По их мнению, это было недопустимо. Они должны были быть надежным Они должны были быть надежным барьером между Западом и Советским Союзом.

Заместитель министра иностранных дел Англии А.Кадоган записал в своем дневнике: "Премьер-министр заявил, что скорее подаст в отставку, чем подпишет союз с Советами"⁶⁵. Это Сталин хорошо знал. Поэтому, по мнению Г.Киссинжера, он начал маневры для возможности "заключить сепаратную сделку перед войной"⁶⁶. Это означало, что Сталин начал маневрировать между обеими сторонами, надеясь найти более выгодное предложение. Гитлер предложил ему сделку, которая позволила бы добиться территориальных приобретений в Восточной Европе, допустив европейскую войну, но которая обошла бы Советский Союз стороной. Сталин ею воспользовался. Г.Киссинжер утверждает, что Запад должен пенять на себя за это. Он пишет: "Никто не должен жаловаться, что Сталин хранил в глубокой тайне свои намерения; шок для западных демократий произошел от неспособности понять, что Сталин, страстный революционер, кроме того, еще был и хладнокровным стратегом"⁶⁷.

Германия и Польша

Сразу же после мюнхенского сговора И.Риббентроп  пригласил  для  беседы польского

посла Липского. Беседа состоялась 24 октября 1938 г. в Берхтесгадене. В ходе беседы И.Риббентроп выдвинул германский план "урегулирования" отношений между двумя странами. Главным пунктом этого "урегулирования было возвращение вольного города Данцига в германский рейх. "Данциг - город немецкий, он всегда был и навсегда останется немецким", - категорично заявил гитлеровский министр. Переговоры об "урегулировании", сопровождавшиеся беседами, встречами, проходили вплоть до 29 марта 1939 г., когда польское правительство через посла Липского передано Риббентропу "меморандум", в котором в решительной форме отклонялись германские требования о возвращении Данцига и экстерриториальных транспортных путей через польский коридор. Риббентроп в книге "Тайная дипломатия III рейха" писал, что Липский, передавая "меморандум", заявил: "Любое дальнейшее преследование цели осуществления этих германских планов, а особенно касающихся возвращения Данцига рейху, означает войну с Польшей"⁶⁸.

Через два дня после польского меморандума Чемберлен в парламенте объявил о предоставлении Англией гарантий Польше. Казалось, Гитлер только этого и ждал, и начал энергичные действия с целью дипломатической изоляции Польши. Гитлер расторг германо-польский договор от 26 января 1934 г., обвинив Польшу в сговоре с Англией против Германии. Риббентроп 28 апреля вручил Липскому меморандум о расторжении этого договора. Но вся эта перепалка с Польшей была лишь отвлекающим маневром, для маскировки подготовки ее уничтожения.

Подготовка к войне с Польшей началась практически сразу же после завершения мюнхенской конференции. В директиве командованию от 21 октября 1938 г. Гитлер поставил задачу "быстрым ударом", используя благоприятную политическую ситуацию, захватить Данциг. 3 апреля 1939 г. начальник штаба вооруженных сил, фельдмаршал Кейтель направил командующим сухопутными войсками, военно-воздушными силами и военно-морским флотом предварительный план "Вейс" - план войны с Польшей. Нападение на Польшу предусматривалось 1 сентября. 11 апреля Гитлер утвердил директивы нападения на Польшу. Гитлер рассчитывал, что Англия и Франция не будут вмешиваться, даже при данных ей гарантиях, что позволит вермахту без труда захватить Польшу, как это было с Австрией и Чехословакией. В директивах подчеркивалось, что политическое руководство будет добиваться "изолированного решения польского вопроса", т.е. ограничить войну исключительно польской территорией и тем самым "локализовать" конфликт. Сосредоточение войск для агрессии против Польши началось еще в апреле 1939 г. В соответствии с директивой о сосредоточении и развертывании от 15 июня 1939 г., против Польши развертывались 53 дивизии.

Польша, рассчитывая на гарантии западных держав, вплоть до августа 1939 г. не предприняла ничего существенного для повышения обороноспособности страны. К 1 сентября 1939 г. численный состав вооруженных сил страны составлял 840 тыс. человек, тогда как Германия имела под ружьем 1,6 млн. человек. Танков, устаревших и практически негодных к современной войне, у нее было 600, а у Германии - 2000. У Польши было 450 также безнадежно устаревших самолетов, а у немцев - современных высококлассных с летным составом, имеющим боевой опыт в Испании, - 1900. Но даже эта армия образца 1920 г. без боевого опыта, с устаревшим вооружением была сконцентрирована на границах с СССР.

Единственным шансом выжить для поляков была бы договоренность с восточным соседом - СССР. Но режим санаций Ю.Пилсудского утвердил в душе поляков яростную ненависть к Советскому Союзу и культивировал вражду, недоверие, шляхетское высокомерие к России, Украине и Белоруссии. Санационная Польша поставила своей целью создать Великую Польшу от Балтийского до Черного морей, которая поглотила бы Литву, всю Украину, Белоруссию и Молдавию. Эта бредовая идея стала не только главной внешнеполитической доктриной польского государства, но и источником великодержавного польского шовинизма, мешавшего Пилсудскому и его преемникам трезво оценить ситуацию. Сейчас трудно даже приблизительно предположить, на чем же основывались такие претензии поляков - ведь ее армия без собственной оборонной промышленности, с пестрым национальным составом не годилась для осуществления такой грандиозной программы. Видимо, западные державы постоянно подогревали антисоветские, антирусские инстинкты польского общества и правящего класса, и польские лидеры не сомневались в их поддержке. Эмоции и иллюзии преобладали у польских лидеров над политическим здравым смыслом. Это было главной причиной польской трагедии.

Между тем имелась и объективная причина польско-советского конфликта - это проблема Западной Белоруссии и Западной Украины. По Версальскому мирному договору, была утверждена восточная граница Польши, проходившая по "линии Керзона". Эта линия фиксировалась через города: Гродно-Брест-Литовск-Устилуг-Перемышль и до Карпат. Она предусматривала этнические особенности нового польского государства. Однако, в результате советско-польской войны 1920 г. польские войска захватили Западную Украину и Западную Белоруссию. Эти территории, по Рижскому мирному договору 1921 г., отошли к Польше и советско-польская граница была установлена значительно восточнее "линии Керзона". Произошла насильственная аннексия территорий, которая нарушала исторические границы Украины и Белоруссии, а также условия международно-признанного документа. Естественно, Советский Союз не мог согласиться с сохранением такой ситуации и не оставлял мысли о возвращении при первом удобном случае этих территорий, которые, уж во всяком случае, к Польше не имели никакого отношения - ни исторически, ни этнически, ни политически, ни экономическим. Они были главным камнем преткновения в улучшении советско-польских отношений.

Польское руководство хорошо понимало эти сложности, но вместо того, чтобы принять меры к улучшению отношений с Советским Союзом и урегулированию спорных вопросов, пошло по пути их обострения, полагая тем самым добиться поддержки как от западных держав, так и от Германии. В 1934 г. Польша подписала германо-польский пакт о ненападении, рассчитывая использовать его как средство укрепления своего международного положения и, в частности, как средство борьбы против Советского Союза. Она приложила руку и к мюнхенскому сговору, выступив с территориальными требованиями к Чехословакии, инициировав напряженность на чехословацко-польской границе. Предупреждение Советского Союза остановило попытку поляков насильственно отторгнуть от Чехословакии Тешинскую область. Польша выдвинула войска к границам с Чехословакией, Советское правительство начало концентрацию войск на границе с Польшей. Польша хотела воспользоваться германской интервенцией, чтобы оторвать свой кусок от гитлеровской жертвы, Советский Союз не позволил ей это.

Польше это не понравилось и она стала усиленно добиваться расположения Германии, имея в виду совместное сотрудничество против Советского Союза. Министр иностранных дел Польши Ю.Бек говорил германскому послу в Варшаве Г.Мольтке: "польское правительство никогда не будет сотрудничать с Советским Союзом, поскольку он вмешивается в европейские дела". "Это непреклонная линия польской политики", - подчеркнул он.⁶⁹ После мюнхенского предательства напряжение в отношениях между СССР и Польшей возрастало. Польша всячески стремилась демонстрировать фашистам свою враждебность к восточному соседу и непреклонность в стремлении отрицать всякую возможность улучшения отношения с ним. Самоуверенность, высокомерие, чванство, непримиримость доминировали в ее отношении к СССР. В одном из сообщений отдела печати МИД Польши корреспондентам Германии говорилось: "Польша в своей внешней политике всегда придерживалась той точки зрения, что участие Советского Союза в европейской политике излишне. Она и сегодня защищает эту точку зрения"⁷⁰. Польша заискивала перед фашистами, добиваясь их благосклонности, видимо, не понимая, что это лишь стимулирует фашистскую Германию к агрессии против нее. Кроме того, демонстрируя свою враждебность к СССР, Польша явно стремилась набить себе цену перед западными государствами.

Польша была одним из самых слабых государств Европы. У нее не было развитой тяжелой промышленности, собственного военного производства. Но самым уязвимым ее местом был пестрый в этническом отношении состав населения. Из 34 миллионов населения страны полтора миллиона были немцы, 4 миллиона евреев и 9 миллионов украинцев. Поэтому этнические поляки едва составляли половину населения. Первое же внешнеполитическое испытание или же военное поражение могло привести к развалу страны.

Гитлер считал, что при таком положении способность поляков сражаться ничтожна и поэтому рассчитывал, что при военном конфликте Польша будет разбита Германией в короткий срок. Фашисты с глубоким презрением относились к славянским народам, но поляки занимали в их национальной программе особое место. Польша должна быть навсегда лишена возможности возродиться. Все ее жизненные силы подлежали уничтожению. Гитлер на одном из совещаний отмечал, что поляки специально рождены для тяжелой работы. Жизненный уровень в Польше должен быть низким и повышать его не следует. Для поляков должен был существовать только один господин - немец.  Польшу следует превратить в один большой рабочий лагерь. Должны быть уничтожены все представители польской интеллигенции. "Это звучит жестоко, - подчеркнул Гитлер, - но таков жизненный закон"⁷¹. В речи 22 августа 1939 г. перед генералитетом он утверждал, что главной целью операции "Вейс" является "уничтожение Польши". Вся живая сила подлежала уничтожению. Закрыть сердце всякой человеческой жалости. Действовать жестоко. Немедленно уничтожать любое вновь возникающее скопление польской живой силы. Непрерывное перемалывание. Главное быстрота. Преследование вплоть до полного уничтожения.⁷² Никаких законов или правил ведения войны. Все польское подлежало полному уничтожению. Таковы были директивы гитлеровского командования. У польского руководства не могло быть сомнений на этот счет. Слишком очевидно было открытое презрение немцев в отношении поляков. И тем не менее Польша продолжала слепо идти на поводу своих застарелых антикоммунистических и антирусских предрассудков, утверждая, что с Гитлером можно договориться и сотрудничать, а с Советским Союзом - никогда. Польский народ стал жертвой политической слепоты своих руководителей и расплачиваться пришлось ему же, тогда как люди, приведшие к гибели Польшу, затем уютно устроились в Англии и Америке, продолжая плести свои антисоветские интриги. Политика польского руководства и явное нежелание сотрудничать с Советским Союзом в борьбе против фашистской агрессии, несомненно, имели важное значение, если не решающее, в определении позиции Советского руководства в отношении советско-германских отношений.

Англо-советско-французские переговоры в Москве

Мюнхенский сговор с фашистами должен был показать Гитлеру, что западные  державы  мало   считаются  с Советским Союзом и не собираются пускать его в большую европейскую политику. Для Советского руководства этот факт был убедительным доказательством бесполезности рассчитывать на равное сотрудничество с Англией и Францией и надеяться на эффективный союз, направленный против Германии. Чемберлен оказался неисправимым, его основная стратегическая внешнеполитическая линия, рассчитанная на организацию конфликта между Германией и Советским Союзом, оставалась неизменной. За ним неизменно следовал и Даладье.

Однако, в мировой политике все более проявлялись истинные намерения фашистских государств и их реалполитик гитлеровского характера. Западные государства предоставили им карт-бланш в их движении в восточном направлении. Гитлер и Муссолини, поощряемые "умиротворителями" Парижа и Лондона, совсем распоясались и шли напролом. 7 апреля Муссолини молниеносно захватил Албанию, фашисты получили тем самым важный стратегический плацдарм на Балканах. Под угрозой оказались Турция, Греция, Болгария, Румыния и Югославия. Было ясно, что Италия на этом не остановится. Германия и Италия эффективно воспользовались иллюзиями западных демократов, надеявшихся уступками спровоцировать советско-германский конфликт и направить германскую агрессию на Восток, отвлечь ее от планов передела мира.

Другой тревожный сигнал пришел из Северной Африки. Италия наращивала здесь свое военное присутствие. В феврале 1939 г. Даладье получил информацию, что в Ливии итальянцы сконцентрировали 60 тыс. солдат, из них 34 тыс. в Триполитании. Эти силы постоянно росли и в скором времени могли достигнуть 100 тыс. Против них в Тунисе Франция имела 6 тыс. солдат, а Англия 12 тысяч в Египте. В авиации наблюдалось примерное равенство. Итальянское правительство предупредило Лондон и Париж, что всякая попытка увеличить в Северной Африке французские или английские войска приведет к симметричному увеличению итальянских.⁷³

Не меньшую тревогу в Лондоне и Париже вызывал рост германской торговли с зарубежными странами путем различных экономических операций. Была предложена гибкая кредитная система, позволяющая возвращать полученные кредиты в форме натуральных поставок собственного производства. Цены, по которым Германия производила закупки иностранных товаров, были на 30-40 % выше мировых. В результате Германия за период с 1933 по 1939 гг. утроила торговые отношения с европейскими странами. В целом германская торговля в 1939 г. была выше торговли Англии, Франции и США. Особенно примечательна была экономическая экспансия на Балканах. С Румынией торговля быстро росла. За пять лет (1934-1939 гг.) она выросла на 70 %, с Югославией - в два раза, с Грецией - на 50 %, с Болгарией - в 2,5 раза. Посол Франции в Германии Кулондр пришел к заключению: "Главной целью германских планов, совершенно очевидно, является полная экономическая гегемония в европейских странах по Дунаю и на Балканах"⁷⁴. Германия теснила Англию и Францию в Европе, а Италия начала угрожать английским и французским колониям в Африке. Европейская политика как бы возвращалась к отношениям тридцатилетней давности, которые привели к первой мировой войне. Межимпериалистические противоречия выдвинулись на первый план и стали доминировать в европейской политике. В Лондоне и Париже заговорили о новой Антанте, вот только Россия была уже не та, которая в 1914 г., сломя голову, бросилась в пекло войны, защищая западные державы, которые втайне договаривались о послевоенном расчленении и разделе России.

Осознание опасности со стороны Германии экономическим интересам Англии и Франции в Европе и их владениям в Африке заставило их прибегнуть к новому виду дипломатии - односторонним гарантиям, невиданным в прежней внешней политике Англии. 31 марта 1939 г. Англия и Франция дали гарантии Польше, а 13 апреля - Румынии и Греции. Это был очередной обман и тактический маневр. Англия практически ничего                                                 не могла сделать, если бы Гитлер решил напасть на Польшу и Румынию. Географически они были расположены слишком далеко, если бы действительно, вопреки своим устойчивым принципам, Англия решилась бы помочь им. Даже снабжение их вооружением и боеприпасами возможно было лишь через советскую территорию. Ключ к спасению этих стран находился в СССР. А Чемберлен, не договорившись с СССР, раздавал гарантии странам, находящимся в Восточной Европе. Это была вопиющая политическая нелепость.

Даже, если бы Англия и Франция захотели добросовестно выполнить взятые на себя обязательства, их помощь Польше и Румынии не могла быть особенно эффективной. В лучшем случае эта помощь могла бы осуществляться в виде операций, сковывающих часть германской армии на франко-германской и германо-бельгийской границах, где мог располагаться английский экспедиционный корпус, а также в организации налетов англо-французской авиации на Германию и блокады германских портов. При всех условиях в руках Германии было бы достаточно вооруженных сил, чтобы стремительным ударом разгромить польскую и румынскую армии.

Эти "гарантии" не имели реальной ценности. При испытании они на практике обнаружили свою военную никчемность и, главное, полное нежелание их авторов приводить их в действие. Но они имели значение в личной политической карьере Н.Чемберлена. Наглые акты фашистской агрессии вызвали в Англии волну возмущения и негодования. Политику правительства расценивали неправильной и преступной. Путем предоставления "гарантий" Чемберлен пытался выиграть время и ослабить внутреннюю оппозицию с тем, чтобы сохраниться у власти. Кроме того, Чемберлен рассчитывал произвести психологическое воздействие на Гитлера и Муссолини и задержать осуществление ими новых актов агрессии в надежде на какие-либо изменения международной ситуации. Он не собирался менять свою генеральную линию, использовал новый тактический маневр, который давал ему возможность не идти на сотрудничество с СССР.

14 апреля британское правительство обратилось к Советскому правительству с официальным предложением дать Румынии и Польше такую же одностороннюю гарантию, какую Англия и Франция дали им. Предложение западных держав не были отвергнуты, но Советское правительство выдвинуло свои предложения:

1. Заключение тройственного пакта взаимопомощи между СССР, Англией и Францией;

2. Заключение военной конвенции в подкрепление этого пакта;

3. Предоставление гарантий независимости всем пограничным с СССР государствам от Балтийского до Черного морей.

Это был также новый тактический ход. Принятие его означало бы обуздание гитлеровского агрессора, а отказ от него раскрыл бы полное лицемерие английской политики. Чемберлен вновь повторил свое предложение об односторонних гарантиях, что подтвердило, что английское правительство не намерено отказываться от своей генеральной линии, направленной на инспирирование советско-германского конфликта. Между Советским Союзом, с одной стороны, и Англией и Францией начался обмен нотами, проектами, предложениями, в которых каждая сторона отстаивала свои позиции, т.е. Англия и Франция требовали гарантий, Советский Союз - пакта и военной конвенции. Не было переговоров, не было делегаций, которые серьезно обсуждали бы возникшую над миром опасность. Лишь 25 июля 1939 г. министр иностранных дел Англии лорд Галифакс объявил о формировании английской делегации в Советский Союз для обсуждения проблемы пакта и военной конвенции, но когда (31 июля) Чемберлен в палате объявил руководителей делегации, стало ясно, что это очередной тактический маневр, цель которого убедить английскую публику в том, что с Советским Союзом Англия не намерена вести серьезные переговоры о серьезных делах. Руководителем делегации был назначен престарелый адмирал сэр Реджинальд Дрэкс, не имевший никакого отношения к военному ведомству, и сторонник чемберленовской ориентации. Посол И.М.Майский писал: "Даже при желании трудно было подыскать кандидатуру, более неподходящую для ведения переговоров с СССР, чем этот престарелый адмирал британского флота. Другие члены делегации (маршал авиации Барнетт и генерал-майор Хейвуд) не возвышались над средним уровнем руководящего состава британской армии"⁷⁵. Французская делегация была практически точной копией английской. Главой делегации был назначен корпусной генерал Думенк, членами - авиационный генерал Валэн и морской капитан Вийом. Здесь также не было ни одного человека, наделенного полномочиями говорить от имени вооруженных сил своей страны. Делегации отплыли из Лондона 5 августа и лишь 10 августа прибыли в Ленинград. Они не спешили, рассматривая свою миссию как увеселительную поездку за государственный счет.

Медлительность с оформлением и поездкой делегации в СССР являлась одним из проявлений того духа саботажа переговоров, с которым советская сторона была уже знакома. Между тем и инструкции, полученные английской делегацией, предписывали тянуть с переговорами, не торопиться, стараться больше уделять время обсуждению ни к чему не обязывающих общих вопросов. Политика западных держав оставалась прежней.

В противоположность английскому и французскому правительству Советское правительство отнеслось к переговорам со всей той серьезностью, которую требовала нависшая над миром фашистская опасность. Советская миссия для переговоров состояла из людей первого ранга. Главой миссии был маршал К.Е.Ворошилов, бывший в то время народным комиссаром обороны. Членами - начальник Генерального штаба, командующие военно-морским, военно-воздушным флотами.

На первом же заседании выяснилось, что английская и французская делегации должны были лишь вести переговоры, а полномочий на подписание какого-либо соглашения они не имели. Стало совершенно очевидным, что английская миссия была послана в Москву не для срочного заключения военной конвенции, а для бессодержательных разговоров о ней. С 13 по 17 августа состоялось семь заседаний, на которых стороны обменялись сообщениями о своих вооруженных силах. Франция располагала 110 дивизиями, Советский Союз имел 136 дивизий, а Англия - 31. В целом три державы имели 277 дивизий и подавляющее превосходство на море и в воздухе. Этого было вполне достаточно, чтобы нанести сокрушительное поражение фашистским агрессорам в случае вооруженного конфликта.

Но у западных держав вовсе не было намерения воевать с Германией. На вопрос маршала К.Е.Ворошилова, как миссии или генеральные штабы Франции и Англии представляют себе участие Советского Союза в войне против агрессора, если он нападет на Францию и Англию, если агрессор нападет на Польшу и Румынию, западные делегаты ответили - каждому крепко держаться на своем фронте и группировать свои силы на этом фронте. Польша и Румыния сами должны защищать свою территорию, а "союзники" окажут им помощь, когда они попросят об этом. А если не успеют попросить? Ответа на этот вопрос не было. Не смогли западные делегаты ответить и на другой важный вопрос о пропуске советских войск на территорию Польши и Румынии. Они отправили запросы в Лондон и Париж, однако здесь явно не торопились с ответом, продолжая саботировать переговоры. Тогда 21 августа, спустя 6 дней после отправки запроса, не дождавшись ответа, К.Ворошилов заявил, что переговоры должны быть временно прерваны, т.к. члены советской делегации должны быть заняты на осенних военных маневрах.

Западные делегаты как будто ожидали такого поворота и возложили ответственность за срыв переговоров на советскую сторону. Советская делегация, в свою очередь, возложила ответственность за этот срыв на западные делегации. В заявлении советской стороны говорилось, что трудно представить, как Англия и Франция могли посылать миссии без точных и положительных указаний по такому элементарному, но решающему вопросу. В нем делалось заключение: "Если, однако, этот аксиоматической вопрос французы и англичане превращают в большую проблему, требующую длительного изучения, то это значит, что есть все основания сомневаться в их стремлении к действительному и серьезному военному сотрудничеству с СССР"⁷⁶. В переговорах наступил тупик. Англия так и не дала ответа на "запрос", т.к. у английского кабинета не было решения по этому вопросу. Польское правительство открыто заявило, что не нуждается и примет военной помощи от СССР. Было ясно, что западные державы предприняли маневры с переговорами для недопущения заключения договора СССР с Германией, слухи о ведущихся переговорах распространялись с марта 1939 г.

Западные дипломаты вели очень плохую дипломатическую игру. Они недооценили возможности ответного хода советской дипломатии. Советский Союз был вправе не доверять Англии и Франции. Слишком свежи еще были в памяти походы Антанты, Локарнский пакт, Мюнхен и др. факты, чтобы доверять им. Недоверие и подозрительность были основными принципами сталинской дипломатии, поэтому в каждой инициативе западных дипломатов Сталин видел очередную провокацию, направленную на подрыв обороноспособности страны или ее изоляцию. Запад готовил Советскому Союзу очередную западню, слишком грубую, чтобы советские дипломаты не увидели ее. Советские дипломаты многому научились у западных коллег, безнравственность и аморальность западных политиков побуждала их видеть за их действиями антисоветские интриги и "козни мирового империализма".

Сталин был хорошо осведомлен о положении в мире и сведущ в мировой политике. К концу тридцатых годов он стал одним из лидеров в мировой политике, в котором сочетались Ришелье и Бисмарк, Талейран и Пальмерстон. Коммунистическая идеология определяла лишь форму его дипломатии, но в проведении внешней политики он был в высшей степени реалистом-прагматиком - терпеливым, гибким, проницательным и несгибаемым. Философско-идеологический конфликт с нацистской Германией для него был лишь частью общего конфликта между социалистической и капиталистической системами, куда входили Франция, Англия, США и Япония. Главным врагом считался тот, который представлял наибольшую угрозу в данный момент.

После прихода Гитлера к власти, стратегической задачей сталинской дипломатии являлось недопущение образования коалиции капиталистических держав против СССР. В 1918-1920 гг. Советская Россия сумела выстоять против походов Антанты потому, что в них не участвовала Германия. После мюнхенского сговора западных держав с Германией и когда, казалось, начинает формироваться коалиция Германии и западных держав, советская дипломатия стремится разрушить ее, играя на противоречиях между ними и путем хитроумных политических комбинаций добиваться углубления конфликта между западными государствами и Германией.

Соглашение с Германией дало бы возможность ликвидировать опасность коалиции и вместе с тем открыть путь к возвращению части Польши, прибалтийских государств, Бесарабии и части Финляндии, которые были потеряны Россией в результате первой мировой войны. Их можно было получить только при согласии Германии. Раздел Польши вновь вставал как основа для советско-германского пакта. Германия получала в таком случае Данциг, который не давал покоя Гитлеру, с польским коридором, Силезию с ее богатым угольным бассейном, а Советский Союз - Западную Украину и Западную Белоруссию, т.е. то, что было определено как "линия Керзона". Кроме того, за Польшу СССР мог получить прибалтийские государства и часть Финляндии, а также, возможно, и Бесарабию. Россия получала возможность вернуть все западные территории, которые составляли всегда важную часть ее хозяйственной системы и надежную буферную зону в отношениях с Германией. Западные государства никогда не допустили бы этого, а с Германией можно было поторговаться.

Стали легко заметил нетерпение со стороны Гитлера скорее заключить соглашение с СССР. Из истории дипломатии известно, что проявление нетерпения редко делает переговоры плодотворными. Опытный переговорщик никогда не станет спешить с решением вопроса, если он почувствует торопливость со стороны своего партнера, он постарается использовать это, чтобы вытянуть из ситуации возможно наиболее выгодные для себя условия. Гитлер настолько спешил разгромить Польшу, что был готов уступить Сталину по всем вопросам в надежде впоследствии вернуть все с лихвой. Он говорил верховному комиссару Данцига 11 августа 1939 г.: Все, что я делаю, направлено против России. Если Запад так глуп и так слеп, чтобы не понять этого, тогда я приду к пониманию с русскими, чтобы стереть Запад, а затем поверну против Советского Союза со всей объединенной мощью"⁷⁷. Сталин в этом не сомневался и тянул с ответом на многочисленные предложения с германской стороны о достижении "понимания". Он проявил железную волю и терпение, чтобы заставить Гитлера пойти на максимальные уступки. Оба диктатора стремились полюбовно разделить Польшу, но у обоих был различный замысел. Гитлеру необходимо было скорее решить эту проблему и начать войну на западе, пока западные державы не достигли нужного уровня перевооружения, Сталину нужно было восстановить территорию царской империи в ее исторических границах.

Намерения советской дипломатии были раскрыты еще в октябре 1938 г. Когда 4 октября 1938 г. французский посол в Москве посетил Наркоминдел, чтобы дать разъяснение о мюнхенском соглашении, его принял заместитель наркома В.Потемкин, который начал беседу с угрожающих слов: "Мой бедный друг, что вы натворили? Для нас теперь не остается другого выхода, как четвертый раздел Польши!"⁷⁸ Сталин глубоко знал историю. Первый раздел Польши в 1772 г. и последующие два между Россией, Пруссией и Австрией стали основой их длительного союза и единства. Этот исторический опыт мог стать основой для нового раздела, причем теперь Россия могла быть права морально и юридически, намереваясь вернуть то, что было насильственно отобрано у нее.

Официальная пропаганда организовала идеологическое обоснование готовящегося раздела Польши. В журнале "Большевик", являвшемся, как известно, центральным органом ЦК КПСС, где публиковались руководящие статьи, была опубликована редакционная статья "Сталинская политика мира и дружбы народов", где приведена цитата из письма Ф.Энгельса К.Марксу от 23 мая 1851 г. В ней говорилось: "Чем больше я размышляю об истории, тем яснее становится, что поляки - une natien foute (разложившаяся нация), которая нужна как средство лишь до того момента, пока сама Россия не будет вовлечена в аграрную революцию. С этого момента существование Польши не имеет никакого rason dкtre (смысла). Поляки никогда не совершали в истории ничего иного, кроме храбрых драчливых глупостей. Нельзя указать ни одного момента, когда Польша, даже по сравнению с Россией, играла бы прогрессивную роль или вообще совершила бы что-либо, имеющее историческое значение."⁷⁹ К.Маркс и Ф.Энгельс были основоположниками коммунистической идеологии и их позиция в отношении Польши и поляков должна была стать основополагающей для внешней политики советского государства. Хотя У Маркса и Энгельса были и другие оценки роли Польши в мировой истории, но, видимо, именно такое отношение выражало позиции руководства Советского государства.

Сталин хорошо понимал, что Запад ведет коварную и нечестную игру с Польшей и ни Англия, ни Франция защищать Польшу не могли, да и не собирались этого делать. Польша не смогла сыграть роли, которая ей отводилась - стать авангардом крестового похода против Советского Союза, теперь ей отводилась роль козла отпущения. Запад вводил Польшу в заблуждение. Французы убеждали ее, что готовят против Германии атаку, если она нападет на Польшу. На самом деле вся военная стратегия Франции была основана на обороне за линией Мажино и Польша должна была встретить всю ярость германской атаки в одиночку. Польша к этому была не готова, да и на Западе это хорошо знали. В то же время западные политики убеждали польских лидеров, что "освободительная" миссия Красной Армии обернется в оккупационную с утверждением над страной большевистского господства. Польша должна была пожертвовать собой, чтобы отвлечь агрессивную массу германских вооруженных сил и создать плацдарм для германского нападения на Советский Союз.

На Западе была сформирована единая концепция дезинформации польского руководства, которая состояла из следующих идей:

1. Польша достаточно сильна в военном отношении, чтобы дать отпор германским вооруженным силам. Возможно, она даже более сильна, чем Советский Союз;

2. Франция и Англия достаточны сильны, чтобы нанести поражение Германии в случае ее атаки на Польшу и без союзников, т.е. без Советского Союза;

3. Советский Союз заинтересован в поддержке статус кво, т.е. сложившегося положения в Восточной Европе, и нарушать его не будет;

4. Идеологическая пропасть между Германией и СССР настолько непреодолима, что Советский Союз на сделку с Германией не пойдет и рано или поздно примкнет к антигитлеровской коалиции.⁸⁰

Такими ложными идеями Запад вводил польских лидеров и польскую общественность в заблуждение относительно истинного положения дел, когда над страной нависла смертельная опасность. Два диктатора уже вели переговоры о соглашении и разделе Польши, когда в Москве западные делегации вели бесплодные переговоры о военной конвенции и усиленно подбивали Польшу не соглашаться на допуск советских на территорию польского государства.

Война была основой существования фашистского режима. Уже в 1937 г. перед Гитлером стала дилемма - где начать большую войну: на западе или востоке против Советского Союза. В правящих кругах Германии не было единства в этой проблеме. В.Шелленберг, руководитель внешней разведки гестапо и близкий к узкому кругу доверенных лиц Гитлера, считал, что две группы лиц занимали противоположные позиции. Крупные промышленники и банкиры рассчитывали на союз с "цивилизованными державами", т.е. с Западом против опасности большевизма. Их идейными руководителями были генерал Гофман, возглавлявший германскую делегацию на переговорах в Брест-Литовске, и Арнольд Рехберг, крупнейший рурский промышленник. Они предприняли ряд попыток для объединения европейских экономических, политических и военных кругов против общего врага. Против такой прозападной политики решительно выступили военные, высшее армейское руководство и ОКВ, которые откровенно опасались войны с Советским Союзом. Кроме того, они хорошо знали, что межимпериалистические противоречия были слишком сильны и западные державы ни в коем случае не пойдут на какое-либо соглашение с Гитлером, при котором Германия превратилась в гангстерскую империю и ни один трезвомыслящий государственный деятель никогда не станет верить ему, даже если он и обещал бы начать крестовый поход против СССР.

В.Шелленберг утверждал, что именно в 1937 г. Гитлер принял решение начать войну сначала на Западе. Он писал: "это решение определило весь курс германской политики до 1941 г. и может рассматриваться как одно из самых судьбоносных решений нашего времени. Это в конце концов привело Германию к альянсу с Советским Союзом и побудило Гитлера начать войну на Западе перед тем как повернуть против Советского Союза."⁸¹

10 марта 1939 г. Стали выступил с Отчетным докладом ЦК ВКП(б) XVIII съезду партии. Внимательный германский посол Шуленбург обратил внимание на то, что критика Сталина была направлена в гораздо большей степени против западных держав, чем против государств-агрессоров, в частности Германии. Посол выделил замечание советского диктатора, что западные страны отказались от политики коллективной безопасности и ведут двурушническую политику, "толкая немцев дальше на восток, обещая им легкую добычу и приговаривая: вы только начните войну с большевиками, а дальше все пойдет хорошо". В заключение Сталин сформулировал основные принципы советской внешней политики:

1. Проводить и впредь политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами;

2. Не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам, привыкшим загребать жар чужими руками.

В Лондоне речь Сталина проигнорировали, но в Берлине на нее обратили внимание. Сталин сохранял за собой свободу рук и решил не связываться с Западом. Захват Чехословакии Гитлером и позиция невмешательства западных держав укрепила его в убеждении, что политика коллективной безопасности потерпела неудачу и надо находить другие пути обеспечения безопасности страны. Г.Киссинжер замечает в связи с этим: "Сталин предпринял маневры, чтобы получить возможность делать политику до войны. Нельзя жаловаться, что он проводил свои планы в глубокой тайне; демократы были в шоке главным образом благодаря своей неспособности понять, что он кроме того, что был пламенным революционером, являлся еще и хладнокровным расчетливым стратегом"⁸².

Односторонняя гарантия, данная Англией Польше 31 марта, помогла Сталину вновь убедиться в том, что Англия предпочитает союз с поляками союзу с Россией и что Чемберлен, как и в случае с Мюнхеном, намерен отстранить Советский Союз от решения европейских проблем. Это утвердило советское правительство в правильности курса, избранного XVIII съездом партии.

И.Риббентроп ознакомил Гитлера с речью Сталина и получил от него полномочия на проведение в Москве зондажа насчет поисков возможности преодоления политических разногласий и урегулирования проблем, существующих между Москвой и Берлином. Начались взаимные дипломатические беседы, которые становились все более содержательными и конкретными. В Москве быстро продвигались переговоры о торговом договоре. 3 мая 1939 г. было объявлено об отставке наркоминдела М.Литвинова. Это была уже любезность со стороны Сталина Гитлеру. М.Литвинов был еврей и это мешало ему вести переговоры с открытым и яростным антисемитом, каким был Гитлер. Кроме того, М.Литвинов являлся принципиальным противником политики сближения с Германией и его позиции могли бы помешать осуществлению планов и замыслов Сталина. Отставка М.Литвинова ускорила развитие событий. На его место был назначен ближайший соратник, старый друг и безгранично преданный Сталину В.М.Молотов, являвшийся к тому же и Председателем Совета Народных комиссаров (Совнарком) с 1930 г.

Как и все революционные соратники Сталина, он не имел специального образования и не владел иностранными языками, но в нем сочетались идеология марксизма-ленинизма с ее революционным духом, холодный расчет революционера-подпольщика, гибкость нелегала-коммуниста, широта взглядов крупного государственного деятеля. Он вступил в партию большевиков в 1906 г. и с тех пор его судьба была неразрывно связана с Лениным, Сталиным, большевистской партией и Советским государством. С 1921 г., когда, по предложению Ленина на Х съезде РКП(б) его избрали секретарем ЦК партии, Молотов (наст. фамилия Скрябин), всегда поддерживавший Сталина, более тридцати лет был одним из высших руководителей страны, определял внутреннюю и внешнюю политику Советского государства. Он отличался железной непреклонной волей, острым умом, гибкой логикой, твердо сформировавшимися принципами.

Сталин помнил, что еще Г.В.Чичерин в конце 20-х годов называл его в качестве своего преемника. Немалое значение имело еще и то обстоятельство, что, руководя хозяйственной жизнью Советского государства, Молотов неоднократно высказывался публично за советско-германское сближение, видя огромные перспективы в развитии советской экономики в деловом сотрудничестве с германскими промышленниками. Именно он и должен был завершить советско-германское сближение и воплотить в определенный договор, который мог бы радикально изменить развитие страны. Назначение Молотова наркомом по иностранным делам произвело определенное впечатление в руководстве фашистской Германии.

Начались новые контакты представителей Германии и Советского Союза. Наиболее значительные из них состоялись между германским послом Шуленбургом и Молотовым 20 мая. Речь шла о переговорах по экономическим вопросам и Молотов в крайне осторожной форме сообщил, что они могут возобновиться, если для этого будут созданы "политические предпосылки". Молотов не раскрыл смысла своего предложения и Шуленбург так до конца и не понял, что имел в виду советский нарком. Но зато в Берлине в дипломатических кругах хорошо знали подлинное значение его слов. Еще 7 мая французский посол в Берлине сообщал в Париж, что, согласно сведениям, полученным из ближайшего окружения Гитлера, Германия ищет контакта с Советским Союзом, в результате которого, помимо всего прочего, может произойти четвертый раздел Польши. Два дня спустя французский посол отправил в Париж еще одну телеграмму, в которой сообщал о циркулировавших по Берлину слухах о том, что Германия сделала или собирается сделать России предложения, направленные на раздел Польши.⁸³

В таких слухах были веские основания. План "Вейс" был уже готов. Оставалось только договориться с СССР, без соучастия советского государства осуществление плана могло провалиться. Главной целью советско-германского соглашения являлся раздел Польши. Гитлер готов был поделиться, зная, что только таким путем можно обратить Сталина в союзники. Гитлеру необходимо было также заручиться поддержкой Италии. 22 мая 1939 г. в Берлине был подписан Стальной пакт между Германией и Италией. Это был открыто агрессивный пакт, направленный на развязывание войны в Европе. В преамбуле говорилось: две страны, "спаянные внутренним родством идеологий, полны решимости действовать рука об руку объединенными силами в целях обеспечения жизненного пространства". В статье третьей говорилось, если у одной из сторон "возникнут осложнения военного характера с другой страной или странами, другая Высокая Договаривающаяся Сторона немедленно окажет ей содействие в качестве союзника и поддержит всеми вооруженными силами на земле, на море и в воздухе"⁸⁴.

Стальной пакт вдохновил Гитлера и он решил действовать активнее в налаживании связи с Советским Союзом. Прежде всего необходимо было ликвидировать подозрительность Сталина в отношении фашистской Германии. В течение всего июня в Москве между посольством Германии и народным комиссаром внешней торговли А.Микояном велись интенсивные переговоры о заключении торгового соглашения. Такие же переговоры велись и в Берлине между поверенным в делах СССР Г.А.Астаховым (1897-1942 гг.) и заведующим отделом Восточной Европы МИД Германии доктором Шнурре. Они начались 26 июля и стороны пришли к выводу о необходимости соглашения между обеими странами. Советский дипломат заявил, что советско-германское сближение отвечает жизненным интересам обеих стран, но в Москве никак не могут понять, почему нацистская Германия так антагонистически настроена по отношению к Советскому Союзу. В ответ германский дипломат настойчиво объяснял - политика Германии идет теперь совершенно иным курсом, она нацелена теперь против Англии. Сейчас имеется шанс достичь понимания между Германией и Советским Союзом, но оно исчезнет, как только будет заключен пакт с Лондоном. Далее Шнурре говорил, "что может предложить Англия России? В лучшем случае участие в европейской войне и враждебность по отношении к России со стороны Германии. Что можем взамен предложить мы? Нейтралитет и усилия, направленные на то, чтобы Россия не участвовала в возможном европейском конфликте, и, если пожелает  Москва, германо-русское взаимопонимание, что, как в былые времена, послужит интересам обеих стран."⁸⁵ Шнурре особо подчеркнул - на всем пространстве от Балтийского моря до Черного и на Дальнем Востоке между Россией и Германией нет противоречий.

Германия сделал первый серьезный шаг к сближению с Советским Союзом. Шнурре сказал, что все мысли и идеи о советско-германских отношениях были указаны самим Риббентропом. Основная идея германских предложений заключалась в следующем: Запад вам предлагает обязательства без выгод, мы же предлагаем выгоды без обязательств. В Берлине торопились, надо было срочно решить вопрос о нейтралитете Советского Союза в европейской войне и участии в разделе Польши. В Москву была направлена срочная депеша послу Шуленбургу, в которой поручалось срочно начать переговоры с Молотовым о "польской проблеме". Но гитлеровское правительство выдвинуло еще одну приманку - прибалтийские государства. "Мы были бы готовы, - говорилось в депеше, - как бы ни развивалась польская проблема, охранять интересы Советского Союза и прийти к соглашению с правительством в Москве. При решении прибалтийского вопроса, если переговоры будут развиваться успешно, можно сформулировать наше отношение так, чтобы не затрагивать интересы Советов на Балтийском море."⁸⁶

Серьезность намерений германской стороны подтвердил и Риббентроп. 2 августа он пригласил Г.Астахова в МИД и имел с ним доверительную и серьезную беседу. Основная идея Риббентропа сводилась к той же мысли, которая ранее была высказана Шнурре. "На всем протяжении от Балтийского до Черного моря нет ни одной проблемы, которую нельзя было бы решить между нами", - неоднократно подчеркнул он. В случае "польской провокации", Риббентроп обещал разделаться с ней "в недельный срок" и в этой связи он сделал намек, что о судьбе Польши можно договориться. Он призывал советскую сторону поскорее начать переговоры в Москве между Шуленбургом и Молотовым.⁸⁷

Германская сторона, наконец, наполовину раскрыла свои карты. Советскому Союзу предлагался раздел Польши, прибалтийских государств, договориться о Балтийском море, подразумевалась Финляндия, да еще кое-что у Черного моря (было ясно, что имелась в виду Бесарабия). Но конкретные черты договора не обозначались. В Москве были озадачены. Предложения были соблазнительными, хотя и не очень конкретными. В случае успеха предлагаемого "соглашения" Советский Союз сразу же становился активным игроком большой европейской политики, то, чего Чемберлен не хотел допускать ни в коем случае. Более того, Советский Союз становился потенциально великой державой, то, чего опасались западные демократические державы. Но, с другой стороны, то, что предлагала Германия, и сама идея стать сообщником фашистских государств и решение международных проблем в духе фашизма было неприемлемо для цивилизованных государств.

В предложении Германии заключалась и провокационная игра. Англия и Франция, да и другие европейские державы никогда не могли бы примириться с разделом Польши, хотя и готовы были отдать ее фашистам, и простить это. Демократическая общественность во всем мире, которая поддерживала СССР, как борца против фашизма и авангард антифашистского движения, осудила бы такую акцию и СССР потерял бы многочисленных друзей во всем мире. Гитлер рассчитывал таким образом политически изолировать СССР так, чтобы в будущей войне он не мог бы получить помощь извне и оказался бы в одиночестве в решающей войне против Германии.

Но решающими оказались переговоры в Москве между делегациями Англии, Франции и СССР. Неконструктивная позиция, занятая представителями этих стран и открыто пренебрежительное отношение к Советскому Союзу, определили решение Советского правительства прийти к соглашению с фашистской Германией, несмотря на все минусы такого соглашения. Запад вел аморальную и безнравственную игру с Польшей и Советским Союзом. Польша была бессильна изменить свое раболепие перед западными державами и поплатилась за это разгромом и страданиями миллионов поляков и евреев. Советское правительство решило отплатить Западу такой же аморальной и безнравственной политикой и выиграло свою игру, убедив Чемберлена и Даладье, что имеет достаточно искусную дипломатию и уже значительное влияние в международной политике, чтобы защитить свои интересы. Запад недооценил Советский Союз и проиграл.

Советско-германский пакт 1939 г. имел на Западе своих критиков и сторонников. Противники критиковали его с моральной точки зрения, заявляя, что Советское правительство готовило его скрытно, в глубочайшем секрете, не предупредив своих западных партнеров. Но последние исследования, представляющие серьезные аргументы, показывают, что это было не так. Английский Лейстерский университет в течение длительного времени проводил специальное исследование советско-германского пакта 1939 г. Авторы исследования пришли к выводу, что пакт представлял очевидную выгоду для Советского Союза, от которой он не мог отказаться, имея в виду отношение к нему западных держав. Прежде всего, исключалась возможность войны с Германией. Это было главным, т.к. страна к войне была не готова. Авторы исследования пишут, что, если в 1941 г. война была тяжелым испытанием и разрушительной, то в 1939 г. она была бы катастрофической. Во-вторых, пакт помог СССР ликвидировать территориальные потери, произошедшие после первой мировой войны. "Никакой союз с западными державами, - пишут авторы исследования, - таких возможностей не предвидел и в то же время любой союз мог повлечь преждевременную германскую атаку на Польшу и Россию"⁸⁸. Авторы считают, что, независимо от того, какими бы ни были идеологические или политические последствия от союза с Германией, Сталин не мог игнорировать преимущества, который СССР получал.

Переговоры между Берлином и Москвой проходили строго конфиденциально. Это было условием, о котором обе стороны договорились еще при встрече Г.Астахова и И.Риббентропа 2 августа. И все-таки удивительно, как это удалось сохранить в тайне события, в которые было вовлечено довольно много народа. Между тем авторы доклада утверждают, что СССР нарушил обет молчания и попытался предупредить западные державы о готовящейся сделке. Сейчас совершенно бесспорно доказано, что правительства Англии и Франции знали об этом. 17 августа заместитель государственной секретаря США Сэмнер Уэллс передал английскому послу сэру Р.Линдсею запись беседы Молотова и Шуленбурга, состоявшейся 15 мая, со всеми подробностями, включая предложение немцев о пакте. Информация пришла от американского посла в Москве Лоуренса Стейнхарда, который 16 августа имел длительную беседу с Молотовым. Видимо, Молотов и передал ему подробности переговоров, рассчитывая, что они будут переданы англичанам. Сталин, видимо, еще не потерял надежды образумить англичан и заставить их начать серьезные переговоры. Но усилия его были напрасны - несмотря на старания Уэллса, англичане получили информацию слишком поздно. Исследователи Лейстерского университета утверждают, что кому-то не хотелось получать такую информацию, чтобы затем обвинить Советский Союз в секретных переговорах и обмане.

Они пишет: "Вместо того, чтобы немедленно телеграфировать в Лондон о полученной информации, посол Линдсей послал сообщение самолетом. Его депеша была получена в Лондоне после 22 августа, когда было уже поздно. Если бы она была получена 17 или даже 18 августа, история могла бы принять совершенно другой оборот. Насколько известно, 18 августа Сталин еще не принял решения".⁸⁹        

Тем временем Германия торопила Советский Союз с подписанием пакта. 15 августа Риббентроп передал через Шуленбурга "срочную" телеграмму, в которой выразил желание прибыть в Москву для урегулирования советско-германских отношений. Молотов встретил это сообщение "с величайшим интересом", но не подал вида, что это дело срочное. Визит, о котором упомянул Риббентроп, сказал он, "требует соответствующей подготовки, чтобы обмен мнениями оказался продуктивным". Август близился к концу и Гитлер был в отчаянии от затяжки с подписанием пакта. Он требовал от Риббентропа уступать даже более того, что просили советские руководители. Он хотел достичь соглашения с Советским Союзом любой ценой. Он даже поручил Риббентропу обещать проливы, хотя советские руководители об этом и не думали. Нацистские лидеры сгорали от нетерпения.

18 августа Риббентроп вновь требует срочного свидания с Молотовым. Посол Шуленбург должен был настаивать на приглашении Риббентропа "немедленно" и "противиться любым советским возражениям". Как это было непохоже на мюнхенский сговор. Там Чемберлен и Даладье униженно просили "фюрера" о встрече, как будто в ней решалась судьба их государств, теперь нацистам нужно было добиваться встречи с советским руководством. Сталин и Молотов вели беспроигрышную дипломатическую игру, доводя нацистов до грани нервного срыва. В Берлине переговоры по поводу торгового соглашения завершились накануне вечером, как писал Шнурре, к "полному обоюдному согласию", но советские представители отказались подписывать, ссылаясь на необходимость получения инструкций из Москвы. Это был тревожный сигнал для Гитлера.

Переговоры в Москве Шуленбурга и Молотова ни к чему не привели. Молотов настаивал на отсрочке, заявляя, что даже приблизительно нельзя предсказать дату приезда Риббентропа в Москву. Тем временем немецкие подводные лодки и корабли, воинские части, танковые дивизии ждали приказа о передислокации в соответствии с планом "Вейс". Гитлер потерял терпение и решил вступить лично в контакт со Сталиным. Поборов собственное самолюбие и тщеславие, он лично попросил Сталина, против которого яростно выступал еще год назад, принять Риббентропа в Москве. Шуленбург должен был просить Молотова принять Риббентропа 22 августа, самое позднее 23 августа.⁹⁰

Два обстоятельства подействовали на последующее решение Сталина. На переговорах в Москве прогресса не было, да и не предвиделось, несмотря на информацию о советско-германских переговорах, которая была подброшена Молотовым американскому послу. Западные державы открыто игнорировали и саботировали попытки Советского руководства наполнить их реальным содержанием. Западным представителям нравилось тянуть с пустыми разговорами и выдвижением ничего не значащих проблем.

Не менее важное значение имело для Сталина внезапное открытие слабости советских военно-воздушных сил. 18 августа 1939 г. Сталин и все руководство Советского государства присутствовало на военно-воздушном параде в Тушино, где демонстрировались новейшие образцы советской военно-воздушной техники. То, что он увидел, ужаснуло его. Это был вчерашний день мировой авиации. Оказалось, все заявления о советских самолетах, летающих "выше всех, дальше всех", являлись не более как "липой" и голой пропагандой. Информация, собранная Сталиным в тот же вечер, показала, что германские самолеты Мессершмидт, Юнкерс, Фокке-Вульф в два, а то и в три раза превосходят советские самолеты по скорости, по вооружению и по дальности полетов. К тому же они были более маневренными и летный состав германской авиации был гораздо профессиональнее советского. С такой авиацией воевать против Германии означало катастрофу.

На следующий день, 19 августа Сталин собрал Политбюро, на котором было принято решение подписать пакт с Германией. 21 августа Молотов передал Шуленбургу текст послания Сталина Гитлеру, в котором выражалось согласие на прибытие Риббентропа в Москву 23 августа.⁹¹ Гитлер торжествовал. Он собрал 22 августа в Оберзальцберге высших военачальников, где прочитал лекцию о собственном величии, непогрешимости, сверхъестественности и сообщил, что отдаст приказ о нападении на Польшу через четыре дня.

Он считал невероятным помощь Англии и Франции Польше. По его мнению, утверждения о том, что Англия хочет большой войны, являются абсурдом. "Положено начало уничтожению гегемонии Англии", - кричал в экстазе фюрер. Он продолжал: "Наши враги рассчитывали еще на то, что Россия станет нашим противником после завоевания Польши. Враги не учли моей решимости. Наши враги подобны червякам. Я их видел в Мюнхене. Я был убежден, что Сталин никогда не примет предложения англичан. Только безоглядные оптимисты могли думать, что Сталин настолько глуп, что не распознает их истинной цели. Россия не заинтересована в сохранении Польши. Отставка Литвинова явилась решающим фактором. После этого я моментально понял, что в Москве отношение к западным державам изменилось"⁹².

Пакт

23 августа Риббентроп на самолете Гитлера типа "Кондор" прибыл  со всей своей свитой на Центральный аэропорт Москвы, над которым рядом с красным флагом СССР развевался фашистский флаг со свастикой. Спустя час после прибытия Риббентроп был уже в Кремле, где начались переговоры с личным участием Сталина. Риббентроп писал: "Сталин с первого же момента нашей встречи произвел на меня сильное впечатление как человек необычайного масштаба. Его трезвая, почти сухая, но столь четкая манера выражаться и твердый, но при этом и великодушный стиль ведения переговоров показали, что свою фамилию он носит по праву." "Говорил он кратко, точно, без лишних слов" и "то, что он говорил, было ясно и недвусмысленно"⁹³.

В четыре часа утра 24 августа пакт был подписан. Внешне он не представлял из ряда вон выходящего документа и если бы это не был договор, подписанный между двумя заклятыми идеологическими врагами, он бы не вызвал в мире такого резонанса. Практически его расценили как пакт, открывший путь ко второй мировой войне. Текст пакта (в нем было всего семь статей) говорил о намерении "воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга", о неучастии во враждебных группировках, направленных против одной из сторон, о решении возможных споров исключительно мирным путем.

Но это была лишь верхняя часть айсберга. Практическая значимость договора заключалась в "секретных протоколах к договору" и договор вступал в силу лишь при подписании секретных протоколов. Они были строго конфиденциальными и вплоть до 1989 г. мир пользовался лишь копиями их, тогда как оригинал хранился в особом сейфе Генерального секретаря ЦК КПСС под грифом "совершенно секретно. Хранить вечно". Они были преданы гласности по решению второго съезда Народных депутатов СССР в 1989 г.

По международным правилам, существовавшим в то время, соглашения, касающиеся других стран могли не публиковаться в договорах, предназначенных для общественности. Секретные протоколы были заключены еще по одной причине: советско-германский пакт нарушал соглашение между Советским Союзом и Польшей, подписанный в 1932 г., обязывающий обе стороны воздерживаться от агрессии друг против друга, а также советско-французский договор 1936 г., предусматривавший консультации при заключении ими договоров с другими государствами.

В договоре появляются новые дипломатические обороты, такие как "сфера интересов", "территориально-политическое переустройство", которые практически были идентичны слову "аннексия" в закамуфлированной форме. Секретные протоколы были подготовлены заведующим правовым отделом МИД Германии доктором Ф.Гаусом и каждый пункт был сформулирован с немецкой педантичностью. В преамбуле "протоколов" говорилось: "При подписании договора о ненападении между Германией и Советским Союзом нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе". В пункте первом протоколов разъяснялось: "В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами". В статье 3 указывалось: "Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бесарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях".

Дополнительные и секретные протоколы или соглашения были в мировой дипломатической практике не исключением, а частым правилом. К примеру, дополнительным было секретное англо-германское соглашение в Мюнхене в сентябре 1938 г.⁹⁴ Тогда же было заключено секретное соглашение между Германией и Польшей, по которому часть Чехословакии (Тешинский район) отходил к Польше после того, как Судетская область отойдет к Германии.

Вместе с тем, необходимо также указать, что метод принятия решения "за третьих" широко применялся в дипломатической практике Запада и в нем не видели ничего безнравственного. Широко использовались такие формулировки, как "политическая целесообразность", "борьба за демократию", "отпор агрессору" и пр., как обоснование для решения международных проблем за счет третьих стран, когда интересы этих стран приносились в жертву глобальным интересам борьбы за мир и демократию. Шла острая борьба за стратегически важные пункты и территории малых стран становились плацдармом политических сделок. Известно, например, что в конце 1939 г. Уинстон Черчилль, будучи первым лордом адмиралтейства, т.е. министром военно-морского флота, рекомендовал пренебречь нейтралитетом скандинавских стран в интересах борьбы против гитлеровской Германии. В меморандуме правительству 16 декабря 1939 г. он писал: "Последним судом является наша собственная совесть и сознание. Мы ведем борьбу за восстановление господства закона и свободы малых стран. Наше поражение будет означать вековое варварское насилие не только для нас самих, но и для независимого существования каждого малого народа Европы. Действуя от имени Лиги, мы имеем право - более того, долг повелевает нам - временно отбросить условные положения законов, к укреплению и восстановлению которых мы стремимся. Малые нации не должны нам связывать руки, когда мы боремся за их права и свободу. Нельзя допустить, чтобы в час грозной опасности буква закона стала на пути тех, кто призван его защищать и усиливать. Было бы неправильно и нерационально, если государство-агрессор будет добиваться целой сети преимуществ, порывая все законы и в то же время использовать в свою пользу прирожденное уважение к закону своих противников. Гуманизмом, а не законностью мы должны руководствоваться в первую очередь."⁹⁵ Черчилль предлагал оккупировать норвежские порты Нарвик и Берген и взять под контроль всю береговую линию Норвегии в интересах борьбы с Германией. Никто не поставил под сомнение нравственность такого предложения, т.к. считалось, в борьбе против фашизма все средства допустимы. Конечно, встает вопрос - а могло ли государство с такими претензиями на справедливость и мораль, как СССР,  использовать такие же средства, какими пользовались государства капиталистические? Могло ли оно перенимать методы тех, кого оно обвиняло в вероломстве, попрании законов, низких интригах, предательстве?

Главным принципом внешней политики СССР являлось сохранение Советского государства любой ценой. В 1918 г. большевики пошли на неслыханно унизительный Брестский договор. Теперь ради избежания войны с врагом, во много раз превосходящим Советское государство, заключило договор, давший ему возможность вернуть утраченное в результате первой мировой войны, польской и иностранной интервенции. Мораль и право были в любом случае на стороне Советского Союза.

Включая прибалтийские государства и Финляндию в сферу своих интересов, Советский Союз заботился, главным образом, о безопасности города Ленинграда. Они создавали надежный пояс безопасности вокруг города и возможность встретить агрессию Германии на дальних подступах к нему и предупредить от внезапного воздушного нападения.

Второй пункт "протоколов" касался Польши. В нем говорилось: "В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана". Это означало, что к СССР отходила территория, которая отводилась ему по Версальскому договору, ограниченная так называемой "линией Керзона". Но дальше шла фраза, которая вызвала в свое время ожесточенную критику. В ней говорилось: "Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития". В "протоколах" указывалось, что "оба правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия".

Практически произошел четвертый раздел Польши. Гитлер добился своего - он не только аннексировал значительную территорию, но и привлек к этому СССР. Этот акт был платой за "сферу интересов" Советского Союза. Польша ликвидировалась и советское правительство приложило к этому свою руку. Вплоть до конца войны мировая общественность не знала об этом сговоре, хотя выдвигались догадки и предположения. Но даже, если бы и знала - что бы это изменило? Несомненно, нашлась бы такая часть общественного мнения, которая напомнила бы, что Польша стала жертвой недальновидной политики своих правителей, которые в угоду западным покровителям вели открытую антисоветскую политику и превратили страну в плацдарм новой антисоветской интервенции.

Советский Союз добился самого грандиозного дипломатического успеха за всю свою историю. Прежде всего был поставлен реальный крайний предел продвижения Германии на Восток. Надежды западных держав на советско-германский конфликт на данном этапе рухнули. Советский Союз значительно укрепил свое положение на западных рубежах. Заняв линию, определенную пактом, Красная Армия приобрела ряд значительных стратегических преимуществ. Советская граница продвинулась на запад от 300 до 350 км и эта полоса сыграла, пожалуй, решающую роль в 1941 г., лишив немцев ряда важных коммуникационных линий и стратегических пунктов. Немецкой армии пришлось затратить на ее преодоление две недели, что дало возможность создать дополнительный заградительный рубеж в районе Смоленска и начать переброску сибирских дивизий к Москве.          

У.Черчилль придавал этому факту большое значение в определении итогов первых месяцев советско-германской войны. Он писал: "Что касается советской позиции, их жизненно важной целью является держать позиции германской армии как можно дальше к западу, чтобы дать возможность в случае необходимости собрать силы со всех частей их необъятной империи. Они еще помнили бедствия, свалившиеся на их армию в 1914 г., когда они бросились в атаку на немцев в то время как их армия была лишь частично отмобилизована. Но сейчас их границы находились гораздо восточнее тех, которые были перед войной. Им необходимо теперь оккупировать балтийские государства и большую часть Польши до того, как немцы нападут на них. Их политика в данный момент является в высшей степени реалистичной"⁹⁶.

Стратегию пакта следует рассматривать также в обще цепи внешнеполитических проблем Советского государства. Нельзя игнорировать серьезную ситуацию на Дальнем Востоке. Сохранялась напряженность в отношениях с Японией. Советско-японские отношения во многом зависели от отношений с Германией.

А.Улам считает, что советско-германский пакт оказал решающее воздействие на решение Японии начать переговоры с Москвой. Разгром японской авантюры у озера Халхин-гол 31 августа 1939 г. и известие о пакте отрезвили милитаристски-самурайские круги, которые планировали повторить войну 1905 г. и установить свой диктат над Китаем и Дальним Востоком. Милитаристский кабинет пал. Начались переговоры, которые закончились 15 сентября заключением соглашения между двумя сторонами. Планы японцев изменились, путь на север был отныне закрыт, на Германию нельзя было рассчитывать, а в одиночку, как показали события у озера Хасан в 1938 г. и Халхин-гол, Япония не в силах была успешно воевать с Советским Союзом. Экспансионистская энергия Японии начинает движение на юг на завоевание Британской империи.⁹⁷ Это обеспокоило Англию гораздо больше, чем европейские пакты. Советский Союз добился важного геополитического выигрыша. Произошло обострение межимпериалистических противоречий как в Европе, так и на Дальнем Востоке. Англия и Франция стали перед дилеммой - признать СССР в качестве равноправного партнера и добиваться союза с ним или же лишиться своих азиатских колоний под натиском объединенного фронта Германии и Японии. Потребовались два года тяжких поражений, пока западные державы осознали всю серьезность опасности и стали союзниками СССР.

Заключение пакта с Германией дало в руки Советского руководства исключительно сильное дипломатическое средств воздействия на международную политику. В беседе с руководителем Коминтерна Георгием Димитровым 7 сентября 1939 г. Сталин сослался на свою концепцию международных отношений, выдвинутую на XVIII съезде партии, в которой указывалось на межимпериалистические противоречия, как главную проблему в мировой политике. Идет войны между двумя группами капиталистических стран, говорил он, за передел мира, за господство над миром и советскому руководству необходимо было не только остаться в стороне от этой борьбы, заняв нейтральную позицию, но и использовать ее в интересах собственной безопасности. Он говорил: "Мы предпочитали соглашение с так называемыми демократическими странами и поэтому вели переговоры. Но и англичане, и французы хотели иметь нас в батраках и притом за это ничего не платить"⁹⁸.      

РАЗДЕЛ VI: НАЧАЛО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. 

СТРАННАЯ ДИПЛОМАТИЯ "СТРАННОЙ" ВОЙНЫ  

Вторая мировая война, начавшаяся 3 сентября 1939 г., продолжалась шесть лет (1939-1945 гг.) и по своим истокам являлась межимпериалистической, в которой две группы государств вели ожесточенную борьбу за господство в Европе, за стратегически важные пункты в мировой политике, за источники сырья и рынки сбыта. Вместе с тем, с самого начала в ее характере проявились и главные противоречия эпохи после первой мировой войны - борьба демократии против тоталитаризма, гуманизма против терроризма, интернационализма против расизма, глобализма против деструктивного национализма и антисемитизма, пацифизма против милитаризма. Этот глобальный разлом в мировом сообществе обратил мировую войну в гигантскую всемирную идеологическую битву, беспощадную и бескомпромиссную, в которой основной целью было уничтожение гитлеризма и фашизма, проповедовавших культ насилия, массового уничтожения народов, культ рабства и угнетения, культ холокоста, т.е. полной ликвидации еврейского народа.

Вооруженная схватка с фашизмом началась еще в Испании в период гражданской войны 1936-1939 гг. Именно тогда возникает всемирно-историческое антифашистское движение, в котором сплотились самые различные общественные политические течения, самые различные прослойки общества, объединения от левых (коммунисты и социалисты) до либерально-демократических, объединенных единой идеей сокрушить фашизм. Антифашистская борьба во второй мировой войне стала той господствующей идеей, которая объединила государства с различными социально-политическими и экономическими системами и с противоположным мировоззрением и философией. Фашизм совершал дикие варварские преступления против человечества и человечности и человечество объединилось в борьбе за его уничтожение и искоренение.

Г Л А В А   1.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ РЕСПУБЛИКИ ВО ФРАНЦИИ  

Разгром Польши  

Рано утром 1 сентября 1939 г. германские войска вторглись  на  территорию Польши по широкому фронту германо-польской границы. В 10 час. утра Гитлер собрал рейхстаг и обратился к германскому народу с речью. Он говорил: "Сегодня утром начались бесчисленные польские атаки на германскую территорию, польские регулярные части напали на радиостанцию в Глейвице". В.Шелленберг писал, что он едва верил своим ушам, потрясенный этой ложью, т.к. всего за три часа до этого сам организовывал провокацию на радиостанции в Глейвице и германские войска вступили на территорию Польши. Главная цель войны была определена Гитлером в речи перед германским высшим генералитетом 22 августа 1939 г. Он говорил: "Уничтожение Польши на первом плане. Цель уничтожения живой силы, а не достижение определенной линии. Немедленно уничтожать любое вновь возникающее скопление польской живой силы. Непрерывное перемалывание. Полный разгром Польши - такова военная цель. Преследование вплоть до полного уничтожения"¹.

Немецкий план военных действий исходил из того, что Великобритания и Франция не начнут активных военных действий. Поэтому на западном фронте Германия оставила лишь слабый заслон, бросив основные силы против Польши. С трех направлений - запада, севера и юга - на польскую территорию наступали 5 немецких армий, обладавших подавляющим превосходством в силах, особенно в танках и авиации. 62 немецким дивизиям, в том числе 7 танковых и 4 моторизованных, Польша могла выставить только 30 пехотных и кавалерийских дивизий. Танковых и моторизованных дивизий польская армия не имела. Немецкая авиация имела пятикратное превосходство в воздухе и быстро завоевала господство в воздухе.

Немецкое наступление развивалось молниеносно. Уже 8 сентября немецкие войска вышли к Варшаве, расчленив и окружив основные группировки польских войск. Польское командование и правительство потеряли управление войсками и бежали из Варшавы. 16 сентября президент Рыдз-Смыглы со всем своим правительством эмигрировал из страны. Польские войска еще продолжали сражаться. Двадцать дней сопротивлялась Варшава, но в стране уже не было ни правительства, ни верховного командования. Все бежали. 28 сентября немецкие войска овладели Варшавой, к началу октября все очаги сопротивления были подавлены. Военные действия прекратились, Польша потерпела поражение. Закономерный финал порочной внешней и внутренней политики режима Пилсудского и Рыдз-Смыглы. Польша получила убедительный урок тевтонской жестокости и саксонского расизма.

Варшава капитулировала 29 сентября 1939 г. Войска выполнили приказ Гитлера и постарались превратить Польшу в руины. Видавший виды В.Шелленберг, прибывший вместе с Гитлером в Варшаву, писал: "Наше трехдневное пребывание в столице произвело на меня самое глубокое и самое тревожное впечатление из всего моего военного опыта. Я был потрясен при виде бывшего некогда прекрасного города - разрушенные и сгоревшие дома, голодные и страдающие люди. Ночи стали уже неприятно холодными и над всем нависал туман из пыли и дыма и повсюду ощущался сладковатый запах горелого мяса"². 1 октября в Варшаве состоялся военный парад, который принимал Гитлер, и торжественный обед. Так завершилось двадцатилетнее существование санационного антинародного режима в Польше.

Общие потери польских войск в войне составили убитыми около 66 тыс., ранеными около 113 тыс. человек. В немецком плену оказалось около 350 тыс. солдат и офицеров польской армии, хотя, по немецким данным, их число превышало 600 тыс. Кроме того, в соседних странах было интернировано около 100 тыс. человек.³ Польские военнослужащие не хотели умирать ни за родину, ни за санационный режим, ни за тех правителей, которые предпочитали бегство из страны в ее самый критический период истории.

Советское правительство в течение двух недель не принимало решения о вступлении на территорию Польши, давая возможность польским вооруженным силам сосредоточиться на войне против Германии. Немцы неоднократно выражали недовольство, требуя начать военные действия. Только 17 сентября, когда польская армия развалилась, а правительство бежало, советское правительство дало приказ войскам перейти на территорию Польши. Войскам было приказано избегать бомбардировок населенных пунктов и не допускать никаких реквизиций. Польские войска получили приказ не вступать в бои с советскими войсками. Красная Армия заняла территории, где проживало 11 млн. украинцев и белорусов, утвердив ту границу, которая была определена "линией Керзона".

После этого было официально объявлено о постоянной демаркационной линии, которая проходила по реке Писса, Нарев, Висла, железной дороге вдоль Сана, Перемышль. Между немецкими и советскими войсками устанавливался постоянный промежуток в половину дневного перехода. В середине октября 1939 г. была осуществлена делимитация и демаркация границы. В итоге Польша была разделена на две части: 48,6 % территории (189 тыс. кв. км) с 62,9 % населения (20 млн. 260 тыс. чел.) было оккупировано немцами. Остальная часть - 51,4 % территории с 37,1 % населения было присоединено к Советскому Союзу. На территории, отошедшей к Германии было образовано генерал-губернаторство, которое должно было стать поставщиком дешевой рабочей силы для германской промышленности и сезонных рабочих для немецких юнкеров. В Варшаве было создано гетто, куда согнали всех евреев города, в Освенциме и Треблинке были созданы концентрационные лагеря смерти для их ликвидации.

Странная война на Западе

В Лондоне и Париже были потрясены заключением советско-германского пакта. Английские и французские        дипломаты,        конечно,         могли предположить непредсказуемость поведения Гитлера, но подобный шаг путал всю их дипломатическую игру. С одной стороны, они дали гарантии Польше, а с другой, они вовсе не желали их выполнять. Чемберлен пытался вновь использовать мюнхенский вариант с тем, чтобы выйти сухим из воды. 24 августа он написал письмо Гитлеру, в котором предупредил, что британское правительство готово выполнить обещание, данное Польше. Ответ Гитлера пришел на следующий день. В нем фюрер "великодушно" высказал желание рассмотреть проблему Данцига, но готов был сделать это только после того, как Англия откажется от гарантий, данных Польше. Безусловные заверения Англии оказать помощь Польше при любых обстоятельствах могут расцениваться поляками, говорилось в ответе, как сигнал к волне насилия и ужасающего террора против полутора миллионов немцев. Гитлер нанес тяжелое оскорбление британскому самолюбию. Он ясно дал понять, что впредь не намерен считаться с Англией и международные дела будет решать по собственному усмотрению. Даже в условиях свершившегося факта Чемберлен вел какую-то странную игру. 1 сентября в 9.30 утра Англия предъявила ультиматум Германии с требованием прекратить агрессию, на что Гитлер даже не ответил. Второго сентября английское правительство вело себя так, как будто ничего и не случилось. Лишь вечером Чемберлен вынужден был собрать парламент и попытаться внести успокоение в бушевавшую палату. Скучным и монотонным голосом он рассказывал о своей деятельности, своих отношениях с "господином Гитлером" и призывал дождаться от него ответа на ультиматум от 1 сентября. В палате разразилась буря.

Все депутаты были единодушны. Депутаты, как лейбористы, так и консерваторы считали, что верность данному слову является делом национальной чести Англии. Действия Германии расценивались как угроза национальным интересам Англии и вызов национальной части англичан. Парламент вышел из-под контроля. Общественное мнение Англии, все средства массовой информации, все массовые общественные организации, профсоюзы, муниципалитеты требовали выполнения польских гарантий. На карту были поставлены престиж Англии, ее мировой авторитет, ее слово и достоинство. Третьего сентября в 11 час. утра английский посол в Германии Гендерсон вручил германскому правительству ноту, в которой Англия объявляла войну Германии. Немного позже то же самое сделал французский посол. Чемберлен пожинал плоды своих злонамеренных планов. Вопреки его планам Англии пришлось первой вступить в войну, не Советскому Союзу, а Англии пришлось нести первые жертвы войны.

Но даже объявив войну, английское правительство не думало вести ее серьезно. Третьего сентября началась вторая мировая война, но практически на Западе ее как таковой не было - здесь происходило то, что в западной печати было названо "Phoney War" ("фальшивая война"),  означавшее имитацию войны, "бурю в стакане воды", названную почему-то в советской печати "странной войной", хотя в ней не было ничего странного. С самого ее начала на Западе рассчитывали, что шум скоро уляжется, Гитлер быстро разделается с Польшей, больше некого будет защищать и гарантировать и скоро все уляжется к обоюдному удовольствию. Но на Западе плохо знали Гитлера.

После разгрома Польши его безумные планы были устремлены на уничтожение Англии. Заключение пакта с Советским Союзом и ликвидация польского государства, развитие экономических отношений с Румынией и Венгрией предоставили Германии благоприятный шанс на осуществление этого плана. В речи 23 ноября 1939 г. перед командующими различных родов войск Гитлер говорил: "сейчас для нас наступил благоприятный момент, через шесть месяцев положение может измениться к худшему". Он вел азартную игру - либо победа, либо поражение. Главная задача состояла в том, кто будет господствовать в Европе. Без уничтожения Англии Германия этого достигнуть не мог. Англо-германские противоречия стали антагонистическими, непримиримыми. "Всякая надежда на компромисс, - бился в истерике Гитлер, - простое ребячество". Война должна стать тотальной.

Гитлер собирался нанести сокрушительные удары по Англии с воздуха и моря. По его указанию, были изобретены новые морские мины, которые могли быть расставлены самолетами. Он приказал усеять все английские прибрежные воды минами, которые невозможно будет протралить. Начиналась минная война, которая, по его расчетам, должна была поставить Англию на колени. Одновременно Гитлер готовился захватить Бельгию и Голландию, чтобы организовать с их территории воздушные налеты на Англию, а также Данию и Норвегию, побережье которых планировалось использовать в качестве баз для германского подводного флота и тяжелых кораблей типа линкора "Бисмарк" и крейсера "Тирпиц". "Я не остановлюсь ни перед чем", - кричал Гитлер. Фашистская Германия готовилась к новому агрессивному прыжку.

Западные державы имели во Франции превосходство в численном составе, танках и авиации, кроме того, французы имели превосходную артиллерию, немецкая была намного хуже. Союзники имели от бельгийско-люксембургской границы до Швейцарии около ста дивизий, тогда как немцы - 31, а с началом польской кампании вообще оставили всего 15. Гитлер оказался прав, когда говорил, что Англия и Франция не станут воевать за Польшу. Правда, во французских и английских средствах массовой информации стали печататься доклады с "фронта", на самом деле это была пропагандистская "активность", с имитацией ложных атак, направленных на пропагандистский эффект.

Запад мог легко решить исход войны еще в сентябре, когда только началась война в Польше. Один воздушный удар по Руру, где практически не было противовоздушной обороны, мог вывести рурскую индустрию из строя и привести к прекращению добычи угля. Это означало бы экономический крах Германии. Более того, западные державы могли разгромить Рур и артиллерией, чего очень опасался Гитлер, но ничего не было сделано. Западные союзники молча наблюдали, как Гитлер терзает очередную жертву и ограничивались дипломатическими заклинаниями и призывами к фашистам к сдержанности, милосердию и переговорам. Чемберлен начал по-новому формулировать цели войны и приступил к разработке новых мирных переговоров, т.н. "польского Мюнхена". Суть их заключалась в представлении германской интервенции в Польшу, как "неприятного инцидента", который возможно и должно уладить, после чего между союзниками и Германией вновь восстановятся нормальные отношения, а может быть даже дружественные. Западные дипломаты и политики не думали о серьезной войне с Германией и рассчитывали, что она скоро кончится, а пока нужно соблюдать правила - делать как обычно. Война кончится к весне (1940 г.) - таково было общее мнение в западных странах. Странная война на Западе на практике свелась к тактике стратегического выжидания и полному отсутствию каких-либо практических военных действий.

Запад быстро смирился с поражением Польши. Английские и французские дипломаты и политики облегченно вздохнули. Наконец, все кончилось. Началась подготовка мирных переговоров. В Париже и Лондоне рассчитывали, что теперь-то "фюрер" остался доволен и удовлетворен и вскоре можно ожидать советско-германского конфликта. Это были иллюзии, приведшие к трагедии европейских народов.

Уже в ходе польской кампании Гитлер начал подготовку к нанесению удара по Западу. 10 сентября командованию воздушных сил был отдан приказ начать воздушную разведку территорий Франции, Бельгии и Голландии, летчикам дано предписание пролететь над франко-германской границей для ведения ближайшей тактической разведки группировки французских войск. В этот же день был отдан приказ о перебазировании двух армий к западным границам. В Пенемюнде началась разработка ракет дальнего действия с максимальной дальностью полета до Лондона и полезным грузом в 1 тонну. 12 сентября 1939 г. Гитлер в доверительной беседе сообщил своему адъютанту, генералу Шмундту, что сразу после разгрома Польши перед вооруженными силами Германии встанет новая задача - сокрушение Франции, вывод из строя которой заставит капитулировать и Англию.⁴

Отныне всю свою энергию Гитлер посвятил подготовке войны с Англией и Францией. Готовилась армия, готовилась военная техника, усиливался флот. Планировалось оснастить флот до ста подводных лодок. В ходе западноевропейской континентальной кампании предполагалось захватить территории Бельгии, Голландии и Северной Франции, чтобы использовать их для развертывания борьбы против Англии военно-воздушными и военно-морскими силами. Опираясь на эти территории, Гитлер и его генералы надеялись нанести решающий удар по Англии. В памятной записке Гитлера о принципах ведения войны на Западе от 9 октября 1939 г. и в директиве ОКВ № 6 от того же числа говорилось: "создание баз подводных лодок за пределами ограниченного района базирования в Германии дало бы огромное увеличение возможности использования этого оружия". Германские стратеги рассчитывали наряду с решением континентальных задач на Западе обеспечить флоту выход в Атлантику через Францию, что считалось решающей предпосылкой для победы над Англией.⁵

Наряду с этим, в гитлеровском командовании возникает мысль о захвате Норвегии и Дании для овладения здесь опорными пунктами для германского флота. В подписанной Гитлером директиве ОКВ № 9 от 29 ноября 1939 г. говорилось: "В войне против западных держав Англия является носителем воли к борьбе и ведущей силой врагов. Сокрушение Англии - это предпосылка конечной победы в войне". В норвежских фиордах гитлеровское командование намеревалось сконцентрировать крупные корабли типа линкоров "Бисмарк" и "Тирпиц", которые в сопровождении эсминцев, миноносцев и вспомогательных кораблей взяли бы под контроль северную Атлантику и перерезали морские пути из Америки в Англию. Вместе с подводными лодками с баз Северной Франции они могли бы создать морскую блокаду Англии и организовать кризис ее экономики. Кроме того, захват Норвегии имел еще важное экономическое значение. Германия ежегодно ввозила из Швеции 9 млн. тонн железа, это составляло 30 % всех ее потребностей в промышленности. Провозилось это железо по нейтральным водам Норвегии, которые протянулись на 1000 км от порта Нарвика. Значение этого маршрута становилось особенно важным в зимнее время, когда шведский порт Лулео на Балтике замерзал и становился непригодным в качестве перевалочного пункта.

Англия имела десятикратное превосходство над Германией в военных кораблях. Этот недостаток планировалось компенсировать "ошеломляющей внезапностью" и поддержкой изнутри Норвегии прогерманской группы политических деятелей во главе с Квислингом. Подготовка к захвату Дании и Норвегии проходила под кодовым названием "Везербюнг". Гитлеровцам сопутствовала удача и им удалось осуществить "блицкриг". 9 апреля 1940 г. войска вермахта начали вторжение в Данию и Норвегию. Датское правительство капитулировало в тот же день. В Норвегии бои затянулись. В отдельных районах страны значительное сопротивление немцам оказала норвежская армия, даже вопреки капитулянтской позиции ее руководства. С занятием немецкими войсками 16 июля Киркенеса и выходом их к границам Советского Союза вся территория Норвегии оказалась в руках фашистских оккупантов. Король Хаакон и правительство бежали в Лондон. К власти пришла фашистская организация Национальное единство во главе с Квислингом. В феврале 1942 г. он был объявлен германскими фашистами премьер-министром. Гитлеровцы получили норвежские порты и шведское железо.

Норвежская операция дорого обошлась Германии и показала, кто действительный хозяин на морях. Германия потеряла один тяжелый и два легких крейсера, 10 эсминцев, 6 подводных лодок. Англия одержала первые победы в морских сражениях. Но Германия получила важные военно-морские и военно-воздушные стратегические позиции. Потеря Скандинавии, как нейтральной территории, стала поворотным пунктом в монотонном течении "странной войны". Неожиданный блицкриг германской армии явился серьезным ударом по позициям политики "умиротворения" и самих миротворцев - Чемберлена и Даладье.

Западные демократии предприняли ряд действий, направленных на имитацию войны, но они были рассчитаны на публику и на скорейшее окончание польской кампании Гитлера. Уже 4 сентября 1939 г. первые части английского экспедиционного корпуса высадились на французском побережье Ла-Манша. Главные части прибыли 19 сентября и 3 октября. Личный состав прибывал через порт Шербур, а материальная часть и вооружение - через Брест и Нант. 15 сентября в Лемане был создан штаб корпуса и поднят британский флаг. Позиции английских войск были расположены в четырехстах километрах от ближайшего порта Дюнкерк вдоль линии франко-бельгийской границы. Британский корпус состоял из четырех дивизий с 80 тыс. солдат и 5 тыс. офицеров. Он занял позиции вокруг Лилля между первой и седьмой французскими армиями.

У.Черчилль, побывавший в английском лагере и познакомившийся с состоянием французских войск обратил внимание на два обстоятельства. Прежде всего его поразил низкий моральный дух французских солдат. Они не хотели воевать и не знали, за что будут воевать. Все желали скорейшего окончания напряженности и полюбовного соглашения и приказа: все по домам. Они не выдержали бы первого же натиска немецкой армии, рвущейся в бой, чтобы отомстить за первую мировую войну и возвратить потери, связанные с ней. Во-вторых, у французского руководства царил "оборонческий менталитет", т.е. все было направлено на оборону, а не наступательные действия. "Большинство наших работ, - пишет У.Черчилль, - в эту странную осень и зиму было направлено на усиление французской линии обороны"⁶. Было сооружено четыреста дотов, 70 км противотанковых рвов, на всем протяжении французско-бельгийской границы установлены проволочные заграждения, создана современная сеть коммуникаций. Как показали дальнейшие события, эти сооружения не стали сколько-нибудь значительными препятствиями для Германии и немецкие войска легко преодолели их в мае 1940 г. Похоже эти оборонительные работы также были имитацией активности в войне. В то время, как фашисты жгли и уничтожали польские государства, стремясь полностью ликвидировать Польшу, на Западе устанавливали колючую проволоку.

Центральной проблемой в ситуации на Западе была позиция Бельгии. Она объявила нейтралитет и западные державы свято чтили его и не собирались нарушать. Гитлер мог нарушить этот нейтралитет когда или где ему заблагорассудится, но западные державы не могли себе этого позволить. Так западные лидеры представляли суть положения. Между тем, бельгийский нейтралитет был прямым результатом пагубной и предательской мюнхенской политики западных держав. Если бы Франция и Англия в предыдущие пять лет проявили мужественный и решительный характер и утвердили святость заключенных договоров и добились одобрения Лиги наций, Бельгия могла бы вновь стать верным союзником Запада и быть опорой единого фронта против агрессора. Это обеспечило бы безопасность и стало бы мощным сдерживающим фактором для Гитлера. Более того, территория Бельгии могла бы стать хорошим плацдармом для наступательных действий союзников в самое индустриальное сердце Германии - Рур.

Союзники пренебрегли этими возможностями. Наступательные действия и дальнейшее обострение ситуации не входило в их планы. В январе 1940 г. у них появилась отличная возможность сделать Бельгию своей союзницей. 13 января 1940 г., в связи с явными признаками подготовки германской агрессии, бельгийский король Леопольд III запросил английское правительство - готово ли оно, в случае агрессии Германии, оказать помощь Бельгии. Просьба короля была дипломатично отвергнута. Тем самым западные союзники как бы демонстративно давали понять, что при надобности, они могли бы пожертвовать и Бельгией. Гитлер не упустил возможности воспользоваться такой любезностью. В мае 1940 г. главный удар германской армии пришелся именно на Бельгию.

9 октября 1939 г. Гитлер направил подготовленную ОКВ Памятную записку и руководящие указания о ведении войны на Западе командующим родами войск Кейтелю и Герингу, в которой цель кампании на Западе была сформулирована следующим образом: "окончательный военный разгром западных держав"⁷. Оперативный план был представлен генеральным штабом 19 октября под кодовым названием "операция "Гельб". Целью наступления, которое должно было быть проведено через голландскую, бельгийскую и люксембургскую территории, являлось уничтожение "по возможности большей части французской армии и войск союзников и одновременно захват как можно большей территории Голландии, Бельгии и Северной Франции в качестве базы для эффективного ведения воздушной и морской войны против Англии".

Для осуществления операции предусматривалось создать группировку из 101 дивизии, в том числе 10 танковых и 5 моторизованных. В целом план операции "Гельб" повторял старый план Шлиффена, который был разработан еще в 1914 г. Он имел много пороков и немецкие генералы опасались, что он известен западным военным специалистам, которые наверняка могут заготовить ответные ходы. Они отмечали, что осуществление этого плана связано с риском и опасностями для германской армии, если союзники предпримут ответные решительные контрмеры. Тем не менее авантюрный вариант плана был утвержден 27 марта. Тем не менее все это время, т.е. с окончания польской кампании до конца марта 1940 г. осуществлялась переброска войск на северо-запад Германии. К маю 1940 г. здесь было сконцентрировано 134 дивизии, 2580 танков и 3824 самолета. Все было готово к мощному, молниеносному и сокрушительному удару. Союзники имели достаточно сил для сопротивления и длительной позиционной войны. Но у французов не было воли к борьбе. Правящий класс боялся больше своей победы, чем поражения. Народный фронт не был сломлен, антифашистское движение грозило перерасти в политическое движение против правительства национальной измены. Правительство бросило все силы на подавление коммунистического движения. Сотни коммунистов были арестованы. Действия правительства напоминали действия правительства Тьера накануне Парижской Коммуны 1871 г.

Как и тогда французский правящий класс готов был сдать Францию немцам с целью подавления революционного движения в стране. Германское командование правильно рассчитало, что после нескольких ударов во Франции появится "пораженческое движение" и оппозиция, которая будет требовать мира и соглашения с немцами. Французские коллаборационисты готовились к сотрудничеству с немцами и подлому предательству собственной нации и национальных интересов. Им усиленно помогала германская пропаганда. Каждую ночь германское радио трубило, что у Германии и Франции нет оснований для ссоры и действительные корни войны находятся в политике Англии, которая поддерживала Польшу в ее "агрессивных действиях против германского рейха". Франция втянута в войну помимо своей воли Англией и должна расплачиваться за английскую авантюру - утверждала геббельсовская пропаганда. Передачи германского радио были рассчитаны на подрыв морального духа французских солдат и подрыв положения французского правительства.

Бездействие французских властей, полное безразличие политических деятелей к судьбам Франции создали в стране атмосферу примирения с Германией и культивировали дух пораженчества. Всех сторонников непримиримой борьбы с фашистами преследовали. Запрещена была коммунистическая партия, а также профсоюзы, выступавшие с позиций патриотизма и борьбы против фашизма. В стране начинался внутренний конфликт между профашистами, реакционерами, правящим классом и антифашистами. Позиции правящей олигархии, выступавшей за компромисс с Германией и соглашательство с Гитлером, усиливались. 21 марта 1940 г. главой французского правительства стал открытый сторонник капитулянтского курса Поль Рейно. До германского вторжения оставались считанные дни, а французское правительство разрабатывало планы агрессии против Советского Союза. Антисоветизм был всеразрушающей бациллой, которая разъедала здоровый политический разум и здравый смысл и толкала на самые фантастические авантюры, в которой в жертву антисоветскому безумию приносились национальные интересы, политическая честь, мораль и порядочность. Правительство Поля Рейно справедливо называли правительством национального предательства.

Оно получило вотум доверия в национальном собрании большинством в один голос. Ш. Де Голль, который был советником П.Рейно по военным вопросам, был поражен атмосферой, царившей в Национальном собрании. Обстановка была мрачной. Депутаты добивались себе министерских постов и мало думали об опасности, нависшей над Францией. Ш. Де Гольь так описывает свои наблюдения: "Опасность, переживаемая родиной, необходимость усилий со стороны нации, содействие свободного мира - все это упоминалось только для того, чтобы облечь в нарядные одежды свои претензии и свое озлобление"⁸. Нескольких дней, проведенных Ш. Де Голлем на Кэ д'Орсэ (здание министерства иностранных дел Франции), было вполне достаточно, чтобы убедиться, как пишет он, "до какой степени деморализации дошел режим". По его наблюдениям, во всех партиях, в печати и в государственных учреждениях, деловых и профсоюзных кругах весьма влиятельные группировки открыто склонялись к мысли о необходимости прекратить войну.

По Парижу стали распространяться слухи, что такого мнения придерживается и посол в Мадриде, маршал Петэн, которому через испанцев, якобы, стало известно, что немцы охотно пошли бы на соглашение. Повсюду говорили: "Если Рейно падет, власть возьмет Лаваль, рядом с которым будет Петэн, а он сможет заставить командование заключить перемирие..." В тысячах экземпляров распространялась листовка с изображением Петэна, которая свидетельствовала, что французская реакция избрала его своим кумиром, который мог бы договориться с немцами. Борьба против антифашизма и антифашистов ускорялась и развивалась с каждым днем. Ш. Де Голль пишет в своих мемуарах: "Надо сказать, что некоторые круги усматривали врага скорее в Сталине, чем в Гитлере. Они были больше озабочены тем, как нанести удар России - оказанием ли помощи Финляндии, бомбардировкой ли Баку или высадкой в Стамбуле, чем вопросом о том, каким образом справиться с Германией."⁹

Германия стояла у ворот Франции, а во Франции усиленно разрабатывали планы войны с СССР. По плану, представленному главнокомандующим французской армией генералом Гамеленом, предполагалось нанесение ударов с трех сторон - отправка экспедиционного корпуса в Финляндию в составе 360 тыс. человек для участия в финско-советской войне (декабрь 1939 - март 1940 гг.), бомбардировки бакинских нефтепромыслов и вторжение союзного флота в Черное море.¹⁰ Гамелен требовал действовать быстро и энергично. Военно-воздушная операция против Баку должна была быть готова к 15 мая. В операции планировалось участие 90-100 французских и английских самолетов, которые при каждом налете могли сбрасывать до 70 тонн бомб. В результате авианалетов англо-французские союзники рассчитывали вывести из строя 90 % нефтеочистительных предприятий Кавказа.

Французские правящие круги пытались сломя голову ринуться в антисоветскую авантюру наподобие той, которая уже состоялась в 1918 г. Французский народ был бы поставлен перед свершившимся фактом. Этим планам не суждено было осуществиться, т.к. 10 мая 1940 г. германские войска начали крупномасштабное наступление в Бельгии.

Конец странной войны.

Предательство, поражение  и национальный позор Франции

Всякого рода беспринципная деятельность приводит к банкротству. Беспринципность французского правящего класса вела к уничтожению нравственности в политике, морали,     совести,     права,     доверия      к

французскому государству, потере чувства ответственности перед собственным народом и судьбой страны и утверждению собственных эгоистических интересов в качестве высшей цели общества. Франция потеряла уважение Европы и собственного народа, ее политическое лицемерие и бесхарактерность привели к политической изоляции и, в конечном счете, к самому страшному и самому позорному поражению в ее истории.

10 мая 1940 г. началось наступление гитлеровских войск на западе. Уже 12 мая они прорвали англо-французский фронт на реке Маас от Намюра до Седана и, обойдя с севера "линию Мажино", вышли в тыл французской армии и английского экспедиционного корпуса. Союзники были застигнуты врасплох. Быстрый успех вермахта явился результатом превосходства немцев над французами в организации и использовании войск, а также грубейших ошибок и просчетов французского и союзного командования. Французские генералы вели военные операции как стажеры, которые только изучают азы современной войны. Немецкие генералы преподавали им уроки тактики и стратегии современной боя. Войска союзников были деморализованы и не оказывали серьезного сопротивления.

Наступление немцев развивалось стремительно. Ничто не могло остановить их солдат, воодушевленных первыми успехами. 15 мая капитулировала Голландия, а 28 мая - брошенная союзниками Бельгия. Английский экспедиционный корпус под Дюнкерком попал в окружение и начал бегство к морю. В конце мая весь северный фронт французской армии был разгромлен. Создавалось впечатление, что французы воевать не хотят. Нередко профашистски настроенные офицеры при приближении немцев покидали свои позиции. Были случаи сознательного уничтожения самолетов, военных материалов. Многие танки простаивали на тыловых базах.

Кабинет Поля Рейно стал правительством национальной измены. Это был Тьер ХХ века. Все его действия говорили о том, что оно взяло курс на сговор с фашистами. 18 мая пост заместителя Рейно занял маршал Петэн, известный своими симпатиями к итальянским и германским фашистам. Генерала Гамелена на посту главнокомандующего французской армией сменил 73-х летний генерал Вейган, являвшийся членом административного совета Суэцкого канала.

В армии царило пораженческое настроение. Де Голль писал, что беседы с высшими офицерами убедили его в том, что в командных сферах французской армии считают войну проигранной и каждый офицер думал о необходимости любым путем положить конец войне. Война практически только начиналась, а французское командование уже поднимало белый флаг. Да и сам генерал Вейган уже твердо решил пойти с немцами на соглашение и в беседе с Де Голлем откровенно высказался: "Ах! Если бы я только был уверен в том, что немцы оставят мне достаточно сил для поддержания порядка!" Генерал уже не думал о борьбе с заклятым врагом Франции, считая Францию уже побежденном, он искал пути заключения мира. Французская армия практически примирилась с поражением и уже ничего не могло поднять ее на борьбу.¹¹

Германское командование вело террористическую войну. Появились немецкие пикирующие бомбардировщики, которые совершали налеты до ночи, уничтожая автомашины и открытые артиллерийские орудия, не давая возможности развернуть в боевой порядок войска. Немцы вели наступление бронетанковыми соединениями и авиацией. Основные силы следовали за ними, но ни разу не были введены в серьезные бои. Их непрерывно сопровождали штурмовые бомбардировщики, которые бомбили дороги, железнодорожные линии, стыки дорог, парализуя транспорт французских войск. 18 мая, прорвав линию Мажино, они уничтожили первую французскую армию, в составе которой было около 800 тыс. человек. Практически, в течение первой недели судьба войны была предрешена. От армии остались жалкие остатки. Де Голль писал в своих мемуарах о ситуации в эти дни: "По всем дорогам, идущим с севера, нескончаемым потоком двигались обозы несчастных беженцев. В их числе находилось немало безоружных военнослужащих. Они принадлежали к частям, обращенным в беспорядочное бегство в результате наступления немецких танков в течение последних дней. По пути их нагнали механизированные отряды врага и приказали бросить винтовки и двигаться на юг, чтобы не загромождать дорог. "У нас нет времени брать вас в плен!" - говорили они.¹² Французская армия беспорядочно рассыпалась, генералы думали о собственной судьбе, правительство искало пути к соглашению с врагом, рассчитывая на его милость. Вся страна находилась в состоянии моральной депрессии, впервые столкнувшись с горькой правдой предательства собственного правительства. Катастрофа была неотвратима.

Дюнкерк

Вторжение гитлеровцев в Норвегию и Данию означало крушение  иллюзий о возможности мирного исхода конфликта с Германией. Агрессия против Франции, Бельгии и Голландии 10 мая привела угрозу войны непосредственно на территорию Англии. В английском обществе впервые в истории появляется страх и тревога за собственную безопасность, т.к. все хорошо понимали, что захват севера Европы Германией создает исключительно благоприятные условия для вторжения на Британские острова и бомбардировок самолетами германских ВВС - Люфтваффе.  Мюнхенская политика обернулась непосредственно против самой Англии. Политика Чемберлена провалилась и он вынужден был уйти в отставку 10 мая. Премьер-министром стал У.Черчилль. Он сформировал "национальное правительство", куда вошли представители консервативной партии, лейбористов и либералов. Из прежнего правительства остались двое - Чемберлен и его ближайший соратник по мюнхенской политике - лорд Галифакс, который сохранил свой пост министра иностранных дел.

Принцип преемственности внешней политики является незыблемым устоем английской политической системы. Он утвердился с конца XIX в. и связан был с формированием английской колониальной империи и глубоким проникновением в английское национальное сознание империалистической колониальной идеологии. Ее создателями была могучая группа английских политиков и выдающихся государственных деятелей, таких как Розбери, Р.Киплинг, лорд Солсбери, С.Болдуин и др. Все английские кабинеты и премьер-министры проявляли заботу, в первую очередь, о сохранении и расширении британской империи и их деятельность оценивалась в зависимости от состояния империи. К их числу относился и Невилль Чемберлен. Он был вторым сыном Джозефа Чемберлена, известного больше по прозвищу "великий империалист". Основой семейного богатства была огромная плантация сизаля в Вест Индии, которая перешла по наследству к Невиллю Чемберлену. Вместе с плантацией он унаследовал и имперскую идеологию и горячую веру в незыблемость британской колониальной империи. Но времена изменились и нужно было вносить коррективы во внешнюю политику.

Мюнхенская политика не удалась. Теперь Германия представляла угрозу непосредственно Англии, а ее союзницы Италия и Япония угрожали английским колониям в Африке и Азии. У Англии было всего два потенциальных союзника - США и СССР. Соединенные Штаты готовы были оказать помощь, но расплата за такую помощь была бы тяжела - необходимо было пустить США в свои азиатские колонии. Самым надежным и боеспособным союзником был Советский Союз, но он был связан с Германией пактом о ненападении. В Англии хорошо понимали, что конфликт Германии и Советского Союза рано или поздно станет неизбежным. Но для этого необходимо было выстоять в войне против Германии и тогда, убедившись в невозможности сокрушить Англию и заставить ее капитулировать, Гитлер пожелает расправиться с СССР, а затем вновь вернется к решению английской проблемы.

Английский правящий класс вручал судьбу Англии и Британской империи одному из самых блистательных государственных и политических деятелей ХХ в. Уинстону Черчиллю (1874-1965 гг.). С 1900 по 1964 г. он был депутатом английского парламента без перерыва. Занимал должности министра колоний, внутренних дел, военно-морского министра, торговли, авиации, финансов, но никогда не был премьер-министром. Его уникальная жизнь была тесно связана с приращиванием Британской империи и ее защитой. Британская империя была смыслом всей его деятельности. Вместе с Чемберленом энергично боролся против национально-освободительных революций в английских колониях. Он был одним из самых влиятельных вдохновителей и организаторов интервенции в Советской России, походов Антанты.

У.Черчилль был противником политики умиротворения, проводимой Чемберленом. Он видел в Германии главную угрозу не только Англии, но и Британской империи. Когда германская угроза Англии стала реальной, У.Черчилль практически в консервативной партии занял позицию оппозиции Чемберлену и стал лидером группы депутатов, выступавших за активную борьбу против германской угрозы и ликвидацию политики умиротворения. Он призывал нацию встряхнуться, открыть глаза на смертельную опасность и готовиться к войне. Он подверг резкой критике предательство в Мюнхене и занял непопулярную тогда для Англии позицию неприятия политики Чемберлена. Через год события показали, что он был прав. 10 мая 1940 г., когда для Англии открылась страшная правда и страна оказалась перед угрозой германской агрессии, парламент вынудил Чемберлена уйти в отставку и король Георг VI предложил Черчиллю сформировать правительство. У.Черчиллю исполнилось 66 лет, но он был заряжен огромной энергией борьбы и страстью сокрушить фашизм и фашистскую угрозу. На заседании палаты, где излагал программу своего правительства, он выступил со страстной и драматической речью. Речь была короткой, похожей скорее на боевой клич. Палата встретила его недоверчиво, особенно консерваторы, которым нравились убаюкивающие речи Чемберлена, но речь Черчилля в несколько минут полностью изменила настроение палаты. Суть своей политики он определил следующим образом: "Вести войну на море, на земле и в воздухе со всей нашей мощью и силой, которую бог может дать нам; вести войну против чудовищной тирании, равной которой не было во всем темном, прискорбном каталоге человеческих преступлений. Вот это наша политика. Вы спросите - какова наша цель? Я могу ответить одним словом: победа, победа любой ценой, победа, несмотря на все ужасы на всем долгом пути к ней, т.к. нам нельзя выжить без победы."¹³ Его кипучая энергия, воля к борьбе и победе вселили в английский народ патриотизм, способствовали возрождению в нем его лучших демократических традиций и вдохнули тот боевой дух, который способен сдвигать горы. Голосование в палате было ошеломляющим - 381 голос "за", против - 0. Англия поднималась на борьбу с фашистской Германией и фашизмом. На другой день в газете "Ивнинг Стандарт" знаменитый прокоммунистически настроенный карикатурист Дэвид Лоу опубликовал опубликовал дружеский шарж, в котором изобразил Черчилля, решительно шагающего вперед с засученными рукавами, а за ним всех лидеров политических партий: Эттли, Бевина, Гринвуда, Чемберлена, Галифакса, Идена и других с примечательной подписью: " "Уинстон, мы все за вами". Нация сплотилась вокруг Черчилля и дала ему мандат на войну. Вся политическая сила нового премьер-министра заключалась в этом единстве английского народа. Он вдохновлял нацию, поддержка нации придавала ему уверенность. Де Голль писал, что Черчилль представлялся "великим поборником великого дела и великим деятелем великой истории"¹⁴. Можно по разному относиться к Черчиллю, но его значение в борьбе против фашизма трудно переоценить.

У.Черчиллю пришлось начинать свою деятельность в качестве главы английского правительства с тяжкой задачи - эвакуации английского экспедиционного корпуса из Франции. 15 мая ему позвонил Поль Рейно и с тревогой сказал, что французские войска потерпели поражение, немцы прорвали фронт и речь шла даже о капитуляции. Черчилль немедленно вылетел в Париж и 16-17 мая тщательно знакомился с положением дел. Здесь на месте он убедился, что во Франции нет сил продолжать борьбу. Он решил вывести английский экспедиционный корпус из Франции. Немцы уже вышли к Абвиллю на берегу Ла-Манша, отрезав первую французскую армию и англичан от остальной части Франции. Единственный порт, остававшийся под контролем союзников, был Дюнкерк. Через него 27 мая началась эвакуация английских войск из Франции. За период с 27 мая по 4 июня было эвакуировано 335 тыс. военнослужащих: 224 тыс. английских и 112 тыс. французских. При отступлении англичане и французы бросили все свое вооружение, которое досталось немцам. В операции по эвакуации, проводившейся под названием операции "Динамо"  участвовало 860 малых судов, из которых 240 было потоплено. При осуществлении операции погибло шесть эскадренных миноносцев и 19 получили повреждения. В палате его поздравляли с победой, но он отрезал коротко: "Войны эвакуациями не выигрываются".

Возвращение английских солдат из Франции вызвало новую волну патриотизма в Англии. Дувр был украшен цветами как во время рождественских праздников. Мир с Германией стал невозможен. В Англии понимали, что война приобретает все более бескомпромиссный и жестокий характер. Черчилль отправил последнего мюнхенца лорда Галифакса послом в США и назначил на его место сторонника борьбы с Гитлером до победного конца, близкого себе по духу Энтони Идена. С июня 1940 г. Э.Иден становится министром иностранных дел Англии.

Гитлер не стал добивать английский экспедиционный корпус. Его генералы практически бездействовали, когда происходила эвакуация. Ему важно было развязать себе руки и использовать всю мощь своей армии на разгром Франции. Как только закончилась дюнкеркская эпопея и все английские солдаты бежали с французского побережья, немцы приступили к финальной части войны против Франции.

5 июня, как только Дюнкерк пал, немцы начали генеральное наступление на юг. Первостепенной задачей являлся захват Парижа и, если это не приведет к капитуляции Франции, продолжить наступление в разных направлениях вплоть до оккупации всей страны. Правительство П.Рейно и не думало о сопротивлении, мысли французского правящего класса были направлены на скорейшее перемирие и заключение мирного договора. Не было ни одного государственного деятеля, который призвал бы французский народ к сопротивлению и борьбе против фашизма. Назначение Петэна заместителем премьер-министра и Вейгана главнокомандующим армией являлось убедительным свидетельством победы пораженческих настроений в правительстве. Идейным и политическим вдохновителем пораженчества во Франции был П.Лаваль. Он не занимал в правительстве никакой должности, но был очень влиятельным в правительственном окружении. П.Лаваль не удовлетворялся выходом Франции из войны и заключением мира с Германией, он требовал перехода Франции на сторону Германии и участия ее в завоевательной политике Гитлера.

Такие настроения в правящей верхушке привели к апатии и депрессии во французской армии. Никто не хотел воевать и никто не хотел умирать за свою страну. В армии начались хаос, дезорганизация и массовое дезертирство. Население охватила паника. Миллионы французов поднялись со своих мест и бросились бежать на юг, спасаясь от немцев. Общественная дисциплина и порядок рухнули. Де Голль писал: "Потрясенная нация находилась в оцепенении, армия ни во что не верила и ни на что не надеялась, а государственная машина крутилась в обстановке полнейшего хаоса"¹⁵. Как могла Франция с такой армией и такой психологией вести в 1939 г. переговоры в Москве о союзе против Германии? Ясно, что со стороны французского правительства это был акт дипломатического мошенничества, направленный на провоцирование советско-германского конфликта. Когда гитлеровцы уничтожали Польшу, французская армия отсиживалась за "линией Мажино", а французское правительство уверяло, что избрана эффективная форма позиционной войны. С таким же успехом французская армия воевала бы с немцами в случае советско-германской войны. Франция к войне оказалась неготовой. Германия шла к войне в любом случае и при любой ситуации и Сталин предпочел временное соглашение с Германией, чем войну с ней. Война, начавшаяся в 1941 г., привела страну к тяжким испытаниям, а в 1939 г. стала бы катастрофой.

Падение Парижа

Наступление немецких армий было стремительным и безостановочным.  За  короткое  время  немцы заняли весь север Франции. Их самолеты с бреющего полета, не встречая никакого противодействия, расстреливали безоружных беженцев, а также толпы дезертиров. 10 июня наступила предсмертная агония. В этот же день Италия объявила войну Франции и Англии. Муссолини решил не опоздать к разделу добычи и добивался благосклонности Гитлера на правах участника в победе. Он бросил на юг Франции 32 дивизии, которым противостояли 6 дивизий. Все было кончено. Вейган требовал немедленной капитуляции. Посол США У.Буллит явился к президенту Лебрену с прощальным визитом. Правительство приступило к эвакуации. Главнокомандующий Вейган объявил Париж "открытым городом", т.е. столицу Франции сдали без боя. Совет министров утвердил это решение. Правительство переехало сначала в Тур, а затем в Бордо. 14 июня немцы, не встречая сопротивления, вступили в Париж. Ф.Гальдер писал в дневнике: "Великий день в военной истории Германии. В 09.00 утра немецкие войска вступили в Париж". Правительство Франции решило переехать в Северную Африку, чтобы продолжить борьбу.

Ф.Петэн

Английское правительство решило не допустить капитуляции Франции.  В  течение  десяти дней после эвакуации Дюнкерка Черчилль совершил несколько поездок во Францию, пытаясь убедить П.Рейно продолжать сопротивление, обещая вскоре помощь от США, хотя никто ему об этом ничего не говорил. Но во Франции правящий класс и правительство твердо решили капитулировать и ничто уже не могло изменить это решение. И чем дольше затягивался финал французской трагедии, тем сильнее становились сторонники быстрейшего окончания.

На встрече с У.Черчиллем в Бриаре 14 июня 1940 г. главнокомандующий генерал Вейган нарисовал перед участниками совещания картину совершенно безнадежного военного положения. Его вывод сводился к тому, что бессмысленное сопротивление следует прекратить, ибо может рухнуть не только военная, но и вся политическая система, открыв тем самым широкий путь для анархии и революции. Страх перед революцией являлся главной причиной, двигавшей пораженцев, которые стремились сохранить хотя бы часть армии для сохранения существующего режима. С фашистами было легче договориться, чем с коммунистами. Это было ясно. Как и в период франко-прусской войны 1870г., когда Тьер считал лучшим выходом из положения соглашение с Пруссией, так и теперь французские генералы и правящий класс готовы были предать Францию, чтобы предотвратить революцию.

На переговорах с Черчиллем для французов стало ясно, что англичане не собираются воевать за Францию и помогать ей не намерены. Петэн выступил в поддержку пессимистического взгляда Вейгана и У.Черчилль, желая разрядить обстановку, обратился к нему в несколько шутливом тоне: "Ну что вы, господин маршал, припомните амьенское сражение в марте 1918г. Ведь как были плохи тогда дела? В то время я вас посетил в вашей ставке. Вы мне изложили свой план и через несколько дней фронт был восстановлен". Петэн сурово ответил ему: "Вы правы, фронт был восстановлен. Тогда прорыв был на вашем английском участке фронта. Однако я послал сорок дивизий, чтобы выручить вас из беды. Сегодня разбитыми оказались мы. Где же ваши сорок дивизий?"¹⁶  Это был справедливый упрек англичанам, которые упорно не хотели оказывать дополнительной помощи французам. П.Рейно просил У.Черчилля прислать десять эскадрилий английских истребителей для ликвидации немецкого господства в воздухе, но получил отказ. Политика англичан вполне соответствовала морали английской дипломатии - не щадить союзников. Франция отказалась в свое время помочь Польше, теперь Англия отказывала в помощи своей союзнице Франции. Надежды на помощь США также рухнули, Рузвельт, занятый предвыборной борьбой, заявил лишь о моральной поддержке Франции. Большего он без конгресса предоставить не мог.

Черчилль вел свою дипломатическую игру. Де Голль, который в эти дни был участником всех переговоров, замечает: "Черчилль казался непоколебимым и полным энергии. По отношению к французам, находящимся в критическом положении, он вел себя настороженно, заняв позицию сочувственного выжидания. Мне казалось, что он уже во власти страшной, но заманчивой перспективы, представляя - и, возможно, не без тайного удовлетворения - одинокую на своем острове Англию и себя, который ценою героических усилий становится ее спасителем"¹⁷. Де Голль глубоко ошибался. При всей заманчивости подобных честолюбивых эмоций, Черчилля влекли совершенно иные цели. Его занимали две проблемы - судьба французского флота и французской колониальной империи. Он уже был не союзником Третьей республики, а ее могильщиком и наследником. Его расчеты были связаны с США и Франция отходила на второй план. Речь шла, главным образом, о ее наследии.

13 июня П.Рейно обратился устно к Черчиллю с просьбой освободить Францию от обязательств, налагаемых на нее соглашением от 28 марта 1940 года, не допускавших вступления в сепаратные переговоры с Германией и заключения с ней сепаратного мира. Просьбу передал английскому правительству Де Голль, который был специально направлен для этого в Лондон. 16 июня Черчилль через английского посла Р.Кэмпбелла, находившегося в это время в Бордо, передал по телефону послание П.Рейно, в котором говорилось: "Наше соглашение, запрещающее сепаратные переговоры как то о перемирии или мире было заключено с французской республикой, а не с какой-либо отдельной администрацией или отдельным государственным деятелем. В нем, поэтому, заключена честь Франции. Тем не менее, при условии, но только при условии, что французский флот в течение переговоров немедленно направится в британские порты, Правительство Его Величества дает свое полное согласие на запрашиваемую Французским Правительством возможность узнать условия перемирия для Франции. Правительство Его Величества, будучи намерено продолжать войну, полностью исключает всякое участие в вышеуказанном запросе, касающегося перемирия"¹⁸.

Де Голль, который привез в Лондон просьбу П.Рейно, предложил У.Черчиллю сделать "драматический ход" для поддержки позиций тех сил во Франции, которые горели желанием продолжить борьбу. Английское правительство должно было выдвинуть проект объединения двух государств в одно под названием Франко-британский союз с общими органами обороны, иностранных дел, ведения финансов и экономической политики. Каждый гражданин Франции немедленно становился гражданином Великобритании (т.е. Британской империи), а в свою очередь, каждый британский подданный становился гражданином Франции. Планировалось создание единого "военного кабинета" и вооруженные силы обеих стран переходили под единое командование этого кабинета. Оба парламента формально объединятся. Черчилль сам разработал детали этого плана при помощи Ванситтарта и французского посла М.Корбена. Де Голль сообщил об этом проекте в Бордо Полю Рейно.

П.Рейно внес английские предложения на обсуждение в правительстве. Они были встречены с редкой враждебностью. Кабинет практически уже состоял из пораженцев, требовавших заключить мир с Германией. Премьер-министр был не готов к такому повороту в настроении министров. Противников английских предложений возглавлял маршал Петэн. Он не стал даже вникать в их суть и объявил, что они направлены на превращение Франции в доминион под английским протекторатом и лишение ее колоний, которые автоматически перейдут, в случае ее поражения, под английский контроль. Его поддержал генерал Вейган, утверждавший, что Англия войну проиграла и союз с ней означал бы "союз с трупом". Министр Ибарнагерей кричал истерично: "Лучше быть нацистской провинцией. По меньшей мере мы знаем, что это означает". Тщетно П.Рейно кричал: "Я предпочитаю сотрудничать с моими союзниками, чем с врагами", на что министр Мандел отвечал: "Не лучше ли быть германской провинцией, чем британским доминионом?" Ведущей силой в кабинете становились Петэн и Вейган. Их решающим аргументом был призрак революции. Они предупреждали колеблющихся министров, что окончательный разгром армии, который неминуем при продолжении военных действий, приведет к анархии и революции с известными всем последствиями типа Парижской коммуны. Это был веский аргумент. П.Рейно легко сдался и вручил президенту Лебрену заявление об отставке. В этот же день, т.е. 16 июня президент поручил Ф.Петэну сформировать новое правительство.

Сердечное согласие закончилось. Антанта, означавшая союз Франции и Англии для поддержания совместного господства над Европой, потерпела крушение. Доверие между двумя последними империями держалось на общей борьбе против Германии. Нацистская Германия, стремившаяся к установлению "нового порядка", т.е. утверждению господства над Европой, разрушила этот союз. Его непрочность выявилась при первых же испытаниях и трудностях. Во Франции утверждалось новое мышление - интеграция Европы. Французский правящий класс, которому было чуждо чувство патриотизма, национальной чести, национальных интересов, стремилось к согласию с фашистской Германией в надежде на полюбовное решение объединения Европы под общей эгидой. Идеи Бриана не умерли вместе с ним, а возродились вместе с новыми перспективами, открывавшимися в связи с франко-германским соглашением. Французский правящий класс и французское правительство легко переносили все унижения от состояния постоянного ощущения положения младшего подчиненного союзника, который зависел от настроения старшего партнера, не всегда считавшегося с интересами или национальными чувствами Франции. Между Францией и Англией существовали острые противоречия со времени окончания первой мировой войны.

Перед П.Рейно стоял выбор: переезд в одну из колоний, скажем, в Алжир и там продолжить борьбу, сохранив вооруженные силы, флот, единство государства, или другой путь - отставка, облегчающая таким образом приход к власти пораженцев во главе с Петэном, которые должны были немедленно начать переговоры с немцами об условиях капитуляции. Де Голль и ряд других государственных деятелей советовали переехать в Алжир и оттуда продолжать руководить страной, армией и военными действиями. Но П.Рейно предпочел уйти в отставку, взяв на себя долю ответственности, и в то же время открыть путь к власти пораженцам и коллаборационистам, предателям и изменникам.

В эту же ночь, 16 июня 1940 г. президент Лебрен поручил Ф.Петэну формирование нового французского правительства. Группа пораженцев уже была так сформирована и скреплена, что Петэну не стоило труда составить ядро правительства. Генерал Вейган занял пост министра обороны, адмирал Дарлан стал министром флота. Проблемой стал М.Лаваль, один из видных мюнхенцев. Ему предложили пост министра юстиции, но он с негодованием отверг такой ничтожны, по его мнению, пост. Он требовал для себя пост министра иностранных дел. Он открыто говорил, что только эта должность позволит ему эффективно осуществить его план разрыва всех связей с Англией и присоединения в качестве младшего партнера к новой нацистской Европе. Переговоры с ним затянулись до 28 октября, когда, наконец, он был объявлен министром иностранных дел Франции.                                 

Черчилль принял меры к спасению Де Голля, на которым нависла угроза ареста. Он дал указание английскому военному атташе генералу Спирсу лично доставить Де Голля в аэропорт в Бордо и отправить его на личном самолете Черчилля в Лондон. Все происходило как в детективном романе. Чтобы ввести в заблуждение новые власти, Де Голль утром 17 июня, как всегда, явился в свой кабинет, перебрал бумаги и через задний ход ушел. Генерал Спирс привез его в своем автомобиле на аэродром, где самолет уже завел моторы и начал медленно двигаться. Де Голль вскочил по выброшенному трапу в самолет и тут же закрылись двери. В полдень он был уже в Лондоне, а вечером того же дня выступил с обращением к французскому народу с призывом продолжать борьбу.

В то же время Петэн торопился с заключением соглашения с гитлеровцами о перемирии. В тот час, когда английский самолет увозил Де Голля в Лондон, в Мадриде начались переговоры между представителем Петэна и германским посольством о перемирии. Ф.Гальдер в своем дневнике 17 июня 1940 г. сделал запись: "В полдень политическое руководство сообщило, что новое французское правительство обратилось через испанское правительство к германскому с целью выяснить условия перемирия"¹⁹. Для нацистского руководства этот вопрос был уже решен. Планировалось так подорвать силу сопротивления Франции (единство народа, сырьевые ресурсы, промышленность и т.д.), чтобы ее возрождение было исключено. Территориальные требования к поверженной Франции должен был разработать генеральный штаб нацистского вермахта. Они должны были обеспечить фашистской Германии наиболее выгодные стратегические позиции для оказания военного давления на Францию, а при необходимости и для быстрой оккупации всей ее территории (как и случилось в сентябре 1942 г.). Кроме того, эта демаркационная линия давала немецким войскам прямой выход вдоль Атлантического побережья к испанской границе. Связь Франции с внешним миром через Атлантику попадала под полный контроль немцев. Но главное заключалось в том, что гитлеровское командование обеспечивало себе позиции для вторжения в Англию и для планировавшихся в будущем операций против Пиренейского полуострова с целью захвата Гибралтара. Ф.Гальдер подготовил проект будущей военно-демаркационной линии Франции уже 18 июня 1940 г.²⁰

Проект о перемирии стал предметом обсуждения Гитлера и Муссолини. Гитлер рассчитывал использовать Петэна для борьбы против Англии, поэтому он отверг требования дуче о выдаче Италии французского флота. Но в принципе два фашистских диктатора договорились о захвате Италией французских колоний в северной Африке - Туниса, Алжира, Орана и Касабланки. Гитлер решил бросить Муссолини этот кусок, чтобы крепче привязать к своей агрессивной политике. С другой стороны, он рассчитывал, что итальянские войска увязнут в колониальных войнах и надолго отвлекутся от претензий на территории Европы.

Французы не подозревали, какой коварный и унизительный сюрприз приготовили гитлеровцы. Им пришлось вести переговоры о перемирии в том самом месте и в том самом вагоне, где в ноябре 1918 г. главнокомандующий союзными войсками маршал Фош продиктовал условия перемирия представителям поверженной Германии. Этот факт так подействовал на них, что они долго не могли прийти в себя.

Около трех часов дня в Компьен для переговоров прибыло все руководство гитлеровской Германии - Гитлер, Геринг, Гесс, Кейтель, Браухич и Риббентроп. Неподалеку от места предстоящих переговоров они наткнулись на мемориальную доску, на которой было написано: "Здесь 11 ноября 1918 г. была побеждена преступная гордость германской империи, поверженной свободными людьми, которых она пыталась поработить". Лицо Гитлера вспыхнуло от гнева, злости, ненависти, мести, триумфа. Он прошелся по мемориальной плите, изображая крайнюю степень презрения. Войдя со свитой в вагон, где был подписан акт 11 ноября 1918 г., Гитлер расположился в кресле, в котором 22 года назад восседал маршал Фош. Через несколько минут в вагон ввели французскую делегацию и Кейтель начал зачитывать условия перемирия. Не дослушав до конца, Гитлер покинул вагон, возложив обязанности главы немецкой делегации на Кейтеля. Все было организовано так, чтобы как можно сильнее унизить французов. Им было заявлено, что немецкий проект перемирия окончательный и должен быть принят или отвергнут как единое целое. Переговоров, как таковых, не было, через час все было кончено, договор был подписан, французская Третья республика перестала существовать. Это произошло 22 июня 1940 г. 24 июня было заключено перемирие с Италией. Оба договора вступили в силу 25 июня в 1 час 15 минут.

Условия перемирия были тяжелыми и губительными для Франции. Две трети ее территории, в том числе северо-западное и западное побережье от бельгийской до испанской границы оккупировались захватчиками на неопределенный срок (ст.2). Сухопутные, морские и воздушные силы, "за исключением частей, необходимых для поддержания порядка", подлежали демобилизации и разоружению (ст.4). Германия и Италия получали в свое распоряжение или под контроль в исправном состоянии всю артиллерию, танки, военные самолеты, стрелковое оружие, средства тяги и боеприпасы на не оккупированной территории (ст.5, 6). Французские власти оплачивали содержание германских войск в сумме 400 (а затем 550 млн.) франков в день (ст.18). Военнопленные французы (более полутора миллиона человек) должны были остаться в руках гитлеровцев до заключения мира.

Демаркационная линия разделила Францию на две зоны - оккупированную вермахтом и не оккупированную. В состав первой вошла наиболее развитая в экономическом отношении часть страны. На оккупированной части территории до войны проживало 65 % населения Третьей республики, выплавлялось 95 % чугуна и 94 % стали, добывалось 79% угля, 100 % железной руды, собиралось 75 % урожая пшеницы, насчитывалось 65 % поголовья крупного рогатого скота.²¹

Франция потерпела самое сокрушительное, позорное и унизительное поражение в своей истории. За полтора месяца боевых действий ее армия была сломлена, разбита и рассеяна. Французский народ, показывавший чудеса храбрости и стойкости в борьбе против иноземных захватчиков, оказался деморализован и подавлен. Полтора миллиона сдавшихся в плен солдат, что составляло 60 % личного состава французской армии, - убедительное свидетельство полного отсутствия у армии желания защищать родину и безразличия к ее судьбе.       

Партия коллаборационистов одержала верх. Она разложила армию, способствовала развалу государства, осуществляла мюнхенскую политику, но уже внутри страны. Она не имела ничего общего с защитой чести и независимости Франции. Ее основным лозунгом был: "Лучше Гитлер, чем Народный фронт". Ее крестные отцы - правящий класс Франции, крупнейшие французские монополии - надеялись с помощью гитлеровцев установить свою диктатуру в стране, по типу фашистской в Германии, и превратить Францию в провинцию новой Европы, создаваемой под эгидой Гитлера. Это был путь насильственной интеграции Европы, проводимой путем ликвидации национальной независимости и демократических свобод, уничтожения политических оппонентов, прогрессивных партий. В Гитлере и фашизме они видели прообраз будущей Европы, объединенной железной рукой фашистской диктатуры.

Петэн - гордость французской армии, слава французской нации в первой мировой войне - стоял во главе этой партии изменников и предателей французской республики. В нем, как в зеркале, отразилось историческое политическое перерождение французских политиков, государственных деятелей и ведущих французских концернов, которые были готовы, ради корыстных эгоистических интересов, пойти на сговор со злейшим врагом французского народа - германским фашизмом. Позор Франции был зенитом торжества их политики. Их не тревожило то, что своим предательством обрекают Францию на бесчестье, презрение и отвращение других народов. Они стали прислужниками фашистов, добились права называться их союзниками, и это лучше всего показывало всю аморальность и безнравственность французского правящего класса, символом которого стал Петэн. Франция по заслугам воздала должное его предательству. В октябре 1945 г. П.Лаваль был расстрелян по приговору французского суда. В июле того же года парижский городской суд лишил Ф.Петэна всех военных чинов и наград и приговорил к смертной казни как фашистского преступника. Де Голль помиловал его и заменил смертную казнь на пожизненное заключение, которое он отбывал на Иль д'Йеё в северной части Бискайского залива. Он умер на этом заброшенном острове в полном одиночестве в 1951 г. в возрасте 96 лет. Даже смерть не смогла стереть позора, которым он запятнал свое имя. Обращения родственников о его перезахоронении в Вердене все правительства Франции, независимо от партийного состава, отвергали. В истории французского народа он сохранился как предатель и изменник Родины.

Де Голль

(1890-1970 гг.)

Генерал Де Голль относился к тем представителям французской нации, которые считали своей исторической  миссией  хранение  высших  духовных

ценностей нации, быть опорой патриотизма и поддерживать великие национальные традиции. Это была элита, соль французской нации, избранные носители французского духа. Он происходил из той социальной прослойки, которую принято называть просвещенным дворянством с особым аристократическим чувством, заключавшемся в утонченном благородстве жизненных принципов, изящных манерах, тонком вкусе, хорошем тоне. С детства его страстью была история. Глубокое познание истории привело его к убеждению, что высшей целью истории, ее смыслом и содержанием является существование и укрепление французской нации. Все должно было служить величию Франции.

В молодости он был уверен, что смысл жизни состоит в том, чтобы совершить во имя Франции выдающийся подвиг, и он считал, что наступит день, когда именно ему представится такая возможность. В его время армия занимала большое место в жизни страны. Поэтому совершенно сознательно и обдуманно Де Голль поступил в высшее военное училище Сен-Сир в 1910 г. и с тех пор вся его жизнь была неразрывно связана с армией. Остальные три брата Де Голля также служили в армии. Он участвовал в первой мировой войне, попал в плен, где провел три года.

Де Голль относился крайне отрицательно к радикальным политическим течениям и учениям, был открытым врагом коммунизма и социализма. Это определило его неприязнь к советскому государству с его варварским отношением к культурным ценностям, нравственности, непонятными социальными и экономическими теориями, разрушавшими права и свободы личности. В 1919 г. он направился в Польшу сражаться против Советской России. За свои ратные подвиги получил звание майора польской армии. Французской военной миссией в Польше командовал генерал Вейган, под его командованием Де Голль участвовал в боевых действиях против Красной Армии на Волыни и под Варшавой. В 1921 г. он вернулся с польским орденом Св.Венцлава на груди.

Его эрудиция, редкий классический литературный ум, огромная воля, независимость мышления создали ему большую популярность в военных и политических кругах. Он написал ряд теоретических работ по военной тактике, где проповедовал наступательную войну с использованием крупных бронетанковых соединений. Это привело в начале тридцатых годов к конфликту с маршалом Ф.Петэном, генералом Вейганом, адмиралом Дарланом и их последователями, которые выступали за войну оборонительную. С 1929 г. Франция начала строить глубоко эшелонированную оборонительную "линию Мажино", которая должна была стать опорой новой оборонительной стратегии, за которой французская армия должна была отсидеться в случае агрессии Германии. Ф.Петэн был главным идеологом этой стратегии и главным противником Де Голля в вопросах военной политики.

Расхождения в военных стратегических концепциях отражали, по сути, различные направления во внешней политике Третьей республики. По мере развития агрессивных действий фашистской Германии, они становились диаметрально противоположными. Выделялись два главных направления - профашистское и антифашистское, патриотически-национальное и пан-европейское. Профашистское было четко определено и выступало за объединение Европы путем примирения Франции и Германии, какой бы она ни была. Его лидерами были Петэн, Даладье, Лаваль, Поль Рейно, генерал Вейган и другие видные представители французской политической элиты. Петэн установил связи с видными гитлеровцами и явно выражал свои симпатии фашистским диктаторам. В свою очередь, он пытался добиться симпатии у собственных национальных фашистов, рассчитывая с их помощью стать диктатором Франции.

Патриотически-национальное или антифашистское направление до войны не имело практически никакого влияния на внешнюю политику страны. В нем не было четко определенных идей или программ, которые могли бы объединить общественные организации, политически сознательные массы. Коммунистическая партия и Всеобщая конфедерация труда, выступавшие до сентября 1939 г. с резкими разоблачениями германского фашизма и призывавшие на борьбу против него, после советско-германского пакта оказались деморализованными, дезинформированными, потерявшими прежние позиции в антифашистском движении.

Предательство Петэна стало "громом с ясного неба", показавшим подлинную суть профашистской клики. Они стали коллаборационистами, прислужниками гитлеровцев, унизили национальную честь и достоинство Франции, попрали ее историю и славу. Они разбудили Де Голля и его единомышленников. В то время, когда Петэн готовился подписывать перемирие, патриотические силы готовы были продолжать борьбу. Ф.Гальдер написал в своем дневнике 21 июня: "Хотя противник на фронте группы армий "Ц" плотно заперт, некоторые довольно крупные группировки продолжают мужественно обороняться. Очевидно, в этих частях, не столь измотанных предыдущими боями, как в части Шампани, нашлось немало энергичных командиров"²². Военные действия во Франции продолжались вплоть до начала июля, несмотря на подписанное 22 июня перемирие. Патриотическая Франция продолжала сражаться, несмотря на предательство национальных интересов правительством и кликой Петэна. Де Голль, естественно, встал в ее ряды.

Черчилль имел несколько встреч с ним во время посещений Франции накануне ее капитуляции и Де Голль ему понравился своей энергией, здравым смыслом и решимостью продолжать борьбу. В нем он видел не сломленный дух французского народа. 17 июня, когда стало ясно, что пораженцы решили начать переговоры о перемирии, он вывез Де Голля на собственном самолете из Бордо. Черчилль начинал новый этап борьбы во Франции против Германии и Де Голль был ему нужен. Он устроил его в Лондоне, представил ряду иностранных представителей и, главное, предоставил в его распоряжение Би-Би-Си.

В своих выступлениях по Би-Би-Си 17, 18 и 19 июня 1940 г. Де Голль призывал к борьбе французских солдат, где бы они ни находились, обвинял правительство Петэна в предательстве. Все его выступления были подкреплены волнующими, величественными словами - честь, родина, величие нации, долг и т.д. "Солдаты Франции, где бы вы ни находились, подымайтесь на борьбу!" - заключил он выступление 19 июня.

*               *

*

Реакционеры, пораженцы и коллаборационисты стремились поскорее утвердить свою власть. 10 июля 1940 г. в небольшом курортном городке Виши члены палаты депутатов и сената 569 голосами против 80, по предложению Лаваля, передали власть маршалу Петэну, поручили ему подготовить и опубликовать новую конституцию. 12 июля Петэн, с согласия президента Лебрена (в этот же день подавшего в отставку), был провозглашен "главой Французского государства" и правительства, облечен всеми полномочиями высших исполнительных и законодательных органов. П.Лаваль стал заместителем Петэна и его преемником. Правительство Виши состояло из представителей финансовой олигархии, людей с откровенно фашистскими взглядами.²³

Г Л А В А   2.

БИТВА ЗА АНГЛИЮ (1940 Г.)

Англия осталась одна лицом к лицу с Германией. На британских островах в ее распоряжении была незначительная армия, которой едва ли хватило бы на отражение германского вторжения. Большая часть вооружения была брошена английским экспедиционным корпусом во время бегства из Дюнкерка. На всю страну приходилось около 500 орудий и 20 средних и тяжелых танков. Для создания новой армии требовался не один год усиленной работы промышленности.

Помощи от колоний ждать было невозможно. Итальянцы начали наступление в северной Африке на Египет. В Японии новый японский министр иностранных дел Арита заявил о создании в Восточной Азии нового порядка под японским руководством. Над английскими колониями в Юго-восточной Азии нависла реальная угроза. Испания оккупировала международную зону Танжера и в любой момент могла потребовать возвращения Гибралтара или обратиться за помощью к Германии для захвата его. Положение Англии было отчаянным.

Но у фашистской Германии не было планов вторжения в Англию. Гитлер хотел решить исход борьбы с Англией политическими средствами, т.е. добиться заключения с ней мира в условиях сложившейся ситуации после поражения Франции. Он считал, что после поражения Франции военное положение Англии стало настолько безнадежным, что она сама должна запросить мир. Его главная цель в войне заключалась в разгроме и уничтожении СССР. Все его мысли в течение войны на Западе были связаны с войной против СССР, разгром Франции был лишь прелюдией к войне против Советского Союза. Ф.Гальдер 30 июня 1940 г. записал в дневнике: "Основное внимание - Восток. Англии мы должны будем, вероятно, еще раз продемонстрировать нашу силу, прежде чем она прекратит борьбу и развяжет нам руки на Востоке"²⁴. Через три дня он пишет уже об обсуждении в генеральном штабе "способа нанесения решительного удара по России, чтобы принудить ее признать господствующую роль Германии в Европе"²⁵.

Не дождавшись парламентеров от Англии с просьбой о мире, Гитлер решил сам проявить инициативу. 19 июля он произнес в рейхстаге победную речь, в которой после предсказания о скором возможном бегстве Черчилля в Канаду заявил: "В этот час я считаю своим долгом перед собственным сознанием обратиться еще раз к разуму и здравому смыслу Великобритании. Я рассматриваю себя в состоянии сделать такое обращение, т.к. я не побежденный враг, просящий снисхождения, а победитель, говорящий от имени разума. Я не вижу причин, почему эта война должна продолжаться. Я скорблю о тех жертвах, которые она должна потребовать"²⁶. Этот жест сопровождался в последующие дни представлениями германских посольств с предложениями о мире в Швеции, США и Ватикане. Гитлеру очень хотелось после покорения Европы своей волей закончить войну на условиях признания Англией его завоеваний. Это было предложение не мира, а требование Англии отказаться от всех тех принципов, которые заставили ее объявить войну Германии. Нет сомнений, если бы во главе английского правительства стоял Н.Чемберлен, он бы пошел на очередной сговор с Гитлером под предлогом сохранения мира и Англии. Но Англия изменилась. Тирания Гитлера в Европе глубоко затронула англичан. Во главе правительства стоял У.Черчилль, известный своей неуступчивостью во внешней политике и глубоко враждебно настроенный к фашизму и Германии. Предложение Гитлера было, как и следовало ожидать, отвергнуто.

Между Англией и Германией посредником, по просьбе немцев, выступил шведский король. 3 августа 1940 г. он написал личное письмо У.Черчиллю с призывом откликнуться на инициативу Гитлера. Черчилль не стал отвечать лично и поручил это министру иностранных дел А.Идену. В ответе говорилось, что в октябре 1939 г. британское правительство уже отвергло подобные мирные предложения. "Правительство Его Величества, - говорилось в ответе, - не видит ни малейшего основания изменить свои принципы и решения. Наоборот, их намерение вести войну против Германии всеми имеющимися в их распоряжении средствами, пока гитлеризм не будет окончательно уничтожен и мир не будет спасен от того бедствия, которое этот безумный человек навлек на него, постоянно усиливалось до такой степени, что они готовы погибнуть в руинах, чем заколебаться в исполнении своего долга". В послании говорилось также, что у Германии есть возможность просить о перемирии, как она сделала в 1918 г. Но до того, как эта просьба могла бы быть просто рассмотрена, она должна дать гарантии не на словах, а на деле, которые обеспечили бы свободу и независимость Чехословакии, Польши, Норвегии, Дании, Голландии, всей Франции, также как безопасность Великобритании и Британской империи.

Этот резкий и грубый ответ достаточно красноречиво свидетельствовал, что Черчилль начал бескомпромиссную войну против Германии, которую намерен был вести до конца. Он стал лидером цивилизованного демократического мира в борьбе против фашизма. Он выступал в роли непоколебимого защитника интересов британской нации и демократии. Он хорошо понимал, что на пути борьбы против фашизма малейшая уступка принципов привела бы к крушению его планов сохранения Британской империи и защиты британского государства.

В несколько месяцев, прошедших после того, как он возглавил британское правительство, У.Черчилль приобрел ореол героя освободительной борьбы против гитлеризма. Он вел борьбу энергично, расчетливо, обдуманно, стараясь в лучших традициях английской дипломатии создать прежде всего антигитлеровскую коалицию. В Англии в период второй мировой войны нашли прибежище правительства Польши, Чехословакии, короли Норвегии и Бельгии, правительство Голландии и др. Англия стала для них надеждой в освобождении их стран от гитлеровских захватчиков. У них уже не было государств, вооруженных сил, но они создавали видимость Англии, как острова свободы, куда стекаются все народы в поисках убежища, защиты и покровительства. У Черчилля на этот счет был особый расчет. Такой имидж Англии был необходим для вовлечения США в войну. США не могли остаться в стороне от борьбы, где решались судьбы цивилизации, демократии и свободы.

Черчилль проявил громадную волю и решимость в борьбе. Его первая крупная акция была связана с проблемой французского флота. Во время встреч с Полем Рейно, происходивших в июне, когда вопрос о капитуляции Франции стал реальностью, Черчилль настаивал на том, чтобы французский флот при любых условиях не был передан немцам. Французские министры заверяли Черчилля, что это не будет ни при каких условиях. Однако, когда премьер-министром стал Петэн, а министром морского флота адмирал Дарлан, известный своими прогитлеровскими симпатиями, обстоятельства изменились. Новые правители Франции как будто забыли о прежних обещаниях. По ст.8 франко-германского соглашения о перемирии, французский флот должен был быть собран во французских портах и разоружен, а команды демобилизованы под контролем германского и итальянского командования. Стало очевидным, что правительство Петэна согласилось на передачу французского военно-морского флота в руки фашистской Германии и Италии. Черчилль решил воспрепятствовать этому.

В тот момент французский флот был рассредоточен: часть его находилась в Тулоне, другие части - в Оране, Дакаре и Александрии. 3 июля британский флот произвел молниеносную операцию по нейтрализации французского флота. В Оране был потоплен линкор "Бретань", другой линкор "Прованс", крейсер "Дюнкерк" сильно повреждены, один крейсер "Страсбург" ушел из Орана в Тулон. То же удалось сделать и некоторым другим судам. В Александрии французский адмирал согласился вывести из строя боевые корабли, находившиеся под его командованием. 8 июля английский авианосец "Гермес" серьезно повредил и вывел из строя французский линкор "Ришелье", находившийся в Дакаре. Другие военные корабли Франции, находившиеся на английских и американских базах были взяты под контроль британского морского командования и демобилизованы. Операция, названная "Операцией катапульта" завершилась блестяще. Была ликвидирована опасность захвата французского флота немцами.

На следующий день, 4 июля Черчилль выступил в палате с сообщением о происшедшем. Но в конце случилось уникальное событие, которого никогда не видел английский парламент. Все депутаты встали со своих мест и устроили ему овацию. С редким для Англии единодушием английские парламентарии одобрили действия премьера. Это означало готовность англичан к войне. Все англичане участвовали в оборонительных мероприятиях. С большой самоотверженностью и дисциплинированностью переносили англичане все тяготы военного времени. Организованно проходило сооружение убежищ, распределение оружия, материалов и инструментов, работа на заводах и на фермах, стойко и достойно переносили все мужчины и женщины трудовую повинность, обязанности военного времени, карточную систему распределения продовольствия и товаров первой необходимости.

Это был триумф политики Черчилля. Прошло всего три месяца с того дня, когда он стал премьер-министром, а Англия полностью преобразилась. После убаюкивающих заявлений мюнхенцев, призывавших к полюбовному соглашению с фашистами, после безнравственной политики умиротворения, когда Н.Чемберлен и его клика добивались почетного мира с "фюрером", готовые бросить всю Европу, англичане готовились к беспощадной, жестокой, длительной борьбе, готовые биться до конца.

Сила демократии заключается в сплоченности народных масс в борьбе не только за родину, но и, в первую очередь, за те демократические ценности, которые стали неотъемлемой частью их жизни. У каждого народа есть чувство патриотизма, преданность Родине, но проявляется оно по-разному в демократических и тоталитарных государствах. В тоталитарных режимах оно проявляется в стихийном порыве при грозящей опасности Родине. В дни победы и успехов оно торжествует, превращается в националистическую гордость и чванство, в случаях поражений обращается в чувство национального упадка, наступает депрессия. В демократии патриотизм является не только осознанным чувством преданности и верности своей Родине, но своим демократическим идеалам и традициям. Это превращает патриотизм в идеологию, объединяющую практически все слои населения в единую политическую силу. Она позволяет в дни побед, триумфальных торжеств критически отнестись к ее цене и сделать все для закрепления успеха, а в дни поражений достойно и стойко переносить их горечь и собирать силы для возвращения утраченных позиций. Английский менталитет был замешан на таком патриотизме.

Советский посол в Англии И.М.Майский писал: "Для меня, как для посла СССР, события 3-4 июля тоже имели большое значение: они убедительно доказывали, что Англия действительно и дальше будет воевать"²⁷. Для этого были все основания.

Дипломатическое искусство У.Черчилля советало использование внутреннего ресурса с внешнеполитической ситуацией для выработки эффективных мер в достижении поставленных задач. Оно представляло собой бисмарковский "реалполитик" в условиях британского участия во второй мировой войне, т.е. специфические условия британской внешней политики, когда были утеряны прежние позиции в международных отношениях при ограниченных возможностях комбинирования. Он умело нагнетал напряженность внутри страны, чтобы использовать ее для решения внешнеполитических целей. После поражения Франции У.Черчилль развернул активную деятельность по отражению нашествия нацистов на Британские острова, хотя хорошо знал, что Германия не собиралась вторгаться в Англию и не имела материальных возможностей для осуществления такой крупномасштабной операции с самыми неизвестными последствиями.

Его мнимые страхи обернулись в Англии невиданным духовным подъемом перед неминуемым нацистским вторжением. Народ находился в состоянии почти невыносимого напряжения. Черчиллю важно было начать "битву за Англию", чтобы втянуть как можно скорее в войну США, без помощи которых Англия неизбежно проиграла бы войну. Объясняя свою позицию Де Голлю, Черчилль говорил, что бомбардировки Оксфорда, Ковентри, Кентербери вызовут в Соединенных Штатах такую волну возмущения, что Америка вступит в войну.

Гитлер по-настоящему не понял смысла кампании устрашения, проводимой У.Черчиллем и сам дал многочисленные поводы для ее эффективности. Еще 16 июля, т.е. за три дня до своих предложений мира Англии, поступивших 19 июля, он отдал директивы о подготовке к высадке германских войск на Британские острова (операция "Морской лев"). Генеральный штаб начал лихорадочную демонстративную работу по ее осуществлению. Однако все это было блефом. У Германии не было возможности провести такую операцию. Южное побережье Англии было надежно укреплено еще со времени наполеоновской угрозы вторжения, Англия во много раз превосходила Германию во флоте, кроме того, ее авиация имела превосходство в воздухе. На вооружение поступили радары, радиолокационные станции, которые обнаруживали немецкие самолеты на дальних подступах к островам. Черчилль был спокоен за безопасность Англии, но использовал германскую угрозу для мобилизации населения и получения помощи от США и вовлечения их в войну.

Гитлер так и не дождался просьбы Англии о мире. Решено было начать массированные бомбардировки английских городов, как средство для психологического воздействия на английское население. Гитлер был убежден, что Англия - это разложившееся болото и не способно к длительному сопротивлению, и психологический надлом вынудит ее правительство пойти на капитуляцию. Риббентроп внушал также ему, что положение Черчилля непрочно и первые же пожары на улицах Лондона и Ковентри приведут к его отставке и возвращению к власти мюнхенцев во главе с Н.Чемберленом. Надо только нанести несколько разрушительных ударов и все механически встанет на место.

Основным недостатком гитлеровской дипломатии была недооценка возможностей своих противников. До сих пор фашистские дипломаты во главе с Риббентропом имели дело с жалкими личностями, такими как Н.Чемберлен, лорд Галифакс, Даладье, Ж.Бонне и др., которые трусливо избегали борьбы, уступая перед первым нажимом. Гитлер их открыто презирал и мало считался с ними. Гитлеру легко давались все его кампании. Где угрозой, где обманом, где страхом перед революцией и коммунизмом ему удавалось достигать своих целей. Но в Англии он столкнулся с демократическим организованным обществом, которое само презирало и ненавидело его и всякая попытка пойти на сговор с ним вызвали бы в обществе протесты и возмущение с непредсказуемыми последствиями. Англия стала на тропу войны и никакая сила не могла заставить ее свернуть с нее. Этого Гитлер не мог и представить. Так называемая "кливденская группа" английских коллаборационистов была еще влиятельной, она могла, по мнению фашистского руководства, сформировать пятую колонну предателей, соглашателей и пораженцев.

К первым числам августа Геринг, по поручению Гитлера, сконцентрировал на севере Франции огромную воздушную армаду общим количеством в 2669 боевых самолетов для воздушной битвы против Англии. Она состояла из 1015 бомбардировщиков, 346 пикирующих бомбардировщиков, 933 истребителей и 375 тяжелых истребителей. 15 августа 1940 г. самолеты Люфтваффе совершили первый крупный воздушный налет на Англию, в котором участвовали 940 самолетов. Как только они пересекли границу побережья, их встретили эскадрильи новых английских истребителей "Спитфайров" и "Харрикенов", обладавших высокой скоростью, маневренностью и вооружением. Радары вовремя оповестили английское командование о приближении врага. Английские пилоты рвались в бой и творили чудеса в воздухе. Они показали высокое боевое мастерство и сбили 76 немецких самолетов. Это был тяжелый удар по фашистской авиации. После победных воздушных сражений в Испании и Польше, они впервые столкнулись с противником, который превосходил ее не только технически, но и в боевом порыве и мастерстве пилотов. Германские налеты на Англию походили на средство массового устрашения и наносили удары, главным образом, по густо населенным пунктам, стремясь вызвать панику и страх у народа. Опыт Испании и Польши был использован максимально германскими пилотами и в Англии.

Воздушная битва за Англию продолжалась более чем три месяца. Ежедневно с 9 часов вечера до 6 часов утра сотни германских самолетов совершали налеты на английские города. 14 ноября был нанесен страшный удар по Ковентри. Вся центральная часть города была уничтожена, огромное число жителей было убито или ранено. Затем последовали крупные налеты на Бирмингам, Ливерпуль, Бристоль, Глазго и другие. Практически все это время каждый день самолеты "Люфтваффе" подвергали бомбардировкам Лондон. Самый крупный налет на британскую столицу состоялся 15 октября. 400 немецких бомбардировщиков обрушили на Лондон 380 тонн взрывчатки и 70 тыс. зажигательных бомб. Но немецкая авиация несла огромные потери без достижения видимых военных успехов. 12 октября 1940 г. Гитлер отдал приказ об отсрочке проведения операции "Морской лев" до весны 1941 г., но сохранении мероприятий, связанных с ним, "как средство политического и военного давления на Англию". Налеты на Англию продолжались до весны 1941 г. и последний совершен 10 мая 1941 г., т.е. за пять недель до нападения Гитлера на СССР. Немцы признали потерю 1733 самолетов, с которыми погибли лучшие пилоты нацистской Германии. Это была огромная, невосполнимая потеря, которая, конечно, сказалась во время кампании против СССР.

Битва за Англию окончилась победой Англии. Дух английского народа не был сломлен, наоборот, варварские налеты германской авиации стали убедительным свидетельством бесчеловечности нацистского режима и укрепили его в решимости довести войну до победного конца. Английский народ продемонстрировал все свои лучшие качества. Опасность, грозившая английским городам, не внесла паники. В Лондоне жители по вечерам занимали свои места в метро и проводили там ночь, а по утрам, как обычно, шли на работу, в свои конторы, магазины, заводы и фабрики. Все дети были эвакуированы организованно в провинции и рассредоточены по сельским местностям.

Английский народ верил в свое правительство, в свои истребители, в своих военных, пилотов и матросов, верил, что каждый из них на месте и выполняет свой долг. Непоколебимый дух английского народа стал главным козырем в политике и дипломатии Черчилля. Сто бессонных ночей провела Англия в этой величайшей битве и не было даже намека на проявление недовольства, ропота или жалобы. Она была в эти дни и ночи спокойной, уверенной и деловитой. Грозная опасность придавала английскому народу особую собранность и сплоченность.

Не менее важную победу Англия одержала и в битве за Атлантику. Атлантический океан одно время оказался под контролем германских подводных лодок и тяжелых кораблей, которые уничтожали все корабли, идущие в английские порты, причем нейтральные суда, направлявшиеся в Англию, также подлежали уничтожению. С 1 июня 1940 г. по 1 июля 1941 г. Англия потеряла 899 кораблей, а ее союзники 471. Более половины из них были уничтожены немецкими подводными лодками. Линкоры "Шарнхорст" и "Гнейзенау" захватили и потопили 22 судна. В то же время английский флот потопил 32 подводные лодки, нанеся серьезный ущерб германскому присутствию в северной Атлантике.

И все же Англия несла огромные потери в Атлантике, которые грозили стать серьезным препятствием в обеспечении страны продовольствием, сырьем и военным снаряжением. И Черчилль решил обратиться непосредственно  к Рузвельту.

США приходят на  помощь Англии

Черчилль был убежден в необходимости вовлечения в войну США, как гарантии в победоносном исходе войны  против  Германии.  Но это было чрезвычайно сложной и трудной задачей. В США были сильны позиции изоляционистов, которые выступали решительно против всякого вмешательства страны в европейские конфликты. Преодолеть их было нелегкой задачей даже при той популярности, которой обладал Ф.Рузвельт. К тому же в США начиналась кампания по выборам президента 1940 г., проблема европейской войны была ключевой и конкурент Ф.Рузвельта сенатор Уилки добивался популярности обещанием, что никогда Америка не пошлет солдат в Европу. Ф.Рузвельту также приходилось обещать то же самое. В США были сильны антивоенные настроения как в широких народных массах, так и в конгрессе и всякая попытка поддержать Англию расценивалась как попытка ввязаться в европейскую войну обходным путем.

Черчиллю пришлось пустить в ход все свое дипломатическое искусство, чтобы переломить антивоенные настроения американской общественности и создать условия для обеспечения положительного решения проблемы помощи Англии. Он хорошо знал о доброжелательстве Ф.Рузвельта, но также хорошо знал и о трудностях, которые стояли перед ним. Поэтому он рисовал мрачные картины опасностей, которые могут ожидать США в случае победы Гитлера над Англией и в Европе вообще. Всячески раздувая страхи перед угрозой германского вторжения, Черчилль стремился доказать, что затем такая же угроза может ожидать и США.

В инструкциях британскому послу в Вашингтоне он предлагал в беседах с Рузвельтом придерживаться следующей линии. Если Великобритания рухнет в результате нацистского нашествия, то прогерманское правительство, возникшее в стране, добьется довольно легких условий мирного договора, передав весь британский флот нацистской Германии. Германия и Япония станут хозяевами Нового мира. Конечно, нынешние министры никогда не пойдут на это гнусное дело, но если в Англии объявятся некие "квислинги", которые, конечно, имелись, они, несомненно, это сделают и президент должен постоянно держать это в уме. Посол должен был постоянно убеждать Рузвельта в этом и, чтобы он даже не думал, что США могут при таком исходе завладеть остатками Британской империи. Наоборот, они рискуют лишиться своего морского превосходства. Более того, нацисты предъявят претензии на острова и военные базы США. Если Англия проиграет, Гитлер получит хорошие шансы завоевать мир.

Британский посол в Вашингтоне, лорд Лотиан (он заменил лорда Галифакса) оказался чрезвычайно талантливым политиком и, видимо, нашел нужные аргументы подтвердить правоту и обоснованность позиции Черчилля. Его широкие связи в конгрессе, средствах массовой информации, общественных организациях и личные контакты позволили развернуть широкую пропаганду идей своего премьер-министра и показать всю вредоносность политики оставаться нейтральным.

У.Черчилль просил Ф.Рузвельта передать Англии 50-60 эсминцев, уже устаревших, но сохранивших свои боевые качества. Но США не могли продавать оружие, т.к. сохраняли нейтралитет и закон о нейтралитете (1937 г.) не позволял это делать. Тогда Черчилль пошел на очень тонкий ход, предложив передать их в аренду (лиз) и в то же время взамен передать США ряд военных баз в кредит (или временное пользование - ленд). Так возникла идея ленд-лиза, сыгравшая важную роль в борьбе против нацистской Германии. Рузвельту идея понравилась, и это была единственная возможность обойти закон о нейтралитете, который запрещал продавать или давать в кредит оружие или какое-либо военное снаряжение воюющим сторонам.

Политическая ситуация в США быстро менялась по сравнению с 1937 г., когда принимался закон. Хотя республиканцы сохраняли большинство в конгрессе и пользовались любым случаем, чтобы нанести удар по престижу Ф.Рузвельта, общественное мнение в стране все более склонялось к идее оказания помощи Англии. По проведенным опросам почти 80 % американцев были против участия в войне, но почти столько же выступали за оказание помощи Англии. Ф.Рузвельт и его администрация делали все возможное, чтобы предоставить военное снаряжение этой стране. Устаревшее военное снаряжение продавалось частным лицам, которые затем перепродавали его в Англию. Американские пилоты перегоняли самолеты через канадскую границу, а оттуда английские пилоты перегоняли их через океан. В целом, только за июнь 1940 г. США отправили в Англию военного снаряжения на сумму в 43 млн. долларов, не нарушив закона о нейтралитете.²⁸

Но затем Черчилль предложил сделку, которая могла привести к скандалу с непредсказуемыми последствиями. Конечно, выгода для США была огромной. Взамен устаревших и мало пригодных для боевых действий кораблей они получали военные базы от Ньюфаундленда до Вестиндских и Бермудских островов, представлявших собой важную линию в стратегической обороне страны и укреплении их позиций в Атлантическом океане. Черчилль рассматривал такой обмен, прежде всего, как начало величайшего курса в английской внешней политике, направленного на установление не только дружеских, но и постоянных и вечных союзнических отношений между двумя странами. Он писал: "Я всегда считал, что существование Англии связано с существованием США и поэтому я и мои коллеги думали, что для обоюдной пользы необходимо, чтобы они (т.е. эти острова - Г.Х.) находились в руках американцев. Я поэтому не стремился рассматривать этот вопрос с узко британской точки зрения"²⁹.

Англия начала усваивать новые реалии в мировой политике. Мощная Германия, новая индустриальная Россия, Япония, угрожавшая ее колониям, и США с их гигантскими производительными силами и морским флотом оттесняли Англию с первых позиций в международных отношениях. Антанта, бывшая почти полвека опорой Англии в Европе, ушла в прошлое вместе с поражением Франции. Франция навсегда перестала быть опорным союзником. Перед английской дипломатией стояла теперь задача не о решении глобальных проблем при доминирующем положении в мировой политике, а о выживании и существовании.

Эта горькая правда и грозная опасность заставили английских руководителей произвести коренной пересмотр своих внешнеполитических принципов. Менялся и политический менталитет английского правящего класса - надо было искать новых союзников и друзей. Но они дорого обходились и главная цена - политический суверенитет и колонии. Речь шла не о смене тактических средств, а о крутом стратегическом повороте внешней политики. США являлись потенциально самым сильным партнером, но союз с ними стал бы "неравным браком" и на долгое время, если не навсегда. В то же время без поддержки США Англия рисковала потерять все. Черчилль проявил величайшую ответственность перед английской нацией и, исходя из суровых практических обязательств, пошел на такой союз, в которой Англии была заготовлена роль младшего партнера. Но этот союз еще надо было добиться. Его условиями были потеря Англией ряда колониальных территорий, но компенсацией была помощь со стороны США и их вступление в войну против Германии и Японии. Черчилль обнаружил дарование талантливого стратега дипломатии и добился своей цели. Он перетянул США на свою сторону. Это была "компенсационная дипломатия" Черчилля - за дружбу и помощь расплачиваться колониями и заморскими базами.

Но у США были свои соображения оказания помощи Англии. Япония вела себя на Дальнем Востоке дерзко, вызывающе и агрессивно. США были не готовы к войне на Тихом океане, а Япония являлась союзницей Германии. Поэтому для правительства и конгресса, а также ведущих государственных и политических деятелей сохранение Англии и поражение Германии становились приоритетами в американской дипломатии. Черчилль также принимал во внимание эти соображения.

Обоим руководителям своих стран было нетрудно договориться, но гораздо труднее было оформить сделку юридически, т.е. убедить конгресс и парламент. По взаимной договоренности, президент и премьер-министр начали проводить разъяснительную работу. Ф.Рузвельт убеждал американскую общественность, что эсминцы и передача военных баз не имеют ничего общего между собой, а приобретение военных баз в западной и северной Атлантике имеют жизненно важное значение для обороны США и защиты Панамского канала. Черчилль понимал, что всякое упоминание о продаже колоний или территорий вызовет как в парламенте, так и у общественности неистовое возмущение. Чемберлену еще могли простить мюнхенскую политику, т.к. там он продавал чужие территории в обмен на "обещания" Гитлера, но Черчилль занялся продажей английских владений, а этого ему никогда не простили бы. Он решил выступить в парламенте с разъяснениями своих позиций. Его слова не потеряли своего значения до сих пор и не будет лишним привести их полностью. Он сказал: "Мы получили информацию, что США проявляют тревогу по поводу обороны их атлантического побережья с воздуха и моря. Президент Рузвельт недавно заявил, что он хотел бы обсудить с нами, с доминионом Канадой и Ньюфаундлендом развитие американских морских и воздушных средств в Ньюфаундленде и Вест Индии. Речь не идет о какой-либо передаче суверенитета - который никогда не подвергался обсуждению - или каком-либо действии, предпринятом без согласия или желания заинтересованных колоний, но Правительство Его Величества проявляет полное желание передать США оборонительные средства на основе аренды на девяносто девять лет и мы уверены, что при этом будут полностью учтены интересы не только США, но и колоний, Канады и Ньюфаундленда. Это важный шаг. Несомненно, этот процесс означает, что две великие организации англоязычных демократий, Британской империи и США, должны будут слиться в некоторых делах для взаимной и общей пользы. Со своей стороны, смотря в будущее, у меня нет каких-либо дурных предчувствий относительно происходящего процесса. Я его не могу остановить, если бы я и пожелал, и никто не может его остановить. Подобно Миссисипи, он все время катится. Пусть катится. И пусть продолжает катиться - полноводно, неотразимо, непреклонно и благотворно к просторным землям и лучшим дням."³⁰ Парламент одобрил решение Черчилля. 5 сентября соглашение было заключено. Англия получила 50 эсминцев в аренду на 99 лет, а в обмен также в аренду на 99 лет восемь английских военных баз на Ньюфаундленде, Бермудских и Багамских островах, Ямайке, Антильских островах, Санта Лючие, Тринидаде и Британской Гвиане.

Полученные эсминцы с английскими командами позволили Англии обезопасить морское сообщение между Англией и США. Англия стала регулярно получать необходимое снаряжение. Но еще большее значение имела политическая сторона сделки. Обе стороны, президент и премьер-министр шли к ней, понимая, что она имеет более широкую и более мощную значимость, чем для США базы, а для Англии эсминцы. Передача Англии пятидесяти эсминцев нарушала закон о нейтралитете США и, соответственно всем международным нормам, позволяла Германии объявить им войну. Конечно, Гитлер не мог позволить себе этого, но это для него прозвучало как сигнал тревоги. США становились ближе к Англии и к войне и переходу их статуса от нейтрального государства к невоюющему.

Черчилль назвал сделку "решительно антинейтральным актом", который служил английским интересам безопасности, тогда как Ф.Рузвельт в конгрессе определил его "как самую важную меру в усилении нашей национальной безопасности со времени покупки Луизианы". Конгресс пришел в ярость, когда Рузвельт докладывал о нем, но сторонники президента убедили его членов в правильности действий президента, и конгресс закончил слушание решением создания фонда по финансовому обеспечению новых баз. Американский историк Ховард Джонс дал довольно объективную оценку этой сделке: "Оба были правы. На практике соглашение "эсминцы-базы" закончило нейтралитет США, которые теперь стали невоюющей страной, активно помогающей Англии в войне против Германии"³¹.

Последовавшие события показывают, что это была довольно точная оценка сделки "эсминцы за базы". После выборов 1940 г., которые Ф.Рузвельт легко выиграл, хотя не так убедительно, как в 1936 г., в ежегодном послании конгрессу Ф.Рузвельт подчеркивал, что США "должны стать великим арсеналом демократии" и обещал предоставлять взаймы и в наём Англии все необходимые материалы (ленд и лиз). Ф.Рузвельт популярно разъяснял конгрессу в расчете повлиять и на общественное мнение: "Если горит дом вашего соседа, мы, конечно, предоставим ему возможность использовать наш садовый шланг. Как только огонь будет потушен, он вернет его нам с огромной благодарностью за его использование. А если шланг будет поврежден, он заменит его новым в эквивалентной стоимости"³².

Победа Ф.Рузвельта на выборах дала ему основание полагать, что страна в целом поддержала его курс на оказание помощи Англии. Но как только он попытался провести в конгрессе официально закон о ленд-лизе, т.е. дать ему постоянное и легитимное основание, он встретился с ожесточенным сопротивлением. Дебаты в конгрессе превратились в бурную словесную перепалку, по стране прокатились многочисленные демонстрации, требовавшие отвергнуть закон. Женщины несли плакаты: "Убейте этот закон, но не убивайте наших детей!" Ф.Рузвельту удалось добиться принятия закона о ленд-лизе. Билль под номером 1776 с заглавием "Закон о содействии обороне США" был принят сенатом 60 голосами против 31, а палатой представителей 260 голосами против 161. Дебаты о ленд-лизе продолжались три месяца и закон был принят лишь в начале марта. 11 марта 1941 г. президент подписал его и он стал законом. Он разрешал США "продавать, переводить, обменивать, сдавать в наём, предоставлять в аренду" любые "оборонительные средства" или "военную информацию" "любой стране, чью оборону президент посчитает жизненно важной для безопасности США". Сначала конгресс решил выделить на программу 7 млрд. долларов, но в конце концов, по настоянию Ф.Рузвельта, фонд ленд-лиза вырос до 50 млрд. долларов до конца войны. Англия получила из общей суммы 31,6 млрд. долларов, т.е. практически 70 %.

Пока в конгрессе шли дебаты по ленд-лизу, американские и английские штабные офицеры морских и военно-воздушных сил собрались в Вашингтоне для обсуждения практических мер и сформулировать общую стратегию в случае вступления Америки в войну против Германии. Они достигли соглашения в том, что в случае присоединения США к Англии в военных действиях, войска США будут направлены в северную Атлантику, тогда как в Тихом океане они будут придерживаться оборонительных боев. Закон о ленд-лизе, таким образом, поставил печать на окончании американского нейтралитета. Более того, он означал неофициальное объявление Соединенными Штатами войны странам оси.             

Г Л А В А   3.

СОВЕТСКИЙ СОЮЗ ПОЖИНАЕТ ПЛОДЫ

СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКОГО ПАКТА

Основным пороком дипломатии тоталитарных режимов является единовластие руководителя, вождя. Многие решения с далеко идущими последствиями принимаются им единолично. Они мало прислушиваются к мнению даже самых близких советников. Удачное решение приписывается гениальности вождя и его прозорливости, за неудачное - несут ответственность подчиненные. Авторитет руководителя основан на его непогрешимости и особом имманентном божьем даре, поэтому его мнение является окончательным и пересмотру не подлежит.

После того, как в Мюнхене западные державы показали свое лицемерие и враждебность к Советскому Союзу, Сталин установил единоличный диктат над внешней политикой страны. К этому времени уже сложился культ личности "мудрого и гениального вождя". Любое несогласие с его точкой зрения расценивалось как "политическая незрелость" со всеми вытекающими отсюда последствиями. Утверждается вера в гениальность Сталина, не допускающая инакомыслия или собственного суждения.

Сталин от природы был одаренной личностью. Он глубоко знал историю, хорошо разбирался в литературе и философии. Отличался редким организационным талантом, позволившим ему играть руководящую роль в проведении Октябрьской революции, создании вооруженных сил Советского государства и руководстве фронтами в гражданской войне. На фронтах гражданской войны проявил богатое дарование крупного военачальника. Внутриполитическая борьба в стране, особенно борьба с Троцким и троцкизмом, продемонстрировали его незаурядные качества политика, полемиста и мастера закулисных интриг.

Его отличало глубокое недоверие к западным демократиям, которых считал главными врагами социалистического государства. Сталин подозревал - и не без основания - западные государства в том, что они толкают Гитлера к агрессии против Советского Союза. Это привело его к заключению о использовании Гитлера против западных государств. В нем сформировалась концепция коммунистического прагматизма, которая побуждала его находить компромиссы и союзы с государствами с фашистской идеологией, где подавлялись демократия и ликвидировались коммунистические партии, и которые открыто проповедовали во внешней и внутренней политике уничтожение коммунизма и искоренение марксизма в Европе.

С установлением единоличной диктатуры Сталина были нарушены коллегиальные формы выработки и принятия ответственных решений во внешней политике, сложившиеся при Чичерине и Литвинове. Отвергалась любая информация, не соответствовавшая взглядам вождя, и поощрялась угодная его настроению и его идеологическим стереотипам.

Сталин хорошо знал изречение Н.Макиавелли из книги "Государь" - "Хорошая цель оправдывает дурные средства". Последние полтора-два года перед войной он считал главной внешнеполитической задачей СССР: сохранить мир для страны и не дать себя втянуть в войну. На европейском континенте обострялась политическая ситуация. Его дипломатия была направлена на поиск таких решений и компромиссов, которые дали бы возможность осуществить планы экономического и культурного развития страны. Страна не была готова к войне и могла быть готова, в лучшем случае, лишь к 1944 г. Ему нужно было время и нужен был мир, и советская дипломатия была направлена на его обеспечение. Жизненно важно было не допустить общего сговора капиталистических держав против СССР. Сделать все, чтобы избежать одновременной войны на Западе и Востоке. Заключив договор с Германией, Сталин добился отсрочки конфликта с ней на некоторое время. Но гораздо более важным было то, что этот договор направил германскую экспансию на Запад, отведя удар от СССР. Он считал допустимым на фальшивую игру Запада и фашизма ответить своим морально сомнительным планом, имевшим лишь одну цель - отодвинуть начало войны с Германией, которую он сам считал неизбежной.

Классические формы дипломатии он не любил, методы дипломатической деятельности, такие как визиты, конгрессы, международные конференции, встречи в верхах, он считал обременительными для руководителя государства. Лучшим путем считал доверительную переписку, направление полномочных представителей. Личное непосредственное участие - в крайнем случае, для придания особой важности тому или иному акту. Ему не на кого было надеяться, запад всегда представлялся сомнительным союзником. Как показала война на Западе, это было действительно так.

Сталин решил максимально воспользоваться заключением советско-германского договора с тем, чтобы обеспечить мир с Германией на длительный срок. За свой нейтралитет он получил чрезвычайно высокую плату. Понимая, что все уступки Германии связаны с войной на Западе, он предпринял эффективные и быстрые меры, чтобы обеспечить на практике условия договора и закрепить их.

Газета "Правда" 24 августа 1939 г., публикую официальный текст советско-германского договора, писала в редакционной передовой статье: "Вражде между Германией и СССР кладется конец. Различия в идеологии и в политической системе не должно и не может служить препятствием для установления добрососедских отношений между обоими странами. Дружба народов СССР и Германии, загнанная в тупик стараниями врагов Германии и СССР, отныне должна получить необходимые условия для своего развития и расцвета".

Советская сторона стремилась придать пакту характер договора о дружбе с тем, чтобы не оставалось сомнений ни у кого о долговечности его и прочной основе. Большое значение придавалось новым возможностям, открывавшимся в экономических отношениях между двумя странами. Эти отношения в принципе были выгодны для СССР. Благодаря им, советская промышленность и в особенности ее военная отрасль получали из Германии большой ассортимент станков и оборудования. Программа военных заказов и закупок СССР насчитывала более 500 наименований. Среди них важное место занимали образцы авиационной, артиллерийской, инженерной и другой техники и вооружения. Были приобретены все типы современных немецких самолетов. Поступившие немецкие самолеты от двух до пяти штук каждого типа были тщательно изучены советскими конструкторами и военными летчиками, что способствовало развитию советской военной авиации. Всего за период с августа 1939 г. по июнь 1941 г. было подписано три важных хозяйственных соглашения с предоставлением кредита германской стороной на общую сумму более одного млрд. марок.³³ Поставки из СССР не имели важного значения для Германии. По состоянию на январь 1940 г., СССР занимал последнее место в германском импорте из европейских стран. Импорт сырья из СССР в Германию составил 1,9 % и продовольствия 0,1 % общего германского импорта этих товаров. Основной импорт этих товаров шел из Скандинавских стран, Болгарии, Венгрии, Греции, Румынии и Югославии. СССР ввозил 1 млн. тонн нефти при ежегодном потреблении Германией 10 млн. тонн.

Немецкая сторона представила список различных товаров на 28 наименований. В него входили шкуры, кожи, табак, фосфаты, авиационный бензин, зерно, жмыхи, яйца, лесоматериалы. Кроме того, Советский Союз обязался реэкспортировать в Германию стратегическое сырье из третьих стран, включая олово, никель, кобальт, вольфрам, радий, каучук. Экономические отношения между двумя странами были неэквивалентны. СССР получал современную технологию и современную военную технику в обмен на жмых и яйца.

Но немецкие промышленники и высшие военные круги не тревожились по поводу представления Советскому Союзу современной военной техники, т.к. считали, что Красная Армия не в состоянии будет их использовать, ввиду общей технической отсталости страны. Германская сторона поддерживала видимость стремления сохранить верность своим обязательствам для того, чтобы не вызывать у советской стороны подозрений. Все экономические связи были направлены на маскировку истинных намерений гитлеровской Германии с тем, чтобы агрессия против Советского Союза была неожиданной и сокрушительной.

Сталин не строил иллюзий насчет будущих отношений с Германией и не исключал в скором времени советско-германского вооруженного конфликта. Он рассматривал соглашения о торговле, договоры о ненападении, о дружбе и границах как возможность оттянуть гитлеровскую агрессию, укрепить свою промышленную базу за счет новых технологий и оборудования и усовершенствовать техническое оснащение Красной Армии. Сталин имел намерение заставить германскую военную экономику в значительной степени работать на СССР. Это, без сомнения, отвечало интересам страны в условиях, когда западные государства начали затяжную экономическую войну против СССР, рассчитанную на его истощение.

Но и Германия извлекла известные выгоды из договора. Экономические отношения в значительной мере уменьшили тяжесть экономической блокады. В ходе военных кампаний 1939-1941 гг. гитлеровский вермахт приобрел большое количество современной военной техники англичан и французов и немалый военный опыт. Все это в максимальной степени было использовано против СССР.

Гитлер шел на невообразимые для него уступки Сталину, пока он не разгромил своего главного противника на европейском континенте - Францию. Сталин хорошо понимал, что война на Западе будет делать фашистского диктатора уступчивым и от него можно получить гораздо больше, чем предусматривалось пактом. Вероятно, он верил в возможность затяжной окопной войны, как это имело место в 1914-1918 гг. В случае, если война затянется и позиции Германии ослабнут, рейх еще в большей степени оказался бы в экономической и продовольственной зависимости от СССР. Гитлер, в свою очередь, опасался такого хода событий и решил максимально уступать требованиям Сталина, которые становились все более значительными и далеко идущими.

27 сентября Варшава капитулировала. В этот же день Риббентроп вновь прилетел в Москву для окончательного урегулирования разногласий, возникших между Советским Союзом и Германией по польскому вопросу и будущего польского государства. Гитлер 7 сентября выдвинул предложение о сохранении "остаточного польского государства", в которое вошли бы территория от Нарева до Варшавы, а также Краков. Сталин высказался решительно против сохранения "польского остаточного государства" и предложил раздел Польши по реке Писса-Висла-Сан. Это означало, что Львов должен был остаться на территории, которая отходила к СССР. Гитлер выполнял все требования Сталина. Войскам в Польше был отдан приказ "действовать совместно с русскими". Ф.Гальдер писал в своем дневнике: "Если русские настаивают на территориальных требованиях, мы очистим территорию. Решено: русские займут Львов. Немецкие войска очистят Львов. День позора немецкого политического руководства. Сомнительные вопросы оставлены открытыми. Не должно произойти никакого обострения политической обстановки. Окончательная линия по реке Сан"³⁴. Немецкое командование должно было принять меры по передаче советским войскам всех важных объектов (аэродромы, крупные города, вокзалы, важные в экономическом отношении предприятия) в надлежащем состоянии и не допустить их разрушения. Впервые со времени прихода Гитлера к власти он должен был отступать с занятых территорий и, более того, позаботиться о сохранности объектов. Возмущению немецких генералов не было границ. Воевали, захватывали, кровь проливали (большей частью чужую, польскую), а теперь все это надо передавать Советскому Союзу. Но ситуация обязывала отступить, война на Западе еще не начиналась и надо было основательно подготовить свой тыл. Это было главной задачей Риббентропа во время его второго визита в Москву.

Сталин и Молотов встретили его дружественно, почти, как указывает он, "сердечно". В ответ на предложение Риббентропа заключить "договор о дружбе", Сталин предложил передать всю Литву в сферу советских интересов. Это расходилось с условиями советско-германского пакта, по которому к Советскому Союзу отходила только часть Литвы. Германский министр поразился такой неумеренности и позвонил прямо из Кремля Гитлеру и сообщил о новых требованиях советской стороны. Возмущенный Гитлер не стал сразу отвечать, но через некоторое время позвонил сам и заявил ("явно с нелегким сердцем" - утверждает Риббентроп), что согласен "включить Литву в сферу советских интересов". При этом он добавил: "Я хотел бы установить совсем тесные отношения". Когда Риббентроп сообщил Сталину эту реплику, тот лаконично произнес: "Гитлер свой гешефт понимает"³⁵. Сталин дал правильную оценку доброжелательности Гитлера, подчеркнув, что он понимает это как дипломатический бизнес, хотя Риббентроп уверял в искреннем желании фюрера доказать, что "с самого начала желал делать все для компромисса с восточным соседом и установить настоящие отношения взаимного доверия"³⁶.

Как и во время визита Риббентропа в августе, с советской стороны переговоры вел сам Сталин. Когда, после подписания договора о дружбе, Риббентроп сказал, что, по его убеждению, немцы и русские "никогда больше не должны скрестить оружие", Сталин с минуту подумал, а потом ответил, буквально, следующее: "Пожалуй, это все-таки должно было быть так!" Риббентроп попросил переводчика еще раз перевести ему эти слова, настолько необычной показалась эта формулировка. Кроме того, еще одна фраза Сталина запомнилась ему. Когда он стал зондировать возможность более тесного "союза", благодаря договору о дружбе, имея в виду "регулярный союз" для будущих сражений против западных держав, Сталин коротко ответил: "Я никогда не допущу ослабления Германии".

Риббентроп писал, что над этими двумя высказываниями Сталина ему впоследствии не раз приходилось задумываться. Но в одном он не сомневался - предложение о "союзе" Сталиным было встречено довольно холодно, не допускало и тени сомнения, что оно будет отвергнуто. По убеждению Риббентропа, договоренность с Германией Сталин рассматривал прежде всего как особенно выгодную для себя сделку, каковой она на самом деле и была. Но и Гитлер ничего не терял. Ведь он "отдавал" Советскому Союзу территории, которые ему не принадлежали и на которые не имела никакого права. По его расчетам, западные державы никогда не должны были признать эти советские приобретения, они вызвали бы возмущение западной общественности и превратили бы Советский Союз в агрессора, душителя свобод других народов. Во многом он оказался прав, т.к. именно эти действия СССР стали главной причиной многих трений среди союзников во время второй мировой войны. Это было действительно "гешефтом" с далеко продуманными последствиями.

Как и всякий гешефт, он требовал оплаты. 31 января 1941 г. СССР и Германия подписали "секретный протокол", по которому правительство Германии отказывалось от притязаний на часть Литвы, указанную в Секретном Дополнительном Протоколе от 28 сентября 1939 г., а правительство СССР согласилось компенсировать правительству Германии за указанную территорию 7,5 млн. золотых долларов, равных 31 млн. 500 тыс. германских марок.³⁷ На основании этого протокола, который в моральном отношении был ничуть не лучше мюнхенского соглашения, Литва полностью переходила в состав СССР вместе с Вильнюсом, входившим прежде в состав Польши.

Так, "в порядке дружественного обоюдного согласия", как указывалось в "секретном дополнительном протоколе" советско-германского пакта от 23 августа 1939 г., Польша была ликвидирована как государство. Четвертый раздел Польши состоялся. Социалистическое государство путем аннексий приступило к восстановлению территории старой российской империи. Оно использовало против Запада его же испытанное дипломатическое оружие - тайную дипломатию: сговор, насилие, обман, дезинформация, аннексия.

28 сентября 1939 г. Молотов и Риббентроп подписали в Москве советско-германский договор "о дружбе и границе". Согласно этому договору, окончательная демаркационная линия между двумя государствами была установлена по рекам Нисса, Нарев, Висла и далее по железной дороге вдоль реки Сан. В нем также говорилось, что "необходимое государственное переустройство" на территории Польши, к западу от новых границ СССР проводит Германия. На территории Западной Украины и Западной Белоруссии в конце октября 1939 г. была провозглашена Советская власть и они были включены, соответственно, в состав Украинской и Белорусской ССР, а территория, отошедшая к Германии, 15 октября была объявлена генерал-губернаторством с назначенным Гитлером гауляйтером Франком.

Генерал-губернаторство стало составной частью германского рейха. Власть на этой территории принадлежала "фюреру велико-германской империи" и от его имени осуществлялась генерал-губернатором, который в качестве заместителя фюрера воплощал в себе все его права. В западной части Польши установился жесточайший колониальный режим, основанный на расовых принципах, объявлявших поляков людьми низшей расы и второго сорта. Наступающие германские войска в Польше проводили "умиротворение" и "чистку", которые подразумевали массовое истребление поляков и евреев, ликвидацию всяких признаков государственности. Подлежали полному уничтожению интеллигенция, католическое духовенство и дворянство. Польша должна была стать поставщиком дешевой рабочей силы для рейха. Из бывших немецких областей выселялись поляки, а на их место привозили немцев. Причем поляков выселялось вдвое больше, чем туда прибывало немцев. 28 сентября, сразу же после капитуляции Варшавы, было отдано распоряжение о создании варшавского гетто, куда должны были согнать всех евреев. В Польше геноцид поляков стал государственной политикой фашистского рейха.

Главную ответственность за поражение Польши несет польский санационный режим, возникший после первой мировой войны. Уберечь народ от беды является главным долгом всех государей и правительств, писал Н.Макиавелли. Эта расхожая фраза является фундаментальной основой государственной политики. Но санационный режим Пилсудского стал разменной монетой нечестной игры западных дипломатов в борьбе против Советской России. Они использовали старый шляхетский великодержавный шовинизм с их призывом к великой Польше "от моря до моря", чтобы сделать из них пешек мировой политики. Польскими политическими деятелями владела навязчивая идея противостоять СССР, бороться и воевать с ним и все было брошено на осуществление бредовых идей конфронтации с восточным соседом. В решающий момент западные державы бросили поляков на произвол судьбы, лишний раз показав, что судьба Польши их совершенно не трогала. "Мавр сделал дело - мавр может уйти", - таков был истинный смысл западноевропейской дипломатии. Расплачивался за близорукость своих правителей польский народ.

Сталин не сомневался, что с окончанием войны на Западе Гитлер перестанет быть уступчивым и советско-германские отношения примут совершенно иной вид. Поэтому он стремился в максимально короткие сроки добиться осуществления тех договоренностей, которые были отмечены в секретных протоколах.

Осенью 1939 г. Советское правительство начало переговоры со своими ближайшими западными соседями: Эстонией, Латвией, Литвой и Финляндией, предлагая им заключить пакты о взаимной помощи. В ходе переговоров Сталин и В.М.Молотов сообщили их представителям, что СССР и Германия договорились о разделе сфер государственных интересов и, по согласию Германии, они входят отныне в зону влияния СССР. Правительства Эстонии, Латвии и Литвы решили подписать пакты о взаимной помощи с СССР. Советский Союз получил право сооружать на территории прибалтийских государств военно-воздушные и военно-морские базы и размещать там гарнизоны.

Финляндия стала "камнем преткновения" на пути осуществления советско-германских соглашений. 12 октября 1939 г. Сталин на переговорах с финской правительственной делегацией выдвинул предложение по обеспечению взаимной безопасности. Советское правительство предложило отодвинуть советско-финляндскую границу на Корейском перешейке на несколько десятков километров на север и соглашалось уступить взамен Финляндии вдвое большую территорию в Карелии. Кроме того, для защиты Ленинграда с моря, финнам было предложено уступить Советскому Союзу на правах аренды небольшую территорию на полуострове Ханко для устройства там у входа в Финский залив военно-морской базы для контроля не только морских подступов к Ленинграду, но и всего южного побережья Финского залива.

Переговоры длились до 13 ноября и закончились безрезультатно. Финны испытывали к СССР глубокое недоверие. Они считали, что предложения СССР в дальнейшем предоставят ему повод вмешиваться во внутренние дела. Правительство Финляндии пользовалось поддержкой общественного мнения страны, которое выступало за нейтралитет и отклонение советских требований. Финны упустили из виду радикальные изменения в международных отношениях, произошедших после подписания советско-германского пакта. Финская внешняя политика традиционно основывалась на концепции постоянного характера антагонизма между Германией и СССР в районе Балтийского моря. Несмотря на неожиданное изменение ситуации в августе 1939 г., внешнеполитические ориентиры Хельсинки остались прежними. Когда началась война в сентябре 1939 г., Финляндия, так же как и другие северные страны, объявила о своем нейтралитете.

Финская сторона не захотела искать компромиссных решений при рассмотрении советских предложений, которые преследовали прежде всего цель оградить север страны от агрессии со стороны Финского залива и Скандинавии. Воинствующие политические круги страны, рассчитывая на помощь Запада, проявляли все большую враждебность по отношению к СССР, провоцируя тем самым советское правительство на решение проблемы военным путем. В Финляндии разгоралась шовинистическая антирусская кампания. Военные приготовления приобретали все более интенсивный характер. В войсках царило воинственное настроение. Основная часть финской армии была сосредоточена на границах с СССР. Средства массовой информации с обеих сторон развернули острую полемику, нагнетая обстановку.

Война со стороны СССР была несправедливой, агрессивной, аннексионистской, но в условиях того времени, когда надвигалась война со страшным врагом, такие соображения как справедливость, мораль отодвигались на второй план. Речь шла о безопасности Ленинграда и всего северо-западного региона страны, игравшего ключевую роль в экономическом развитии страны и ее обороне. Надо было отвести беду и укрепить северную границу. Сталин проявил решимость, хотя и рассчитал к каким международным политическим последствиям может привести война с Финляндией.

Вместе с тем ответственность за войну никак нельзя снимать с тогдашнего финского руководства. Его действия подталкивали к войне, Финляндия довольно легко пошла на войну, хотя здравый смысл требовал принятия более взвешенных и ответственных решений. Финны рвали к войне, твердо веря, что Запад поддержит их и им необходимо просто продержаться некоторое время, скажем, 6 месяцев. На Карельском перешейке была сосредоточена 300 тысячная финская армия. На пути советских войск была сооружена укрепленная "линия Маннергейма" на глубину в 65 км с многочисленными дотами, укрепленными точками, огневыми рубежами и пр.

Немаловажную роль в неуступчивой позиции Финляндии сыграла Англия. Хотя британская дипломатия не обещала конкретно оказание помощи, она убеждала финнов, что Сталин не решится на войну, и тем самым склоняла их к жесткой позиции. Гитлер категорически отказался помогать Финляндии. Германия готовилась к решающей фазе войны на Западе и ссориться с Советским Союзом из-за Финляндии была не намерена. Да и при желании у Германии не было никакой возможности оказать материальную поддержку финнам. Финны оказались в одиночестве, но упорно продолжали свою линию конфронтации.

Сталин удачно выгадал момент для войны - Германия и Запад были заняты своей войной. 30 ноября 1939 г. советские войска начали боевые действия против финской армии. Вместе с тем, Сталин предпринял важный политический ход. 1 декабря в г.Териоки, на территории Советского Союза было создано в противовес официальному правительству Финляндии новое, так называемое Народное правительство во главе с одним из ведущих деятелей Коминтерна О.В.Куусиненом. В состав правительства вошли представители левых сил, находившихся в эмиграции в СССР. Советское правительство в этот же день признало его и заключило с ним 2 декабря 1939 г. Договор о взаимопомощи и дружбе. Это позволило Советскому Союзу дать основание утверждать, что СССР вообще не находится в состоянии войны с Финляндией. На Западе вспыхнула новая волна антисоветской пропагандистской кампании. Для финнов она не имела практического значения, а в Советском Союзе ее просто проигнорировали.

Сталин рассчитывал на быстротечную войну и быстрый разгром финских войск. Однако, блицкрига не получилось, и война приняла затяжной характер. Красная Армия оказалась неподготовленной к войне, хотя она и не была экспромтом сталинской внешней политики. Многие солдаты были обморожены, т.к. командование не озаботилось заготовкой теплых вещей. Командный состав после репрессий 1937-1938 гг. полностью обновился, был неопытен и не обладал навыками управления войсками в боевой обстановке. Целый месяц советские войска топтались перед "линией Маннергейма" и не могли прорвать ее. Авторитет Красной Армии, являвшейся гарантией безопасности СССР, был подорван. Никто в мире не ожидал, что вооруженные силы Советского Союза настолько слабы, что не могут сокрушить даже такого слабого противника, как финны.

Советские войска прорвали финскую оборону 11 февраля 1940 г. Задержать их продвижение не удалось. Положение на Карельском перешейке стало катастрофическим. В советской армии были произведены новые назначения. От руководства операциями был отстранен нарком обороны К.Ворошилов, он был заменен Тимошенко. Назначен был и новый начальник Генерального штаба – им стал бывший царский генерал Шапошников. Наступление советских войск усиливалось. Сказывался накопленный боевой опыт и превосходство в артиллерии. 12 марта пал Выборг. Положение в финской армии сложилось катастрофическое: моральный дух солдат упал, началось дезертирство, потери в войсках росли, резервов уже не было, боеприпасы истощились, пополнять было неоткуда. В стране начался острейший экономический и политический кризис. От Выборга до Хельсинки финских войск практически не было. Путь на столицу Финляндии был открыт.

Понимая полную безнадежность положения  и стремясь сохранить в Финляндии реакционный антисоветский режим, финское правительство решило сложить оружие. Запад так и ограничился пустой словесной перепалкой. Вечером 12 марта в Москве был подписан текст мирного договора. 13 марта военные действия на фронте прекратились. Заключенный договор предусматривал установление новой советско-финской границы севернее Выборга по линии, где прежде (до 1808 г.) проходил исторический межгосударственный рубеж. Советскому Союзу передавались части полуострова Рыбачий и Средний и, кроме того, на 30 лет передавался в аренду полуостров Ханко для создания там военно-морской базы. Обоими государствами брались на себя взаимные обязательства воздерживаться от нападения друг на друга и «не заключать каких-либо союзов или участвовать в коалициях, направленных против одной из Договаривающихся Сторон»³⁸. Вместе с тем, Финляндии была передана значительная часть территории, как компенсация за Выборг и Ханко.

Советский Союз тяжелой ценой добился улучшения своих северных границ и обеспечил безопасность морских подступов к Ленинграду. Большое значение имели также политические последствия договора. Профашистским кругам Финляндии был нанесен решительный удар, да и финская общественность получила хороший урок, показавший, что западу совершенно безразличны судьбы Финляндии. Поражение в войне ускорило развитие политической тенденции, готовой к развитию дружественных отношений со своим великим соседом, известной впоследствии как «линия Паасикиви-Кекконен».

С завершением финской войны Советское правительство начало форсировать свои планы по аннексии Прибалтики. Три республики – Литва, Латвия и Эстония во всех отношениях были слабыми государствами. Начавшаяся война усложнила их экономическое положение. Торговля с Западом была прервана, собственная экономика деградировала, угрожающе нарастала безработица, а с ней и социальные конфликты. Молниеносная победа Германии в Западной Европе заставили Сталина поторопиться с осуществлением своих "интересов" в Прибалтике. Под различными предлогами они были инкорпорированы в состав СССР в июне-июле 1940 года.³⁹ Наступила очередь последней части территории царской империи, отторгнутой от России после Октябрьской революции Румынией, – Бесарабии (ныне Молдова).

Советское правительство никогда не мирилось с фактом захвата Румынией Бесарабии и не скрывало, что считает его незаконным, и добивалось ее возвращения. Советско-германский пакт 1939 г. вызвал глубокое беспокойство в правящих кругах страны. Активизация советских войск на границах Бесарабии, начатая в конце 1939 г., давала повод подозревать, что Германия не станет поддерживать румынскую оккупацию Бесарабии.

Между тем, блицкриг германских войск на Западе заставил Советское правительство поспешить с решением бессарабской проблемы. Сталин был ошеломлен таким быстрым поражением Франции. Медлить было нельзя, т.к., по всем данным, теперь Германия начала готовиться к войне на Востоке. 26 июня 1940 г. советское правительство предъявило румынскому правительству ноту, в которой потребовало возвращения Бесарабии. Ситуация благоприятствовала советским требованиям. У Румынии намечался конфликт с Венгрией, которая требовала возвращения Трансильвании, и Болгарией, которая требовала возвращения Южной Добруджи. Обращение Румынии к Германии за помощью было безрезультатным. Румынскому правительству было заявлено, что Германия не заинтересована в вооруженном конфликте и было рекомендовано уступить советским требованиям. Германия была заинтересована в союзе с Венгрией, т.к. отсюда начиналась важная железная дорога, ведущая в южную Польшу (Мишкольц-Кошице-Южная Польша).

Румынское правительство заявило, что принимает требования СССР и обязалось в четыре дня очистить Бесарабию. 28 июня 1940 г. южная группа советских войск под командованием генерала армии Г.Жукова перешла Днестр и вступила в Бесарабию и Северную Буковину. Румынские войска получили приказ организованно отходить. Многие солдаты бросали оружие и расходились по домам. На складах было оставлено много оружия. К вечеру 30 июня вся территория Бесарабии была освобождена и государственная граница СССР по рекам Прут и Дунай была восстановлена. По решению VII  сессии Верховного Совета СССР (2 августа 1940 г.), была образована Молдавская ССР, ставшая частью СССР. Советский Союз добился максимального выполнения всех пунктов Секретного протокола Советско-германского пакта.

Но и Германия использовала его с большой выгодой. Под властью Германии оказалась практически вся Западная Европа с ее развитой экономикой. Гитлер вел здесь военные операции, полностью обеспечив себе тыл и пользуясь поставками нефти и продовольствия из СССР для снабжения действующей армии. Благодаря оружию, полученному в результате капитуляции Франции, Бельгии и Голландии, а также боевой техники, брошенной англичанами в результате бегства из Дюнкерка, нацисты смогли получить громадный арсенал вооружения, особенно артиллерии и танков, давший им возможность оснастить самую мощную за всю историю армию. Все это должно было быть использовано в новой кампании на Востоке, против СССР.

Завершив разгром Франции, Гитлер приступил к подготовке агрессии против Советского Союза. Широкомасштабные военные подготовительные мероприятия Гитлер прикрывал не менее масштабными различными отвлекающими действиями дипломатического характера, стараясь усыпить бдительность СССР своим мнимым миролюбием, дружелюбием и показной враждебностью к Англии. Советскому правительству делались различные предложения о сотрудничестве, в Москве военный атташе должен был придумывать ложные объяснения причин сосредоточения у границ Советского Союза крупных немецких воинских соединений. Еще 31 июля 1940 г., на самой ранней стадии подготовки фашистской агрессии, Гальдер записывал в своем дневнике: "Маскировка: Испания. Северная Африка. Англия". Это означало, что подготовка нападения на Советский Союз должна была быть замаскирована так, чтобы создать впечатление о якобы готовящемся захвате Гибралтара, вторжении в Северную Африку и в Англию. Верховное командование вермахта стремилось ввести в заблуждение советскую разведку, объясняя концентрацию войск в Польше, Румынии, Болгарии необходимостью "реорганизации и отдыха" контингента.

Кампания по дезинформации во многом удалась. При всей подозрительности Сталина и его недоверии к капиталистическому миру, Гитлеру удалось его обмануть и так обмануть, что советский диктатор никому не хотел верить о подготовке фашистского нападения: ни сообщениям американцев, ни предупреждениям Черчилля, причем неоднократным и убедительным. Он считал, что Запад вновь провоцирует его на конфликт с Германией и предпочитал оставлять их без внимания.

Вместе с тем, у Сталина были основания для подозрений в отношении искренности этих "предупреждений" и их целей. У него еще были свежи в памяти мюнхенский сговор, когда игнорировали интересы Советского Союза, наглядный пример странной войны на Западе, которую западные дипломаты пытались обратить в "правильную" совместную войну вместе с Германией против Советского Союза, по детски наивные переговоры в августе 1939 г., да и многое другое, что сформировало лично у Сталина и всего советского руководства прочный комплекс недоверия к Западу, дипломатию которого расценивали не иначе как безнравственной, вероломной и в целом антисоветской. Поэтому все "предупреждения" и "сообщения" западных государственных деятелей воспринимались в Москве с недоверием и скептицизмом.

Миссия Криппса

Миссия Стаффорда Криппса, английского посла в Москву стала для Сталина еще одним доказательством тайных злонамеренных интриг английской дипломатии. Идея отправки посла со "специальными полномочиями" возникла в Лондоне в начале июня, т.е. накануне крушения Франции. В сложившейся ситуации английское правительство решило использовать все возможности для образования трещины в советско-германских отношениях. Официально целью миссии являлось выяснение возможности прогресса в предложенных ранее советским правительством торговых переговорах, но в то же время он имел "полную свободу выяснить в ходе дискуссии и любой другой вопрос". В беседах с Молотовым и Сталиным выяснилось, что Криппса менее всего интересовали торговые переговоры, его главной задачей было побудить советское правительство встать на путь сотрудничества с Англией. С разгромом Франции, говорил Криппс Молотову, Германия приступит к агрессии против Советского Союза. Доказывая, что Германия и Италия создают угрозу независимости Балканских государств, Криппс отметил общую заинтересованность Англии и СССР в этом вопросе и предложил создать "балканский блок" под эгидой СССР. В процессе беседы Молотов оставался непроницаем и лишь раз произнес: "Поживем  - увидим".

1 июля С.Криппс был принят Сталиным. Тем самым советская сторона подчеркивала важность переговоров с Англией, показывая, что не все двери еще закрыты. Англия должна была доказать свое искреннее стремление к борьбе с фашизмом и намерение идти в этом до конца, и переговоры с Советским Союзом должны были стать началом новых равноправных отношений, а не попыткой использовать их в качестве давления на Германию.

Конечно, назначение У.Черчилля премьер-министром было обнадеживающим фактом. Он был ярым врагом мюнхенской политики, фанатичным империалистом, приверженцем британской колониальной империи, которой угрожали страны оси - Германия, Италия и Япония, английским аристократом с традиционным презрением и недоверием к Германии и, естественно, заслуживал доверие Сталина, хотя никто в Советском Союзе не забыл о такой же его вражде к Советскому Союзу и его роли в организации походов Антанты. Он заслуживал доверия и это было основной причиной, почему Сталин согласился принять его посла.

С.Криппс передал Сталину послание У.Черчилля, в котором была изложена его позиция по актуальным европейским проблемам. В нем английский премьер выдвинул следующие проблемы:

1. Восстановление европейского равновесия;

2. В целях предотвращения германского вторжения на Балканы создание балканского блока под эгидой СССР;

3. Опасность установления германского господства в Европе;

4. Угроза германской экспансии не только в западной Европе, но и на Востоке.

Сталин дал обстоятельные ответы на все поднятые Черчиллем вопросы. Старое равновесие в Европе невозможно, сказал он, в новом "равновесии" важную роль должен играть СССР, и именно в этом вопросе советское правительство будет требовать заверений. Советской правительство не имеет желания быть втянутым в балканский конфликт и не намерено брать на себя роль суперарбитра на Балканах. Касаясь той части послания Черчилля, в которой говорилось о германском господстве в Европе, Сталин, признав, что это "главный вопрос", в то же время отметил, что пока рано говорить об этом. Он сказал: "Германия не может установить господство в Европе, не имея превосходства на морях. Она не обладает им и вряд ли может надеяться на достижение этого. Европа без морских коммуникаций - это Европа без сырья и рынков". Исходя из этого, Сталин высказал сомнение относительно стремления Германии в Европе или мире. Конечно, отдельные германские руководители говорят о намерении Германии господствовать в Европе, но это больше фантастика.

В телеграмме своему правительству Криппс писал: "Сталин полагается на наше господство на морях, способное предотвратить установление Германского господства в Европе, по крайней мере до тех пор, когда Советский Союз будет подготовлен. Он намерен относиться к нам дружественно и не быть бесполезным в нашей борьбе с Германией при условии, если мы также желаем быть полезными доступным нам образом. Но он не сделает ничего такого открыто, чтобы раздражать Германию в настоящее время или чтобы разорвать свое соглашение с ней"⁴⁰.

Криппс выражал уверенность в том, что в результате послания Черчилля установлены хорошие отношения, которые сделают дальнейшие переговоры с Москвой более результативными, чем раньше. Однако, исключительно важно писал он, чтобы в Англии не было написано или сказано ничего такого, что подорвало бы улучшение отношений. Английский посол опасался выступлений традиционно враждебных Советскому Союзу кругов и русофобов, которые могли бы разрушить хрупкий лед только начинавших налаживаться англо-русских отношений. Этому были основания. Миролюбивый тон послания Черчилля никак не вязался с общей враждебной позицией английского правительства в отношении Советского Союза.

За неделю до приезда С.Криппса в Москву, в Германии была опубликована "Белая книга", в которой были приведены сведения о подготовке английской авиацией атаки на бакинские нефтяные месторождения с территории Турции или Ирана и зам.министра иностранных дел Дж.Батлер в парламенте в ответ на запрос члена палаты Нила Маклина признал этот факт, причем утверждал, что это было связано с оказанием помощи Советского Союза Германии в войне против Англии. Прогрессивная печать Англии, которая не была заражена антисоветскими предрассудками, устроила скандал в связи с такими провокационными действиями английских правящих кругов. Она утверждала, что советско-германский пакт не являлся военным союзом, направленным против Англии и Франции, и не представлял для них опасности. С самого начала Советский Союз объявил о своем строжайшем нейтралитете и выразил желание прийти к дружескому пониманию с Англией на взаимной основе с учетом уважения советского нейтралитета. Но это было отвергнуто. Отвергнуты были предложения Советского Союза о коллективном отпоре фашистской агрессии. Печать напоминала также, что именно Англия первой прекратила торговые отношения с СССР сразу же после начала войны с Германией. Говорилось также, что, как бы резко не критиковала советская пресса и советские руководители внешнюю политику Англии, они никогда не призывали к войне с ней, тогда как различные органы британской печати и видные общественные деятели неоднократно призывали к войне против СССР. Ведь это именно британское правительство открыто объявило о своем намерении помогать финнам, т.е. нарушило право нейтралитета в войне, которая прямо не касалась Англии; ведь это именно британское правительство отозвало своего посла из Москвы, оставив вакантным его место в течение месяцев. Продолжая игру, британское правительство направило С.Криппса в Москву как "посла с особыми полномочиями", на что советское правительство ответило отказом, потребовав, чтобы он прибыл в качестве обычного посла, восстанавливающего нормальную дипломатическую деятельность.

Миссия С.Криппса показала, что в высших руководящих кругах Англии еще не отказались от прежних традиций английской внешней политики, в которых антирусские и антисоветские предрассудки и предубеждения составляли приоритетные тенденции. Как содержание беседы со Сталиным, так и сам прием английского посла высшим руководителем страны имели для англичан особый смысл, как средство вбить клин в отношениях между СССР и Германией, имея в виду в дальнейшем обострить отношения двух стран.

С.Криппс письменно заверял Молотова, что сведения о беседе со Сталиным не будут преданы гласности и сама беседа будет носить доверительный характер. Однако, сведения о беседе и само содержание в устном и письменном виде стали достоянием известности значительного числа деятелей, стали предметом различных толков и попали в печать. Перед советскими руководителями встал вопрос, как можно было вести с англичанами переговоры, если они, вопреки заверениям, все тут же предавали гласности. Более того, вставал вопрос, а не сделано ли все это преднамеренно, чтобы ухудшить отношения между СССР и Германией, учитывая неуравновешенный характер Гитлера и его сверхподозрительность. В Германии эти переговоры можно было представить как попытку сговора Англии и СССР.

Для того, чтобы избежать нежелательных подозрений со стороны Германии, советское руководство решило в общих чертах информировать о беседе Берлин. 13 июля Молотов передал германскому послу в Москве Ф. фон Шуленбургу в письменном виде информацию об этой беседе. Это сообщение немцам в определенной степени соответствовало тому, о чем говорилось в беседе Сталина и С.Криппса , но имелись немалые отличия и особенности.⁴¹ Утечка информации о беседе Сталина не озадачила его, он получил лишнее доказательство того, как опасно доверяться Черчиллю, как неразумно иметь союзником Англию, которая никогда и не подумает уважать Россию как равного партнера в мировой политике.

Между Англией и Россией с конца XVIII в. существовали старые, незажившие противоречия в Азии и Европе. Крымская война, интервенция в 1918-1919 гг., мюнхенская политика были убедительными свидетельствами того, что враждебность к России была постоянной основой английской внешней политики, независимо от того, какое правительство находилось у власти. Концепция "угрозы Индии", появившаяся в XIX в. стала одной из основ английской дипломатической школы и постоянной доминантой английской внешней политики. Установление коммунистического режима в России сделало русофобию, т.е. неприязнь к России идеологическим средством, давшим дополнительные импульсы к антирусской политике английского правительства.

Миссия С.Криппса была одной из попыток, как писал лорд Галифакс, "вбить клин между Берлином и Москвой"⁴¹. Эта попытка потерпела провал. Она еще более укрепила недоверие советского руководства к Англии. Молотов перестал принимал Криппса. Сообщениям из Лондона о подготовке германского нападения на Советский Союз перестали верить, считая их очередной провокацией Черчилля, направленной на осложнение советско-германских отношений.     

Скоро английское правительство дало новые доказательства своей антисоветской политики. Когда было объявлено о вхождении прибалтийских государств в состав СССР, английское правительство отказалось признать этот факт и задержало финансовые активы этих государств в английских банках, их корабли в английских портах. Советское правительство делало энергичные представления как в Москве, так и Лондоне о возвращении этих активов и кораблей, убеждая, что это было бы предварительным шагом к хорошему пониманию между Советским Союзом и Англией. В ответ британское правительство реквизировало еще 10 кораблей, а в октябре были захвачены еще 13. Конечно, это был не самый лучший путь искать союза с СССР. Действия английского правительства были незаконными и противоречили неоднократным декларативным заявлениям английских политических деятелей о стремлении добиваться "понимания" с Советским Союзом и совместной борьбе против фашизма. Они возбудили враждебность к Англии и еще более убедили советское руководство сохранить на возможно максимальный срок мирные отношения с Германией.  

Г Л А В А   4.

"ПЛАН БАРБАРОССА":

ОЧЕРЕДЬ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Между тем, Германия начала интенсивную подготовку к войне против СССР. 31 июля 1940 г. Гальдер записал в дневнике первые исходные данные о плане войны: "Начало - май 1941 г. Продолжительность операции - пять месяцев. Было бы лучше начать уже в этом году, однако это не подходит, т.к. осуществить операцию надо одним ударом. Цель - уничтожение жизненной силы России"⁴². На совещании в Бергхофе Гитлер изложил главные идеи войны против Советского Союза. Главные цели восточной кампании были сформулированы Гитлером следующим образом: "аннексия Украины, Белоруссии и прибалтийских республик, перенесение границы Финляндии к Белому морю".

Все, что происходило после этого решения, Ф.Гальдер назвал "политической игрой". С одной стороны, гитлеровское руководство интенсивно готовило военную агрессию против Советского Союза, с другой же, создавало видимость нормальных дипломатических и экономических отношений, стремясь усыпить бдительность советской стороны различными "деловыми предложениями". 26 сентября 1940 г. Гитлер отправил личную телеграмму Сталину с извещением о предстоящем подписании Тройственного пакта. 2 октября Молотов был извещен о Тройственном пакте не письмом, а лично, как уже о сверившемся факте. Немецкие источники утверждают, что сообщение было воспринято им "с большим удовлетворением"⁴³, хотя, видимо, это было дипломатическое "удовлетворение", поскольку радоваться было нечему, т.к. пакт был продолжением Антикоминтерновского пакта.

30 сентября Гитлер вновь написал послание Сталину с предложением принять участие в разделе "английского наследства", т.е. английских колоний, и приглашением начать совместные действия против Англии. Абсурдность попытки заинтересовать СССР в "английском наследстве" была слишком очевидной, чтобы кто-нибудь мог серьезно поверить в нее, тем не менее нацистские руководители неоднократно обращались к советскому руководству с такими предложениями, рассчитывая таким образом прикрыть свои подготовительные работы. Одной из основ нацистской пропаганды была ложь и считалось, что чем абсурднее ложь, тем скорее в нее верят простаки.

13 октября Риббентроп написал письмо Сталину - демагогический и надменный меморандум, полный пропагандистской чуши и фальсификаций. На Англию возлагалась ответственность за войну. "Война как таковая нами выиграна, - говорилось в нем. - Вопрос лишь в том, когда Англия признает свое крушение." Тройственный пакт - исторический шанс для России присоединиться к победителям. Молотова приглашали в Берлин для разъяснения "взглядов фюрера" относительно формирования будущих отношений двух стран. Речь шла ни много, ни мало как о разделе мира между четырьмя державами - Германией, Советским Союзом, Японией и Италией. В меморандуме говорилось: "Историческая задача четырех держав заключается в том, чтобы согласовать свои долгосрочные политические цели и, разграничив между собой сферы интересов в мировом масштабе, направить по правильному пути будущее своих народов"⁴⁴.

12 ноября 1940 г. Молотов прибыл в Берлин. На первой встрече, состоявшейся в середине того же дня, Риббентроп развернул захватывающую дух панораму дележа мира между четырьмя державами. Англия разбита, - говорил он. - Надо договориться теперь о дележе английского наследства. Германия, по его мнению, планирует уже не победу в войне, а скорее действия по быстрейшему завершению уже выигранной войны. Советскому Союзу Риббентроп оставлял выход к Персидскому заливу и Арабскому морю. Настала пора совместно умножать наши успехи, - заключил он. Молотов сидел с непроницаемым лицом и лишь время от времени уточнял кое-что в часовой лекции Риббентропа.

На следующий день состоялась встреча с Гитлером. Его многословная речь была также посвящена будущему дележу британского наследия. Но Молотов решил обратиться к более практическим проблемам. Он говорил с Гитлером открыто, прямо и поставил его в тупик. Что Германия делает в Финляндии? Каков смысл нового порядка в Европе и Азии и какая роль отводится в нем Советскому Союзу? В чем истинное назначение Тройственного пакта? Гитлер не смог дать вразумительного ответа на эти вопросы. Молотов высказал недовольство Советского правительства "гарантиями", данными Германией Румынии. "Советское правительство, - сказал Молотов, - считает, что германские гарантии Румынии направлены против интересов Советской России, если позволительно высказаться прямо". В таком случае, продолжал Молотов, советская сторона вправе потребовать, чтобы Россия дала Болгарии точно такие же гарантии, какие предоставили Германия и Италия Румынии.

Риббентроп предложил Молотову проект договора, по которому Тройственный пакт превращался в четырехсторонний. Центральной в проекте была статья 2: "Германия, Италия, Япония и Советский Союз обязуются уважать естественные сферы влияния друг друга и, поскольку, эти сферы влияния соприкасаются друг с другом, державы будут постоянно консультироваться между собой о шагах, предпринимаемых для решения возникающих проблем". Любые разногласия между сторонами должны разрешаться "дружественным образом". Германия, Италия, Япония соглашаются "признать нынешние владения Советского Союза и уважать их границы". Согласно статье 3-й, четыре страны "обязуются не входить в блоки государств и не придерживаться никаких международных блоков, направленных против одной из четырех держав".

Договор планировалось опубликовать, за исключением секретных протоколов. Наиболее важными являлись "территориальные интересы" каждой страны. Центр тяжести "интересов" Советского Союза "предположительно" лежал южнее территории Советского Союза в направлении Индийского океана, за собой нацисты оставляли Европу и Африку. Конечно, на такую приманку Молотов не соблазнился. Интересы безопасности страны интересовали его гораздо больше, чем далекие планы дележа "шкуры не убитого медведя". Поэтому он настаивал на ясном и конкретном заявлении. Советский Союз гораздо больше интересовали проблемы черноморских проливов, гарантии Болгарии, Югославия, Греция, Польша, а не Индийский океан.

Заключительный банкет пришлось прервать, т.к. начался налет английской авиации. Все бежали в бомбоубежище, где Риббентроп продолжал поучать Молотова о конце Британской империи, поражении Англии и ее агонии. Молотов, обращая внимание на отдаленные звуки взрывов бомб, спросил: "Если с Англией вы уже покончили, то чьи это бомбы сейчас падают на Берлин?" Как спустя три года Сталин рассказал на Тегеранской конференции Черчиллю, совпадение банкета по случаю окончания переговоров в Берлине и налета английских самолетов было неслучайным. Советская сторона поставила английские спецслужбы в известность о времени банкета и английская авиация приурочила налет как раз, когда Риббентроп поднимал свой тост. Черчилль признал этот факт.

Молотов уехал из Берлина, пообещав в ближайшее время прислать ответ. 26 ноября, меньше чем через две недели после возвращения Молотова, Сталин направил Гитлеру письмо с уведомлением, что Советский Союз готов присоединиться к Тройственному пакту на следующих условиях:

1. Германские войска немедленно покидают Финляндию, которая, по договору 1939 г., входит в советскую сферу влияния;

2. В течение ближайших месяцев безопасность Советского Союза со стороны черноморских проливов гарантируется заключением пакта о взаимопомощи между СССР и Болгарией и строительством базы для сухопутных и военно-морских сил СССР в районе Босфора и Дарданелл на условиях долгосрочной аренды;

3. Зона к югу от Батуми и Баку в общем направлении в сторону Персидского залива признается центром территориальных устремлений Советского Союза;

4. Япония отказывается от своих прав на угольные и нефтяные концессии на Северном Сахалине.

Гитлер был в ярости. Сталин обманул его. За такую цену он не хотел даже обсуждать им же предложенную сделку. Он старался изолировать Советский Союз от Европы, а Сталин теперь требует Финляндию, Болгарию и контроль над проливами. На совещании с командующими войсками он назвал Сталина "хладнокровным вымогателем", который "будет все время увеличивать свои требования".⁴⁵ Гитлер не смог дипломатически переиграть Сталина. Но ему крайне важно было своими действиями дезинформировать Сталина и отвлечь его от мысли о истинных целях фашистской Германии. И, видимо, в чем-то ему удалось усыпить его бдительность.

Как только капитулировала Франция Гитлер начал переброску армии на Восток, в первую очередь на территорию Польши. Советской стороне передислокация армии представлялась как отправка на отдых перед решающим выступлением против Англии. "Синдром усталости", объясняли гитлеровские представители в Москве, который можно снять только сменой обстановки. В июне в Польше начали размещать резервные дивизии из восточных округов Германии.⁴⁶ Началась гигантская подготовка разгрома Советского Союза. Фашистские военные лидеры находились на вершине военных успехов и рвались в новую битву, услужливо исполняя волю "фюрера".

Все было тщательно продумано и все подготовительные работы проходили в условиях строжайшей секретности. Мир, видимо, не знал такого масштабного государственного обмана. Ставка была сделана на эффект неожиданного сокрушительного удара, который дал бы возможность уничтожить всю живую силу и материальную боевую часть Красной Армии в несколько недель. Предпосылкой для такого удара было подавляющее превосходство в живой силе и технике.

Работа над планом вторжения в Советский Союз продолжалась около пяти месяцев. В целях конспирации он менял свое название. Сначала это был план "Отто", затем "Фриц" и только в декабре - "Барбаросса". Окончательно под кодовым названием "Операция Барбаросса" директива № 21 Гитлера была утверждена 18 декабря 1940 г. В ней говорилось: Германские вооруженные силы должны быть готовы сокрушить Советскую Россию в ходе скоротечной кампании еще до завершения войны с Англией. Приготовления должны быть завершены к 15 мая 1941 г. Следует применять строжайшие меры, чтобы наступательные планы не стали известны вовне. Общие цели: "Основная масса русской армии в Западной России должна быть уничтожена в ходе дерзких операций с глубоким проникновением бронированных соединений в расположение противника. Должен быть предотвращен отход непораженных, боепригодных войск противника вглубь обширных пространств России. Конечная цель военной операции - установить линию фронта обороны от азиатской России по реке Волга и на север до Архангельска". Финляндия и Румыния должны были служить плацдармами для нападения на крайнем севере и юге военного фронта. Кроме того, они предоставляли свои войска в помощь немцам.

Основные операции должны были развернуться по обе стороны болотистой долины реки Припять. Главный удар планировалось нанести севернее болот двумя группами армий. Одна должна была продвигаться через Прибалтику на Ленинград. Другая, действуя несколько южнее, должна была отсечь Белоруссию, затем повернуть на север и окружить остатки советских войск, отступающих из Прибалтики и только после этого, по замыслу Гитлера, предпринималось наступление на Москву. "Занятие этого города, - говорилось в директиве Гитлера, - означает решающую политическую и экономическую победу, если не считать захвата основных узлов железнодорожной сети страны".     

Третья группа армий должна была наступать южнее припятских болот на Киев. Главная цель здесь заключалась в том, чтобы оттеснить и разгромить советские войска на всем правобережье Днепра. На самом южном фланге немецко-румынские войска должны были продвинуться к Одессе, затем по берегу Черного моря, овладеть Донбассом и Крымом.

В целях конспирации было изготовлено всего девять копий плана: по одному на каждый вид вооруженных сил и шесть на хранение в штаб-квартире главного командования. Во вводном слове говорилось, что план составлен в целях "предосторожности, на случай, если Россия неожиданно изменит позицию в отношении нас". Поэтому, даже если бы он и попал в руки советского руководства, всегда можно было бы сказать, что он составлен "на всякий случай".

Гитлер предпринимал самую крупную в истории Германии кампанию, которая могла бы сделать вполне реальными его претензии на европейскую гегемонию. Он считал себя величайшим во всей всемирной истории завоевателем. Мания величия - болезнь всех выскочек, оказавшихся на вершине власти по воле случая - владела им прочно и вселила в него мысль о непобедимости и особой предназначенности его судьбы. Неутолимая жажда власти, страсть к войнам и завоеваниям, безграничная самоуверенность и надменность, его вера в расовое превосходство немцев и полное презрение к евреям, славянам и другим народам сделали его маниакальным разбойником международного масштаба. Ему нужны были войны и завоевания для личной славы и он был готов заплатить любую цену. В нем кипели мощные волны генетических подсознательных арийских инстинктов, проявлявшихся в культе войны, смерти, победы, подвига, торжества супермена над толпой. Его постоянным влечением были войны, массовое уничтожение людей, насилие, утверждение своей воли. Благоразумие великих немецких дипломатов XIX в. подсказывало - избегать войны с Россией, судьба шведского короля Карла XII и Наполеона должны были напомнить ему, чем кончаются войны против этой страны, которая так и оказалась непокоренной. Но, видимо, только З.Фрейд с его методами психоанализа психопатологических отклонений мог бы дать объяснение тому роковому решению, предопределившему его будущую участь и трагедию германского народа.

Гитлер хотел походить на великого фельдмаршала Х.Мольтке и канцлера О.Бисмарка одновременно, но ни того, ни другого из него не получилось. Он никогда никого не принимал во внимание, советы других для него не имели никакого значения. Все советы и совещания превращались в его длинные монологи, которые представляли собой калейдоскоп бессвязных мыслей и выраженных экспромтом идей. Дипломатия требует продуманных взвешенных решений, а Гитлер страдал их отсутствием. Поход на СССР имел для него судьбоносное решение, как смысл жизни, цель всей его деятельности.

Он начал азартную политическую игру, которая так трагически закончилась для немецкого народа. Бисмарк при подготовке очередной кампании заботился прежде всего о соответствующей дипломатической подготовке, направленной на дипломатическую изоляцию своего противника. Так было с Францией в 1870 г., когда Бисмарк заставил ее начать первой войну, предварительно создав нужную ему дипломатическую ситуацию, в которой симпатии России, Италии, Голландии, Бельгии и, конечно, Австрии были на его стороне. Гитлер так же пытался создать коалицию против Советского Союза, но потерпел здесь поражение.

Первая неудача ожидала его в Средиземном море. Гитлер рассчитывал захватить Гибралтар, Канарские острова и Суэц. От Суэца он планировал двинуться на Турцию и, установив над ней контроль, отсюда угрожать Советскому Союзу. Но это предприятие могло быть осуществлено лишь при активном участии Муссолини, Франко и Петэна.

Но Франко отказался участвовать в войне на стороне Гитлера. Беседа с Франко показала Гитлеру полную бесперспективность возлагавшихся на него надежд. Франко испытывал страх перед конфликтом с Англией и не хотел портить с ней отношений. В Испании наблюдалось полное расстройство административного аппарата и управления страной. В вопросе снабжения продовольствием и горючим Испания находилась в полной зависимости от Англии и вынуждена была поставлять ей железную руду, несмотря на протесты Германии. Франко не имел прочной поддержки внутри страны, его положение было трудным и любое внешнее давление со стороны Англии или США могло привести к краху его диктатуры. Поэтому он откровенно сказал Гитлеру, что не хочет рисковать. Немцы отмечали, что неоправданное заслугами высокомерие и чрезмерная обидчивость Франко затрудняют заключение соглашения с ним. К этому присоединялась еще и его трусливость.

"Иезуитская свинья", - так высказался Гитлер о Франко после переговоров с ним. Гитлер обещал Испании вознаграждением за участие в войне - Гибралтар и часть французского Марокко. Однако добиться от испанского диктатора согласия на вступление в войну не удалось. Петэн согласился сотрудничать с Гитлером в войне против своего бывшего союзника Англии. В награду за предательство Франции обещали "достойное" место в "новой Европе", а также часть Британской империи в Африке. Муссолини ринулся в Грецию и сообщил об этом Гитлеру только в день, когда тот прибыл во Флоренцию на встречу с ним. Это срывало планы Гитлера, т.к. теперь назревал конфликт между Италией и Германией за Балканы, который ставил под угрозу германские позиции на Балканах. Между тем, пользуясь медлительностью фашистских государств, англичане укрепляли свои позиции в восточном средиземноморье. Они заняли Крит и остров Лемнос в Эгейском море и получили теперь возможность бомбить нефтяные районы Румынии.

Тем временем итальянцы потерпели в Греции крупную неудачу. Греческие войска разгромили итальянцев и тем пришлось бежать в Албанию. Муссолини оказался чрезвычайно слабым союзником. Катастрофа итальянской армии в Греции существенно улучшила стратегическое положение англичан в Средиземном море. Международный престиж англичан повысился и усилилось их влияние на Балканах.

Провалилась и попытка захвата Суэцкого канала. В декабре 1940 г. британские войска начали наступление в Ливии на Бенгази и овладели им. Муссолини запросил помощи у Гитлера. Был создан корпус "Африка" под командованием генерала Роммеля и направлен в Ливию. Позднее ему на помощь была послана танковая дивизия. Но видимых результатов немецко-итальянские войска в Северной Африке не достигли. Англия сосредоточила здесь крупные воинские части, состоящие из английских, австралийских и индийских подразделений, для которых местные климатические условия не были помехой в боевых действиях. Главной силой англичан в этом регионе была авиация. У них была хорошая надежная база на Кипре и зоне Суэцкого канала, в Средиземном море находились два авианосца с 350 самолетами. Всего в зоне Средиземного моря Англия сконцентрировала почти тысячу самолетов, имея десятикратное превосходство в воздухе над военно-воздушными силами стран оси. При таком соотношении в воздухе нечего было и думать о прорыве к Советскому Союзу через Ближний Восток и Турцию. Англичане имели в Средиземном море сильную военно-морскую группировку, а Германия и Италия здесь практически не имели военных кораблей крупного масштаба.

 В Ливии и Египте было расположено 15 английских дивизий, из них 8 танковых. Имея здесь 105 транспортных самолетов, английское командование могло оперативно и быстро перебрасывать их на Балканы, Ливию, Гибралтар, по всей Северной Африке. Поэтому наступление в Ливии на Суэц было заранее обречено на поражение.

20 марта 1941 г. английские войска высадились в Салониках. Не давая немцам передышки, их моторизованные части ринулись в Аттику на север. Для Гитлера это стало большой неожиданностью - такой поворот событий во внимание не принимался. Английское командование продолжало укреплять группировку в Греции. В течение четырех дней сюда были переброшены австралийская дивизия из Палестины и новозеландская из Ливии. Положение на Балканах осложнялось.

Без полного подчинения балканских государств и привлечения их к участию в войне против Советского Союза, она была обречена на провал. Поэтому гитлеровское руководство предприняло отчаянные усилия по устройству "нового порядка" на Балканах. Оно использовало здесь дипломатию насилия, угроз, шантажа в сочетании с военными действиями и экономическими санкциями. Но такие дипломатические приемы имеют ограниченные рамки и в конце концов приводят к поражению.

Центральное место в балканской политике рейха занимала Румыния, которой отводилось важное место в осуществлении "плана Барбаросса". Она являлась главным источником снабжения германской армии горючим и южным плацдармом наступательных действий в ходе военных операций. Взяв Румынию под контроль, Германия тем самым отрезала Советский Союз от Балканского полуострова и лишала возможности связей со славянскими народами. В качестве основы для оказания давления на Румынию Гитлер использовал "трансильванский вопрос", который со времени Версальской конференции был "яблоком раздора" между Венгрией и Румынией. Венгры, ссылаясь на преобладающее венгерское население в Трансильвании, ставшей частью Румынии, на основе решений Версальской конференции, требовали присоединения ее к Венгрии. Гитлеровское руководство преднамеренно разжигало вражду между обеими странами и присвоило себе роль верховного арбитра в решении этого спора. По инициативе Гитлера, 30 августа 1940 г., на основе решений венского арбитража, к Венгрии отошла северная часть Трансильвании. Это нанесло румынской экономике огромный ущерб. Теперь Гитлер получил дополнительное сильно действующее средство давления на обе страны. В Румынии постепенно усиливалось германское давление.

4 сентября 1940 г. король Румынии Кароль II отрекся от престола и к власти в стране пришли крайне реакционные элементы, выражавшие интересы крупной монополистической буржуазии, тесно связанной с германским капиталом. Было сформировано новое правительство во главе с руководителем "легионеров" - румынской фашистской организацией - Ионом Антонеску (1882-1946 гг.). Фашистская диктатура Антонеску ликвидировала конституцию страны, распустила парламент и встала на путь сближения с фашистской Германией. Король был изгнан из страны, его место занял его сын Михай. И.Антонеску провозгласил себя кондукатором, означавшим на румынском языке "фюрер" или "дуче". Он сразу же обратился к Гитлеру с просьбой пересмотра решения Венского арбитража и возвращения Румынии северной части Трансильвании, но получил обещание "вернуться к этому вопросу позже". Это еще надо было заслужить примерным поведением.

Этого оказалось достаточно, чтобы Антонеску лично взял инициативу в приглашении немецких войск на территорию Румынии. В сентябре под видом "миссии сухопутных войск" в Румынию были направлены части особого назначения для "обучения и подготовки" румынских солдат. Они были дислоцированы в районе нефтепромыслов Плоешти в целях их охраны и взяли под контроль Дунай, по которому нефть пошла в нефтеналивных судах через Австрию в Германию. С этого момента Германия стала контролировать все пристани и суда, идущие по Дунаю. Венгрия, в свою очередь, оказалась зависимой в решении трансильванской проблемы и принялась добиваться расположения Гитлера. Венгерское правительство предоставило в распоряжение германских войск железную дорогу Будапешт-Арад-Тимишоара-Бухарест. По ней 2 декабря 1940 г. были доставлены в Румынию две немецкие танковые дивизии. Внешняя и внутренняя политика Румынии перешла полностью под власть германского командования. Антонеску объявил о присоединении к Тройственному пакту и обещал идти со странами оси до победного конца. В начале января Румыния начала активную подготовку к войне. Для участия в "операции Барбаросса" было выделено три отборные дивизии, четыре кавалерийские бригады, четыре горные дивизии для Буковины и три дивизии для оккупационных войск. Румыния стала соучастницей гитлеровской агрессии против СССР.

Одновременно с румынской операцией Гитлер вел активные переговоры с Болгарским правительством о привлечении ее к "операции Барбаросса". Правившее в то время в Болгарии прогерманское правительство царя Бориса само стремилось к тесному союзу с Германией. 1 марта 1941 г. царь Борис подписал указ о вступлении Болгарии в Тройственный союз и тем самым официально открыл страну для вторжения германских войск. В тот же день немецкая 12-я армия, прибывшая в Румынию, переправилась через Дунай и двинулась вглубь болгарской территории к границе Югославии.   

Советский Союз, видя быстрое сближение болгарского правительства с Гитлером, 15 января объявил, что считает восточную часть Балканского полуострова своей зоной безопасности и не может оставаться безучастным к событиям, происходящим в этом регионе. Советское правительство осудило позицию болгарского правительства, т.к. она создавала угрозу Кавказу и южному побережью советской территории, но без какого-либо эффекта. Германия не обратила на советскую ноту особого внимания, ответив, что действия германского правительства направлены против Англии, которая вторглась на территорию Греции.

Кампания на Балканах должна была завершить экспансию против Югославии, которой придавалось центральное место в установлении гитлеровского господства на Балканском полуострове. К лету 1940 г. германский капитал добился монопольного положения в Югославии. 66 % югославского экспорта приходилось на Германию. Подписанный в октябре 1940 г. дополнительный торговый протокол превращал Югославию в аграрный придаток германской экономики. Фашисты получили мощную политическую поддержку в лице хорватских национал-фашистов, которыми руководил Павелич. Он играл роль югославского Гелена. Гитлер рассчитывал вовлечь Югославию в войну против СССР, обещая ей дать за счет Греции выход к Эгейскому морю, порт Салоники и Вардарскую долину. Соблазненное такой приманкой югославское правительство Цветковича начало тайные переговоры о присоединении к Тройственному пакту. В ночь с 24 на 25 марта премьер-министр Цветкович и министр иностранных дел Маркович тайно подписали в Вене этот договор.

Когда утром 25 марта белградское радио объявило о подписании пакта, в стране начались массовые выступления. Состоялись многолюдные митинги, демонстрации и забастовки, где народ продемонстрировал готовность противостоять фашизму. Это было похоже на Народный фронт Испании. Большую часть этого всенародного восстания вдохновляла коммунистическая партия Югославии, которой с 1940 г. руководил И.Броз-Тито. Он был направлен в 1939 г. для восстановления коммунистической партии и ему удалось создать влиятельную организацию, ставшую во главе всенародного антифашистского восстания. Радикальные круги югославской буржуазии, воспользовавшись благоприятной ситуацией, совершили государственный переворот.  Армия стала на сторону повстанцев. Был сформирован новый кабинет во главе с главнокомандующим военно-воздушными силами генералом Симовичем. 28 марта правительство выпустило декларацию, в которой выражало желание сохранить добрососедские отношения со всеми соседними странами, объявляя своей задачей сохранение свободы, независимости и территориальной целостности страны. Новое правительство было создано на общенациональной основе и стремилось объединить в своем составе представителей всех народов и партий.

В Москву была послана делегация, которая подписала с Советским правительством 5 апреля 1941 г. договор о дружбе и ненападении. Согласно этому договору, "обе Договаривающиеся Стороны взаимно обязуются от всякого нападения в отношении друг друга и уважать независимость, суверенные права и территориальную целостность СССР и Югославии". В договоре говорилось: "В случае, если одна из Договаривающихся Сторон подвергнется нападению со стороны третьего государства, другая Договаривающаяся Сторона обязуется соблюдать политику дружественных отношений к ней". Гитлер был в бешенстве, югославы нанесли серьезный удар по "операции Барбаросса". Надо было предпринимать срочные меры по ликвидации очага сопротивления, который грозил перерасти границы Югославии и распространиться по всему Балканскому полуострову. Был подготовлен новый блицкриг.

На рассвете 6 апреля 1941 г. одновременно с территории Болгарии, Албании и Венгрии немецкие и итальянские войска без объявления войны начали военные действия против Югославии. Гитлер бросил против страны 16-ю армию под командованием генерала Листа. В ее составе были 6 корпусов и горная дивизия. Итальянцы с юга наступали 13 дивизиями. Активное участие в интервенции приняли Болгария, Венгрия и Румыния. Вторжение сопровождалось массированными ударами авиации по военным аэродромам, Белграду и мирным населенным пунктам. Кроме фашистских сил, наступавших извне, внутри страны националистические силы помогали врагу. В Хорватии банды Павелича-усташи наносили удары армии с тыла и дезорганизовали сопротивление народа. Сербский генерал Недич, командовавший армией, имевшей задачу прикрыть границу со стороны Болгарии, предал свои войска и открыл врагу фронт. Югославская армия в течение 10 дней была разбита в неравном бою. 12 апреля Белград пал. 14 апреля югославское правительство признало поражение и подписало акт о капитуляции. Но борьба продолжалась. Были созданы партизанские отряды, которые ушли в горы и продолжали оттуда наносить удары. Югославские коммунисты во главе с И.Тито создали фронт сопротивления, приковавший целую армию.

Народное восстание в Югославии заставило гитлеровское руководство отложить на целый месяц агрессию против Советского Союза. 12-я армия, вторгшаяся в страну, была взята из сил, готовившихся к войне против СССР. В целом Балканы оказали значительное влияние на ход второй мировой войны, заставив фашистскую Германию рассредоточить часть своих сил, направленных на осуществление "операции Барбаросса".

Важную роль в успешном завершении "операции Барбаросса" отводили Финляндии. После подписания мирного договора с Советским Союзом 12 марта 1940 г. финские правящие круги не оставили намерения в союзе с сильным государством принять участие в новой войне против СССР. Военные успехи Германии летом 1940 г. серьезно усилили профашистские и реваншистские тенденции в стране. Группа Эркко-Таннера-Маннергейма, не желая нормализации советско-финских отношений, постоянно нарушала условия мирного договора с СССР, нагнетала в стране антисоветскую истерию и, наконец, вступила в сговор с гитлеровской верхушкой, положив начало той политике, которая вновь привела Финляндию к войне против Советского Союза.

В середине августа 1940 г., по поручению Г.Геринга, в Финляндию была направлена миссия подполковника Вельтена, который должен был выяснить положение финнов относительно военно-экономической помощи. Была достигнута договоренность, по которой финская сторона разрешила проход через финскую территорию в норвежский город Киркенес двум германским горным дивизиям, в ответ Германия должна была полностью перевооружить финскую армию, которая в тот период состояла из 16 дивизий. Уже в конце августа Финляндия начала получать вооружение германского производства. Финское правительство согласилось также предоставить финскую территорию для развертывания фашистских войск, и в конце сентября первые немецко-фашистские части вступили на территорию Финляндии. 26 августа Ф.Гальдер записал в своем дневнике: "Финляндия получит от нас вооружение и самолеты. Если Россия нападет на Финляндию, мы займем Петсамо"⁴⁸. Практически это означало заключение военного союза между двумя странами.

Сотрудничество стало быстро развиваться. Финское правительство приняло решение о создании на севере страны военной базы и предоставило в распоряжение Германии морской транспорт для перевозки войск. Германское оружие стало основой вооружения финской армии. Прибыли и германские инструкторы. Советской стороне Германия объясняла эти действия как усиленные приготовления для высадки десанта в Англии. Риббентроп написал личное письмо Сталину, в котором пытался "успокоить" его, объясняя германские действия как имеющие "чисто технический характер"⁴⁹.

В то же время уже была достигнута договоренность с финским руководством о подготовке финской армии к апрелю 1941 г. для наступления в юго-восточном направлении, т.е. по обе стороны Ладожского озера в направлении Ленинграда. Особых надежд на военные успехи финнов германское командование не возлагало, но они должны были сковать до 20 советских дивизий и тем самым ослабить главную часть обороны Ленинграда.

30 апреля 1941 г. в Берлине состоялось совещание Гитлера с руководителями Венгрии, Финляндии и Румынии, где было открыто сказано, что выступление против Советского Союза начнется 23 мая. Гитлер говорил им: "На Западе, возможно, предстоят крупные события. Поэтому необходима защита на Востоке. Россия несколько раз недружелюбно поступила с нами, поэтому мы должны обеспечить себя от всяких неожиданностей".⁵⁰ Роли распределены и нужно ждать сигнала. Остается только удивляться, как могли руководители этих стран так легко поддаться гитлеровским политическим провокациям и вовлечь свои страны в такую страшную авантюру.

Гитлеру не удалось создать полноценного антисоветского союза государств. К агрессии против Советского Союза ему удалось привлечь лишь государства, не имевшие какого-либо военного или политического значения. Это была не коалиция, а сговор разбойников, намеревавшихся решить свои экономические и политическое проблемы посредством поддержки Германии и за счет Советского Союза. Он не счел нужным известить о принятом решении даже своего ближайшего заговорщика – Муссолини, рассчитывая поставить его перед свершившимся фактом, когда у того не осталось бы выбора, кроме как присоединиться к Гитлеру в этом походе, заранее обреченном на поражение. Такая разношерстная, сомнительная кампания без обязательств, без какой-либо конкретной политической объединяющей воли вполне соответствовала гитлеровским методам ведения политики, войн и дипломатии.

Между тем им предстояла жестокая война с Советским Союзом, имевшим неисчерпаемые людские, естественные и духовные ресурсы. И были все возможности, что нападение практически превращало его в естественного союзника Англии и США. По-видимому, успехи Гитлера на Западе, когда так легко капитулировали государства, создали вокруг него ореол непобедимости и удачливости, и лидеры некоторых стран так легко поддались на его авантюрные предложения. О последствиях никто из них не подумал. Они слепо верили в счастливую звезду своего нового кумира.

Политическая игра с шумными разговорами о близком вторжении в Англию, переговорами с псевдо-союзниками, дипломатическими интригами и пр., была лишь маскировкой той гигантской работы гитлеровской военной машины по переброске войск на Восток к границам Советского Союза. Для этой работы потребовалось 19 тыс. эшелонов. Были построены тысячи километров новых железнодорожных путей и шоссейных дорог, реквизированы в западных странах тысячи вагонов. 500 тысяч французских и 300 тысяч польских военнопленных день и ночь трудились над прокладкой этих коммуникаций. За короткий срок было сооружено 12 стратегических шоссейных дорог и 14 новых железнодорожных линий. В перевозках армии была задействована 1 тысяча транспортных самолетов. С 18 июля 1940 г. началась переброска танков из Франции. Предполагалось перевезти свыше 5 тысяч машин, кроме того, французское правительство передало в полном порядке еще 4930 танков французского производства, которые были быстро освоены немецкими танкистами. Для воинских частей Франция предоставила 50 тысяч велосипедов, 500 легковых автомобилей и 13 тысяч грузовых машин. Французские промышленники, которые наладили с германскими промышленниками деловое сотрудничество, изготовили для немецкой армии на заводах "Рено" 110 тягачей для тяжелой артиллерии.

Петэн превратился в одного из самых активных пособников фашизма. Французские промышленники стремились к интеграции с Германией и германской промышленностью, надеясь в "новой Европе", объединенной под эгидой гитлеризма, получить свое место. Французские коллаборационисты обосновывали свои позиции изменнической идеей, что только тесное сотрудничество и слияние с Германией обеспечат Франции достойное место в будущей Европе. Петэн неоднократно говорил о "единстве народов Европы", которое может обеспечить безопасность Франции. Чтобы доказать преданность Гитлеру, французские промышленники начали производить для германской армии самолеты и пулеметы системы "Гочкис". Между Германией и новой Францией была ликвидирована таможня. Правительство Виши объявило войну Англии. Де Голль был объявлен изменником, лишен воинских званий и приговорен к смертной казни. Новое государство сменило название – вместо Республики Франция стало называться Государством Франция.

К началу апреля фашистская Германия сконцентрировала на границах с Советским Союзом громадную армию, состоявшую из 180 дивизий. В немецких войсках насчитывалось около 6 тыс. танков и 10 тыс. самолетов. Им противостояло, примерно, столько же дивизий армейских, но советские войска значительно уступали в боевой технике. В их составе было всего 1475 танков и 1540 боевых самолетов⁵¹, причем из танков всего 914 были современные Т-34. Такое соотношение сил, по всем правилам военной науки, не позволяло немцам рассчитывать на конечную победу. В то время для наступающей армии для гарантии победы необходимо было иметь пятикратное превосходство в живой силе. Тех сил, которые немцы сосредоточили у границ Советского Союза в июне 1941 г. хватило бы при благоприятных условиях лишь на частичный приграничный успех.

Немецко-фашистское командование полагалось, прежде всего, на внезапность, стремительность и быстроту действий ударных группировок вермахта. Высокая мобильность, механизация, сочетание воздушных ударов с наземными должны были обеспечить окружение отдельных группировок советских войск в "мешках" с последующим уничтожением. Главной целью войск на первом этапе войны было уничтожение живой силы Красной Армии, не давая ей возможности отступать. Сорок дивизий вермахта были опытными в боевой подготовке частями, прошедшими огненные испытания в Испании и Франции, во главе которых стояли выдающиеся генералы Генерального штаба Лист, Клейст, Гудериан, Рундштедт, Манштейн. Офицеры всех рангов, вплоть до унтер-офицеров, были хорошо подготовлены, проявили высокий профессионализм в управлении войсками.

Гитлер и его генералы не сомневались, что их поход на Советский Союз будет таким же триумфальным, как и на Западе. Для нацистов война носила идеологический характер. Это была война на уничтожение, война без правил, сострадания, без ограничений, без дифференциации военных сил и гражданского населения, без жалости, когда преднамеренно уничтожали женщин, стариков и детей.

30 марта 1941 г. Гитлер на большом совещании обрисовал основные задачи предстоящей войны. Главная цель в отношении России - разгромить ее вооруженные силы и уничтожить государство. Это война двух идеологий, особо подчеркнул он. Уничтожающий приговор большевизму. Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность. Германия ведет войну не для того, чтобы законсервировать своего противника. Следует вести борьбу против яда деморализации. Это далеко не военно-судебный процесс.⁵² Яд деморализации означал жалость. Гитлер не допускал никакой жалости. Коммунистов, интеллигенцию следовало уничтожать. "Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке жестокость - благо для будущего. Командиры должны пожертвовать многим, чтобы преодолеть свои колебания". Гитлеровцы планировали войну не просто против России или большевизма, это была война против цивилизации, против человечества и человечности. Всякая война должна вестись по правилам, во всякой войне должны быть ограничения. Но фашизм отвергал все это. Так это было в Испании, Англии и Польше. Теперь такая война пришла в Советский Союз. Но и Германия получила возмездие.

Особую жестокость и бесчеловечность войне против Советского Союза придавала гитлеровская расистская идеология. Планы гитлеровцев в войне против СССР и их захватнические замыслы тесно переплетались с расистскими убеждениями, направленными на уничтожение народов СССР, в первую очередь, русского народа. Геноцид, т.е. физическое истребление целых народов, являлся реальной программой фашизма, которую гитлеровцы имели в виду с самого начала экспансии на Восток. "Русский человек - неполноценен", - записал Ф.Гальдер в дневнике 12 декабря 1940 года.⁵³  Миллионы людей на европейской части территории СССР подлежали уничтожению или переселению в Сибирь и там должны были умереть от голода. Намечалось, в первую очередь, уничтожить всю русскую интеллигенцию как носителя культуры народа, предпринимались меры к сокращению рождаемости для сохранения навечно преимущественно немецкого населения на этом новом жизненном пространстве.

Немецкая политика на территории Советского Союза должна была проводиться с расово-биологической точки зрения. Важно, говорится в одном из документов "Восточного министерства" А.Розенберга, ответственного за расовую политику на территории Советского Союза, чтобы "на русской территории население в своем большинстве состояло из людей примитивного полуевропейского типа". Эта "масса расово неполноценных, тупых людей нуждается, как свидетельствует вековая история этих областей, в руководстве", говорится в том же документе, и совершенно очевидно, что такое руководство должны осуществлять арийцы. Расовые предрассудки внедрялись в армии как главное идейное оружие, которое должно было привить каждому солдату и офицеру чувство расового превосходства, чувство полноценного арийца, которому чужды жалость, человечность, совесть, которые Гитлер называл "аморальными химерами"⁵⁴. Они должны были усвоить истину: "Русский человек - неполноценный". Так фашистская Германия начинала войну.

На Сталина германский блицкриг на Западе произвел ошеломляющее впечатление. Конечно, с одной стороны, он увидел продолжение прежней мюнхенской политики французских коллаборационистов, предателей, изменников национальных интересов, нос другой, поразительным был механизм действия германских войск - их мощь, взаимодействие родов войск, работа Генерального штаба, мобильность и динамизм. Это подействовало на него удручающе. Германия становилась гораздо сильнее, чем этого можно было ожидать. Советское руководство не сомневалось, что теперь гитлеровцы начнут готовиться к экспансии против Советского Союза. В СССР также началась подготовка к войне с Германией.

Но страна к войне не была готова ни в экономическом, ни в военном отношении и в ближайшие пять лет трудно было даже представить, как можно было достичь тех рубежей, которые гарантировали бы успешный отпор агрессии. Сталина беспокоили не столько материальная подготовка, сколько ситуация в стране. Последствия коллективизации, индустриализации, жесточайшие сталинские репрессии вызвали в стране острый конфликт между властью и народом. На Украине, Северном Кавказе, в Крыму и Средней Азии выявлялись скрытые националистические выступления против сталинской национальной политики. Армия становилась ненадежной. Красная Армия - творение революции - превращалась в рассадник антисталинских настроений. Предательство генерала Власова А., переход его на сторону немцев в 1942 г. свидетельствует, что такие настроения коснулись и высшего офицерского командования.

Сталинские репрессии нанесли огромный урон среднему офицерскому составу армии. К июню 1941 г. в западных военных округах СССР численный состав армии составлял 2,9 млн. человек. Из 225 командиров полков не было ни одного с академическим образованием, 25 окончили училища в ранге лейтенантов, а 200 - курсы младших лейтенантов и сразу назначены командирами полков.⁵⁵ Такая армия могла превратиться в сброд, толпу вооруженных людей при встрече с хорошо организованной, собранной, дисциплинированной армией.

Одной из основ сохранения тоталитарных режимов являются иллюзии, которые они насаждают среди собственного населения. Они связаны с внешними успехами, верой в могущество вооруженных сил, сознанием в моральном превосходстве над противником и уверенностью в безграничной мудрости своих вождей. Неудачи во внутренней политике действуют не столько эффективно на настроение населения, т.к. официальная пропаганда всегда может им дать объяснение, оправдание (скажем, действием "врагов народа", "иностранных агентов" или "предателей и изменников"), но неудачи во внешней политике или поражение в войне могут основательно пошатнуть эти иллюзии и дестабилизировать ситуацию в стране. Сталин боялся именного этого. Н.С.Хрущев писал в своих "Мемуарах": "Он (Сталин - Г.Х.) был деморализован победами, которые Гитлер одержал на Западе, и нашей неудачей в войне с финнами. Он стоял уже перед Гитлером, как кролик перед удавом, был парализован в своих действиях"⁵⁶.

Сталину, как сведущему в военных делах, нетрудно было представить масштабы надвигавшейся угрозы. Тысячи эшелонов, день и ночь несущихся на восток, производили огромное впечатление и уже к началу января 1941 г. для всякого трезвомыслящего человека было ясно, для кого и для чего предназначались эти воинские соединения. Сталин судорожно цеплялся за мир, пытаясь оттянуть время грозного испытания. Он был одинок и не мог побороть страх перед войной и неизбежным поражением. Он стал много пить, стремясь облегчить свое душевное состояние. В нем катилась к закату звезда великой личности. Он не верил в собственный народ - это было главной причиной его страха.

Напряженность обстановки усиливалась по мере получения советской внешней разведкой достоверных данных о военных приготовлениях Германии против Советского Союза. Разведывательные данные о переброске войск с Запада в Польшу и Восточную Пруссию начали поступать уже в начале июля 1940 г. Сведения, поступавшие в советские разведывательные организации, давали обширную и достоверную информацию об активной деятельности Германии в переброске войск на Восток, а также усиленном продвижении немецких воинских частей к границам СССР. Конкретный план Барбаросса был получен в Советском Союзе лишь 31 марта 1941 г. и то в общих чертах.⁵⁷

Но Сталин не хотел верить этой информации. Как всякий тиран, более всего беспокоившийся за свою собственную судьбу, боявшийся ответа за свои преступления, за миллионы репрессированных, невинно загубленных душ, за голод на Украине и пр., он боялся взглянуть в глаза реальности. В его действиях было много непонятного и неосмысленного. Трудно, например, объяснить, как могло появиться сообщение ТАСС от 14 июня 1941 г., т.е. за неделю до начала войны, когда враг уже находился на боевых позициях, что правительство уполномочило ТАСС сообщить, что Германия свято выполняет свои обязательства по договору 1939 г. и не собирается нападать на СССР. Все сообщения иностранных источников, средств массовой информации, агентств печати о готовящемся нападении Германии были названы "лживыми", "провокационными", "злонамеренными" и направленными на искусственное разжигание конфликта между СССР и Германией. Это сообщение деморализовало советский народ и посеяло новые иллюзии о возможности избежать войну. Сталин вводил в заблуждение собственный народ. Это за неделю до начала войны!

Разительным контрастом позиции Сталина представлялись решительные действия страны, в целом готовившие отпор фашизму. СССР представлял в это время огромную организованную страну с мощной экономикой, основные центры которой расположились в Москве и за Уралом. Тоталитарные режимы бывают сильны и действенны в экстремальных условиях, когда администрирование и приказные решения выявляют дополнительные ресурсы в государственных возможностях. В условиях опасности они могут собирать в единый кулак все мощности, людские ресурсы, когда все начинает работать в единой системе и едином направлении. Здесь нет места различию взглядов, расхождению мнений, все подчиняется единому руководству. Во главе страны стояли выдающиеся личности, государственные и политические деятели, такие как В.М.Молотов, Л.П.Берия, Н.С.Хрущев, Н.А.Булганин, Г.К.Жуков, новое поколение советских руководителей - А.Н.Косыгин (1904-1980 гг.), которому в тот год исполнилось всего 36 лет, а он уже был заместитель премьер-министра. Молодое поколение советских государственных деятелей - Ванников, Вознесенский, Шахурин, Устинов, которым в тот исполнилось по 30-32 года, сыграли огромную роль в укреплении обороноспособности, развитии новой боевой техники; своей энергией, инициативой значительно компенсировали воздействие на страну депрессивного состояния Сталина.

Но сложившаяся политическая система в Советском Союзе являлась решающим препятствием в решении многих подготовительных мер. Она представляла собой громоздкий и неуклюжий бюрократический аппарат с миллионной армией чиновников и бюрократов, где все нужно было согласовывать, брать подписи у вышестоящих организаций, утверждать в партийных организациях. Для того, чтобы принять даже неотложные решения, требовалось постановление ЦК КПСС, а на это уходили месяцы, если не годы. С июня 1940 г. было утверждено много решений о производстве танков Т-34, о строительстве завода для производства пулеметов, улучшении качества самолетов, производстве артиллерийских орудий, но пока дело доходило до их практического осуществления проходило длительное время.

Велись активные работы по организации противовоздушной обороны, по организации производства автоматического ручного огнестрельного оружия, военно-морского флота. Но все это было слишком поздно. Основные меры принимались к концу 1940 и началу 1941 г. В январе 1941 г. была проведена реорганизация Генерального штаба и заменены командующие военными округами. Начальником Генерального штаба был назначен генерал армии Г.К.Жуков, которому предстояло стать подлинным героем войны. Командующим Киевским военным округом был назначен генерал-лейтенант М.П.Кирпонос, командующим Ленинградским военным округом - генерал-лейтенант Попов и др. Их назначение было оправдано, они стали героями войны. Эти назначения также пришли слишком поздно, т.к. сама армия была не готова к борьбе с таким мощным противником как фашистская Германия.

Гитлер спешил. По его данным, Красная Армия могла стать боеспособной к 1943 г., хорошо оснащенной и с достаточно высоким уровнем офицерских кадров. Он рассчитывал, после первого же массированного, неожиданного удара немецкой авиации Красная Армия не оправится и можно в течение короткого времени уничтожить ее живую силу. Но он просчитался. Главная ошибка Гитлера заключалась в недооценке возможностей и силы Советского Союза. На Западе хорошо срабатывала техника запугивания и политические ничтожества, которые были во главе западных государств цепенели перед одной только угрозой нашествия безжалостной фашистской военной машины. Чувство расового превосходства над русским народом лишали чувства реальности Гитлера и его командование. Советский Союз оказался не так уж слаб в экономическом и военном отношении. К концу войны советская промышленность производила самолетов и танков больше, чем Германия, оружие советских солдат стало лучшего качества, а советские генералы научились вести войну на самом высоком современном уровне.

РАЗДЕЛ  VII :

НАПАДЕНИЕ ГЕРМАНИИ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ.

ФОРМИРОВАНИЕАНТИГИТЛЕРОВСКОЙ КОАЛИЦИИ

Вторая мировая война растянулась на шесть лет и по количеству принимавших участие государств, по ущербу, нанесенному человечеству, по масштабам человеческих страданий она не имела равных в мировой истории. Война не сразу стала мировой. Начавшись в 1939 г. с агрессии гитлеровской Германии против Польши и "странной войны" в западной Европе, она до 1941 г. носила локальный характер европейского масштаба. В нее было вовлечено несколько европейских государств, преследовавших собственные интересы и охватывала она западную Европу, Скандинавию, Балканы, средиземноморский бассейн.

Но в 1941 г. Гитлер совершил нападение на Советский Союз, Япония выступила против США, и с этого времени война стала мировой. Она превратилась во всемирную общечеловеческую войну против фашизма и милитаризма. Во вторую мировую войну было втянуто 61 государство, в которых проживало более 80% населения земного шара, мобилизовано на войну 110 млн. человек. За годы войны погибло 50 млн. человек, из них 7,5 млн. человек погибло в гитлеровских лагерях смерти (Бухенвальде, Освенциме, Майданеке, Треблинке и др.).

Германские фашисты создали гигантский комбинат уничтожения людей, где шла переработка останков людей в сырье и ширпотреб. Из кожи людей делали дамские сумочки, престижные портфели для бизнесменов, волосы шли на производство матрацев, перин и подушек, золотые и серебряные зубы вырывались, их использовали на оплату ввозимых в Германию через нейтральные страны товары, кости дробились и обращались в удобрения для сельского хозяйства, с черепов сдиралась кожа, которая сублимировалась и превращалась в статуэтки, украшавшие дома гитлеровских высокопоставленных чиновников, в двух лагерях смерти проводились опыты на живых людях.

Это было дикое варварство, неслыханное по своим масштабам и глубине жестокости, хладнокровное уничтожение людей по прихоти кучки бандитов. Это было преступление против человечества и человечности, заставившее содрогнуться все народы. Весь мир обратился в лагерь антифашистской борьбы. Не было стремления к мести, а было единое стремление уничтожить навсегда этот дикий произвол бесчеловечности.

Против фашизма объединились все демократические силы мира, поднялись все жертвы фашизма, стряхнув с себя страх перед варварским террором. Вторая мировая война стала войной демократии против фашизма, свободы против гитлеровского рабства, гуманизма против расовой ненависти, цивилизации против варварства, разума против насилия, жестокости и надменности.

Главной надеждой демократических и антифашистских сил был Советский Союз, он стал и главной силой, противостоящей фашизму. Четыре года он вел жесточайшую в истории бескомпромиссную битву, нанеся вргу смертельное поражение. Официальная позиция западных держав являлась мутацией мюнхенской политики в новых условиях и продолжением той странной войны, которая велась ими в 1939-1941 гг. Они не хотели быстрого поражения Советского Союза, он был им нужен в качестве живого щита западной демократии, их общественно-политических систем, исторических ценностей, но и победа его не входила в их планы. Они щедро рассыпались в комплиментах по поводу героизма Красной Армии и советского народа, уверяли в солидарности, но были менее щедры в оказании реальной материальной помощи в самые тяжелые первые месяцы советско-германской войны.

Практически год понадобился западным политикам и дипломатам, чтобы осознать, что Советский Союз не распадется под ударами гитлеровской военной машины. Все это время западные державы вели фальшивую войну, суть которой заключалась в имитации военных действий на второстепенных участках войны, отказываясь открывать второй фронт на европейском континенте до 1944 года.

Только в 1943 г., после разгрома фашистских войск под Сталинградом, когда стало очевидным, что Советский Союз сам может без помощи Запада довести войну до победы и воспользоваться плодами своего успеха по своему усмотрению, с непредсказуемыми для западных держав последствиями, западные державы начали приступать к развитию равноправных отношений с ним. Это и стало принципиальной основой Антигитлеровской коалиции. До этого она была на бумаге в резолюциях, официальных коммюнике. Конечно, при этом Запад преследовал свои интересы. В частности, считалось недопустимым, чтобы Советский Союз оккупировал Польшу, продвинулся вглубь Германии или прорвался на Балканы.

Но было уже поздно. Советский Союз сломал дипломатические кордоны западных дипломатов и вторгся на Балканы и в Германию. Более того, Сталин пошел еще дальше. Играя на проблеме вступления СССР в войну против Японии, он добился коренного изменения ситуации в Китае и вытеснил оттуда США, для которых Китай должен был стать главным трофеем второй мировой войны.

Западные государственные деятели вынуждены были полностью пересмотреть свои прежние дипломатические концепции. Вместо прежних приоритетов своих узко эгоистических национальных интересов, они стали признавать статус дипломатического принципа баланса интересов, когда при принятии решений увязываются общие интересы всех партнеров, на основе взаимных уступок. Это было краеугольным камнем антигитлеровской коалиции.

Путь к ее формированию был крайне сложен, труден, противоречив. Главная опасность заключалась в том, что ее участниками были государства с противоположными идеологиями, антагонистическими социально-политическими системами, противоборствующими мировоззрениями. Причем еще свежи были в памяти годы, когда США и Англия были организаторами и участниками походов Антанты.  

Это не могло не сказаться на процессе формирования антигитлеровской коалиции. Была и взаимная подозрительность, опасения в предательстве, противоречия в подходе к решению важнейших проблем общей борьбы, многие формулировки в документах носили двойной смысл. И все-таки руководителям трех держав удалось преодолеть возникшие первоначально противоречия и подозрительность и довести дело до победного конца. Между ними с самого начала установилось согласие в одном - довести борьбу с фашизмом до конца. Сюда входило: военный разгром фашистской Германии и уничтожение гитлеризма, безоговорочная капитуляция Германии и исключение сепаратных сделок или переговоров. Все остальные проблемы решались в личных контактах лидеров трех великих держав - Рузвельта, Сталина и Черчилля, между которыми в процессе развития борьбы установились деловые партнерские отношения, порой перераставшие в искренние и дружественные.

Г Л А В А   1.

НАПАДЕНИЕ ГЕРМАНИИ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ.

СВЯЩЕННАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА  СОВЕТСКОГО НАРОДА

Ранним утром воскресенья 22 июня 1941 г. вооруженные силы фашистской Германии внезапно, без объявления войны, нанесли по Советскому Союзу удар сокрушительной силы. Ее авиации произвела массированные налеты по заранее намеченным целям: городам Мурманск, Каунас, Минск, Киев, Одессу, железнодорожным узлам, аэродромам, районам дислокации войск. После авиационной и артиллерийской подготовки ударные группировки фашистских войск стали развивать наступательные действия на фронте от Балтийского до Черного морей: к Ленинграду, Москве, Киеву. Вместе с фашистской Германией в войну против СССР вступили Италия, Румыния, Венгрия, Финляндия.

Осуществив заранее подготовленное, неспровоцированное нападение на СССР, руководство фашистской Германии предприняло новые меры по дезинформации мирового общественного мнение, выдвинув версию о "превентивной войне". Нацистские руководители обвинили СССР в невыполнении обязательств по договору 1939 г. и в подготовке нападения на Германию. Поэтому последняя, якобы, была вынуждена начать войну, чтобы упредить Советскую армию.

Удар по СССР прошел в полном соответствии с доктриной молниеносной войны. Руководство Германии надеялось первым мощным ударом по основным силам Красной Армии, сосредоточенным в западных округах страны, и жизненно важным центрам разгромить Советский Союз в ходе одной кратковременной кампании и тем предопределить победу. Во многом действия германской армии были успешными. За три недели фашистским войскам удалось добиться крупных оперативно-стратегических результатов. Они преодолели сопротивление советских войск и продвинулись на всех трех основных направлениях на 300-600 км.

В советском тылу действовали немецкие диверсионные группы, заброшенные еще задолго до начала военных действий, в форме красноармейцев. Они разрушали все проводные связи штабов армий и дивизий. Армия стала неуправляемой. Приказы не доходили до адресатов. Артиллерия вермахта обрушила ураганный огонь по узлам связи и управления, полевым аэродромам, складам, местам дислокации пограничных частей и соединений, укрепленным районам, заставам. Командование округов не имело вообще информации об обстановке.

Лишенные командования части Красной Армии находились в смятении. Среди красноармейцев началась паника. Командиры потеряли связь со своими частями. С мест сообщали, что тысячи командиров (начиная от полковников и майоров и кончая младшими лейтенантами) и солдат обратились в бегство. Это позорное бегство охватило весь фронт Красной Армии.¹ Многие командиры и политработники приграничных районов в панике бежали спасать свои семьи, бывшие воинские части превратились в толпу в страхе бегущих людей. Попытка навести порядок не имела успеха, т.к. армией командовали не командиры, а страх. Войска не были готовы к войне морально, воспитательная работа была запущена, чтобы, не дай Бог, немцы не узнали, что армия готовится дать отпор.

Западный Особый военный округ первым принял на себя удар фашистских войск. В Брестской крепости стояли три дивизии - 6-я, 42-я и 49-я. Мощный шквал германской артиллерии уничтожил две дивизии уже в первые часы войны, а третья была разгромлена в тот же день. У солдат не было патронов, артиллерия молчала, т.к. был полностью уничтожен склад с боеприпасами. Вся артиллерия попала в руки немцев. Много боеприпасов и оружия погибло на складах, о расположении которых немцы были прекрасно осведомлены. Разбиты были и склады с горючим. Самолеты и танки не могли заправиться и стояли на базах и аэродромах.

В результате налетов немецкой авиации 22 июня авиация Западного Особого военного округа потеряла 738 самолетов, из низ 528 на аэродромах, а всего на всех фронтах было уничтожено 1200 советских самолетов - это только в один день. Исчезли целые дивизии и приказы Генштаба приходили в штабы несуществующих дивизий. Наблюдалось массовое дезертирство, разбегались целые батальоны и полки.

Ударные группировки немцев в первые дни войны уверенно продвигались в глубь советской территории. 26 июня 3-я танковая группа противника прорвалась с северо-запада на Минск. Она, буквально, раздавила 3-ю и 10-ю армии, которые стали отступать разрозненными группами. 2-я танковая группа немцев за два дня (с 22 по 24 июня) продвинулась до 200 км, оставив у себя в тылу, практически, окруженную 4-ю армию. 28 июня в районе Минска 2-я и 3-я танковые группы немцев соединились и перерезали последний узкий коридор, по которому могла отойти большая часть войск Особого Западного военного округа (ОЗВО). В окружение попали часть 10-й армии и 11 дивизий 3-й, 4-й и 13-й армий. Отрезанные от главных сил фронта, лишенные централизованного управления, без боеприпасов и тяжелого оружия, они сражались до 8 июля, когда были уничтожены или взяты в плен. Немцы действовали быстро и оперативно, как на учении. Они преподали поучительный урок современного боя и современной военной науки.

Как обычно, Сталин стал искать виновных. Перед ним вновь возник кошмар заговоров и призрак "врагов народа", и он решил преподать свой урок науки интриганства. Командующий ОЗВО, генерал Д.Г.Павлов был вызван в Москву, 9 июля арестован, а 22 июля расстрелян с обвинением изменника родины, врага народа и участника заговора против Сталина. Вместе с ним были расстреляны начальник штаба фронта, генерал Климовских, начальник связи фронта, генерал Григорьев, командующий 4-й армией, генерал Коробков. Расправа над военным руководством продолжалась. В 1956 г. все они были реабилитированы посмертно. Сталин свои просчеты и ошибки вновь свалил на других, а сам остался "великим стратегом" и "мудрым политиком". Но в Красной Армии на четырех генералов, представителей высшего командования стало меньше.

Не менее трагичной была судьба Киевского Особого военного округа (КОВО). До февраля 1941 г. его войсками командовал генерал армии Г.К.Жуков, а с февраля на его место был назначен генерал-лейтенант М.П.Кирпонос. Округ был наиболее оснащенным бронетанковыми частями. На одном только Львовском выступе было сконцентрировано 2,5 тыс. танков. После первого же удара немцев фронт округа затрещал и начал распадаться. Вермахт с первых часов войны захватил здесь инициативу и стал диктовать Красной Армии условия ее ведения. Советские войска начали беспорядочное отступление. Отходившие организованно части, соединения несли большие потери от ударов авиации. Стали поступать доклады о том, что командиры сами не могут остановить бегущих, что необходимо вмешательство особого отдела и военной прокуратуры. Были созданы первые заградительные отряды, которые останавливали бегущих, формировали из них подразделения и направляли обратно на передовую. Но это не остановило бегущих. Армия отступала по 50 км в сутки. Ошибки командования фронтом и Генерального штаба привели к безнадежной ситуации на юго-западном фронте. 15 сентября в окружение попали четыре армии, и практически весь фронт оказался в кольце. 18 сентября советские войска оставили Киев. Но окружение прорвать не удалось. Из окружения выходила бесформенная и дезорганизованная масса, состоявшая главным образом из сотрудников тыла. Штаб фронта был разгромлен. 20 сентября в роще Шумейково в 10 км от села Лохвици командующий фронтом Кирпонос погиб. Советский Союз переживал самую тяжкую пору своей истории.

Наступление немцев развивалось по всем фронтам. К середине июля они заняли Латвию, Литву, часть Белоруссии, правобережную Украину, вторглись в западные районы России, угрожали Смоленску и Киеву. Лишь на севере (Заполярье) и юге (Молдавия) продвижение фашистских войск было незначительным. Все развивалось как на Западе – удар танковых групп, окружение главных войсковых частей противника, их постепенное уничтожение, высадка парашютных десантов в важных узлах коммуникаций и энергетики. Идея блицкрига оправдала себя. Победное шествие немецких войск успешно осуществлялось по учебным пособиям германского генерального штаба, как по нотам.

 Самым распространенным объяснением причин такого позорного поражения советских войск в первый период войны является ссылка на фактор неожиданности. В фундаментальной работе "Вторая мировая война: итоги и уроки" говорится: "Неудачи Советской Армии в начале войны связаны прежде всего с внезапностью нападения врага… Советский Союз один принял на себя удар мощной армии вторжения. Он не мог усиливать свои западные границы за счет войск, находившихся на востоке, т.к. ему угрожала Япония, хотя СССР и заключил с ней договор о нейтралитете"².

Нет сомнения, что внезапность дает важное преимущество нападающей стороне. Но ведь информацией о намерении немцев располагала вся страна – от Сталина до рядового красноармейца приграничных отрядов. Н.С.Хрущев вспоминал, что "именно Сталин знал лучше всех, что война неизбежна". "Но он был парализован Гитлером, как кролик удавом, боялся всякого внешне заметного решительного шага по укреплению границы, считая, что Гитлер может это расценить как нашу подготовку к нападению на него… Сталин был убежден, что Гитлер нападет на нас, он понадеялся, что ему, может быть, удастся отвести удар от страны. Чем это кончилось, всем известно. И удар не отвел, и страну подвел."³

Информации о подготовке фашистов к агрессии против СССР запрещалось верить и распространение ее каралось как распространение провокационных ложных слухов. Во всяком случае, нападение Германии было той "неожиданностью", которую ожидали, но к которой не готовились. Внезапность скорее состояла в том, что советские войска не были приведены в готовность. Сталин запретил элементарно необходимые меры предосторожности, предусмотренные военными уставами. Он стал самодержцем, властелином страны и в истории ни один император не пользовался такой властью, не ограниченной и всесильной, какую забрал Сталин. Он монополизировал власть на внешнюю политику и оборону, и никому не разрешалась даже элементарная информация в этой области. Ни Политбюро, ни Совнарком, ни какая-либо другая организация не могли вмешиваться в эти области политики, которые считались исключительной прерогативой вождя. Это было особенностью всех тиранов и диктаторов – узурпировать функции министра обороны и министра иностранных дел. В этих условиях все позитивные достижения можно было приписывать собственной гениальности, а во всех неудачах обвинить других.

Величие государственного деятеля и руководителя страны заключается в том, что правота принимаемых им решений подтверждается затем жизнью и оправдывается историей. Черчилль был выдающимся государственным деятелем, выращенным как бы для войны в специфически демократических условиях Англии. Когда на Англию сыпались бомбы нацистов, он каждый вечер выступал по Би-Би-Си с обращениями к своему народу, подбадривая его, уверяя в окончательной борьбе. Он вселял в свой народ оптимизм, веру и надежду. Значимость Черчилля была в том, что он усвоил все особенности английского характера, но и Англия была бы иной, если бы у нее не было Черчилля. Он не дрогнул перед Гитлером, ибо верил в британский народ, а народ верил в него.

Сталин в это время добился в стране абсолютной власти. Старая гвардия партии, революционный отряд большевизма были уничтожены. Между революционным большевизмом и сталинской диктатурой личной власти произошел радикальный разрыв. Часть старой гвардии деградировала и пошла на услужение Сталину. Ворошилов, Буденный, Молотов, Каганович, Микоян, Хрущев и др. стали угодливыми прислужниками сталинской диктатуры. СССР превратился в страну государственного социализма с капиталистическим "черным рынком". Хроническая нехватка продовольственных товаров и товаров широкого потребления сделали «черный рынок» главным сектором народной экономики.

Эта дихотомия государственной производственной базы и капиталистического "черного рынка" являлась сутью сложившейся социально-экономической формации в СССР. Пламенные призывы о социализме, коммунизме, социалистической демократии, интернационализме превратились в пустые лозунги. Над всем этим возвышалась гигантская всесильная надстройка механизма личной власти Сталина. Четырехлетний период террора и репрессий упрочил сталинскую диктатуру. Новое поколение партийного аппарата сформировалось исключительно на почве угодничества, прислужничества и раболепия. И первые месяцы войны показали их полное ничтожество и политическую никчемность. Охваченные общей паникой, они бросились спасать собственные семьи и себя.

Они подчинялись только Сталину, верили только в него. А он впал в депрессию и отошел от всех, уединившись на даче в Кунцево. Н.С.Хрущев в "Мемуарах" пишет, что Сталин "давно никуда не выезжал из Москвы". Из Кремля выезжал только на дачу и в Сочи, когда ему этого хотелось. Соответствующую информацию получал только через Ворошилова, который представлял ее в соответствии с его настроением. Это был гениальный тиран. Погубить такое количество людей, бросить в тюрьмы и лагеря миллионы людей и оставаться "дорогим" и "любимым", "добрым и человечным" вождем. Он навсегда останется великой загадкой ХХ в., которую мог бы разгадать только У.Шекспир.

Нашествие гитлеровских полчищ потрясло его. Он впал в депрессию и уехал на дачу в Кунцево. Время от времени возвращался, принимал посетителей, но был в полной растерянности. Но 27 июня, как гром с ясного неба, появляется постановление Политбюро ЦК КПСС о вывозе из Москвы запасов Алмазного фонда СССР. В этот же день было принято постановление о переброске 11 крупнейших промышленных предприятий из Москвы в Казань, Новосибирск и Омск. 29 июня был отдан приказ о эвакуации из Москвы 40 наркоматов и главных управлений в Томск, Сызрань, Уфу, Свердловск. Паника дошла до самого верха. Это не могло остаться незамеченным для населения. Везде начали жечь документы, официальные бумаги. Над Москвой стоял пепел и запах гари от жженой бумаги. Все начальство начало отправлять из столицы свои семьи. Ежедневно десятки эшелонов и поездов уходили из Москвы в Среднюю Азию и Казахстан. Правительство и дипломатический корпус переехали в Куйбышев (ныне Самара).

Такое развитие событий грозило развалом всей страны. К Сталину поехали Берия, Маленков, Молотов, чтобы уговорить его вернуться к делам. По словам Н.С.Хрущева, Сталин выглядел "пришибленным, старым и растерянным". "Все погибло", - сказал он. Все были в растерянности. Они стали убеждать Сталина, что не все еще потеряно, что СССР – большая страна и нужно только собраться с силами и организовать отпор врагу. Оказалось, что у руководства страны не было ни военной доктрины, ни плана обороны страны на случай нападения Германии, ничего, что могло бы продемонстрировать, что Сталин вообще думал по этому вопросу. Его ближайшие соратники просили вернуться к руководству и возглавить оборону страны. Сталин согласился, вернулся в Кремль и опять приступил к работе, выступил по радио.⁴ Это было его знаменитое выступление 3 июля, сыгравшее большую роль в стабилизации обстановки. Но еще долгое время он не подписывал никаких директив. На всех верховных документах стояла подпись: "Ставка". Интересно отметить, что в постановлении Совнаркома СССР и ЦК КПСС от 23 июня 1941 г. о Ставке Главного Командования Вооруженных Сил СССР нарком обороны, маршал Тимошенко назначался ее председателем, а Сталин – одним из членов. Членами Ставки были назначены также Жуков, являвшийся начальником Генштаба, Молотов, Ворошилов, Буденный и нарком военно-морского флота адмирал Кузнецов. На несколько дней руководство армией перешло в руки Тимошенко и Жукова, которые практически вплоть до возвращения Сталина из Кунцево оказались у власти. Факт очень многозначительный. Сталин с 6 мая 1941 г. являлся председателем Совета Народных комиссаров, т.е. премьер-министром и логичным было бы именно ему быть председателем Ставки. 9 апреля 1941 г. был создан и Комитет обороны СССР, председателем которого был назначен Ворошилов, а Сталин был также его членом.

Сталин возвратился в Москву 30 июня. В этот же день было объявлено о создании Комитета обороны, председателем которого назначался Сталин, хотя ничего не говорилось о том Комитете, который возглавлялся Ворошиловым, и в тот же день объявлено о создании Ставки Верховного Главного командования с назначением Сталина Верховным Главнокомандующим, хотя также ничего не говорилось о прежнем. На фронте царил беспорядок, в Москве царила паника и политическая чехарда. А немцы уже продвинулись за эти дни на 400 км.

В эти тяжелые для страны дни лишь героизм, самоотверженность и чувство патриотического долга простых людей спасли советское государство. Среди массы бегущих солдат и командиров находились такие, которые героически сражались в, казалось, безнадежной ситуации. Мужчины уходили добровольцами в армию, женщины заменяли их на заводах и фабриках. На сборные пункты военнообязанные являлись без вызовов. Местные партийные организации и власти в приграничных районах быстро пришли в себя от первого шока и начали организацию мобилизации транспорта, продовольствия и доставку боеприпасов. В ряде районов организовывались добровольные отряды для отпора врагу. Были созданы группы, которые задерживали бегущие армейские части и отправляли обратно на фронт. Нарастал стихийный подъем огромной страны. Люди гибли тысячами, но сопротивление нарастало.

Этого было недостаточно для того, чтобы остановить врага. Победоносное наступление вермахта продолжалось, хотя и не так как планировалось. Смертельная опасность нависла над Ленинградом. 8 сентября город был полностью блокирован с суши. Немецкая авиация полностью разбомбила т.н. "бадаевские склады", где хранился весь городской запас продовольствия, хотя у городских властей было достаточно времени для перевозки запасов продуктов питания и первой необходимости в другое место. В этом была главная причина тех голодных блокадных лет, в которые от голода умерло 300 тыс. человек. Неорганизованность, безответственность, расхлябанность местных вождей обрекли сотни тысяч ленинградцев на вымирание.

Первый, по-настоящему организованный отпор фашисты получили под Смоленском, где сражение продолжалось с 10 июля по 10 сентября. Шли бесконечные "злые" дожди, дороги развезло и превратило грунт в глиняную жижу, вокруг болота да топи. Танки встали, авиация ждала погоды, т.к. из-за низкой облачности не могла действовать. Немцы рассчитывали добиться здесь решающего успеха – окружить советские войска, сконцентрированные здесь и имеющие задачу сохранить рубеж Западной Двины и Днепра, овладеть районом Орша, Витебском, Смоленском и открыть кратчайший путь на Москву.

Но сопротивление советских войск оказалось намного сильнее, чем ожидалось. Армия в общем стабилизировалась. Сталин взял бразды правления в свои руки. Это сразу же внесло успокоение в стране. Его выступление по радио 3 июля показало, какая смертельная опасность нависла над страной и создала атмосферу осажденного военного лагеря. Огромную работу провели пропагандисты - политработники, писатели, поэты, композиторы, артисты, которые создали высокохудожественные произведения с идеей - Отечество в опасности. Песня ансамбля песни и пляски Красной Армии "Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!" стала боевым гимном, массовым призывом советского народа. Под Смоленском немцы уже встретились не с толпой бегущих и ревущих от страха солдат, а с организованными отрядами полков, которые прямо с эшелонов рвались в бой. Народ был охвачен высоким патриотическим подъемом. Страх был преодолен. Славяне в третий раз в истории столкнулись с тевтонцами, пришедшими их покорять. Битва на Чудском озере (1242 г.), битва при Грюнвальде (1410 г.) и теперь битва под Смоленском явились отражением исторического конфликта между тевтонами и саксонцами, претендовавшими на арийские ценности, и славянами, воевавшими за "алтари и хижины", за свои земли, за право на свободу, за свои семьи.

Впервые за всю историю второй мировой войны немцы понесли тяжелые потери. В огне боев под Смоленском поредевшие ряды Красной Армии пополнили народное ополчение, отряды добровольцев, где каждый был героем, готовым умереть, но не отступать. Война стала всенародной бескомпромиссной, безжалостной. Стало известно, что немцы умертвили всех пленных, взятых в Западном округе, сожгли деревни, надругались над женщинами, уничтожали детей, стариков, инвалидов. Ярость закипела в солдатах и добровольцах, страсть к мести двигала миллионные массы, в тылу у немцев появились партизанские отряды народных мстителей. Под ногами оккупантов горела земля. Война стала священной и правой, и смерть в ней считалась подвигом во имя Родины. А из Сибири уже спешили эшелоны со свежими сибирскими полками. И теперь уже у многих немецких генералов, офицеров и солдат закралось сомнение в исходе восточной кампании. Она обещала быть не такой уж легкой, как говорил Гитлер. В смоленском сражении впервые советская сторона применила отдельные танковые соединения и боевые машины реактивной артиллерии ("катюши").

Советское командование быстро овладевало навыками современной войны. Немецким войскам был нанесен значительный урон. Многие дивизии перестали существовать. По данным гитлеровского командования, в боях под Смоленском погибло до 100 тыс. солдат и 200 танков. Ударная мощь гитлеровской армии была серьезно ослаблена и германское командование вынуждено было издать директиву о переходе армий "Центр" к обороне. Но советским войскам был дан приказ отступить. Готовился решающий удар под Москвой, и необходимо было растянуть немецкие резервы. Приближалась зима, немецкие войска к ней были не готовы. Это обстоятельство также принималось в расчет. Резервы готовились, оборонительные сооружения на подступах к Москве форсированно строились. Планировалось, что германские войска потерпят здесь окончательное поражение.

Но Сталин сам себя перехитрил. Гитлер не собирался с ходу брать Москву. Главной стратегической задачей являлось наступление группы армий на юг: захват Донбасса, выход на Северный Кавказ с дальнейшим наступлением на нефтеносный Баку, овладение Сталинградом, закрытием Волги, как водной артерии доставки в центр нефти. Дальше - наступление на север и окружение полукольцом Москвы. Этого Сталин не понял и не мог понять потому, что, по его убеждению, Гитлер, как и Наполеон, должен был обязательно стремиться к Москве. Но Гитлер давно уже отказался от мысли захватить Москву, он не раз вспоминал, что армия Наполеона именно в Москве стала разлагаться и именно из-за Москвы он потерпел поражение. Главным пунктом его стратегии был юг России: Крым, Севастополь, Северный Кавказ, Баку, Волга, где можно было решить судьбу войны. Наступление на Москву являлось отвлекающим маневром. На помощь группе армий "Юг" Гитлер приказал перебросить часть войск с московского направления.

Г Л А В А   2.

АТЛАНТИЧЕСКАЯ ХАРТИЯ

В субботу 21 июня 1941 г., в соответствии с английскими традициями, являющимися неписаными законами страны, У.Черчилль отправился проводить уик-энд в загородную резиденцию английских премьер-министров Чеккерс. Уже целый месяц он ожидал сообщения о начале германской агрессии против Советского Союза и теперь был твердо уверен, что речь идет не о днях, а о часах. Он предложил составить ему компанию своему личному секретарю м-ру Колвиллу, американскому послу Вайнанту с супругой и министру иностранных дел Э.Идену с супругой. Во время обеда У.Черчилль утверждал, что нападение Германии на Советский Союз является решенным вопросов. Он считал, что Гитлер рассчитывает на поддержку крупнейших капиталистов и крайне правых кругов в Англии и США. Однако, Гитлер ошибается, и нет сомнения в том, что Англия и США придут на помощь СССР. Вайнант поддержал его: США помогут Советскому Союзу.

Когда компания вышла после обеда на лужайку для игры в крокет, Черчилль вновь вернулся к этой теме и Колвилл спросил его: как это будет выглядеть, когда он, прославившийся своими архиантикоммунистическими взглядами, будет выступать с таким предложением в парламенте? Не противоречило ли это его убеждениям и политике? "Вовсе нет, - ответил Черчилль. - У меня одна цель - уничтожение Гитлера, и этим моя жизнь упрощается. Если бы сегодня Гитлер вторгся в ад, я бы в палате заявил о своих симпатиях сатане"⁵.

Почти четверть века У.Черчилль являлся вдохновителем и идейным вождем мирового антикоммунизма и главным врагом Советского Союза. Он был стопроцентным английским консерватором, фанатичным противником социализма и либеральных идей. По его убеждениям, британская империя была основой благополучия и существования Англии, и за нее он готов был бороться до конца. В нем нашли полное отражение вся история, традиции и современное состояние английского правящего класса. Он происходил из герцогов Марльборо, представлявших цвет британской аристократии. Его предки создавали британскую империю и тайную дипломатию. Они были гордостью английской нации, несли в себе славу английской политической мысли, сражались с Наполеоном, покоряли Индию и Африку и в то же время были законченными лицемерами с тем тщеславием, отличавшим государственных мужей, политиков, дипломатов этого "острова фарисеев".

Англия в ХХ в. лишилась своего прежнего влияния в мировых делах и перестала быть великой мировой державой. Германия стала грозным и смертельным врагом. Тройственный союз сделал ее союзниками Японию и Италию. Япония угрожала ее колониям на Дальнем Востоке, а Италия в Средиземном море и в Африке. Конечно, им трудно было одержать военный верх над Англией ввиду ее мощного морского флота, но война могла затянуться, привести к истощению Англии и краху ее экономики. Германия, Италия и Япония вполне были в силах нарушить ее связи с ее заморскими владениями.

Англия могла выдержать борьбу с тремя государствами лишь в союзе с США и одним из континентальных государств. Франция исключалась, новое правительство объявило ей войну. Надежда была только на Советский Союз. Скрепя сердце, Черчилль втайне надеялся на призрачный в отдаленном будущем союз с этой страной, ненавистной, но оказавшейся такой нужной в судьбах Англии. По иронии судьбы, именно Россия, против которой он организовывал походы Антанты и против которой он так страстно и бескомпромиссно вел борьбу все эти годы, должна была стать спасителем Англии и ее империи.

Давая оценку советским руководителям, он говорил американскому послу Вайнанту: "Война является, главным образом, каталогом грубых промахов, это естественно, но в истории вряд ли найдется другая, сравнимая с той, в которой повинны Сталин и другие коммунистические вожди, когда они так бездарно потеряли свои позиции на Балканах и с безразличием ожидали, а может и неспособные понять ту страшную угрозу, которая стала неминуемой для России. Мы раньше считали их расчетливыми эгоистами. А они оказались просто растяпами. Мощь, сила, масса, храбрость и терпение матушки России все еще огромны. Но это надо подкрепить стратегией, политикой, предвидением и компетентным руководством. А Сталин и комиссары проявили себя самыми полноценными лохами второй мировой войны"⁶.

Тем не менее, именно от этих "лохов" теперь зависела судьба Англии. С июня 1940 г. Черчилль внимательно изучал все сообщения английской разведки о перемещениях германских войск. Нападение Германии на Советский Союз придало бы Англии моральную силу и веру в окончательную победу - что могло сыграть решающую роль в продолжении борьбы английского народа. До 1 марта 1941 г. у Черчилля не было абсолютной уверенности в подготовке Германии к нападению на Советский Союз. Все перемещения германских войск можно было оправдать активизацией германской политики на Балканах. Но по всей Европе упорно циркулировали слухи о близкой советско-германской войне. Черчиллю это показалось слишком хорошим признаком, чтобы верить им. Но в апреле он получил первый достоверный факт о военных приготовлениях Германии. Ему сообщили, что после разгрома югославского восстания 60 эшелонов были отправлены из Югославии в Краков и начали размещаться в лагерях. 3 апреля 1941 г. он сообщил об этом Сталину, приписав в конце: "Ваше превосходительно легко оценит значимость этого факта". С.Криппс передал это послание через А.Вышинского, являвшегося тогда заместителем министра иностранных дел. Сталин даже не ответил. Сталин совершил грубую ошибку.

События в Югославии давали ему возможность усилить дипломатические позиции СССР. Они показывали, что вооруженные силы врага не безграничны. Советско-югославский договор от 5 апреля 1941 г. утверждал: "В случае, если одна из Договаривающихся Сторон подвергнется нападению со стороны третьего государства, другая Договаривающаяся Сторона обязуется соблюдать политику дружественных отношений к ней". В течение 10 дней продолжалась борьба югославского народа, а Советский Союз и пальцем не двинул, чтобы определить свою позицию в связи с договором. Не было заявлено протеста, не были приняты другие дипломатические меры, чтобы остановить гитлеровскую агрессию в Югославии, которая была прелюдией к нападению на Советский Союз.

Конечно, речь не шла о югославских интересах, но интересы собственной безопасности требовали, чтобы Советское правительство использовало события в Югославии для изменения ситуации. Германские войска еще не завершили концентрацию на границе с СССР, основные подготовительные работы еще не были завершены, советские войска в тот период имели стратегическое преимущество над германскими. Несколько демонстративных действий Красной Армии дали бы возможность приостановить подготовку германской армии, сохранить независимость Югославии, без покорения которой Гитлер не посмел бы начать войну против СССР. Вместо этого Молотов униженно спрашивал Шуленбурга: чем недовольно германское правительство, почему оно не отвечает на "наши предложения"? Он просил также изложить на бумаге все претензии германской стороны, чтобы решить их совместно. Это была дипломатия унижения, больше похожая на мюнхенскую политику, чем на дипломатию социалистического государства. Политика неоправданных уступок никогда ни к чему хорошему в дипломатии не вела. Она была унизительной, недостойной и поощряла Гитлера к ускорению агрессии. Советское правительство могло потребовать решительных и ясных объяснений относительно агрессии против Югославии и сделать соответствующие выводы, если бы германское правительство дало неудовлетворительные ответы.

Вопреки этому, советское правительство по-прежнему полагалось на сохранение мира с Германией. Накануне германской агрессии 21 июня в 21 час 30 мин. Молотов пригласил в свой кабинет германского посла Шуленбурга и попросил дать разъяснения по поводу многочисленных нарушений воздушного пространства Советского Союза германскими разведывательными самолетами. Были указаны конкретные факты. Молотов сказал далее: имеется много свидетельств, что германское правительство недовольно советским правительством. Ходят даже слухи о неминуемости войны между Германией и Советским Союзом. Они находят почву в том факте, что со стороны Германии не было никакой реакции на сообщение ТАСС от 15 июня, которое даже не было опубликовано в Германии. Советское правительство не может понять причин германского недовольства. Если югославский вопрос дал основание для появления такого недовольства, то, ведь, советское правительство уже дало разъяснение по нему, который к тому же уже в прошлом. Был бы весьма признателен, говорил Молотов, если бы Шуленбург разъяснил, что привело к нынешнему положению в советско-германских отношениях.

Разговор этот возник неспроста. С утра 21 июня было замечено, что во дворе германского посольства горят костры, где сжигали бумаги. Это вызвало подозрение у советских руководителей и они решили узнать, чем это вызвано. Шуленбург уже ночью получил шифрованную телеграмму из Берлина, в которой приказывалось сжечь все документы, уничтожить цифры, вывести из строя радиопередатчик. Шуленбург должен был передать Молотову заявление германского правительства об угрозах, исходящих из Москвы Германии и Европе, и что фюрер отдал приказ германским войскам "противостоять этой угрозе всеми имеющимися средствами". Шуленбургу было указано не вступать ни в какие дискуссии. В ответ на упреки Молотова он отделался ссылкой на отсутствие у него инструкций.

А в это время германским войскам был отдан условный сигнал "Дортмунд", по которому она начали выдвигаться на исходные позиции и готовиться к нападению на Советский Союз. В 4 часа утра Риббентроп вызвал к себе посла Деканозова и заявил ему об объявлении войны. В Москве в 6 часов утра Шуленбург прибыл в Кремль и также заявил о начале войны. Молотов уже знал о начале военных действий, но, видимо, ему не хотелось верить этому. Выслушав Шуленбурга, он только откомментировал: "Это война. Ваши самолеты только что подвергли бомбардировке около 10 населенных пунктов. Вы считаете, разве мы заслужили это?" Шуленбург ничего не ответил на это и только пожал плечами.

Вечером 21 июня Черчилль рано лег спать, но предупредил камердинера разбудить его, как только будет объявлено о нападении Германии на Советский Союз. В 2 часа ночи камердинер разбудил его, сказав: "Сэр, кажется, у них там началось. Гитлер выступает по радио." Было 22 июня 2 часа ночи по Гринвичу. За два дня до этого Черчилль запланировал выступление по Би-Би-Си на 9 час. вечера. Но еще за неделю до этого, 15 июня он связался с Рузвельтом. Представив информацию о подготовке германского нападения на Советский Союз, он писал: "Если эта война начнется, мы, конечно, окажем поддержку и помощь, которой мы располагаем, русским, следуя принципу, что Гитлер - враг, которого надо уничтожить. Я не предвижу какого-либо сорта политической реакции здесь и верю, что германо-русский конфликт не доставит вам какого-либо беспокойства"⁷. Американский посол Вайнант, который был гостем Черчилля 21 июня, передал ему ответ президента, в котором он обещал, что в случае, если немцы нападут на Россию, он поддержит официально и публично "любое объявление, которое сделает премьер-министр, приветствующее Россию как союзника". Это ободрило Черчилля и теперь он смело мог говорить не только от собственного имени, но и от имени президента США. Так был заложен первый камень в фундамент антигитлеровской коалиции. Дипломатическое искусство Черчилля нашло новый путь для сохранения Англии как мировой державы. Союз США-Англия-Советский Союз, пусть и временный, пусть и противоречивый, давал возможность Англии не только одержать победу в мировой войне, но и получить гарантии на послевоенный статус великой державы. Старая Англия ушла в прошлое, надо было быть реалистом и искать новые конструкции построения международных отношений, где Англия заняла бы ведущее место.

По старым английским традициям, премьер-министра нельзя было тревожить до 8 час. утра, исключение делалось только в случае вражеского вторжения на Британские острова. В данном случае для исключения имелось более чем веское основание. Целый день Черчилль готовил речь для вечернего выступления по Би-Би-Си. Ему помогали лорд Бивербрук, лорд Крэнборн и Стаффорд Криппс. Ее переделывали много раз, почтенные джентльмены отрывались лишь на обед. Речь была готова без двадцати минут девять вечера и Черчилль помчался на радио.

Его речь весь мир слушал, затаив дыхание. От нее зависела история и судьбы многих народов мира. Черчилль был не только выдающимся государственным деятелем, но и талантливым журналистом и публицистом. Его статьи в различных английских газетах и журналах во многом определяли политическое мышление английских правящих кругов и английской общественности. Они были злободневными, острыми, эмоциональными, полемическими, остроумными и всегда имели широкий отклик. Эту речь он готовил особенно тщательно, и она стала программной, определившей политику английского правительства на весь период войны. Она делилась на несколько пунктов, каждый из которых имел свою идею:

1. С самого начала Черчилль объявил себя глубоким противником коммунизма, убежденным антикоммунистом, который ни в чем не собирался менять своих убеждений. Он говорил: "Нацистский режим ни в чем не отличается от самых худших проявлений коммунизма. Он воплотив в себе все его принципы и взгляды, за исключением аппетитов и расового господства. Он превзошел все формы человеческой безнравственности в своей жестокости и лютой агрессивности. За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но все бледнеет сейчас перед развертывающимся зрелищем". Речь Черчилля не была экспромтом, в которой могли быть чисто риторические приемы, примененные невзначай, случайно. И, видимо, не случайной он начал речь с антикоммунистического заявления, прибегнув даже к такому некорректному средству, как сравнение коммунизма и фашизма. Но это был Черчилль, лидер консервативной Англии, которую не зря называли твердолобой.

2. Далее он сказал: "Но все это в прошлом. Сейчас я вижу русских солдат, стоящих у порога своей родной земли и защищающих свою родную землю, которую с незапамятных времен обрабатывали их отцы. Они защищают свои дома, где молятся их матери и жены - о, да, видимо, наступают дни, когда все начинают молиться - чтобы вернулись их кормильцы, их защитники, их любимые." Черчилль говорил короткими, рубящими, волнующими словами. Он говорил о многомиллионной массе "гуннов", прусской солдатни, которая двинулась за новой добычей. "За всем этим шумом и громом, - говорил он, - я вижу кучку злодеев, которые планируют, организуют и навлекают на человечество эту лавину бедствий".

3. Черчилль четко определил цели своей политики. "У нас лишь одна единственная неизменная цель. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима". Вместе с тем, он сказал: "Ничто не сможет отвратить нас от этого, ничто. Мы никогда не станем договариваться, мы никогда не вступим в переговоры с Гитлером или с кем-либо из его шайки". Он последовательно в течение всей войны, несмотря на острые противоречия со Сталиным, придерживался своей политики.

4. Английский премьер-министр определил характер войны как всемирной демократической против фашизма. Поэтому, говорил он, опасность, угрожающая России, - это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам, точно так же как дело каждого русского, сражающегося за свой очаг и дом, - это дело свободных людей и свободных народов во всех уголках земного шара. Черчилль заявил также: "Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, - наши враги... Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем. Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом придерживаться того же курса и проводить его так же стойко и неуклонно до конца, как это будем делать мы."⁸

Впоследствии во всех изложениях речи Черчилля тщательно замалчивалась или опускалась ее первая фраза: "Нацистский режим ни в чем не отличается от самых худших проявлений коммунизма. Он воплотил в себе все его принципы и взгляды за исключением аппетитов и расового господства". По всей видимости, некоторым она показалась риторикой, которой часто злоупотреблял Черчилль, некоторые делали это сознательно, не желая снижать ценности столь эмоционального выступления английского премьера, который даже в столь ответственное время не мог отказать себе в удовольствии еще раз показать своему окружению, что он был и остается последовательным врагом Советского Союза.

Между тем именно эта фраза не только отражала главный смысл его выступления, но и являлась отправной точкой всей его последующей политики в отношении союза с СССР, взаимоотношений со Сталиным и его роли в англо-советских отношениях.

Рузвельт не позволил себе таких вольностей в отношении государства, которое США признали лишь восемь лет назад. На пресс-конференции 24 июня он сказал, что США "окажут любую возможную помощь России". В этот же день он приказал разморозить 40 млн. долларов советских счетов в американских банках, разрешил доставку товаров в советский порт Владивосток и предоставил помощь по ленд-лизу.⁹

Оба лидера в своих выступлениях определили характер войны. Стремясь убедить общественность своих стран в необходимости союза с СССР, они оценивали ее как справедливую, антифашистскую, освободительную и демократическую и против такой войны нельзя было выступать открыто, даже если она будет вестись в союзе с государством, открыто подавлявшим у себя демократии, свободы, но в то же время отвергавшим нацизм, расизм, геноцид, антисемитизм. Черчилль в своей речи говорил об усилиях "великих демократий, которые решили уничтожить фашизм". Кто мог противостоять этому?

Рузвельту предстояла трудная проблема вовлечь США в войну на европейском континенте, существовал закон "О нейтралитете", запрещавший это. К тому же американский большой бизнес требовал занять нейтральную позицию, рассчитывая сохранить и увеличить деловые связи с обеими воюющими странами. Ведущие американские компании "Форд", "Дженерал Моторс", "Дженерал электрик", банкирский дом Моргана, с которым Рузвельт состоял в родственных отношениях, были тесно связаны с германским крупным бизнесом и менее всего хотели разрушения связей с ним. К тому же одна треть населения страны являлась этническими немцами и трудно было даже представить, как они будут поддерживать войну против Германии. Главным аргументом Рузвельта была проблема свободы личности, гражданских прав и демократии.

Большое место в определении решения Рузвельта нарушить нейтралитет заняла еврейская проблема. Огромная масса еврейского населения, бежавшая из Германии, потрясла Америку своими рассказами об ужасах германских застенков, пытках в германских тюрьмах, лагерях смерти, где были умерщвлены миллионы евреев. Америка евреев, представлявших выдающуюся политическую, научную, культурную элиту страны, требовала уничтожения фашизма. У Рузвельта были мощные противники, но вместе с тем нарастала гигантская волна его поддержки. Он терпеливо дожидался удобного случая, чтобы беспрепятственно вступить в войну против Германии.

В то же время, ободренный поддержкой Рузвельта Черчилль начал процесс политического оформления союза с СССР. 12 июля 1941 г. в Москве было подписано англо-советское соглашение о совместных действиях в войне против Германии, в котором говорилось:

"Оба правительства взаимно обязуются оказывать друг другу помощь и поддержку в настоящей войне против гитлеровской Германии.

Они далее обязуются, что в продолжении этой войны они не будут вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия"¹⁰.

Соглашение имело историческое значение, т.к. явилось первым документом, положившим начало формированию антигитлеровской коалиции. Но цена его для Советского Союза оказалась дорогой. Советский Союз согласился признать польское правительство в Лондоне во главе с Сикорским.

Правительство это было сформировано в 1939 г. в Париже, а после поражения Франции перебралось в Лондон, и Черчилль взял его под свое покровительство, так, с перспективой на будущее. Теперь оно очень пригодилось ему, как противовес советскому продвижению на Запад. Еще до подписания англо-советского соглашения Черчилль рекомендовал советскому руководству начать переговоры с польским руководством. Они начались в Лондоне между послом И.Майским и Сикорским 5 июля и закончились 30 июля подписанием советско-польского соглашения, по которому обе стороны признавали друг друга и устанавливали дипломатические отношения. В договоре предусматривалось создание на территории Советского Союза польской армии из польских граждан, но под подчинением советского командования. Вопрос о границах в договоре не упоминался, но был особый пункт, в котором говорилось, что советско-германский договор 1939 г. в вопросе о территориальных изменениях Польши терял силу. Именно этого добивался Черчилль. По его указанию, Иден сделал общее заявление, что Англия никогда не признает территориальных изменений в Польше, которое нашло отражение в его ноте Сикорскому. То же самое он заявил в парламенте. Черчилль получил в руки сильную карту в его политических маневрах с Советским Союзом.

В Черчилле гармонично сочетались антикоммунист и антифашист. Как антифашист он желал поражения Германии и победы Советского Союза, но как антикоммунист он добивался, чтобы эта победа досталась ему тяжелой ценой и чтобы он не прорвался за свои западные границы. Печать этой противоречивости отмечала все его действия в отношениях с Советским Союзом и в целом всю его политическую концепцию.

Черчилль, в своем видении послевоенного мира, решил заручиться поддержкой Рузвельта. По его предложению, 9-12 августа 1941 г. в Северной Атлантике у берегов Ньюфаундленда на борту английского линкора "Принц Уэльский" состоялась его встреча с президентом Рузвельтом. Речь шла о выработке общих принципов целей войны и послевоенном устройстве мира. Основной документ был подготовлен Черчиллем, Рузвельт внес несколько изменений, главным образом, в пункт четвертый. Он вошел в историю под название "Атлантическая хартия".

"Атлантическая хартия" не имела публично-правового значения, она носила скорее политический характер и была направлена на создание политической основы антигитлеровской коалиции.¹¹ В этом отношении она имела огромные политические последствия. Основные положения ее сводились к следующему:

1. После окончательного уничтожения нацистской тирании будет установлен мир, который даст возможность всем странам жить в безопасности на своей территории, а люди во всех странах могли бы жить, не зная ни страха, ни нужды.

2. Обе страны не согласятся ни на какие территориальные изменения, не находящиеся в согласии со свободно выраженным желанием заинтересованных народов;

3. Обе страны торжественно обещали не стремиться к территориальным или другим приобретениям;

4. Все государства мира должны, по соображениям "реалистического и духовного порядка", отказаться от применения силы;

5. Обе страны стремятся к восстановлению суверенных прав и самоуправления тех народов, которые были лишены этого насильственным путем.

Это был блок намерений, связанных с послевоенным устройством мира. Речь, конечно, шла о советских "приобретениях" - Прибалтике, Польше, Бесарабии. Абстрактные требования о мире и устройстве справедливого мира были увязаны с конкретными предупреждениями недопущения этих приобретений. Рузвельт недолго спорил с Черчиллем, хотя проблема "приобретений" задевала и США. Незадолго до встречи в Атлантике 4 тысячи морских пехотинцев США оккупировали Исландию, где была создана американская военно-воздушная база, которая существует до сих пор под видом базы НАТО, хотя исландский народ неоднократно выступал против присутствия американских войск в стране. Но, видно, на Западе доминировало двойное мнение - для США и Англии имели значение лишь абстрактные положения, Советский же Союз должен был принять конкретные требования.

Два пункта были включены по настоянию Рузвельта. В пункте 4 говорилось о необходимости обеспечить доступ "на равных основаниях" к торговле и к мировым сырьевым источникам "всем странам", необходимым для их экономического процветания, а также предоставить всем возможность свободно, без всяких препятствий плавать по морям и океанам. США явно стремились обеспечить в послевоенном мире гарантии открытия для себя источников сырья и мировых рынков. Было ясно, что эти пункты направлены против английской колониальной империи и американские монополии надеялись создать в послевоенном мире условия для неограниченной деятельности во всем мире.

Черчилля эти пункты мало беспокоили, он рассчитывал отбиться от американских претензий мало значительными уступками в надежде сохранить Британскую империю в целом. Он добился фактически вступления США в войну. Один только факт, что США, оставаясь формально нейтральной страной, совместно с воюющей страной вырабатывают общую декларацию о целях войны и послевоенном устройстве, имел важные политические последствия. Фашистские страны оказались в изоляции, всякое государство, оказывающее им содействие, становилось врагом антигитлеровской коалиции и США.

В Советском Союзе восприняли Атлантическую хартию настороженно. Было очевидным намерение Англии и США превратить вопрос о советских "приобретениях" в предмет будущих дипломатических торгов. Они могли осложнить формирование антигитлеровской коалиции. Внося в хартию такую формулировку, Черчилль закладывал будущие семена раздоров, конфликтов, дискуссий на английский манер, которые он мог развернуть в нужный для себя момент. Принимать такое положение Советский Союз не мог - это давало Черчиллю эффективное дипломатическое оружие, но и не принимать его было нельзя, т.к. это подорвало бы к нему доверие английской и американской общественности. Более месяца советское правительство не выражало своего отношения к хартии. Лишь 24 сентября на Межсоюзнической конференции в Лондоне Советский Союз объявил о своем согласии с основными принципами Атлантической хартии, оговорив, однако, что практическое применение этих принципов будет "сообразоваться с обстоятельствами, нуждами и историческими особенностями той или иной страны"¹². Сталин вел свою игру. Советский Союз присоединился к хартии, но целесообразность ее применения в каждом конкретном случае он оставлял на свое усмотрение.

Г Л А В А   3.

ПИРЛ-ХАРБОР 7 ДЕКАБРЯ 1941 ГОДА.

АМЕРИКА ВСТУПАЕТ В ВОЙНУ

Нападение гитлеровской Германии на Советский Союз вызвало у американской общественности разноречивый отклик. С одной стороны, наблюдался явный рост популярности СССР. Наблюдалась активизация левых организаций, антифашистских групп, еврейских кругов, религиозных и пацифистских секций. В то же время активизировались антикоммунистические и антисоветские элементы, лидеры которых категорически отвергали какую-либо помощь Советскому Союзу. Их общее мнение выразил сенатор-демократ от штата Миссури Г.Трумэн, который в интервью газете "Нью-Йорк Таймс" 23 июня 1941 г. заявил: "Если мы увидим, что побеждает Германия, надо помогать России, а если будет побеждать Россия, следует помогать Германии, и пусть побольше убьют друг друга". Америка была далека от войны и от антифашистской борьбы. У Рузвельта было трудное положение. Его попытки вступить в войну и оказать помощь Советскому Союзу могли привести к вопросу об импичменте.

Он оказался "между молотом и наковальней". Группа сенаторов, в основном республиканцев, к которым примкнули и некоторые демократы, наподобие Г.Трумэна, а также большое число антисоветских организаций и профессиональных антисоветских пропагандистов заняли откровенно антисоветскую позицию, требуя придерживаться "Закона о нейтралитете", т.е. невмешательства в советско-германскую войну. Но вместе с тем, вокруг Рузвельта сплотилась довольно сильная группа демократически настроенных, которые выступали за оказание немедленной помощи Советскому Союзу, распространению на него закона о ленд-лизе и установлению с ним союзных отношений. Они ссылались на выступление Черчилля 22 июня, считая, что это пример, которому необходимо следовать. К этой группе относились посол по особым поручения А.Гарриман, ближайший помощник Рузвельта Гарри Гопкинс, видный политический деятель Г.Моргентау, вице-президент Г.Уоллес, государственный секретарь М.Уэллс и др.

Рузвельт и весь правительственный лагерь, а также рузвельтовское большинство в конгрессе заняли по вопросу германского нападения молчаливую, выжидательную позицию, опасаясь нарушить хрупкий лед внутреннего гражданского и политической равновесия. Уоллес, заместитель государственного секретаря, замещавший больного Хелла, дал прессе, без права ссылки на него, пустое заявление, что нападение немцев на Советский Союз доказывает их стремление к мировой гегемонии. Это было известно и без него.

Молчание американского руководства отражало сложную дилемму, стоящую перед Рузвельтом: он никак не мог допустить слишком явного расхождения между своей линией и Черчилля, а стать целиком на черчиллевскую позицию он опасался по внутриполитическим соображениям. Перспектива победы немцев для него была совершенно неприемлема ввиду усиления в связи с этим позиций Японии на Тихом океане, а победа Советского Союза с неизбежным вследствие этого усилением влияния на европейском континенте, а, возможно, и во всем мире, его также не устраивала. Он предусматривал социально-политические последствия такой победы в капиталистическом мире - рост влияния коммунистических партий, диктат Советского Союза в Европе и перспективы обострения классовой борьбы в странах Запада.

В связи с этими противоречивыми идеями политическая линия Рузвельта и его администрации представляла собой сложный клубок зигзагов и компромиссов между различными группировками. Вплоть до 10 июля американский президент официально не выражал своего отношения к германской агрессии. Лишь 10 июля в ответ на поздравительную телеграмму М.И.Калинина по случаю Дня независимости он прислал телеграмму на имя М.И.Калинина, которая в общих фразах выражала "отвращение к вооруженной агрессии", сочувствие и восхищение мужественной борьбой "русского народа".

Перед советской дипломатией встала сложная задача побудить Рузвельта и его ближайшее окружение определить свои позиции и убедить его, что фашисты являются врагами всего человечества и долг Америки оказать поддержку антифашистской войне. Неоценимую роль в этой дипломатической борьбе сыграл советский посол в Вашингтоне К.А.Уманский (1902-1945 гг.). На дипломатическую работу он поступил в 1922 г. Занимал различные ответственные должности и с 1936 г. находился на ответственной работе в посольстве СССР в Вашингтоне: сначала в качестве советника посольства (1936-1938 гг.), затем временным поверенным (1938-1939 гг.), а с 1939 г. по декабрь 1941 г. являлся послом (полпредом) Советского Союза. Ему едва исполнилось в тот год 39 лет, когда он оказался в положении принимать самостоятельно важнейшие решения.

До 10 июля Рузвельт не принимал советского посла под различными предлогами и не высказывался определенно о позиции США в связи с агрессией Германии. Его обычно принимал вице-президент Уоллес, который больше расспрашивал о потребностях Советского Союза в вооружениях и просил письменно изложить, какие виды вооружения и в каком количестве необходимы СССР. Это было похоже на политическую игру, в которой не говорят ни да, ни нет. Самое большее, что добился К.Усманский, это размораживание советских счетов в американских банках на сумму в 45 млн. долларов, которые можно было использовать для покупки необходимых товаров в Америке. На все запросы советского посла Уоллес отвечал одним - изложите сколько и когда. Время шло, а США не определились в ситуации. Антикоммунисты и антисоветчики торжествовали - Рузвельт не сказал ничего конкретного. В.Молотов 8 июля посылает К.Уманскому телеграмму, в которой говорилось: "Из ваших бесед с Уоллесом и другими деятелями мы не получили полной картины отношения Америки к нам после нападения Гитлера и мы также недостаточно осведомлены о пределах возможной помощи со стороны Америки"¹³. Только 10 июля К.Уманский смог добиться встречи с Рузвельтом. Беседа была, как писал советский посол, дружественной и деликатной и несколько лучше, чем он ожидал. Рузвельт выразил восхищение героизмом советского народа, но избежал ответа на конкретный вопрос об оказании помощи. Он обещал отправить несколько токарных станков и обсудить проблему пятилетнего кредита из 3-4% годовых. Остальное должен был решить его помощник Гарри Гопкинс.

К.Уманский заметил, что Рузвельт настойчиво пытался перевести разговор на проблему Японии и перспективы войны с ней. Он просил советское правительство определиться в этом вопросе, т.к., по его сведениям, Япония собиралась напасть на Советский Союз. Не ожидая вопроса К.Уманского о поставках США Японии нефтепродуктов, Рузвельт сам сказал, что упреки в отношении этих поставок несправедливы, т.к. "слишком внезапные крутые меры в этой области лишь развяжут японскую агрессию против Голландской Индии (Индонезии - Г.Х.) в ущерб жизненным американским интересам"¹⁴. Это заявление вызвало отрицательную реакцию К.Уманского и Рузвельт сам, почувствовав неловкость от такой небрежной фразы, решил убедить советского посла в обоснованности его утверждения, что "японцы твердо взяли курс" на войну с Советским Союзом. Этот шантаж не имел успеха, т.к. в СССР имели достоверные сведения, что Япония готовится к походу на юг против английских колоний. В заключение беседы Рузвельт сказал: "Если все же случится так, что верх возьмут авантюристические элементы, то я надеюсь, что ваша авиация выберет хороший, ветреный день и засыплет картонные города Японии доброй порцией зажигательных бомб. Японский народ не виноват, но, видно, не будет другого средства дать понять правителям Японии безумие их политики за последние годы. Тогда они поймут. Не сомневаюсь в вашем воздушном превосходстве над японцами. По нашим сведениям, у вас на Дальнем Востоке не менее двух тысяч самолетов, уже проявившихся себя в стычках с японцами"¹⁵. Со своей стороны США могли объявить об экономических санкциях против Японии. Практически перед Советским Союзом была поставлена дилемма - обещание помощи при условии войны с Японией. Рузвельт считал, что при положении, сложившемся на советско-германском фронте, советское правительство будет податливым и ринется исполнять рекомендации США. К.Уманский в ответ порекомендовал американскому правительству взять жесткую линию в отношении Японии, чтобы  предупредить ее о возможных серьезных последствиях в случае ее агрессии. Рузвельт стране, истекающей кровью и отступающей под натиском смертельного врага всего человечества, вместо помощи, рекомендовал начать войну против Японии, считавшейся главным соперником США на Тихом океане.

Американские государственные деятели всячески уклонялись от разговоров о предоставлении помощи СССР. Военный министр, Г.Гопкинс и  другие повторяли одни и те же слова, заканчивавшиеся отказом или мелкими, ничего не значащими уступками. Встреча Г.Гопкинса со Сталиным 30 июля в Москве также не пошла далее обмена взаимными любезностями, заверениями, выражениями. Перелом наметился лишь в начале августа, когда США предоставили кредит в 10 млн. долларов под залог 3 тонн золота, переданного в запасники компании "Чейз Нешнл Бэнк". Однако, даже после этого решение вопроса об отправлении танков, артиллерийских орудий и самолетов откладывалось под разными предлогами. Один из них - допуск американского наблюдателя на советско-германский фронт.

Прорыв произошел на Московской конференции представителей СССР, США и Англии в октябре 1941 г., где было принято развернутое решение об оказании помощи Советскому Союзу. По решению конференции, подписанному представителем Рузвельта А.Гарриманом, представителем Черчилля лордом Бивербруком и представителем СССР В.Молотовым, СССР ежемесячно должен был получать по 400 самолетов, 500 танков, 756 орудий, 5 тыс. автомобилей и многое другое. Поставки военной техники приобретали широкий и систематический характер. Практически конференция положила начало формированию мощного антигитлеровского объединенного фронта. В коммюнике о Московской конференции говорилось: "Делегации были воодушевлены важностью стоявшей перед ними задачи оказания поддержки героической борьбе народов Советского Союза против разбойничьей гитлеровской Германии, от успеха борьбы с которой зависит дело возвращения свободы и независимости народам, покоренным фашистскими ордами". Конференция продемонстрирована полное единодушие и наличие тесного сотрудничества трех великих держав в общих усилиях по достижению победы над фашистской Германией. Советский Союз был впервые признан великой державой, борющейся за свободу и демократию.

Рузвельт произвел реорганизацию своего кабинета и добился подавляющего преимущества в нем сторонников сотрудничества с СССР. Он одержал великолепную победу в сенате, добившись решения предоставления ленд-лиза Советскому Союзу и беспроцентного кредита на сумму в 1 млрд. долларов, погашение которого должно было начаться спустя 2 года после окончания войны. Ранее американские войска высадили десант в Исландии и взяли под контроль основные ее базы. Открылся наиболее безопасный путь в северной Атлантике из США через Исландию в Англию. Он стал основным транспортным каналом доставки грузов впоследствии в Советский Союз - в Мурманск и Архангельск. Между Сталиным и Рузвельтом установились добрые, доверительные и сердечные отношения.

Такой внезапный прорыв в отношениях трех держав объясняется, главным образом, активизацией японской агрессии на Дальнем Востоке. В конце июля японские войска захватили южную часть Индокитая. В ответ США и Англия приняли законы о замораживании японских фондов. На Тихом океане началась экономическая война. 16 октября в Японии ушел в отставку кабинет Коноэ, зарекомендовавший себя либеральным, проводившим "примирительную" политику на Дальнем Востоке. Его заменил кабинет генерала Тодзио, связанного с военно-фашистскими агрессивными кругами. Новое правительство представило на рассмотрение американскому правительству свой проект урегулирования дальневосточной проблемы. Его основой было требование предоставить Японии монопольные права на Китай и весь Индокитай. В Вашингтоне начались переговоры о будущем Дальнего Востока. Параллельно развитию переговоров Япония развернула и завершила серию подготовительных мероприятий для нанесения ударов по США и Англии в Тихом океане. Подготовку к войне планировалось закончить к октябрю 1941 г.

Рузвельт хорошо знал о намерениях и планах Японии. Еще в августе 1940 г. американская морская разведка расшифровала высший японский так называемый пурпурный шифр, который использовали для самой секретной японской военной информации. Это позволило Рузвельту быть в курсе практически всех подготовительных мер и замыслов японского кабинета. Но японцы, в свою очередь, вели игру по дезинформации, включая в свои сообщения информацию о, якобы, готовящемся нападении на Советский Союз. Советское руководство относилось к этому спокойно, т.к. советский разведчик Зорге представил убедительные доказательства, что Япония готовится к наступлению на юг. До своего ареста летом 1942 г. Р.Зорге представлял бесценную информацию советскому правительству. Благодаря тому, что он оказался весьма ценным для германской разведки, поставляя ей ту же информацию, что и Советскому Союзу, Зорге получил доступ в самые запретные и секретные сейфы японских военных кругов. В.Шелленберг писал, что именно он сообщил советскому правительству точную дату германского вторжения. В октябре 1941 г. он же информировал СССР, что Япония не намерена нарушать советско-японский пакт о нейтралитете и не собирается выполнять обязательства по Тройственному пакту.¹⁶ Это дало возможность советскому командованию снять 40 дивизий с Урала и направить на оборону Москвы в октябре 1941 г.

В июле 1941 г. на имперской конференции в Токио было принято решение начать наступление на юг с целью захвата Индокитая и Таиланда. В дальнейшем планировался захват британской колонии Сингапура, важнейшей военно-морской и военно-воздушной базы Англии на Дальнем Востоке, а также голландской колонии Индонезии (Голландская Восточная Индия), где находились богатейшие нефтяные предприятия. Получив эти сведения, Рузвельт наложил эмбарго на все поставки военных материалов, включая нефть. 80 % потребляемой Японией нефти поставлялось американскими производителями и руководство США рассчитывало этим актом остановить японские военные приготовления. Но Япония к этому времени накопила стратегический запас нефти на 18 месяцев, а за этот период японское командование надеялось захватить индонезийские нефтепромыслы. Решение Рузвельта подтолкнуло японцев к ускорению осуществления своего замысла. Когда это стало очевидным, США предприняли последнюю попытку "умиротворения" Японии, предложив компромисс за счет определенных уступок в Китае и Индокитае. 19 ноября министр финансов Моргентау представил японской делегации план разрешения японо-американского конфликта: предоставление Японии статуса страны максимального благоприятствования в США; предоставление кредита в 2 млрд. долларов на 20 лет из 2 % годовых; выделение 250 млн. долларов для стабилизационного фонда; снятие всех ограничений с японских фондов в США и с японо-американской торговли.¹⁷

Но в Токио стремились не к компромиссу с США, а к установлению своего безоговорочного монопольного господства на Тихом океане. Японская военная машина работала на полных оборотах и остановить ее мог только император, а он меньше всего хотел этого. Он твердо решил стать императором не только Японии, но и великой Азии.

Рузвельт, зная о подготовке Японии к агрессии, решил укрепить американские войска на Филиппинах. Он отозвал бывшего начальника штаба американской армии, генерала Дугласа Макартура (1880-1964 гг.) из ставки и поручил ему командование всеми вооруженными силами США на Дальнем Востоке, штаб которых располагался в Маниле. Ему в тот год исполнился 61 год и, по американским уставам, он должен был быть в отставке, но он был боевым офицером, опытным в боевых условиях и, самое важное, в 1903-1905 гг. он служил под командованием своего отца, тоже генерала, бывшего тогда американским представителем при японском штабе в русско-японской войне. Он знал японскую армию, хорошо ориентировался в американской дальневосточной политике, Рузвельт был уверен в нем и не ошибся.

Япония уже добилась крупных успехов в Юго-Восточной Азии. Летом 1941 г. в несколько этапов японская 15-я армия захватила весь Индокитай. 21 июля японское информационное агентство "Домэй Цусин" сообщило, что правительство Виши дало согласие установить в Индокитае "совместный франко-японский протекторат". Тем самым был создан трамплин для броска на юг.

Он стал стратегической базой для запланированного продвижения в Таиланд и, в конечном счете, в Бирму, которая непосредственно примыкала к Индии. Тем самым вся Юго-Восточная Азия оказалась бы под японским господством, а Южно-Китайское море превратилось бы во внутреннее море Японии. Главная стратегическая линия японской экспансии проходила через Бирму, Индию, Малайю и завершалась захватом индонезийского острова Борнео (ныне Калимантан), богатого нефтью. Чтобы парализовать американский флот, готовился удар по Пирл-Харбору на Гавайских островах, крупнейшей военно-морской базе США. Параллельно этой операции намечался захват Филиппин, чтобы прикрыть Южно-Китайское море с востока.

Нападение на Пирл-Харбор готовилось так же тщательно, как нападение фашистской Германии на СССР. Ее главным идеологом и руководителем был генерал Хидеки Того (1884-1948 гг.). Он являлся лидером милитаристской партии в Японии с 1931 г. С 1938 по 1940 годы служил начальником штаба Квантунской армии в Манчжурии. Летом 1940 г. был назначен министром обороны, а 14 октября того же года император назначил его премьер-министром. Его последнее назначение означало триумф партии милитаристов в Японии и войну с США за Тихий океан. Того понимал, что война с США, которые превосходили Японию в десять раз в экономической мощи и в два раза по численности населения, имеет мало шансов на успех, но он рассчитывал, что мощный и внезапный удар потрясет их и они согласятся на заключение мира, которые предоставит Японии благоприятные позиции в Тихом океане.

Ближайшим партнером Того в подготовке агрессии против США являлся командующий объединенным тихоокеанским флотом адмирал Исороку Ямамото (1884-1943 гг.). Он был выпускником морского колледжа в Гарварде (США) и в течение короткого времени служил морским атташе в США. Однажды в кругу друзей он заметил: "Я поступил на службу во флот, чтобы вернуть визит адмирала Перри", имея в виду первого американского капитала, посетившего Японию. И.Ямамото непосредственно руководил подготовкой атаки на Пирл-Харбор. Генералу Того он гарантировал успешную войну в течение шести месяцев, но больше Япония не выдержит. Американское превосходство в военной и индустриальной мощи слишком велико, чтобы Япония могла выдержать длительную войну. Нападение на Пирл-Харбор может, по его мнению, вывести надолго из строя американский тихоокеанский флот и облегчит наступление японских войск на юг. Такая атака обеспечит Японии время для захвата как можно больше территории, пока США восстановят свой флот. К этому времени Америка может завязнуть в европейской войне и она не сможет вести успешные военные действия на два фронта. Вашингтонское правительство будет вынуждено начать переговоры о Великой Восточной Азии. 1 декабря кабинет министров в присутствии императора Хирохито одобрил этот план.

Пока шли в ноябре переговоры в Вашингтоне, на Курильских островах была сконцентрирована эскадра в составе 33 кораблей. На флагманском корабле Акаги развевался флаг, который развевался над кораблем адмирала Того в сражении с русским флотом в Цусимском проливе, напоминая о самой памятной дате японского флота. Командовал эскадрой вице-адмирал Нагумо. Операция проводилась в глубокой секретности. 25 ноября эскадра снялась с якоря и направилась к Гавайским островам. Нагумо запретил зажигать огни, вести переговоры по радио и ночью корабли шли без огней в полной темноте. В составе эскадры были шесть авианосцев с 353 бомбардировщиками и истребителями на борту. В пути было запрещено выбрасывать за борт мусор и сливать отработанное горючее. Японская эскадра приблизилась к Гонолулу, где располагался Пирл-Харбор, с севера на расстоянии 800 км и 7 декабря в 6 час. утра, за час до рассвета, самолеты взлетели с палуб авианосцев и взяли курс на Пирл-Харбор.

Операторы радаров подняли тревогу, когда увидели на экране приближающиеся предметы, но начальство приняло их за собственные самолеты, совершавшие учебные полеты. В 7 час. 55 мин. посыпались первые бомбы. Операция японской авиации была разрушительной. В течение двух часов японские бомбардировщики беспрепятственно, волна за волной выходили на цели и вели прицельное бомбометание, как на учебной тренировке. В операции участвовали так же малые подводные лодки в составе двух человек-камикадзе, т.е. самоубийц, которые погибали с радостью, уверенные, что умирают за императора. Японцы уничтожили 247 самолетов, в основном на земле, потопили три линкора (повредив еще пять) и 11 других кораблей. Погибло 2230 американцев, 1145 получили ранения. Потери японцев составили 29 самолетов и пять мини подводных лодок. Ни один американский авианосец не пострадал, т.к. все они (пять) находились на учениях.

8 декабря Рузвельт выступил в конгрессе с 6-ти минутной речью и сенат единогласно принял резолюцию, объявлявшую войну Японии. На основании Тройственного пакта, 11 декабря Германия и Италия объявили войну США. В тот же день конгресс объявил войну Германии и Италии. Война приобрела всемирный характер. В отличие от первой мировой войны, когда США вступили в войну в ее конце, теперь они сделали это в самом ее начале. Война стала глобальной, охватив Европу, Африку, Азию и Тихий океан.        

Г Л А В А   4.

ДВОЙНАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ТАЙНЫЕ СРЕДСТВА

БОРЬБЫ С СОЮЗНИКОМ

Декларация Объединенных наций. Концепция диктата

западных держав в международных отношениях

Одним из центральных направлений политической концепции У.Черчилля было объединение англоязычных народов под эгидой США. Он был реалистом и понимал, что  в  условиях  упадка  капиталистической системы, США были единственной страной Запада, сохранившей после мирового экономического кризиса потенциальные возможности развития и могущей быть лидером западного мира в войне против Германии и Японии. Английский премьер рассчитывал также, что послевоенное устройство мира может идти только под эгидой США. "Америка - первая" был его постоянный лозунг.

Формировалась идеология атлантизма, т.е. атлантической солидарности, ее краеугольным камнем был "великий альянс" Англии и США. Он должен был, по мнению Черчилля, нести главную ответственность в борьбе против Германии и Японии и в послевоенном устройстве мира. Черчилль не допускал распада Британской империи и "великий альянс" должен был стать гарантией ее сохранения. Выдвигая США лидером в войне и мире, он думал использовать их в своих собственных интересах. Особый союз США и Англии мог помочь также Англии удержаться на первых ролях в мировой политике и не допустить сближения США и СССР.

Идеология атлантизма и солидарности англоязычных народов глубоко укоренилась среди политических деятелей Англии и США. Война велась на огромном расстоянии от их территорий. Это устраивало руководство этих стран, которое не желало ввязываться в конфликты, требовавшие больших людских и материальных потерь. Их потери в войне были невелики, они составляли всего 2 % от общего числа убитых и пропавших без вести. Это было ничтожно по сравнению с теми жертвами, которые принес Советский Союз на алтарь общей победы. В книге Д.Эйзенхауэра, президента США в 1952-1960 гг. и бывшего командующего войсками западных союзников на Североафриканском и Европейском театрах второй мировой войны, дается своеобразная трактовка роли этого "великого альянса" во второй мировой войне. В своей книге "Крестовый поход в Европу" он считает "союзниками" Англию и США, "два великих народа", которые сыграли, по его мнению, решающую роль в победе над фашизмом. Подлинная история войны, пишет он, - это история операций "Торч" и "Оверлорд" на Средиземном море и в Западной Европе¹⁸.

О советско-германской войне, где практически решалась судьба второй мировой войны, а также Европы, на Западе знали плохо. Отрывочные газетные сведения, информация по радио, которые мало кто читал и слушал, создали впечатление о восточном фронте, как "неизвестной войне". Зато победы англо-американских войск преподносились как подвиги, решившие исход второй мировой войны.

Визит Черчилля в Вашингтон в конце декабря 1941 г. ознаменовался провозглашением Декларации Объединенных наций. Хотя это и не было главной целью визита, названного Аркадией, тем не менее сама церемония планировалась по программе. Декларация не провозглашала создание организации, которая стала ответственной за послевоенный мир, а утверждала модель внутрисоюзного сотрудничества в период проведения войны. Название сначала было расплывчатым, что-то вроде Ассоциированные державы, но в процессе обсуждения о сути декларации Рузвельт предложил назвать ее "Объединенные нации", взяв название из поэмы Байрона "Чайльд Гарольд".

Советскому послу Литвинову пришлось потрудиться, чтобы привести Декларацию в соответствие с реалиями. Прежде всего, он выступил с категорическими возражениями против порядка перечисления участников. Первоначальный вариант предполагал на первом месте США (против этого никто не возражал), затем Англия и четыре ее доминиона (Австралия, Индия, Канада и Новая Зеландия), за ними следовали восемь правительств "в изгнании" - Люксембург, Норвегия, Бельгия, Голландия, Чехословакия, Польша, Греция и Югославия. Китай и Советский Союз заняли место в конце. Устроители конференции сознательно расположили в таком порядке, чтобы принизить роль Советского Союза и поставить его в один ряд с "изгнанными" и Китаем. Лишь после протеста Литвинова Советский Союз был передвинут на третье место.

В составе учредителей не было деголлевской "Сражающейся Франции", против которой выступили США, а государственный секретарь К.Хелл даже определил ее как "так называемая Сражающаяся Франция". По требованию Литвинова из Декларации было выброшено упоминание Японии, как враждебного государства, т.к. Советский Союз не находился с ней в состоянии войны.

Правительства, подписавшие Декларацию Объединенных наций, объявили о своем присоединении к Атлантической хартии. Они объявили, что полная победа над врагами необходима для защиты жизни, свободы, независимости и религиозной свободы и для сохранения человеческих прав и свобод как в их собственных странах, так и в других странах. Подписанты Декларации заявили:

1. Употребить все свои ресурсы, военные и экономические, против  членов Тройственного пакта и присоединившихся к нему государств.

2. Каждое правительство обязалось сотрудничать с правительствами, подписавшими Декларацию и не заключать сепаратного перемирия или мира с врагами.

Декларация Объединенных наций стала большим успехом дипломатии Черчилля. США и Англию теперь связывали прочные узы совместной войны. Р.Дженкинс назвал произошедшее "церемонией англо-американского бракосочетания". Между ними наступило равенство - общие цели в войне, общее командование, причем начальником штаба общего командования был назначен английский генерал Уэвервелл, а также общая атлантическая идеология. Английский премьер-министр занял срединное положение в становившейся реальностью "большой тройке": Рузвельт - Черчилль - Сталин, рассчитывая играть роль посредника между президентом и советским диктатором.

Теперь он мог взять под свой личный контроль взаимоотношения внутри антигитлеровской коалиции, рассчитывая на полное доверие Рузвельта и возможность оказания давления на Сталина. Но, возможно, он переоценил свои возможности и явно недооценивал Сталина. Да и у Рузвельта появились серьезные сомнения относительно значимости Черчилля в мировой политике.

Проблема второго фронта как мера доверия между союзниками

20 января 1942 г. М.Литвинов писал Молотову: "Обещание Рузвельта относительно снабжения нас к апрелю военными  материалами  делаются   все более иллюзорными". В связи с этим советский посол запрашивал - не следовало ли поставить прямо вопрос об оказании прямой военной помощи созданием второго фронта на европейском континенте. В Англии, по его сведениям, имелась бездействующая почти двух миллионная армия, в США - полутора миллионная. Почему бы не высадить хоть полмиллиона в Голландии, Бельгии, Франции или Норвегии? - высказывался М.Литвинов.

Основанием для такого предложения М.Литвинова было выступление Сталина на заседании, посвященном 24-й годовщине Октябрьской революции, 6 ноября 1941 г. В частности он сказал: "Отсутствие второго фронта в Европе против немцев значительно облегчает положение немецкой армии". Молотов не рекомендовал ставить перед Рузвельтом вопрос об открытии второго фронта. Он писал: "Мы уже трижды получали отказ на наше предложение о создании второго фронта и мы не хотим нарываться на четвертый отказ... Подождем момента, когда, может быть, союзники сами поставят этот вопрос перед нами"¹⁹. Литвинов взял инициативу на себя не столько для того, чтобы ускорить разрешение этой проблемы, сколько для выяснения позиции Рузвельта.

13 февраля за завтраком в Белом доме Литвинов изложил свою точку зрения о положении на Тихом океане. Сингапур пал, Индонезия захвачена японцами и в регионе ни Англия, ни Америка не имеют опорных пунктов. Этот фронт надолго останется пассивным, что на руку японцам. Поэтому для активных действий остается один только европейский континент. Америка и Англия могут добраться до Японии, лишь предварительно уничтожив Гитлера. Президент с этим согласился, но в качестве второго фронта называл североафриканский. Уничтожив там германо-итальянские силы, по мнению Рузвельта, можно будет получить полный контроль над Средиземным морем и спланировать высадку в Югославии или где-нибудь в другом месте. Во всяком случае это был честный ответ на вопрос о втором фронте. Советскому Союзу не следовало рассчитывать на искренность своих западных союзников. У них были собственные интересы, которых они добивались последовательно.

Сообщая Молотову о своей беседе с Рузвельтом, Литвинов, как бы между прочим, в конце своей депеши писал: "Вид у президента был очень утомленный". Президент не был утомлен, он нервничал, т.к. за полтора месяца до этой беседы они договорились с Черчиллем при встрече в Вашингтоне в конце декабря 1941 г. о планах ведения войны, где в Европе второй фронт планировался только летом 1943 г. Складывался удручающий альянс, в котором США и Англия вели между собой скрытые, глубоко законспирированные переговоры, составляли планы ведения войны, в которые третий союзник (СССР) не посвящался. Он напоминал Антанту первой мировой войны, где главную жертву на алтарь победы принесла Россия, а потом Россия же стала врагом номер один западных государств. Такой ход войны Сталина, конечно же, не устраивал.

Россия часто в истории одерживала победы на полях сражений, а затем проигрывала их за столом дипломатических переговоров, т.к. в решающий момент, когда стихали орудийные залпы, западные державы объединялись против нее, не желая ее усиления в европейском концерте. Российские дипломаты оставались в проигрыше не потому, что были плохи, а потому, что слишком верили во всесилие Запада и старались угодить ему. Сталин решил не допускать на послевоенной мирной конференции диктата США и Англии и добивался равного участия их в общей борьбе на европейском континенте и равноценной ответственности. Открытие второго фронта позволило бы всем трем государствам стать равными и равноправными партнерами в войне и послевоенном мирном формировании. У советского руководства еще слишком свежи были в памяти нечестность и неискренность западных политиков, чтобы верить на слово уверениям о союзе и общей борьбе. Только победа, достигнутая совместными усилиями, общими жертвами, могла преодолеть антикоммунистические предрассудки и антисоветские козни западных держав.

Требование открытия второго фронта на европейском континенте было центральной и постоянно проблемой в дипломатии Советского Союза вплоть до 1944 г. Это давало возможность советскому руководству упрекать Запад в непоследовательности, отказе вести честную борьбу, неискренности в отношении к Советскому Союзу, стремлении переложить всю борьбу на восток, а самим заниматься более легкими действиями в Северной Африке. Благодаря такой дипломатической фабуле, советское правительство получало дополнительный ресурс в своих отношениях с западными державами. Кроме того, оно получало моральное право на собственную интригу в мировой политике. Советский Союз в результате победы над Германией становился одной из ведущих мировых держав и, вполне естественно, необходимо было подготовить и дипломатическую основу. Открытие второго фронта в Европе показало бы искренность заверений США и Англии о борьбе против "общего врага", отказ означал о существовании скрытого сговора двух западных держав, тайных планов, направленных на затягивание войны с целью истощения Советского Союза. Сталин был болезненно подозрительным, а нападение Германии довело эту черту до паранойи, но в этот раз интуиция не подвела его. Такой план действительно существовал и его автором был лично Черчилль.

В конце декабря 1941 г. Черчилль прибыл в Вашингтон с большой свитой высшего военного руководства. Он привез с собой проект программы военных действий. Война по этой программе должна была состоять из трех этапов. Первый этап охватывал весь период 1941-1942 гг. Предполагалась высадка англо-американского десанта на северо-западном побережье Африки, чтобы взять под контроль находившиеся здесь французские колонии. Операция должна была проходить под кодовым названием "Торч" ("Факел"). Союзники будут продолжать бомбардировки германских городов и портов, чтобы разрушить германское военное производство и сломить морально немецкий народ, подавить его волю. Операция "Торч" должна была продлиться до конца 1942 г. и завершиться оккупацией и контролем Англии и США всех французских владений в Северной и Западной Африке и установлением полного английского контроля над всей Северной Африкой от Туниса до Египта. В результате такой услуги под английский контроль перешли бы все французские колонии в Африке. Франция вышла бы из игры и Черчилль, воспользовавшись моментом и под предлогом защиты Африки от германского нашествия, через Францию и Испанию присоединил бы к британской империи своего еще недавнего союзника.

Второй этап войны должен был проходить на Тихом океане. Здесь Черчилль рассчитывал на истощение японских ресурсов и достижение прежде всего морского превосходства. Этого можно было добиться к началу 1943 г. и получить необходимые преимущества для нанесения Японии решающего удара. И только в 1943 г. летом Черчилль планировал открытие второго фронта в Европе путем высадки десанта совместных англо-американских вооруженных сил "где-нибудь", предположительно, в Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии, французском побережье Ла-Манша, в Италии, а, возможно, и на Балканах.

Британский Альбион предстал в полном блеске своего коварства. Советский Союз и Германия были заняты взаимным уничтожением в гигантской битве, напрягая все свои средства. Франция была подавлена. Никогда еще в истории Англия не получала такую блестящую возможность в увеличении своей колониальной империи. США добровольно стали партнером Англии в ее политике. Американские руководители полагали, что после победы над Германией легко отодвинут Англию и воспользуются ее приобретениями сами. Но в 1941 г. они держались позиции союзника и партнера, и поддерживали Англию во всех ее кознях и интригах. До поры, до времени.

Рузвельт согласился со стратегическим планом Черчилля. В Вашингтоне был образован Объединенный штаб начальников штабов (ОШНШ), куда входили представители Англии и СА. Он располагался в Пентагоне. Штаб должен был определять основные мероприятия по осуществлению стратегического плана. Итак, в Вашингтоне сформировался альянс Англия-США со своим собственным стратегическим планом. Это означало, что англо-американские союзники стремились подчинить общие задачи ведения войны и решение послевоенных проблем своим собственным интересам, игнорируя общие интересы борьбы против фашизма.

Англия и США начали кампанию дезинформации и обмана своего советского партнера. Союзниками они называли друг друга, а Советский Союз, как угодно, но только не союзником, не избавившись от своих высокомерных амбиций и еще не до конца изжитых предубеждений. Время от времени руководители США и Англии давали обещание к определенному сроку начать операцию, открывающую второй фронт, но по мере приближения срока она начинали искать несерьезные причины для его откладывания, даже не заботясь о правдоподобности или убедительности, полагая, что советское руководство примет все на слово.

Однако, у Рузвельта появились сомнения относительно истинных возможностей Черчилля как государственного деятеля, могущего нести бремя одного из лидеров антигитлеровской коалиции. У него была довольно солидная информация, что за два года пребывания у власти имидж Черчилля во многом потускнел и его авторитет в английской общественности резко упал. В январе 1942 г. он направил в качестве специального посла в Англию известного бизнесмена Аверелла Гарримана (1891-1986 гг.), который должен был проконтролировать распределение фондов по ленд-лизу. На деле же он должен был дать президенту полную информацию о политической ситуации в Англии и положении самого Черчилля. 

С первых же дней пребывания в Лондоне Гарриман с ужасом обнаружил полное отличие того образа Черчилля, который сформировался в мире, от того, каким он предстал в собственной стране. Английский премьер-министр, выглядевший таким воинственным, самоуверенным и неукротимым в глазах союзников, находился в состоянии полного смятения в глазах собственной общественности. Англия испытала полосу военных поражений и политических унижений.

Общественное мнение было недовольно, в парламентских коридорах говорили о вливании свежей крови в кабинет и необходимости замены Черчилля. Черчилль, по мнению многих членов парламента, был плохим организатором и слишком доверял Бивербруку. При встрече с ним Гарриману стало ясно, что сам Черчилль находился в состоянии депрессии, удрученный регулярностью и монотонностью поражений.

Черчилль одновременно занимал должность премьер-министра и министра обороны. На той и другой должности проявил себя с самой отрицательной стороны. Как министр обороны, он допустил ряд крупных военных ошибок и просчетов, которые сопровождались огромными материальными и людскими потерями. Как премьер-министр, он оказался самым бездарным из всех английских премьеров, вызвав своими необдуманными действиями хаос во внутренней жизни Англии. Рузвельт, в одной из бесед с Литвиновым, назвал его деятельность "головотяпством", которое привело к тому, что "Англия от бездействия разлагается"²⁰. Видимо, не случайно за сорок лет пребывания в парламенте ему ни разу не предлагали пост премьер-министра, а после его авантюры в Дарданеллах в 1918 г. его вовсе не подпускали к министерским постам. На высшую государственную должность в 1940 г. его возвела волна негодования против мюнхенской политики Чемберлена.

Черчилля отличали безграничное тщеславие и мания величия, страсть играть роль мирового лидера. В нем сочетались беспринципность Пальмерстона и наглость Дизраэли, он был великолепным оратором и великим демагогом, умевшим мастерски присваивать себе плоды побед, а поражения сваливать на членов своего кабинета и адмиралов. В нем было утеряно чувство ответственности и долга. Он мог надолго уезжать в заграничные поездки, оставляя страну без руководства. Он подвергся суровой критике за поездку в США с 14 декабря 1941 г. по 12 января 1942 г. на линкоре "Принц Йорский". Пять дней он провел на отдыхе во Флориде. В мире шла смертельная борьба против фашизма и милитаризма, а английский премьер и министр обороны наслаждался прекрасным отдыхом.

А в это время с Дальнего Востока приходили устрашающие вести. 7 декабря японские войска высадились в Кота-Бару и начали наступление на Сингапур, важнейшую военно-морскую и военно-воздушную базу Англии на Дальнем Востоке. 9 декабря японцы в результате воздушной атаки потопили красу и гордость английского флота линкор "Принц Уэльский" и линкор "Рипала". Командующий английским Тихоокеанским флотом погиб, погибли также командир "Принца Уэльского" и более тысячи английских моряков. Англия практически лишилась своей ударной военно-морской силы на Тихом океане. Потерпела поражение и английская авиация. Большая часть английских самолетов была уничтожена японцами на земле. К 10 декабря во всей Малайе, включая Сингапур, у англичан осталось всего 50 самолетов из 150 бывших на вооружении. Японцы стремительно двигались к Сингапуру. Английская колониальная армия, привыкшая исполнять колониалистские функции и имевшая дело с безоружным народом, была деморализована и потеряла боеспособность. Боевой дух стал быстро падать. Отступая, англичане, как и при Дюнкерке, бросали вооружение, танки, орудия, горючее, военные грузовики, которыми немедленно воспользовались японцы. На Тихом океане Англия стояла накануне катастрофы.

А.Гарриман писал: "Многие начали терять веру в его способность быть лидером. Парламент и пресса требовали, чтобы Черчилль начал, наконец, действовать – чтобы положить конец поражениям"²¹.

Пока Черчилль путешествовал в США и Канаде и предавался отдыху во Флориде, японцы начали масштабное наступление на Сингапур. Воздух принадлежал им, море – также. Английские войска отступали. Катастрофические просчеты командования, убийственный климат и физическое истощение солдат сделали английскую армию в Малайе жалкой толпой. Японцы показали свое умение быстрыми наступательными маневрами привести в смятение английское командование. Все решения приходили из Лондона от премьер-министра или министра обороны, т.е. от У.Черчилля. К 22 декабря Северная Малайя с ее богатейшими оловянными рудниками и каучуковыми плантациями была потеряна, а уже к середине декабря стало ясно, что англичанам не удержать и Центральную Малайзию.

Приказы Черчилля приводили в недоумение командование английских войск. В одном приказе он требовал до конца защищать Сингапур, как ключевой пункт обороны всей английской колониальной системы на Дальнем Востоке, в другом – приказывал начать эвакуацию крепости. У англичан было достаточно резервов, чтобы спасти Сингапур. Особенно в Индии и Бирме. Но Черчилль не решился перебросить резервы с этих территорий в Малайю, совершив тем самым грубейшую ошибку. Римский философ Сенека говорил: "Тяжелая ошибка часто приобретает значение преступления". Некомпетентность Черчилля, его ошибочные решения привели к огромным жертвам английской армии на Дальнем Востоке и английский парламент поставил вопрос о доверии Черчиллю, общественность справедливо требовала отставки Черчилля и всего его кабинета. В стране наблюдалось раздражение многочисленными ошибками руководства страны ведением военных действий и внешней политики и Черчилль вынужден был ответить перед парламентом за свои ошибки.

Особенно остро стоял вопрос об отношениях с Советским Союзом. Героическая борьба советского народа вызывала восхищение в Англии как в политических кругах, так и в широких народных массах. Разгром фашистских войск под Москвой вселил в английскую общественность надежды на скорую победу. На этом фоне многочисленные поражения Англии, демонстративное пренебрежительное отношение Черчилля к Советскому Союзу вызывали возмущение английской общественности.

Дебаты о доверии правительству Черчилля начались 27 января. Черчилль выступил с двухчасовым докладом, в котором изложил всю тяжесть положения страны. Дебаты продолжались три дня. Черчилль взял полную ответственность на себя за поражения английских войск и неудачи внутри страны. Но он не стал обещать исправить положение в ближайшем будущем. Страна напоминает корабль, попавший в шторм, сказал он, и не все зависит от капитана. Есть силы природы, у которых свои законы и правительство не может обещать полностью преодолеть их. "Я был избран премьер-министром в тяжелый для страны час и, оглядываясь назад, я испытываю радость от того, что мне удалось сделать. Каждый в это тяжелое время делает то, к чему его обязывает его долг", - сказал он в заключение.²² Черчилль не был выдающимся государственным деятелем, но способным оратором и журналистом он был. Кроме того, он хорошо знал все внутренние пружины политической жизни Вестминстера. Ему удалось заручиться поддержкой лидера лейбористской партии К.Эттли, который сыграл решающую роль при голосовании. Дебаты были бурными и Черчиллю, видимо, за всю политическую карьеру не приходилось выслушивать столько критики, как в эти три дня парламентского шторма в Англии. Но достопочтенные джентльмены решили, что "коней на переправе не меняют" и выразили ему доверие с условием произвести изменения в кабинете.

Черчилль произвел перестановки в кабинете. Был создан новый Военный кабинет, в который вошли К.Эттли - заместитель премьер-министра Стаффорд Криппс - председатель палаты, Э.Бевин - министр труда, Э.Иден - министр иностранных дел, Дж.Андерсон и Литтлтон. Введение в кабинет Ст.Криппса, бывшего посла в СССР, известного своими симпатиями к Советскому Союзу, внесло новое качественное изменение. Большинство членов кабинета составляли "джентльмены", ставшие популярными своей склонностью к усилению взаимодействия с Советским Союзом и установлению с ним дружеских связей. Это - Стаффорд Криппс, Э.Иден и лидеры лейбористской партии - К.Эттли и Э.Бевин. Такой состав кабинета обязывал Черчилля искать новые возможности для контактов со Сталиным, несмотря на все его антикоммунистические предрассудки, от которых страдали лишь национальные интересы Англии.

Изменения в кабинете, однако, не изменили ситуации. Англия несла по-прежнему потери и терпела поражения на всех фронтах. Общественности стало известно, что 12 февраля три германских крейсера "Шарнхорст", "Гнезенау" и "Князь Эжен" ускользнули из Бреста и проскочили под носом английской береговой службы через Ла-Манш в Северное море. Последовали новые возмущенные выступления, новые критические статьи в газетах. В Северной Африке Роммель нанес тяжелый удар по английским войскам, которые отступили до Эль-Аламейна. Наконец, самое тяжелое известие, которое потрясло всю Англию, пришло с Дальнего Востока - Сингапур капитулировал и японцы овладели им.

А.Гарриман писал Рузвельту 6 марта: "Дорогой господин Президент,

Я очень беспокоюсь о премьер-министре - как его политическом положении, так и его личном душевном состоянии. Он не очень хорошо воспринял критику, которой подвергся по возвращении из Вашингтона. Критика не была направлена лично против него, а против некоторых аспектов политики и некоторых личностей. К сожалению, он обнажил свою грудь и принял на себя всю вину за все и каждого - политика и солдата одинаково. Естественно, последствием всего этого явилось обращение всей критики против него.

Хотя англичане умеют сдерживать свои чувства, капитуляция их войск в Сингапуре разбила вдребезги их доверие - доверие само по себе, но главное, потеряли доверие к их лидерам. Они, конечно, не собираются сдаваться, и я уверен, что мы еще увидим возрождение их великой решимости. Но на настоящий момент, однако, они не видят конца их поражениям. К сожалению, Сингапур потряс премьер-министра до такой степени, что он не был в состоянии противостоять своим противникам с прежней стойкостью. Большое число проницательных людей считают, что падение правительства - дело нескольких месяцев. Мне трудно присоединиться к этому мнению. Он очень устал, но в последние два дня выглядел лучше. Я думаю, он вернется с новой силой, особенно, если весь тон войны улучшится"²³.

Падение Сингапура повергло в шок всю Англию. Японцы начали штурм крепости 12 февраля. Через два дня вся оборона англичан рассыпалась, армия была дезорганизована, гарнизон начал разбегаться, т.к. наблюдался полный хаос в организации сопротивления. Воды в городе не осталось, весь город охватили пожары, которые нечем было тушить. На улицах лежали сотни стонущих раненых. Запасы продовольствия были исчерпаны. В этих условиях командующий гарнизоном генерал Персиваль принял решение о безоговорочной капитуляции. Японцы захватили 100 тыс.. пленных, из них 50 % англичан, 740 орудий, 2500 пулеметов, 65 тыс. винтовок, тысяча паровозов, 200 бронетранспортеров и броневиков, 10 самолетов, несколько тысяч легковых автомобилей, грузовиков и мотоциклов.

Английская армия потерпела самое тяжелое в своей истории поражение. Черчилль испытал еще одно ужасающее унижение в жизни. Один из самых мощных и хорошо оснащенных гарнизонов в английской армии сдался практически без боя. Начался закат Британской империи. Британская армия воевать за империю не желала, в ней стали широко распространяться пораженческие настроения. Если ранее британские солдаты и офицеры предпочитали умереть, но не сдавались в плен, теперь обнаружилось другое - они предпочитали сдаться в плен, чем умирать за империю.      

Численность японской армии была меньше английской втрое, с тремя дивизиями командующий японской армией генерал Ямасита захватил крепость, которую защищали десять дивизий. Позже Ямасита записал в своем дневнике: "Моя атака на Сингапур была блефом, который сработал. У меня было тридцать тысяч человек, причем перевес противника составлял три к одному. Я знал, что если мне придется воевать за Сингапур долго, то меня разобьют. Все это время я боялся, что англичане узнают о нашей численной слабости и отсутствии провианта и втянут меня в гибельные уличные бои"²⁴. Напрасными были опасения генерала Ямаситы, английская армия практически отказалась воевать.

Солдаты во все время военных действий сохраняли неприкрытое равнодушие. Разумеется, долг повелевал им сражаться, но вместе с тем появилось и чувство самосохранения, стремление выжить любой ценой. У них не было того боевого духа, способного привести к решающему повороту в военных действиях. Никто из них не был преисполнен сознания, что защищает от агрессора свою родину. Они воевали на чужой земле, за чуждые интересы и исход этой борьбы был для них довольно безразличен.

Вновь дали о себе знать некомпетентность английского командования и в целом английского руководства. Черчилль требовал в своем приказе "презрение к смерти и готовность к обороне до последнего", но сам, как министр обороны, не сделал ничего, чтобы спасти положение. Его действия не только были ошибочны и некомпетентны, но и безответственны. Не случайно в мемуарах в главе "Падение Сингапура" в четвертом томе он ограничился поверхностными замечаниями, не дав сколько-нибудь серьезного анализа произошедшей драме.

Вновь в Англии разгорелись страсти. Никогда английская армия не покрывала себя таким позором. Черчилля обвиняли не только в ошибках, но и безответственности. Оппозиция активизировалась в палате общин и на Флит-стрите, т.е. средствах массовой информации. Борьбу против Черчилля возглавил Стаффорд Криппс. Его главными аргументами были примеры героических защитников Ленинграда, где люди предпочитали смерть капитуляции, где город перед лицом угрозы фашизма оказался сплоченным и все действия его жителей можно было назвать одной фразой - массовый героизм и презрение к смерти. Газеты спрашивали - почему английские солдаты не противостояли агрессору с той несгибаемой стойкостью, которой отличалась в то же самое время Красная Армия? Почему Сингапур сдался за три дня, а Ленинград, окруженный со всех сторон, находясь в блокаде, уже полгода не собирается сдаваться? Правительство Черчилля вновь оказалось на грани падения.

Между тем, японская армия неудержимо катилась на юг, сокрушая оборону Англии, Нидерландов и США. К маю 1942 г. японцы захватили основные острова Индонезии, часть Новой Гвинеи, Бирму, Филиппины, Гонконг, острова Гуам, Соломоновы острова, Новую Британию. Нависла угроза японского вторжения в Индию. Япония владела огромной территорией в 9 млн. кв. км вместе с оккупированной территорией Китая с населением в 400 млн. человек. Овладев Малайей, Индонезией и другими территориями в Юго-Восточной Азии, японские милитаристы установили контроль над важными источниками нефти, олова, каучука, железа, риса и др., обеспечив себя всем необходимым для длительной войны.

Ухудшилась ситуация и в Северной Африке. Немецко-итальянская танковая армия под командованием Роммеля неудержимо двигалась к Каиру. 22 июня 1942 г. капитулировал Тобрук, где 25 тысяч английских солдат и офицеров сдались в плен. Роммель был произведен в фельдмаршалы. Путь на Каир был открыт.

Положение становилось угрожающим. В США понимали, что главным врагом является Германия и только победа над Германией может затем обеспечить капитуляцию Японии. Это заставило генерала Маршалла, начальника объединенного штаба американской армии начать разработку плана нанесения удара на европейском континенте. Он отверг предложения о вторжении в Европу через Италию, Балканы или Средний Восток. Единственно приемлемым оказался вариант высадки десанта союзных войск на севере Франции. Он нашел поддержку у генерала Д.Эйзенхауэра и его штаба, его поддержали многие военные. 1 апреля 1942 г. план вторжения союзных войск в Западную Европу, намеченный на лето того же года был утвержден президентом Ф.Рузвельтом. 7 апреля Маршалл, Гарри Гопкинс отправились для согласования в Лондон.

Через Гопкинса Рузвельт отправил послание, в котором дал понять о своей решимости начать высадку в Европе незамедлительно. "Наши солдаты должны воевать", - говорилось в послании, которое Г.Гопкинс должен был вручить Черчиллю. К изумлению Г.Гопкинса и Маршалла Черчилль согласился с предложенным планом, носившим название "Раундап", впоследствии переименованным на "Оверлорд". 12 апреля он информировал Рузвельта, что "в принципе" британское правительство принимает план, который предусматривал высадку союзных войск не позже, чем летом 1943 года, а, возможно, и осенью 1942 г. 

Генерал Маршалл вернулся в Америку, имея соглашение между английским и американским правительством о том, что наступление через Ла-Манш будет главным направлением наступательных операций в Европе. Однако, военное решение само по себе еще не означает окончательного решения. В дело вмешалась политика. Начались бесчисленные уговоры и предупреждения, целью которых было заставить президента, Гарри Гопкинса и генерала Маршалла отказаться от предлагаемого плана. Решающим аргументом англичан было то, что такую операцию следует предпринять только после появления определенных признаков падения морального духа немцев.²⁵

Черчилль несколько раз встретился с Гарриманом и изложил свои доводы. Он утверждал, что Англия не готова к таким операциям и вся операция обречена на провал. Английская армия, говорил он, не готова к таким операциям, и несколько дивизий, которые будут высажены во Франции, несомненно, будут уничтожены и в будущем страна лишится возможности предпринять следующие операции. Английские дивизии не укомплектованы, плохо вооружены и к такого рода военным действиям не готовы. Нежелание Англии участвовать в открытии второго фронта стало главным препятствием в осуществлении плана, разработанного генералом Маршаллом. В конце концов Черчиллю удалось убедить Рузвельта не предпринимать военных действий в Европе, а начать с осуществления операции "Торч" в северо-западной Африке.

Решено было, чтобы Черчилль отправился в Москву и лично уведомил Сталина о невозможности начать операции в Западной Европе в 1942 г. Но он не желал, чтобы такое, неприятное для Сталина, известие исходило только от него. Поэтому он попросил Рузвельта отправить вместе с ним А.Гарримана для того, чтобы показать, что такое решение принято совместно. Черчилль рассчитывал также продемонстрировать Сталину единство США и Англии по всем вопросам.

В это время на восточном фронте складывалась тяжелая для Советского Союза ситуация. После огромных потерь, понесенных в первый год войны, Гитлер уже не в силах был повторить наступление по трем направлениям одновременно, как он это пытался сделать в июне 1941 г. За год войны германская армия потеряла на советско-германском фронте 1 млн. 299 тыс. человек, из них 39 тыс. офицеров, что составляло 41 % общей численности войск рейха (около 3,2 млн. человек).²⁶ Истощились запасы горючего, самолеты и танки получали бензин в строго ограниченном количестве. Понимая, что дальнейшее затягивание войны грозит катастрофой, Гитлер решился на последнюю авантюру, которая оказалась роковой для Германии.

Он снял последние резервы с Запада. Он почему-то был уверен, что западные державы не отважатся на открытие второго фронта на Западе. Падение Сингапура показало низкий уровень подготовленности английской армии, отсутствие в ней того боевого духа, который определяет ее решимость и наступательную волю, ведущую к победе. Американская армия вообще не была готова к крупномасштабным военным действиям. Кроме того, все разведданные говорили о полном отсутствии подготовительных работ к вторжению в Европе. Единственное опасение вызывала активизация французского освободительного движения и гитлеровские воинские части были оставлены здесь, главным образом, в связи с угрозой восстания французского народа. Гитлер хорошо знал этих "червяков", как он называл западных государственных деятелей, чтобы беспокоиться в отношении их действий.

Получив свободу рук на Западе, Гитлер сосредоточил на восточном фронте все свои военные ресурсы. Целью новой стратегической задачи было вывести СССР из войны как боеспособную силу. Наступление должно было сосредоточиться целиком на южном направлении. Германские войска получили директиву выйти к Кавказу и нижнему течению Волги, чтобы лишить Советский Союз его главных экономических ресурсов: нефти, угля, железа, хлеба. После взятия Сталинграда немецкие войска должны были повернуть на север и, наступая вдоль Волги, окружить Москву и осадить ее. На южном направлении они должны были преодолеть Кавказский хребет, захватить Баку и прорваться на Ближний Восток к главным нефтеносным районам, контролируемым Англией. Чтобы восполнить потери в предыдущий год войны, Гитлер заставил союзников: румын, венгров, словаков, итальянцев предоставить в распоряжение германского командования дополнительные контингенты войск.

Сталин вновь оказался бездарным военным стратегом. Как и в 1941 г., он пропустил этот новый мощный, хорошо спланированный и подготовленный удар. Он по-прежнему считал, что целью противника является Москва, хотя в течение четырех месяцев, с марта по июнь 1942 г., немцы производили крупномасштабную переброску войск на южном направлении. Маршал Жуков даже предлагал перейти к наступательным действиям в районе Ржева и Вязьмы.

Для дезинформации Сталина Гитлер предпринял ряд ложных шагов, чтобы убедить его в планировании немецкого летнего наступления на Москву. 29 мая 1942 г. Гитлер издал приказ под кодовым названием "Кремль" с планом наступления на Москву. Он был разработан по указанию верховного главнокомандования и изложен в приказе группы армий "Центр". Это бы дезинформационный документ с целью скрыть действительное направление главного удара в летней кампании 1942 г. В приказе о наступлении на Москву от 29 мая была указана ложная цель операции "Кремль": "Разгромить вражеские войска, находящиеся в районе западнее и южнее столицы противника, прочно овладеть территорией вокруг Москвы, окружив город, и тем самым лишить противника возможности оперативно использовать этот район"²⁷. Спектакль по дезинформации был проведен блестяще и Гитлеру удалось Сталина, что главный удар летом будет на Москву.

Ситуация на советско-германском фронте летом 1942 г. радикально отличалась от июня 1941 г. Никто не мог ссылаться на фактор неожиданности. Германское наступление было ожидаемо, противник стоял напротив. Советский Союз уже имел превосходство в количестве войск. По всему Западному фронту у него под ружьем было 270 дивизий, а у немцев 190. Но у советских войск было всего 2 танковых дивизии, которые находились в тылу, а у немцев их было 50.²⁸ Странно, что за целый год войны не удалось создать сколько-нибудь удовлетворительное количество бронетанковых дивизий, хотя количество танков собственного производства и полученных из США и Англии вполне обеспечивало создание десятка таких дивизий. Никакого оправдания теперь не могло быть для тяжких поражений Красной Армии летом 1942 г. Гитлер вновь обманул Сталина. Оплошность советского руководителя дорого стоила советскому народу.

Немецкое наступление началось 28 июня атакой на Воронеж. Оно явилось полной неожиданностью для советского командования. Немецкие танки прорвались в расположение советских войск и сравнительно быстро подавили очаги сопротивления. Силы противника, писал Ф.Гальдер в дневнике, на фронте оказались количественно слабы. В течение первого дня наступления с советской стороны не было предпринято введение более крупных подразделений - их просто не было²⁹. Они все были сосредоточены на севере.   

В начале июля пал Севастополь, Крым полностью перешел под контроль немцев. В районе Дона советские войска беспорядочно отступали. Западнее излучины Дона крупная группа советских войск вновь попала в окружение. Советские войска вели тяжелые и неудачные бои. Немецкие танковые дивизии легко преодолевали слабое сопротивление разрозненных частей и создавали угрозу окружения. Личным составом подразделений овладела паника. Целые части, скучившись у переправ, становились легкой добычей вражеской авиации, которая по-прежнему господствовала в воздухе.

24 июля немцы заняли Ростов-на-Дону и вырвались на равнину к северу от Кавказа. 9 августа немцы заняли Краснодар, Майкоп и Нальчик и вышли к Кавказскому хребту. В действующую армию прибыла альпинистская дивизия "Эдельвейс", которая должна была пройти через Клухорский перевал в Закавказье, где практически не было воинских подразделений.

Но главное сражение развивалось на сталинградском направлении. Битва за Сталинград началась 17 июля, когда части 62 армии(одной из трех армий, взятых из резерва главного командования) завязали бой с передовыми частями германских войск под командованием генерала Паулюса. После этого первого сражения оборона советских войск приняла более организованный характер и немецким войскам за целый месяц с 17 июля по 17 августа удалось продвинуться всего на 60-80 км. Но стоило им это очень дорого. Громкие победы на дороге к Сталинграду стали пирровыми. Три недели понадобилось советским войскам, чтобы организовать оборону и начать перемалывать наступающих немцев. За период с 14 июля по 15 августа потери немецких войск на советско-германском фронте составили 109 тыс. человек, из них 3 тысячи офицеров.³⁰ Румынские и венгерские части оказались ненадежными - они разбегались при первых же встречах с советскими частями и массами сдавались в плен. Чтобы пополнить армию, в Германии начался призыв молодежи 1925 года рождения, т.е. тех, которым едва исполнилось 17 лет. За год войны немецкая армия потеряла 1 млн. 472 тыс. человек, что составляло 44,6 % ее общей численности, из них 43 тыс. офицеров. Германия отдавала ненасытному "молоху войны" последнюю часть своей молодежи. Немецкая армия рвалась к Волге и Кавказу на последнем дыхании. Всякая неудача грозила обернуться общей катастрофой.

К середине августа на Кавказе обстановка стабилизировалась. Под Сталинградом немецкие войска натолкнулись на мощную оборонительную линию. Наступление замедлилось. Гитлер вынужден был вводить в бой итальянские и венгерские войска. Под Сталинградом создается группа румынских армий, которые оказались крайне неготовыми к боям. В ряде мест наметилось отступление под видом "выравнивания" фронта. В эти дни Ф.Гальдер писал в дневнике. Запись от 26 августа: "У Сталинграда - весьма напряженное положение дел из-за атак превосходящих сил противника. Наши дивизии не так уж сильны. Командование слишком нервничает"³¹. Практически немецкое наступление захлебнулось, летняя кампания провалилась. Советский Союз подтянул к Сталинграду три свежие армии, которые готовились встретить врага у стен города.

Советская армия продемонстрировала стойкость, мужество, массовый героизм. Просчеты Сталина дорого обошлись, но выросло военное искусство нового поколения советских военачальников. Они умело сочетали в действиях тактические приемы с использованием всех родов войск, рассчитывая свои действия прежде всего на уничтожение живой силы и техники врага. Советский Союз мужал в боях, созревало воинское мастерство от солдата до маршала. Государство превращалось в могущественную военную державу.

Путешествие Черчилля в Москву началось в Каире. С ним летел А.Гарриман и ряд высокопоставленных английских военных. На двух американских самолетах Б-54 они прилетели 11 августа в Тегеран, здесь переночевали, а утром 12 августа уже летели в Москву. У Черчилля было достаточно времени, чтобы обдумать предстоящие переговоры и мысленно составить характер содержания бесед, где ему выпала участь сообщать пренеприятные новости Сталину. Английские консерваторы всегда отличались удивительным постоянством своих воззрений, политических принципов. Они считали себя вершителями судеб Европы и не считали нужным менять свои взгляды и отношения к другим народам, им казалось, что все остальные народы должны подниматься до уровня их образа мышления. Главным пороком английского консерватизма был агрессивный антикоммунизм и антисоциализм, что мешало реально оценить происходившие в мире изменения и произвести переоценку ценностей в соответствии с новыми факторами мировой политики. Черчилль был наиболее ярким и последовательным выразителем этого порока.

Сложные мысли и чувства владели им, когда он летел в Москву. Он пишет в мемуарах: "Я размышлял о моей миссии в это угрюмое, большевистское государство, которое я когда-то так настойчиво пытался задушить при его рождении и которое вплоть до появления Гитлера я считал смертельным врагом цивилизованной свободы". Он продолжал: "Мы всегда ненавидели их безнравственный режим, и если бы германский цеп не нанес им удара, они равнодушно наблюдали бы, как нас уничтожают, и с радостью разделили бы с Гитлером нашу империю на Востоке"³². Это был закоренелый убежденный философ и политик "острова фарисеев", ханжа и лицемер. Его убеждения в абсолютной правоте английского фарисейства, истине последней инстанции, всегда и во всем, видимо, не позволяли ему вспомнить, что именно Англия была организатором походов Антанты против истекающей кровью России, именно Черчилль  был глашатаем антисоветских подходов. Он не чувствовал никакого угрызения совести, никакого стыда, когда ехал к руководителю государства, которое презирал, ненавидел и теперь должен был сообщить о новом предательстве. Для справки можно было привести факт, как Молотов в ноябре 1940 г. отверг предложение Гитлера принять участие в разделе британской империи.

Черчиллю предстояло открыть этот новый мир, связанный с коммунистическим правлением, который был для него омерзительным. Для Англии Гитлер становился бескомпромиссным и смертельным врагом в Европе, он не остановился бы перед полумерами и после разгрома Советского Союза непременно вторгся бы в Англию. Он был союзником Японии и совместно они прикончили бы британскую империю, а Италия занялась бы африканскими колониями Англии. США были плохим союзником, надежды на них было мало. Советский Союз был единственной надеждой в борьбе против Германии, только он мог уничтожить Германию, и это произошло бы независимо от того, будут ли США и Англия помогать ему. Наступление немцев на Сталинград было отчаянным броском обреченного, понадеявшегося на удачу. Гитлер рассчитывал, что Сталин попросит перемирия и заключения мира на любых условиях. Всем было ясно, что Германия рассчитывала на молниеносную войну, но в Советском Союзе война затянулась уже больше, чем на год, людские и материальные ресурсы страны уже истощились. Черчилль был в раздвоении – помогать Советскому Союзу значило выращивать потенциального врага, который может вытеснить Англию с ее ведущей роли на европейском континенте; бросить на произвол судьбы означало потерять контроль над Сталиным, действия которого могли быть непредсказуемыми.

Черчилль не мог недооценивать личности Сталина и его роли в международных отношениях. Он писал в мемуарах: "Я прибыл в Кремль и впервые встретился с великим революционным вождем и мудрым русским государственным деятелем и воином, с которым в течение следующих трех лет мне предстояло поддерживать близкие, суровые, но всегда волнующие, а иногда даже сердечные отношений"³³. Переговоры в Москве продолжались с 12 по 15 августа. Черчиллю выпала трудная и неблагодарная миссия оправдывать свое не джентльменское поведение, а попросту говоря, нарушение союзнического долга. Впрочем английским государственным деятелям это было хорошо знакомо, т.к. вероломство, обман, предательство, безнравственность являлись чертами, присущими английской дипломатии, будь она официальной или тайной. Правда, теперь эти качества необходимо было продемонстрировать перед партнером, который во всем этом разбирался не хуже англичан.

Переговоры были острыми, жаркими, откровенными, с полемическим задором. Сообщение Черчилля о переносе даты открытия второго фронта вызвало откровенное недовольство Сталина. Посыпались упреки с обеих сторон, обвинения в невыполнении обещаний. Черчиллю пришлось обороняться. Спектакля с нравоучениями и поучениями о искусстве военной дипломатии не получилось. Но и Сталин не выглядел убедительным в этой словесной перепалке. Центральным вопросом переговоров был, конечно, второй фронт.

12 августа вечером в Кремле состоялась первая встреча английского премьер-министра и Сталина. Как пишет Черчилль, первые два часа переговоров были "унылыми и мрачными". Атмосфера переговоров совсем испортилась, когда Черчилль заявил, что в 1942 г. западные союзники не собираются высаживать десант на севере Франции, т.е. второго фронта не следует ожидать. Сталин разволновался. Он стал упрекать западных союзников в нарушении обязательств об открытии второго фронта, но Черчилль отпарировал это, заявив, что Англия и США таких обязательств не давали. Английский премьер-министр был прав. В беседе с Молотовым 22 мая на Даунинг-стрит Черчилль не давал такого обещания и английское правительство не брало на себя таких обязательств.³⁴ Наоборот, он убеждал Молотова, что Англия не сможет в 1942 г. предпринять высадку на европейском континенте. В телеграмме Молотова из Лондона 10 июня 1942 г. о беседе с Черчиллем говорилось: "Английское правительство обязательства по созданию второго фронта в этом году на себя не берет". И далее Молотов писал: "Черчилль соглашался с последними моими соображениями, но добавлял, что нас, союзников, он не хочет обманывать и обнадеживать понапрасну"³⁵. Итак, ясно, что английское правительство, как и американское не обещало начать в 1942 г. второй фронт и обязательств на себя не брало. Непонятно, почему Сталин с такой настойчивостью обвинял западных союзников в "нарушении обязательств", и в чем он мог их упрекать?

В Меморандуме о результатах беседы с Черчиллем, представленном на следующий день, Сталин писал: "Как известно, организация второго фронта в Европе в 1942 г. была предрешена во время поселения Молотовым Лондона и она была отражена в согласованном англо-советском коммюнике, опубликованном 12 июня с.г."³⁶ В коммюнике говорилось следующее: "Во время переговоров В.М.Молотова с премьер-министром Великобритании г-ном Черчиллем между обеими странами достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 г." В коммюнике, как видно, речь шла о "договоренности" в отношении "неотложных задач" по созданию второго фронта в Европе в 1942 г. Эта фраза не имела правового значения. Она не отражала сути переговоров, т.к. в их ходе Черчилль ясно выразился, что не может сказать "состоится ли данная операция и когда именно".

Ни коммюнике, ни памятная записка Молотова о ходе переговоров не давали никаких оснований Сталину для обвинений в нарушении обязательств. Когда Сталин стал особенно настойчиво доказывать, что Англия ввела СССР в заблуждение и нанесла моральный и материальный ущерб, Черчилль ответил Памятной запиской, в которой категорически отверг эти необоснованные обвинения. В заключение "записки" он писал: "Мы не можем согласиться с тем, что переговоры с г-ном Молотовым о втором фронте, поскольку они были ограничены как устными, так и письменными оговорками, дали бы какое-либо основание для изменения стратегических планов русского верховного командования"³⁷. Сталину нечем было возразить. Разве может государство строить свои стратегические планы на основе неясных, ничем не закрепленных, устных размышлениях. Попытка свалить свои просчеты и пороки своего главного командования на происки союзников Сталину не удалась. Но он упрямо и настойчиво продолжал требовать открытия второго фронта именно в 1942 г., не желая считаться с доводами Черчилля. Никто не хотел уступать в этой словесной перепалке, а время шло и английский премьер-министр никак не мог представить себе, чем же все это может закончиться.

Сталин все время пытался упрекать Черчилля в том, что западные союзники делают мало для борьбы против фашизма. "Мы ежедневно теряем 10 тыс. человек, - говорил он, - против нас 280 дивизий противника, из них 25 танковых дивизий по 200 танков в каждой". Черчилль в ответ сказал, что его сердце болит по поводу той доли, которую приходится выносить России, но вместе с тем он напоминал, что в течение года Англия вела борьбу против Германии, будучи совсем одинокой и помощи ни у кого не требовала. Т выдержала эту борьбу тоже одна. Он намекал также, что все это время Советский Союз имел нормальные торговые отношения с Германией, поставляя ей нефть для ее самолетов, продовольствие для ее армии.

Долг каждого руководителя государства - уберечь свой народ от беды. Сталин не смог этого сделать. Его самоуправство и самомнение, его страх перед Гитлером и боязнь испортить с ним отношения, создали в нем синдром опасной болезни - избежать любой ценой столкновение с ним. Он болезненно относился к советам, рекомендовавшим укрепит армию, границы, создать надежный заслон на границе и т.д. Та зловещая секретность, которой была окружена вся его деятельность, помогали ему избежать критики и разоблачений, и в результате лавры всех побед доставались ему лично, а позор и наказание обрушивались на всех, кто в свое время указывал на его упущения.

Теперь он встретился с государственным деятелем равным себе и который мог открыто сказать ему правду. Сталин сказал, что Советский Союз ежедневно теряет 10 тыс. человек. Но разве не он, Верховный Главнокомандующий, нес за это ответственность. Силы у обоих сторон были совершенно равны, а в 1942 г. советская армия уже в чем-то и превосходила немецкую армию и все же в летней кампании немцы вновь добились больших успехов и продвинулись до Волги. Англия, с ее ограниченными людскими ресурсами, не могла себе позволить такой роскоши, она привыкла добиваться побед малыми жертвами, жертвовать жизнью своих солдат ради Советского Союза она не собиралась. Этого Сталин никак не мог понять, когда так настойчиво требовал открыть второй фронт немедленно и призывал "не бояться немцев".

Во время одной из последних бесед со Сталиным Черчилль спросил о телеграмме, которую он послал ему в апреле 1941 г., В которой предупреждал о подготовке войны Германией. Сталин пожал плечами и сказал: "Я помню ее. Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого". Чтобы не испортить отношений "во имя нашего общего дела", Черчилль удержался и не спросил, что произошло бы с миром, если бы Англия не выдержала гитлеровского натиска, пока Советский Союз предоставлял Гитлеру так много ценных материалов, времени и помощи.³⁸

Черчилля многое обижало, что говорилось на встречах. Он делал всяческие скидки на то напряжение, которое испытывали советские руководители в условиях, когда велись кровопролитные бои на фронте протяженностью в 3 тыс. км, а немцы продвигались к Сталинграду. Но и технические переговоры шли не особенно успешно. Английские генералы задавали всевозможные вопросы, на которые их советские коллеги не были уполномочены отвечать. На все вопросы они отвечали одной фразой - "второй фронт сейчас". В конце концов фельдмаршал А.Брук, начальник имперского генерального штаба Великобритании повел себя очень грубо и военное совещание было прервано довольно внезапно. Встреча шла к провалу.

В последний день переговоров Сталин пригласил Черчилля в свою квартиру в Кремле на последнюю беседу. Он знал, что Черчилль улетает рано утром следующего дня и ему, видимо, не хотелось, чтобы между ними осталось состояние неудовлетворенности и незавершенности. Стали предложил ему, как показалось, особенно сердечным тоном, каким он еще не говорил с ним: "Вы уезжаете на рассвете. Почему бы нам не отправиться ко мне домой и не выпить немного". Черчилль ответил, что в принципе он всегда за такую политику. Они просидели за обеденным столом с 20 час. 30 мин до 2 час. 30 мин. утра. Беседа была откровенной и искренней. Между руководителями двух стран установились близкие и доверительные отношения с преобладанием особенной доброжелательности, непринужденности и дружелюбия.

В дипломатии встреча двух лидеров создала тенденцию к формированию новой философии - стремление тесного сотрудничества государств с различным политическим устройством и радикально различными социально-экономическими системами. Она предусматривала два важных фундаментальных положения, которых великие державы придерживались вплоть до завершения главной цели - разгрома фашизма. Первое - становилось нормой дипломатической практики - тесное увязывание собственных интересов с интересами общей борьбы, собственные интересы должны были переходить в интерес всеобщий; второе - новый подход к чувству долга, при котором необходимо уважать не только собственные интересы. но и интересы своего союзника. Это был шаг вперед в мировой практике дипломатии. Коммунизм и капитализм перестали был антагонистами, они становились партнерами в решении общей человеческой проблемы. При всей ненависти Черчилля к коммунизму надо было учиться не только сосуществовать, но и сотрудничать с ним. То же самое относилось к Сталину, при всей его антипатии к капитализму, он должен был научиться уважать его. В первой встрече им удалось достичь первого положительного результата. Они встретились ненадежными партнерами, а расстались друзьями. Между ними сохранилось много разногласий и расхождений, но, как сказал Сталин, они заключались в методах ведения борьбы, их можно было преодолеть. В заключительном коммюнике о встрече говорилось: "Был принят ряд решений, охватывающих область войны против гитлеровской Германии и ее сообщников в Европе. Эту справедливую освободительную войну оба правительства исполнены решимости вести со всей силой и энергией до полного уничтожения гитлеризма и всякой подобной тирании". Общая цель была определена и нужно было добиваться ее всеми силами. В коммюнике не было упоминания войны с Японией, Черчилль с пониманием отнесся к нежелательности для СССР вести войну на два фронта в этих условиях, хотя для англичан война с Японией была не менее важна, чем война с Гитлером.

Столь обнадеживающее завершение встречи в Москве имело лично для Черчилля важное значение. Он сумел наладить отношения с "кремлевским диктатором" и тем самым избежать нового шквала критики в Англии. Он вернулся в Англию триумфатором - заставил советское руководство проглотить горькую пилюлю откладывания второго фронта и установить лично со Сталиным дружеские отношения, которые помогли антигитлеровской коалиции выдержать нелегкие испытания и довести борьбу до победного конца. Но Черчилль сделал для себя очень важный вывод: Сталин слишком великая личность, чтобы можно было вести с ним двойную игру. Возвращаясь в свою резиденцию на дачу № 7 после первой беседы со Сталиным, Черчилль говорил А.Гарриману: "это была самая важная встреча в моей долгой жизни".

До конца жизни Черчилль не раз вспоминал последний разговор со Сталиным во время приема в честь английской делегации: "Во время обеда Стали оживленно говорил со мной через переводчика Павлова. "Несколько лет назад, - сказал он, - на посетили Джордж Бернард Шоу и леди Астор. Леди Астор предложила пригласить Ллойд Джорджа посетить Москву, на что Сталин ответил: "Для чего нам приглашать его? Он возглавлял интервенцию." На это леди Астор ответила: "Это неверно. Его ввел в заблуждение Черчилль". "Во всяком случае, - сказал Сталин, - Ллойд Джордж был главой правительства и принадлежал к левым, а мы предпочитаем открытых врагов притворным друзьям." "Ну, что же, с Черчиллем теперь покончено", - заметила леди Астор. "Я не уверен,  - ответил Сталин. - В критический момент английский народ может снова обратиться к этому старому боевому коню". Здесь я прервал его замечанием: "В том, что она сказала, много правды. Я принимал активное участие в интервенции, и я не хочу, чтобы вы думали иначе." Он дружелюбно улыбнулся. Тогда я спросил: "Вы простили мне?" "Премьер Сталин говорит, - перевел Павлов, - что все это относится к прошлому, а прошлое принадлежит богу."³⁹ Но Гарриман, который сидел также рядом со Сталиным, несколько иначе передает последние слова Сталина: "Все это в прошлом. Я не могу прощать. Пусть вас Бог простит."⁴⁰ Автор этих строк беседовал с А.Гарриманом в его квартире в 1984 г., незадолго до его награждения советским орденом "Дружбы народов", и он подтвердил именно свой вариант ответа Сталина. В любом случае Черчилль получил ответ, достойный великой державы, с которой он вступал в союз против фашизма. Но вопрос о втором фронте так и остался открытым.

Ленд-лиз

Америка никогда не страдала альтруизмом. Ее мощная экономика  всегда  использовалась в качестве политического воздействия в ее внешней политике. Известная программа ленд-лиза стала едва ли не самой важной основой ее роли во второй мировой войне и ее претензий на установление послевоенного мирового превосходства.

Закон о ленд-лизе был принят американским конгрессом 11 марта 1940 года. По закону, устанавливалась система передачи Соединенными Штатами взаймы или в аренду вооружения, боеприпасов, сырья, продовольствия, различных товаров, информации и услуг, необходимых для ведения войны, странами-союзницами по антигитлеровской коалиции. Поставки осуществлялись на основе двусторонних соглашений между США и страной, получавшей помощь и товары. Они были распространены на 42 страны и превысили, на 31 декабря 1945 г., 49 млрд. долларов США. Из общей суммы Великобритания и страны Содружества получили 30,7 млрд. долларов, СССР - 9,5 млрд., Франция - 2,4 млрд., Китай - 1,3 млрд. долларов США.

Закон о ленд-лизе сразу же преврати США в "арсенал демократии". Политически это означало, что раз США стали воюющей стороной, они будут иметь решающий голос во всех вопросах стратегии, т.к. они являлись ответственными за снабжение необходимыми материалами. Самим США ленд-лиз обеспечил фантастический взлет экономической активности. Американские заводы получили на 1942-1943 гг. заказы на 150 тыс. самолетов, 120 тыс. танков, 55 зенитных орудий и т.д. Это дало колоссальный толчок развитию американской экономики, которая еще не поправилась после мирового экономического кризиса. Создавались новые заводы, научно-технические лаборатории, миллионы новых рабочих мест, фермеры не успевали выполнять сверхприбыльные военные заказы. Ленд-лиз принес процветание экономике США, которого они не знали со времен просперити 20-х годов. Война стала неслыханным прибыльным делом. На экспорт по ленд-лизу пошли солдатские ботинки, оружие, обмундирование со времен первой мировой войны, свиная тушенка, яичный порошок, мука, залежалая еще со времени великой депрессии.

Некоторые обозреватели утверждают, что ленд-лиз был американским изобретением, который "помог США вытеснить британский экспорт с мировых рынков"⁴¹. Возможно и так. Благодаря ленд-лизу, США получили возможность контролировать внутренний английский рынок, а также всех стран, входящих в британское содружество. Англия расплачивалась за ленд-лиз своими заморскими военно-морскими и военно-воздушными базами.

Пользуясь монополией на поставки по ленд-лизу, американские корпорации произвольно повышали цены на товары, поставляемые по ленд-лизу и тем самым грабили своих союзников по борьбе. Никаких законов, ограничивающих такие цены, не существовало. Если же цены не устраивали корпорации, поставлявшие материалы по ленд-лизу, то они просто отказывались выполнять заказы. Администрацию по ленд-лизу возглавлял президент крупнейшей сталелитейной компании "Стеттиниусом". Ленд-лиз стал новой формой большого бизнеса США, эксплуатировавшего большую войну и большую политику.⁴²

Для Англии поставки по ленд-лизу имели решающее значение. Более 20 % вооружения английской армии было английского производства. Видимо, без американской помощи Англия не смогла бы выстоять против Германии. Но результатом было превращение Англии в младшего партнера США. Такое партнерство давало США основание требовать определенных уступок на Дальнем Востоке и прежде всего требование США касалось двух стран - Китая и Индии. В Китае англичане вынуждены были согласиться с доминированием США после войны и утверждением Чан Кай-ши, их ставленника, единственным законным правителем страны. В Индии Рузвельт в личном послании Черчиллю потребовал объявить независимость страны. "Такой шаг, - писал он в послании Черчиллю, - был бы в соответствии со всеми переменами в мире в прошедшей половине столетия и с демократической сутью общей борьбы против нацизма"⁴³. Индия оставалась постоянным и упорным пунктом трений между Рузвельтом и Черчиллем, хотя до открытых стычек и не доходило. Англия вынуждена была также согласиться на уступку ряда своих тихоокеанских баз и создание единого дальневосточного командования с единым штабом. Вскоре из младшего партнера Англия превратилась в сателлита американской политики, хотя Черчилль и пытался создать видимость равноправных отношений с США.

Советский Союз не впал в такую зависимость от ленд-лиза, сохранил свою полную политическую свободу и суверенитет и вел свою войну. Поставки США в СССР по ленд-лизу начались в конце 1941 г. Во многом они были оплачены теми активами в 40 млн. долларов, размороженных американским правительством, и передачей США 30 тонн золота в декабре 1941 г. Практически до июня 1941 г. все поставки США осуществлялись с предоплатой. В дальнейшем они осуществлялись на основе советско-американского соглашения от 11 июня 1942 г. и на 30 сентября 1945 г. их общая стоимость составляла 9,5 млрд. долларов. В СССР поставлялись самолеты, танки, орудия, транспортные средства, продовольствие. Эти поставки сыграли определенную роль в войне СССР, но отнюдь не повлияли на исход борьбы на советско-германском фронте. Помощь США по ленд-лизу, а также британские и канадские поставки в СССР в общей сложности равнялись около 4 % военной техники, использованной советскими войсками. Основной поток этих поставок пришелся на 1943-1945 гг., когда силами советских вооруженных сил уже был достигнут коренной перелом в войне. Нельзя забывать также, что часть военной техники была предназначена для использования в операциях против Японии в 1945 г.

США и Англия поставили в СССР 18700 боевых самолетов. За войну СССР произвел 136 тыс. самолетов, следовательно, по самолетам доля импортных машин составила 12 %. Поставлялись самолеты нерегулярно и лишь после Сталинградской битвы поставки стали осуществлять по плану. Но ряд самолетов присылался из Англии уже после того, как отслужил определенное время в английской армии и был заменен более современными. По мере насыщения советских ВВС собственной современной техникой, импортные самолеты переводились на решение второстепенных фронтовых задач.

Танки М-3, которые поставлялись из США, во многом уступали отечественным Т-34 и в 1943 г. перестали закупаться. Да и сами США, по совету советских специалистов, перестали их выпускать и перешли на производство танков "Шерман". Большое значение для СССР имели поставки грузовых автомобилей и цветных металлов. К 1945 г. США поставили в СССР 300 тыс. грузовых автомобилей большой проходимости "Студебеккер" и "Додж" и 100 тыс. легковых автомобилей типа "Виллис". Благодаря им, советская армия стала мобильной и динамичной, и все оперативные марши совершала на комфортабельных грузовых машинах. Нельзя преувеличивать значение ленд-лиза для Советского Союза, но и сбрасывать его со счетов невозможно. Главное значение имело - что и когда. Именно это вызывало главные претензии советского правительства. Оно не допускало и мысли использования американским правительством ленд-лиза в качестве средства политического диктата. Это помогло Сталину сохранить независимость и твердость в переговорах с западными союзниками. 

РАЗДЕЛ  VIII:  ДИПЛОМАТИЯ ВОЙНЫ И МИРА

Г Л А В А   1.

ДИПЛОМАТИЯ АНТИГИТЛЕРОВСКОЙ КОАЛИЦИИ:

ЦЕЛЬ ОДНА, ПУТИ РАЗНЫЕ

Главной целью антифашистской войны против Германии была решимость всех трех великих государств уничтожить Гитлера, фашизм и нацизм. В этом были согласны все три лидера антигитлеровской коалиции. Это было главной основой их единства. Понимание этой великой цели обеспечило единство и сотрудничество великих лидеров антифашистской войны до победного конца. Но каждая война кончается миром и каждый лидер коалиции по-разному представлял себе послевоенное мироустройство и это сказывалось на их действиях уже во время войны.

Конечно, между ними стояли такие важные барьеры как идеология, мировоззрение, политика, но они были временно отодвинуты на задний план. Важнее были собственные интересы каждого государства. Их представляли лидеры государств и их дипломатическое искусство, видение войны и мира порой становились решающими при принятии совместных решений. Каждый из них понимал, что главное – выиграть войну, но каждый из них понимал также, что цена победы приобрела важное значение для судеб их государств. Не надо забывать, что главные решения, определившие судьбу войны, принимались в личных встречах глав великих держав в Тегеране, Крыму и Потсдаме. 

Рузвельт

В основе официальной рузвельтовской концепции войны против  Германии  лежали   принципы   демократического переустройства мира. США должны были стать "великим арсеналом демократии" и начать "крестовый поход" в Европу и Тихий океан, чтобы установить новый мир, основанный на четырех принципах – свободе слова, свободе вероисповедания, свободе от преследования и страха. Сюда входило и "восстановление суверенных прав и самоуправления тех народов, которые были лишены этого насильственным путем", являвшееся ключевым требованием Атлантической хартии. Однако, столь высокие принципы большей частью являлись абстрактным выражением протокола о намерениях, за которыми преследовались более приземленные и более грубые претензии. США добивались создания такого послевоенного переустройства мира, которое позволило бы им играть ведущую роль в решении мировых проблем.

Конкретными направлениями деятельности американской дипломатии во время войны были Тихий океан, Южная Америка, Китай и Британская империя, но в целом американская политика, по существу, приобрела глобальный характер, не допуская, чтобы в мире какая-либо проблема решалась без участия США.

В Южной Америке Рузвельт провозгласил политику "доброго соседа", которая превращала доктрину Монро из одностороннего заявления в многостороннее соглашение. В середине января 1942 г. представители всех американских республик собрались в Рио де-Жанейро, где была принята программа, которая объявляла о том, что нарушение суверенитета одной из республик является угрозой всем остальным. Программа заложила основы будущих систем коллективной безопасности. После принятия программы все республики Латинской Америки порвали дипломатические отношения со странами оси. Чили и Аргентина объявили войну странам оси в 1944 г. и марте 1945 г.

Важным направлением политики Рузвельта было утверждение Китая как крупной мировой державы. Чан Кай-ши был преданным другом и поклонником США, как и все его окружение, начиная с его супруги. Рузвельт рассчитывал создать после войны китайско-японскую коалицию с доминирующей ролью Китая, которая могла бы сформировать баланс сил на Дальнем Востоке под эгидой США. Китай Чан Кай-ши, по мнению Рузвельта, мог бы стать основой мира на Дальнем Востоке.

На Тихом океане США намеревались навсегда ликвидировать японского соперника, утвердиться на Филиппинах, как главной базе американских вооруженных сил. Полное господство на Тихом океане являлось главной целью американской внешнеполитической стратегии. В связи с этим США не допускали возможности, даже в ближайшей перспективе, предоставления независимости или суверенитета тихоокеанским островам. Следовательно, главная идея Атлантической хартии применялась в Тихом океане в усеченном варианте.

Приоритетным направлением американской дипломатии во время войны являлось разрушение Британской империи с тем, чтобы открыть для себя безграничные экономические возможности подвластных ей территорий. В центре внимания Рузвельта была Индия. Сразу же после нападения Японии на Пирл-Харбор для США открылись перспективы ликвидации британских колоний. Предлог был эффективный - для борьбы с японской агрессией Англия должна была объявить о планах предоставления независимости своим колониям. Когда Черчилль посетил США в декабре 1941 г., Рузвельт проявил "интерес" к Индии и попросил его дать информацию о намерениях английских властей. Черчилля удивило "беспокойство" США насчет Индии, которая, как он полагал, находилась в области "ответственности" Англии и ко второй мировой войне не имела отношения. Позиция американцев вызвала бурю негодования Черчилля. "Я реагировал так сильно и так подробно, - писал он, - что президент больше к этому вопросу не возвращался"¹. Он дал ясно понять, что все пункты Атлантической хартии о независимости, суверенитете, насильственном захвате для Англии не имеют никакого значения и придерживаться их английское правительство не намерено. Однако, Рузвельт не унимался и в феврале 1942 г. он передал через Гарримана записку, в которой излагал свои мысли относительно политики Англии в Индии.

Президент предлагал в кратчайший срок создать учреждение, которое могло бы быть названо "правительством Индии", куда могли бы войти представители различных религиозных групп, профессий, национальностей и др. Оно должно было подготовить почву для более постоянного правительства. Рузвельт горячо убеждал Черчилля начать этот процесс, чтобы преобразования в Британской империи пошли по пути эволюции, а не хаотичной революции.² Он писал: "Такой шаг находится в строгом соответствии с изменениями в мире в прошлые полстолетия и с демократическими принципами всех, кто борется против нацизма. Я надеюсь, все, что вы будете делать, будет исходить из Лондона и не будет критики из Индии, что все делается неохотно или под внешним нажимом. Ради бога, не вмешивайте меня в это, хотя я и хочу вам помочь. Строго говоря, это не мое дело, исключая, что это является лишь частью успешной борьбы, которую мы ведем совместно"³. Тон Рузвельта был, как всегда, мягким, деликатным, но жестким. Черчилль решил уступить. 8 марта он отправил Стаффорда Криппса в Индию, чтобы на месте обсудить с различными политическими группами вопрос о будущем страны. В декларации, которую привез С.Криппс, объявлялось, что британское правительство торжественно заявляло о намерении предоставить Индии полную независимость, если Учредительное собрание, которое соберется после войны, потребует этого. Индия становилась открытой для американского бизнеса. Возражать Рузвельту Черчилль не мог.

США стремились максимально воспользоваться сложившейся ситуацией для расширения своих сфер влияния в Северной Атлантике. В апреле 1941 г. Рузвельт добился подписания соглашения с датским представителем в Вашингтоне (он был в ранге посла), позволяющего американским войскам оккупировать Гренландию, которая являлась датским владением. Интересно отметить, что Дания была оккупирована гитлеровскими войсками и датское правительство в изгнании еще не было сформировано, а посол позволил себе подписание столь важного соглашения, лишавшего его страну столь важной территории. Здесь были созданы американские военные базы.

Так же бесцеремонно США обошлись в отношении Исландии. Объявив о том, что Исландия представляет важный бастион обороны Северной Атлантики, Рузвельт обратился к Черчиллю с предложением уступить США Исландию. Английские войска были выведены с территории Исландии, и их место заняли 4 тыс. американских морских пехотинцев по официальному приглашению исландского правительства, хотя Исландия была датской территорией. Затем, без официального решения конгресса, Рузвельт объявил, что вся зона между этими бывшими датскими владениями и Северной Америкой становится частью Оборонительной системы Западного полушария. Касаясь этих ценных приобретений США, Рузвельт в радиообращении от 27 мая 1941 г. так объяснил своим согражданам цель своей внешней политики: "Мы не примем мир с господством Гитлера. И мы не примем мир подобный тому, который сложился после 1920 г., в котором вновь могут быть посеяны семена гитлеризма и им дадут возможность прорасти. Мы примем только мир, освященный свободой слова и выражения, свободой всякого молиться собственному богу, свободой от преследования и свободой от террора"⁴.

Рузвельт являлся продолжателем политики либерализма, которая начиналась с Джорджа Вашингтона, развивалась при Аврааме Линкольне. Воплощением рузвельтского либерализма явился его "новый курс", который фактически спас капиталистическую систему в США от глубочайшего и затяжного кризиса, если не катастрофы. Он искренне верил в идеалы американской демократии и ценности, связанные с правами человека и свободами личности. Борьба против фашизма и Гитлера была борьбой за свободу и демократию против насилия, террора и подавления личности. Рузвельт хорошо знал психологию американской общественности и использовал ее наиболее чувствительные стороны для активного участия во второй мировой войне и оказании помощи народам, закабаленным фашистской тиранией.

Но столь же искренно Рузвельт верил в идеалы крупного американского бизнеса и участие США в войне он считал средством расширения влияния американских монополий, обеспечения в послевоенном мире огромных мировых рынков, создания возможностей для максимальных прибылей американским деловым кругам. Сам Рузвельт был тесно связан с финансовой группой Моргана и активно содействовал ее процветанию. С другой стороны, он вынужден был считаться с теми мощными силами в бизнесе, для которых война стала прибыльным делом. Американский президент хорошо знал, что ряд крупных финансовых групп и промышленников, а также отдельные ответственные лица в правительстве, участвуя в наращивании военного потенциала США, одновременно вели выгодные деловые сделки с нацистской Германией. Более того, он содействовал им. Он признал франкистский режим в Испании сразу же после захвата фашистами Мадрида и правительство Виши на другой день после провозглашения республики маршалом Петэном - 11 июля. Поставки нацистской Германии, главным образом горючего, подшипников, сырья, шли через эти страны. Заводы Форда во Франции производили грузовики для германской армии, которые шли на советско-германский фронт, а ИТТ, находившаяся под контролем дома Морганов, обеспечивала две трети средств связи германской армии.⁵ Дельцов сближал принцип - "бизнес прежде всего". Представители большого бизнеса США образовали своеобразное сообщество, которое американский публицист Р.Хайэм назвал "братством". Сюда входили как представители крупнейших американских монополий и государственных деятелей, так и финансовые и промышленные короли нацистской Германии и гитлеровского "Рейхсбанка".

В позиции Рузвельта, его решениях многое носит печать противоречивости. Он вел страну к победе в войне над нацизмом и в то же время скрывал от широкой общественности торговлю американских корпораций с врагом. Конечно, главные решения принимал лично Рузвельт. Но в то же время в стране были мощные политические силы, которые имели огромное влияние в общественно-политической жизни страны.

На их стороне был Верховный суд США, где большинство состояло из политических противников Ф.Рузвельта: братья Дж. и А.Даллесы, представлявшие интересы германских сталелитейщиков, Дин Ачесон, заместитель государственного секретаря США, министр обороны Дж.Форрестол, сенатор Линдберг, открытый почитатель Гитлера и другие. Это был клан антикоммунистов и врагов Советского Союза, которые вели активную борьбу против союза с ним.

Джон Даллес являлся советником конкурента Рузвельта на президентских выборах 1944 г. Дьюи, еще в 1942 г. начав активную кампанию против Рузвельта. Он создал комиссию под названием "Справедливый и прочный мир", которая выдвигала альтернативную программу внешней политики США, и в 1942 г. опубликовала программу "Шесть столпов мира", наметившую средства достижения американского мирового господства.

Рузвельт должен был быть чрезвычайно осторожным, т.к. любая оплошность могла быть использована врагами для его дискредитации. Но он был уверен в своей правоте. Он убедил американский народ и общественность в правоте своих моральных и политических принципов и вовлек Америку в борьбу, которая имела решающее значение в обеспечении как интересов американской безопасности, так и интересов американского бизнеса. Положительная оценка его роли в истории войны совершенно однозначно положительная. Г.Киссинжер пишет: "Подобно Линкольну Рузвельт чувствовал, что ставкой в войне является сохранение его страны и ее ценностей и что за свои односторонние инициативы он будет нести ответственность сам перед историей. И как и в случае с Линкольном, мудрость его решений для свободных народов является само собой разумеющейся"⁶. Говоря простым языком, вопреки всему, история его оправдала.

Черчилль

Черчилль стал премьер-министром в 66 лет, т.е. в возрасте,  когда другие, более удачливые государственные деятели уже завершают свою карьеру. После сорока лет взлетов и падений в политической карьере, в самый страшный для Англии час он вознесся на вершину власти, чтобы спасти страну от смертельной опасности. Отныне вся его деятельность как политика и государственного деятеля принадлежала войне. Его пламенные речи рождали веру и энтузиазм в английском народе. Он возродил в англичанам дух борьбы и непреклонную волю к победе. Его военной стратегией был разгром гитлеровской Германии, которая стала главным врагом Англии на европейском континенте, и сохранение Британской империи.

Но Англия уже потеряла свою прежнюю военно-экономическую силу и влияние в мировой политике. Мюнхенское предательство дорого обошлось престижу страны. Военно-морская мощь и военно-воздушное превосходство давали возможность предохранить от разгрома, но победить Германию она уже не могла. Только союз с США мог обеспечить Англии победу в войне. Но достичь победы без участия Америки в войне, даже в союзе с СССР, у Англии не было возможности. Решающим была не просто помощь США материалами, а непосредственное совместное участие в военных действиях. Поэтому в военной программе Черчилля вступление США в войну становилось важнейшей задачей. Ради этого он пошел на включение в Атлантическую хартию пунктов, неприятных для будущего Британской империи, а попросту говоря, ведущих к ее расколу. Он добился выполнения этой задачи и вступление США в войну в декабре 1941 г. вселило уверенность в достижение окончательной победы.

Отношения с Советским Союзом оставались трудными и сложными на всем протяжении войны. Черчилль был убежденным и последовательным антикоммунистом. Он не видел разницы между коммунизмом и фашизмом и в речи 22 июня 1941 г. об этом сказал открыто. Это было главным препятствием на пути установления искренних союзнических отношений между двумя странами. Встреча со Сталиным в августе 1942 г. способствовала установлению уважения к Сталину, но отношения к коммунизму не изменило. До конца своей жизни он так и остался верен своим предубеждениям, трубадуром антисоветизма и врагом коммунизма.

В первые месяцы советско-германской войны Черчилль не сомневался в поражении Советского Союза и стремился оттянуть это, боясь, что Гитлер, разгромив СССР, бросит все силы на Англию. Надо было во что бы то ни стало поддержать Советский Союз, пока не вступили в войну США. Но СССР выдержал удар и начал одерживать верх, и Черчилля уже заботила судьба Германии, т.е. быстрый ее разгром мог привести к усилению влияния СССР на европейском континенте и превращению его в великую мировую державу. Черчилль саботировал открытие второго фронта в Европе до июня 1944 г., когда советские войска уже вступили на территорию Германии. Он глубоко заблуждался в отношении возможностей социалистической системы.

В 1942 г., когда ближайший помощник Гитлера Р.Гесс перелетел на английскую территорию и советские руководители открыто выразили возмущение этим фактом, подозревая, что Черчилль начал тайные переговоры с фашистами, он писал А.Идену: "Я должен принять русских спокойно и не волноваться из-за той лжи, которую они распространяют, и идти твердо своей дорогой. Вы должны помнить, как большевики подорвали так много мощных государств своей ложью и работой своей пропагандистской машины, и они думают, что могут подействовать и на нас этими методами"⁷. Но Сталин слишком хорошо знал английские методы тайной дипломатии и враждебность самого Черчилля к Советскому Союзу, чтобы спокойно воспринимать такого рода действия со стороны Англии. За все годы войны советское руководство не упускало случая для критики действий английского правительства, чтобы не вселять иллюзий в советский народ относительно своего неверного союзника. Да и Сталин не раз давал ясно понять о своих подозрениях в отношении дипломатии Черчилля. Он любил играть на его нервах.

9 октября 1942 г. Черчилль направил послание Сталину, в котором опять от имени президента и себя сообщал о самолетах и запасных частях, направленных в Советский Союз. Вместе с тем, мимоходом он сообщал, что Англия и США решили направить на Кавказ 9 истребительных эскадрилий и 5 бомбардировочных. В послании говорилось: "Президент и я желаем, чтобы на ваш Южный фланг были направлены англо-американские силы и чтобы они действовали под стратегическим контролем Советского Верховного командования"⁸. Такая бесцеремонность могла возмутить самого сдержанного политика. На второй фронт у союзников не хватало средств и прежде всего самолетов, а на Кавказ предполагалось направить 14 эскадрилий. Союзники намеревались открыть "второй фронт" на Кавказе.

Естественно, Сталин нашел форму ответа. В послании 13 октября он  ответил кратко.⁹ Ярости Черчилля не было границ. Он написал послание Рузвельту, обвиняя Сталина в чрезмерной подозрительности и нарушении союзнической солидарности. Было очевидно, что Черчилль намеревался инсценировать скандал, в который собирался втянуть и Рузвельта. Рузвельт, однако, не поддался. Он предупредил, что единственный путь добиться доверия Сталина - выполнять "наши обязательства на сто процентов"¹⁰. Черчилль вынужден был смириться, хотя и сохранил собственное мнение: "Я чувствовал, что по меньшей мере надо запастись терпением перед лицом беспрерывных оскорблений со стороны правительства, которое надеялось работать с Гитлером, пока само не подверглось нападению с его стороны и было почти разрушено им"¹¹. Но учитывая позицию Рузвельта, Черчилль решил уступить. Он переборол себя, но не свою болезнь - антикоммунизм. 19 октября написал послание Сталину, в котором ставил Сталина в известность, что каждый из 150 "Спитфайеров", направляемых в Советский Союз, оснащен двумя пушками и четырьмя пулеметами, а 5 ноября прислал поздравления по поводу героической обороны Сталинграда. Теперь уже Сталин пошел на уступки. 8 ноября он прислал поздравления по случаю успешного развития военных действий в Египте и выразил благодарность за поздравления по случаю годовщины Октябрьской революции. Сталин также выразил благодарность за сообщение о готовности прислать 20 эскадрилий самолетов на Кавказ и предложил провести обсуждение этого вопроса сначала в Москве, а потом на месте, на Кавказе. Инцидент был исчерпан, обе стороны выразили готовность пойти на уступки ради общего дела, но английский премьер-министр получил хороший урок воспитательной работы.

Сталин

В отличие от Рузвельта и Черчилля, получивших прекрасное   домашнее   аристократическое  воспитание  и обучавшихся в Колумбийском и Гарвардском университетах и привилегированном заведении Хэрроу, Сталин не имел возможности получить такое воспитание и образование. Два года он учился в двухгодичной духовной семинарии в горном грузинском селении, потом годы скитания, безотцовщина, бедность и революционная борьба. Не все революционеры бывают одинаковыми, но в революциях рождаются харизматические личности, становящиеся вершителями истории. Революция, партия большевиков, борьба в партии после смерти вождя большевиков явились теми университетами, которые он прошел, чтобы стать вождем народа, диктатором государства, "гениальным руководителем", генеральным секретарем и пр. Созданная им система государственной власти вполне соответствовала тому уровню народного сознания, который сформировался в советском народе после революции и победы в гражданской войне и борьбе против интервентов.

Тоталитарная система дала ему в руки абсолютную власть и одного его слова было достаточно для того, чтобы привести в движение всю страну от Владивостока до Ленинграда. Ни один в мире император в истории не пользовался той властью, которая была в его руках. Его достижения были потрясающими: он начал свою деятельность при России с крестьянской деревянной сохой, а завершил жизнь при России с атомной бомбой. 38 лет он правил в Советском Союзе практически единолично и за эти годы страна превратилась из одной из самых отсталых в одну из самых ведущих держав.

Это помогло ему глубоко вникнуть в различные проблемы хозяйственной и политической жизни, государственного строительства и военной науки. Он жил жизнью своего государства и, видимо, ни один государственный деятель в мире не мог сравниться с ним в вопросах практической политики. Его любимой наукой была история и он умело пользовался ею в политической полемике или своей деятельности. Он любил также художественную литературу и сам писал неплохие стихи. Тонкий ценитель мировой литературы, он был интересным собеседником для многих выдающихся писателей современности, которые приезжали в СССР специально для встречи с ним. Достаточно вспомнить Г.Уэллса, Э.Людвига, Бернарда Шоу, Л.Фейхтвангера. Это был выдающийся самородок и его феномен навсегда останется самой великой загадкой ХХ века.

Перед западными лидерами Сталин имел то преимущество, что являлся единоличным лидером своей страны без оппонентов и претендентов на власть и не собирался уходить в отставку до конца своей жизни. В дискуссиях он был неуязвим, т.к. отличался широтой знаний, блестящим диалектическим образом мышления, строгой логикой и последовательностью суждений. Эти черты были гарантией его превосходства во встречах с Рузвельтом и Черчиллем.

Его главной целью была победа над фашизмом и уничтожение его. В послевоенном мире он стремился сформировать, прежде всего, пояс безопасности вокруг Советского Союза, который надежно защищал бы его от будущих агрессоров. Он планировал сохранить целостность Германии, рассчитывая, что уничтожение фашизма и его идеологии приведет к возможности победы демократических сил, которые совместно с коммунистами могли бы создать новую Германию, которая стала бы союзником Советского Союза. Ее быстрое возрождение могло бы создать в будущем сильного конкурента против Англии и Сталин рассчитывал использовать эти потенциальные возможности Германии для утверждения новой структуры европейской безопасности. В этой структуре важная роль отводилась Польше, которая должна была стать надежной союзницей Советского Союза. Сталину нужна была не только нейтральная Польша, а прежде всего дружественная. Поэтому, даже признав польское правительство в изгнании, находившееся в Лондоне, он никогда не оставлял мысли порвать с ним и создать новое, полностью ориентированное на Советский Союз правительство.

Европа являлась центральным направлением внешней политики Сталина. Другим приоритетным направлением его политики был Китай. Он не собирался уступать его США. При всей серьезности положения на западном направлении он постоянно усиливал помощь Особому району Китая, находившемуся под контролем Мао Цзе-дуна. Он не строил иллюзий в отношении его. Хо Ши-Мин в 1925 г. имел несколько встреч с ним в Кантоне, куда был послан Коминтерном для организации Высшей партийной школы подготовки коммунистических лидеров Азии, и дал о нем резко отрицательную характеристику. Но все же Мао был лучше американизированной семьи Чан Кай-ши, который мог превратить Китай в вотчину США. Сталин символизировал российского двуглавого орла, который смотрел одним глазом на запад, а другим - на восток. История предоставила Сталину отличную возможность вернуть Южный Сахалин и Курильские острова, изгнать японцев из Китая и прочно с помощью китайских коммунистов завладеть этой страной. Японцы изгнали американцев и англичан из Китая, теперь оставалось только изгнать с помощью коммунистов японцев. Сталину удалось осуществить эту задачу.

*               *

*

Итак, у лидеров трех государств были собственные интересы в войне. Во многом они были противоречивы и эта противоречивость приводила к разному пониманию ведения войны и послевоенного устройства мира. Всех троих объединяла одна главная цель - уничтожение гитлеризма. Весь мир с надеждой смотрел на их усилия и не мог допустить, чтобы разноречия и противоречия между ними могли привести к сбою в общей демократической борьбе против фашистской тирании. Уничтожение Гитлера и всей фашистской системы являлось главной движущей силой, поднявшей весь мир против Германии.

Г Л А В А   2.

ОПЕРАЦИЯ "ТОРЧ" И ЕЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ

ПОСЛЕДСТВИЯ

24 июля 1942 г. объединенный англо-американский комитет начальников штабов принял решение приступить к планированию операции по вторжению в Северо-западную Африку под общим руководством американского командующего. Операция получила кодовое наименование "Торч" ("Факел"). 25 июля это решение одобрил президент Рузвельт. Командующим был назначен незаметный до того времени бригадный генерал Д.Эйзенхауэр (1890-1969 гг.), лишь за полгода до этого возведенный в генералы. Утверждение операции "Торч", как альтернативы второму фронту в Европе, явилось огромной дипломатической победой У.Черчилля.

Операция не представлялась трудной. Здесь не было немецких и итальянских войск, а находилось всего 19 французских дивизий общей численностью в 200 тыс. человек. Они были плохо вооружены, морально не были подготовлены к сражениям и несли лишь охранные функции. Цели операции были скромными и в основном сводились к лишению Германии Северо-западной Африки как базы своих подводных лодок и самолетов, смягчению осады Мальты и давлению на армию Роммеля в Северной Африке.

Черчилль и Рузвельт договорились ни при каких обстоятельствах ничего не сообщать генералу де Голлю относительно планируемой операции. Это трудно объяснимое решение практически отсекало генерала от участия в операции, которая должна была решить судьбу французских колоний - Алжира и Туниса. Он не должен был мешать союзным войскам в проведении операции.

Подготовка операции требовала большое число транспортных судов. Было задействовано 350 судов для погрузки войск и боевой техники и 200 боевых кораблей. Многие суда были сняты с севера, где проходили караваны с материалами для СССР. Поставки сюда резко сократились. Союзники несли огромные потери на море. Им приходилось доставлять грузы из Англии и США через весь Атлантический океан. Каждая неделя приносила потери в судах, потопленных немецкими подводными лодками. Но Черчилль упрямо рвался в Северную Африку. Здесь он с потерями не считался. Для руководителей такая война являлась приятным времяпрепровождением. Генералы встречались в роскошных отелях, виллах, обсуждали планы ведения войны. Ужины, завтраки проводились у Эйзенхауэра в Гибралтаре, откуда отдавались команды. Так вели войну западные союзники. Казалось, забыли о фашистах, о том, что идет мировая война, льется кровь на полях сражений в Советском Союзе.

Все подвергалось тщательной проверке, вплоть до шнурков на ботинках солдат, проводились бесчисленные инспекционные поездки в войска, в западной Шотландии солдаты тренировались по десантированию. Проверялись сводки метеорологов. Все были в прекрасном расположении духа, далеком от войны.

Для Черчилля операция "Торч" имела особенное значение. Во-первых, он мог добиться здесь легкой победы, которая значительно повысила бы его престиж в стране и собственной партии; во-вторых, впервые английская и американская армии выступали вместе для совместных действий; в-третьих, операция могла бы привести к уничтожению французской империи в Северной Африке. У Черчилля была тайная мысль в результате операции и уничтожения местной французской колониальной администрации создать собственную администрацию из французских служащих, но под английским контролем, а после войны сформировать соответствующие структуры. В качестве своего представителя из французов он собирался поставить генерала Жиро или адмирала Дарлана, являвшегося министром морского флота в правительстве Петэна.

В том и другом Черчилль ошибся. Генерал Жиро потребовал для себя ни много, ни мало должность главнокомандующего, т.е. место, которое занимал генерал Эйзенхауэр. Но у генерала были и другие принципиальные соображения, которые побуждали его отказаться от предложения принять участие в экспедиции. Он никак не мог понять, почему союзники должны иметь в руках Северную Африку в качестве базы, почему союзные войска должны отвлекаться с главных фронтов войны с фашистами и почему сразу же не вторгнуться в Европу? Ему было трудно понять, почему союзники предприняли такую операцию и готовились к ней полгода, когда высадка в Нормандии могла бы занять от силы две-три недели при большом эффекте.

7-8 ноября союзные войска высадились в Алжире, Тунисе, Касабланке, Оране. Генерал Жиро выступил по радио с призывом к французам прекратить сопротивление и перейти на сторону союзников. Но его обращение не оказало никакого воздействия. Генералы его просто игнорировали. Д.Эйзенхауэр писал: "Холодный прием генерала Жиро французами в Северной Африке явился ужасающим ударом по нашим надеждам"¹². Войска французской армии в Алжире и Тунисе начали оказывать сопротивление союзникам. Создалось тупиковое положение, вызванное нежеланием французских войск перейти на сторону союзников.

Черчилль никак не мог понять, что в Алжире проживало 2 млн. французов, считавших себя коренными жителями, Франция являлась для них родиной-матерью и переход на сторону союзников был для них актом национального предательства. Кроме того, французы не могли простить Англии ее измены в июне 1940 г., когда английская армия позорно бежала из Дюнкерка. Франция Англии не верила и никогда более Англия не смогла вернуть себе ее доверие.

Все французские командиры, с которыми союзные представители вели переговоры, отказывались предпринимать действия по переходу на сторону союзников, пока не получат законного приказа. Каждый из них принял присягу Петэну, имя которого оказывало в то время большое воздействие на французских жителей Алжира. Маршал Петэн пользовался абсолютным авторитетом. Во всех домах на видном месте висел портрет маршала в обрамлении выдержек из его речей и статей. Любое предложение было приемлемо, если только "маршал этого хочет". Этого Черчилль не ожидал. В отчаянии он стал искать другую приемлемую кандидатуру на должность алжирского руководителя, преданного союзникам. Без этого англо-американское вторжение представлялось не как освободительная война, а как вражеская интервенция. Алжир и Тунис находились под юрисдикцией правительства Виши, с которым американское правительство поддерживало дипломатические отношения и признавало его и его колониальную империю, и высадка десанта становилась нарушением всех норм дипломатических сношений. То же самое касалось и Марокко, которое находилось в юрисдикции Испании. Высадка десанта в Касабланке, столице Марокко также была актом неспровоцированной агрессии. Союзники оказались в петле судьбы, а проще говоря, в плену авантюрных идей Черчилля.

Фортуна оказалась благосклонной к английскому премьер-министру. В Алжире появился министр морского флота правительства Виши, адмирал Дарлан, который как представитель власти мог круто изменить ситуацию. Алжирские французы считались с ним, а военные подчинялись его приказам. Он приехал в город Алжир 5 ноября в связи с болезнью сына, которого поразил детский паралич. Когда началась высадка англо-американского десанта, он еще находился в Алжире. Дарлан стал хозяином положения. Но попытка английских и американских офицеров убедить его возглавить Алжир в качестве союзника была отвергнута. Он сказал американскому представителю: "Уже давно я знал, что англичане глупы, но всегда верил, что американцы умнее. Я начинаю думать, что вы совершаете ошибки, какие совершали они". Дарлан стал врагом Англии после Дюнкерка, когда убедился в ее предательстве. Он просто разделял чувства практически всех французов. Его объединяло с Петэном стремление добиться выживания Франции и сохранения империи под юрисдикцией Виши.

Кроме того, он знал, что в 1940 г. Лаваль заключил с Гитлером соглашение, по которому часть Франции оставалась не оккупированной, с центром в Виши, с самостоятельным правительством, но в случае начала вторжения союзных войск на территорию Франции, Германия могла оккупировать и остальную часть страны. Дарлан был уверен, что его переход на сторону союзников мог привести к таким последствиям.

Времени на размышление оставалось мало. 7 ноября американцы высадились в Алжире. Теперь он оказался у них во власти. Дарлану предложили плен или переход на сторону союзников. Французские войска и моряки в Алжире, Оране и Тунисе оказывали ожесточенное сопротивление союзникам. Англо-американские войска стали интервентами, а французы организовали собственное движение сопротивления в Северной Африке. Союзники превращались в оккупантов. Попытка американцев вновь привлечь генерала Жиро оказалась неудачной. Французы с презрением отвергли его как нового Квислинга, коллаборациониста. Все менялось не в пользу союзников. Тогда представитель Д.Эйзенхауэра, генерал Кларк встретился с Дарланом и дал ему полтора часа на размышление, предупредив, что последствия отказа будут самыми сокрушительными.

У адмирала не было выхода. Франция могла потерять все в случае полной оккупации Алжира, Морокко и Туниса англо-американскими войсками, без надежд возвратить в будущем. Он решил уступить. Выпустил обращение, в котором "от имени Маршалла" принимал на себя всю полноту власти и приказывал "прекратить огонь" в целом по всей территории Северной Африки. Он приказал также всем французским чиновникам оставаться на местах и выполнять свои обязанности. Петэн из Виши немедленно объявил этот приказ недействительным и отстранил Дарлана от должности министра. Тогда Дарлан решил отменить свой приказ, но американцы не позволили это сделать. Он был у них под контролем и арестован в этот же день.

Между тем англо-американский десант в Северной Африке нашел немедленный отклик во Франции. С 1940 г. немцы разрабатывали подробные планы оккупации не оккупированных территорий Франции. План операции под кодовым названием "Аттилла" был утвержден Гитлером 10 декабря того же года. Главной целью операции был захват остатков французского флота в Тулоне. Гитлеру не хотелось портить отношений с Петэном пока шла война с Советским Союзом. Однако, высадка союзного десанта в Северной Африке изменила ситуацию и как только Гитлеру стало известно обращение Дарлана, немецкие войска начали наступление на юг Франции. Немецкие части молниеносным ударом пытались захватить французский флот в Тулоне. Они опоздали на несколько часов. Французские моряки потопили весь французский флот. Были потоплены 3 линкора, 8 крейсеров, 33 миноносца, 16 подводных лодок и около 70 других кораблей. Франция лишилась флота и больше никогда не смогла его восстановить. Это был звездный час Черчилля. Без единого выстрела он уничтожил французский флот, который считался равным соперником английского. После этого в руки союзников легко перешли Касабланка и Алжир. Дарлан сделал свое дело, теперь его можно было ликвидировать, т.к. его колебания становились опасными и на его место необходимо было подобрать более сговорчивого преемника. Кроме того, союзники сделали ставку в Африке на генерала Жиро и в Европе на генерала де Голля, а Дарлан мог помешать французским войскам под их командованием стать союзниками. Черчилль и Рузвельт еще не решили как быть после войны с Францией и ее колониями, а Дарлан был той сильной личностью, которая могла организовать движение сопротивления уже против союзников. Над ним сгущались тучи. В одном из писем он жаловался, что американцы выжали из него все и теперь хотят его выбросить как выжатый лимон. 24 декабря Дарлан был убит на пороге своего офиса в Алжире. Его убийца двадцатилетний Бонне де ла Шапелль на оперативном суде заявил, что убил его по политическим мотивам как предателя дела Франции. 26 декабря он был расстрелян по приговору полевого суда. Ненужная личность была убрана. Операция "Торч" закончилась захватом французских колоний в Северной Африке и уничтожением французского флота, который французская нация создавала почти полвека. Гибель флота тяжело отразилась на всей Франции. Когда Франция капитулировала, для французов важнее всего было то, что ее флот не разбит и сохранился. Когда произошла капитуляция, все жили надеждой, что общая катастрофа минует флот. Он стал прибежищем нации, ее надеждой на будущее возрождение. Англия уничтожила своего главного морского соперника.

Операция "Торч" завершилась успешно. Французские колонии в Северной Африке были взяты под контроль союзников. Предстояло разработать дальнейший план действий. Рузвельт предложил провести встречу в верхах в Каире или Касабланке. Сталин отказался от встречи, сославшись на занятость. Встреча Рузвельта и Черчилля состоялась в Анфе, пригороде Касабланки, столице французского Марокко. На совещание были приглашены также представители Франции генералы Жиро и де Голль. Жиро тайно вывезли из вишистской Франции, а де Голль прибыл на английском самолете из Лондона. Де Голль с его болезненными национально-патриотическими чувствами, с его страстью борьбы с Петэном и немцами сразу же по приезду обратил внимание на ситуацию в Касабланке. Это была территория французского Марокко, т.е. территория, которая находилась под юрисдикцией Франции, а союзнические представители расположились здесь как на завоеванной территории, оградив колючей проволокой свои учреждения и изгнав французских поселенцев с их кварталов в Анфе, пригороде Касабланки.

Союзники решили взять под контроль обоих лидеров французского движения сопротивления. Жиро должен был стать руководителем воинских соединений, т.е. главным лицом, а де Голль - заниматься политическими вопросами. Де Голль, разумеется, отклонил такое предложение, т.к. не хотел играть роль подчиненного, выполняющего указания Черчилля и Рузвельта в их политических интригах. Максимально, чего добились премьер и президент, - общей фотографии с рукопожатием двух генералов.

Но для де Голля встреча в Касабланке имела большое значение в определении всей его будущей политической концепции. Он был великим патриотом Франции и всякое пренебрежение ее национальными интересами вызывало у него острую болезненную реакцию. Он посчитал оскорбительным пребывать на суверенной французской территории в положении пленника, да еще чужестранца. На первой же встрече с Черчиллем он заявил ему, что ни в коем случае не считает США и Англию правомочными решать вопросы управления французской империей. Союзники, не посчитавшись с мнением представителей Франции, установили систему, которая действовала в Алжире, распоряжаясь здесь как на собственной территории. Встреча с Рузвельтом насторожила его. Он пришел к заключению: "Рузвельт решил, что мир будет миром американским, что именно ему принадлежит право диктовать условия организации этого мира,  - он хотел, чтобы страны, раздавленные испытаниями войны, признали за ним право судить, и считал, что, в частности, он станет спасителем Франции и вершителем ее судеб"¹².

Де Голль отверг проект соглашения, составленный Рузвельтом и Черчиллем. В нем говорилось о создании Комитета для управления французскими заморскими владениями, т.е. всей французской империей, во время войны. Его функции были туманными, но возглавлять его должен был триумвират Жиро, де Голль и генерал Жорж, который в это время находился в Виши и которого англичане обещали привезти на подводной лодке. Генераль Жиро должен был стать центром единения французской нации. Естественно, де Голль отверг такое "соглашение" - он считал оскорбительным принимать будущую судьбу Франции из рук иностранных держав. Он ответил посланцам Черчилля: "Создание национальной власти Франции никогда не будет результатом иностранного вмешательства, каким бы дружественным оно ни было и от кого бы оно не исходило"¹⁴. Де Голль избежал очень опасной ловушки, которая могла бы иметь непредвиденные последствия для Франции. Союзники стремились установить контроль над политическими силами Франции для определения будущей структуры власти в стране. Сражающуюся Францию с ее национально-патриотическими идеями и ее руководителя де Голля следовало устранить от решения будущего Франции. Это генерал очень хорошо разгадал и не дал увлечь себя беспочвенными иллюзиями и обещаниями.

Касабланка

Конференция в Касабланке состоялась с 14 по 24 января 1943  г.     Делегации    расположились    в    прекрасных курортных местах, роскошных виллах с пляжами, уютными садами и местами для игры в гольф. Ежедневные совместные завтраки, ужины, вечерние беседы в тишине от далеких раскатов войны располагали к обсуждению актуальных проблем войны. Черчилль был в восторге от Касабланки. Он писал: "Когда мы прибыли на Касабланку, все было подготовлено великолепно. Мы разместились в гостинице в пригороде Анфы, где было достаточно места для американского и английского штата и большие залы для конференций. Вокруг отеля было большое число чрезвычайно комфортабельных вилл, которые были зарезервированы для президента Рузвельта, генерала Жиро, а также для генерала де Голля. До прибытия президента мы имели несколько восхитительных прогулок по заливу. Вздымались бешеные волны с огромными клубами пены, создавая чудесный вид"¹⁵. Сталин, конечно, не мог позволить себе таких конференций, которые похожи были больше на увеселительные встречи. Время прошло, как пишет Черчилль, удивительно быстро. Был принят ряд решений, которые не имели особого значения для хода военных действий:

1. На конференции было принято решение о вторжении летом 1943 г. на Сицилию, следовательно, вновь откладывалось открытие второго фронта на севере Франции. В операции планировалось участие 13 дивизий, представляющих смехотворную силу по сравнению с ресурсами и силами, которыми обладали союзники.

2. Были разработаны также планы ведения войны на Тихом океане в 1943 г. Был принят план изгнания японцев из Северной Бирмы и увеличения военно-воздушных сил в Китае. Президент и премьер-министр тайно договорились обратиться к Сталину с просьбой вступить в войну против Японии, как только будет разгромлена Германия.

3. Рузвельт и Черчилль объявили о намерении союзников вести войну до "безоговорочной капитуляции" противника. Идея принадлежала Рузвельту. Как-то во время очередного дружеского обеда он рассказал о победе командующего армией северян генерала Уллиса Гранта 9 апреля 1865 года, который впервые заявил о безоговорочной капитуляции генерала Ли. Из договора о капитуляции он вычеркнул все пункты великодушия, которые могли в будущем стать основанием для противоречивых толкований и могли послужить основанием для оправдательных толкований. Для Черчилля это была очень нужная идея, которая могла быть использована для окончательного уничтожения Германии с тем, чтобы навсегда ликвидировать своего самого грозного и бескомпромиссного врага. Современные политологи утверждают, что это означало их согласие с выдвинутой Советским Союзом еще в первые дни войны идеей полного разгрома агрессоров и окончательной ликвидации фашизма. Но у Сталина речь шла главным образом об уничтожении фашизма и Гитлера. "Гитлеры приходят и уходят, а народ германский остается", - говорил он. Союзники же в требование "безоговорочной капитуляции" вкладывали более широкое понятие. Черчилль писал в связи с этим, что "безоговорочная капитуляция" подразумевает:

1. Немцы не имеют права на какую-то особую форму обращения. Атлантическая хартия не может быть применима к ним как дело права;

2. Они должны быть полностью разоружены и лишены всякой возможности в будущем перевооружиться;  

3. Немцам будет запрещено не только восстановить авиацию, будь то военной или гражданской, но и всякая практика летнего искусства;

4. Военных преступников следует передать странам, где они совершили преступление;

5. Германия должна быть разделена на множество государств. Восточная Пруссия и вся германская территория к востоку от Одера подлежит отчуждению навсегда и все население должно быть изменено. Рур и другие крупные центры угля и стали должны быть отделены от Германии.¹⁶

Таким образом, идея "безоговорочной капитуляции" подразумевала расчленение Германии на множество государств, а это противоречило советской идее сохранения целостности Германии.

Конференция в Касабланке определила дипломатическую стратегию западных держав во второй мировой войне. Союзники взяли курс на проведение мало значимых отвлекающих военных действий с малыми потерями, малой кровью. Соединенные Штаты уже год и три месяца находились в состоянии войны с Германией, а на германскую территорию не упало за это время ни одной американской бомбы. Английские самолеты бомбили мирное германское население, оставляя практически нетронутыми важные военные объекты.

Между тем, вторжение на Сицилию, а затем и в Италию имело далеко идущие политические цели. Планировалось после Италии вторгнуться на Балканы и взять под контроль Балканский полуостров с тем, чтобы не допустить вторжения сюда советских войск. Черчилль должен был встретиться с руководством Турции и уговорить его вступить в войну против Германии. Турецкие войска должны были вторгнуться в Болгарию и Грецию и идти на соединение с союзными войсками. Рузвельт и Черчилль договорились также не давать Сталину никаких обещаний и ограничиться предоставлением ему общей информации о решениях, но без каких-либо обещаний. В совместном послании Сталину Рузвельт и Черчилль убеждали его, что не пожалеют усилий для оказания помощи Советскому Союзу и делают все для приближения окончательной победы. "Наша основная цель, - говорилось в послании, - состоит в том, чтобы обрушить на Германию и Италию на суше, на море и в воздухе максимальное количество вооруженных сил, которое можно физически применить"¹⁷. Это была ложь, рассчитанная на простачка. Сталин поблагодарил за сообщение и просил сообщить о конкретно намеченных операциях в отношении второго фронта и намечаемых сроках их осуществления. Западная дипломатия вела постыдную игру и Сталину нетрудно было это не заметить.

Но Черчилль решил продолжить дипломатическую игру. Он убедил Рузвельта в необходимости привлечь на сторону союзников Турцию. Еще в период президентства Ататюрка в ее внешней политике наметились изменения. Турция встала на путь прозападной внешней политики. Старая политическая парадигма, связанная с российско-турецкой враждой, возобновилась с прежней силой. Черчилль решил воспользоваться ситуацией и втянуть Турцию в орбиту политической стратегии союзников и сделать ее бастионом в будущей борьбе против Советского Союза. Старая политика Пальмерстона "турецкой крепости" английских интересов на Средиземном море вновь оказалась востребованной. Черчилль не хотел упустить шанса компенсировать себя за его жалкую авантюру 1918 г., кончившуюся фарсом и стоившую ему карьеры в правительстве.

Конференция в Адане

Черчилль ненавидел Гитлера и Германию, но столько  же он ненавидел коммунизм и Россию. Его активность была направлена на продление войны и продолжение как можно дольше советско-германской войны, чтобы максимально ослабить СССР и не допустить после победы появление Советского Союза на мировой арене в качестве мировой державы. Его стратегия заключалась в недопущении прорыва СССР западнее Одера, создании барьера на пути на Балканы против советских войск, перевооружении Турции и вовлечении ее в войну против Германии, чтобы она участвовала в качестве равноправной державы антигитлеровской коалиции на послевоенной мирной конференции.

От природы он был наделен безграничным тщеславием, побуждавшим в нем страсть к авантюрам и эксцентричным действиям для популяризации личной славы. С молодости он участвовал в бессмысленных авантюрных военных действиях, где терпел поражения, попадал в плен со счастливым исходом, чтобы впутаться в новые. Чтобы увековечить свое имя, он написал несколько бездарных романов, освистанных критикой, и нарисовал целую коллекцию картин, столь же "ценных", как и его романы. В поисках удачной карьеры он поменял партию - сначала он был в либеральной партии, Но, считая, что Ллойд-Джордж не сумел оценить его способности, перешел в консервативную. Но и это не помогло и в течение двух десятилетий он прозябал на задних скамьях консервативной партии в палате, пока на волне возмущения мюнхенской политики и ее провала он не выплыл на первые роли в английской политике. Его резкие антигитлеровские выступления создали ему ореол борца против фашизма, символ борьбы за демократию и цивилизацию. Мюнхенская политика Чемберлена привела опасность войны на порог Англии и английский народ доверил свою судьбу буйному, одержимому, шумному консерватору, который обещал вести беспощадную и бескомпромиссную войну на земле, в воздухе и на море до полного уничтожения фашизма.

Он стал премьер-министром Англии и министром обороны, как уже было сказано выше, в 66 лет. Возраст оформил его политические взгляды. Он был убежденным и последовательным тори-максималистом, т.е. твердолобым, от которых нельзя ждать прогрессивных действий, направленных на развитие, перспективу, будущее, консерватором с большой буквы с его классовым эгоизмом и уродливым тщеславием, свойственным сильным и богатым "острова фарисеев".

После окончания конференции в Касабланке Черчилль направился в Анкару для встречи с турецким президентом И.Иненю. В военный кабинет он сообщил о целях этой встречи:

1. Турция должна стать нашим союзником и занять место с победителями на послевоенной мирной конференции;

2. Турции должна быть предложена американо-английско-советская гарантия ее территориальной целостности;

3. В Турции утверждается "сильная" англо-американская военная миссия, которая сформирует новую турецкую армию для использования ее в войне против Германии и Болгарии на Балканах;

4. В Турции сооружаются аэродромы для англо-американских самолетов для бомбардировки румынских нефтяных объектов.

Сообщая в Лондон А.Идену о своем плане, Черчилль подчеркнул, что он является лишь частью общей политической системы, о формировании которой он, якобы, договорился в Касабланке с Ф.Рузвельтом. По ней, американцы "берут руководство в Китае" и Французской Северной Африке, а Англия "прикладывает руку" в Турции.¹⁸ Черчилль играл роль щедрого руководителя войной. Еще не покончив с Гитлером, он уже делил мир между США и Англией. Америке он предлагал владеть Китаем и французскими территориями в Северной Африке, т.е. Марокко, Алжиром и Тунисом, а за собой оставлял Турцию. США должны были получить эти территории в качестве отступных за сохранение Британской империи. Черчилль готовил новый заговор против мира. Советский Союз должен был ослабнуть в войне, а Англия и США тем временем поделили бы территории, которые должны были стать премиальными за свое участие в войне.

Члены военного кабинета оказались более мудрыми, чем полагал Черчилль. Они в резких тонах раскритиковали новый проект премьер-министра и отвергли его как "незрелый". В личном письме министр иностранных дел А.Иден поддержал аргументы военного кабинета, подчеркнув, что поставленные цели можно добиться другими средствами. Черчилль попытался вновь убедить членов военного кабинета дать согласие на проведение переговоров с президентом Турции И.Иненю, сославшись на согласованность с Рузвельтом и Сталиным. Это был самый настоящий примитивный обман - ни с Рузвельтом, ни со Сталиным этот вопрос не обсуждался. В Англии знали вздорный и беспринципный характер Черчилля и поэтому военный кабинет вновь отверг идею переговоров с турецким президентом, назвав соглашение с ним "преждевременным". Но Черчилль не унимался, он написал новое письмо в Лондон, и военный кабинет сдался, разрешив провести переговоры.

Конференция в Адане продолжалась два дня - 30-31 января 1943 г. С турецкой стороны присутствовали президент Иненю, министр обороны Чакмак, премьер-министр и все остальные члены правительства. Черчилль говорил от своего и от имени президента США. Он сказал, что президент просил энергично добиваться соглашения с Турцией. Президент, говорил английский премьер, желает, чтобы Турция была "целостной, безопасной и сильной и что она должна быть тесно связанной с двумя великими западными демократиями не только в заключительной стадии войны, но и в общем процессе мирового восстановления после войны"¹⁹. Черчилль предлагал прислать инструкторов по обучению владения современным оружием, танки, самолеты, пулеметы, орудия и в ближайшем будущем доставить двадцать пять эскадрилий в распоряжение турецкого правительства. Он представил длинный доклад, главной идеей которого был совет Турции стать союзником западных государств.

Сталину Черчилль дал неправильную информацию о переговорах в Адане. Он пытался убедить его в намерении Англии сделать Турцию союзником антифашистских сил и бастионом мира на Ближнем и Среднем Востоке. На самом деле оба дня он только и говорил о помощи США и Англии Турции с целью укрепления ее вооруженных сил не только во время войны, но и после войны. Миссия Черчилля в Турцию провалилась. Турецкое руководство не поддержало идею военного соглашения с союзниками.

Сталин отнесся иронически к информации Черчилля о его усилиях привлечь Турцию к войне с Германией. В личном послании Черчиллю Сталин заметил: "По поводу Вашего заявления о том, что турки откликнулись бы на любой дружеский жест со стороны Советского Союза, я считаю уместным напомнить, что с нашей стороны по отношению к Турции как за несколько месяцев до начала войны, так и после начала этой войны, был сделан ряд заявлений, дружественный характер которых известен Британскому правительству. Турки не реагировали на эти шаги, опасаясь, видимо, разгневать немцев. Можно предположить, что предлагаемый Вами жест встретит со стороны турок такой же прием". Сталин продолжал: "Международное положение Турции остается щекотливым. С одной стороны, Турция связана с СССР договором о дружбе и нейтралитете и с Великобританией - договором о взаимопомощи для сопротивления агрессии, а с другой стороны, она связана с Германией, заключенным за три дня до нападения Германии на СССР". Сталин ставил вопрос: как же Турция думает при этих условиях совместить выполнение своих обязательств перед СССР и Великобританией с ее обязательствами перед Германией? Со своей стороны, он разрешил Черчиллю заявить, что советская сторона получила от него информацию по поводу англо-турецкой встречи, подчеркнув, "хотя я не могу ее назвать полной"²⁰.

Сталин, видимо, имел полную информацию об этих переговорах и тонко намекнул на это. Очередная дипломатическая авантюра Черчилля провалилась, но для советского руководства это был хороший урок на будущее. 

Г Л А В А   3.

РЕШАЮЩИЕ ПЕРЕМЕНЫ НА СОВЕТСКО-

ГЕРМАНСКОМ ФРОНТЕ. СТАЛИНГРАДСКАЯ БИТВА.

ТАНКИ ПОШЛИ НА ЗАПАД

17 июля 1942 г. части 62-й армии, взятой из резерва Главного командования, вступили в бой в излучине Дона с передовыми частями группировки германских войск под командованием бывшего заместителя Ф.Гальдера, генерала Паулюса. Этим днем датируется начало Сталинградской битвы. Она продлилась до первых дней февраля 1943 г. С обеих сторон в ней участвовало до двух миллионов человек. С 17 июля по 17 августа немцам удалось продвинуться не более чем на 60-80 км. Немецкая армия во многом уже ослабла. По сведениям англичан, дивизии представляли собой половину штатного состава. И все-таки враг , благодаря умелым маневрам и военному искусству Манштейна и Паулюса, медленно приближался к Сталинграду. Немцы форсировали Дон и 23 августа немецкие танки вышли к Волге на северной окраине Сталинграда. В тот же день немецкая авиация начала массированные бомбардировки города и с этого времени город был объят пламенем. 12 сентября немцы прорвались и на южную окраину Сталинграда. С этого времени борьба уже шла непосредственно в самом городе. В те времена это была узкая полоска городских кварталов, вытянувшаяся по правому берегу реки примерно на 60 км. Перед войной в городе проживало 500 тыс. жителей. На улицах воздвигались баррикады, которые задержали движение танков и немцы потеряли такое преимущество, как танковые маневры.

На этой узкой полосе земли окопались солдаты 62-й армии. Они были прижаты спиной к Волге. Город был объят пожаром, причалы разбиты, немецкая авиация уничтожала все суда, появлявшиеся на подступах к городу. Но армия держалась - держалась чудом и волей генерала Чуйкова, только что вернувшегося из Китая, где он был советником при правительстве Чан Кай-ши. Прибыв в Сталинград, Чуйков уже не покидал его до конца битвы. Его командный пункт находился в 200-300 м от вражеского переднего края и ему не раз приходилось менять его из-за попаданий вражеских снарядов и бомб.

Пламя пожаров поднималось на несколько сот метров. Земля и небо содрогались от разрывов. Здания рушились, падали стены, плавилось железо. Казалось, все живое здесь гибнет, но люди держались. Немцы натолкнулись на непреодолимую стену воли, мужества, стойкости, патриотизма. Бои в Сталинграде велись с предельным ожесточением на протяжении всего сентября. За время сражения в городе ни на одну минуту не было передышки. Немцам не удалось подавить очаги сопротивления. Последнее наступление Паулюс начал 11 ноября. Ему удалось выйти к Волге в третьей точке и в последний раз попытаться поколебать оборону защитников города, но безуспешно.

Сражались за каждую улицу, каждый дом, потом внутри каждого дома за каждый этаж, каждую квартиру и подвал. Заводы были превращены в груды битого кирпича и бетона, но и среди руин шли бои за каждый метр пространства. Советские войска довели искусство боя в городе до совершенства. Вместо обычных подразделений они действовали мелкими ударными группами по 4-5 человек. Оставшиеся в городе жители участвовали в боях наравне с солдатами, и в конечном счете их зачисляли в состав частей.

Обе стороны несли большие потери. Для немцев это были невосполнимые потери. Уже были утрачены призывники 1924-1925 гг. Каждый день они теряли сотни солдат. Бои в Сталинграде для немцев оборачивались еще непрерывным и усиливающимся моральным износом войск. Наступала зима, начались холода, ударили первые морозы, войска не имели теплого обмундирования, не подготовлены были даже перчатки. Сталинград стал "адом" для немецких солдат и офицеров, терявших здесь последние остатки боевого духа. Было ясно, что армия второй зимы в России не переживет. Между тем, день ото дня возрастал героический дух защитников города, воодушевленных близким переломом в ходе борьбы и гордостью за совершаемый подвиг. Оборона Сталинграда вошла в мировую историю как символ безграничной верности Родине, воинскому долгу и героизма.

19 ноября 1942 г. с трех фронтов началась контратака советских войск. Свежие, хорошо подготовленные и вооруженные части трех фронтов - Юго-Западного, Донского и Сталинградского без труда опрокинули деморализованные немецкие и румынские части и уже через четыре дня у поселка Советский близ Калача встретились, завершив окружение врага. В "мешке" оказалось 300 тыс. фашистских войск. Немцы пытались спасти окруженные войска. Эта операция была поручена группе армий под командованием искусного генерала Манштейна, перед которым была поставлена задача прорвать кольцо советского окружения и соединиться с Паулюсом.

Однако, советское командование предусмотрело такой ход и подготовило мощный ответ. Была подготовлена 2-я гвардейская армия под командованием генерала Малиновского. Она выросла перед армией Манштейна как из-под земли и отбросила ее. Расстояние между основной армией гитлеровцев и армией Паулюса увеличивалось с каждым днем и скоро стало ясно, что группу армий Паулюса не спасти. Она оказалась под железным замком двойного окружения. Кроме того, по армии Манштейна был нанесен удар с юга и 16 декабря был прорван фронт в среднем течении Дона, который три месяца назад форсировал Паулюс. Окруженные и разбросанные по степи солдаты Манштейна массами гибли в открытой заснеженной степи. В германской армии наблюдалась полная дезорганизация, армия гибла по вине своих генералов.

Несмотря на безнадежность положения, немцы упорно сопротивлялись. Голодные, обмороженные, снабжаемые лишь с воздуха, части Паулюса продержались до конца января. 26 января был нанесен заключительный завершающий удар советских войск. Гитлер требовал продолжать сопротивление. Паулюс был возведен в фельдмаршалы. 31 января он был взят в плен вместе со всем своим штабом в подвале универмага. 2 февраля сложили оружие последние группы сопротивлявшихся немцев. Германия лишилась наиболее боеспособной армии. В плен было взято 220 тыс. человек, германская армия потеряла большое число военной техники - танков, орудий, самолетов, боеприпасов.

Сталинградская битва завершилась победой советского оружия. Советская армия научилась воевать и побеждать. Генералы и маршалы использовали все тонкости военного искусства, тактические приемы современного боя, где действуют и взаимодействуют все рода войск в едином движении к разгрому врага. Это было главным достижением советской армии. Сталинградская битва стала поворотным пунктом в ходе второй мировой войны. Впервые немцы потеряли в окружении цвет своей армии. Германия стояла в начале своей катастрофы. Советская армия обрела победный порыв, высокий боевой дух, ведущий к победе. Гитлер впервые понял, что проиграл войну и теперь все его решения носили характер конвульсий, а не осмысленных действий.

Во всем мире победа под Сталинградом произвела ошеломляющее впечатление. Подавленная фашистским гнетом Европа воспрянула духом. С этого времени начинается подъем национально-освободительной антифашистской борьбы против гитлеризма, которая имела не меньшее значение, чем второй фронт западных союзников. Во Франции "Сражающаяся Франция" и отряды коммунистов (маки) расширили масштабы партизанской борьбы, широко развернулось коммунистическое движение в Италии, Югославии, Греции, Албании, Болгарии. В Германии активизировалось подпольное движение, направленное против Гитлера. Европейское антифашистское движение стало одним из важнейших факторов во второй мировой войну. Его ряды ширились и оно усиливало пораженческое настроение в самой Германии.

Между тем, советские войска развивали свои боевые успехи. Наступление продолжалось беспрерывно. На севере была частично прорвана блокада Ленинграда. В районе Острогожск-Россоши была окружена еще одна группировка немецких войск. 7 февраля был освобожден Белгород, днем позже Курск. 15 февраля освобожден Харьков. Страх перед окружением, который стал после Сталинграда господствовать над немецким командованием, побудил немцев оставить город, едва стала вырисовываться опасность оказаться "в мешке".

Гитлер стал готовиться к реваншу, хотя логика событий и все растущая мощь советской армии подсказывали единственный выход - полное отступление, как это сделал Наполеон в 1812 г. Французский император сумел предотвратить тогда ликвидацию государства, сохранить нацию и Францию. Для Гитлера такая простая логика - логика самосохранения была совершенно чужда. Американские спецслужбы еще во время второй мировой войны поручили доктору из Гарварда Генри Мюррею дать психоаналитическую характеристику Гитлеру. В своем докладе в Управление Стратегической Службы (УСС) доктор Мюррей предсказал, что Гитлер покончит жизнь самоубийством. Это предсказание сбылось. Мюррей писал также: "В нем господствует мощная побудительная сила пожертвовать собой и всей Германией для мстительного уничтожения западной культуры и умереть, затащив с собой всю Европу в пропасть". Он страдал шизофренией, раздвоением личности, истерией, паранойей. После того, как стало ясно, что Европу в пропасть затащить не удастся, он пытался сделать это с германским народом.²¹

Одной из главный причин побед советских войск в Сталинграде явилось превосходство советской военной техники. Массовое появление танков Т-34, новых самолетов-штурмовиков Ил-2, прозванных летающими танками, и в особенности штурмовых бомбардировщиков Пе-2 ("пешка"), повергло в шок немецкое командование. Отставание в технике немцам было в новинку и Гитлер приказал Круппу изготовить танки для решающего, как он выражался, летнего сражения. Гитлер требовал во что бы то ни стало победы на Восточном фронте. В Италию ожидалось вторжение союзников, северный африканский фронт находился в критическом состоянии. За зиму Германия потеряла в Советском Союзе почти 700 тыс. солдат и офицеров. Только громкая победа могла поддержать пошатнувшийся престиж германских вооруженных сил. Победить или умереть - таков был его главный лозунг.

Гитлер готовил летом 1943 г. новое наступление на Курском плацдарме. Крупп изготовил для него новые танки "Тигр", "Пантера" и самоходную орудийную установку "Ягдпанцер". Они должны были сыграть решающую роль в борьбе против танков Т-34. Это были движущиеся бронированные крепости. "Тигр" весил 60 тонн, "Пантера" - 45 тонн и "Ягдпанцер" - 50 тонн. Большое значение Гудериан придавал последней - на ней была установлена 100 мм пушка, которая должна была пробивать броню Т-34. Эта установка получила название "Слон". За короткое время заводы Круппа произвели нужное количество таких бронированных чудовищ. Верховное командование вермахта разработало операцию "Цитадель". Ее осуществление было поручено группе армий "Юг", командующим которой был назначен фельдмаршал Манштейн. Под его командованием было сосредоточено 37 танковых дивизий, 2 мотодивизии и 18 пехотных, с их помощью ему предстояло овладеть всей территорией между Орлом на севере и Белгородом на юге. Гитлер питал непоколебимое доверие к крупповским "пантерам", "тиграм" и "слонам". Своему окружению он предсказывал, что эта новая немецкая техника "воспламенит воображение мира".

Немцы начали наступление под Курском 5 июля. Советское командование имело точные сведения не только о дне немецкой атаки, но и о часе. Разведка сделала свое дело. Были точно определены места сосредоточения немецких частей, направление ударов. Все было готово к встрече. Для немецких танков были заготовлены сюрпризы. Советские заводы изготовили потрясающие артиллерийские самоходные установки со 122 мм пушкой и инфракрасным прицелом. Советская авиация имела троекратное превосходство, ее главную ударную силу составляли Ил-2 штурмовики (летающие танки), которые вели боевые действия на высоте 30-40 м, уничтожая прицельным огнем бронированную технику врага. Немцы натолкнулись на ожесточенное сопротивление и хорошо организованную оборону. 122 мм орудия разбивали "тигры" и "пантеры" как яичную скорлупу. Сражение продолжалось до 22 июля. Немцы потеряли 70 тыс. солдат и офицеров убитыми и 2900 танков. Советская авиация имела полное превосходство в воздухе, уничтожая все, что было на земле и в воздухе.

Гитлеровская операция "Цитадель" обернулась для немцев катастрофой. От Орла до Белгорода сожженная земля была забита обломками лучшей стали с заводов Круппа. Разбитые танки пошли на переплавку на советские танковые заводы. Советская армия перешла в наступление и теперь она шла безостановочно до Берлина, Вены, Будапешта и Белграда. Советские производители танков одержали победу над лучшими танковыми заводами Европы - Круппом, Шкодой, Ле Крезо, а советское командование приобрело боевой опыт разгрома немецких войск путем искусных тактических маневров. Вся военная машина СССР приобрела качественное превосходство по всем компонентам.

Начиная со второй половины августа на всем фронте от Великих Лук до Черного моря советская армия находилась в движении, нанося все новые удары по врагу. Гитлеровская армия пыталась цепляться за любое естественное препятствие, которое попадалось им на пути. При уходе из населенных пунктов гитлеровские части имели приказ уничтожать все, что могло представлять какую-нибудь ценность. Часть материальных ценностей вывозилась в Германию. Крупп вывез только из Харькова заводского оборудование свыше 100 вагонов. 21 сентября первые советские части вышли к Днепру, 25 сентября был освобожден Смоленск. 6 ноября - Киев. Войска-освободители вышли к границам Белоруссии, а 25 ноября вступили в Гомель.

Западные союзники тем временем готовились к операции в Италии. В ночь на 9 июля союзные войска начали высадку в Сицилии. Не встречая здесь особого сопротивления, они быстро продвигались на север острова. Главные потери были от малярии. Войска несли серьезные потери от этой болезни. К концу июля итальянский гарнизон острова полностью разбежался, сопротивление оказывали лишь немецкие части, да и то местами. Всего в операциях на Сицилии участвовали 13 дивизий союзников, им противостояли 9 итальянских и две немецкие дивизии. 17 августа операция была завершена без особых проблем.

В самой Италии летом 1943 г. происходили очень важные события. Полный разгром 8-й итальянской армии, находившейся на советско-германском фронте, и поражение в Северной Африке, рост освободительного движения в самой Италии вынудили правящие круги Италии свергнуть Муссолини (25 июля, по приказу короля, он был арестован). Формирование итальянского правительства было поручено маршалу Бадольо. Он приступил к переговорам с Англией и США об условиях перемирия и возможности заключения сепаратного мира. Штаб Эйзенхауэра разработал условия мира. Советский Союз был поставлен в известность, советское правительство, одобрив условия, дало от своего имени ему полномочия на подписание их. 29 сентября Эйзенхауэр и маршал Бадольо подписали условия капитуляции Италии, а 13 октября Италия объявила войну Германии. В связи с этим СССР, США и Англия объявили ее совместно воюющей стороной. Начался распад гитлеровской коалиции.

Итальянская кампания стала легкой и приятной прогулкой союзников по прекрасной стране с отличным климатом. У Черчилля возникла идея продолжить такую "легкую" войну и вообще отказаться от высадки на севере Франции. На совещании с Эйзенхауэром перед высадкой в Сицилии он предлагал ему рассмотреть возможности дальнейшего развития событий после захвата острова. Эйзенхауэр писал, что "Черчилль был в ударе, когда красноречиво рисовал в розовых красках картину тех возможностей, которые, как он предвидел, откроются для нас с захватом Сицилии"²². Все, конечно, понимали о каких возможностях говорил Черчилль - он был против второго фронта на севере Франции. С захватом Сицилии он рассчитывал продолжить эту легкую войну, предоставив Германии и Советскому Союзу уничтожать друг друга. Вскоре начальник английского генерального штаба генерал Брук в частной беседе с Д.Эйзенхауэром открыто сказал, что "премьер-министр был бы рад пересмотреть планы наступления через Ла-Манш, и причем основательно, чтобы исключить эту идею из принятой союзниками стратегии"²³. Используя любые средства, Черчилль стремился избежать высадку десанта через Ла-Манш. Сицилия и Италия были для него альтернативой второму фронту в Западной Европе и он всячески пытался втянуть американцев на этот путь облегченной войны - без особых потерь, без напряжения финансовых ресурсов и главное - затягивания войны.

Западные союзники также не горели желанием открывать второй фронт. Генерал де Голль, который, в первую очередь, должен был бы стремиться вступить в сражение за Францию на французской территории, никогда во встречах с Черчиллем или Рузвельтом не упоминал о вторжении во Францию. Его больше волновала судьба французской империи. Франция это не только Франция, но прежде всего ее заморские территории, говорил он. Без этих колоний и своей колониальной империи, полагал он, Франция не сможет считаться великой державой и играть решающую роль в международных отношениях. Он жил постоянно в Лондоне, здесь же располагалась штаб-квартира "Сражающейся Франции", а за проливом Ла-Манш находилась Франция. Там сражались коммунисты и партизанские отряды. Коммунисты тысячами гибли в сражениях против фашистов, коммунистическую партию Франции называли партией расстрелянных, т.к. практически весь состав Центрального комитета был расстрелян гитлеровцами. В это же время генерал де Голль проводил время в интригах, малозначимых переговорах об ассамблеях, будущих министрах, будущей своей роли в политической жизни Франции.

Блокирование второго фронта являлось новым изданием мюнхенской политики. Главной сутью этой политики, как известно, было военное столкновение Германии и Советского Союза. Практически это удалось, хотя с некоторыми издержками (разгром Франции, захват Бельгии и Голландии и др.), но их не принимали в расчет. Главная цель была достигнута. Черчилль теперь стремился развить успех. Его планы преследовали три цели: 1) максимально затянуть войну на Востоке с тем, чтобы максимально ослабить Советский Союз и, возможно, развалить его; 2) захватить под свой контроль Балканы до прихода советских войск; 3) диктовать Советскому Союзу условия послевоенного мира на выгодных для Запада условиях. Ни одной из целей он не добился и проиграл свою войну и карьеру. В то же время война ускорила индустриализацию СССР. Выросла экономическая и военная мощь. Руководство СССР осознавало, что именно Советский Союз сокрушил Германию и не собиралось поступаться своими интересами и завоеваниями. Мощное непреодолимое движение советской армии на запад с каждым днем разрушало основы черчиллевских планов. Ситуация быстро менялась и западные державы вынуждены были вносить коррективы в своих отношениях с Советским Союзом.

Московская конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании (19-30 октября 1943 г.)

Приближение советских войск к государственной границе Советского Союза свидетельствовало  о  том, что война близится к завершению и для правящих кругов западных союзников становилось ясным, что Советская армия сможет и без их помощи изгнать оккупантов со своей территории и приступить к освобождению народов Европы. Военно-политическая и стратегическая ситуация быстро менялась и западные союзники вынуждены были пересмотреть проводимую ими до сих пор "периферийную стратегию", предусматривавшую проведение операций в районах, удаленных от фашистской Германии, проводя легкие войны, приводившие к затягиванию начала крупных военных действий вблизи рейха. Впервые они осознали, что дальнейшее промедление с вторжением в Европу имеет для них серьезные последствия. СССР мог оккупировать Восточную и Центральную Европу и, соответственно, установить там свои порядки и политические структуры. Разгром фашизма открывал перспективы революционных преобразований на этой территории. В создавшихся условиях США и Англия считали необходимым начать переговоры с советским руководством, во время которых обсудить с ним, наряду с вопросами, связанными с военными действиями, различные проблемы послевоенного европейского устройства с тем, чтобы еще до окончания войны связать Советский Союз определенными обязательствами и обеспечить себе прочные позиции в послевоенной Европе.

Советский Союз также придавал большое значение послевоенному устройству мира и установлению такого порядка в Европе, который полностью исключал бы возможность новой агрессии со стороны Германии и обеспечивал бы собственную безопасность. Было ясно, что советское руководство, добиваясь укрепления сотрудничества трех держав в борьбе против фашизма, в то же время было полно решимости не допустить на своих западных границах режимов, враждебных Советскому Союзу, и повторения ситуации, сложившейся перед второй мировой войной.

В течение сентября-октября 1943 г. главы трех правительств договорились созвать конференцию министров иностранных дел в Москве для выработки практически-подготовительных рекомендаций, которые могли бы стать основой для принятия решений на уровне глав государств.

Конференция проходила в Москве с 19 по 30 октября 1943 г. Делегацию СССР возглавлял Молотов, в состав делегации входили Литвинов и Лозовский - выдающиеся деятели мирового коммунистического движения; делегацию Англии возглавлял А.Иден, а США - К.Хелл, государственный секретарь США. Московская конференция была отмечена обоюдным стремлением представителей западных союзников и Советского Союза найти общие основы для позиций по различным проблемам мирового устройства и международных отношений. Здесь не было стремления к превосходству какой-либо сторон или поиска повода для конфликтов, а господствовала идея работы над более четкими формулировками и утверждением принципов, а не второстепенных суждений. Большим плюсом в работе конференции было участие английского министра иностранных дел А.Идена, у которого в политике преобладал здравый смысл, побуждавший считаться с реальными обстоятельствами и во многом расходившийся с оскорбительным высокомерием У.Черчилля.

Если Сталинград был рождением новой армии, способной решать стратегические задачи мировой войны, то Московское совещание отмечено формированием новой советской дипломатии, которой суждено было сыграть блистательную роль в политическом обеспечении победы над общим врагом. Она проявила твердость в обеспечении национальных интересов своего государства, не дав западным державам навязать свою волю в решении важных задач ведения войны и утверждения послевоенного мирового порядка. Твердость в обеспечении принципиальных позиций, гибкость в осуществлении тактических задач, откровенность в суждениях, открытость в отношениях с другими делегатами, неординарность, замечательная дипломатическая подготовленность, высокий интеллект, политическая зрелость - все эти качества заставили западных дипломатов во многом изменить свои позиции и вести переговоры с советскими дипломатами не с позиций собственного превосходства, а как с равными партнерами, с которыми связывают общие интересы. А.Иден на заключительном заседании даже отметил, что за время конференции "он убедился, что советские представители хорошо умеют вести переговоры"²⁴.

Главной сложностью конференции было расхождение практически по всем проблемам Запада и Советского Союза. Это была встреча двух противоположных систем, двух противоположных подходов в мировой политике и дипломаты должны были найти общие точки соприкосновения, разработать общие принципы решения сложных проблем, учитывая взаимные интересы. За десять дней дискуссий, монологов и диалогов это им удалось достигнуть.

Большой победой советской дипломатии было то, что конференция состоялась в Москве, хотя первоначально западные державы требовали, чтобы она состоялась в Лондоне. Это дало возможность бессменно председательствовать на конференции Молотову, который справился со своей ролью председателя весьма плодотворно. Единство антигитлеровской коалиции было главной целью работы конференции, а компромисс стал ее душой. Молотову удалось осуществить эту главную стратегическую линию. Во многом ему помог его заместитель, бывший генеральный прокурор СССР, блистательный юрист-международник, поляк по национальности, коммунист-палач по профессии, академик А.Я.Вышинский.

Все содержание работы конференции представляло собой дипломатию высшего класса. Благодаря предварительной подготовительной работе, проведенной в переписке глав государств, не было ни одного вопроса, вызывавшего возражение. Речь шла о принципах, формулировках, компромиссах, учете взаимных интересов во имя общих целей. Шла борьба по устранению из дипломатических документов всех неясностей или, по крайней мере, уточнению тех мест, которые могут дать повод к таким неясностям. Это были трудные поиски самоограничений со стороны великих держав-победительниц во избежание злоупотреблений в послевоенном мире. Две системы искали путь к взаимопониманию в мировой политике.

На конференции состоялись "исчерпывающие и искренние дискуссии" по широкому кругу вопросов, но были четыре проблемы, по которым развернулись острые споры с полемическим задором. Такими вопросами были: открытие второго фронта, проблема Германии после войны, проблема Польши и общие принципы утверждения международных отношений в Европе после войны.

Советская сторона мало верила в осуществимость второго фронта, т.к. нежелание западных союзников ввязываться в европейскую войну было очевидным. В операции "Торч" американцы потеряли всего 192 солдата, а англичане и того меньше, лучшего для них и желать было нечего - вроде воюют, а потери незначительные. Не война, а бизнес. Но для советской дипломатии второй фронт стал средством политической борьбы против продолжения мюнхенской политики и попыток западных союзников воспользоваться плодами побед советских вооруженных сил и предъявить свои претензии на участие в послевоенном устройстве Европы. На правах союзника, на правах победителя, без потерь и без жертв.

Интересно отметить предложения по повестке дня, выдвинутые тремя державами. Американцы выдвинули четыре предложения, главным из которых была декларация четырех держав (включая Китай) об обращении с Германией и ее сателлитами в период перемирия. Иден предложил 12 пунктов, включая общую политику относительно Турции, Персии, отношения между СССР и Польшей и политику в отношении Польши вообще и другие. Западные союзники даже и не думали рассматривать вопрос о втором фронте, видимо, рассчитывая отложить его на неопределенный срок, до подходящего момента, когда германская армия будет окончательно разгромлена на Восточном фронте и второй фронт превратится в триумфальную победоносную прогулку по Франции с заходом в Париж и вторжением в Германию под белые флаги капитуляции.

Но советская сторона выдвинула лишь одно предложение - "о мерах по сокращению сроков войны против Германии и ее союзников", т.е. вопрос об открытии второго фронта и для Идена было ясно с самого начала, что она не будет обсуждать какой-либо вопрос без решения этого.

По общему пожеланию английской и американской делегаций Молотов председательствовал на конференции. Он провел конференцию с тактом и холодным расчетом. Благодаря его переговорному искусству, конференция не закончилась провалом, но и положительных решений было мало.

По главному вопросу, представленному советской делегацией, не было принято определенного решения. Западные державы обещали осуществить вторжение во Францию через Ла-Манш весной 1944 г. Впрочем, такие невыполненные обещания западные державы давали и раньше. Произошел полезный дипломатический обмен мнениями по ряду других вопросов, поднятых западными державами. Были выяснены позиции сторон по ряду актуальных проблем, касавшихся главным образом послевоенного устройства мира.

Молотов отверг попытку английской стороны принять обязательства о предварительной консультации при заключении договоров или соглашений с малыми европейскими державами. Советская сторона сохранила за собой право заключать такие договоры и соглашения с пограничными государствами, не ставя это в зависимость от консультации и согласования с Англией или США, поскольку такого рода соглашения касаются вопросов непосредственной безопасности Советского Союза.

Острая дискуссия возникла вокруг предложения США в отношении политики трех держав к Германии после победы. США предлагали расчленить Германию и поощрять в ней сепаратные движения, которые могли бы разрушить единое германское государство и создать на его месте ряд мелких государств. Иден поддержал американскую идею. Он предложил, в первую очередь, отделить Пруссию от Германии. Молотов отверг американское предложение. Он предложил не выступать об этом раньше времени. Это могло бы способствовать сплочению немцев, т.к. подобное заявление могло бы полностью изменить характер войны, она превратилась бы для немцев в войну за сохранение единства нации, государства, в войну против унизительных условий существования. Аргументы Молотова заслуживают внимания. Он говорил: "Мы не заинтересованы в том, чтобы сплачивать немцев в той борьбе, которую они ведут против нас; мы не заинтересованы в том, чтобы играть на руку Гитлеру путем подталкивания немцев к сплочению. В этом вопросе Советский Союз занимает особое положение. Поскольку германские войска все еще находятся на значительной части территории Советского Союза, мы особенно чувствуем потребность в том, чтобы сокрушить гитлеровскую армию и выбросить ее с нашей территории. Поэтому все, что может служить сплочению немцев, все, что может содействовать укреплению дисциплины в германской армии, все, что может быть на руку Гитлеру - все это должно быть исключено"²⁵.

Замысел западных держав был совершенно очевиден. Они не собирались расчленять Германию или ослаблять ее после войны, она была слишком нужна для западных политиков в их антисоветской политике, которая, наверное, нашла бы продолжение в послевоенном мире. Побежденная Германия, наверное, стала бы послушной игрушкой в их руках. Идея расчленения Германии была пропагандистским приемом, направленным на обострение советско-германского конфликта. Рассчитанная на эмоции советского руководства, разжигание чувства мести и возмездия, она могла привести к новому витку в мировой войне и усугубить ее результаты. До сих пор война со стороны Советского Союза была освободительной и справедливой, а со стороны Германии захватнической, но подписание декларации о расчленении Германии перевернуло бы ее суть и германский народ справедливо расценил бы войну как борьбу за независимость и целостность своей родины. Аргументы Молотова были убедительными. В них был тайный намек на связь обоих действий западных держав - отказ открыть второй фронт и тем самым затягивать войну и, с другой стороны, предлагать решения, которые открыто направлены на усиление сопротивления немцев. Иден и Хелл решили не настаивать на американском предложении.

Для обеспечения более тесного сотрудничества между тремя государствами при изучении европейских вопросов, возникших в ходе войны, участники конференции решили создать Европейскую консультативную комиссию (ЕКК) в Лондоне, которая должна была разрабатывать соответствующие рекомендации трем правительствам.

Министры приняли декларации о всеобщей безопасности, об Италии и об Австрии. Была опубликована также Декларация об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства, подписанная И.В.Сталиным, Ф.Рузвельтом и У.Черчиллем.

Несмотря на то, что конференция не приняла определенного решения по главному вопросу - второму фронту, тем не менее работу Московской конференции следует считать успешной. Прежде всего, это была первая встреча министров иностранных дел основных держав антигитлеровской коалиции. Впервые представители СССР, США и Англии сели вместе за стол переговоров, чтобы в обстановке взаимного уважения и понимания обсудить не только важные вопросы, касающиеся войны, но и различные политические проблемы, относящиеся к послевоенному устройству мира. Происходившие на конференции дискуссии показали, что, несмотря на имевшиеся расхождения по отдельным пунктам повестки дня, три союзные державы, при наличии доброй воли, могут придти к согласию и выработать на взаимоприемлемой основе решения, способствующие укреплению сотрудничества между государствами-участниками антигитлеровской коалиции. У.Черчилль особо отмечал: "Те, кто участвовал на конференции, отмечали гораздо более дружественную атмосферу, как официально, так и неофициально, чем когда-либо существовала прежде". И далее он подчеркивал: "Мы имели все основания быть довольными ее результатами. Нам удалось сгладить многие шероховатости и трения, сделать практические шаги для дальнейшего сотрудничества, открыть путь к скорейшей встрече глав трех великих союзных держав и преодолеть главный тупик в нашей работе с Советским Союзом"²⁶.

Московская конференция подготовила условия для организации первой встречи глав государств - СССР, США и Англии, которая состоялась в конце ноября 1943 г. в Тегеране.

"Большая тройка" - ее роль в достижении победы

5 мая 1943 г. Ф.Рузвельт в своем послании Сталину высказал пожелание о встрече глав трех    держав.     Американский    президент считал нужным обсудить два вопроса - первый: согласование военных действий против Германии и ее союзников; второй - послевоенное устройство. Время встречи ориентировочно намечалось: лето 1943 г., место встречи подлежало согласованию. Сталин поддержал идею встречи, но проведение ее он предлагал отложить до июля или августа. Информация Черчилля в июне 1943 г. об отсрочке открытия второго фронта побудила Сталина к отсрочке встречи в верхах. Да и место встречи он предложил не совсем удобное для Черчилля и Рузвельта - Тегеран. Советские войска успешно наступали и время играло на Советский Союз. Сталин умел терпеливо выжидать до определенной грани, пока не созреют соответствующие условия для успешного достижения его целей. Спешить теперь надо было Западу. В конце концов ему удалось убедить Рузвельта и Черчилля о встрече в Тегеране в конце ноября - начале декабря 21943 г. Это было важным достижением Сталина. В свою очередь, Рузвельт предложил начать встречу в Каире. Он планировал устроить встречу с Черчиллем 22 ноября в Каире, куда прибыл бы и Молотов, и советский военный представитель, а после завершения предварительной работы всем вместе отправиться на встречу со Сталиным в Тегеран. Сталин, еще не предполагая тайного дипломатического маневра со стороны западных держав, выразил согласие и в письме Рузвельту от 10 ноября 1943 г. сообщал: "В.М.Молотов и наш военный представитель прибудут к 22 ноября в Каир, где и условятся с Вами о всем необходимом в связи с нашей встречей в Иране". Но Сталину в тот же день стало известно, что в Каир был приглашен и Чан Кай-ши для обсуждения дальневосточных дел, и не было сомнения, что вся эта каирская затея направлена на то, чтобы протащить Чан Кай-ши, верного сторонника США и их будущего орудия в борьбе за Китай и Дальний Восток, в состав великих держав, а Советский Союз сделать соучастником этой непристойной затеи.

Рузвельт олицетворял новую политику США в Китае. Его встречи с женой Чан Кай-ши Сун Мэйлин в ноябре 1942 г. вселили в него увереность, что Гоминдан и его руководство в лице Чан Кай-ши и Сун Мэйлин могут стать надежной опорой США в послевоенном Китае. Рузвельт рассчитывал вытеснить отсюда Англию и другие государства и установить монопольное господство над этой гигантской страной с ее неисчерпаемой и фантастически дешевой рабочей силой. Он не сомневался, что с помощью США Чан Кай-ши удастся вытеснить и окончательно уничтожить коммунистов. Японцами должны были заняться США и стать освободителями Китая, а от коммунистов страну должен был освободить Чан Кай-ши.

При встрече с Сун Мэйлин Рузвельт заверил ее, что после войны Манчжурия и Тайвань будут переданы Китаю; Гонконг станет "свободным портом" под китайским суверенитетом; Корея перейдет под временную опеку США и Китая. Эти мысли Ф.Рузвельт выразил и в своей переписке с Чан Кай-ши.²⁷

Сталину стала известна цель конференции в Каире и, естественно, он отказался направлять туда Молотова. В личном послании Ф.Рузвельту от 12 ноября он язвительно писал: "Желаю успеха Вашему совещанию с китайцами по дальневосточным делам", добавив, что в Тегеране должна состояться "встреча глав только трех правительств", а участие представителей каких-либо других держав "должно быть безусловно исключено". Рузвельт поспешил заверить Сталина, что после конференции Чан Кай-ши возвратится в Китай.

Каирская конференция (англо-американо-китайская) состоялась 22-26 ноября с участием Ф.Рузвельта, У.Черчилля и Чан Кай-ши. Она завершилась принятием Каирской декларации, подписанной этими тремя лидерами. В декларации выдвигалось требование "безоговорочной капитуляции Японии", лишения Японии всех островов на Тихом океане, захваченных ею после 1914 г. Манчжурия, Тайвань и Пескадорские острова должны были быть возвращены Китаю, Корея "в должное время" должна была стать "свободной и независимой".

Организуя Каирскую конференцию, Рузвельт хотел поднять роль Чан Кай-ши и превратить его в величайшего лидера Китая. Он настаивал на признании Китая в качестве "великой державы". Но американский президент совершил огромную политическую ошибку - Чан Кай-ши не пользовался в Китае никаким влиянием. Против него в собственной партии росла оппозиция, цель которой было его отстранение от власти. Рузвельту американская разведка доложила с запозданием, но Чан Кай-ши не было альтернативы. Он должен был сыграть решающую роль в борьбе против коммунистов.

Каирская конференция, как и каирская декларация не имели особых последствий и практически прошли незамеченными, но Сталин сделал свои выводы, побудившие его усилить подготовку легендарной восьмой китайской Народно-освободительной армии, которой предстояло сыграть решающую роль в победе китайской революции и изгнании Гоминдана и Чан Кай-ши с континентального Китая.

Рузвельт очень хотел личной встречи со Сталиным. В мае он предложил встретиться на берегу Берингова пролива, на американской или советской стороне. Но Сталин решил выждать и отклонил предложение Рузвельта. 22 мая он объявил о роспуске Коминтерна. Он сыграл свою роль по формированию мирового коммунистического движения и теперь мог стать тормозом в деятельности коммунистических партий. Одновременно произошла смена послов в США и Англии. Вместо прославленных большевиков с их закоренелыми антикапиталистическими настроениями (Литвинова и Майского) пришли два молодых чиновника, карьер-дипломата А.А.Громыко (1909-1989 гг.) и Ф.Т.Гусев (1905-1986 гг.), бесцветные, но послушные исполнители полученных директив. Оба эти решения явились тактическими ходами, показывавшими стремление Сталина к деидеологизации внешней политики и переносу центра тяжести дипломатических отношений на рельсы прагматизма и практической целесообразности. Сталин также принял меры по нормализации отношений с церковью, либерализовав политику в религиозных вопросах. Все конфессии страны получили обратно часть своего имущества и были утверждены в своем гражданском статусе.

Быстро менялась ситуация и на фронте. В ноябре 1943 г. советская армия с хода форсировала Днепр и 7 ноября освободила Киев. Враг был изгнан с северного Кавказа, была освобождена Смоленщина, советские войска вступили на территорию Белоруссии и до государственной границы оставались считанные сотни километров. В результате боев в конце 1943 г. было освобождено две трети территории СССР, оккупированной захватчиками. Советская армия убедительно продемонстрировала способность самостоятельно разгромить гитлеровскую Германию и завершить победоносно войну. Впервые стали говорить о способности Советского Союза преследовать немецкую армию за пределами своих границ.

Советская экономика практически за один год обеспечила полное превосходство Советской армии в военной технике над вермахтом.

Таблица

Сравнительное производство важнейших видов боевой техники

в СССР и Германии в 1943 г.²⁸

Советская боевая техника намного превосходила германскую по своим боевым качествам. Советская авиация полностью господствовала в воздухе. Новые САУ со 122 мм пушкой обеспечили превосходство на поле боя. Полное поражение фашистской Германии было неотвратимым. Сталину теперь торопиться было не к чему. Инициатива была в его руках и наоборот настала пора западным союзникам торопиться с изменением своей тактики. Сталин не нуждался больше в помощи западных союзников. Его позиции усиливались с каждым месяцем. В заключительной фазе войны Советский Союз представал как самая могущественная военно-политическая держава континента, с которой необходимо было считаться по всем вопросам послевоенного устройства мира.

 Г Л А В А   4.

ТЕГЕРАНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ГЛАВ ВЕЛИКИХ ДЕРЖАВ

28 НОЯБРЯ - 1 ДЕКАБРЯ 1943 Г.

Рузвельт стал проявлять нетерпение по поводу предложенной им встречи глав великих держав. 14 октября он направил послание Сталину, в котором предлагал на выбор два места встречи - Каир и Багдад, утверждая, что там есть прекрасные курорты, комфортабельные лагеря, уютные отели для дружеских бесед и развлечений. Дату встречи он предложил 20 или 25 ноября. Сталина такая перспектива не устроила. Он предложил место встречи - Тегеран. В Советском Союзе идут наступательные бои, причем летняя кампания может перерасти в осеннюю. "Все мои коллеги считают, что эти операции требуют повседневного руководства Главной Ставки и моей личной связи с командованием", - писал он²⁹. Рузвельт пытался найти убедительные доводы для встречи в другом месте, но не в Тегеране. Он предложил также Басру или Анкару. О последней он говорил особо: "Он расположен на нейтральной территории. Туркам могла бы понравиться мысль о том, что они будут принимать гостей"³⁰. Но Сталину идея быть гостем турков совсем не нравилась. Тогда он совершил неожиданный поворот в своей дипломатической игре, направленной на то, чтобы принудить западных лидеров принять его предложение. 5 ноября он написал Рузвельту послание, в котором предложил провести встречу в верхах, но без него, а заменять его будет Молотов, который на переговорах будет пользоваться всеми правами главы Советского правительства. Встреча в верхах грозила провалом. Рузвельту пришлось принять предложение Сталина и 8 ноября он сообщил, что принимает Тегеран как место встречи в верхах.

Первая встреча глав трех держав антигитлеровской коалиции состоялась в столице Ирана - Тегеране. Место встречи находилось в 300 км от границ Советского Союза на территории, оккупированной советскими войсками. В самом Тегеране Рузвельту пришлось поселиться в советском посольстве, т.к. американское находилось на окраине города и добираться до советского посольства - основного места проведения конференции - было сопряжено с опасностями. Для Сталина это давало дополнительное преимущество, т.к. давало возможность непосредственного личного общения с президентом без присутствия Черчилля.

Первое пленарное заседание Тегеранской конференции открылось 28 ноября 1943 г. в 16 час. дня в здании советского посольства. Конференц-зал был просторно и прекрасно оборудован. В середине зала был поставлен большой круглый стол. По согласованию между Черчиллем и Сталиным на первом заседании председательствовал Рузвельт. Во вступительной речи он, волнуясь, сказал, что в истории наступает новая эпоха, когда русские, англичане и американцы сидят за круглым столом как члены одной семьи с единой целью победить. На конференции не было определенной повестки дня, каждый делегат мог затрагивать любую тему и не трогать ту, которая ему казалась нежелательной. Каждый мог говорить свободно в дружественном духе. Выступления не подлежали публикации.

За четыре дня конференции состоялись три официальных заседания, три обеда и два ланча, на которых состоялись обстоятельные дискуссии по широкому кругу вопросов. Официально были приняты три документа: Военные решения, Декларация трех держав и Декларация трех держав об Иране.

Главный вопрос - открытие второго фронта в Европе, как и ожидалось, вызвал острые дискуссии. Западные союзники согласились начать военные действия в Европе в мае 1944 г. Сталин выиграл первый раунд дипломатической борьбы. Второй по важности вопрос касался Германии. Главы государств должны были решить - что делать с ней после войны. Рузвельт предложил план расчленения страны на пять государств: Пруссию; Ганновер и северо-запад Германии; Саксонию и Лейпциг; Гессен-Дармштадт и Гессен-Кассель; Баварию, Баден и Вюртемберг. Все пять государств должны быть самоуправляемыми. Два других региона - Киль с каналом и Гамбургом, Рур с Сааром должны были перейти под контроль Объединенных наций. Это был план фактического уничтожения Германии.

Несколько иной план выдвинул Черчилль. Он считал необходимым отделить Пруссию от Германии без права воссоединения когда-либо. Бавария, Баден, Вюртемберг должны были стать частью Дунайской федерации, куда должны были войти также Австрия и Венгрия, Румыния и другие дунайские государства, в зависимости от их готовности.

Сталин не поддержал ни тот, ни другой проект. Он не собирался ни расчленять, ни уничтожать Германию. По его мнению, единая демократическая Германия под сильным контролем трех держав могла бы играть положительную роль в Европе. Он высказал пожелание, чтобы Пруссия была отделена от Германии и незамерзающий порт Кенигсберг был передан Советскому Союзу. Позиция Сталина определялась прежде всего неотвратимостью нового появления польского государства. Ненависть к России и, соответственно, к Советскому Союзу, постоянный стабильный антирусский настрой Польши и стремление Запада использовать ее в качестве средства борьбы против Советского Союза заставляли Сталина искать против нее сдерживающий фактор в виде германского государства на ее западных границах. Единая Германия могла сыграть роль такого фактора, расчлененная Германия - нет. Поэтому Сталин не поддержал ни тот, ни другой проект.

Сталин не был убежден в искренности Рузвельта и Черчилля, и всякие разговоры на тему о расчленении Германии он воспринимал как попытку выставить на торги больную для СССР проблему и использовать ее как дипломатическую уловку в противодействии стремлению Советского Союза решить западные границы Польши. Кроме того, Сталину понравилась роль "несговорчивого партнера", которого надо уговаривать и делать ему уступки. Значение такой роли сказалось при обсуждении польской проблемы после войны. Союзники оставили ее на последний день конференции, т.е. 1 декабря.

В этот день президент и премьер-министр были в прекрасном расположении духа, проявляли изысканную любезность к Советскому Союзу и лично к Сталину. После утренних бесед состоялся совместный обед, на котором были продолжены дискуссии. Черчилль принялся за свою любимую тему - вовлечение Турции в войну и оказание ей военной помощи. Речь шла о посылке авиации в Турцию, предоставлении ею военных баз для союзной авиации, высадке десанта на острове Родос. Английский премьер вновь пытался сосредоточить внимание на этой второстепенной проблеме, чтобы впоследствии заявить, что основные силы отвлечены в Турции и операцию "Оверлорд" следует отсрочить или отменить вовсе. Он говорил, что союзники должны приложить все усилия, чтобы "выиграть великий приз вовлечения Турции в войну".

Сталин проявил полное безразличие к этой проблеме. Он то хорошо знал, что на данный момент Турция ни под каким предлогом и ни под каким давлением вступать в войну с Германией не намерена, а само прогермански настроенное турецкое руководство вело провокационную антисоветскую политику, рассчитывая получить дипломатические дивиденды как у Германии, так и у союзников. Во всяком случае объявление Турцией войны Германии не имело бы в истории второй мировой войны никакого значения. Сталину удалось пустить эту проблему под откос и предоставить Черчиллю самому заниматься ею в одиночку. Рузвельт поддержал его.

Далее "большая тройка" перешла к вопросу, который давно ожидала советская сторона. Ее ожидал большой сюрприз, который должен был смягчить несговорчивость Сталина. Делили итальянский флот, захваченный союзниками при капитуляции Италии. Союзники выделили Советскому Союзу несколько торговых и военных судов. Оставалось только договориться, в какой порт - Мурманск или Одессу они могут быть направлены. Видимо, Сталин ожидал большего. Он лишь ответил, что будет благодарен за любую помощь.

Когда обед закончился, все трое перешли в другую комнату и заняли свои места за круглым столом. Западные союзники предложили обсудить польский вопрос, который они заготовили под занавес как главный. Первым завел разговор президент. Он выразил надежду, что польское и советское правительство возобновят отношения так, чтобы всякое решение, принятое конференцией, могло бы быть приемлемо для польского правительства. Президент США кривил душой. Он хорошо знал, что Сталин никогда не пойдет на какое-либо "приемлемое" для польского правительства в Лондоне решение.

Как известно, советско-польские отношения были возобновлены сразу же после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. 30 июля 1941 г. в Лондоне было подписано соглашение с польским эмигрантским правительством В.Сикорского о восстановлении дипломатических отношений. Стороны взаимно обязались "оказывать друг другу всякого рода помощь и поддержку в войне против гитлеровской Германии". Однако, польское эмигрантское правительство, поощряемое поддержкой правящих кругов Англии и США, вело себя в отношении Советского Союза вызывающе и враждебно, нарушая элементарные нормы дипломатических отношений. Составленное исключительно из людей, пропитанных ненавистью к СССР, оно было послушным средством политической игры Черчилля. Сам В.Сикорский (1881-1943 гг.) был архи-антирусским польским националистом, посвятившим себя бескомпромиссной борьбе против русских и большевиков. В советско-польской войне 1919-1920 гг. он командовал дивизией под Вильно и Варшавой.

Польское эмигрантское правительство в Лондоне вело систематическую враждебную кампанию против Советского Союза. Неприкрытая злоба к СССР была главным содержанием всей политической деятельности этого правительства. В апреле 1943 г. оно использовало гитлеровскую пропагандистскую дезинформацию о расстреле польских солдат и офицеров в Катынском лесу на окраине Смоленска. Геббельсовская пропаганда объявила, что здесь обнаружен ров, заполненный телами нескольких тысяч польских офицеров, и обвинила в их убийстве советские власти. Еще до того, как Москва ответила на эти обвинения, лондонские поляки подхватили гитлеровскую пропагандистскую версию и потребовали заведомо невозможного - международного расследования под эгидой Международного Креста. Можно себе представить, каким могли быть выводы такой комиссии, расследовавшей это дело на территории, оккупированной гитлеровцами.

Пропагандистская выходка польского правительства, направленная на дискредитацию политики советского правительства, вызвала негодование Сталина. В письме Черчиллю от 21 апреля он обвинил правительство Сикорского в сговоре с Гитлером, направленном против союзников. Он писал: "В то время как народы Советского Союза, обливаясь кровью в тяжелой борьбе с гитлеровской Германией, напрягают все свои силы для разгрома общего врага свободолюбивых демократических стран, правительство В.Сикорского в угоду тирании Гитлера наносит вероломный удар Советскому Союзу". По-видимому, в Лондоне ни Черчилль, который совершенно очевидно был одним из вдохновителей этой провокационной затеи, ни правительство Сикорского не ожидали такой реакции Сталина. Дипломатические отношения с польским правительством были прерваны. Не помогло вмешательство Черчилля, который горячо убеждал Сталина не рвать отношений с польским правительством и просил рассмотреть этот вопрос в "духе сотрудничества".

На конференции Сталин слушал Рузвельта сдержанно и спокойно и по окончании речи американского президента спросил: с каким правительством ему нужно вести переговоры? Польское правительство и их друзья в Польше находятся в контакте с немцами. Они убивают партизан. Черчилль сказал о важности польского вопроса для Англии: "Мы объявили войну Германии из-за Польши. Хотя мы были не готовы к войне, германское нападение вынудило нас к этому". Черчилль говорил бессвязно и торопливо, он волновался. Он напомнил Сталину о его желании установления границ Польши по "линии Керзона" и западной границы по реке Одер, с получением компенсации за счет территории Германии. Сталин прервал его, сказав, что речь идет не о границах Польши, а об отношениях между советским и польским правительством. "Мы разорвали дипломатические отношения с польским правительством не из-за моего каприза, а из-за того, что оно объединилось с Гитлером в клеветнической кампании против Советского Союза. Какая гарантия, что это не случится вновь?"

Спор завязался нешуточный. Черчилль требовал сказать о намерениях советского правительства о границах будущего польского государства. Сталин признал, что Советское правительство не собирается возвращать полякам территории, отошедшие к Украине и Белоруссии по договору 1939 г. Иден спросил, означает ли это отчуждение по договору Молотов-Риббентроп? "Называйте это как вам угодно", - ответил Сталин. Молотов поправил - в общем это называется "линией Керзона". Не совсем так, - упорствовал Иден. - По "линии Керзона" Львов оставался к западу от нее.

Вмешался Сталин. Представленная Черчиллем карта была неточной - сказал он. Более того, Перемышль также должен остаться восточнее "линии Керзона". Обе стороны проявили упорство и изощренность в дипломатических приемах, но в то же время стремились придерживаться граней дружеских отношений. Видя непреклонность Сталина и боясь испортить в целом искреннюю атмосферу дискуссии, Черчилль вынужден был уступить. Он согласился на предложенную восточную границу Польши, т.е. "линию Керзона" с небольшими отклонениями, отмеченными по советско-германскому пакту 1939 г. Идену он сказал: "Я не собираюсь разрывать себе сердце из-за отторжения этой части германской территории, или из-за Львова". Дискуссия по Польше закончилась на обоюдном согласии и на условии конструктивного сотрудничества. США и Англия согласились с условиями Советско-германского пакта 1939 г. Столь же позитивно закончился для Советского Союза вопрос о прибалтийских государствах. Решено было их оставить за Советским Союзом, правда, Рузвельт выразил пожелание о проведении в будущем плебисцита.

Это был важный успех дипломатии Сталина. Он не уступил ни в чем, не нарушил обязательств и не допустил нарушения дружеских отношений между лидерами трех великих держав.

В более спокойных тонах проходило обсуждение финского вопроса. Западные союзники впервые проявили себя как союзники, стремясь удовлетворить требования Советского Союза. Сталин их представил и они включали в себя: 1) восстановление договора 1940 г.; 2) передача Советскому Союзу полуострова Ханка или Петсамо; 3) компенсация 50 % нанесенного ущерба. Объем можно подсчитать позже; 4) разрыв с Германией; 5) высылка всех немцев; 6) полная демобилизация. Требования были законными и в то же время умеренными. Комментарии Черчилля были примирительными. Англия хочет двух вещей, сказал он: первое, чтобы Россия была удовлетворена своими границами; второе, чтобы финны были свободными и независимыми и жили так, как могли в это очень неуютном регионе. Но мы не хотим оказывать какое-либо давление на Россию. Практически, западные союзники предоставили Советскому Союзу карт-бланш в отношении Финляндии. Это уже была "манна небесная" для Сталина. Он ждал чего угодно, только не такой уступчивости в финском вопросе. Ведь Англия еще за три года до Тегерана готова была идти на риск войны с Советским Союзом из-за Финляндии. Ситуация в корне изменилась. Теперь Англия и СССР были союзниками и доброжелательность английского премьера была разумной.

1 декабря Тегеранская конференция глав великих держав завершила свою работу. Была принята и опубликована Заключительная декларация. В ней главы трех держав выразили решимость работать совместно как во время войны, так и в последующее мирное время. "Никакая сила, говорилось в декларации, не сможет помешать нам уничтожить германские армии на суше, их подводные лодки на море и разрушить их военные заводы с воздуха. Наше наступление будет беспощадным и нарастающим".

Тегеранская конференция занимает важное место в истории второй мировой войны. Она способствовала укреплению антигитлеровской коалиции и сплоченности антифашистских сил. Сама работа показала, что в мире нет неразрешимых проблем и сила дипломатии заключается в том, чтобы помогать взаимопониманию и преодолению разногласий. Все три лидера мировых государств расставались союзниками и соратниками, вдохновленные решениями конференции, достигнутыми в сложных и трудных дискуссиях.

Был еще один очень важный результат конференции. Между Рузвельтом и Сталиным установились теплые, доверительные и неформально дружеские отношения, которые, несомненно, повлияли на исход ее работы. Сам факт остановки Рузвельта в здании советского посольства был, видимо, им запрограммирован. Ему хотелось иметь возможность встречаться со Сталиным в неформальной обстановке и без Черчилля. Такая встреча состоялась в первый же день конференции, 28 ноября по прибытии американского президента в советское посольство. Сталин, на правах хозяина, пришел на его виллу с визитом вежливости. Черчилль с великой досадой узнал, что Сталин опередил его. Он хотел договориться с Рузвельтом еще до первого пленарного заседания о едином подходе к проблеме второго фронта. Рузвельт прежде всего хотел видеть Сталина и только в присутствии двух переводчиков. Президент имел все основания, пишет А.Гарриман, подозревать, что Черчилль будет оказывать на него давление поддержать его план захвата Родоса и открытия Дарданелл, даже если это приведет к отсрочке второго фронта.³¹ Черчилль явно пытался вновь отсрочить, а может и вообще отказаться от высадки союзных войск на севере Франции. Президент твердо решил не поддаваться на этот раз уговорам Черчилля. Гарриман, который пошел проведать Черчилля в английском посольстве, нашел его ворчащим, угрюмым и капризным. Он говорил Гарриману, что "он имел право председательствовать на конференции из-за своего возраста, из-за своего имени, которое начинается с "С" (латинский алфавит - Г.Х.) и из-за исторического значения Британской империи, которую он представляет". Он отказывался от всех своих претензий, но настаивал на одном, чтобы ему было позволено дать обед 30 ноября в честь своего шестидесятидевятилетия. Он сказал, что напьется пьяным и на следующий же день покинет конференцию. Тем временем беседа Сталина и Рузвельта проходила отменно. Рузвельт обещал после войны передать часть своего торгового флота Советскому Союзу. Был обсужден широкий круг вопросов. Американский президент информировал Сталина о своем намерении добиваться реформ в Индии. Он стал называть его "дядя Джо" и это название широко распространилось в американской литературе. Конференция в Тегеране закончилась таким успехом, прежде всего благодаря личностным отношениям между Сталиным и Рузвельтом, и кто знает, как сложилась бы мировая история, если бы американский президент прожил дольше апреля 1945 г. Черчилль вынужден был смириться со своим новым положением - равным партнером без прежнего влияния и претензий.

Рузвельт сдержал свое главное обещание: назначить в ближайшее время командующего операцией "Оверлорд". В телеграмме Черчиллю от 18 декабря он сообщил о назначении генерала Д.Эйзенхауэра на эту должность, а его заместителем рекомендовал английского маршала авиации Теддера. Следует отметить, что Сталину он сообщил об этом назначении еще 10 декабря, т.е. спустя 9 дней после Тегеранской конференции. Это означало практическое начало подготовительных работ к осуществлению плана вторжения в Европу западных союзников.

Отношение Рузвельта к Сталину после конференции стало исключительно дружественным, предупредительным и теплым. В январе 1944 г. он сообщил Сталину, что до решения вопроса о передаче части итальянского флота, США решили передать Советскому Союзу линкор и один легкий крейсер, оборудованные радиолокационными установками и самым современным вооружением. Кроме того, правительства США и Англии согласились передать по несколько торговых судов водоизмещением свыше 20 тыс. тонн. Видимо, такое проявление предупредительности было искренним и Рузвельту очень хотелось иметь близкие и дружественные отношения со Сталиным и с Советским Союзом, в целом. Киссинжер приводит слова Рузвельта: "Я могу сказать, что я "прекрасно ужился" с маршалом Сталиным. Он человек, в котором сочетаются огромная, неослабная решимость с чисто мужским крепким хорошим юмором. Я верю, что он истинный представитель сердца и души России; и верю, что мы должны очень хорошо уживаться с ним и русским народом - действительно очень хорошо"³².

На Тегеранской конференции произошла важная эволюция отношения Рузвельта к Сталину и Советскому Союзу. Эмоции не чужды ни президентам, ни дипломатам. От американского президента не укрылось, что в личности Сталина заложены инстинкты великого государственного деятеля и в то же время отражались черты характера русского народа и России. В беседах с президентом Сталин был прост и откровенен, что не совмещалось с прежним образом, созданном в мировой печати. На самой конференции Сталин одержал моральную победу над Черчиллем, который пытался разыгрывать роль либерального демократа с присущими английской тайной дипломатии интригами, неискренностью, апломбом, заносчивостью, коварством и узко британским эгоизмом. "Дядя Джо" посмеивался над неуклюжими попытками Черчилля не допустить позитивных результатов конференции и вместе с Рузвельтом добился, чтобы Тегеран стал поворотным пунктом в определении дальнейшей политики "большой тройки". Киссинжер пишет, что Черчилль хорошо понимал, что случилось, но Англия стала слишком зависимой от США, чтобы выступать с односторонними инициативами. Вместе с тем, пишет он, Англия уже не представляла собой той силы, которая могла бы противостоять отдельно растущей мощи Советского Союза в мировой политике. Рузвельт правильно оценивал это новое обстоятельство, Черчилль правильно понимал новую приниженную роль Англии, а Сталин полностью осознал свое значение в изменяющемся мире.

Г Л А В А   5.

 ОТ ТЕГЕРАНА ДО ЯЛТЫ

Советская дипломатия после Тегерана бурно развивала свой первый большой прорыв в мировой политике. Советский Союз стал признанной мировой державой, которая получила решающее воздействие на ход мировых событий и добилась возможности устройства послевоенной Европы в соответствии с собственными интересами и интересами безопасности страны. Военные успехи советских вооруженных сил имели, конечно, решающее значение в укреплении позиции советской дипломатии, но не меньшее значение имел и рост дипломатического искусства нового поколения советских дипломатов.

24 декабря 1943 г. на огромных просторах от Полесья до Черного моря, от Днепра до Карпат развернулось гигантское наступление советских войск. Вооруженные силы СССР превосходили немецкие в людях, технике и авиации. Войскам помогали громить фашистов партизанские соединения и отряды, подпольщики, которых широко поддерживало население оккупированных территорий. Партизанское движение на советской территории во многом компенсировало отсутствие второго фронта. Это был подлинный второй фронт внутри германских войск, который оттягивал на себя почти 10 % немецких вооруженных сил. Партизаны разрушали коммуникации, пускали под откос воинские эшелоны, нападали на воинские склады, устраивали засады. Они придавали войне всенародный патриотический характер.

Советское командование поставило главной задачей перед наступавшими войсками уничтожение живой силы противника. С этой целью широко использовалась тактика окружения крупных вооруженных группировок противника с последующим их уничтожением. Первый же удар принес большую удачу. 28 января в районе Звенигородки соединились войска 1-го и 2-го Украинских фронтов, окружив десять немецких дивизий. Гитлеровцы потеряли здесь 55 тыс. убитыми, 18 тыс. военнопленными и большое число боевой техники. Не давая фашистам передышки, советские войска шли вперед. В январе-апреле 1944 г. они форсировали Южный Буг, Днестр, Прут, Сирет и очистили от оккупантов всю правобережную Украину с важными портами на Черном море - Николаевом и Одессой. 17-я немецкая армия оказалась запертой в Крыму. Материальные и людские ресурсы освобожденных областей увеличили военно-экономический потенциал Советского Союза. В ходе наступательных операций 26 марта 1944 г. войска второго Украинского фронта вышли на государственную границу западнее города Бельцы по реке Прут. "Вот она... долгожданная, трижды желанная Государственная граница нашей Отчизны, тридцать три месяца назад попранная врагом", - писала газета "Правда" в тот день. Вдохновенная магическая весть, волшебные слова - государственная граница СССР - вдохнули огромное воодушевление в народ и армию. К середине апреля Советская армия восстановила государственную границу на протяжении 400 километров.

8 апреля началась Крымская операция по освобождению Крыма. 17-я армия фашистов была разгромлена. Севастополь освобожден 9 мая, 12 мая был довершен разгром 17-й армии на мысе Херсонес. Потеряв 100 тыс. убитыми и пленными и всю военную технику, 17-я армия перестала существовать.

Одновременно с началом освобождения правобережной Украины развернулось наступление советских войск на северо-западном направлении. 27 января 1944 г. началась Ленинградско-Новгородская операция. Оборона врага была взорвана и в ходе полуторамесячного наступления фашисты были отброшены на 220-280 км от Ленинграда в полосе 600 км. Фронт переместился в Прибалтику. 21 июня началось наступление в Карелии. 28 июня был взят Петрозаводск. Последствием этого наступления был выход из войны Финляндии. Гитлеровская Германия потеряла вслед за Италией еще одного союзника. Фашистско-милитаристскому блоку был нанесен еще один чувствительный удар.

С 23 июня по 29 августа была осуществлена операция "Багратион" в Белоруссии. Это была самая грандиозная военная операция во второй мировой войне как по своим масштабам, так и по военно-политическим последствиям. В ней участвовало 2,5 млн. человек с советской стороны, 36 тыс. орудий и пулеметов, 5 тыс. танков и САУ, 5 тыс. самолетов. Советское командование создавало решающе превосходство в силах и средствах на главных направлениях ударов, а для развития наступления выделялись подвижные группы из танковых, моторизованных и кавалерийских соединений. За два месяца боев Советская армия продвинулась на 600 км. 3 июля был освобожден Минск. В результате операции "Багратион" фашисты потеряли 500 тыс. человек убитыми и пленными.

Советское командование проводило планомерные операции по уничтожению офицеров и солдат вермахта. Предстоял поход в Европу и следовало максимально уничтожить прежде всего живую силу противника. 24 августа советские войска освободили столицу Молдавии Кишинев, а накануне, в результате Ясско-Кишиневской операции, замкнули кольцо окружения, в которое попали 18 дивизий. Немецкое командование, несмотря на безнадежность положения, отказалось сдаваться в плен. Все дивизии были разгромлены, практически весь личный состав был уничтожен. Свыше 200 тыс. человек.

Было понятно, что фашисты войну проиграли. Но Гитлер продолжал воевать, несмотря на то, что почти все генералы упорно убеждали, что война проиграна и надо искать пути к почетному миру. Когда Риббентроп сказал ему, что в Стокгольме находится бывший посол Советского Союза в Берлине и необходимо воспользоваться этим случаем для попытки переговоров о перемирии, Гитлер отверг это: "Вы знаете, Риббентроп, если я достигну соглашения с Россией сегодня, завтра я атакую ее опять, я не могу удержать себя". То же самое он говорил Геббельсу. Время, по его мнению, было "неудобным", т.к. переговорам должна предшествовать решительная победа. Даже в 1944 г. он был уверен, что после отражения второго фронта он все-таки завоюет Советский Союз.³³

Было ясно, что Гитлер тащит к катастрофе весь германский народ из-за своих личных амбиций. Но затягивание войны означало лишь затягивание страданий германского народа и разрушение германских городов. И германские генералы в порыве отчаяния решили ликвидировать Гитлера. 20 июля 1944 г. в Восточной Пруссии в ставке Гитлера в Растенбурге на него было совершено покушение. Бомба взорвалась рядом с ним, но он не пострадал. Положивший бомбу полковник граф Клаус фон Штауфенберг застрелился в тот же вечер. В последующие несколько месяцев за участие в заговоре были казнены 5 тысяч человек, в том числе такие выдающиеся представители германского командования, как адмирал Канарис, фельдмаршал Роммель и др. Германское высшее командование и руководство не выдержало ударов Советской Армии и рассыпалось. В Берлине началась внутренняя борьба за выживание, за поиски наиболее безболезненных условий капитуляции. В германском генералитете помнили, как в конце первой мировой войны германскому командованию - фельдмаршалу Гинденбургу и генералу Людендорфу - удалось избежать оккупации Германии вражескими войсками. Еще была надежда на разлад между союзниками и генералы верили, что, убрав Гитлера, им удастся заключить быстрый сепаратный мир с западными государствами и не допустить вступления советских войск на территорию Германии.

Другой центр, намечавший проведение секретных переговоров с западными союзниками, возник в святая святых фашизма, в командовании СС. Шелленберг убедил рейхсфюрера СС Гиммлера составить план новой европы, который предполагал полюбовный раздел Европы между Англией и Германией на условии сохранения за Германией Судетов, части Польши и Голландии. По поручению Гиммлера, Шелленберг установил контакты с английским консулом в Берне и личным представителем Рузвельта в Стокгольме Хьюиттом. Видимо, это были пробные действия, которые должны были прояснить, насколько широк был аспект возможностей компромисса. Контакты не имели продолжения. Но они свидетельствовали о росте пораженчества в Германии, потере германским командованием оптимизма и намерениях ряда генералов добиваться почетной капитуляции. Они хорошо понимали, что в четвертый год войны Германия исчерпает свои людские ресурсы. Восточный фронт пожирал германскую живую силу с возрастающей быстротой. Германия находилась на пути к коллапсу.

Генерал-фельдмаршал фон Клюге в предсмертном письме Гитлеру 10 июня 1944 г., незадолго до самоубийства, писал: "Вы, мой фюрер, должны принять решение прекратить войну. Германский народ перенес уже такие неописуемые страдания, что пора положить им конец. Есть пути и средства закончить войну и воспрепятствовать, в первую очередь, тому, чтобы рейх попал в руки большевиков. Проявите же теперь Ваше величие и прекратите безнадежную борьбу"³⁴. Боевой ресурс фашистской Германии был исчерпан и поняли это не только солдаты, тысячами гибнущие в окопах, но и высшие военные чины. Лишь маниакальная воля Гитлера еще гнала немецкий народ к его гибели.

Военные действия в Италии

После подписания перемирия с правительством  маршала  Бадольо англо-американские войска, по договоренности с итальянским правительством, высадились на юге Италии. В ответ немецкие войска, находившиеся на территории Италии, разоружили итальянскую армию, оккупировали северную и центральную Италию и преградили путь англо-американским войскам. В оккупированной немцами территории Италии действовало сформированное немецко-фашистскими оккупантами итальянское фашистское правительство во главе с Муссолини, освобожденным немецкими парашютистами. Южной частью территории Италии, занимавшей менее трети ее территории, управляло правительство Бадольо, находившееся под контролем англо-американского командования.

Немецко-фашистская группа армий "Ц", оборонявшаяся здесь, насчитывала всего 21 дивизию. Союзники намного превосходили противника по численности личного состава, количеству танков и особенно авиации. В тылу активно действовали силы движения Сопротивления, нанося противнику значительный урон и парализовав его коммуникации.

Черчилль рассчитывал на быстрый прорыв и уничтожение немецких войск, а затем прорыв по северу Италии в Югославию и на Балканы. Исход войны его мало тревожил, главная проблема заключалась в недопущении Советского Союза на Балканы и в Европу, западнее Вислы. Но его планам не суждено было осуществиться, а его надежды были опрокинуты. Армия союзников оказалась несостоятельной и недостаточно подготовленной к войне против немецкой армии. Черчилль и командование союзных войск ставило целью в январе 1944 г. овладеть Римом и к июню выйти на линию Римини-Пиза, что открывало им путь на Балканы и в Австрию. Для содействия наступавшим сухопутным войскам была проведена крупная десантная операция в районе Анцио, в которой участвовало 376 боевых кораблей, десантных и транспортных судов. На захваченном плацдарме было сконцентрировано 100 тыс. союзных войск. Однако, их неоднократные попытки зимой и весной прорвать линию обороны в Центральной Италии оказались безуспешными. Только 4 июня немецкие войска оставили Рим. Он был объявлен открытым городом и союзные войска вошли в него без боя.

Преследуя отступавшего противника, англо-американские армии в июне-ноябре 1944 г. продвинулись на 200-250 км на север Аппенинского полуострова, заняли Анкону, Ливорно, Флоренцию. На рубеже Пиза-Равенна фашистскому командованию удалось остановить их и удержать важнейшие промышленные центры и районы Северной Италии. До весны 1945 г. положение на итальянском фронте стабилизировалось. И положение здесь не изменилось вплоть до капитуляции Германии.

Черчилль продолжал упорно держаться за свою идею замены второго фронта наступлением в Италии. Всяческими ухищрениями он пытался отложить начало боевых действий на севере Франции. Неумение воевать, приведшее к затягиванию войны в Италии, он объяснял недостатком военных сил, срывавшим, по его мнению, полное завоевание страны. И только решимость Рузвельта выполнить взятое обязательство и объявление им операции "Оверлорд" операцией "первостепенной важности" (парамоунт) привело к осуществлению идеи второго фронта.

1 января 1944 г. Рузвельт объявил о назначении генерала Д.Эйзенхауэра командующим по осуществлению операции "Оверлорд". США решили больше не считаться с доводами Черчилля и его противодействиями открытию второго фронта. Подготовка к операции пошла быстрым темпом и теперь обе страны занимались ею. Выбор Д.Эйзенхауэра был неслучайным, он был последовательным и энергичным сторонником открытия второго фронта и нанесения удара по Германии именно с северо-запада Франции. Ему пришлось выдержать ряд острых стычек с Черчиллем по этому поводу, оба были непреклонны и остались до конца при своем мнении. Эйзенхауэр выступал за скорейшее открытие второго фронта, Черчилль был убежден в необходимости поисков альтернативных путей борьбы с Германией (Италия, Балканы, Греция, Южная Франция); американский генерал был твердым сторонником "союзнического" принципа, тогда как Черчилль был образцом британского национального эгоизма. В приказе о назначении Эйзенхауэра был особо отмечен его титул - верховный командующий союзными экспедиционными силами. Это означало, что английский премьер становился одним из его помощников в военных операциях на европейском континенте. Рузвельт расставил все по своим местам. Приказы Д.Эйзенхауэра становились обязательными к выполнению во всех военных вопросах.

Союзники готовились к высадке в Нормандии пять месяцев. Ежедневно по северным трансатлантическим морским путям проходило около тысячи судов. За первую половину года в Британию было доставлено из Америки более 12,5 млн. тонн грузов. Весной 1944 г. численность американских войск на Британских островах превысила 1,5 млн. человек, вместе с британскими войсками группировка союзников насчитывала 2,8 млн. человек.

Систематически расширялись масштабы стратегических бомбардировок Германии, к которым стали привлекаться крупные силы американской авиации. Объектами ударов, наряду с жилыми кварталами, являлись предприятия авиационной, машиностроительной и судостроительной промышленности, заводы по производству синтетического горючего, верфи, базы подводных лодок, аэродромы. Участились массированные налеты на Берлин и другие административные и промышленные центры. Союзники имели подавляющее превосходство в воздухе, 90 % немецкой авиации было задействовано на Восточном фронте. Союзная авиация действовала безнаказанно, дерзко, вызывающе. Налеты имели массированный характер, в них участвовали по 300 самолетов, причем проходили они почти круглосуточно. Больше всего от "воздушного наступления", называемого западной прессой "воздушным вторым фронтом", пострадали жители крупных городов. К весне 1944 г. бомбардировками была разрушена четверть Берлина, без крова остались 1,5 млн. человек. Несмотря на это, англо-американская авиация не смогла существенно подорвать промышленный потенциал Германии и моральный дух населения. Вторжение союзников на европейский континент встретило поэтому ожесточенное сопротивление германских войск и стратегический замысел "Оверлорда" оказался выполненным не до конца.

Общий план "Оверлорда" сводился к следующему:

"Высадиться на побережье Нормандии.

Сосредоточить силы и средства, необходимые для решительного сражения в районе Нормандии, Бретань и прорвать там оборону противника.

Двумя группами армий преследовать немцев на широком фронте, сосредоточив усилия на левом фланге, чтобы захватить необходимые порты, выйти к границам Германии и создать угрозу Руру. На правом фланге союзники должны были соединиться с силами, которые должны были вторгнуться во Францию с юга.

Уничтожить вражеские войска к западу от Рейна, постоянно стремясь между тем овладеть плацдармами на восточном берегу реки.

Предпринять завершающее наступление с целью двойного охвата Рура, снова нанося основной удар левым флангом; затем немедленно осуществить бросок через Германию; конкретное направление этого наступления будет определено позже.

Захватить оставшуюся часть Германии."³⁵

План "Оверлорд" предусматривал далеко идущие стратегические цели. Он не ограничивался разгромом фашистской Германии, а был направлен к захвату всей Германии. И если союзники не сумели осуществить поставленных задач, то виноваты в этом сами, т.к. предусмотрели, кажется, все, но забыли небольшую мелочь - силу германской армии. Союзная армия оказалась не на уровне своей сформулированной миссии.

Гитлер не собирался без боя уступать союзникам Западную Европу. Расчет на слабость германской группировки войск в Западной Европе оказался ошибочным. Здесь союзникам противостояли 38 немецких дивизий, хорошо оснащенных. На первом этапе высадки личный состав союзников насчитывал 1,5 млн. человек. Союзники имели перевес в личном составе и танках в 3 раза, в самолетах - в 60 раз и владели полным господством в воздухе и на море. Благодаря своему превосходству, союзники заняли плацдарм в 100 км по фронту и 50 км в глубину. Большую поддержку союзникам оказали бойцы Движения Сопротивления.

В августе союзники вышли к рекам Сена и Луара, овладев почти всей территорией северо-западной Франции. 15 августа американские и французские соединения высадились на юге Франции. Не встретив сильного противодействия, они овладели прибрежным плацдармом, где за первые четыре дня сосредоточилось 160 тыс. человек и значительное число военной техники. Гитлеровское руководство отдало приказ об отводе войск из Южной Франции. В течение августа от оккупантов были освобождены Тулон, Марсель, Лион. 11 сентября наступавшие с севера и юга группировки союзников соединились, образовав единый стратегической фронт в Западной Европе.

Для действий союзников было характерным вытеснение и оттеснение вражеских войск с занимаемых позиций. Трудно сказать, была ли такая тактика частью плана по сохранению вражеских сил или Эйзенхауэру важно было завладеть прежде всего всей территорией Германии без крупных военных сражений, без потерь и остановок в пути. Так, 1 августа американское командование дало возможность немецким войскам беспрепятственно уйти на другой берег Сены, хотя американцы имели все возможности для их уничтожения. Видимо, разные цели войны приводили к разным методам ее ведения: на Восточном фронте Советская Армия уничтожала войска вермахта, на Западе союзники вытесняли их в глубь страны. Но расчет союзников, что они будут впоследствии использованы, в первую очередь, против Советского Союза, оказался необоснованным. Они были использованы против союзных войск на Западе и сорвали планы быстрого захвата всей Германии.

Движение Сопротивления

22 мая 1943 г. Коминтерн был распущен. Была  завершена  24-летняя   история   центра коммунистического движения, сыгравшего немалую роль в мировой политической истории. Коммунисты были бескомпромиссными борцами против фашизма и внесли большой вклад в его поражение. Сохранение центра коммунистического движения, откуда поступали инструкции, с которыми были связаны организационно коммунистические организации, оказывало тормозящее действие на инициативу коммунистов, препятствовало расширению связей с широким спектром социальных и политических сил. Каждая партия должна была действовать по собственному усмотрению, в соответствии с национальными объективными условиями. Это помогло установлению движения сопротивления, где коммунисты воевали совместно с демократами, либералами, представителями мелкой буржуазии, т.е. со всеми патриотическими силами.

Рузвельт на Тегеранской конференции полушутя спросил, а как же насчет революций в мировом масштабе. Сталин ответил ему, что русская революция показала, насколько тяжелы и сложны революции и только русский народ мог вынести ее. Было видно, что роспуск Коминтерна означал отказ от революционной фетишизации исторического процесса. И последующие события показали резкий поворот Советского государства в мировой политике. Советская армия вступала в Европу с ее демократическими и либеральными традициями и надо было искать формы сосуществования с освобожденными народами, не затрагивая их национальных чувств, традиций, сформировавшихся политических институтов. Решение о роспуске Коминтерна показало, что Советское правительство не стремилось революционизировать освобожденные страны и народы и насаждать советские режимы.

Роспуск Коминтерна усилил борьбу коммунистических партий за создание движения сопротивления на широкой основе. Антифашистское движение, начавшееся в Испании, переросло в массовое движение народов Европы против фашизма. 325 тысяч бывший бойцов испанских вооруженных сил участвовали в Движении сопротивления. Республиканская Испания продолжала свою борьбу. Это была антифашистская "пятая колонна", которая сыграла немаловажную роль в разгроме фашизма.

Движение Сопротивления по своему социально-демократическому содержанию было антифашистским, общедемократическим. Его главные цели состояли в уничтожении фашизма, возрождении национальной независимости, восстановлении и расширении демократических свобод. Оно было направлено также против внутренних реакционных сил, вступивших в соглашение с фашистским режимом, предателей национальных интересов. В ряде стран борьба с фашизмом переросла в выступления против основ существующего, буржуазно-помещичьего строя, за установление подлинно народной власти.

В Движении Сопротивления участвовали трудящиеся городов и деревень, патриотически-настроенные круги мелкой и средней буржуазии, а также интеллигенции, офицерства и чиновничества. Массовый характер приняло движение сопротивления в оккупированных Германией странах - Франции, Италии, Чехословакии, Польше, Югославии, Греции. Размах и формы Движения Сопротивления определялись как внутренними условиями каждой страны, так и внешними, и прежде всего успехами Советских вооруженных сил.

В результате провала "блицкрига" на советско-германском фронте, ослабления военной мощи гитлеровской Германии, ее союзников и сателлитов Движение Сопротивления становилось массовым, обращаясь в вооруженную партизанскую борьбу. В Движении Сопротивления появлялись регулярные и полурегулярные освободительные армии. Широкое распространение получили также такие формы вооруженного сопротивления как саботаж, забастовки, неповиновение и др. Во многих странах во главе Движения Сопротивления находились коммунистические лидеры, которые в процессе борьбы становились подлинными лидерами своих народов. В первую очередь, это относится к Югославии, Франции, Италии, Греции, Албании. С ними надо было уже считаться, они превращались во влиятельную политическую силу. Рост их влияния создавал новую политическую ситуацию в Европе. Не было сомнения, что в процессе наступательных операций Советской Армии все реакционные силы, запятнавшие себя сотрудничеством с гитлеровскими режимами, будут уничтожены и выкорчеваны с корнем. А они составляли до войны политическую элиту, которая собиралась после войны с помощью западных союзников вновь вернуться к власти и активной политической жизни. Опыт показал, что они ничему не научились и ничего не забыли. Они не отказались от своих антикоммунистических предубеждений и антисоветских неистовых яростных страстных агрессивных планов. Их ликвидация означала бы создание политического вакуума, который вполне естественно был бы заполнен левыми антифашистскими силами. Для Черчилля это обстоятельство являлось основой глубокой тревоги. Было ясно, что бесконтрольное развитие Движения Сопротивления может перерасти в более радикальное демократическое движение наподобие Народного фронта в Испании предвоенных лет.

Во Франции в марте 1943 г. возник Национальный Совет сопротивления (НСС), в состав которого вошли партизаны, франтиреры, коммунисты, социалисты-радикалы, ВКТ (Всеобщая Конфедерация труда), католические профсоюзы. Руководители НСС практически коммунисты. Их газета "Юманите" стала центральным органом совета, объединявшим идеи таких разных партий и организаций. Генеральная директива была направлена на подготовку общего восстания против гитлеровцев. 15 марта 1944 г. "Юманите" опубликовала программу НСС. Ее первая часть намечала вооруженное восстание против фашистов и вишистов. Во второй части говорилось о неотложных мерах, которые необходимо было осуществить после освобождения французских территорий: восстановление всеобщего избирательного права, свобода мысли, печати, ассоциаций, собраний, демонстраций, неприкосновенность жилища. Программа требовала конфискации имущества гитлеровцев, предателей и спекулянтов, введения прогрессивного налога на военные прибыли, возвращения нации крупных монополизированных средств производства. Она предусматривала право на труд и отдых, гарантии жизненного уровня трудящихся города и деревни, расширение политических, экономических, социальных прав народов французских колоний. В этом историческом документе говорилось: "Будет основана новая республика, которая сметет реакционный режим, установленный Виши, и которая сделает народные демократические институты эффективными, свободными от коррупции и предательства, имевшими место перед капитуляцией". Борьба за освобождение выдвинула на передний план не только уничтожение фашистской оккупации, но и развитие движения дальше, предусматривая радикальные традиции, похожие на преобразования испанской республики. Для западных союзников это был тревожный сигнал, свидетельствующий, что слишком активная и энергичная борьба против фашизма и их пособников и слишком быстрая победа над гитлеровской Германией может обернуться новым изданием европейских революций.

В Италии, на освобожденной от фашизма южных территориях была разрешена деятельность антифашистских партий. На оккупированной гитлеровцами территории Центральной и Северной Италии компартия сформировала вооруженные партизанские отряды им.Гарибальди. Свои боевые отряды стали создавать и другие антифашистские партии. Осенью 1943 г. партизаны Северной Италии впервые вступили в бой с оккупантами. Их действия координировали Комитеты национального освобождения, состоявшие из представителей всех антифашистских партий. А в бой они шли под песни и марши испанских республиканцев - Бандера Росса и Аванти Пополо. Они вернулись на поля сражения и вновь поднимали народы на борьбу против фашизма.

В связи с участившимися расправами над пособниками гитлеровцев и оккупантами союзное командование отдало приказ о недопустимости самосуда и саморасправы и передаче всех захваченных фашистов и их пособников в руки союзных войск. Однако стихию трудно было остановить. Велика была ненависть к фашизму и их союзникам. Никакие приказы не могли остановить расправ над фашистами. Они, возможно, были незаконными, но справедливыми в Италии. Партизанами на берегу озера Комо при попытке бежать в Швейцарию был схвачен дуче Муссолини. Американцы потребовали выдать его союзному командованию, в ответ он и его спутники были расстреляны, а тело его было привезено в Милан и повешено вниз головой на площади Лорето, чтобы народ видел своего тирана и осыпал проклятиями. Это было уже слишком для союзников, Движение Сопротивления быстро превращалось в восстание с непредсказуемыми последствиями. Черчилль допустить этого не мог, он направил всю свою неистощимую энергию на подавление движения и изменение его направленности.          

Его первый удар пришелся по Греции, которую он ни в коем случае не собирался уступать. Он еще не забыл свой старый план превращения Греции в главную английскую базу на Балканах и собирался осуществить его, хотя уже в новых условиях. Но его старый коллега и друг Венизелос был еще жив и полон энергии помочь Черчиллю в превращении Греции в английского сателлита.

Греция

В апреле 1941 г. Греция была занята фашистскими войсками.  Король  и  его  правительство  бежали  из страны. Как в стране, так и в греческих эмигрантских кругах за рубежом король подвергся суровой критике, как и вся монархическая система правления. Король и его правительство,  состоявшее, главным образом, из монархистов, нашли убежище в Англии и Черчилль после войны планировал создать в Греции политическую систему в форме конституционной монархии с демократическими институтами, т.е. король должен был занять свой престол. Он был верен Англии, а все остальное зависело от него. Союзники должны были занять Грецию и стать ему опорой в борьбе против демократических сил.

Весной 1943 г. англичане высадили парашютный десант, который стал называться "британской миссией", и в таком качестве он соединился с греческими партизанами, которые и не подозревали, какую коварную игру затеял с ними Черчилль под видом оказания помощи. В Греции образовались три политические группы, которые враждовали друг с другом и каждая из них боролась за власть в послевоенной Греции. Одна из них - самая мощная ЭЛАС была под руководством коммунистов и насчитывала в своих рядах около 20 тыс. человек, вторая - ЭДЕС, выступавшая с антикоммунистических позиций, насчитывала около 5 тыс. человек и третья - ройялисты - сторонники короля и монархии концентрировались в Каире и в Лондоне вокруг короля.

В марте 1943 г. группа политических деятелей в Афинах выступила с заявлением, предупреждающим короля не возвращаться в страну, намереваясь установить в стране демократическую республику. Возмущению Черчилля не было границ. Он заявил, что король вернется в Грецию вместе с английскими войсками и получит равное право с другими политическими группами устанавливать новую систему в стране. Английский премьер-министр дал ясно понять, что английские войска прибудут для поддержания порядка и проведения плебисцита о самоопределении. Эти заверения скрывали нечто большее, чем защита демократии, порядка и законности. В письме генерала Сматса, ответственного за греческие дела, подчеркивалась чрезвычайная важность греческих дел. В нем говорилось: "Большевизация разрушенной и подорванной Европы оставляет нам единственную возможность бороться против нее снабжением продовольствием и обеспечением работой и временным союзным контролем"³⁶.

Капитуляция Италии в сентябре 1943 г. нарушила весь баланс сил в Греции. Большая часть вооружений капитулировавшей итальянской армии досталась ЭЛАС, которая добилась подавляющего военного превосходства в стране. Черчилль говорил, что опасность коммунистического захвата власти в случае вывода германских войск стала совершенно реальной и требует пристального внимания. В связи с этим он дает письменное указание начальнику штаба английской армии генералу Исмэю. Оно заслуживает упоминания, как документ, откровенно излагающий цели и задачи тайной британской дипломатии. Черчилль писал: "В случае отступления немцев из Греции, мы должны немедленно послать пять тысяч британских солдат с бронированными машинами и артиллерией в Афины. Греческие войска, находящиеся в Египте, будут сопровождать их. В их обязанности будет входить поддержка в центре восстановленного законного греческого правительства. Возможно возникнет драка между греческими партизанскими бандами, но они должны проявить великое уважение к англичанам и в особенности, когда станет ясно, что спасение страны от голода в первые месяцы освобождения будет зависеть от наших усилий помочь им продовольствием"³⁷.

Тем временем ЭЛАС усиливало свое влияние в стране и в горах создало государственное образование Центральной и Северной Греции. Его руководящий орган - Политический Комитет Национального освобождения установил в горах радиостанцию, которая начала вещание на весь мир. Под влиянием ЭЛАС началось восстание в греческих вооруженных силах, находившихся в Египте. 5 апреля 1944 г. резиденция греческого короля в Египте была занята повстанцами. В Александрии греческие моряки-повстанцы соорудили баррикады. Греческий флот примкнул к повстанцам и объявил себя отрядами республики и потребовал от королевского правительства отставки. Более всего Черчилля встревожили антибританские призывы среди повстанцев.

Черчилль приказал окружить повстанцев. По его приказу, греческие корабли были окружены и захвачены британскими моряками. На следующий день Черчилль информировал Рузвельта, что все позиции греческих повстанцев окружены, греки сдались в плен и отправлены в лагеря для военнопленных. Он дал искаженную информацию о греческих событиях Сталину, называя греческих повстанцев мятежниками, которые могут помешать общей борьбе против фашизма.

Югославия

Одной из важнейших политических задач союзников являлось   сохранение   Югославии   в   орбите    западного влияния. Она могла стать как по своему влиянию на Балканах, так и по своим размерам и расположению фундаментом господства Запада на Балканском полуострове. Вся итальянская кампания была направлена на обеспечение удобного подхода к Югославии, а затем, чтобы используя территорию страны, вторгнуться в Румынию и Болгарию и создать заслон на пути продвижения советских войск на Балканы. В августе 1942 г. британское правительство, согласившись с советским предложением о восстановлении независимости Югославии после победы, в то же время отвергло идею сохранения территориальной целостности страны, предлагая оставить этот вопрос на усмотрение послевоенной мирной конференции, т.е. на усмотрение Англии и США. Советское правительство отвергло такую попытку присвоить себе такие функции, которые никак не отвечали достигнутым прежде договоренностям.

Черчилль настойчиво пытался ввести в политическую игру югославского короля Петра и хорватских националистов во главе с Михайловичем. Хотя в ноябре 1942 г. на первом съезде Антифашисткого народного вече в г.Бихач уже было создано первое народное правительство под руководством Тито и из которого Михайлович вместе с хорватскими четниками были выведены из правительства. Английское правительство теперь пыталось вновь возобновить прежний конфликт в югославском народно-освободительном движении. Однако через год, 29 ноября 1943 г. в городе Яйце на второй сессии Антифашистского вече оно было преобразовано в верховный законодательный орган, а также создан Национальный комитет освобождения Югославии, являвшийся временным народным правительством, во главе с маршалом Тито. Сессия признала невозможным возвращение короля Петра II в страну. Было решено, что Югославия организуется как демократическое федеративное государство из 6 республик: Сербии, Боснии и Герцеговины, Хорватии, Словении, Македонии и Черногории. Штаб Драже Михайловича, т.е. хорватских националистов был упразднен. Югославия стала независимой и суверенной республикой. Путь союзникам на Балканы был закрыт. Черчилль был в отчаянии. События развивались не по его сценарию.

Теперь начиналось "сражение за Европу". Оно представлялось уже не борьбой за освобождение Европы, поскольку война практически была уже выиграна. Главная задача Черчилля заключалась в том, чтобы опередить Советскую армию в ее неудержимом движении на Запад. Советский Союз вновь становился главным врагом Англии. "Коммунистический империализм и коммунистическая доктрина" из призрака превращались в страшную реальность. Кошмар французской гегемонии в Европе уходил в прошлое, наступала эра "советской гегемонии". И чем большим был бы советский вклад в общую победу, тем большей была бы эта "опасность".

Черчиллевская стратегия второго фронта оказалась бумерангом, который привел к непредвиденному явлению: за два года, в течение которых он срывал открытие второго фронта, мощь Красной Армии возросла и окрепла в борьбе. И когда англо-американские войска высадились в Нормандии, они сделали это не столько, чтобы помочь Советскому Союзу, сколько самим присутствовать в Европе и задержать продвижение советских войск. Война, по существу, подходила к концу. Подавляющая часть вермахта была уничтожена Красной Армией. Это создавало огромные возможности для Движения сопротивления во всей Европе и самым опасным для западных союзников был переход руководства под контроль радикальных элементов, среди которых ведущую роль играли коммунисты, как во Франции, Югославии, Италии. В самой Германии усилились антигитлеровские элементы и покушение 20 июля 1944 г. являлось лишь вершиной айсберга широкого антифашистского фронта, формировавшегося в стране. Гибель фашизма и образующийся после него политический вакуум в Германии был дополнительной головоломкой Черчилля.

Тайная война

Черчилля

Черчилль решил идти напролом, отбросив всякие этические нормы и союзнические договоренности. Надо  было  срочно  поставить   заграждения  на  пути стремительно развивающегося наступления Советской армии. Свои решения он решил облечь в форму позиции военного кабинета. Он подготовил для правительства доклад, главное содержание которого заключалось в одном лишь вопросе - согласится ли кабинет с "коммунизацией Балкан и Италии"? Доклад был представлен кабинету еще 4 мая 1944 г., т.е. за месяц до высадки в Нормандии. Доклад рекомендовал принять определенные меры по предотвращению проникновения коммунизма на Балканы и в Италию. В докладе подчеркивалось, что "мы должны сделать для них совершенно ясным (т.е. для Советского Союза - Г.Х.) в подходящий момент о возможности военных последствий", т.е. Черчилль угрожал, что не остановится перед вооруженным конфликтом с Советской армией, если Советский Союз ослушается предупреждения британского правительства. Конечно, английский премьер блефовал и хорошо понимал, что у него мало шансов на положительный отклик Советского правительства.

Но решил все же проверить на прочность советскую позицию. И.Майский был приглашен в Форин Оффис, где ему был предложен план раздела сфер влияния на Балканах: Советскому Союз предлагалась Румыния, которую Англия могла бы рассматривать как советскую "сферу интересов", а Греция осталась бы в сфере интересов Англии. Было ясно, что Англия таким путем пыталась открыть себе двери на Балканы и прочно утвердиться там, учитывая важное стратегическое положение Греции с принадлежащими ей островами.

И.Майский не отверг предложения Черчилля и сделал вид, что с пониманием относится к нему, но принять его он согласился лишь при условии поддержки США. Черчилль рассчитывал легко договориться непосредственно с Советским Союзом, но советский посол озадачил его тем, что предложил сначала заручиться поддержкой Рузвельта, а в его позиции Черчилль не был уверен. Как и ожидало советское правительство, Рузвельт категорически отверг "план Черчилля", охарактеризовав его стремлением принять "идею сфер влияния", как политическое средство в устройстве послевоенного мира. Этого США не могли допустить, у ним были более далеко идущие планы с всемирным устройством мира.

План Черчилля не удался, ему пришлось ретироваться и смириться с тем, что Советский Союз может утвердиться единолично на Балканах. Угрозы не подействовали, маневры не удались, следовало искать пути паритетного сотрудничества с ненавистными коммунистами.

Тем временем положение Германии продолжало ухудшаться. 10 июня 1944 г. войска Ленинградского фронта начали наступление на севере против финнов и за две недели прорвали усиленную линию Маннгейм. Это была уже не та Советская армия, которая в 1940 г. полгода топталась перед финскими укреплениями, а армия с умелыми маневрами, хорошо вооруженная и экипированная. Финская армия была разгромлена. Открылась железная дорога Ленинград-Мурманск. Финская армия сопротивлялась вяло, бои вели большей частью немецкие войска. 25 августа 1944 г. Финляндия капитулировала. Продолжалось успешное наступление в Белоруссии. 6 июля был взят Минск. В конце июля советские войска форсировали Неман в районе Ковно и Гродно. Германские потери были катастрофическими. Двадцать пять дивизий прекратили существование, еще столько же были отрезаны в Прибалтике. Здесь было взято в плен 57 тысяч немецких солдат и офицеров. Они прошли через улицы Москвы к восторгу москвичей в парадной форме, но как пленники. Это была мощная пропагандистская акция советского правительства. Это были остатки великой могущественной армии рейха.

Не менее впечатляющими были успехи советских войск южнее припятских болот. 13 июля в результате серии атак фронт германской армии между Ковелем и Станиславом был прорван. В десять дней весь германский фронт был разрушен, германские войска начали беспорядочное отступление, остановить которое командованию удалось лишь через 200 километров. 30 июля победоносная советская армия формировала Вислу южнее Саедомира, приостановив наступление для оперативной концентрации, готовясь к новым операциям.

Не давая немцам опомниться, советское командование предприняло новое мощное наступление на Балканы. Был прорван фронт немецких войск от Черновиц до Черного моря. 22 августа 1944 г. от фронта остались руины. За два дня наступления были полностью уничтожены шестнадцать немецких дивизий. Советская военная машина работала на уничтожение живой силы противника - безупречно, безжалостно, систематично. 23 августа в Бухаресте король Михай произвел военный переворот. Румынская армия последовала за своим королем до единого человека. Вся германская армия, располагавшаяся в Румынии, была разоружена, а остатки поспешно отступили через северную границу. Румынское правительство капитулировало. 12 сентября 1944 г. в Москве было подписано перемирие. Правительство Бухареста гарантировало полную свободу передвижения советских войск. Советские войска по долине Дуная начали наступление на север и вскоре вышли к границе Венгрии.

Преследуя отступающие немецкие войска, 5 сентября Советская армия пересекла румыно-болгарскую границу и заняла северную часть страны. В Болгарии началась всенародная антифашистская революция. 9 сентября правительство Муравиева, являвшегося агентурой фашистской Германии, было свергнуто. У власти стало правительство Отечественного фронта, представлявшее широкий спектр патриотических партий, главную роль в котором играли коммунисты. 9 сентября советское правительство заявило о прекращении военных действий в Болгарии. Болгарское правительство начало активные военные действия против немецких войск, действуя совместно с частями Советской армии и Народно-освободительной армией Югославии. 29 сентября 1944 г. в Москве было подписано перемирие между СССР, Великобританией и США, с одной стороны, и Болгарией - с другой. На весь период перемирия в Болгарии была учреждена Союзная Контрольная комиссия, призванная регулировать и следить за выполнением условий перемирия, по председательством Советского главнокомандования. Германия лишилась сразу трех союзников - Финляндии, Румынии и Болгарии. Ранее Италия вышла из союза и в Европе у Германии остался всего один союзник - Венгрия.

Для Черчилля наступили тяжелые дни: стало ясно, что Советскую армию не остановить. Он впал в паническое состояние, близкое к параноидальной болезни, толкавшей его на неадекватные действия. Поражение Германии, уничтожение ее военной мощи возбуждали в нем прежние интервенционистские антироссийские поползновения Советский Союз вновь становился неизменным и вечным врагом. Германия устранялась как враг, но на ее месте возникал новый враг, гораздо более страшный и опасный, чем Германия. Победоносная война против Германии возвышала Советский Союз в глазах западной общественности как победителя фашизма и сокрушителя нацизма. Авторитет Советского Союза, как мировой державы, становился для консервативной Англии гораздо более опасным злом, чем нацизм и фашизм.

По его словам, победоносное и триумфальное наступление Советской армии показывает, что "коммунистический империализм и коммунистическая доктрина" не ставят "более границ своей программе и своей гегемонии".

Теперь Черчилль начинает тайную войну против Советского Союза. Он составляет программу действий, которая должна была, прежде всего, остановить победоносное шествие советских войск и украсть победу у СССР. Суть программы состояла в следующем:

"1. Советская Россия стала смертельной опасностью для свободного мира;

2. Надо без промедления создать новый фронт, чтобы остановить ее продвижение вперед;

3. Этот фронт должен находиться в Европе, насколько возможно дальше на восток;

4. Берлин является первоочередной и действительной целью англо-американских армий;

5. Освобождение Чехословакии англо-американскими войсками и их вступление в Прагу имеют первостепенное значение;

6. Западные державы должны участвовать в оккупации всей Австрии и Вены, по крайней мере на равных правах с русскими;

7. Следует положить конец агрессивным претензиям маршала Тито к Италии."³⁸

Программа Черчилля не нуждается в комментариях. При продолжении военных действий она была направлена против одного из союзников и представляла собой акт политического предательства. Именно на такой шаг Черчилля надеялся Гитлер, когда ожидал неминуемого конфликта между союзниками. К счастью, программа Черчилля оказалась неосуществимой. Прежде всего, войска союзников натолкнулись на ожесточенное сопротивление немцев, которого Черчилль не учел. Более того, были моменты, когда союзники находились на грани катастрофы; во-вторых, антифашистское движение сопротивления было вне контроля Черчилля, а оно играло немаловажную роль в развитии военных действий против Германии; в-третьих, американское командование отказалось идти на поводу бредовых идей Черчилля и Д.Эйзенхауэр отказался нарушать принятые обязательства и принимать некомпетентные советы английского премьера; Рузвельт не желал идти на конфликт со Сталиным, сознавая, что без вступления Советского Союза в войну против Японии, война на Тихом океане затянется на долгие годы. Атомной бомбы еще не было, а без нее американские вооруженные силы оказались гораздо слабее, чем предполагалось; наконец, в-четвертых, наступление советских войск оказалось непреодолимым, фронт германской армии рухнул, вермахт оказывал ожесточенное, но уже бессистемное сопротивление, больше похожее на агонию, а Сталин становился с каждым месяцем все более неуступчивым и отвергал все попытки Черчилля приостановить советское наступление или связать его более ограничивающими условиями.

Дальнейшие события показали, что Черчилль за четыре года войны растерял весь свой авторитет и не оказывал влияния на происходящие события. Д.Эйзенхауэр установил доверительные отношения с советским командованием и действовал согласованно с ним. Действия английского премьера, становившиеся все более открытыми, лишь подчеркивали ту жалкую роль, которую он играл, уходя от основного замысла грандиозного спектакля второй мировой войны. Бог войны делал свое дело, а Черчилль пытался делать свое дело, стремясь повернуть ее в иное русло.

Безумная затея

Черчилль пошел "ва-банк". Он решил вступить в Берлин  раньше,   чем  советские  войска,   и  тем самым преуменьшить значимость советской военной победы. С чисто военной точки зрения, Берлин не имел особого значения, но политически его занятие являлось событием историческим. Черчилль решил, что Запад должен вступить в Берлин первым и не допустить вступления в него советских войск. Идея была мало реальной, а по существу безумной, неосуществимой, требовавшей колоссальных жертв. Но Черчилль решил не считаться с жертвами. Заместитель Эйзенхауэра маршал Монтгомери, командовавший английскими войсками, поддержал авантюру Черчилля и, вопреки советам американского генерала, решился на прорыв.

17 сентября он начал попытку немедленного наступления вглубь Германии, конкретно на Берлин. Он высадил в районе Арнема первую британскую воздушно-десантную дивизию совместно с польской бригадой. Когда дивизия высадилась и Монтгомери отправил Черчиллю победную реляцию, немцы неожиданно начали атаку. Английская дивизия, видимо, была не готова к такой активности противника. Дивизия и польская бригада были окружены и почти полностью истреблены. Из 10 тыс. десантников, представлявших самую элитную часть английских парашютных войск, лишь 2 тыс. удалось спастись бегством. Такова была первая цена безумных планов Черчилля, не жалевшего ради осуществления своих бредовых идей жизни тысяч английских солдат. План наступления на Берлин пришлось отложить и смириться с невозможностью триумфального вступления в Берлин на белом коне.

Заключительный период 1944 г. проходил в ожесточенных сражениях, которые показывали, что немцы не собираются без боя уступать союзникам Германию. В союзных войсках царила неразбериха. Ощущалась нехватка боеприпасов и трудности в снабжении. Привыкшие к комфортным условиям ведения войны солдаты союзной армии теряли боеспособность из-за непрерывных проливных дождей, размытых дорог. Туманы и низкая облачность серьезно расстраивали планы проведения боевых действий. В результате небывалых осенних ливней к 1 ноября многие реки вышли из берегов. Темпы наступательных операций упали на всем фронте.

В итоге осенних боевых действий союзные войска понесли большие потери. Только на острове Валхерон канадские и английские войска потеряли свыше 27 тыс. человек. Самые ожесточенные и кровопролитные сражения разыгрались в Хюртгенском лесу. Немцы хорошо использовали для обороны лесистую местность, лишив союзников возможности использовать танки и авиацию. Немцы оборонялись стойко. Американская армия не смогла преодолеть "линию Зигфрида". Она состояла из двух оборонительных полос. Темп наступления замедлился, а затем армия и вовсе встала. Для уничтожения оборонительных сооружений требовалось огромное количество артиллерийских боеприпасов. Наступление было отложено до создания дополнительных запасов предметов боевого обеспечения.

Бои на всем протяжении от Швейцарии до устья Рейна приняли затяжной характер. Пехота продвигалась мучительно медленно и пройденное ею расстояние измерялось скорее метрами, чем километрами. Пехотные подразделения, писал Д.Эйзенхауэр, несли большие потери.³⁹ Находясь постоянно под открытым небом и под проливными ливнями, солдаты страдали от обморожений, простуды и ревматических заболеваний ног. Американское командование не позаботилось об обеспечении своей армии необходимым обмундированием. Командование рассчитывало на быстрое и триумфальное окончание войны в городских квартирах на правах оккупационной армии. Д.Эйзенхауэр писал: "Пехотные подразделения редели день ото дня. Без солдат, которые под прикрытием завесы артиллерийского огня выполняют повседневные задачи по захвату вражеских укрепленных рубежей, наша наступательная мощь заметно ослабла"⁴⁰.        

Союзное руководство армиями было исключительно на низком уровне. Рассчитывая, что немцы деморализованы и не смогут предпринять ответные наступательные операции, командование ослабило разведывательные операции и пропустило мощный удар немцев в Арденнах. Утром 17 декабря 1944 г. немцы начали крупное наступление и прорвали оборону союзных войск. Для наступления фон Рундштедт сосредоточил три армии - две танковые и одну общевойсковую. В целом немецкая группировка состояла из двадцати четырех дивизий. Американское командование обнаружило силу противника лишь после того, как немцы вышли в тыл союзных войск. Немецкое наступление быстро развивалось. Их основные части углубились на сто километров. В войсках союзников началась паника. Атаки немцев не прекращались до 3 января 1945 г. Появилась и немецкая авиация, как будто ожившая из пепла.

На исход сражения в Арденнах во многом повлияло начало наступления советских войск 12 января. 16 января союзные войска перешли в контрнаступление, которое решило исход арденнского сражения. Немцы потеряли 90 тыс. личного состава, 600 танков, 6 тыс. машин, 1,6 тыс. самолетов. Союзники потеряли 77 тыс. человек, 733 танка и самоходных орудия. И нет никакой уверенности в том, как бы закончилось сражение в Арденнах, если бы не внезапное начало наступления советских войск. Союзные войска потеряли в Арденнах практически целый месяц и свою основную ударную мощь, на восстановление которой потребовалось не меньше месяца. Союзные войска не прорвались к Берлину, они оказались недостаточно подготовленными к боевым действиям в реальных боевых условиях. Битву за Берлин они проиграли. Советская дипломатия получила важный козырь в решении послевоенных проблем. Берлин был в их руках.

Польская проблема

В условиях безнадежно проигранной дипломатической борьбы     Черчилль    решил использовать польскую проблему как фактор, который мог бы стать дополнительным средством для замедления темпов советского наступления или быть важным аргументом в послевоенном политическом перекрое европейской карты. Разумеется, как и раньше, его менее всего волновала судьба польского народа, но проблема польского государства и его послевоенного устройства могла бы стать важным аргументом в борьбе против советской экспансии на Запад.

Для Советского Союза польская проблема заключалась лишь в создании на польской территории дружественного государства, которое никогда в будущем не могло бы ни самостоятельно, ни в союзе с другим европейским государством, ни прямо, ни косвенно угрожать Советскому Союзу. Это было совершенно естественное право советского правительства, которое соответствовало национальным интересам советского государства. Центральным вопросом в советско-польских отношениях являлись восточные границы будущего польского государства. Советское правительство настаивало на признании государственной границей "линии Керзона", официально признанной Версальским договором, как восточной границы создаваемого польского государства. Польское правительство в Лондоне во главе с Сикорским категорически отвергало "линию Керзона", настаивая на восстановлении границы, определенной Рижским договором 1921 г. Как известно, она была определена в результате поражения советских войск в советско-польской войне.

Черчилль поддерживал непримиримую позицию поляков, рассчитывая на этой основе постоянно поддерживать и развивать антисоветскую, в целом, политику польского эмигрантского правительства. Польские эмигрантские газеты вели злобную антисоветскую кампанию. Все действия правительства Сикорского, разумеется, были под контролем Черчилля, который умело направлял его действия. Советское правительство до поры, до времени мирилось с поведением польских эмигрантов, не желая ослабления общего антигитлеровского фронта. 14 августа 1941 г. в Москве было подписано военное соглашение между СССР и польским эмигрантским правительством. Однако, враждебность, бессмысленная, доходящая до бешенства, антисоветская политика польских руководящих деятелей, видимо, стала хронической болезнью целого поколения польских политических лидеров, излечить которую не в сила была даже катастрофа 1939 г. Сам Сикорский в польско-советской войне командовал дивизией в битвах под Вильно и Варшавой. Члены польского правительства в Лондоне были подобраны Черчиллем, примерно, в таком же формате. Они были послушным орудием в его руках, хотя и претендовали на независимость и суверенность. Он готовил их управлять будущей Польшей.

Однако, Сталин хорошо понимал характер и политическое содержание правительства Сикорского и только ожидал удобного случая, чтобы порвать с ним отношения и сформировать такое правительство, которое было бы лояльно и дружественно к Советскому Союзу. Поляки, казалось, также стремились к конфликту с советским правительством с тем, чтобы обострить отношения между союзниками, рассчитывая, что Черчиллю удастся угрозами заставить Советское правительство уступить в польском вопросе. В апреле 1943 г. польское эмигрантское правительство, воспользовавшись пропагандистской шумихой фашистов по поводу Катынского леса, начало очередную антисоветскую кампанию. Оно не сочло даже нужным обратиться к советскому правительству за разъяснениями по этому поводу и активно подхватило утверждения фашисткой пропаганды об обнаружении в Катынском лесу у Смоленска расстрелянных польских солдат и офицеров, и всячески разжигали их в своей печати.

Видимо, Сталину этого и нужно было. Было совершенно очевидно, что уроки прошлого ничему не научили польских политиков и они упрямо цеплялись за свои старые предрассудки и бредовые идеи о Польше "от моря до моря". Советское правительство объявило о разрыве всех отношений с польским эмигрантским правительством в Лондоне. Черчилль понял, что польское правительство перестаралось и решил не допустить разрыва отношений между советским и польским правительствами, опасаясь, что в таком случае у правительства Сикорского не останется ни малейшего шанса утвердиться в стране. В письме Сталину от 30 апреля 1943 г. он осудил кампанию польских представителей, которую германское радио усердно распространяло во всем мире, и обещал навести должный порядок в польской печати. Он просил Сталина восстановить отношения с польским правительством. Но Сталин был непреклонен. Он был полон решимости навсегда покончить с враждебными элементами в польской эмиграции и отстранить их в будущем от какого-либо влияния на польскую политику.

Вскоре до Черчилля дошла информация о том, что в Москве формируется Польский Комитет Национального Освобождения (ПКНО), который будет находиться в Люблине и исполнять административные функции на польской территории, освобождаемой от фашистов. Сталин сообщил ему также: "Польский Комитет я не могу считать правительством Польши, но, возможно, что в дальнейшем он послужит ядром для образования временного польского правительства из демократических сил"⁴¹.

Между тем, советские войска быстро приближались к Варшаве и вполне вероятно, что Сталин воспользовался бы этим обстоятельством и объявил о Временном польском правительстве сразу же после занятия польской столицы. Черчилль срочно предпринимает меры к недопущению этого. Он получил информацию, что войска маршала Рокоссовского вышли к Висле после тяжелых боев и прошли маршем за месяц свыше 600 км. Войскам требовался отдых и оперативная перегруппировка. Хотя, как указывал генерал Гудериан на Нюрнбергском процессе, немецкий фронт лишь относительно можно было назвать фронтом, т.к. он представлял собой скопище остатков германской армии, тем не менее неподготовленная атака могла привести к жертвам и ослаблению советских войск. Сталин не хотел рисковать. Черчилль решил воспользоваться этим. По его указанию, польское правительство в Лондоне, которое после гибели Сикорского в авиационной катастрофе возглавил Миколайчик, поручило известному генералу Бур-Комаровскому организовать в Варшаве всеобщее восстание.

Восстание началось 1 августа 1944 г. в 5 часов утра. Из тысячи окон началась стрельба. Через 15 минут вся Варшава была охвачена огнем. В течение четырех дней практически две трети города находились в руках повстанцев. Восстание стало неожиданностью для немцев, варшавян и советского командования. Немцы быстро пришли в себя, подтянули к Варшаве войска СС и смогли изолировать части повстанцев друг от друга. Связь между отдельными отрядами осуществлялась через канализационную сеть. Советское командование играло роль пассивного наблюдателя, не сделав ничего для оказания помощи повстанцам. Английская авиация стремилась оказать помощь, сбрасывая продовольствие, оружие и боеприпасы. Но она понесла большие потери, да к тому же трудно было представить, в чьи же руки попала помощь.

Советское правительство не только не оказало помощь польским повстанцам, но и не позволило английским и американским самолетам приземляться на территории, занятой советскими войсками, опасаясь недоразумений. В заявлении заместителя министра иностранных дел СССР А.Вышинского американскому послу в Москве говорилось: "Советское правительство, конечно, не может возражать против сбрасывания помощи американской и английской авиацией в район Варшавы, т.к. это дело англичан и американцев. Но оно решительно возражает против приземления американских и английских самолетов на советской территории после выполнения операции, т.к. оно не желает ассоциировать себя ни прямо, ни косвенно с авантюрой в Варшаве"⁴². Сталин выразился конкретнее и жестче. В письме Черчиллю и Рузвельту от 22 августа 1944 г. он писал: "Рано или поздно, но правда о кучке преступников, затеявших ради захвата власти варшавскую авантюру, станет всем известна. Эти люди использовали доверчивость варшавян, бросив многих почти безоружных людей под немецкие пушки, танки и авиацию"⁴³.

Как обычно, Черчилль призвал на помощь Рузвельта, пытаясь с его помощью воздействовать на Сталина. Но Рузвельт не поддержал его и после письма Сталина вообще заявил Черчиллю, что не видит никакого средства помочь "героическим варшавянам", хотя и выразил надежду, что после войны поляки найдут себе место среди победителей. Вновь Рузвельт оказался на стороне Сталина и вновь Черчилль потерпел тяжелое политическое поражение.

Не получив никакой поддержки, так называемая польская Подпольная армия вынуждена была капитулировать в начале октября. Поляки потеряли 15 тыс. человек, потери немцев составили 10 тыс. человек. Подавление варшавского восстания привело к крушению единственной антикоммунистической силы в Восточной Европе. Но и немцы ослабили свои силы. В конечном счете выиграл Сталин - он убрал польскую Подпольную армию, которая могла стать серьезным препятствием для советских войск в Польше.

Де Голль

До начала 1944 г. Черчилль и Рузвельт относились к де Голлю с открытым пренебрежением и недоверием.  Рузвельт даже писал Черчиллю в июне 1943 г., что настал момент "порвать с этой личностью, которая вредит военным усилиям союзников"⁴⁴.  Но ситуация круто изменилась в конце 1943 г. Во Франции начинает быстро расти Движение Сопротивления, во главе которого стояли коммунисты. Созданный в марте 1943 г. Национальный Совет Сопротивления (НСС) объединил в вооруженной борьбе против гитлеровцев профсоюзы, коммунистов, социалистов и радикалов, т.е. всех представителей довоенного Народного фронта. НСС разработал план подготовки национального восстания. Он предусматривал общую вооруженную борьбу, а во второй части предусматривалось проведение после освобождения страны демократических реформ.

НСС действовал на территории Франции и практически только он мог реально представлять силы Сопротивления. Были созданы единые внутренние вооруженные силы. Бастовали шахтеры. Коммунисты командовали боевыми соединениями в Парижском районе, департаментах Нор, Бретани, партизаны своими силами освободили Корсику.

Угроза перехода власти в руки представителей Национального Совета Сопротивления вынудила западных союзников занять более благожелательную позицию в отношении генерала де Голля. Коммунисты освобождали Францию от фашизма, а де Голль должен был освободить Францию от коммунистов. За годы борьбы против фашизма де Голль во многом изменился. Причины поражения Франции он видел в пороках буржуазной демократии, которая во Франции превратилась в политическое оружие олигархов. У него зарождались претензии на установление в послевоенной Франции режима личной власти, где президент стал бы верховным арбитром нации. "Совещаться можно многим. Действовать надо одному", - говорил он. Это было концентрированное выражение его политической философии. "Надо, чтобы глава государства по самой системе его избрания, по его правам и прерогативам мог выполнять обязанности арбитра нации".

Но просто избежать создания представительных органов он не мог и для легитимизации своей власти он созвал 3 ноября 1943 г. в Алжире Временную консультативную ассамблею, которая должна была стать неким подобием парламента. В своих выступлениях он подчеркивал свою общность с НСС и Сопротивлением, проявляя дух национального единства. Он стремился получить поддержку Ассамблеи, которая продемонстрировала бы доказательства того, что за ним идет вся Франция. И он этого добился. Ассамблея признала тот факт, что возглавляемый де Голлем Комитет национального освобождения - это правительство Франции.

Генерал, страдавший болезнью "мания величия", разрабатывал величественные планы послевоенной внешней политики Франции. Выступая на заседании Консультативной Ассамблеи 18 марта 1944 г., де Голль высказался за объединение западных держав. Такое объединение, в которое вошли бы страны, расположенные по Ла-Маншу, Рейну и Средиземному морю, могло бы стать "важнейшим центром в мировой организации производства, обмена и безопасности". Этот блок предусматривал включение Германии, но Советский Союз и страны Восточной Европы, по идее де Голля, в него не должны были входить.⁴⁵ 21 апреля 1944 г. де Голль, отвечая на просьбу уточнить его мысль о "западной группировке наций", во время пресс-конференции в Алжире заявил: "нам казалось желательным, чтобы, в частности, с экономической точки зрения в Западной Европе возник род группировки, артериями которой могли бы быть Ла-Манш, Средиземное море и Рейн"⁴⁶. Де Голль явно стремился обеспечить себе поддержку тех кругов Франции, США и Англии, которые вынашивали мысль о создании блока западных государств, главное острие которого было бы направлено против СССР и развития коммунистического движения в Европе. Складывалось странное положение: правительства, территории которых были оккупированными (Бельгия, Голландия), начинали еще до своего освобождения сколачивать блоки и интриговать против страны, которая несла им свободу.

Де Голль становился борцом против коммунизма во Франции и в европейском масштабе, а также противовесом росту влияния СССР в международных отношениях. Чтобы привлечь на свою сторону Рузвельта, он летит в Вашингтон и горячо убеждает его в необходимости осуществления его плана. Он считал себя борцом за возрождение европейской цивилизации и настойчиво убеждал Рузвельта, что поддержка Советского Союза нанесет ущерб польскому народу, прибалтийским, дунайским, балканским народам и нарушит европейское равновесие. "Нужно возродить Запад, - говорил он американскому президенту. - Если он оправится, весь остальной мир волей-неволей возьмет его за образец"⁴⁷. Западные союзники решили использовать де Голля в своих интересах. Они признали его. В начале октября 1944 г. американцы подписали соглашение с де Голлем о поставке ему вооружения на 130 батальонов французской армии, назначили посла к нему и признали первыми его временное правительство. Англия пыталась превратить Францию в плацдарм своей антисоветской политики в Европе.

Еще в своей книге "На острие шпаги" де Голль писал, что человек действия обречен, если он пассивен, если он бездействует. Он решил действовать и сфера его действия была выбрана в интеграции Западной Европы, куда была бы допущена Германия, считавшаяся вечным злейшим врагом, и не допущена Россия, считавшаяся естественным союзником Франции. Он решил начать с того, чем закончила Третья республика - сговором с Германией. Англию такая схема устраивала, т.к. с помощью и при поддержке США она могла добиться нового равновесия в Европе и вновь утвердиться в качестве верховного арбитра континента. И вновь Черчилль допустил грубейшую политическую ошибку, т.к. де Голль был не из тех, кто собирался верно служить ей, как это делали лидеры Третьей республики. Английский премьер, будучи до глубины души консерватором викторианского периода, и представить себе не мог, что могло произойти историческое примирение двух государств (Франции и Германии) и что именно де Голль сыграет в нем главную роль. Это было гораздо большее, чем сговор, это был путь к объединению двух государств, вопреки попыткам Англии воспрепятствовать этому.

Де Голль высадился на французской территории 14 июня 1944 г. Была спешно сформирована бронетанковая бригада генерала Леклерка для его триумфального въезда в Париж. Де Голль спешил, но Эйзенхауэр медлил, т.к. его основные силы двигались на Восток на скорейшее овладение Германией. 18 августа 1944 г. в Париже началось всеобщее восстание, организованное Национальным Советом Сопротивления. 25 августа дивизия Леклерка вступила в Париж. Позже прибыл и де Голль.

Наиболее серьезной проблемой было скорейшее установление его власти и сохранение порядка в городе. Де Голль просил у Эйзенхауэра выделить ему две американские дивизии для использования их в городе, как он сказал, чтобы подчеркнуть его силу и прочно закрепить свое положение. Д.Эйзенхауэр писал: "Было что-то ироническое в том, что генерал де Голль просит союзные войска помочь ему установить и поддержать его авторитет в освобожденной столице"⁴⁸.

Де Голль начал формировать регулярную армию. Весь командный состав старой армии был направлен в новую. Отряды маки были включены в состав союзных войск. Создавались воинские части. Де Голль стремился занять свое место среди великих держав антигитлеровской коалиции. К декабрю 1944 г. была создана Французская 1-я армия, которая активно участвовала в составе группы армий, наступавших на Рейн. Так было положено начало участию новой французской армии в военных операциях союзников.

Речь теперь шла о признании Временного правительства Франции единственным представителем Франции. Англия сделала это 16 октября 1944 г., США - 21 октября, но Сталин решил не торопиться. Он пригласил де Голля посетить Москву и провести переговоры об условиях такого акта со стороны СССР. Французская делегация во главе с де Голлем прибыла в Москву 2 декабря и вела переговоры до 9 декабря. Они были трудными, т.к. Сталин требовал в ответ на признание Советским Союзом Французского Временного правительства, признание Францией Польского комитета национального освобождения. 10 декабря 1944 г. был подписан Договор о союзе и взаимной помощи между СССР и Французской республикой. В договоре говорилось о решимости довести войну против Германии до победного конца и о сотрудничестве после войны. Обе стороны обязались по окончании войны против Германии совместно предпринимать все необходимые меры для устранения любой новой угрозы, исходящей от Германии и препятствовать таким действиям, которые делали бы возможной любую новую попытку агрессии с ее стороны.

Заключение союза с СССР обеспечило Франции возвращение статуса великой державы. Благодаря советской поддержке, с чем не могли не считаться западные державы, на Крымской конференции Франции решено было выделить зону оккупации в Германии и включить ее в Союзный контрольный совет наряду с СССР, США и Англией. Разгромленная страна с ее довольно незначительным участием в войне и то на заключительном этапе вернулась на вершину политической жизни в мировых международных отношениях.

Московский договор укрепил авторитет де Голля. Но стоило ему это дорого. Он согласился де-факто признать Польский комитет национального освобождения в Люблино, обменяться с ним письмами и представителями. Это была исключительно важная политическая победа Сталина. США и Англия категорически отказывались признавать ПКНО, де Голль нарушил солидарность западных держав и для Сталина это был сильнейший аргумент в пользу общего признания нового польского правительства. Генерал не собирался становиться союзником Советского Союза, слишком сильны были его антикоммунистические инстинкты и его окружения, но и становиться в лагерь открытых врагов СССР он не спешил, во всяком случае до возрождения Франции, как ведущей державы континента. Конечно, правящий класс страны практически ни в чем не изменился, в нем по-прежнему были сильны антисоветские и антикоммунистические тенденции, вместе с тем усилились и противоположные тенденции, в которых ведущую роль играли коммунисты, передовая интеллигенция, мощные профсоюзы, находившиеся под руководством коммунистов. Судьба де Голля, как политического деятеля и руководителя страны, во многом зависела от того, насколько умело он мог сочетать в себе качества общенационального лидера, т.е. уметь находить сферы сотрудничества с той и другой стороной. У него появляется концепция "дирижизма", т.е. играть роль дирижера всей колоритной цветовой гаммой партийных и социальных интересов страны.

Г Л А В А   6.

КРЫМСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ТРЕХ

СОЮЗНЫХ ДЕРЖАВ - СССР, США И ВЕЛИКОБРИТАНИИ

(4-11 ФЕВРАЛЯ 1945 Г.)

В начале января 1945 г. начался заключительный этап разгрома Германии. Он проходил под знаком наступления Советской армии на столицу Германии, Германию уже ничто не могло спаси. 20 октября 1944 г. советские войска освободили Белград и начали наступление по долине Дуная. Цель их была занятие Будапешта, чтобы вывести из войны последнего союзника Гитлера. В конце декабря столица Венгрии была полностью окружена и начались уличные бои. В конце января 1945 г. после мощного удара с сандомирского плацдарма советская армия перешла германскую границу и прорвалась глубоко в промышленный район Верхнюю Силезию, лишив Германию главного источника снабжения углем. 17 января была полностью занята Варшава. Северная группировка советских войск отрезала Пруссию от остальной Германии. В Прибалтике группа германских войск также была отрезана от остальной Германии. Весь фронт разбился на отдельные крупные сражения, где советские войска добивали последние очаги сопротивления. В то же время западные союзники замедлили движение на западных границах Германии. Эйзенхауэр наотрез отказался выполнять "рекомендации" занять до прихода советских войск Прагу и Вену.

18 января в Берлине появились первые беженцы с восточной границы Верхней Силезии. Советские войска легко преодолели Одер, сил для сопротивления у Германии уже не было. Немецкий народ впервые познакомился с бурским словом "трек", означавшим массовое переселение на фургонах, запряженных волами. Дороги были забиты грузовиками, фургонами и телегами. Вся Германия паковала вещи и двигалась кто куда может. Создалась страшная толкучка и неразбериха - одни двигались с востока на запад, другие с запада на восток, с севера на юг и с юга на север. На дорогах образовались пробки, и беженцам  по несколько дней приходилось останавливаться прямо в открытом поле. Жестокий холод, который сковал тогда всю Германию, усиливал нужду и лишения. Еды было мало, старики и дети умирали прямо в поле. Неуверенность и нищета ожидали Германию. Германский народ впервые испытал то, что испытали народы Италии и России, только в отличие от них немецких беженцев никто не расстреливал с воздуха. На эти испытания их обрек Гитлер, который упорно не желал капитулировать, рассчитывая вместе с собой утащить в преисподнюю весь германский народ.

Обреченность Германии хорошо понимали западные союзники и торопились скорее договориться со Сталиным относительно условий послевоенного мира, политики в отношении Германии, характера отношений в послевоенной Европе и пр.

Сталин был хозяином положения. Его армия вскоре должна была вступить в Берлин, а это означало, что главные лавры победителя достанутся ему. Это означало также, что он будет диктовать условия в Восточной Европе и его слово будет решающим при определении послевоенных проблем. Случай с де Голлем показал, как мастерски он умел подчинять своему желанию западных государственных деятелей. Видный американский специалист по второй мировой войне Л.Роуз писал: "Он (Сталин - Г.Х.) мог бы выложить на стол конференции серию ультиматумов в отношении Восточной Европы, мог бы отказаться обсуждать планы вступления в войну против Японии, обсуждать вопрос о репарациях и вообще потребовать все, что угодно в качестве трофеев. Достаточно одного взгляда на карту и позиции, которые занимала Красная Армия в феврале 1945 г., показали бы любому здравомыслящему человеку на Западе, что у Сталина не было необходимости соблюдать обязательства или поддерживать связи с антигитлеровской коалицией. Но маршал брал на себя обязательства: он хотел, чтобы коалиция существовала и впредь."⁴⁹

СССР был страной с отсталой экономикой, но с мощной армией и военной индустрией. Он был разорен войной и требовались многие годы, чтобы восстановить хозяйство. Сталин ошибочно предполагал, что сохранение коалиции позволит и после войны использовать сформировавшееся единство на пользу экономического восстановления. Он и подумать не мог при всем своем мастерстве плетения интриг, что против него уже сложилась тайная коалиция западных держав, которая укреплялась по мере приближения победы над Германией. Конечно, у Сталина крепло недоверие к западным союзникам и он принимал меры к укреплению позиций СССР в Восточной Европе, на Балканах и Китае, но вместе с тем он не хотел допустить развала коалиции раньше времени, т.е. раньше объявления капитуляции Германии.

Впервые вопрос о новой встрече на высшем уровне был поставлен президентом США в послании Сталину 19 июля 1944 г. 20 июля с таким же предложением к Сталину обратился У.Черчилль. Рузвельт торопился получить заверение советского руководителя о вступлении Советского Союза в войну против Японии. Американские военные эксперты считали, что без советской помощи война с Японией могла затянуться до декабря 1946 г. и стоить США миллион американских жизней.⁵⁰ Черчилля мучили кошмары послевоенного мира и установления советского господства в Восточной Европе и Балканах. Он писал Рузвельту о предстоящей конференции: "возможно, это будет судьбоносная конференция, которая предстоит в момент, когда Великие Союзники так разобщены и на всем тем продолжения войны. В настоящее время окончание этой войны может оказаться для нас более разочаровывающим, чем ее продолжение"⁵¹. Черчилль проявлял заинтересованность в продолжении войны по двум причинам. Прежде всего - личный интерес. Окончание войны означало бы для него конец его личной политической карьеры. Благодаря войне, он стал одним из мировых лидеров, окончание войны, которую он провел так неудачно, поставило бы точку над его лаврами победителя. Во-вторых, страх перед новым состоянием Европы, мировых международных отношений и тень Сталина над Европой побуждали его всячески оттягивать окончание войны. С войной он был Черчиллем, премьер-министром, героем, без войны он мог оказаться ничем и никем.

Глава Советского правительства в ответных посланиях также высказался за желательность такой встречи, однако, он указал на невозможность для него покинуть территорию СССР, когда советская армия ведет наступление по всему фронту, развивая стратегический успех. Ф.Рузвельт и Черчилль с полным пониманием отнеслись к заявлению Сталина и решено было встретиться в начале февраля в Крыму.

Конференция открылась в Ялте 4 февраля 1945 г. обсуждением на пленарном заседании вопроса о согласовании военных планов союзников в целях окончательного разгрома гитлеровской Германии. 5 февраля главы правительств приступили к рассмотрению политических вопросов. Обсуждался прежде всего германский вопрос: об обращении союзников с Германией после ее поражения и о ее будущем. Стороны договорились об общей политике и планах принудительного осуществления условий безоговорочной капитуляции Германии после ее полного поражения. Эти планы, разработанные представителями СССР, США и Англии в Европейской консультативной комиссии в период между Тегеранской и Крымской конференциями, включали в себя условия безоговорочной капитуляции Германии, соглашение о зонах оккупации Германии, управлении "Большим Берлином" и соглашение о контрольном механизме в Германии.

В соглашении о зонах оккупации и об управлении "Большим Берлином" предусматривалось разделение Германии на три зоны оккупации и выделение особого района Берлина, оккупируемого совместно тремя державами. Соглашение устанавливало границы трех зон оккупации и района "Большого Берлина": Восточная зона занималась вооруженными силами СССР, северо-западная и юго-западная - вооруженными силами Великобритании и США. Оккупационные вооруженные силы в каждой из трех зон подчинялись главнокомандующему, назначенному правительством соответствующей страны. Для совместного управления районом "Большого Берлина" создавалась межсоюзная комендатура.

Для осуществления совместных действий предусматривалось, что три главнокомандующих образуют Контрольный совет.

На Крымской конференции три державы наметили также политические и экономические принципы, которыми им надлежит руководствоваться при обращении с Германией в начальный контрольный период. Они провозгласили, что их непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма и нацизма и создание гарантии того, что Германия никогда больше не будет в состоянии нарушить мир всего мира. Они заявили о своей решимости разоружить и распустить все германские вооруженные силы и навсегда уничтожить германский генеральный штаб, изъять или уничтожить все германское военное оборудование, ликвидировать или взять под контроль всю германскую военную промышленность; подвергнуть всех военных преступников справедливому и быстрому наказанию и взыскать в натуре возмещение убытков за разрушения, причиненные гитлеровскими захватчиками; стереть с лица земли нацистскую партию, нацистские законы, организации и учреждения; устранить всякое нацистское и милитаристское влияние из общественных учреждений, из культурной и экономической жизни немецкого народа.

Крымская конференция наметила начало согласованной политики в отношении Германии, в основу которой были положены принципы ее демократизации и демилитаризации. Европейская консультативная комиссия провела огромную работу и представила проекты решений, которые способствовали столь счастливому завершению работы по Германии.

Самым трудным и сложным оказался польский вопрос. Он был поднять Черчиллем на заседании 6 февраля. Для западных лидеров, которые уже признали "линию Керзона" как восточную границу польского государства, были два главных вопроса - западные границы Польши и польское правительство. После популярного разъяснения Сталиным необходимости компенсировать Польше за потерю Западной Украины и Западной Белоруссии за счет восточных немецких земель, стороны согласились установить западную границу Польши по Одеру и Нейсе. Причем Сталин оказался превосходным историком и географом, доказав, что эта граница вполне компенсирует Польше утраченные территории и гарантирует ее безопасность. Это успокоило Рузвельта и Черчилля.

Зато бурные дискуссии, продолжавшиеся семь заседаний, развернулись вокруг вопроса о польском правительстве. Рузвельт и Черчилль в один голос утверждали, что наиболее существенной частью польского вопроса являются проблемы польского правительства и западные границы нового польского государства. "Линия Керзона", как восточная граница Польши, была уже признана. Черчилль патетически восклицал: "Польша - дело чести Великобритании!". Сталин довольно спокойно ответил: "Польша для Советского Союза не только дело чести, но и безопасности". Обсуждение зашло в тупик, ни одна из сторон не хотела уступать. Как компромисс, Черчилль предложил создать на конференции польское правительство национального единства. Сталин отверг это предложение как нереалистичное и неуместное. Правительство создано и речь может идти лишь о включении в него 2-3 человек из лондонского правительства. Вместе с тем он предупредил Черчилля, что Советское правительство может изменить свое отношение к ситуации в Греции и Югославии, т.е. отказаться от прежних договоренностей. Это заставило Черчилля капитулировать.⁵²

Декларация о Польше, принятая Крымской конференцией, устанавливала границы Польши: на востоке "линия Керзона" с получением "существенной территории на западе". Действующее правительство в Польше должно было быть реорганизовано на "более широкой демократической основе", с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы. Это новое правительство должно затем называться правительством национального единства. Сталин пошел на такую уступку для сохранения единства коалиции, но выполнять такое положение он не собирался. Польша уже была во власти Советского Союза, во всех ее частях уже работали новые власти и такая туманная уступка ничего не меняла по сути.

Сталин добился важного прогресса в вопросе о репарациях. В качестве базы для обсуждения было принято предложение Советского Союза о том, что общая сумма репараций должна составлять 20 млрд. долларов и что 50 % этой суммы идет Советскому Союзу.

Была принята и программа расчленения Германии. В Декларации об освобожденной Европе говорилось: "Соединенное Королевство, Соединенные Штаты Америки и Союз Советских Социалистических Республик будут обладать по отношению к Германии верховной властью. При осуществлении этой власти они примут такие меры, включая полное разоружение, демилитаризацию и расчленение Германии, которые они признают необходимыми для будущего мира и безопасности". Процедура расчленения Германии была передана комиссии, состоящей из Идена (председатель), Вайнанта, посла США в Англии и Гусева, посла СССР в Англии. Сталин согласился на расчленение Германии, поскольку присоединение к Польше западных земель Германии уже фактические было первым шагом к нему, к тому же он рассчитывал присоединить к Польше Данциг, а это создавало условия для отделения Восточной Пруссии и присоединения ее к Советскому Союзу.

На конференции была принята Декларация об освобожденной Европе. В ней подчеркивалось: восстановление суверенных прав и самоуправления для тех народов, которые были лишены этого агрессивными нациями путем насилия, является главным принципом восстановления мира в Европе. Было решено, что конференция Объединенных наций по вопросу о предполагаемой всемирной организации должна быть созвана в среду 25 апреля 1945 г. в США.

Крымская конференция выявила значительную перемену в политических приоритетах США. Центр тяжести их политики смещался на Дальний Восток. Война на Тихом океане вступала в свою решающую фазу и Рузвельт решил вступить в непосредственный контакт со Сталиным, считая, что только Советский Союз может стать той силой, которая может стать эффективным пособником в победе над Японией. Англию он выключил из состава союзников на Тихом океане, она была слаба, претенциозна и практически Рузвельт решил убрать ее с Дальнего Востока, а заодно и де Голля.

8 февраля в самый разгар конференции Рузвельт пригласил Сталина для конфиденциальной беседы в свою резиденцию "Ливадийский дворец". Присутствовали только Молотов, Ч.Болен и переводчики. Черчилль не был приглашен и, видимо, не был извещен. В начале беседы Сталин удовлетворил просьбу Рузвельта о предоставлении американской авиации базы в Комсомольске и Ново-Николаевске. На другой вопрос американского президента о вступлении Советского Союза в войну, Сталин ответил, что хотел бы знать, как обстоит дело с "политическими условиями", на которых Советский Союз вступит в войну с Японией. Рузвельт ответил, что Советский Союз получит Южный Сахалин и Курильские острова. Но Советский Союз требовал и теплого порта. Рузвельт предложил порт Дайрен, к которому имелась удобная железная дорога, связанная с КВЖД. При этом Рузвельт выразил надежду, что Англия отдаст Китаю Гонконг. КВЖД планировалось передать под контроль смешанной советско-китайской комиссии.

Особое внимание Рузвельт уделил вопросу о Корее. Он предложил учредить опеку над Кореей, а в качестве попечителей пригласить Китай, Советский Союз и США. Приглашение Англии не предусматривалось. Сталин сказал, что англичане будут обижены, если их не пригласят. Рузвельт ответил, что у них нет оснований претендовать на участие в опеке. К тому же, добавил Молотов, англичане находятся далеко от Кореи. Видимо, Сталин оказался сговорчивым и Рузвельт обещал после войны передать Советскому Союзу часть тоннажа своего морского флота. Сталин заявил, что, как только можно будет высвободить 20-25 дивизий с западного фронта и перебросить их на Дальний Восток, Советский Союз выполнит соглашение. Договорились держать эти соглашения в строжайшей тайне. Об этом не знал и Черчилль.

"Тайная вечеря" Сталина и Рузвельта означала оползень в международных отношениях на Дальнем Востоке с далеко идущими политическими последствиями. По существу, произошел первый раздел Дальнего Востока между Советским Союзом и США. И речь шла не только о вступлении Советского Союза в войну против Японии. США решили вытеснить с Дальнего Востока Англию и Францию и сформировать здесь совершенно новую международную систему. В беседе со Сталиным Рузвельт высказал надежду, что Англия отдаст Гонконг Китаю, а потом он может быть превращен в свободный порт для всего мира, естественно, прежде всего для США. Не встречая возражения со стороны Сталина, Рузвельт продолжал развивать свою идею раздела Дальнего Востока между Советским Союзом и США. Речь пошла об Индокитае. Будучи под управлением Франции, говорил Рузвельт, Индокитай не сделал никакого прогресса. А Китай не хочет брать Индокитай. Что же делать? - спрашивал Рузвельт и сам же ответил на вопрос - надо установить над ним опеку. Он намекнул также, что и здесь Англия была бы лишней.⁵²                          

Рузвельт и Сталин договорились о разделе сфер влияния на Дальнем Востоке. Северный Китай отходил в сферу влияния СССР, а США - Южный, с установлением опеки над Кореей и Индокитаем. Вопрос об Индокитае был передан на рассмотрение Молотову и Гарриману. США довольно бесцеремонно обошлись со своим союзником - Англией, собираясь ее вообще вытолкать из Китая и Южной Азии. То же самое они собирались сделать и с Францией.

Рузвельт рассчитывал создать на Дальнем Востоке новый альянс с Советским Союзом, хотя без всякой перспективы. "Камнем преткновения" в Китае были непримиримо враждебные отношения между Мал Цзе-дуном и Чан Кай-ши, они не могли ни при каких обстоятельствах ужиться в Китае. Сталин готовил к власти Мао Цзе-дуна и коммунистов, а Рузвельт связывал свои планы с Чан Кай-ши и Гоминданом. Сталин в связи с этим высказал свои сомнения, но Рузвельт заверил его, что посол США в Китае Хэрли и командующий вооруженными силами США на китайском театре военных действий и начальник штаба при Чан Кай-ши генерал Ведемейер прилагают все усилия для того, чтобы объединить коммунистов на севере с Гоминданом. Но это было безнадежно. Сотрудничество США и СССР на Дальнем Востоке оказалось неосуществимым из-за антагонизма двух противоборствующих сил - коммунистов и Гоминдана. Черчилля не поставили в известность о подробностях этого тайного сговора Сталина и Рузвельта. Ему сообщили лишь о "политических условиях" вступления Советского Союза в войну против Японии, которые легли в основу соглашения, подписанного тремя союзными державами в последний день конференции 11 февраля 1945 г.⁵³ По этому соглашению Советский Союз обязывался вступить в войну против Японии не позднее трех месяцев после победы над Германией.

Черчилль так до конца и не узнал о содержании беседы Рузвельта и Сталина, состоявшейся 8 февраля в Ливадийском дворце. Впервые ее запись была опубликована в Советском Союзе в 1979 г., т.е. уже после смерти Черчилля. Но даже то, что ему сообщили, поставило его в неловкое положение, он и подумать не мог, что президент мог вести переговоры со Сталиным по такому важному вопросу, как Дальний Восток. Но он вынужден был проглотить обиду и досаду, он не мог ссориться с президентом США, Англия постепенно теряла свое бывшее политическое влияние. Впоследствии в своих мемуарах он писал: "Мне нужно уяснить, что, хотя я и присоединился к соглашению, ни я, ни Иден не принимали участия в его составлении. Он считался чисто американским делом и, конечно, был частью их военных операций. Нас не просили участвовать в его составлении. Никто у нас не спрашивал совета, а просили только одобрить его. В Соединенных Штатах было много недовольных из-за уступок, сделанных Советскому Союзу. Ответственность лежит на их собственных представителях. Для нас проблема была далекой и второстепенной. Было бы для нас ошибкой влезать в их дела, если у нас не было достаточных оснований для этого"⁵⁴. Видимо, Черчилль, сознавая свое полное бессилие изменить растущую экспансию США на Дальнем Востоке, решил смириться с унизительным положением своей страны.

Вся работа конференции была проникнута духом победы и сотрудничества. Конференция приняла решения исторического значения как по военным вопросам, так и по вопросам послевоенного устройства мира. Все разногласия были преодолены и руководители трех великих государств сумели достичь согласованных и взаимоприемлемых решений, которые соответствовали интересам антигитлеровской коалиции в целом. В первый раз в новейшей истории руководители трех великих держав разрабатывали решения с полным пониманием своей ответственности перед историей, своими народами и судьбами человечества.

На Крымской конференции проявилось торжество нового принципа в дипломатии - равенство сторон. Ни одна из сторон не могла рассчитывать на то, чтобы навязывать свое мнение другим. Президент США подчеркивал беспрецедентное единство союзников как в военных, так и мирных вопросах. "Мы высказывали свободно и откровенно наши точки зрения за столом переговоров. Но в конце концов было достигнуто единогласное решение по всем вопросам. И что более важно, чем простое соглашение по поводу слов, мы достигли единства мыслей и согласия по поводу того, как мы будем жить вместе дальше"⁵⁵. На конференции в Ялте была создана Организация Объединенных наций, открывшая эру коллективной безопасности в мире и коллективного решения мировых проблем.

Реакция мирового общественного мнения была немедленной и, в подавляющем большинстве, благоприятной. Американские журналы называли конференцию "новой эрой" цивилизации⁵⁶. Общая атмосфера, царившая на конференции, резолюции об освобожденной Европе и Организации Объединенных наций сделали Ялту кульминационным пунктом самой из величайших войн в истории. 1 марта Рузвельт, слабый и изможденный, предстал перед конгрессом с докладом о конференции. Вынужденный сидеть в кресле в течение всей своей речи, он объявил, что дискуссии о создании ООН показали "окончание системы односторонних действий, исключительных союзов, сфер влияния и баланса сил". Бывший президент США Э.Гувер, скептически относившийся к политике Рузвельта в отношении Советского Союза, вынужден был признать, что Ялта означала "великую надежду для всего мира", писатель У.Ширер оценил ее решения, как "поворотный пункт истории человечества", а вечный ворчун У.Черчилль заверял парламент: "Я не знаю в мире правительства, которое так честно выполняло бы свои обязательства, как русское".

Ялта породила дух доверия лидеров великих держав. Личностные отношения трех великих лидеров помогли решить, казалось, неразрешимые задачи и проблемы. Гарри Гопкинс, самое доверенное лицо Рузвельта, писал: "Мы глубоко верили в наших сердцах, что это было рождение новой зари, за которую мы молились и о которой говорили так много лет. Мы были абсолютно уверены, что выиграли первую великую победу мира, и нужно сказать, под "мы" я подразумеваю всех из нас, всю цивилизованную человеческую расу". "Русские, - писал он далее, - оказались мудрыми и дальновидными, и у президента или у кого-либо не было никакого сомнения, что мы могли жить с ними в мире и ладить в будущем настолько далеко, насколько это можно было бы представить". Но Гопкинс предупреждал: "у всех у нас было одно беспокойство, что никто не мог предсказать, что могло бы случиться, если бы что-либо произошло со Сталиным. Мы чувствовали, что могли положиться на его мудрость, благоразумие и взаимопонимание"⁵⁷. Это красноречивое свидетельство того важного сдвига в мировой политике, произошедшего в Ялте, - дух доверия мировых лидеров. К сожалению, опасения Гарри Гопкинса оказались обоснованными, только в другом варианте. Смерть Рузвельта 12 апреля 1945 г. значительно поколебала доверие между тремя великими державами. В первую очередь, это коснулось взаимоотношений между США и Советским Союзом. Рузвельт не скрывал, что именно отношения между ними могут составить основу послевоенного мира и именно на Советский Союз он полагался в качестве главного партнера в послевоенном устройстве мира. Новый президент Гарри Трумэн твердо придерживался взятых США обязательств, но не смог устоять перед соблазном перейти от политики сотрудничества к политике диктата.   

Г Л А В А   7.

ПРОБЛЕМА КИТАЯ

Война на Тихом океане

Главные силы США были прикованы к Тихому океану и Юго-Восточной Азии. Оправившись после японского удара по Пирл-Харбору,  США  методично наращивали свои ударные военно-морские и военно-воздушные силы в регионе. Сочетание факторов внезапности и численного превосходства обеспечили японским вооруженным силам успех и инициативу в первом периоде войны. Японские войска вторглись в Таиланд, начали военные операции по захвату Бирмы, Малайи и Филиппин. Первый этап войны развертывался успешно для японских милитаристов. После пяти месяцев войны ими были захвачены Малайя и Сингапур, Филиппины, основные острова Индонезии, Бирма, Гонконг (Сянган), острова Гуам, Уэйк, Новая Британия, Соломоновы острова. За короткое время Япония захватила территорию в 7 млн. кв. км с населением около 500 млн. человек (без Китая).

Но в середине 1942 г. наблюдается явное замедление наступательных действий японских сил на Тихом океане. В мае 1942 г. в районе острова Мидуэй японскому флоту было нанесено первое серьезное поражение. Началась полоса активизации военных действий на Тихом океане. Весной и летом 1943 г. США успешно провели ряд военных операций в районе Соломоновых островов и Новой Гвинеи. После занятия островов Гилберта в ноябре 1943 г. военных флот США начал продвижение к Марианским, Маршалловым и Каролинским островам, имеющим большое стратегическое значение, т.к. были наиболее близко расположены к Японии.

В ноябре 1943 г. состоялась конференция глав правительств США, Англии и Китая, где обсуждались проблемы Дальнего Востока. 1 декабря была опубликована Каирская декларация, в которой союзниками были сформулированы цели войны против Японии: лишить Японию всех островов на Тихом океане, которые она захватила или оккупировала с начала первой мировой войны, возвратить Китаю острова Тайвань, Пэнхуледао и северо-восточные провинции. Летом 1944 г. американские войска заняли Марианские острова.

Американский флот и авиация имели подавляющее преимущество над японскими, это позволило США полностью завоевать господство на море и в воздухе. В результате проведенных операций, а также ударов по базам и аэродромам японцев были разгромлены главные силы японского флота и нанесен значительный урон авиации. Но Япония еще располагала 5-миллионной сухопутной армией. Поэтому союзное командование отказалось от решительного штурма метрополии, а сделало ставку на методическое овладение вражескими оборонительными рубежами, захват островов, входивших во внутренний пояс японской обороны.

В конце 1944 г. на Тихий океан прибыла английская эскадра в составе двух линкоров, четырех авианосцев, пяти крейсеров и 11 эсминцев, которые вскоре включились в операции против Японии.

С начала 1945 г. военные действия стали приближаться к островам собственно Японии. Заняв в январе Филиппины, американцы стали развивать свое наступление дальше на север. Японцы оказали ожесточенное сопротивление за остров Окинаву, служивший преддверием к самой Японии. Эти бои продолжались три месяца и закончились лишь к 22 июня. Отстоять Окинаву японцы не смогли.

Получив базы на Окинаве, американцы усилили бомбардировки японских островов. Они были сокрушительными. 10 марта 1945 г. при налете на Токио было убито и ранено около 125 тыс. человек.⁵⁸ Японский флот потерял во время войны 8 линкоров, 19 авианосцев, 36 крейсеров, 135 эсминцев, 131 подводную лодку, а всего 648 военных кораблей. Америка потеряла за время тихоокеанской войны 696 кораблей, но она построила за это время гораздо больше, чем потеряла.

Одновременно с операциями на Тихом океане шла борьба в Юго-Восточной Азии. Основным районом военных действий явилась Бирма, где бои носили затяжной и длительный характер. Только осенью 1944 г. союзники развернули наступление против японских войск и после многомесячных боев овладели Рангуном. Но война здесь на этом не закончилась. Оставались еще многочисленные японские гарнизоны в Таиланде, Французском Индокитае, Малайе, на островах Борнео, Ява, Суматре, Рюкю, Бонин и др.

Ситуация в Китае

По мере приближения окончания второй мировой войны, все более актуальной становилась проблема Китая, и английская дипломатия начала активные действия по утверждению своего доминирующего положения в стране. Здесь сложилась сложная ситуация, где противоборствовали Гоминдан во главе с Чан Кай-ши, японцы вместе с созданным им государством Манчжоу-Го, китайские милитаристы и китайские коммунисты, базой которых служил так называемый Особый район Китая. Под японским контролем находилось также правительство в Нанкине во главе с Ван Цзин-вэем.

Политической платформой     Гоминдана, принятой в 1924 г., объединившей различные слои населения в едином фронте, являлись "три народных принципа", которые включали:

- национализм, означавший борьбу с империализмом и милитаризмом;

- суверенную демократическую республику;

- народное благоденствие, включавшее ограничение крупного капитала в городе, выкуп земли у помещиков и распределение среди крестьян, подъем жизненного уровня населения.

Под контролем Гоминдана находились южные провинции Китая, столица гоминдановского государства находилась в Чунцине. Это было несостоявшееся государство, бесформенное и бессильное. Оно было ненавистно народу. Солдат насильно затаскивали в армию, ведя под конвоем на веревочной связке.

Положение усугубилось летом 1943 г., когда Китай поразила невиданная засуха. К конце 1943 г. в зонах, охваченных голодом, умерло до 30 млн. человек. Повсюду лежали трупы, которые никто и не думал хоронить. Крестьяне обдирали кору с деревьев, которую тут же ели. В стране началось людоедство. Во всех южных провинциях свирепствовали эпидемии. Положение усугублялось бесконечными поборами властей, вымогательством чиновников, невыносимым гнетом военной администрации. Но Чан Кай-ши все это мало трогало. Он стал ненавистен народу. Американские советники характеризовали его "упрямым", "невежественным", открыто возмущались его политикой и низостью его поступков. В то же время его считали единственным верным союзником США и основную ставку в будущей политике по установлению своего контроля над Китаем делали на него. Возможно, именно этим и объяснялось отношение к нему Рузвельта. Его роль в американской политике была проста - вся помощь по ленд-лизу шла ему, а он должен был поставлять им солдат для борьбы с японцами. Чан Кай-ши поставлял солдат, а США заботились о их вооружении и подготовке. Это вполне устраивало обе стороны. Львиная доля ленд-лиза шла на обогащение собственно семьи Чан Кай-ши.

Возможно, американцы и ошибались, делая главную ставку на Чан Кай-ши. Он не собирался играть роль вечного послушного приказчика интересов США на Дальнем Востоке. Его идеология в корне отличалась от Сунь Ят-сена. Она была проникнута духом желтого расизма и ханьского шовинизма. Его политические взгляды совпадали с идеологией японцев о "Великой Восточной Азии". Зондировалось сотрудничество с японцами на основе идеи расовой общности. Нельзя забывать, что высшее военное образование он получил в Токийской военной академии и был близко знаком со многими японскими военачальниками и политическими деятелями, и не проявлял особенного рвения к борьбе с японцами.

Японцы воспользовались слабостью режима Чан Кай-ши и в марте 1944 г. начали наступление на районы, контролируемые чанкайшистами. Как и ожидалось, китайские войска не оказывали сопротивления и большей частью разбежались при первом контакте с японцами. Всего за восемь месяцев оккупанты овладели значительной частью юга Китая. Под их контролем оказались провинции Хэнань, Хунань, Гуанси, Гуандун, Фузян. Японцы захватили также ряд американских аэродромов с находившимися там самолетами. Гоминдановский фронт был разгромлен.

В военных действиях на стороне японцев участвовали всего 20 пехотных дивизий, тогда как у Гоминдана было в распоряжении 309, т.е. соотношение сил было 1 к 15. Наиболее крупное поражение потерпели гоминдановцы 22 мая в провинции Хэнанб, где было уничтожено и взято в плен до полумиллиона гоминдановских солдат. В истреблении китайских войск приняло участие даже местное население, доведенное до отчаяния разбоем воинских частей гоминдановцев и небывалым голодом.

С этих пор Китай потрясали военные катастрофы. Фронты рассыпались. На сторону японцев переходили целые воинские подразделения во главе со своими офицерами. Семь лет войны подорвали и без того слабую экономику Китая. Военные успехи Японии в Китае в значительной мере компенсировали ее островные потери в Тихом океане. Захватив транскитайскую железную дорогу, Япония получила возможность беспрепятственно вывозить из континентальной Азии ценнейшее промышленное сырье и продукты питания. Железнодорожные составы с награбленной продукцией мчались через весь Китай, Манчжурию и Корею. Япония укрепляла свои позиции в этом регионе.

Разуверившись в способности Чан Кай-ши противостоять японской армии, американцы берут руководство гоминдановской армией в свои руки. Начальником штаба гоминдановских войск становится бывший военный атташе генерал Стилуэлл и в Китае формируется американский воздушный флот под командованием генерала Ченнолта. Но ничего не могло остановить стремительно наступающие японские войска. Тогда американское руководство решило установить контакты с Мао Цзе-дуном и в ноябре 1944 г. в Особый район Китая была направлена американская миссия во главе с военным атташе генералом Хэрли, который должен был выяснить возможности коммунистов и наладить связи между ними и Чан Кай-ши. Он привез неутешительную информацию. Судьба Китая, писал он в докладной записке Рузвельту, не в руках Чан Кай-ши, а в руках коммунистов. Если он не достигнет взаимопонимания с коммунистами и втянется в гражданскую войну, он обречен на поражение.⁵⁹

Особый район Китая располагался на севере страны и включал в себя провинции Шэньси, Ганьсу, Нинса. С 1936 г. центром Особого района являлся Яньнань. Здесь была своя радиостанция, имевшая постоянную связь с Москвой. В Особом районе имелся свой банк и были в обороте свои денежные банкноты - бяньби. В 1940 г. японцы разбомбили Яньнань и поэтому он представлял собой груду развалин. Жители вырыли на холмах сотни пещер и жили в них. В одной из них жил и Мао Цзе-дун.

Особый район Китая со всех сторон был обложен милитаристскими группами. На северо-западе район был блокирован милитаристскими генералами, братьями Ма, которые никому не подчинялись и занимались снабжением японской армии продовольствием. Со стороны провинции Шэньси Особый район был обложен войсками милитаристского маршала Ян Си-шаня, формально подчинявшегося Гоминдану. Он умудрился собрать налоги с народа за 32 года вперед. А далее, везде, где японцы не соприкасались с частями 8-й армии, Особый район был плотно блокирован гоминдановскими дивизиями.

Самую большую опасность для Особого района представляло марионеточное государство Манчжоу-Го, созданное японцами в Манчжурии под эгидой японского командования. Во главе государства был поставлен император Кан Дэ - последний представитель манчжурской династии. Кан Дэ еще малолетним ребенком занимал императорский трон Китая. Тогда он носил имя Пу И. А до него в Манчжурии господствовал известный милитарист Чжан Цзо Лин и его сын Сюэ Лян. Население Манчжоу-Го насчитывало 42 млн. человек. Здесь концентрировались крупные металлургические комбинаты, автосборочные и горнодобывающие пердприятия. Он был превращен в мощный военный арсенал Квантунской армии.

Практически все руководство Особым районом было в руках председателя Коммунистической партии Китая (КПК) Мао Цзе-дуна (1893-1976 гг.). Он родился в крестьянской семье в провинции Хунань и обучался в местной школе Чааша. Работая в библиотеке Пекинского университета, он познакомился с марксистским учением и стремился приспособить марксизм к китайским условиям, т.е. создать неомарксизм, ведущей силой которого являлся бы не пролетариат, а крестьянские массы. Мао Цзе-дун был одним из создателей КПК и принимал активное участие в работе ее первого съезда в 1921 г. в Шанхае. В период первой гражданской войны 1924-1927 гг. он руководил созданием первой революционной базы в Хунани. В этот период были созданы два вооруженных революционных отряда, одним командовал Мао Цзе-дун, другим - Чжу Дэ. В 1927 г. они объединились в Народную армию, получившую название 4-го корпуса Красной Армии. Командующим стал Чжу Дэ, политкомиссаром Мао Цзе-дун. Он был близок от заветной цели - к власти, пусть небольшой и слабой, но уже влиятельной. В январе 1929 г. корпус пробился в провинцию Цзянси, где была создана Центральная революционная база. В 1934 г. Мао Цзе-дун был избран председателем КПК. Он достиг своей цели. В его руках оказалась сильная организация, пользовавшаяся поддержкой Коминтерна, мирового коммунистического и рабочего движения. На пути к власти стояли японцы и Гоминдан.

В 1935 г. Красная Армия прорывается на северо-запад Китая, где на территориях, занятых прежде войсками маршала Чжан Сюе-ляна и местных милитаристов, образовался Особый район Китая с центром в Яньани. В распоряжении Мао Цзе-дуна теперь была армия, партия и довольно значительная территория с населением в 36 млн. человек. Армия непрерывно пополнялась за счет местного населения, в подавляющем преимуществе из крестьян.

В Китае сложились два политических центра с двумя лидерами - Мао Цзе-дуном и Чан Кай-ши. Оба горели жаждой власти и оба добивались ее упорно и безжалостно. Мао Цзе-дун не был ни коммунистом, ни марксистом и, если пользовался марксистской классификацией, то скорее являлся троцкистом с ультралевацкими наклонностями.

Марксизм и революция имели для него ценность лишь в достижении власти. Весь смысл его жизни воплощала власть. Все прах, кроме власти. Его увлекали гиганты прошлого именно безраздельностью и безграничностью своей власти. Он калечил марксизм в соответствии с собственными амбициями. Его стихия - демагогия. По его концепции, марксизм это стихийное эклектическое учение миллионов безграмотных и некультурных крестьян, которые должны слепо повиноваться своему вождю. Он превратил КПК в свою вотчину, обратившуюся под его руководством в полуанархическую полушовинистическую организацию.

Его философия представляла "марксизм реальности" и состояла из философии нищеты, национализма, моральной скудости и гипертрофированных мировых амбиций. КПК превратилась в придаток его политики, в орудие достижения его личных амбиций. У него не было позитивных программ относительно будущего Китая. К практическим проблемам социализма он не проявлял интереса и китайские коммунисты так и не знали, какое общество они будут строить после победы революции. Он много цитировал Маркса и Ленина, но вкладывал в них свой смысл, который совершенно отличался от духа марксизма. Впрочем таковой была вся идеология национального марксизма, выраставшего на азиатской почве. Но у Китая, кроме того, были и свои особенности. Здесь испокон веков, с древнейших времен доминировал великодержавный шовинизм, национальная самоуверенность, презрение к Европе, культ конфуцианства. Высочайшая древняя цивилизация создала у китайцев представление о Китае как о центре мировой цивилизации.

Конфуцианство в сознании китайцев отождествлялось с культом верховного правителя и утверждения превосходства Китая над остальными народами, которые считались варварами. Эта религиозно-философская система категорична, агрессивна и догматична и всегда служила утверждению императорской власти в стране. Мао Цзе-дун глубоко знал конфуцианство и это возвышало его над остальными руководителями КПК.

Как и 99 % китайцев, он не знал ни одного иностранного языка и не стремился их изучать, даже русский. Зато был начитан в древней китайской литературе. Он был уверен, что является талантливым историком, поэтом и писателем. Практически не выходил из своей резиденции и вел одинокую затворническую жизнь.

"Наша древняя культура - тысячи томов, - говорил Мао. - Около десяти веков до нашей эры у нас появилась Книга песен, представлявшая сложнейшую и тончайшую поэзию". Вывод - Запад должен учиться у Востока. Эта идея являлась сутью идеологической концепции руководителя КПК. Национальная гордость, переросшая в национальное чванство и расовое высокомерие сделали маоцзедунизм националистической карикатурой на марксизм.

Для Мао не существовало моральных норм. Он стоял над народом, законами, и народ должен был переносить страдания и лишения ради него лично. Понятия добра и зла для Мао преломлялись в понятие целесообразности для него лично.

Национализм рекламировался под видом творческой самостоятельности в марксизме. Марксистская фразеология в сочетании с национализмом и конфуцианской морально-этической философией являлись теми основами, на которых основывался маоцзедунизм как китайский вариант марксизма. Сохраняя всегда свою непроницаемую монументальность Будды, он свои речи и выступления засыпал цитатами из Маркса к месту и не к месту.

С 1934 г., когда стал председателем КПК, он последовательно и систематически дискредитировал, изгонял из партии своих оппонентов. Мао сумел сплотить вокруг себя много политических карьеристов, отличавшихся личной преданностью ему. В партии утверждался догматизм. Периодические чистки в партии (чженфын) помогли ему избавиться от ненужных ему кадров и утвердить единоличную власть. КПК оказалась полностью под властью Мао. Политбюро партии наделило его "неограниченными полномочиями". Решающее слово было за ним.

Мао Цзе-дун рассматривал СССР в качестве попутчика в мировой политике, категорически отказавшись от идейных связей с СССР и Коминтерном. В 1941 г., когда советское правительство отказало Мао Цзе-дуну в предоставлении оружия, т.к., по договоренности, основная военная помощь должна была идти через Чан Кай-ши, Мао затаил злобу. В его политике антисоветизм стал обязательным элементом. Он уничтожал всех, кто когда-либо учился в Москве (Ван Мин), называл догматиками симпатизирующих Советскому Союзу и добивался их исключения из партии. В результате в руководстве КПК стала господствовать скрытая враждебность к первому социалистическому государству, хотя все хорошо понимали, что без его поддержки КПК не добьется успеха в борьбе за власть. Поэтому в отношениях между КПК и советским руководством сложились сложные противоречивые отношения. Китайское руководство улыбалось, выражало симпатии к Советскому Союзу и в то же время таило глубокое недоверие и вражду к нему. В Советском руководстве об этом очень хорошо знали. Связной Коминтерна П.Владимиров постоянно докладывал руководству Коминтерна и Советского государства об этом. Он находился в Яньнани с 1942 по 1945 гг. и был хорошо осведомлен о тайных и явных делах Мао Цзе-дуна и руководства КПК.⁶⁰ Да и руководство Коминтерна и Советского государства не очень жаловали Мао Цзе-дуна вниманием. Симпатий в Москве он не вызывал. Ни в газетах, ни в книгах, ни в докладах руководства его имя не упоминалось вплоть до конца второй мировой войны. Обе стороны настороженно и подозрительно относились друг к другу. Во всяком случае, не было братских симпатий и интернациональных привязанностей.

В 1944 г. у Мао формируется мысль о необходимости добиться поддержки США. Он убедил американских журналистов, находившихся в Яньнани, что по мере роста военных успехов СССР будет расти для США угроза нового соперника. Рузвельт решил установить контакт с Мао Цзе-дуном.

2 июля 1944 г. в Яньнань прибыла американская военная делегация во главе с военным атташе в Чунцине, генералом Хэрли. Мао потребовал дать ему оружие на оснащение четырех полноценных дивизий. В качестве гарантии он обещал готовность сотрудничать с США сейчас и после войны. Он явно шантажировал США мифом об агрессивности СССР, который якобы стремился поглотить Китай, в первую очередь, Манчжурию. Но он слишком плохо знал американцев, которые брезговали от одной мысли делать его своим союзником. К тому же Мао показался Хэрли слишком мелким политиком, чтобы иметь с ним дело. Хотя США в этот период искали замены Гоминдану, Мао, по их мнению, не был той фигурой, чтобы на него можно было рассчитывать. Его национализм поверг в изумление американских дипломатов. К тому же он показался им смешным в своем стремлении походить на китайских императоров, подражая им в чопорности, величавости и медлительности. Хэрли категорически не советовал Рузвельту принимать его всерьез в качестве союзника.

НО США придавали огромное значение своим будущим отношениям с Китаем. Хэрли говорил: "Наши отношения с Китаем после войны - это вопрос войны и сира для США". Китай был для них главным призом за вторую мировую войну. Американское руководство решило на всякий случай связать Чан Кай-ши и Мао Цзе-дуна крепкими узами, вплоть до создания единства между гоминдановскими и коммунистическими силами. Хэрли добился в Яньнане подписания соглашения между КПК и представителями Гоминдана. Оно предусматривало создание единого правительства, свободное сосуществование на всей территории Китая КПК и Гоминдана, создание объединенного совета всех антияпонских сил. Оружие и боеприпасы распределялись пропорционально вкладу в общею борьбу. Американские дипломаты рассчитывали путем такого соглашения вбить клин между Москвой и Яньнанем и сделать КПК прислугой в их борьбе за Китай.

После того, как американцы отвергли "дружбу" Мао Цзе-дуна, он круто поменял ориентацию. Теперь он попытался заручиться "дружбой" Советского Союза, решив использовать его в борьбе за власть и против Чан Кай-ши. Срок действия советско-японского договора о нейтралитете истекал в апреле 1945 г. и Мао рассчитывал, что Советский Союз после этого срока может выступить против Японии, и Особому району в военных операциях будет отведена определенная роль, которая поможет вооружить довольно значительное число дивизий. Поднималось стратегическое значение Яньнаня. Происходит полная замена политических лозунгов и вновь все они пишутся по одному стандарту: "СССР - друг, брат и надежда всех угнетенных народов". Это был новый тактический маневр, смысл которого заключался в двойной игре между США и СССР. Своим коллегам по Политбюро Мао Цзе-дун неоднократно говорил: "слова китайца это одно, а его дела - совершенно другое".

Помогать Особому району военным снаряжением Советский Союз не мог, т.к. это означало бы нарушение договора с Чан Кай-ши и привело бы к распаду единого антияпонского фронта, созданного с таким трудом в 1935 г. Такие военные поставки рассматривались бы как вмешательство во внутренние дела Китая, вызвали бы разрыв между Москвой и Чунцином и серьезно осложнили бы отношения между великими державами. Соглашение между Сталиным и Рузвельтом в Ялте внесло некоторую ясность в решение проблемы и развязало руки советскому руководителю. Но была еще неясность - как поведет себя Мао Цзе-дун после прихода к власти. Сталин через представителя Коминтерна в Яньнане знал, что попытка Мао наладить деловое сотрудничество с американцами не дала результатов, знал он также, что они никогда и ни при каких условиях не будут поддерживать Мао и китайских коммунистов, т.к. Чан Кай-ши был их главной надеждой в будущем Китае. В этих условиях Сталин полагал, что рано или поздно Мао Цзе-дун вынужден будет просить помощи у Советского Союза.

Был еще аргумент в поддержку Мао Цзе-дуна. Мао не удалось преодолеть негативного отношения китайского народа к американцам и европейцам. Они вызывали раздражение у китайцев. Еще были живы в памяти примеры из недавней истории и наглое обращение англичан и американцев с китайцами. Это презрительное прозвище "желтый" или многочисленные ограничения вроде "кварталов для белых", постоянное униженное положение перед этими "гостями" из-за океана, нищета китайского народа и чудовищное богатство белых, нажитое в результате эксплуатации страны могли в будущем стать мощными импульсами в развитии революционного сознания китайского народа. Только Советский Союз мог стать союзником и помощником в будущей антиколониальной войне китайского народа против иностранных империалистических держав и их ставленников. Сталин рассчитывал, что в результате победы Мао в борьбе против Чан Кай-ши и поисков путей строительства нового Китая такие настроения могут повлиять на руководство КПК. Факты показывали, что он ошибался. Мао, победив Чан Кай-ши с помощью Советского Союза и завладев властью, чуть было не довел Китай до конфликта с Советским Союзом.

Г Л А В А   8.

ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ К ПОБЕДЕ.

ФИНАЛЬНЫЕ ТРУДНОСТИ

Война в Европе завершилась. С востока и запада стремительно двигались навстречу друг друга войска союзников. На реке Эльба они должны были встретиться и разделить Германию на две части - юг и север. Но чем ближе становился долгожданный день победы, тем все яснее проступала вся сложность проблем, встающих перед союзниками, которые требовали своего решения, и усиливалась напряженность в отношениях между великими державами.

Победоносное наступление Советской армии

13 февраля 1945 г. после длительных и ожесточенных сражений Советская армия овладела   столицей   Венгрии  Будапештом. После 25-летнего господства контрреволюционного режима в Венгрии начал оформляться новый строй. В Дебрецене было создано первое венгерское антигерманское правительство под председательством генерала Миклоша, бывшего командующего первой венгерской армией, перешедшей в ноябре 1944 г. на сторону советских войск. Представители этого правительства подписали в Москве перемирие, которое в главных своих чертах повторяло аналогичные соглашения с Румынией и Болгарией. Венгрия, по этим условиям, лишалась земель, приобретенных с помощью Гитлера. Новые руководители быстро провели аграрную реформу с целью ликвидации латифундий. Решение о проведении этой реформы, разработанной коммунистами, было принято при одобрении советского командования 15 марта, то есть, когда еще не вся страна была освобождена.

К началу весны 1945 г., когда война против фашизма приближалась к своему победоносному завершению, Советская армия изгнала гитлеровцев из всех стран Восточной Европы. Оставалось освободить еще большую часть Чехословакии. Приход советских войск приводил в движение радикальные силы, требовавшие политических и социальных изменений. Практически во всех этих странах происходили глубокие перемены. Сметались все реакционные профашистские силы и институты, происходил подъем демократических движений.

Наступление советских войск развивалось на широком фронте от северной Норвегии до Балкан. На севере войска СССР перешли советско-норвежскую границу и освободили город Киркенес. В конце марта советская армия, преследуя противника, перешла границу Австрии и 13 апреля полностью овладела столицей страны Веной. Государственный суверенитет Австрии был восстановлен. Советские вооруженные силы вышли на южные подступы фашистской Германии.

Советское командование в совершенстве овладело искусством проведения широкомасштабных военных операций. С 12 января по 3 февраля 1945 г. советская армия провела блистательную Висло-Одерскую операцию в Польше. Начать ее предполагалось 20 января. Но этот срок пришлось изменить в связи с просьбой западных союзников, арденнская группировка которых попала в сложное положение. В операции было задействовано 2,2 млн. человек, 33 тыс. орудий, свыше 7 тыс. танков и САУ и 5 тыс. самолетов. Это была самая крупная стратегическая операция за всю историю войны. Наступление советских войск развернулось на фронте в 500 км и проходило стремительно, организованно и гибко. Группировка немецких войск насчитывала 560 тыс. солдат и офицеров. Она была разгромлена полностью. Советская армия вышла к реке Одер и в конце января захватила плацдармы на территории самой Германии. Война пришла туда, откуда началась.

Несколько удачных маневров с угрозой окружения заставили германское командование постоянно отступать. За 23 дня наступления между Одером и Вислой советские войска продвинулись на 500 км. Было уничтожено 35 дивизий противника, а 25 понесли тяжелые потери. Советское руководство умело воспользовалось сложившейся ситуацией, когда значительная часть германских вооруженных сил была привлечена для уничтожения арденнской группировки союзников. Главным итогом Висло-Одерской операции было полное освобождение Польши и вступление советских войск на территорию Германии.

За этой операцией последовали другие в Восточной Пруссии, продолжавшиеся до 25 апреля. В феврале войска 1-го Украинского фронта прорвали немецкую оборону на 250 километровом фронте и овладели Нижней Силезией. В Германии стали призывать в армию женщин и подростков. Но уже ничего не могло помочь Гитлеру. В конце марта советские войска находились в 60 км от Берлина.

Ссора между союзниками.

Бернский инцидент

Чем ближе становилась победа, тем более мрачным становился Черчилл. Мировая война     не    прибавила     славы    к     его бесславной карьере. Советский Союз, уничтожению которого он посвятил свою политическую деятельность, был близок к превращению в мировую державу с решающим словом на европейском континенте. Его удручала доверительность в отношениях между Сталиным и Рузвельтом и изменение отношения мировой общественности к Советскому Союзу. На Крымской конференции Рузвельт на одном из заседаний сказал, что США примут все меры для сохранения мира, но не за счет содержания большой армии в Европе. Американские войска останутся там, по его словам, самое большее на два года. Главной целью США был Китай и все внимание американских государственных деятелей и деловых кругов было приковано к этой стране. Разумеется, и правящие круги США были не в восторге от нарастающей мощи и влияния Советского Союза, они опасались также возникновения в его лице соперника на мировой арене, но их опасения были не столь сильны, как у Черчилля, т.к. мало кто верил, что он скоро сможет оправиться после столь разорительной и разрушительной войны.       

Руководство фашистской Германии рассчитывало на "последний шанс", который мог возникнуть в результате раскола среди союзников. В их головах возникали причудливые сценарии такого раскола, которым они могли бы воспользоваться, чтобы спровоцировать столкновение между союзниками. Геббельс постоянно убеждал Гитлера о "политическом кризисе в лагере противника", стремясь тем самым продлить сопротивление германского нацизма и отсрочить свои последние дни. Вместе с тем предпринимались и практические действия, которые могли вызвать кризис в лагере союзников.

Одним из первых таких действий была попытка командующего войсками СС на итальянском фронте генерала Вольфа вступить в контакт с руководителем американской разведки в Женеве Алленом Даллесом. Суть предложения генерала Вольфа была в заключении перемирия на итальянском фронте без участия Советского Союза. По мнению немецкого руководства, а инициатором этого маневра был сам рейхсфюрер СС Гиммлер, такая тактика с "частичными капитуляциями" на Западе открывала многообещающие перспективы раскола лагеря союзников. Условия для его успеха представлялись более благоприятными, чем в другом месте. Итальянский фронт находился под командованием англичан и это имело немаловажное значение для успеха предприятия. Фельдмаршал Александер, командовавший англо-американскими войсками на итальянском фронте, был человеком, как и Черчилль, ненавидевшим "большевизм" и считавшим его главной опасностью для мира.

8 марта 1945 г. Аллен Даллес тайно встретился с Вольфом в Цюрихе. Советский Союз не был поставлен в известность о переговорах, и стороны договорились, что они будут вестись в строжайшей тайне. Аллен Даллес согласился с Вольфом о неучастии советских представителей на переговорах. Это была тайная операция, которая проводилась за спиной Советского Союза, направленная против  него. Частичная капитуляция на юге нарушала общее соглашение о безоговорочной капитуляции. С другой стороны, сепаратная военная капитуляция на юге открывала западным войскам пути к наступлению, когда они могли продвинуться, встречая незначительное символическое сопротивление, до Вены и дальше в направлении Эльбы и Берлина.

Переговоры продолжались до 19 марта. Стороны договорились, что речь должна идти об общей капитуляции немцев на Западном фронте, что открыло бы Западный фронт для союзников. Вольф направился в ставку фельдмаршала Кессельринга, командующего Западным фронтом фашистской Германии, чтобы заручиться его согласием. Рузвельт, как только ему стало известно о переговорах, поручил Гарриману, послу США в Москве, поставить о них в известность Советское правительство. Он сообщил Молотову, что речь идет о простых "беседах". Советский министр иностранных дел заявил, что советское правительство не возражает против таких "бесед", оно лишь требует участия в них советских офицеров. Такое требование ожидалось, но для Запада было нежелательным.

Переговоры с Вольфом продолжались. Фашистскому руководству важно было, чтобы они состоялись, с тем, чтобы о них стало известно советскому руководству. Более того, немцы использовали переговоры с командованием союзников для переброски на советский фронт из Северной Италии трех дивизий. Для оправдания действий союзников 21 марта Госдепартамент направил Молотову ноту, чтобы информировать его об этом "инциденте". Реакция Москвы была резкой. 22 марта Молотов направил Гарриману ноту, открыто ставившую под сомнение искренность Соединенных Штатов. Он считал недопустимыми такие сепаратные переговоры без участия советских представителей.

Западные руководители соглашались на участие советских представителей в переговорах, но лишь в заключительной части, когда в Казерте, ставке фельдмаршала Александера, состоялось бы подписание акта о капитуляции. Рузвельт решил лично обратиться к Сталину, чтобы рассеять его подозрения. В телеграмме от 25 марта он писал, что "в результате недоразумения факты, относящиеся к этому делу, не были изложены правильно". В свою очередь, сам Рузвельт исказил факты, пытаясь убедить Сталина, что переговоров как таковых не было, и речь шла о беседе нескольких американских офицеров с несколькими немецкими офицерами. Письмо Сталина от 3 апреля явилось "громом с ясного неба".  Он показал неинформированность Рузвельта: "Переговоры были и они закончились соглашением с немцами, в силу которого немецкий командующий на западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть фронт и пропустить на восток англо-американские войска, а англо-американцы обещались за это облегчить немцам условия перемирия"⁶¹. Сталин подчеркнул, что немцы поэтому прекратили на западе войну против Англии и США, но в то же время продолжают войну против Советского Союза. Послание Рузвельта Сталину 5 апреля было попыткой несколько сгладить возникшие разногласия, которые грозили перерасти в кризис. Он обещал: "в случае любой капитуляции вражеской армии в Италии, не будет иметь место нарушение нашего согласованного принципа безоговорочной капитуляции" и "будет приветствоваться присутствие советских офицеров на любой встрече, которая может быть организована для обсуждения капитуляции"⁶². Сталин также решил не углублять разногласий и ответил, что "никогда не сомневался в Вашей честности и надежности, так же как в честности и надежности г-на Черчилля", но он полагал, что перед лицом окончательной победы речь идет о том, что может позволить себе союзник в отношении другого союзника и чего он не должен позволять себе. Советская сторона считала безусловно необходимым при любой встрече с немцами по вопросу капитуляции участие всех союзников⁶³.

В послании Черчиллю в этот же день он писал о выявлении разных точек зрения по вопросу об обязанностях и правах союзников. Черчилля возмутило это письмо, он не мог допустить и мысли, что кто-то может поучать его в вопросах порядочности, а также прав и обязанностей. Он обратился к Рузвельту, советуя ему проявить твердость в отношениях со Сталиным и придерживаться единой политической линии с Англией. Но Рузвельт не последовал совету Черчилля. То ли потому, что последнее послание Сталина обезоружило его своей искренностью, простотой и прямотой, то ли потому, что он пересмотрел свое мнение о точности информации, которой его снабдили относительно переговоров. Но он ответил 12 апреля за несколько часов до смерти на телеграмму Сталина. Поблагодарив "за искреннее пояснение советской точки зрения в отношении бернского инцидента", он объявил его "отошедшим в прошлое". И добавлял затем: "Во всяком случае не должно быть взаимного недоверия, и незначительные недоразумения такого характера не должны возникать в будущем"⁶⁴.

Бернский инцидент действительно не имел большого политического значения, но для Сталина с его обостренным чувством подозрительности он представлялся важным для предупреждения в будущем попыток западных держав вступить в сепаратный сговор с нацистами. У него было достаточно информации об энергичных мерах, которые предпринимали Гиммлер и Шелленберг для установления контактов с западными державами через Швейцарию и Швецию, используя для этого каналы Красного Креста. В дни, когда шли переговоры в Берне, в Берлин прибыл представитель шведского Красного Креста граф Бернадотт, который вел переговоры об условиях его посредничества с западными союзниками. Были и другие факты. Раздувая значимость переговоров в Берне, Сталин предупреждал западные державы о своей информированности относительно таких акций и своей решимости пресекать их.

28 апреля 1945 г. в Казерте был подписан акт о капитуляции немецкого фронта в Италии. На церемонии подписания акта присутствовал в качестве наблюдателя советский представитель генерал Кисленко. Капитуляция вступила в силу 2 мая. Первый инцидент в союзных отношения был благополучно преодолен, но впереди "большой союз" ожидали еще более острые кризисы.

Черчилль торжествовал. Он добился важного успеха в осуществлении своей идеи частичной капитуляции германских вооруженных сил и надеялся использовать ее в более широком масштабе вплоть до заключения сепаратного мира с Германией. Сталин отнесся к бернскому инциденту спокойно. Он держал под контролем весь ход переговоров с Вольфом, он также знал доподлинно, что у Вольфа не было полномочий подписывать договор. Это была очередная игра нацистов, направленная на раскол среди союзников.

Смерть Рузвельта 12 апреля 1945 г. зародила новые надежды Гитлера. Надежды на "чудо", которое должна была принести судьба, которая до этого благоволила Гитлеру. Он серьезно надеялся, что смерть Рузвельта приведет к распаду "великого союза", который должен был спасти Германию. В этот день в бункере имперской канцелярии шампанское лилось рекой. Гитлер был в состоянии неописуемой эйфории. 18 апреля он вызвал Вольфа в Берлин и нарисовал ему картину военного положения. Его "великая идея заключалась в создании трех опорных пунктов обороны Германии: на севере, в Шлезвиг-Голштинии, на юге в Баварских Альпах, и наконец, в Берлине. В этих опорных пунктах он рассчитывал сосредоточить свои лучшие из оставшихся сил, а сам остался бы в Берлине защищать его - пока западные союзники и русские друг другу не вцепятся в горло"⁶⁵. Верховное командование вермахта издало суровые приказы. Все города должны были защищаться до последнего. Любые попытки измены должны были пресекаться в корне. Выиграть время - это был ключевой принцип.

Между тем Черчилль готовил новое предательство в отношении своего союзника - Советского Союза. В своих мемуарах он пишет, что центральная проблема - крушение германской военной мощи могло привести к фундаментальному изменению в глобальном масштабе в отношениях между коммунистической Россией и демократическим Западом. Общий враг, который был почти единственным связующим фактором великого союза, уходил в прошлое и, по мнению Черчилля, или же нужно было остановить Советский Союз как можно дальше к востоку, или же противопоставить ему силу, которая не дала бы воспользоваться Советскому Союзу плодами своей великой победы.⁶⁶

Ему приходит новая безумная идея, осуществление которой могло бы привести к опасным последствиям и разрушить антифашистский союз. В ее основе были следующие идеи:

1. Советская Россия стала смертельной опасностью свободному миру;

2. Необходимо открыть немедленно новый фронт против ее стремительного движения вперед;

3. Этот фронт должен углубиться как можно дальше на восток;

4. Захват Берлина является главной целью англо-американской армии;

5. Освобождение Чехословакии и вступление в Прагу американской армии будет иметь важные последствия в ситуации на европейском континенте;

6. Западные державы должны иметь в Австрии и Вене такие же права, как и Советский Союз;

7. Агрессивные претензии маршала Тито в отношении Италии должны быть пресечены (имеются в виду территориальные претензии югославского руководства к Италии - Г.Х.); 

8. Наконец, самое важное: между Западом и Востоком должны быть достигнуты соглашения по всем крупным европейским проблемам до того, как армии демократических стран демобилизуются или западные союзники уступят какую-либо часть германской территории, которую они завоюют.

Чтобы осуществить свой замысел, Черчилль помчался в штаб Эйзенхауэра. Он хотел убедить его в необходимости быстрейшего продвижения на Берлин и овладеть городом до прихода советских войск. Но у американского командующего был свой план действий. Он состоял из трех частей. Первая предусматривала наступление армии Брэдли к Эльбе для встречи с советскими войсками. Вторая и третья планировали наступление на севере и занятие Шлезвиг-Голштинии и наступление на юге для вступления в Австрию. Эйзенхауэр отклонил "план" Черчилля. Во-первых, сказал он, американское командование уже сообщило Сталину о своих планах и менять их не собиралось. Во-вторых, если бы западные союзники бросили войска с намерением захватить Берлин, то советское командование просто окружило бы немецкую столицу задолго до того, как американо-английские войска подошли бы туда. И, наконец, наступление на Берлин оторвало бы союзные войска от баз снабжения и немцы могли легко перерезать их.

Английский премьер-министр решительно возражал против действий Эйзенхауэра. Американский командующий писал в мемуарах: "Он не соглашался с моим планом и считал, что, поскольку кампания теперь приближалась к завершению, действия войск приобрели политическое значение, которое требует вмешательства политических лидеров в разработку широких операционных планов. Он, очевидно, полагал, что мое послание генералиссимусу (Сталину - Г.Х.) явилось превышением моих полномочий связываться с Москвой по чисто военным вопросам. Он был сильно огорчен и обеспокоен тем, что в плане не предусматривалось в первую очередь бросить вперед Монтгомери со всеми силами, которые я мог выделить из состава американских войск, в решительной попытке захватить Берлин, опередив русских"⁶⁷.

Черчилль и Рузвельт незадолго до этого договорились, что независимо от расстояния, на которое могут продвинуться в восточном направлении, английская и американская зоны оккупации будут ограничены на востоке линией, проходящей в 300 км западнее Берлина. Эйзенхауэр знал об этом и поэтому высказывал мысль, что упорство Черчилля основывалось на убеждении, что позднее западные державы извлекут из этого обстоятельства огромные преимущества и смогут воздействовать на последующие события. Речь шла о послевоенной политике, когда можно было создать нового врага в лице Советского Союза и укрепить англо-американский союз, но уже направленный против Советского Союза.

Черчилль затеял переписку с генералом Маршаллом, пытаясь дезавуировать действия американского командования, но без видимого успеха. Генерал Эйзенхауэр не изменил своих планов и продолжал действовать в соответствии с ними. Координация действий с советским командованием продолжалась. 25 апреля разведывательные дозоры 69-й американской дивизии встретились на Эльбе с подразделениями 58-й гвардейской дивизии советской армии. Эта встреча состоялась у Торгау в 120 км от Берлина. Союзники пожали друг другу руки в самом сердце Германии. Германия была рассечена и началась агония нацистского режима.

Это произошло уже после того, как советские войска начали штурм Берлина. Наступление на город началось 16 апреля. Берлин был окружен с запада, севера и юга войсками 1-го Белорусского (Г.Жуков), 2-го Белорусского (К.Рокоссовский) и 1-го Украинского (И.Конев) фронтов и, несмотря на отчаянное сопротивление остатков гитлеровской армии, 29 апреля ворвались на окраины города. Немцы цеплялись за любое из многочисленных препятствий - каналы, платформу, железнодорожные насыпи, метрополитен. 29 и 30 апреля бои шли за рейхстаг. К вечеру 30 апреля, когда на нижних этажах еще шел бой, два советских сержанта водрузили Красное знамя на огромном куполе дворца. Утром 2 мая состоялась капитуляция остатков берлинского гарнизона. Гитлер покончил самоубийством 30 апреля, а 1 мая также покончил с собой и официальный агитатор нацистского режима Геббельс.

Однако войне в Европе суждено было затянуться еще на несколько дней: предстояло освободить западную часть Чехословакии, где оставалась немецкая группировка численностью около миллиона человек. Советские войска продвигались к чехословацкой столице с юга, севера и востока. Ближе всех, однако, к ней были американские войска. Прага между тем находилась к востоку от той демаркационной линии, которая была согласованно установлена между зонами действия соответствующих армий. Немцы старались сдержать наступление советских войск и сдаться американцам. И.Конев отклонил предложение генерала Брэдли двинуть к Праге американские войска. 5 мая город восстал, 9 мая танковые колонны 1-го Украинского фронта прибыли в Прагу и были триумфально встречены населением.

Политика Черчилля вновь потерпела крушение. Берлин, Прага и Вена были взяты советскими войсками. Американское руководство не уступило его требованиям и идти на конфронтацию с советским руководством не решилось, памятуя, что война не кончается в Европе, а предстоит еще закончить ее на Дальнем Востоке, где капитуляции Японии еще нужно было добиваться.

Гитлер перед смертью передал свои полномочия адмиралу Деницу, который находился на севере Германии. Дениц предпринял еще одну попытку достичь сепаратного мира с западными державами. В ночь с 6 на 7 мая в штаб-квартире Д.Эйзенхауэра в Реймсе, по его поручению, начальник штаба вермахта генерал Иодль подписал акт о безоговорочной капитуляции перед всеми державами-победительницами. Однако Сталин не удовлетворился этим жестом. Он потребовал, чтобы капитуляция была подписана в Берлине в присутствии представителей всех союзных армий и, в первую очередь, Г.Жукова. Церемония подписания акта состоялась теперь в Берлине. На этот раз от немцев свою подпись поставил генерал Кейтель. От союзников присутствовали: от англичан маршал авиации Теддер, от американцев Спаат и от французов генерал де Латтри де Тассиньи. Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии 9 мая в 0 час. 30 мин. принимал маршал Г.Жуков. Война в Европе закончилась.

СССР вышел победителем из смертельного поединка. Германия была разгромлена, фашизм уничтожен, опасный очаг войны в Европе был ликвидирован. Советский Союз внес в достижение этой победы не только самый большой вклад, но и одержал огромную моральную победу, став главным выразителем идеи необходимости самого широкого единства антифашистских сил. Огромное значение имела дипломатия Советского Союза, которая сумела умелыми действиями, твердостью и принципиальностью и в то же время своей гибкостью сохранить единство большого союза.

Снова польский вопрос

В дипломатии Черчилля решающую роль играли  укоренившиеся инстинкты английских консерваторов, побуждавшие его действовать часто вопреки здравому смыслу. Его негативное отношение к СССР отражало ту хроническую болезнь английского правящего класса, в которой превалировали предрассудки и предубеждения против России, господствовавшие в Англии в течение двух столетий. Они выражались в концепции "русской опасности", которые культивировались английскими тори в отношении России. Время войны круто изменило мир. Советский Союз становился могущественной державой. Уничтожение фашизма создавало в мире новую ситуацию, когда мировые проблемы будут решаться лишь двумя державами - США и СССР. Победа теперь не радовала Черчилля. Хорошо понимая, что не сможет изменить ситуацию, он задался целью не дать Советскому Союзу воспользоваться победой для расширения своего влияния и завоевать лавры освободителя народов Европы от фашизма. Черчилль был профессиональным провокатором в дипломатии и считал, что в первую очередь необходимо вызвать недоверие и конфликт между США и СССР, которые могли бы растянуться на долгие послевоенные годы.

Пока был жив Рузвельт, ему трудно было достичь своей цели. Рузвельт сам решал крупные международные проблемы, не прибегая к помощи советников. Поэтому зачастую антисоветские акции Черчилля разбивались о твердость позиций американского президента, которому очень не хотелось портить отношений со Сталиным, что наглядно проявилось на Ялтинской конференции. Американский либерализм рузвельтовской эпохи был прагматичным и больше руководствовался интересами бизнеса, чем антикоммунистическими инстинктами английских консерваторов, всегда антирусски настроенных. Его целью было сломать Британскую империю и разрушить сложившиеся сферы влияния, которые ограничивали продвижение американских монополий в глобальных масштабах. Поэтому по тактическим вопросам позиции Рузвельта и Черчилля в ряде проблем не совпадали. Так произошло и в польском вопросе.

1 января 1945 г. в Польше Люблинский комитет провозгласил себя Временным правительством Польши. 5 января он был признан СССР, после чего польское правительство в изгнании в Лондоне утратило свои полномочия. Временное правительство энергично начало проводить аграрную реформу, стремясь ликвидировать остатки феодализма, преследовать лиц, запятнавших себя сотрудничеством с фашистами, начались аресты политических деятелей, связанных с прежним режимом. Репрессии вызвали взрыв возмущения на Западе. Советский Союз обвиняли в нарушении ялтинских соглашений. Декларация ялтинской конференции по Польше утверждала, что "действующее ныне в Польше Временное правительство должно быть реорганизовано на более широкой демократической базе с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы". Это новое правительство должно затем называться польским временным правительством национального единства. Это правительство должно принять обязательство провести свободные выборы "как можно скорее" на основе всеобщего избирательного права при тайном голосовании.

Сталин согласился на такую формулировку не без труда, но выполнять такую резолюцию он не собирался. Такой путь восстановления "демократии" и "суверенитета" не входил в планы Советского Союза. В Польше были сильны антисоветские элементы, они пользовались большим влиянием, и Сталин был полон решимости не пускать их к власти.

Для Черчилля появился новый предлог для оказания давления на Советский Союз. Он решил привлечь к своей новой акции и Рузвельта, не рассчитывая на собственные возможности. 10 марта Черчилль обратился к американскому президенту с письмом, в котором истерично призывал выступить с совместным заявлением относительно Польши. Он писал: "Люблинское правительство, возможно, ответит, что оно само может обеспечить максимум политической стабильности и что уже представляет демократические силы Польши, и что они не смогут объединиться с эмигрантскими предателями Польши или фашистскими коллаборационистами и помещиками и т.д., согласно разработанной советской технике. В то же время нам не позволят войти в страну или же получать истинную информацию о положении в стране"⁶⁸. Черчилль просил Рузвельта совместными усилиями заставить Сталина выполнять крымские соглашения.

Ответ Рузвельта обескуражил Черчилля. Президент отверг его предложение. Он предостерег английского премьера от поспешных шагов, которые могли испортить отношения между союзниками. Он напомнил ему, что люблинское правительство осуществляет аграрную реформу, ломает устои феодального землепользования, которое было источником бед польского народа и его нищеты, и в таком случае всякая попытка остановить его деятельность или помешать ему выглядели бы как попытка препятствовать прогрессивным преобразованиям в стране. Рузвельт справедливо утверждал, что это "привело бы к обвинениям нас в стремлении остановить земельную реформу и тогда люблинское правительство могло претендовать на роль единственного защитника крестьян против помещиков"⁶⁹. Он согласен был отправить в Польшу "наблюдателей", но предварительно послы западных союзников должны были вступить в контакт с Молотовым. Вместе с тем, Черчилль получил совет не посылать Сталину никаких писем на этот счет, т.к. некоторые части писем могли бы вызвать обратную реакцию у Сталина. "Мы должны быть в тесном контакте и вместе по этому вопросу", - говорилось в письме.⁷⁰ Рузвельт, таким образом, закрыл этот вопрос и дал Сталину карт-бланш в Польше.

Черчилль знал, что без Рузвельта он не добьется ничего. Со времени Ялтинской конференции прошел месяц, а его "польская дипломатия" не продвинулась вперед ни на шаг. Время было на стороне Люблинского правительства, которое шаг за шагом укрепляло свою власть. В свою очередь Сталин переходит в контрнаступление. 10 марта посол в Великобритании Гусев вручил Идену послание Молотова, в котором советское правительство предлагало пригласить на Учредительную конференцию ООН в Сан-Франциско, которая открывалась 25 апреля 1945 г., представителя Люблинского правительства, которое было названо Временным правительством Польши. Черчилль был категорически против. Правительство Англии реагировало болезненно и отказалось согласиться с этим, утверждая, что такое предложение будет противоречить соглашениям на Крымской конференции. В ответ Сталин заявил, что Молотов не будет присутствовать на конференции в Сан-Франциско и Советский Союз будет представлен послом в США А.Громыко.

На пути к созданию ООН

Крымская конференция приняла решение, что конференция Объединенных наций по вопросу о предполагаемой всемирной организации должна быть созвана 25 апреля 1945 г. в США. Рузвельт рассматривал Организацию своим главным детищем. Кроме идеалистических иллюзий американских либералов немаловажную роль играли и чисто практические интересы американского бизнеса и  глобальные планы американской внешней политики после второй мировой войны. Поэтому, создавая ООН, американские дипломаты стремились к утверждению такой структуры всемирной организации, которая дала бы США возможность осуществлять свои политические замыслы в послевоенном мире. Английская дипломатия шла в фарватере американской и полностью разделяла ее позиции.

Предварительные переговоры четыре державы - СССР, США, Англия и Китай провели в Думбартон-Оксе в августе-октябре 1944 г. На этих переговорах были выработаны предложения, опубликованные 9-10 октября, которые легли в основу Устава ООН. Переговоры были трудными и продвигались медленно и тягуче. Но в дипломатии поспешные решения часто оказывались незрелыми и непродуманными. Наибольшие трудности возникли в кардинальном вопросе о процедуре голосования в Совете Безопасности, одном из руководящих органов будущей мировой организации, которому предстояло принимать действенные меры против нарушителей мира. В принципе все участники переговоров в Думбартон-Оксе были согласны, что при принятии важных решений в Совете Безопасности требуется единогласие его постоянных членов (т.е. Советского Союза, Соединенных Штатов, Великобритании, Китая и Франции), поскольку на них лежит главная ответственность за поддержание мира. Однако, англо-американские представители предложили сделать изъятие из этого общего правила, если вопрос коснется спора, затрагивающего постоянного члена Совета. В таком случае представитель данного государства не должен был участвовать. Принятие такого решения поставило бы в неравное положение западные государства и СССР. Если бы речь шла о США, то Англия или Франция, а может и чанкайшистский Китай всегда могли наложить вето, а кто применил бы это право, если бы конфликт касался социалистического государства? Естественно, Советский Союз не мог допустить такого правила, когда западные державы могли диктовать ему свою волю. Запад пытался создать такую организацию, которая устраивала бы прежде всего их интересы. Планируемая ими всемирная организация была бы по своему составу на их стороне и, благодаря механическому большинству, принимала бы решения угодные им.

Конференция в Сан-Франциско должна была завершить разработку Устава всемирной организации, которая предполагалась называться Организацией Объединенных наций. США представлял заместитель государственного секретаря Э.Стеттиниус, Англию - посол Англии в США, лорд Галифакс, Советский Союз - посол в США А.Громыко, Францию - известный политический деятель Ж.Поль-Бонкур, Китай - известный китайский дипломат того времени - Ку Вэйцзюнь (во всем мире его знаки как Веллингтона Ку). На начальном этапе делегации возглавляли министры иностранных дел - В.Молотов, Э.Иден, Ж.Бидо и Сун Цзывэнь.

Работа в течение всей конференции была исключительно интенсивной. Пленарные заседания, рабочие группы, встречи глав делегаций проходили ежедневно. Участники сознавали, что необходимо добиваться соглашения. Твердость принципов и гибкость в переговорах и соглашениях определяли дух работы конференции. Компромисс - душа переговоров, был основой, на которой строилась работа конференции. Основное внимание уделялось тому, чтобы новая всемирная организация оправдала надежды народов и те жертвы, которые они принесли во имя победы над фашизмом. Вторая мировая война осуществила огромные перемены в мире, она принесла решающие изменения в ХХ в. и всемирная организация должна была отвечать этим изменениям и начать всемирную перестройку международных отношений. В первую очередь, она содействовала поддержанию мира и недопущению новой войны.

На конференции был решен принцип единогласия при голосовании в Совете Безопасности, т.е. по всем важным вопросам, за исключением процедурных, решения в Совете Безопасности должны были приниматься только при единогласии всех его постоянных членов. Это имело принципиальное значение. В принятии такого решения была большая заслуга Рузвельта, который на Крымской конференции сам внес предложение, которое, по своей формулировке, в основном отвечало требованию Советского Союза. Компромисс, который практически способствовал решению и других вопросов.  

Конференция в Сан-Франциско показала, что в дипломатии не бывает тупиковых положений. Даже в самых острых вопросах всегда находился выход. Главная трудность возникала из-за того, что на конференции столкнулись как бы две цивилизации, два образа жизни и мышления, это была встреча двух миров, мыслящих разными категориями. У них был разный подход к проблемам, разная терминология, разная юриспруденция, разная философия. Острая дискуссия возникла при решении вопроса о том, что должен рассматривать Совет Безопасности и что Генеральная Ассамблея, то есть какие дела могут быть объектом применения вето и какие - нет.

Советский Союз выступал за то, чтобы все важные проблемы мира и войны решались Советом Безопасности. Вашингтон и Лондон настаивали на расширении прав Генеральной Ассамблеи в ущерб Совету Безопасности. США были уверены, что они смогут легче получить там поддержку необходимого большинства и проводить выгодные им решения. Представители же ряда стран, в основном английских доминионов, африканских и латиноамериканских стран вообще настаивали на наделении Генеральной Ассамблеи такими же полномочиями, как и Совет Безопасности, а то и более широкими. После трудных переговоров наметилась возможность компромисса: Генеральная Ассамблея может обсуждать любой вопрос, поставленный тем или иным государством или группой государств, но принимать только рекомендательные решения, но не обязательные, а Совет Безопасности принимает обязательные решения, т.е. решения, которые имеют обязательную силу с согласия всех его постоянных членов. Так появилась статья 10 главы IV Устава ООН, ограничивающая полномочия Генеральной Ассамблеи выработкой лишь рекомендательных, не имеющих обязательной силы решений. В итоге вопрос о вето был решен так, как предусматривалось договоренностью в Крыму.

Бурные дебаты вызвал вопрос о местонахождении штаб-квартиры ООН. Палат представителей и конгресс США представили конференции текст резолюции о приглашении ООН в Совединенные Штаты. После бурных дебатов было проведено открытое голосование. Сначала голосовалось предложение о размещении ООН в Европе. Двадцать три голоса было подано "за", против - двадцать пять, воздержались две страны. За предложение о размещении в США проголосовало тридцать стран, против - четырнадцать, воздержались - шесть. Так было определено местопребывание ООН в США.

Всего в конференции участвовало 50 государств. Неоднократные предложения делегации СССР пригласить представителей Временного правительства Польши отклонялись западными державами под предлогом, что решение Крымской конференции о реорганизации польского правительства на более широкой основе еще не было выполнено. Но капитуляция Германии все расставила по местам. 23 июня, по настоянию СССР, конференция решила считать Польшу членом-учредителем ООН и оставить в Уставе ООН место для подписания его польским правительством.

Конференция в Сан-Франциско началась, когда советские войска начали штурм Берлина и закончилась после окончания второй мировой войны и разгрома фашистской Германии. Мир вступал в новую послевоенную эпоху. Все делегации с осознанием своей ответственности за дело мира и процветание проявили конструктивную позицию для создания организации, которая способствовала бы созданию лучшего мира и обеспечивала бы эффективное осуществление стоящих перед ней задач.

Конференция завершилась подписанием 26 июня 1945 г. подписанием Устава ООН - универсального международного договора, в котором Объединенные нации провозгласили в качестве своей основной цели: "Избавить грядущие поколения от бедствий войны".

Фрэнк Фридел, профессор американской истории Вашингтонского университета, в книге "Президенты Соединенных Штатов Америки" писал, что Рузвельт считал, что "будущий мир во всем мире будет зависеть от отношений между Соединенными Штатами и Россией"⁷¹. Опыт сотрудничества во время второй мировой войны двух стран показал насколько плодотворным и эффективным может быть взаимопонимание между ними в решении мировых проблем. Взаимопонимание означало уважение интересов друг друга и стремление идти на компромисс и откровенный обмен мнениями в вопросах, представляющих взаимный интерес. Лидеры обоих держав - США и СССР, т.е. Рузвельт и Сталин лично проявляли взаимное глубокое уважение, что сыграло решающую роль в формировании союза великих держав в борьбе против фашизма. Тридцать второй президент США сумел подобрать вокруг себя команду советников, которые разделяли его взгляды и поддерживали его, хотя многие решения он принимал самостоятельно. Такие выдающиеся деятели как А.Гарриман, Э.Стивенсон, Уэллс, Уоллес, Стеттиниус, которых он привлек к осуществлению своей внешней политики, во многом способствовали его внешней политике, направленной на сотрудничество с Советским Союзом.

Как известно, Сталин отказался посылать Молотова на конференцию в Сан-Франциско в связи с отказом западных держав пригласить Польшу принять участие в ее работе. Этот шаг советских руководителей мог принизить значение работы конференции и отразиться на ее результатах. Настойчивые попытки А.Гарримана добиться отправки Молотова не изменили решимость Сталина.

Смерть Рузвельта, видимо, глубоко взволновала советского руководство. Вечером 12 апреля Сталин принял Гарримана, чтобы выразить ему соболезнования. Он спросил американского посла, что советское правительство могло бы сделать в этот момент, чтобы помочь укреплению единства союза трех держав. Стеттиниус, когда рассказывал об этом Идену, который был в это время в Вашингтоне, сказал, что, к счастью, А.Гарриман не сказал сразу же "Польша", но вместо этого сказал, что самое большее, что Сталин может сделать это отправить Молотова на конференцию в Сан-Франциско. Стеттиниус сразу же телеграфировал Гарриману, чтобы Молотов, прежде чем отправиться в Сан-Франциско, мог приехать в Вашингтон для предварительной беседы. Сталин ответил согласием. Американское правительство отправило за Молотовым военный самолет, который должен был доставить его в Вашингтон, а оттуда в Сан-Франциско.

Видеть Молотова на конференции в Сан-Франциско было огромным желанием Рузвельта. Незадолго до смерти он писал Сталину, насколько большое значение он придает участию Молотова в конференции. Это письмо настолько откровенно демонстрирует отношение Рузвельта к этому вопросу, что его стоит привести полностью. В послании от 25 марта говорится: "Я не могу не испытывать глубокого разочарования в связи с тем, что г-н Молотов, по-видимому, не предполагает присутствовать на конференции. Помня о дружественном и плодотворном сотрудничестве в Ялте между господином Молотовым, г-ном Иденом и г-ном Стеттиниусом, я уверен, что Государственный секретарь рассчитывал продолжить в Сан-Франциско в том же самом духе совместную работу, направленную к достижению, наконец, нашей общей цели - учреждению действенной международной организации, призванной обеспечить всему миру безопасность и мир в будущем.

Если г-н Молотов будет отсутствовать, то конференция лишится весьма многого. Если срочные и ответственные дела в Советском Союзе не позволят присутствовать на конференции до конца, я очень надеюсь, что Вы найдете возможным разрешить ему приехать по крайней мере для участия в весьма важных первых заседаниях. Все державы-инициаторы и большинство других стран, участвующих в конференции, будут представлены своими министрами иностранных дел. Принимая это во внимание, я опасаюсь, что отсутствие г-на Молотова будет истолковано во всем мире как признак отсутствия должного интереса со стороны Советского правительства к великим задачам этой конференции."⁷² Сталин не ответил на это послание.

Но Гарриман искренне просил его послать Молотова на конференцию. Он сказал: "Самым эффективным путем заверить американский народ и мир в желании продолжать сотрудничество с США и другими членами Объединенных наций будет отправка Молотова именно в это время". Сталин, недолго посовещавшись с Молотовым, ответил, что он поедет на конференцию. Конечно, Гарриман и Сталин обменялись мнениями о будущих отношениях обоих государств в предстоящий период, когда в США произошла смена президента. Сталин не думал, что они могут претерпеть какие-либо изменения. Гарриман поддержал его мнение и сказал, что во внешней политике и проблемах войны и мира, там, где планы Рузвельта были достаточно четкими, изменений, по всей видимости, не будет. Трумэн был близким Рузвельту человеком и твердо стоял на его позициях в сенате. Он человек дела, добавил А.Гарриман, а не слов.

Конечно, продолжал американский посол, президент Трумэн не обладает тем престижем в мировой политике, какое было у Рузвельта. До того, как он стал вице-президентом, он практически не был известен в стране. Это создаст определенный период неуверенности как во внешней, так и во внутренней политике. Нынешняя конференция в Сан-Франциско может вызвать определенные трудности. Американский народ знал, что президент Рузвельт и маршал Сталин имели тесные личные отношения и они имели большое значение для советско-американских отношений.

Гарриман считал отправку Молотова в Сан-Франциско чисто символическим жестом, который ничего не менял в политике Сталина, жест, который приглашал нового президента сделать столь же символический ответ.

В тот же самый день Гарриман получил от Гарри Гопкинса телеграмму, в которой тот, сожаления о смерти рузвельта, писал: "Дело справедливого мира потеряло своего великого друга"⁷³. Тридцать третий президент США Г.Трумэн (1884-1972 гг.) не обладал ни тем опытом во внешней политике, который был у его предшественника, ни теми политическими взглядами, которые позволяли Рузвельту находить компромиссы со Сталиным. Он был мелким фермером в Миссури, судьей, в 1934 г. был избран сенатором, а во время войны возглавлял сенатскую комиссию. Так и осталось неясным, почему Рузвельт на выборах 1944 г. предпочел кандидатуру своего прежнего вице-президента Г.Уоллеса Г.Трумэну. Новый президент начал круто менять внешнюю политику, особенно в отношении Советского Союза.

Это почувствовал Молотов, который по пути в Сан-Франциско сделал остановку в Вашингтоне и был принят Г.Трумэном. Президент был груб с народным комиссаром по иностранным делам Советского Союза. Он так выговаривал ему, что Молотов вынужден был заявить: "Мне никогда в жизни не приходилось выслушивать такую грубость". Новый президент ответил: "Осуществляйте наши соглашения и вам не придется выслушивать ничего подобного этому"⁷⁴. Это произошло спустя две недели после того, как Трумэн стал президентом. Добрый жест Сталина остался без ответа. Американские исследователи отмечают, что это было началом "холодной войны". Решающее влияние на американскую внешнюю политику перешло в руки противников сотрудничества с СССР и сторонников жесткого курса во внешней политике из министерства обороны. Наиболее энергичным из них был адмирал Лехи, возглавлявший одну из сенатских комиссий, который постоянно и публично заявлял, что Сталин "лгун и мошенник", которому нельзя доверять. Люди, которые служили еще при Рузвельте, теперь стали ближайшими советниками президента, они и стали конструкторами нового курса во внешней политике, направленного на господство США в решении мировых проблем.

Роль личности в истории и мировой политике велика. Сравнение Рузвельта и Трумэна убеждают, что велика и роль одаренности личности, его личные качества, образование, культура и интеллект. Рузвельт был представителем высших слоев правящего класса северо-восточных штатов, всегда отличавшихся своим либерализмом и космополитизмом, Трумэн представлял средние классы сельских районов среднего запада. Рузвельт получил блистательное образование в Гарвардском и Колумбийском университетах, став одним из ведущих юристов страны. Он был достойным продолжателем великих президентов США - Джорджа Вашингтона, Авраама Линкольна, Томаса Джефферсона. Трумэн получил лишь среднее школьное образование. Вся жизнь Рузвельта была подготовительным периодом к занятию самой высокой должности страны, Трумэн так и остался на уровне политического механизма штата Миссури. С таким уровнем и кругозором Трумэн наследовал великую задачу, оставленную Рузвельтом, - закончить войну и построить новый международный порядок.  

 Г.Трумэн испытывал гораздо меньше эмоциональных обязательств к единству союзников, чем Рузвельт; потомок изоляционистов среднего запада союзное единство рассматривал с точки зрения практических преференций, чем моральной необходимости. Еще меньше он испытывал эмоций к военному сотрудничеству с Советским Союзом. Когда Гитлер напал на СССР, сенатор Г.Трумэн поставил фашистскую Германию социалистический Советский Союз на одну доску, в один ряд, как в моральном отношении совершенно одинаковых государств, и рекомендовал, чтобы Америка способствовала их борьбе на смерть. Именно тогда он произнес свою знаменитую речь, в которой была и такая фраза: "Если мы увидим, что побеждает Германия, мы должны помогать России, а если будет побеждать Россия, мы должны помочь Германии и пусть они убивают друг друга как можно больше, хотя я не хочу видеть Гитлера победителем ни в коем случае".

Несмотря на ухудшающееся здоровье Рузвельта, Трумэна не приглашали участвовать в разработке решений, связанных с внешней политикой, в период его трехмесячного пребывания на посту вице-президента. Он не был также посвящен в работы, ведущиеся по разработке атомного оружия. Поэтому новый президент США практически не представлял себе наиболее важных проблем американской внешней политики и ему предстояло еще изучить их. Уверенный в мощи США он начал свою внешнеполитическую деятельность с "выкручивания рук" Советского Союза по польскому вопросу.  

По настоянию У.Черчилля, Сталину 18 апреля 1945 г. была послана совместная "декларация по польскому вопросу", которая скорее напоминала ультиматум с требованием включить в польское правительство в Варшаве представителей польской эмиграции. Были названы фамилии лиц, которых следовало пригласить для участия в формировании правительства. Среди них был Миколайчик, лидер польской эмиграции, не прекращавший антисоветскую кампанию. Г.Трумэн и У.Черчилль предупреждали, что отказ может вызвать "крушение, со всеми неисчислимыми последствиями, наших усилий разрешить польский вопрос"⁷⁵. Не ограничившись такой угрозой, недопустимой среди союзников, Трумэн 23 апреля написал новое личное письмо: "Советское правительство должно понять, что если дело с осуществлением крымского решения о Польше теперь не двинется вперед, то это серьезно подорвет веру в единство трех Правительств и в их решимость продолжать сотрудничество в будущем, как они это делали в прошлом"⁷⁶.

Г.Трумэн просто не имел представления, с кем он имеет дело. Сталин обвинил США и Англию в сговоре по вопросу о Польше и в попытке диктовать условия советскому правительству. Он отверг требование западных союзников и подчеркнул, что западные державы не спрашивали, когда в Бельгии и Греции создавались прозападные правительства, хотя они не соседствуют с Великобританией и США и не имеют значения с точки зрения безопасности, тогда как Польша имеет важное значение для безопасности Советского Союза. "Я готов выполнить Вашу просьбу и сделать все возможное для согласованного решения, - писал он. - Но Вы требуете от меня слишком многого. Попросту говоря, Вы требуете, чтобы я отрешился от интересов безопасности Советского Союза, но я не могу пойти против своей страны"⁷⁷. Сталин дал понять западным союзникам, что диктат он отвергает и речь может идти о взаимном понимании интересов. Советский Союз собирался самостоятельно решать вопрос о Польше, не допуская никакого вмешательства Запада.

Г.Трумэн решил пригласить Черчилля и Сталина встретиться втроем где-нибудь вблизи Берлина и предложил дату встречи 15 июля. Сталину он направил личное письмо 30 мая через Гарри Гопкинса. Сталин ответил согласием. Черчилль возражал против даты 15 июля, т.к. уже было объявлено о проведении всеобщих выборов в Англии 26 июля. Он предложил срок 1-2 июля, но Трумэн заявил, что все уже решено и Сталин дал согласие именно на эту дату. Вообще, твердая позиция Сталина по польскому вопросу, казалось, во многом поколебала уверенность американского президента. Г.Гопкинс был послан в Москву, чтобы в личных беседах прозондировать намерения советского руководства не только по Польше, но и по другим вопросам.

Визит Г.Гопкинса в Москву. Его беседы со Сталиным

Автор этих строк имел счастливую возможность быть в гостях у А.Гарримана      в      его      квартире     в  Вашингтоне в мае 1984 г. Был задан вопрос: что же сыграло главную роль в изменении отношения президента Трумэна к Советскому Союзу в период от его прихода хозяином Белого дома до Потсдамской конференции, когда произошел переход от открытого пренебрежения прежними соглашениями к конструктивному сотрудничеству, который так плодотворно сказался на результатах работы встречи в верхах в Потсдаме, состоявшейся с 17 июля по 2 августа 1945 г.? А.Гарриман уверенно ответил – визит Г.Гопкинса в Москву с 25 мая по 6 июня и его беседы со Сталиным. Всего состоялось 6 встреч. С американской стороны в них участвовали Г.Гопкинс, А.Гарриман и Ч.Болен, блистательно знавший русский язык и выступавший в качестве переводчика; с советской стороны в беседах принимали участие Сталин и Молотов. Каждая встреча отличалась, сказал он, исключительной прямотой и откровенностью и редкой доброжелательностью. А.Гарриман не стал рассказывать подробности, "многое у меня вылетело из памяти" (он страдал сахарным диабетом и на сто процентов потерял зрение), подарил мне свою книгу "Специальный посол к Черчиллю и Сталину (1941-1946 гг.)", в которой все беседы нашли подробное освещение. Он вел тщательную запись этих бесед, понимая их особую значимость для истории. Поддерживая такую оценку встреч Г.Гопкинса со Сталиным, автор считает уместным воспроизведение их бесед по книге А.Гарримана.

Сталин встретил Гопкинса как старого друга, слушал с явной симпатией, когда Гопкинс рассказывал обстоятельства смерти Рузвельта. Ленин также умер от инсульта, сказал он. Гопкинс сказал, что он прилетел в Москву по просьбе Трумэна. Связано это с тем, что многие американцы обеспокоены и встревожены по поводу хода развития отношений с Россией. Он не стал "указывать точно пальцем" на причины таких изменений, но решающим пунктом является то, что Трумэн находит все более трудным осуществлять политику Рузвельта в сотрудничестве с Россией без поддержки общественного мнения. И ухудшение общественной поддержки происходит от чувства нашей неспособности решить польский вопрос. Ситуация может стать еще хуже, если этот вопрос не решить быстро.

Сталин обвинил британских консерваторов за этот провал. Все, чего добивается Советский Союз, является создание "дружественной Польши", а англичане хотят восстановить довоенный санитарный кордон. Гопкинс ответил, что ни народ США, ни американское правительство не имеют таких намерений. "Я говорю об Англии, чьи консервативные лидеры не хотели бы видеть дружественно расположенную к Советскому Союзу страну", - сказал Сталин. Но Гопкинс уверял его в отсутствии у США таких намерений, и американское правительство хотело бы видеть на границах России дружественные страны. Если это так, ответил Сталин, мы можем легко прийти к соглашению.

Польская проблема занимала много времени в беседах Сталина и Гопкинса на протяжении всех их встреч. Но, хотя благоприятная атмосфера первого вечера продолжалась до конца визита и Сталин откровенно выражал свои мысли Гопкинсу и Гарриману, как он редко делал с другими гостями, каких-либо положительных результатов достигнуто не было. Обе стороны сохранили свое мнение и не отходили от своих позиций.

На второй беседе 27 мая Сталин выложил на стол свои претензии. Они не ограничивались Польшей. Он начал с дела, связанного с приглашением Аргентины на конференцию в Сан-Франциско. В Ялте "большая тройка" договорилась пригласить на конференцию только государства, которые объявили войну Германии до 1 марта 1945 г. Ему трудно было понять, почему нельзя было подождать Аргентине, которая объявила войну только 27 марта, еще три месяца. Какова же будет цена решений великих держав, если их решения могли быть опрокинуты голосами таких стран, как Гондурас или Порто Рико?

Гарриман, который в Сан-Франциско столкнулся с этим вопросом, стал объяснять, что же случилось на конференции. Стеттиниус попросил представителей латиноамериканских государств поддержать приглашение Украине и Белоруссии, они согласились и сдержали свое слово. Но послы латиноамериканских стран попросили, в свою очередь, поддержать вступление в ООН Аргентины. Стеттиниус пытался убедить их отсрочить этот вопрос, когда Молотов осложнил дело требованием принять также и Временное правительство Польши. В этой сложной ситуации государственному секретарю не оставалось ничего другого, как проголосовать за Аргентину. Сталин не стал продолжать спор и отставил этот вопрос.

Он перешел к другому вопросу - репарационной комиссии. В Ялте было принято решение, что она должна состоять из представителей трех держав. Теперь США настаивают, что Франция должна стать четвертым членом. Это ему казалось оскорбительным предложением, т.к. Франция потерпела поражение и в войне практически не участвовала. Если Франция должна была стать членом комиссии, почему Югославия и Польша не должны быть приглашены в нее, ведь они воевали с Германией и пострадали больше, чем Франция? Гопкинс ответил, что участие Франции в комиссии было логическим шагом, т.к. Франция является одной из четырех держав, оккупировавших Германию, но если Советский Союз возражает, то США не будут настаивать на ее участии.

Польский вопрос вновь был поднят на последней встрече 6 июня. Гопкинс упорно подчеркивал, что Польша представляла важность главным образом как "символ наших возможностей решить проблему с Советским Союзом", отрицая какой-либо особый интерес США к этой стране. Он утверждал, что польский народ должен иметь право избирать свое собственное правительство путем свободных выборов, а не через односторонние советские действия. У Сталина были наготове свои доводы. Слабая, враждебная Польша дважды в нынешнем поколении служила главным коридором для германской агрессии против России, поэтому в интересах России видеть Польшу сильной и дружественной. Если поляки захотят иметь парламентарную систему, это их дело, и всякие разговоры о советизации Польши являются глупостью. Даже варшавские лидеры, многие из которых являются коммунистами, не хотят советской системы. Они не хотят коллективизации в сельском хозяйстве и они правы, потому что советская система была "не экспортабельной". Эта система была основана на обстоятельствах и условиях, которых нет в Польше. Конечно, Россия предприняла ряд действий, но только с целью защиты тылов Красной Армии, когда она наступала на Берлин. Было бы невозможным ждать, пока союзники придут к соглашению по Польше.

Все же Сталин пошел на уступку. Он допускал возможность включения "четырех или пяти" представителей других групп в Варшавское правительство из того списка, который был предложен западными державами. Миколайчик мог бы быть одним из них, добавил он. Вряд ли Сталин мог допустить такую уступку, но он не хотел, чтобы Г.Гопкинс уезжал "с пустыми руками" в этом вопросе. Тут же был составлен список тех, кого приглашали из Лондона в варшавское правительство: Миколайчик, Станчик, архитектор Юлиан Заковски, а также архиепископ Сапега. Трумэн был в восторге от уступки Сталина, одобрил список приглашаемых, а Черчилль, после консультации с Миколайчиком, согласился, что Гопкинс "получил самое лучшее решение, на которое мы надеялись в нынешних условиях"⁷⁸.

На Крымской конференции было принято решение о создании после разгрома Германии Центральной Контрольной Комиссии, состоящей из главнокомандующих трех держав, с местом пребывания в Берлине, которая должна была осуществлять координированную администрацию и контроль над побежденной страной. Гопкинс напомнил Сталину, что после капитуляции Германии прошло уже три недели, США назначили своего представителя, генерала Эйзенхауэра в ЦКК, тогда как Советский Союз не сделал этого и практически Красная Армия единолично осуществляет оккупацию разоренной столицы Германии. Сталин ответил, что он назначает маршала Жукова представителем Советского Союза.

Гопкинск поднял вопрос о Корее и ее судьбе, когда оттуда будет изгнана Япония. По мнению американского правительства, лучшим решением было бы установление в Корее режима опекунства (не менее, чем 5 или 10 лет и не более 25) для подготовки ее к независимости. Опекунами должны стать США, СССР, Англия и Китай. Сталин принял это предложение.

Если будущее Кореи не получило серьезного внимания Сталина, то к вопросу о Китае он проявил большой интерес. Дискуссия началась с заявления Гопкинса, что генерал Маршалл и адмирал Кинг очень хотели узнать, когда точно Советский Союз начнет войну с Японией. В Ялте Сталин говорил о двух или трех месяцах спустя после капитуляции Германии. Теперь он сказал, что его вооруженные силы будут готовы к 8 августа начать атаку в Манчжурии. Но окончательная дата операций, добавил он, будет зависеть от выполнения секретного соглашения с Рузвельтом в Ялте, а это потребует согласия Чан Кай-ши, т.е. подписания официального договора о принятии "политических условий" вступления Советского Союза в войну с Японией.

Несомненно, вопрос о вступлении в войну Советского Союза и будущее Китая были главными и центральными в миссии Гопкинса. Польский вопрос был для США лишь "делом принципа", не очень ясного с точки зрения практической политики, а Китая являлся для США главным призом в войне. США добивались монопольного господства в Китае, что давало им основание на претензии на господство во всей Азии, необъятный рынок, миллиард дешевой рабочей силы.

Гопкинс сделал пространный доклад о деятельности посла Хэрли в Китае и его попытках примирить Гоминдан с китайскими коммунистами. Он спросил Сталина, как, по его мнению, можно было бы достичь единства двух политических сил. Советскому руководителю было понятно, чего добивается от него американец. Или же Советский Союз отказывается от претензий на Китай и ограничивается своими "политическими условиями", или же пойти на сотрудничество с США в китайской проблеме. Сталин уклонился от прямого ответа. У нас нет специального плана по Китаю, - сказал он. - Главное желание Советского Союза видеть Китай стабильной единой страной, а не конгломерат отдельных мелких государств, как это было в Германии в XIX в. Сталин пошел дальше, стремясь поощрить американцев в их расчетах на будущее Китая. Китай нуждается в экономической помощи, а она могла прийти только из США. Америка должна сыграть самую большую роль в развитии его экономики. Советский Союз будет еще долго занят своим восстановлением и развитием, Англия будет занята своими колониальными проблемами. Г.Гопкинс решил уточнить мысль Сталина и выразил надежду, что он понимает, что США "не имеют исключительных интересов в Китае и не желают вытеснять отсюда другие нации". Я понимаю, ответил Сталин, но в то же время понимаю и то, что США являются единственной страной, которая имеет достаточно капитала, чтобы действительно помочь Китаю в "непосредственно послевоенный период". Гарриман воспользовался этим замечанием Сталина, чтобы узнать о намерениях или планах Советского Союза в Манчжурии или других частях Китая. Что, если усилия Хэрли по объединению потерпят неудачу в то время, когда советские войска вступят на территорию Манчжурии. Сталин отверг наличие желания у Советского Союза нарушать суверенитет Китая в Манчжурии или какой-либо другой части страны. Советский Союз, сказал он, не имеет территориальных претензий к Китаю, даже в Синьцзяне. Более того, он готов был скорее сотрудничать с Чан Кай-ши, чем с китайскими коммунистами. В записи Гарримана об этой беседе говорится: "В отношении к Чан Кай-ши Маршал сказал, что он мало знал китайского лидера, но чувствовал, что только он может добиться объединения Китая. Он сказал также, что он не представляет другого лидера, имеющего такие возможности, и что, даже, например, китайские коммунистические лидеры, по его мнению, неспособны добиться объединения Китая"⁷⁹. А.Гарриман в связи с этим спросил: "Будет ли позволено правительству Чан Кай-ши организовать гражданскую администрацию на территории Манчжурии, когда советские войска вступят в нее?" Ответ Сталина был однозначным: "в Манчжурии, как и в любой другой части Китая, куда вступят советские войска, китайская администрация будет создаваться Чан Кай-ши". Это вполне удовлетворило американскую делегацию. Советский Союз предоставлял Китай полностью в распоряжение США, как и их друга и союзника Чан Кай-ши. Был решен главный вопрос, хотя многие другие вопросы остались нерешенными. Визит Г.Гопкинса создал гораздо более благоприятную атмосферу для встречи Сталина и Трумэна. Трумэн, в свою очередь, не остался в долгу. Он приказал выполнить все обязательства перед Советским Союзом и, в частности, распорядился, чтобы все американские войска были отведены за согласованные границы.            

Думал ли на самом деле Сталин отдать предпочтение Чан Кай-ши перед коммунистами? Вопрос сложный и дать однозначного ответа нельзя. Все зависело в будущем от того, как поведет американское руководство в Китае, Корее и Японии. Во всяком случае, по мнению американских дипломатов, Сталин давал США карт-бланш. Трумэн также предпринял со своей стороны меры для выполнения "политических условий" относительно вступления Советского Союза в войну против Японии. 15 июня он направил послание Сталину, в котором говорилось: "Т.В.Сун (министр иностранных дел Чан Кай-ши - Г.Х.) вылетел сегодня в Москву через Чунцин. В конце июня он прибудет в Москву для обсуждения деталей подготовки советско-китайского соглашения. Посол Хэрли получил инструкции уведомить Чан Кай-ши 15 июня о советских условиях и приложить все усилия к тому, чтобы получить одновременно его согласие. Послу Хэрли дано указание уведомить генералиссимуса, что правительство США будет поддерживать ялтинское соглашение"⁸⁰.

Трумэн тщательно готовился к первой встрече со Сталиным и Черчиллем. Он стремился избегать каких-либо осложнений, которые могли бы затруднить переговоры со Сталиным. Он отверг все попытки Черчилля омрачить атмосферу встречи. В письме от  4 июня английский премьер-министр отчаянно убеждал не выводить американские войска с занимаемых территорий и не отдавать их под контроль советских войск, пока не будет окончательно решен польский вопрос. "Я надеюсь, - писал он, - этот отход, если он должен случиться, будет сопровождаться решением многих великих проблем, которые будут истинной основой будущего мира во всем мире"⁸¹. Трумэн благоразумно отклонил такое провокационное предложение Черчилля. Незадолго до этого советское командование дало знать американскому, что Контрольная комиссия в Берлине не начнет функционировать, пока США не отведут свои войска на согласованные участки. Трумэн написал Черчиллю: "Я не могу откладывать вывод американских войск из советской зоны для оказания давления на решение других проблем"⁸².

Американский президент отклонил также другое предложение Черчилля - посетить Лондон по пути в Берлин на встречу. Он обещал ему "великий прием британской нации". Ответ Трумэна глубоко оскорбил его. Он ответил, что хочет избежать всякого подозрения со стороны Сталина, что американцы и англичане составили заговор против него.⁸³

Черчилль чувствовал, что у него уходит почва из-под ног. На 5 июля были назначены в Англии всеобщие выборы, их результаты должны были быть объявлены 26 июля. Такое пренебрежительное отношение к нему Трумэна не предвещало ничего хорошего. Он чувствовал, что американский президент считал его слишком обременительным партнером на встрече глав трех держав. Он переусердствовал в своем антисоветском рвении и потерял влияние даже в собственной партии, не говоря уже об английском рабочем классе, который и раньше не доверял ему. Открытое противостояние с Советским Союзом, который рассматривался как могильщик фашизма, дивидендов ему не принесло. Правда, он считал, что выиграл войну и народ простит ему твердолобый консерватизм и внутреннюю антирабочую политику, но времена изменились и он совершил фатальную ошибку, рассчитывая, как Д.Ллойд-Джордж в 1918 г. одержать триумфальную победу и на белом коне въехать в парламент и снова стать премьер-министром.

Г Л А В А   9.

ПОТСДАМСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

(17 ИЮЛЯ - 2 АВГУСТА 1945 Г.)

Берлинская (Потсдамская) конференция проходила с 17 июля по 2 августа во дворце Цецилиенхоф в Потсдаме (пригород Берлина). С 26 июля, когда в Англии были объявлены результаты всеобщих выборов, в которых Черчилль потерпел поражение, его место занял новый премьер-министр, лидер лейбористской партии Клемент Эттли, а министром иностранных дел стал также один из лидеров лейбористской партии Эрнест Бевин. Главной проблемой конференции явилось будущее Германии. Следовало договориться о репарациях, практических шагах по демилитаризации и демократизации страны, по польскому вопросу, разделу немецкого оружия и пр. Надо было принять ответственные решения, которые навсегда закрыли бы возможность для германских реакционных кругов посягнуть на мир, напасть на соседей и развязать войну.

В ходе работы конференции были окончательно согласованы принципы, которыми должен был руководствоваться Контрольный Совет - верховный орган власти четырех держав в Германии. Перед ним была поставлена задача осуществления действий четырех держав по всем вопросам, затрагивающим Германию в целом, в соответствии с решениями Потсдамской конференции.

Важнейшим решением конференции было утверждение политических и экономических принципов, которыми необходимо было руководствоваться при обращении с Германией в начальный период. Они были направлены на осуществление демилитаризации, демократизации и денацификации Германии. Три державы подтвердили свою решимость, что "германский милитаризм и нацизм будут искоренены" с тем, чтобы угроза агрессии никогда не исходила с германской земли.

Предусматривались полное разоружение Германии и ликвидация всей германской промышленности, которая могла быть использована для военного производства; уничтожение национал-социалистической партии и пресечение нацистской и милитаристской пропаганды; отмена всех нацистских законов; наказание военных преступников и подготовка к реконструкции германской политической жизни на демократической основе.

Учитывая роль крупного бизнеса в подготовке фашистской агрессии, конференция приняла решение децентрализации германской экономики.

Конференция достигла большого успеха по вопросу о репарациях с Германии. Претензии СССР удовлетворялись путем изъятия из советской зоны оккупации и из соответствующих германских вложений за границей. Кроме того, СССР должен был получить из западных зон 25 % промышленного капитального оборудования, изымаемого в репарационных целях. Репарации для США, Англии и других стран, имевших на то право, должны были удовлетворяться за счет западных зон оккупации и соответствующих германских вложений за границей. Германский военно-морской и торговый флот разделялся поровну между тремя державами. Большая часть подводных лодок, по предложению Англии, подлежала потоплению.

Значительным успехом советской дипломатии и, конечно, лично Сталина было решение ряда территориальных вопросов. Город Кенигсберг, гнездо и вместилище германского милитаризма отторгался от Германии и с прилегающими районами передавался Советскому Союзу (с 4 июля 1946 г. - город Калининград). По предложению советской делегации был решен вопрос об установлении западной границы Польши по линии рек Одер - Западная Нейса. В состав Польши включалась часть территории Восточной Пруссии, а также г.Данциг (Гданьск). Это было практической реализацией решений Ялтинской конференции, по которым Польша должна была получить "существенное приращение территории на севере и западе". Конференция приняла также решение о переселении немецкого населения с территории Чехословакии, Венгрии и Польши на территорию Германии по всем зонам оккупации.

Сталин пошел на большую уступку Западу в польском вопросе. Незадолго до конференции в Польше было образовано новое правительство национального единства во главе с бывшим заместителем Берута Осубка-Моравским. В него вошли также председатель польского эмигрантского правительства Миколайчик и его заместители Станчик и Грабски. Но, прежде чем согласиться на включение их в правительство, Сталин потребовал, чтобы Миколайчик объявил торжественную декларацию, что он признает восточные границы Польши окончательными и нерушимыми. Черчилль заставил польского эмигрантского лидера выполнить условие, и только после этого было создано Временное польское правительство национального единства. 

Англия и США признали польское правительство и установили с ним дипломатические отношения. На Потсдамскую конференцию была приглашена делегация Польши во главе с Болеславом Берутом, которая привела убедительные доводы в пользу новых границ страны. По инициативе Сталина, конференция приняла специальное Заявление, в котором выражалось удовлетворение по случаю образования этого правительства. В Заявлении указывалось также, что установление дипломатических отношений США и Англии с Временным польским правительством национального единства "привело к прекращению признания ими бывшего польского правительства в Лондоне, которое больше не существует". Незначительная уступка Сталина привела к историческому повороту в судьбах Польши и решению проблемы, которая на протяжении всей войны омрачала отношения великих держав.

Значительное место в работе конференции заняли вопросы мирных договоров с Италией, Румынией, Болгарией, Венгрией и Финляндией и приеме этих государств в ООН. Для разработки этих договоров учреждался Совет министров иностранных дел (СМИД). Было предложено изучить вопрос об установлении дипломатических отношений с ними еще до заключения мирных договоров.

В первых числах августа основные соглашения, принятые в Потсдаме, были направлены Франции с предложением присоединиться к ним. Французское правительство дало на это свое принципиальное согласие. Принятые соглашения имели большое значение для будущего мира, однако, вскоре обнаружилось, что представители Запада и СССР по-разному интерпретируют их и склонны по-разному их осуществлять.

Рождение атомной дипломатии

18 июля в частной беседе с Черчиллем Трумэн показал ему телеграмму, в которой говорилось, что в США  произведен  испытательный  взрыв атомной бомбы. Решили сообщить об этом и Сталину. Он воспринял это сообщение спокойно и не задал никаких вопросов. В Советском Союзе с 1943 г. были уже начаты работы над атомной бомбой и, по всей видимости, американские исследования в Лос Аламосе по проекту Манхеттен были известны советским ученым и политическим руководителям. 

Но в этот же день Сталин прямо из Потсдама позвонил академику И.Курчатову, руководителю работ над советской атомной бомбой, и дал указание ускорить работы над созданием нового оружия. С появлением ядерного оружия кардинально изменилась военно-стратегическая ситуация в мире. Ни одно научное открытие в мире в прошлом не оказывало такого воздействия на международные отношения и мировую политику, как создание атомной бомбы.

С ее появлением США начали новое направление в дипломатии, получившее название "атомной дипломатии", обратившейся в атомный шантаж. Она стала основой американской внешней политики, пока СССР не создал собственную атомную бомбу в 1949 г. Но в Потсдаме новое оружие мало повлияло на принятые решения. Пока это было экспериментальное испытание, которое еще надо было довести до практического использования. Советские армии контролировали всю восточную Европу и коммунистические партии занимали ключевые позиции во всех странах, расположенных здесь. Сталин был уверен в своих позициях и не собирался их менять из-за того, что у США появилось оружие страшной разрушительной силы. Было также общее мнение, особенно среди американских военных, что атомная бомба не может иметь решающего значения для победы в войне.

Но на Трумэна сообщение о новом оружии подействовало магически. Он преобразился. Черчилль писал: "Теперь то я знаю, что случилось с Трумэном вчера. Когда он пришел на заседание после того, как прочитал сообщение, он стал совершенно иным человеком. Он указал русским на их место и в целом чувствовал себя хозяином всего совещания"⁸⁴. Однако, на Сталина это совсем не подействовало и он довел свою дипломатическую игру до логического конца. В правящих кругах США не было и тени сомнения, что бомба должна быть использована, чтобы продемонстрировать ее ужасающую мощь и заставить мир жить в вечном страхе перед ее обладателями. Германия была побеждена, оставалась только Япония, где можно было ее использовать как средство устрашения и шантажа. К Трумэну вновь вернулась прежняя самоуверенность, началась эра атомной дипломатии.

Г Л А В А   10.

РАЗГРОМ МИЛИТАРИСТСКОЙ ЯПОНИИ.

КОНЕЦ  ВТОРОЙ  МИРОВОЙ  ВОЙНЫ

26 июля во время работы Потсдамской конференции представители США, Англии и Китая огласили Потсдамскую декларацию о Японии. В Декларации содержалось требование к Японии о безоговорочной капитуляции на предъявленных ей условиях, предусматривавших разоружение, ликвидацию дзайбацу и милитаристов, наказание военных преступников. В Декларации говорилось, что японский суверенитет будет ограничен островами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и мелкими островами, которые союзники должны были указать. Японии разрешалось иметь такую промышленность, которая необходима для поддержания нужного уровня жизни, но не те отрасли, которые могли бы дать вновь возможность перевооружения. Устранить препятствия к возрождению и укреплению демократических институтов, установить свободу слова, религии и мышления, уважения к основным правам человека. В Декларации говорилось, что оккупация Японии союзными войсками будет продолжаться до тех пор, "пока не будет в стране создано в соответствии со свободно выраженной волей народа миролюбивое и ответственное правительство".

Союзники разбрасывали сотни тысяч листовок над Японией, предупреждая, что отказ от безоговорочной капитуляции приведет к катастрофическим разрушительным последствиям. Вместе с тем, в американском руководстве было единогласное мнение использовать атомную бомбу для ускорения окончания войны.

У.Черчилль писал, что Трумэн сообщил ему об испытании бомбы 17 июля, а 18 июля пришли детали результата экспериментального взрыва. Они были ужасными. Все было уничтожено в радиусе 20 км, включая сооружения и убежища. Трумэн пригласил Черчилля на беседу. Оба пришли к выводу, что война полностью изменила представление о характере ее ведения. Ее можно было решить одним или двумя ударами. Но не в этом было главное. Дни Японии были сочтены, ее флот уничтожен, а без флота о сопротивлении нечего было и думать о сопротивлении. Квантунская армия была обречена в случае вступления в войну СССР. Завоевания в Юго-Восточной Азии были потеряны, армия на китайском континенте долго сопротивляться не могла.

Речь шла об отношениях с Советским Союзом. Мы теперь не нуждались в нем, - писал Черчилль. Завершение японской войны теперь не зависело от нашествия его армий для завершающего и затяжного сражения. США больше не нуждались в его участии в войне против Японии. Обустройство европейских проблем теперь полностью зависело от США и их можно было решать на основе более широких принципов ООН. "Мы, казалось, стали обладать безжалостным средством бойни на Востоке и более счастливых перспектив в Европе. Я не сомневаюсь, что эти мысли были и в сознании моего американского друга. Во всяком случае не было ни на мгновение дискуссии относительно того, должна ли атомная бомба быть использована или нет", - писал он в мемуарах. Интересно заметить,  Черчилль утверждает, что "британское согласие на использование оружия было дано 4 июля", т.е. еще до того, как было проведено испытание атомной бомбы.⁸⁵ Черчилль был в эйфории - наконец он увидел средство борьбы против коммунизма и своего заклятого врага Советского Союза. Бомба должны быть испытана в боевых условиях и чем ужаснее были бы последствия, тем казалось ему лучше. Он считал лучшим средством борьбы против своего вчерашнего союзника - страх перед возмездием. В этом заключалась суть атомной дипломатии. Совершенно естественно поэтому, что Трумэн и Черчилль договорились об использовании атомной бомбы в Японии и сомнений здесь не было. "Остается историческим фактом, - писал Черчилль, - что решение об использовании атомной бомбы против Японии, чтобы заставить ее капитулировать, никогда даже не было под вопросом. Имелось единогласие, автоматическое, бесспорное соглашение среди нас. Никогда я не слышал ни малейшего утверждения, что мы должны сделать иначе"⁸⁶.

Наличие атомной бомбы у США привело к попытке ревизии соглашения о Китае, достигнутого между Рузвельтом и Сталиным в Ялте. Руководителям США казалось, что поскольку США теперь могли самостоятельно завершить войну с Японией, разумность этого соглашения потеряла смысл и у них появляется соблазн: если нельзя вообще аннулировать его, то во всяком случае свести до минимума политические выгоды для Советского Союза. Особенно усердствовал А.Гарриман, который, кроме Болена, был единственным свидетелем беседы президента и Сталина. Он советовал дать свое толкование того, что "имел в виду Рузвельт и что он не имел", т.е. дать вольное толкование смысла достигнутого соглашения. В частности, он предлагал запретить Советскому Союзу использовать имущество Манчжурии, как военные трофеи, объявить порт Дайрен свободным портом, а также признать "принцип открытых дверей" в Китае. Было очевидно, что США пытаются уменьшить "политические условия", на которых Советский Союз вступал в войну с Японией. США начали возводить барьеры в дальневосточной политике Советского Союза. Как в Европе Польша, так на Дальнем Востоке Манчжурия должна была стать новым "камнем преткновения" в отношениях трех держав. США болезненно и ревниво относились к появлению СССР на Дальнем Востоке, в первую очередь, в Китае.

Японцы отвергли Декларацию от 26 июля. Тогда Трумэн отдал приказ об атомной бомбардировке Японии. 6 августа, спустя четыре дня после завершения работы Потсдамской конференции, США сбросили первую бомбу на Хиросиму. Весь город был полностью разрушен, 80 тысяч жителей сгорели в атомном огне. 9 августа американский бомбардировщик сбросил вторую бомбу на г.Нагасаки - огромный город был полностью разрушен, погибли сотни тысяч мирных жителей. Атомная дипломатия США от слов перешла к делу, она начала с психологического запугивания, шантажа Советского Союза.

9 августа, ровно три месяца спустя после капитуляции гитлеровской Германии, Советский Союз объявил войну Японии и Советская армия начала военные действия на территории Китая. Совместно с советскими войсками начали военные действия и вооруженные силы Монгольской народно-революционной армии и китайских коммунистов Особого района Китая, массовая вооруженная борьба развернулась в Корее, где начали активные боевые действия корейские партизаны. На всех оккупированных Японией территориях развернулись национально-освободительные движения, в Индонезии и Вьетнаме была провозглашена независимость этих стран.

Такового поворота в США не ожидали. Независимо от того, как сложилась бы ситуация в Японии, перед американскими правящими кругами вставала новая сложная задача - формирование отношений с национально-освободительным движением на Дальнем Востоке и Юго-Восточной Азии. Атомной бомбой его остановить было нельзя. Оно грозило перечеркнуть все успехи американской дипломатии и армии на азиатском континенте. Дипломатия Советского Союза получала в свои руки новое мощное средство в борьбе за свои интересы. Сильнейшим резервом СССР были китайские коммунисты, которые могли при поддержке советской армии перевооружиться за счет вооружения Квантунской армии и начать новый период борьбы за власть в Китае. Мао Цзе-дун с нетерпением ожидал выступления Советского Союза. Начало военных действий Советской армии послужило для него сигналом и 10 августа Чжу Дэ отдал приказ об общем наступлении 8-й и Новой 4-й армий на север и  Центральный Китай. Войска Чан Кай-ши оказались настолько слабы, что отступали, не вступая в соприкосновение с коммунистическими вооруженными силами. За короткий срок в Центральном Китае под контроль коммунистов перешли 153 города.⁸⁷

Опасаясь нового витка гражданской войны в Китае, США поспешили с заключением советско-китайского договора, основанного на ялтинских соглашениях. Но Трумэн обратился к Сталину с новым условием подписания договора - поддержки американской политики "открытых дверей" в Китае. Согласие советского правительства с ним должно быть объявлено в письменном виде одновременно с подписанием советско-китайского договора.

Китайский министр иностранных дел (в правительстве Чан Кай-ши) Сун прибыл в Москву 7 августа, т.е. до начала военных действий Советской армии. Вместе с Гарриманом он попытался добиться изменения ряда пунктов договора. В частности, он просил изменить статус порта Дайрен - вместо передачи в аренду Советскому Союзу, как это предусматривалось ялтинским соглашением, предлагалось объявить его свободным портом, т.е. интернационализировать его. Был ряд других изменений, которые Сталин в беседе с Суном отверг.

Видя несговорчивость Суна, за которым явно стоял Гарриман, практически дававший китайскому министру инструкции по линии поведения, Сталин решил прибегнуть к шантажу. 13 августа, потеряв терпение, Сталин пригрозил Суну, что, если договор не будет подписан в ближайшее время, "коммунисты войдут в Манчжурию"⁸⁸. Подействовало.

14 августа 1945 г. в Москве был подписан советско-китайский договор о дружбе и союзе сроком на 30 лет. Договор предусматривал совместную борьбу против японского агрессора и обязывал договаривающиеся стороны не принимать участия в какой-либо коалиции, направленной против одной из договаривающихся сторон. Одновременно были подписаны соглашения, по которым основные магистрали Китайско-Восточной железной дороги и Южно-Манчжурской железной дороги переходили в общую собственность СССР и Китая и должны были эксплуатироваться ими совместно. Порт Дайрен превращался в свободный порт, но пристань в нем сдавалась в аренду СССР; Порт-Артур превращался в военно-морскую базу, совместно используемую СССР и Китаем; оборону его Китай вверял СССР. Гоминдановское правительство заявило и признании Китаем независимости Монгольской Народной Республики.

Но Декларация о признании "принципа открытых дверей" в Китае оказалась упущенной. Трумэн просил о публичном признании и составлении письменной декларации советским правительством. А.Гарриман настойчиво просил Сталина подписать письменное соглашение, но Сталин сказал, что достаточно и устных заверений.

Для США "принцип открытых дверей" всегда являлся одним из важнейших средств их дипломатии, который давал им возможность завоевывать страны и народы с помощью денег, товаров, услуг и дипломатических действий. В данном случае они не боялись, что китайцы когда-нибудь могут захлопнуть эту дверь. Беспокойство американских государственных деятелей вызывала Манчжурия, они беспокоились, что Советский Союз провозгласит Народную Республику Манчжурии и никого сюда не допустит. Подписанный договор лишь усилил подозрения американцев и они стали искать средство, чтобы не допустить оккупации Манчжурии советскими войсками.

10 августа через свое представительство в Берне Япония обратилась к воюющим с ней странам с известием о согласии принять условия Потсдамской декларации, но с условием, что она не нанесет ущерба "прерогативам Его Величества императора как суверенного правителя". Правда, до сих пор неясно, когда же было объявлено это решение. Американские дипломаты и историки утверждают, что оно было объявлено именно 10 августа. Официально эта дата не подтверждена. Независимые авторы и издания говорят о другой дате - 14 августа. В частности, в книге Н.Уильямса "Полная хронология ХХ в.", являющейся наиболее достоверным свидетелем исторических дат ХХ в., говорится: "14 августа. Сообщается о том, что японский император официально объявит о согласии Японии на условия союзных держав о форме завершения войны (т.е. капитуляцию). Запись его выступления передается по радио в полдень 15 августа"⁸⁹. Видимо, сообщение в Берне было неофициальным, официальным сообщением, исходящим от высшего соверена Японии, следует считать 15 августа. Но дело не только и не столько в формальной разнице дат. Если брать дату объявления о капитуляции 10 августа, то подтверждается утверждение американских политологов и историков о решающем воздействии атомных атак на Хиросиму и Нагасаки (6 и 9 августа) на решение о капитуляции, в случае же принятия 15 августа, то оказываются правы советские историки, которые утверждают, что решающим фактором было стремительное наступление советских войск после объявления войны Японии.

Японское командование постоянно держало у советской границы крупную боеспособную группировку - Квантунскую армию. Это стратегическое объединение в разные периоды насчитывало от 600 тыс. до 1 млн. солдат и офицеров. К началу кампании на Дальнем Востоке группировка Советских вооруженных сил насчитывала 1,7 млн. человек, 20 тыс. орудий и минометов, 5,3 тыс. танков и САУ, 5,2 тыс. самолетов. В состав армии оперативно входили соединения и части Народно-революционной армии Монгольской Народной Республики, которая 10 августа также объявила войну Японии. Японская группировка насчитывала в этот момент более 1 млн. солдат и офицеров, свыше 6,6 тыс. орудий и минометов, 1,2 тыс. танков, около 2 тыс. самолетов.

Опыт, накопленный в войне против гитлеровской Германии, оказался эффективным. Японская армия не смогла оказать организованного сопротивления. Ее оборона была сломлена в первые же пять дней. Моральный дух армии был сломлен, войска дезорганизованы, японское командование потеряло управление войсками. Не встречая практически сопротивление противника, советские войска в первые же дни наступления овладели важными политико-экономическими центрами и районами, вышли в глубокий тыл Квантунской армии, раздробили ее, отрезали связь с японскими силами в Северном Китае и заблокировали пути отхода в Корею. Одновременно с Манчжурской операцией проходили Южно-Сахалинская наступательная и Курильская десантная операции. В результате были освобождены южная часть острова Сахалина и протянувшаяся от Камчатки до острова Хоккайдо гряда Курильских островов.

В результате столь сокрушительных наступательных операций советские войска овладели всей Манчжурией. Было взято в плен 600 тыс. человек, 700 танков, 1,8 тыс. орудий, 800 самолетов. Квантунская армия перестала существовать. Для советских войск открывался оперативный простор для вторжения в Северный Китай, советские войска вступили в Северную Корею и готовы были высадить десант на острове Хоккайдо. Это не было предусмотрено планами американской администрации. Особенно чувствительным ударом был отказ Сталина давать письменную декларацию о поддержке "принципа открытых дверей" в Китае. Гарриман, который кроме дипломата был еще крупным бизнесменом, почувствовал явную перемену в позиции советского правительства в отношении Китая. Советский Союз становился новым влиятельным фактором в стране и его аппетиты выходили за рамки ялтинских соглашений.

Его насторожило также заявление Молотова относительно декларации Японии, сделанной в Берне. Он высказался в том духе, что в "заявлении" ставится условие сохранения императора, противоречащего Потсдамской декларации. Поэтому, сказал Молотов, наступление советских войск будет продолжаться. В Вашингтоне это вызвало панику, не было ясности, до каких пределов будет продолжаться продвижение советских войск. Советскому правительству было предложено присоединиться к США в выработке условий капитуляции, а поскольку император был верховным правителем страны, он и должен был отдать приказ о капитуляции и сдаче японских войск. Такое предложение устранило бы препятствие, т.е. наличие императора, в прекращении военных действий со стороны Советского Союза. Представляя это предложение Молотову, Гарриман потребовал немедленного ответа. Молотов обещал ответить на следующий день, но Гарриман требовал сделать это до полуночи. Молотов пригласил Гарримана в два часа ночи 11 августа. В принципе советское правительство приняло американское предложение, но выдвинуло новое препятствие – ответ японскому императору должен быть представлен от имени всех главных держав, ведущих военные действия против Японии. Кроме того, Советское правительство предложило: при получении от императора подтверждения о безоговорочной капитуляции союзные державы должны назначить главнокомандующего союзными войсками, который от их имени будет действовать, как верховный правитель, и которому будут подчиняться японский император и японское правительство.

Было ясно, что советское правительство явно хотело затянуть процесс заключения перемирия с Японией, чтобы как можно глубже вторгнуться на территорию Китая, и добиться своего участия в подписании мирного договора с Японией. У Сталина были вполне обоснованные опасения, что американские дипломаты могут "забыть" некоторые пункты ялтинских договоренностей, ссылаясь на практическое неучастие СССР в войне против Японии. Американские дипломаты не раз напоминали, что в течение 4 лет войны против Японии Советский Союз строго придерживался нейтралитета, даже не разрешая американским самолетам приземляться на территории страны после бомбардировок.

Состоялись бурные дебаты Гарримана и Молотова. Гарриман требовал немедленного объявления о согласии Советского правительства на прекращение военных действий, а Молотов стоял на своем твердо и упорно – надо сначала договориться, кто же будет осуществлять процесс заключения перемирия. США должны назвать кандидатуру, а уж потом союзники будут решать. Гарримана, буквально, взорвало от такого, по его мнению, сумасбродного предложения. Он знал, что ответ Советского правительства будет отрицательным на любую кандидатуру, оно присваивало таким путем себе право вето в кадровых вопросах, но на всякий случай он спросил, будет ли советское правительство согласно в таком случае на кандидатуру генерала Макартура. Не знаю, ответил Молотов, возможно, мы согласимся, но все-таки надо посоветоваться с правительством. Гарримана такой ответ не удовлетворил. Было уже утро, надо было спешить, и он решил пойти "ва-банк". Ваше правительство, конечно, не примет нашу кандидатуру, говорил он, но предложите же вашу кандидатуру. Молотов бесстрастно заметил: может следует обдумать о назначении двух Верховных главнокомандующих – маршал Василевский и генерал Макартур. Гарриман не мог сдержать своего негодования: ни при каких условиях мы не станем даже обсуждать такое предложение. Молотов, конечно, об этом знал, но решил тянуть время и утопить всю проблему в мелких спорах. Гарриман отвергал предложение Молотова без инструкций из Вашингтона, но был уверен в правильности своего ответа. Молотов, хорошо знавший правила дипломатических переговоров, жестко заметил, что Гарриман должен направить советский ответ в Вашингтон: "нравится вам это или нет".

"Конечно, я это сделаю", - сказал Гарриман. Но прежде он хотел бы обратить внимание Молотова на тот факт, что Америка воевала с Японией четыре года, а Россия всего два дня, и немыслимо, чтобы Верховным командующим был кто-либо, кроме американца. Молотов, горячась, сказал, что он не станет отвечать на такое замечание, т.к. в таком случае мог бы сравнить с европейской войной.

В мемуарах А.Гарриман писал, что более всего опасался требования Советского Союза в обмен на признание американского командующего в Японии согласия на оккупацию острова Хоккайдо, как советской зоны оккупации. Он был недалек от истины.

На следующий день, 12 августа Трумэн прислал Сталину послание, в котором сообщал о назначении генерала Макартура "Верховным Главнокомандующим союзных армий для принятия, координации и проведения общей капитуляции японских вооруженных сил". Сталин решил, что назначение Макартура поощряет его к новым требованиям в Японии. В письме Трумэну он предлагает включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам северную половину острова Хоккайдо, являвшегося неотъемлемой частью японского государства. Демаркационная линия должна была проходить от города Кусиро на восточном берегу острова до города Румоэ на западном берегу с включением обоих городов в северную половину, т.е. советскую зону оккупации. Это было уже нахальство, показывающее, что советское правительство потеряло чувство меры и реальности, т.к. было очевидно, что США никогда этого не допустят и никакими соображениями нельзя было доказать обоснованность такого требования.

Попытка Сталина захватить северную часть острова Хоккайдо вызвала резкий отпор Трумэна. Правда, он вежливо сообщил Сталину, что генералу Макартуру сдаются японские вооруженные силы на всех островах "собственно" Японии: Хоккайдо, Хонсю, Сикоку и Кюсю, давая понять о нежелательности дальнейших разговоров на эту тему, но у американцев появилось подозрение о возможности дальнейших экспансивных действий со стороны Советского Союза. На всякий случай Трумэн предупредил Сталина о своей поддержке ялтинских соглашений о Курильских островах, но окончательно этот вопрос должен быть решен при мирном урегулировании. Сталину это было достаточно ясное предупреждение.

14 августа 1945 г. Япония официально уведомила союзников о принятии ею условий Подтсдамской декларации. 28 августа началась высадка американских войск на территории Японии. Разгром японского милитаризма стал свершившимся фактом. 2 сентября 1945 г. на борту американского линкора "Миссури" (название родного штата президента Трумэна) в Токийском заливе был подписан акт о капитуляции Японии. Вторая мировая война закончилась полной победой союзников. 1 сентября 1945 г. советские войска заняли столицу Кореи Пхеньян, открыв тем самым новую эру противостояния на Дальнем Востоке.

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

Отвечая на поздравление Сталина по случаю победы над Японией, президент Трумэн писал: "Все союзники внесли свой вклад в победу в той степени, в какой им позволили это сделать их наличные ресурсы, и теперь мы все можем надеяться на длительный мир и новое процветание во всех миролюбивых странах"¹. Яснее невозможно выразить историческую важность победы коалиции великих держав во второй мировой войне. Коалиция объединила державы, совершенно различные по своей культуре, социально-экономической системе, политическому устройству. Для СССР до войны Англия и США были не иначе как империалистическими державами, а для них СССР являлся врагом свободы, страной бесправия, диктатуры, попрания человеческих прав. Они объединились для уничтожения фашизма и сумели сохранить единство во имя победы. В ходе войны выявились между ними острые противоречия, которые удавалось преодолевать, когда казалось, дело зашло в тупик.

Решающую роль в сохранении и укреплении единства великих держав сыграла дипломатия и политическая воля руководителей стран. Во время войны дипломатия развивалась вместе с теми глобальными изменениями, которые происходили во всех сферах жизни человечества. Атлантическая хартия стала первым политическим документом, призвавшим к объединению всех народов в борьбе против фашистской тирании. Она открыла путь к взаимопониманию антифашистских демократических сил и к единству. Этот документ вместе с Уставом Организации Объединенных наций стал историческим, реализовавшим те новые тенденции и политические идеи, сформировавшиеся в процессе антифашисткой борьбы демократических сил во всем мире.  Всемирная антифашистская война тесно переплеталась с борьбой за демократизацию, политические свободы и права человека. Признание этого факта явилось фундаментальным основанием дипломатии второй мировой войны.

Дипломатия второй мировой войны приобрела новые качества и средства. В ней тесно сочетались объективное и субъективное, где обстоятельства и интересы общей борьбы преодолевали субъективные воззрения или предубеждения ради общей победы. Это сделало необходимым, наряду с принятием важных общеполитических документов, встречи глав государств, на которых были приняты судьбоносные решения, имевшие решающее значение не только для победы над фашистской Германией и милитаристской Японией, но и определявшие в общих чертах послевоенное устройство мира.

Личности лидеров и руководителей накладывают глубокий отпечаток на деятельность правительств и внешнюю политику их стран. Огромным достижением антифашистских и демократических сил был сложившийся союз лидеров трех великих держав. В историю он вошел под названием "Большая тройка". О ней написано большое число книг и монографий, исследований и статей, в которых подвергаются тщательному анализу обстоятельства, обеспечившие согласие таких разных личностей, представлявших столь разные страны. Наиболее близкой к истине, видимо, является книга английского исследователя Р.Эдмондса. Он окончил Оксфордский университет, достойно сражался в Северной Африке, после войны 31 год находился на британской дипломатической службе в качестве советника-посланника в Каире, Риме, Варшаве, Риме, Каракасе и Москве. Хорошее знание русского языка позволило ему использовать советские документы и дать полноценную и объективную картину деятельности Большой тройки. Книга так и называется: "Большая тройка. Черчилль, Рузвельт и Сталин в мире и войне", она была издана в Лондоне в 1991 г.²

Р.Эдмондс считает, что ход мировой войны для США и Англии сложился таким образом, что выжить в войне с Германией можно было только одним путем – объединив все имеющиеся у них средства, силы и возможности на дело борьбы против общего врага. "К концу 1941 г., - констатирует Р.Эдмондс, - выживание трех держав зависело от объединения их в одном союзе"³. Перед необходимостью выживания им пришлось отбросить, по крайней мере на время, серьезнейшие противоречия, идеологические различия, предубеждения, недоверие, предрассудки.

Такая трактовка деятельности "большой тройки" представляется несколько ограниченной и не позволяет до конца оценить все значение ее для мировой истории. Идеологические расхождения между большевизмом и западной демократией должны были отступить перед требованиями большой победы. Но лидеры трех стран проявили уступчивость не только во имя победы, но и в интересах будущего мира и мирового устройства. Здесь решающую роль играла их политическая воля и желание создать все условия, чтобы не повторять ошибок прошлого и создать все условия для прочного мира и демократии.

В деятельности "большой тройки" были заложены принципы будущих международных отношений. Прежде всего – это принцип суверенного равенства. Публиковавшиеся коммюнике по главным вопросам, совместно обсуждавшиеся лидерами трех стран, равно как и фотографии, изображающие Сталина, Рузвельта и Черчилля улыбающимися, создают впечатление полного единства союзников. Однако, это была лишь видимость, за которой шла острая борьба, доходящая до конфликтов, где все трое имели равные права и равные возможности. Тысячи экспертом, дипломатов, журналистов, военных принимали участие в разработке решений, делая уступки, идя на компромиссы.

Считается, что Сталин допустил большую дипломатическую ошибку в Крыму, когда подписал Декларацию об освобожденной Европе, где говорилось, что в освобождаемых от нацистского господства странах должны создаваться органы власти, в которых будут представлены «все демократические элементы населения», а в действительности власть оказалась в руках коммунистов. Это дало основание западной печати обвинять Советский Союз в нарушении ялтинских соглашений и требовать компенсации. Благодаря этому, общественное мнение в западных странах резко изменило свое отношение к Советскому Союзу.

Но Рузвельт и Черчилль понимали, что для Сталина понятие "все демократические элементы" включает, наряду с прочими, и коммунистов, которые составляли главную силу антифашистского движения, десятки тысяч погибали в этой борьбе, и это давало им такое же право на власть, как и другим "демократам", многие из которых бежали в эмиграцию.  И если они приходили к власти, то главным образом благодаря авторитету, который заслуженно завоевали в общей демократической борьбе. В то же время нельзя игнорировать и тот факт, что если Советское правительство содействовало установлению в ряде стран Восточной Европы "коммунистических режимов", то его партнеры по Великому Союзу делали то же самое в освобождаемых странах, устанавливая здесь, порой даже насильно, угодные себе режимы, как это было, например, в Греции и Бельгии.

Многие противоречия были связаны с разным пониманием и разными подходами к социальным и политическим проблемам, формулировкам и терминам. Участники "большой тройки" декларировали, что они на стороне свободы и демократии, но каждый из них вкладывал в эти понятия свой смысл, иногда прямо противоположный. Это было вполне естественно. Еще в 1864 г. американский президент Авраам Линкольн говорил: "Мы все выступаем за свободу, но, употребляя одно и то же слово, имеем в виду далеко не одно и то же". К сожалению, впоследствии эти различия в понятиях и формулировках приобрели решающее значение в международных отношениях. "Большая тройка" привнесла в дипломатию новый важный принцип – современная дипломатия должна строиться в тесной взаимосвязанности защиты собственных национальных интересов с общечеловеческими проблемами на основе суверенного равенства государств.

ССЫЛКИ НА ЛИТЕРАТУРУ, ПРИМЕЧАНИЯ

Раздел I

 1. Цит. И.М.Лемин. Внешняя политика Великобритании от Версаля до Локарно 1919-1925 гг. - М., 1947, с.11.

 2. Там же.

 3. Там же. С.30.

 4. История дипломатии /Под ред. акад. В.П.Потемкина. Т.2. - М., 1945, с.74-75.

 5. Бисмарк О. Мысли и воспоминания. Т.2. - М., 1940, с.244.

 6. История дипломатии. Т.2, с.90.

 7. Бисмарк О. Мысли и воспоминания. Т.3. - М., 1941, с.118.

 8. История дипломатии. Т.2, с.88.

 9. Сборник договоров России с другими государствами. - М., 1952, с.268.

10. Его утверждал уже новый канцлер Германии Лео Каприви, в марте 1890 г. Бисмарк вышел в отставку после 28-летнего пребывания на посту главы правительства Пруссии и Германии.

11. Сборник договоров России с другими государствами, с.278-279. Далее "Сборник".

12. Сборник..., с.282.

13. Лемин И.М. Указ. соч., с.11.

14. Там же. С.20.

15. Там же.

16. Там же. С.24

17. Gillard D. The Struggle for Asia. - London, 1977, p.176.

18. История дипломатии. Т.2, с.194.

19. Там же.

20. Сборник..., с.402-403.

21. См. подробнее об агадирском кризисе - История дипломатии. Т.2, с.203-206.

22. Писарев Ю.А. Россия и Турция накануне первой мировой войны //Военные истории.- 1986.- № 12.- С.32.

23. Сборник..., с.458.

24. Holborn H. A History of Modern Germany. 1840-1945. - Princeton, 1969, p.415.

25. Писарев Ю.А. Русский дипломат князь Г.Н.Трубецкой о начале первой мировой войны //Новая и новейшая история. - 1990. - № 5.- С.133.

26. Там же. С.137.

27. Там же.

28. Бисмарк О. Указ. соч. Т.1, с.92.

29. Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. - М., 1991, с.137.

30. Там же.

31. Там же. С.138-139.

32. Писарев Ю. //Военные истории.- 1986.- № 12.- С.38

33. Там же. С.39

34. Бьюкенен Дж. Указ.соч., с. 145.

35 Там же. С.146.

36. Там же. С.147.

37. Виноградов К., Лихарев Д. Адмирал Фишер и борьба Великобритании за господство на морях в начале ХХ в. //Новая и новейшая история. - 1993. - № 3. - C.175.

38. Holborn H. Op. cit, p.460.

39. Бьюкенен Дж. Указ.соч., с.

40. Там же. C.163.

41. Германия была обречена и при дележе послевоенных дивидендов на послевоенной конференции необходимо было участие в войне и явиться на конференцию в ряду победителей.

42. Новая и новейшая история. - 1990. - № 3. - С.86.

43. Там же. С.89.

44. Гражданская война и иностранная интервенция в СССР. Энциклопедия. - М., 1987, с.74.

45. Мясников В. Об изучении истории внешней политики России //Новая и новейшая история. - 1992. - № 5. - С.16.

46. История внешней политики СССР. Т.1. 1917-1945. - М., 1986, с.71.

47. Ллойд-Джордж Д. Правда о мирных договорах. Т.1. - М., 1957, с.330.

48. История дипломатии. Т.2, с.368.

49. Jones H. The Course of American Diplomacy from Revolution to present. Sec. edition. - New York, 1988, p.346.

50. Гершов З. Вудро Вильсон. - М., 1983, с.158.

51. Генерал Першинг, командующий американскими войсками в Европе, готов был наступать, пока не будет взят Берлин и Германия признает себя побежденной и согласиться на безоговорочную капитуляцию.

52. История дипломатии. Т.2, с.374.

53. Ллойд-Джордж Д. Указ. соч. Т.1, с.529.

54. Там же. С.530.

55. Там же. С.531.

Раздел II

 1. Ленин В.И. ПСС. Т.27, с.261.

 2. Лемин И. Указ. соч., с.325.

 3. История внешней политики СССР. 1917-1985 г. в 2-х томах /Под ред. А.А.Громыко, Б.Н.Пономарева. Т.1. - М., 1986, с.141. Далее "История внешней политики..."

 4. Там же. С.142.

 5. Там же.

 6. Там же.

 7. Сборник..., с.170.

 8. Соколов В. На боевых постах дипломатического фронта. - М., 1983, с.88.

 9. Лемин И. Указ. соч., с.337.

10. Там же. С.343.

11. Там же. С.294.

12. Там же.

13. Полный текст договора девяти держав см.: Вашингтонская конференция. НКИД, 1924, с.76-81.

14. Jones H. Op. cit., p.371.

15. Лемин И. Указ.соч., с.311.

16. Ллойд-Джордж Д. Указ. соч., с.407.

17. Там же. С.409.

18. Версальский мирный договор. - М., 1925, с.84.

19. Ллойд-Джордж Д. Указ. соч., с.439.

20. Лемин И. Указ.соч., с.358.

21. Там же. С.364.

22. Там же. С.365.

23. Г. фон Дирксен. Москва, Токио, Лондон. - М., 2001, с.36.

25. Лемин И. Указ.соч., с.380.

26. Там же. С.383.

27. Там же. С.384.

28. Дирксен Г. Указ. соч., с.73.

29. Там же. С.65.

30. Holborn H. Op. cit., p.621.

31. Лемин И. Указ.соч., с.455.

32. Табуи Ж. 20 лет дипломатической службы. - М., 1960, с.67.

33. Там же. С.69.

34. Сталин И.В. Соч. Т.7, с.276.

35. Цит. Kissinger H. Diplomacy.- New York, 1995, p.283.

36. Ibid, p.282.

37. Дирксен Г. Указ. соч., с.73.

38. Табуи Ж. Указ. соч., с.73.

39. Там же. С.75-76ю

40. Там же. С.78.

41. Там же. С.82.

42. Kissinger H. Op. cit., p.283.

43. Табуи Ж. Указ. соч., с.101.

44. Kissinger H. Op. cit., p.285.

45. Документы внешней политики СССР. Т.1. - М., 1957, с.28-29.

46. Там же. С.34.

47. Бьюкенен Дж. Указ.соч., с.317.

48. Там же. С.333.

49. Lockart B. Memoirs of British Agent. - London, 1974, p.197.

50. Бьюкенен Дж. Указ.соч., с.316.

51. Там же. С.317.

52. Там же. С.334.

53. Kennan J. The Decision to Intervene. - Princeton, 1958, p.211.

54. Lockart B. Op. cit., p.284.

55. Ibid, p.286.

56. Francis D. Russia From the American Embassy. - New York, 1922, p.27.

57. Ibid, p.288.

58. Бьюкенен Дж. Указ.соч., с.334.

59. Гражданская война и иностранная интервенция в СССР. Энциклопедия. - М., 1987, с.14.

60. Соколов В.В. Указ. соч., с.76.

61. Ленин В.И. ПСС. Т.37, с.48.

62. Там же. С.59.

63. Цит. Соколов В.В. Указ. соч., с.77.

64. W.P. and Zelda K.Coates. A History of Anglo-Soviet Relations. - London, 1945, p.15.

65. Ibid, p.26.

66. История Афганистана /Под ред. Ю.Ганковского. - М., 1982, с.235.

67. Дирксен Г. Указ. соч., с.37.

68. W.P. and Zelda K.Coates. Op. cit., p.45.

69. Ibid, p.53.

70. Ахтамзян А. Советско-германские экономические отношения в 1922-1932 гг. //Новая и новейшая история. - 1988. - № 4. - С.53.

71. Manchester Guardian, Dec. 2, 1926.

72. Schellenberg W. Hitler's Secret Service. - New York, 1958, p.30.

73. Ibid.

74. Townsend H. The Devil and John Foster Dulles. - New York, 1973, p.26.

75. Sutton A. Wall Street and the Rise of Hitler. - Stanford University, 1976, p.90.

76. Газета White Power. - 1984. - N 104.

77. Дирксен Г. Указ. соч., с.95.

78. Борисов Ю. Новейшая история Франции. - М., 1966, с.62.

79. Молчанов Н. Генерал Де'Голль. - М., 1980, с.73.

80. Там же.

81. Табуи Ж. Указ. соч., с.101.

82. Там же. С.116.

83. Там же. С.117.

84. Там же. С.152.

85. Там же. С.144.

86. Дирксен Г. Указ. соч., с.154.

87. Там же. С.156.

Раздел III

 1. Ленин В.И. ПСС. Т.39, с.304.

 2. Снесарев А. Авганистан. - М., 1921, с.2.

 3. Fazal ur-Rahim Khan Marwat. The Basmachi movement in Central Asia. - Peshawar, 1985, p.134.

 4. Ibid, p.133.

 5. Steward R. Fire in Afghanistan. - New York, 1973, p.116-117.

 6. Central Asian Review. - Vol.VI, 1956, p.17.

 7. Avery P. Modern Iran. - New York, 1965, p.201.

 8. Иванов М.С. Очерки истории Ирана. - М., 1952, с.292.

 9. Англия также ввела свои войска в Иран.

10. Avery P. Op. cit., p.249.

11. Lenin. His Image in India. - Delhi, 1970, p.64.

12. Неру Дж. Взгляд на всемирную историю. - М., 1975, с.32.

13. Ленин В.И. ПСС. Т.41, с.122.

14. Снесарев А. Указ. соч., с.14-17.

15. Warikoo K. Central Asia and Kashmir. A Study in the Context of Anglo-Russian Rivalry. - Delhi, 1989, p.220.

16. Middleton K.W.B. Britain and Russia. An Historical Essay. - London, 1980, p.12.

17. Ibid, p.127.

Раздел IV

 1. Morrison S., Commager H., Leucht W. A Concise History of the American Republic. - New York, 1977, p. 595. Далее "A Concise History..."

 2. Ibid, p.596.

 3. Sutton A. Wall Street and the Rise of Hitler. - New York, 1976, p.101.

 4. Kissinger H. Op. cit., p.291.

 5. Ibid, p.292.

 6. Jones H. Op. cit., p.389.

 7. Сталин И. Соч. Т.13, с.303.

 8. Нюрнбергский процесс /Сборник материалов. Т.1. - М., 1954, с.129.

 9. Kissinger H. Op. cit., p.292.

10. Жарков В. Клуб 200. - М., 1974, с.17

11. Durocelle J.-B. France and the Nazi Threat. The Collapse of French Diplomacy. - USA, 2004, p.178.

12. Kissinger H. Op. cit., p.292.

13. Ширер У. Взлет и падение третьего рейха. Т.1. - М., 1991, с.247.

14. Там же. С.250.

15. Нюрнбергский процесс. Т.1, с.169.

16. Kahn D. Hitler's spies. - New York, 1978, p.180.

17. Борисов Ю. Указ. соч., с.124.

18. Там же. С.124.

19. Duroselle J.-B. Op. cit., p.91.

20. Табуи Ж. Указ. соч., с.274.

21. Там же. С.289.

22. Там же. С.313.

23. Там же. С.315.

24. Там же. С.319.

25. Майский И. Воспоминания советского дипломата. - М., 1980, с.128.

26. Там же. С.291.

27. Риббентроп Й. Тайная дипломатия III-го рейха. - Смоленск, 1999, с.101.

28. Jenkins R.  Churchill. - London, 1981, p.350.

29. Майский И. Указ. соч., с.128.

30. Риббентроп Й. Указ. соч., с.109.

31. Там же. С.104.

32. Churchill W. The Second World War. Vol.1. - London, 1979, p.200.

33. Ibid, p.200-201.

34. Ibid, p.263.

35. Майский И. Указ. соч., с.278.

36. Thomson G.M. The Prime Ministers. From R.Walpole to M.Thatcher. - London, 1981, p.215.

Раздел V

 1. Негрин Хуан, лидер Испанской Социалистической Рабочей партии (ИСРП), премьер-министр Испанской республики.

 2. Риббентроп Й. Указ. соч., с.97.

 3. Kissinger H. Op. cit., p.308.

 4. Duroselle J.-B. Op. cit., p.240.

 5. Хемингуэй Э. Американцам, павшим в Испании. Соч. Т.3. - М., 1982, с.5.

 6. Duroselle J.-B. Op. cit., p.256.

 7. Ibid, p.257.

 8. Табуи Ж. Указ соч., с.362.

 9. Хемингуэй Э. Собр. соч. Т.3, с.550.

10. Ширер У. Указ. соч., с.340.

11. Полный текст выступления Гитлера и его план см.: "Совершенно секретно! Только для командования!" - М., 1967, с.52-63.

12. Duroselle J.-B. Op. cit., p.264.

13. Табуи Ж. Указ. соч., с.367.

14. Архивы раскрывают тайны //Сост. Н.В.Попов. - М., 1991, с.320.

15. Риббентроп Й. Указ. соч., с.118.

16. Там же.

17. Там же. С.119

18. Табуи Ж. Указ. соч., с.381.

19. Там же. С.386.

20. Документы по истории мюнхенского сговора. - М., 1979, с.34. Далее "Документы..."

21. Там же. С.42.

22. Там же. С.91.

23. Там же. С.94.

24. Табуи Ж. Указ. соч., с.398.

25. Документы..., с.99.

26. Табуи Ж. Указ. соч., с.405

27. Там же.  С.418.

28. Документы..., с.107-108.

29. Цит. Churchill W. Op. cit., p.265.

30. Документы..., с. 211.

31. Там же. С.269.

32. Там же. С.201.

33. Там же. С.218.

34. Там же. С.230.

35. Там же. С.234.

36. Там же. С.262.

37. Там же. С.268.

38. Best A., Hanhimak J.M., Maiolo J.A. Schulze K.E. International History of the Twentieth Century. - London, 2004, p.178. Далее "International History..."

39. Табуи Ж. Указ. соч., с.430/

40. Kagan D., Ozment St., Turner F. The Western Heritage. - New York, 1979, p.901-902.

41. Дирксен Г. Указ. соч., с.321.

42. Правда, 29 июня 1939 г.

43. Документы..., с.224.

44. Риббентроп Й. Указ. соч., с.164.

45. Там же. С.164-165.

46. Дирксен Г. Указ. соч., с.329.

47. Там же. С.338.

48. Kissinger H. Op. cit., p346.

49. Астафьев Г.В. Интернациональная помощь СССР Китаю. 1917-1945 гг. //Военные истории.- 1984.- № 9. - С.80.

50. Дирксен Г. Указ. соч., с.262-263.

51. Тихвинский С.П. Заключение советско-японского пакта о нейтралитете //Новая и новейшая история. - 1990. - № 1. - С.26.

52. Кузнец Ю.Л. Вступление США во вторую мировую войну. - М., 1962, с.191.

53. Jones H. Op. cit., p.419.

54. Сталин И.В. Соч. Т.12, с.260.

55. Churchill W. Op. cit. Vol 1, p.95.

56. Сто великих дипломатов. - М., 2001, с.497.

57. Дирксен Г. Указ. соч., с.163-164.

58. Сталин И.В. Соч. Т.13, с.302-303.

59. Подробности этой операции изложены В.Шелленбергом, являвшимся заведующим отделом внешней разведки СС и непосредственным исполнителем ее. См: Schellenberg W. Hitler's Secret Service. - New York, 1958, p.28-33.

60. Ulam Adam. Expansion and Coexistence. The History of Soviet Foreign Policy. 1917-1967. - New York, 1968, p.272.

61. Майский И. Указ. соч., с.331.

62. Ulam A. Op. cit., p.268.

63. Churchill W. Op. cit. Vol 1, p.324-325.

64. Ibid, p.326.

65. Архивы раскрывают тайну. - М., 1991, с.82.

66. Kissinger H. Op. cit., p.339.

67. Ibid, p.340.

68. Риббентроп Й. Указ. соч., с.169.

69. Документы..., с.224.

70. Там же. С.257.

71. Нюрнбергский процесс. Т.1, с.351.

72. Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. - М., 1973, с.384.

73. Duroselle J.-B. Op. cit., p.328.

74. Ibid, p.310.

75. Майский И. Указ. соч., с.357.

76. Переговоры военных миссий СССР, Англии и Франции в Москве в августе 1939 г. //Международная жизнь. - 1959.- № 3. - С.157. Далее МН.

77. Kissinger H. Op. cit., p.346.

78. Ibid, p.337.

79. Большевик. - 1939. - № 20. - С.5.

80. Kissinger H. Op. cit., p.343.

81. Schellenberg W. Op. cit., p.31.

82. Kissinger H. Op. cit., p.341-342.

83. Ширер У. Указ. соч., с.516-517.

84. Там же. С.510.

85. Там же. С.535.

86. Там же. С.536.

87. Риббентроп Й. Указ. соч., с.180-181.

88. Papers on Political Studies /By R.H.Haigh, D.S.Morris, A.R.Peters. - Sheffield, 1986, p.163. Далее POPS.

89. POPS, p.165.

90. Полный тест телеграммы Гитлера от 20 августа 1939 г. см.: У.Ширер. Указ. соч., с.560.

91. Там же. С.561.

92. Там же. С.564.

93. Риббентроп Й. Указ. соч., с.189, 190.

94. Документы..., с.331.

95. Churchill W. Op. cit. Vol 1, p.488.

96. Ibid, p.351.

97. Ulam A. Op. cit., p.247.

98. Архивы раскрывают тайны, с.101.

Раздел VI

 1. Дашичев В.И. Указ. соч., 384.

 2. Schellenberg W. Op. cit., p.47.

 3. Семиряга М.И. Тайны сталинской дипломатии 1939-1941 гг. - М., 1992, с.95.

 4. Гальдер Ф. Военный дневник. Т.1.- М., 1968, с.131.

 5. Дашичев В.И. Указ. соч., с.397.

 6. Churchill W. Op. cit. Vol 1, p.418.

 7. Дашичев В.И. Указ. соч., с.151.

 8. Де'Голль Ш. Военные мемуары. Т.1 - М., 1957, с.60.

 9. Там же. С.61.

10. Сиполс В.Я. Тайные документы "странной войны" //Новая и новейшая история. - 1993.- № 3.- С.119-138.

11. Де'Голль Ш. Указ. соч., с.82.

12. Там же. С.67.

13. Jenkins R. Churchill. - London, 2001, p.591.

14. Де'Голль Ш. Указ. соч., с.85.

15. Там же. С.87.

16. Там же. С.92.

17. Там же.

18. Churchill W. Op. cit. Vol 1, p.177.

19. Гальдер Ф. Указ. соч. Т.1, с.478.

20. Там же. С.480.

21. Борисов Ю.В. Указ. соч., с.143.

22. Гальдер Ф. Указ. соч. Т.1, с.485.

23. См. подробно о правительстве Виши в указ. соч. Ю.В.Борисова, с.144-149.

24. Гальдер Ф. Указ. соч. Т.1, с.495.

25. Гальдер Ф. Указ. соч. Т.2, с.29.

26. Churchill W. Op. cit. Vol 2, p.222.

27. Майский И.М. Указ. соч., с.442.

28. Jones H. Op. cit., p.412-413.

29. Churchill W. Op. cit. Vol 2, p.346.

30. Ibid, p.350-351.

31. Jones H. Op. cit., p.414.

32. Ibid, p.415.

33. См. об этом подробно: Г.М.Иваницкий. Советско-германские торговые отношения в 1939-1941 гг. //Новая и новейшая история. - 1989. - № 5.

34. Гальдер Ф. Указ. соч. Т.1, с.125-126.

35. Риббентроп Й. Указ. соч., с.211.

36. Там же.

37. Текст Протокола см. в "Военные истории".- 1993, с.11.

38. Барышников Н.И. Советско-финляндская война 1939-1940 гг. //Новая и новейшая история. - 1989. - № 4. - С.41.

39. См. об этом Семиряга М.И. Тайны сталинской дипломатии 1939-1941 гг. - М., 1992.

40. См. текст беседы в журнале "Новая и новейшая история". - 1992. - № 5. - С.34. Далее ННИ.

41. Там же. С.39.

42. Гальдер Ф. Указ. соч. Т.2, с.81.

43. Там же. С.168.

44. ННИ. - 1991. - № 4. - С.180.

45. Гальдер Ф. Указ. соч. Т.2, с.319.

46. Там же. Т.1, с.495.

47. Там же. Т.2, с.81.

48. Там же. С.115.

49. Там же. С.189.

50. Там же. С.493.

51. Вторая мировая война. Итоги и уроки. - М., 1985, с.49.

52. Гальдер Ф. Указ. соч. Т.2, с.430

53. Там же. С.282.

54. Совершенно секретно! Только для командования. /Под ред. Н.Павленко. - М., 1967, с.119.

55. Анфилов В.А. Начало Великой Отечественной войны. - М., 1962, с.43.

56. Хрущев Н.С. Мемуары. Цитируется по публикации в журнале "Военные истории". - 1990. - № 8. - С.67. Далее ВИ.

57. Известия ЦК КПСС. - 1990. - № 4. - С.208.

Раздел VII

 1. Известия ЦК КПСС. - 1990. - № 6.

 2. Вторая мировая война. Итоги и уроки. - М., 1982, с.50.

 3. Хрущев Н.С. Мемуары. ВИ, №№ 2-3, с.79.

 4. Там же. С.77.

 5. Churchill W. Op. cit. Vol.3, р.313.

 6. Ibid, p.299.

 7. Ibid, p.312.

 8. Ibid, p.314-315.

 9. Jones H. Op. cit., p.421.

10. Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны. 1941-1945 гг. Т.1. - М., 1984, с.82-83. Далее САО Анг.

11. Там же. С.131-132.

12. Там же. С.130.

13. Советско-американские отношения во время Великой Отечественной войны. 1941-1945 гг. Т.1. - М., 1984, с.56. Далее САО Ам.

14. Там же.

15. Там же.

16. Schellenberg W. Op. cit., p.90. Посвящая целый раздел своей книги Р.Зорге, видному советскому разведчику, В.Шелленберг утверждает, что он состоял на службе в гестапо и был направлен в качестве корреспондента официальной гитлеровской газеты "Фёлькишер Беобахтер" в Японию. Благодаря своему служебному положению в гестапо, он получил возможность доступа ко всем секретным документам и сейфам германского посольства в Токио. Его сообщения были достоверны и представляли высочайшую ценность, хотя впоследствии Сталин, пытаясь скрыть свои промахи, дезавуировал его как предателя, агента-двойника.

17. Кузнец Ю.Л. Вступление США во вторую мировую войну. - М., 1962, с.275.

18. Эйзенхауэр Д. Крестовый поход в Европу. - М., 1980, с.11.

19. САО Ам. Т.1, с.151.

20. Там же. С.164-165.

21. Harriman A., Abel E. Special Envoy to Churchill and Stalin. 1941-1946. - New York, 1975, p.123. Далее Harriman A...

22. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.58.

23. Harriman A. Op. cit., p.127.

24. Цитировано Г.Тюрк. Сингапур: падение цитадели. - М., 1973, с.164.

25. Эйзенхауэр Д. Указ. соч., с.79.

26. Гальдер Ф. Указ. соч. Т.3, кн.2, с.274.

27. Там же. С.268.

28. Там же. С.270.

29. Там же. С.276.

30. Там же. С.294, 323.

31. Там же. С.329.

32. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.414.

33. Ibid, p.415.

34. САО Анг. Т.1, с.225-227.

35. Там же. С.247.

36. Там же. С.276.

37. Там же. С.279.

38. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.430.

39. Ibid

40. Harriman A. Op. cit., p.161.

41. Palmer A. Dictionary of Twentieth Century History. 1900-1991. - London, 1992, p.249.

42. Громыко А.А. Внешняя экспансия капитала. История и современность. - М., 1982, с.195-210.

43. Harriman A. Op. cit., p.131.

Раздел VIII

 1. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.181.

 2. Ibid, p.185.

 3. Ibid.

 4. Cit. H.Kissinger. Op. cit., p.390.

 5. Хэйм Ч. Торговля с врагом. - М., 1985.

 6. Kissinger Н. Op. cit., p.393.

 7. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.504.

 8. Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Т.1. - М., 1976, с.86. Далее - Переписка.

 9. Там же. С.88.

10. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.505.

11. Ibid, p.506.

12. Эйзенхауэр Д. Указ. соч., с.145.

13. Де'Голль. Указ. соч., с.95.

14. Там же.

15. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.586.

16. Ibid, p.539.

17. Переписка. Т.1, с.106.

18. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.608.

19. Ibid, p.614.

20. Переписка. Т.1, с.112.

21. International Herald Tribune, April 1, 2005.

22. Эйзенхауэр Д. Указ. соч., с.213.

23. Там же. С.214.

24.Московская конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании 19-30 октября 1943 г.- М., 1978, с.219. Далее - Конференция...

25. Конференция..., с.180.

26. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.255.

27. Воронцов В. Судьба китайского Бонапарта. - М., 1989, с.217.

28. История Второй мировой войны (1939-1945 гг.). Т.12. - М., 1982, с.168, 200.

29. Переписка... Т.2, с.105.

30. Там же. С.107.

31. Harriman A. Op. cit., p.265.

32. Kissinger Н. Op. cit., p.413.

33. Ibid, p.420.

34. Дашичев В.И. Указ.соч. Т.2, с.556.

35. Эйзенхауэр Д. Указ. соч., с.280.

36. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.460.

37. Ibid.

38. Дзелепи Э. Секрет Черчилля. - М., 1975, с.45.

39. Эйзенхауэр Д. Указ. соч., с.385.

40. Там же.

41. САО Анг. Т.2, с.133.

42. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.460.

43. Переписка... Т.1, с.303.

44. Молчанов Н. Указ. соч., с.216.

45. Советско-французские отношения во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Т.2. - М., 1983, с.488. Далее СФО.

46. Там же. С.488.

47. Де'Голль. Указ. соч. Т.2, с.280.

48. Эйзенхауэр Д. Указ. соч., с.347.

49. Rose L. After Yalta. - New York, 1973, p.25-26.

50. Jones H. Op. cit., p.449.

51. Ibid.

52. Речь шла о введении в правительство Югославии в качестве премьер-министра лидера югославского правительства в изгнании в Лондоне Ивана Шубашича в августе 1944 г. На переговорах в Неаполе с Черчиллем Тито согласился, чтобы Шубашич возглавил новое правительство Югославии. Сталин одобрил это решение, как путь к объединению патриотических сил под знаменем народной демократии. Но для Черчилля оно явилось как бы прецедентом для решения польского вопроса.

52. Крымская конференция руководителей трех союзных держав - СССР, США и Великобритании. 4-11 февраля 1945 г. - М., 1979, с.142. Далее - Крым.

53. Внешняя политика Советского Союза в период Великой Отечественной войны. Документы и материалы. Т.3. - М., 1947, с.363. Далее - ВПСС.

54. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.335.

55. История внешней политики СССР. 1917-1945. - М., 1986, с.486. Далее ИВП.

56. Jones H. Op. cit., p.486.

57. Ibid.

58. Лан В.И. США в военные и послевоенные годы. - М., 1978, с.71.

59. Воронцов В. Указ. соч., с.244.

60. См.: П.Владимиров. Особый район Китая 1942-1945 гг. - М., 1973.

61. Переписка... Т.2, с.220.

62. Переписка... Т.2, с.221.

63. Переписка... Т.2, с.223.

64. Переписка... Т.2, с.229.

65. Дзелепи Э. Указ. соч., с.75.

66. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.391.

67. Эйзенхауэр Д. Указ. соч., с.453.

68. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.365.

69. Ibid., р.365.

70. Ibid., р.366.

71. Friedel F. The Presidents of the United States of America. - Washington, 1982, p.69.

72. Переписка... Т.2, с.210.

73. Harriman A. Op. cit., p.444.

74. Jones H. Op. cit., p.457.

75. Переписка... Т.2, с.231.

76. Переписка... Т.2, с.234.

77. Переписка... Т.2, с.235.

78. Harriman A. Op. cit., p.470

79. Harriman A. Op. cit., p.473

80. Переписка... Т.2, с.264.

81. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.514.

82. Harriman A. Op. cit., p.478.

83. Ibid., р.477.

84. Jones H. Op. cit., p.461.

85. Churchill W. Op. cit. Vol.4, р.546.

86. Ibid.

87. Китай. Большая Советская Энциклопедия. - М., 1954, с.211.

88. Harriman A. Op. cit., p.496.

89. Полная хронология ХХ в. /Составитель Н.Уильямс. - М.: Вече-Аст, 1999, с.257.

Заключение

 1. Переписка... Т.2, с.291.

 2. Edmonds R. Big Three. Churchill Roosvelt and Stalin in Peace and War. - London, 1991.

 3. Ibid., p.37.