2. Н. П. Огарев. «что нужно народу?*

Очень просто, народу нужна земля и воля.

Без земли народу жить нельзя, без земли нельзя его и оставить, потому что она его собственная, кров­ная. Земля, никому не принадлежит, как народу. Кто занял землю, которую зовут Россией? Кто ее возделал, кто ее спокон веку отвоевывал да отстаивал против всяких врагов? Народ, никто другой, как народ.

Народ спокон веку на самом деле владел землей, на самом деле лил за землю кровь и пот, а приказные на бумаге чернилами отписывали эту землю помещи­кам да в царскую казну. Вместе с землей и самый народ забрали в неволю и хотели уверить, что это и есть за­кон, это и есть божеская правда.

Однако никого не уверили. Плетьми народ секли, пулями стреляли, в каторгу ссылали, чтобы народ пови­новался приказному закону. Народ замолчал, а все не поверил. И из неправого дела все же не вышло дела правого. Притеснениями только народ и государство разорили.

Увидели теперь сами, что попрежнему жить нельзя. Задумали исправить дело. Четыре года писали да пере­писывали свои бумаги. Наконец, решили дело и объя­вили народу свободу. Послали повсюду генералов и чи­новников читать манифест и служить по церквам мо­лебны. Молись, мол, богу за царя, да за его волю, да за свое будущее счастье.

Народ поверил, обрадовался и стал молиться.

Однако, как зачали генералы и чиновники толковать народу «Положения», оказывается, что воля дана только на словах, а не на деле. Что в новых «Положе­ниях» прежние приказные законы, только на другой бу­маге, другими словами переписаны. И барщину и об­роки отбывай помещику попрежнему; хочешь получить свои землю и избу — выкупай их на свои собственные деньги. Выдумали переходное состояние. Не то на 2 го­да, не то на 6, не то на 9 лет определили для народа новое крепостное состояние, где помещик будет сечь через начальство, где суд будет творить начальство, где все перепутано так, что если б в этих царских «Поло­жениях» и нашлась какая-нибудь льготная крупица для народа, то ею и воспользоваться нельзя. И государст­венным крестьянам попрежнему их горькую судьбу оставили, и землей и народом оставили владеть все тех

245

же чиновников, а хочешь на волю, выкупай свою землю. Слушает народ, что ему толкуют генералы и чиновники про волю, и понять не может — какая это воля без зе­мли под помещичьими и чиновничьими розгами. Верить не хочет народ, что его так бесчестно обманули. Быть, говорит, не может, чтобы царь 4 года своим словом ласкал нас свободой, а теперь на деле подарил бы преж­ней барщиной и оброком, прежними розгами и побоями.

Хорошо, кто не поверил, да смолчал; а кто не пове­рил да стал тужить о несбывшейся воле, тех пришли вразумлять плетьми, штыками да пулями. И полилась по Руси безвинная кровь. Вместо молитв за царя... стоны мучеников, падающих под плетьми и пулями да изнемогающих под железами по сибирской дороге.

Так-то опять плетьми да каторгой хотят заставить народ верить, что новый приказной закон есть боже­ская правда.

Да еще глумятся царь да вельможи, говорят, что через два года будет воля. Откуда же она будет — воля-то? Землю урежут, да за урезанную заставят пла­тить втридорога, да отдадут народ под власть чиновни­ков, чтобы и сверх этих тройных денег еще втрое грабежом выжимали; и чуть кто не даст себя грабить, так опять плети да каторга. Ничего они, не то, что че­рез два года, — а никогда для народа не сделают, пото­му что их выгода — рабство народное, а не свобода.

И откуда это народу такая беда, что живет он, жи­вет, работает, работает, а до правды дожить не может и вечно народом торгуют?

Как откуда? Ради чего Иуда Христа продал? Ради алчности. Та же алчность заставляет и царей, и поме­щиков, и чиновников торговать народной землей, народ­ной кровью и обманывать народ, чтоб им была во всем излишняя роскошь, народ живи в бедности, неволе, не­вежестве.

Землю от народа отписали на себя. Все, что народ ни выработает, — подавай ко дворцу, да в казну, да дворянам; а сам вечно сиди в гнилой рубахе да в дыря­вых лаптях. Свободу отняли. Шагу не смей сделать без чиновничьего позволения, без паспорта или билета, и за все плати.

Ничему народ не учили. Деньги, что сбирают на народное ученье, сорят на царские конюшни и псарни, на чиновников и ненужное войско, которое стреляло бы по народу...

246

Нет! Двоедушничать с народом и обманывать его — бесчестно и преступно. Торговать землей и волей на­рода не то ли же, что Иуде торговать Христом? Нет, де­ло народа должно быть решено без торга, по совести и правде. Решение должно быть простое, откровенное, всякому понятное; чтобы слов решения, раз произне­сенных, ни царь и ни помещики с чиновниками пере­толковать не могли. Чтобы ради глупых, бестолковых, изменнических слов не лилось неповинной крови.

Что нужно народу?

Земля, воля, образование.

Чтобы народ получил их на самом деле, необхо­димо:

1. Объявить, что все крестьяне свободны с той зем­лей, которою теперь владеют. У кого нет земли, напри­мер, у дворовых и некоторых заводских, тем дать участ­ки из земель государственных, т. е. народных, никем еще не занятых. У кого из помещичьих крестьян земли не в достачу, тем прирезать земли от помещиков или дать земли на выселок, так, чтобы ни один крестьянин без достаточного количества земли не остался. Землей владеть крестьянам сообща, т. е. общинами. А когда в какой общине народится слишком много народу, так что тесно станет, дать той общине для крестьян сколь­ко нужно земли на выселок из пустопорожних удоб­ных земель. В тысячу лет русский народ заселил и за­воевал земли столько, что ему ее на многие века хва­тит. Знай плодись, а в земле отказа быть не может.

2. Как весь народ будеть владеть общей народной землей, так, значит, весь народ за пользование этой землей будет платить и подати на общие народные нужды в общую государственную (народную) казну. Для сего освобожденных с землей крестьян обложить такою же податью, какую ныне платят государственные крестьяне, но не более. Подати те взносить крестьянам сообща, за круговою порукою; чтобы крестьяне каждой общины отвечали друг за друга.

3. Хотя помещики триста лет владели неправо зем­лей, однако народ их обижать не хочет. Пусть им каз­начейство выдает ежегодно в пособие или вознагражде­ние, сколько нужно, примерно, хоть шестьдесят мил­лионов в год, из общих государственных податей. Лишь бы народу осталась вся земля, которую он теперь на себя пашет, на которой живет, с которой кормится и отапливается, с которой скот свой кормит и поит, да

247

лишь бы подати ни в каком случае не повышали, а то народ на отсчитывание вознаграждения помещикам из податей согласен. А сколько кому из высчитываемых на это из податей денег приходится, помещики сами про­меж себя по губерниям согласиться могут. Народу это все равно, лишь бы подать не повышали. Помещичьих крестьян по последней ревизии считается всего 11 024 108 душ. Если их обложить одинаковою податью с государственными крестьянами, т. е. рублей по семи с души в год, то, отсчитав из этих семи рублей около 1 р. 60 к. серебром, которые помещичьи крестьяне ныне платят в казну (подушными и разными повинностями), останется затем с каждой души около 5 р. 40 к. сереб­ром, а от всех помещичьих крестьян в России около шестидесяти миллионов рублей серебром. Значит, есть чем пособить и вознаградить помещиков; больше этого им и желать стыдно, и давать не следует.

4. Если при такой подати до полных шестидесяти миллионов, следующих помещикам, чего и не хватит, то для покрытия недостатка все-таки никаких лишних податей требовать не надо. А следует убавить расход на войско. Русский народ живет в миру со всеми со­седями и хочет жить с ними в миру, стало, ему огром­ного войска, которым только царь тешится да по мужи­кам стреляет, не надо. А потому войско следует сокра­тить наполовину. Теперь на войско и на флот тратится сто двадцать миллионов, а все без толку. С народа соби­рают на войско денег кучу, а до солдата мало доходит. Из ста двадцати миллионов сорок миллионов идет на одних только военных чиновников (на военное управ­ление), которые еще, кроме того, сами знатно казну разворовывают. Как сократить войско наполовину да еще в особенности посократить военных чиновников, так и солдатам будет лучше, да и излишек от расходов на войско большой останется, миллионов в сорок се­ребром. С таким излишком, как бы ни было велико вознаграждение помещикам, а уплатить будет чем. По­датей не прибавится, а распределятся они разумнее. Те же деньги, которые народ теперь платит на лишнее войско, чтоб царь тем войском по народу стрелял, пойдут не в смерть, а в жизнь народу, чтоб выйти народу спокойно на волю с своей землей.

5. И собственные расходы царского правительства надо сократить. Вместо того, чтоб строить царю коню­шни и псарни, лучше строить хорошие дороги да ре-

248

месленные, земледельческие и всякие пригодные наро­ду школы и заведения. Притом само собою разумеется, что царю и семье царской нечего напрасно присваивать себе удельных и заводских крестьян и доходы с них; надо, чтоб крестьянство было одно и платило бы одина­ковую подать, а из подати и будут отсчитывать, сколько за управление положить можно.

6) Избавить народ от чиновников. Для этого надо, чтоб крестьяне и в общинах, и в волостях управлялись бы сами, своими выборными. Сельских и волостных старшин определяли бы своим выбором и отрешали бы своим судом. Между собой судились бы своим третей­ ским судом или на миру. Сельскую и волостную поли­ цию справляли бы сами своими выборными людьми. И, чтоб во все это, равно как и в то, кто какою рабо­ тою или торговлей и промыслом занимается, отныне ни один помещик или чиновник не вмешивался бы, лишь бы крестьяне во-время вносили свою подать. А за это, как сказано, отвечает круговая порука. Для легкости же круговой поруки крестьяне каждой общины промеж себя сделают складчину, т. е. составят мирские капи­ талы. Случится ли с кем беда, мир ссудит его из этого капитала и не даст погибнуть; запоздал ли кто по­ датью — мир внесет за него подать в срок, даст ему время поправиться. Понадобилось ли для всей общины построить мельницу или магазин или купить машину, общественный капитал поможет им сладить общеполез­ ное дело. Общественный капитал и хозяйству сельскому поможет, да и от чиновников спасет, так как при ис­ правном платеже податей ни один чиновник никого и притеснить не может. Тут-то и важно, чтоб все стояли за одного. Дашь одного в обиду — всех обидят. Само собой разумеется, не надо, чтоб до этого капитала чи­ новник пальцем дотронулся; а те, которым мир его по­ ручит, те в нем отчет миру и дадут.

7) А для того чтобы народ получил землю и волю, сохранил бы их на вечные времена; для того, чтобы царь не облагал произвольно народ тяжкими податями и повинностями, не держал бы на народные деньги ли­ шнего войска и лишних чиновников, которые давили бы народ; для того, чтобы царь не мог прокучивать народные деньги на пиры, а расходовал бы их по сове­ сти на народные нужды и образование — надо, чтоб по­ дати и повинности определял бы и раскладывал промеж себя сам народ через своих выборных. В каждой воло-

249

сти выборные от сел решат промеж себя, сколько надо собрать с своего народа денег на общие нужды волости, и выберут промеж себя доверенного человека, кото­рого пошлют в уезд, чтобы вместе с выборными от других волостей, и землевладельцев, и городских обы­вателей, решить, какие нужны подати и повинности по уезду. Эти выборные на уездном сходе выберут промеж себя доверенных людей и пошлют их в губернский го­род, чтобы решить, какие народу принять повинности по губернии. Наконец, выборные от губернии съедутся в столицу к царю и порешат, какие повинности и подати должны быть отбываемы народом для нужд госу­дарственных, т. е. общих для всего русского народа.

Доверенные от народа люди не дадут народа в оби­ду, не позволят брать с народа лишних денег, а без лишних денег не из чего будет содержать и лишнего войска, и лишних чиновников. Народ, значит, будет жить счастливо, без притеснений.

Доверенные люди решат, сколько податей платить народу и как платить их, чтобы никому не было обидно. Как соберутся выборные да столкуются, им уж можно будет порешить, чтобы подать платилась не с души, а с земли. У какой общины земли более да земля по­лучше, той, значит, и платить податей придется более; а кто землей бедней — те и платить будут менее. Тут и помещики с своей земли платить будут. Значит, дело будет справедливее, и для народа льготнее. Доверенные же решат, как по справедливости отбывать рекрутскую повинность; как по справедливости отбывать дорож­ную, постойную и подводную повинности; оценят их деньгами и разложат по всему народу безобидно. Разо­чтут всякую народную копейку, на какое именно дело ей идти; сколько денег на правительство, сколько на войско, сколько на суды, сколько на училища народ­ные, сколько на дороги. И что решат, то только и будет. Как пройдет год, так в каждой копейке подай народу отчет — куда она истрачена.

Вот тогда народ и будет в самом деле благоденство­вать. Вот что нужно народу, без чего он жить не может.

Да кто же будет ему таким другом, что доставит ему все это? До сих пор народ веровал, что таким дру­гом ему будет нынешний царь. Что не в пример преж­них царей, которые отписали землю от народа и отдали его в неволю к вельможам, помещикам и чиновникам, новый царь осчастливит народ. Только как пришли ге-

250

нералы с солдатами расстреливать народ за волю и сечь шпицрутенами, так пришлось и про нового царя сказать: не жди от царя никакого добра, а только од­ного зла, так как по алчности своей цари и волю, и до­статок народа обирают неминуемо. Пусть же народ подождет молиться за него, а своим чутьем да здра­вым смыслом поищет себе друзей понадежнее, друзей настоящих, людей преданных.

Пуще всего надо народу сближаться с войском. И отец ли, мать ли снаряжает сына в рекруты — не забывай народной воли, бери с сына клятву, что по на­роду стрелять не будет, не будет убийцей отцов, матерей и сестер кровных, кто бы ни дал приказ стрелять, хотя бы сам царь, потому что такой приказ, хотя бы и цар­ский, все же приказ окаянный. Затем ищи себе друзей и повыше.

Когда найдется офицер, который научит солдат, что стрелять по народу грех смертный, — знай, народ, что это друг его, который стоит за землю мирскую да за волю народную.

Найдется ли помещик, который тотчас отпустит крестьян на волю со всею их землею, самым льготным способом и ни в чем не обидит, а во всем поможет; найдется ли купец, который не пожалеет своих рублей на освобождение; найдется ли такой человек, у кото­рого ни крестьян, ни рублей нет, но который всю жизнь и думал, и учился, и писал, и печатал только для того, как бы лучше устроить землю мирскую да волю народ­ную: знай, народ, — это все друзья его.

Шуметь без толку и лезть под пулю вразбивку не­чего; а надо молча сбираться с силами, искать людей преданных, которые помогали бы и советом, и руко­водством, и словом, и делом, и казной, и жизнью, чтоб можно было умно, твердо, спокойно, дружно и сильно отстоять против царя и вельмож землю мирскую, волю народную да правду человеческую.

Огарев Н. П. Избранные социально-политические и философские произведения. М., 1952. Т. I. С. 527—536.