Германская дипломатия конца XIX - начала хх вв.

Объединение Германии сделало ее самой мощной державой в центре Европы. За короткий  срок  Бисмарк  сумел при помощи только дипломатических средств активно содействовать восстановлению Союза трех императоров (Германии, Австрии и России), созданию австро-венгерского союза и, наконец, Тройственного союза, направленного на расширение экспансии на Балканах. Берлин стал центром густой сети коалиций. Здесь плелись дипломатические и военно-политические интриги, при помощи которых Бисмарк стремился утвердить германское господство в Европе.

Дипломатия Бисмарка была основана на двух силах. Прежде всего, у Бисмарка установились тесные деловые и дружественные отношения с милитаристскими кругами. Германия обладала такой военной мощью, которой не обладала ни одна великая держава со времен Наполеона. Германский генеральный штаб зорко наблюдал за ростом вооружений как в лагере противников, так и в лагере союзников. С другой стороны, Бисмарк привлек на службу германской дипломатии крупные банкирские дома, в частности, его доверенным лицом выступал крупнейший банкирский дом Блейхредера. Он всегда мог рассчитывать не только на его деньги, но и на его участие в самых коварных дипломатических замыслах железного канцлера. По мере развития германского капитализма, роста его экспансионистских интересов Бисмарк шел рука об руку с верхушкой германского гешефта; он так же умело пользовался ее финансовыми ресурсами и влиянием на европейской бирже, как она пользовалась его политическими прерогативами и дипломатическим искусством, чтобы укрепить свои позиции в стране и обеспечить позиции на европейском и мировом рынках. У Бисмарка бывали расхождения с генеральным штабом по стратегическим проблемам, но он в любом случае, всегда находил поддержку банкира Блейхредера, который в свою очередь, пользуясь поддержкой канцлера, стал самой влиятельной фигурой среди "сильных мира сего" - финансового мира Германии.

Приоритетным направлением (если не самым главным) дипломатии Бисмарка было разжигание англо-русского конфликта в Средней Азии и недопущение англо-русской коалиции. В письме Вильгельму I 27 мая 1885 г. он писал: "Германская политика заинтересована установить между Англией и Россией скорее враждебные, нежели слишком близкие отношения. Если состоится англо-русское соглашения, явится возможность во всякое время, смотря по надобности, усилить это соглашение путем присоединения Франции в случае, если русско-английская политика встретит сопротивление со стороны Германии; этим создастся основа для такой коалиции против нас, опаснее которой для Германии и быть не может"⁴. В связи с этим, по мнению Бисмарка, Германия должна содействовать тяготению российской политики на юг, к Босфору, Черному морю и обеспечить России прочно утвердиться на Босфоре. "Наши интересы, - писал он, - более, нежели интересы других стран, совместимы с тяготением русского могущества на юг; можно даже сказать, что оно принесет нам пользу"⁵. Бисмарк рассчитывал, что этим Англия вынуждена будет бросить силы против российского утверждения на Босфоре, за ней устремится Франция и сложится клубок, который трудно будет развязать, и европейские державы надолго увязнут в нем, а бисмарковская Германия будет торжествовать на европейском континенте.

Бисмарк усиленно ухаживал за Россией, убеждал ее в своей искренней симпатии и обещал помочь в борьбе за Босфор. Бисмарк добился известного успеха: обман удался, хотя и ненадолго. В конце 1886 г. сам Александр III проникся доверием к новому повороту в германской политике. В России активизировались сторонники прогерманской политики. Его доверенное лицо - граф Петр Шувалов предложил Бисмарку в Берлине, где он был по личным делам, заменить Союз трех императоров, срок которого истекал в следующем году, двойственным русско-германским договором. Он должен был строиться на следующей основе: Россия гарантирует Германии свой нейтралитет в случае франко-германской войны, а в обмен Германия принимала обязательство не препятствовать России овладеть проливали и восстановить русское влияние в Болгарии. "С большим удовольствием", - сказал Бисмарк.

Дьявольские замыслы Бисмарка начали, как будто, осуществляться. Он начал лихорадочную кампанию по изоляции Франции. Россия была нейтрализована, теперь необходимо было нейтрализовать Англию. Беседы германского посла в Лондоне графа Гатцфелда с лордом Солсбери дали положительные результаты. Лорд Солсбери подбодрил Бисмарка, заявив, что франко-германская война избавит Англию от той "непрерывной пытки, которой Франция подвергает ее в Египте"⁶. Англия решила пустить неуемную и неутомимую энергию Германии по ложному следу и втащить ее в конфликт с Францией. Здесь хорошо разыгрывали такие сложные политические пасьянсы, а Бисмарк забыл старую латинскую пословицу, которая гласила: "Когда двое дерутся, радуется третий!" Лорд Солсбери искусно разыграл французскую карту. Газеты, выражавшие и определявшие английское общественное мнение и всегда верно дававшие команды морского экипажа - лево руля, право руля, полный вперед, полный назад, были единодушны: Англия не может встать на сторону Франции против Германии. Бисмарк на какое-то время, видимо, забыл с кем имеет дело, теперь он был уверен, что в случае франко-германской войны, Англия воздержится от вмешательства в этот конфликт. Это была его роковая ошибка. Она вскоре обнаружилась. В 1889 г. Бисмарк решил углубить англо-германские отношения и на всякий случай проверить искренность заверений лорда Солсбери. Он предложил заключить союз против Франции, на что получил категорический отказ. Ему открылись горькие иллюзии, которые он питал в отношении союза и дружбы с Англией. Он писал в связи с этим: "Англия принадлежит к тем роковым державам, с которыми нельзя завязывать не только вечного союза, но на которые нельзя даже твердо рассчитывать"⁷.  

Бисмарка ждало разочарование и на другом приоритетном направлении в его внешней политике – отношениях с Францией. Он исходил из того, что война с Францией рано или поздно неизбежна. По его мнению, две державы не могут находиться в равном состоянии на европейском континенте. 11 января 1887 г. в речи в рейхстаге, предупреждая о возможности войны с Францией, он сказал, что никто не может сказать, когда эта война придет – через 10 лет, а может и через 10 дней⁸. Не требовалось большой проницательности, чтобы сделать заключение о подготовке Бисмарком  военной кампании против Франции. Франция постепенно восстанавливала свою экономику после поражения 1871 г. Осенью 1885 г. во Франции прошли парламентские выборы, которые принесли поражение "умеренным". Усилились монархисты и радикалы. Упало влияние сторонников заигрывания с восточным соседом.  Возросло влияние реваншистов всех видов и националистов всех мастей. Генерал Буланже, призывавший к подготовке реванша, в 1886 г. вошел в правительство, получив портфель военного министра. Он принялся проводить энергичные меры по усилению и реорганизации армии. Все это не могло ускользнуть от внимания Бисмарка.

Перед лицом вероятного конфликта Бисмарк начал дипломатическую борьбу за изоляцию Франции. Вновь встал вопрос о союзе с Россией или нейтрализации ее на случай войны с Францией. Ему было совершенно очевидно, что проект Шувалова потерпел неудачу. Но, даже убедившись в этом, канцлер не терял надежды договориться с Россией, чтобы обеспечить ее нейтралитет. Добившись соглашения с Россией, он стал на оригинальный путь – с половины февраля 1887 г. начал вредить России где мог и в чем мог, таким путем он надеялся убедить царя в пользу германской дружбы. Чиня России множество мелких и крупных неприятностей, Бисмарк в то же время заговаривал с ее представителями о соглашении.

Усилия Бисмарка не пропали даром: в апреле 1887 г. царь, наконец, дал согласие на возобновление переговоров с Германией о замене истекавшего договора трех императоров двойственным русско-германским соглашением. После долгих переговоров между П.Шуваловым и Бисмарком в июне того же года был подписан так называемый "перестраховочный договор", который продемонстрировал, что Россия не допустит военного разгрома Франции. В ст.1 договора говорилось: "В случае, если бы одна из высоких договаривающихся сторон оказалась в состоянии войны с третьей великой державой, другая сторона будет соблюдать по отношению к первой благожелательный нейтралитет и приложит все старания к локализации конфликта". Это была первая часть статьи 1, которая означала успех Бисмарка. Однако, вторая часть статьи полностью меняла ее смысл. Там говорилось: "Это обязательство не относится к войне против Австрии или Франции, в случае, если таковая возникла вследствие нападения на одну из последних держав одного из высоких договаривающихся сторон"⁹.  Смысл второй части ст.1 договора был ясен и прост. Он сводился к следующему: мы не позволим вам разбить Францию, как вы не хотите нам позволить разбить Австрию в случае ее нападения на нас. В договоре не было ясного определения, что следует понимать под словом "нападение". Решение вопроса, кто на кого напал, Бисмарк оставлял за собой, предлагая положиться на его "лояльность". Тем самым он создавал себе орудие давления на Россию и Австрию.

Вместе с тем, вскоре после подписания договора он решил привести в действие все рычаги давления на Россию. Германская пресса начала кампанию против предоставления России кредита. Бисмарк издал указ, запрещавший правительственным учреждениям помещать деньги в русские ценные бумаги; рейхсбанку он запретил принимать эти бумаги в залог. О новом займе в Берлине русскому правительству не приходилось и думать. Наконец, в 1887 г. в Германии было проведено повышение пошлин на хлеб.

Но своим нажимом на Россию Бисмарк достиг результатов прямо противоположных тем, к которым стремился. Своими действиями он заложил фундамент того самого франко-русского союза, против которого он столько лет отдавал много сил и средств. Деньги, которые ему отказывали в Берлине, царское правительство нашло в Париже. В 1887 г. были сделаны первые русские займы во Франции, а в 1888-1889 гг. на парижском денежном рынке была проведена выгодная финансовая операция по конверсии русского государственного долга. С тех пор один заём следовал за другим. Французский капитал стал главным кредитором царизма. Вскоре Россия стала важнейшей сферой французского капитала. Дальнейшие события показали, каким важным политическим орудием явились эти займы в отношениях России и Франции, а также в изменении соотношения сил на европейском континенте в пользу Франции.