IV Вселенский Собор 451 года в Халкидоне.

Террор власти кончился вместе со скоропостижной смертью императора Феодосия II. На престол взошла его сестра Пульхерия. Она казнила Хрисафия и вступила в формальный брак с сенатором Маркианом, с условием, что она по-прежнему останется девицей. При восшествии на престол в 450 году Маркиан по просьбе Пульхерии был впервые венчан на царство архиепископом Анатолием Константинопольским. Вероятно, тогда же в чин венчания вошел и библейский обряд миропомазания¹⁴³.

Под давлением Хрисафия, Пульхерия скрывала свои симпатии и к Флавиану, и к папе Льву. Все епископы, сосланные Диоскором, были возвращены, а Евтих удален из Константинополя под надзор.

Двор не мог заявить об ошибке и преступлении императора. И обвинить пришлось во всем, естественно, одного Диоскора. Для придания этим решениям церковного статуса имперское правительство распорядилось собрать собор в Никее.

К назначенному сроку свыше 500 епископов были доставлены на казенные средства в предместье Константинополя – Халкидон. Запад представляли кроме пяти легатов папы еще только два африканца.

«Правительство Маркиана, наученное горьким опытом двух предшествующих, анархически протекших соборов (III Вселенского в Ефесе в 431 году и "Разбойничьего" там же в 449 году), решило взять на себя ответственность за внешний порядок»¹⁴⁴.

Участники собора были рассажены в два ряда: с одной стороны — римские легаты и их единомышленники, с другой — Диоскор и епископы Константинополя, Антиохии и Иерусалима. По окончании первого заседания римские легаты потребовали, чтобы Диоскор был немедленно переведен в число подсудимых – их место было в середине зала. Однако на последующие собрания Диоскор не явился и был осужден заочно, «при этом не как еретик, но как нарушитель церковных канонов»¹⁴⁵.

Протоиерей Валентин Асмус таким образом объясняет причины этого: «…в богословском отношении подавляющее большинство участников Собора были последователями св. Кирилла Александрийского. Именно поэтому очень многие из них всего два года назад поддержали и деяния Диоскора на Ефесском Соборе 449 года. Так что Собору предстояла нелегкая задача: он должен был дать определение веры, лишенное какой бы то ни было односторонности. Была односторонность у некоторых последователей Антиохийской богословской школы, которая вылилась в ересь несторианства, но была также односторонность и у многих последователей богословия св. Кирилла, как мы это видели на примере архимандрита Евтихия»¹⁴⁶.

Основой ороса Халкидонского собора, ставшего IV Вселенским, стало послание Собору папы Льва Великого («Томос»), которое он передал через легатов.

Итак, Халкидонский собор постановил, что в Господе Иисусе Христе в едином Лице или единой ипостаси, соединяются две природы, — и соединяются неслитно, неизменно, неразлучно, нераздельно. «Неслиянное соединение природ — это такое соединение, при котором каждая природа — и Божественная, и человеческая — сохраняет свои свойства в полном объеме. Неизменное соединение — это соединение, при котором человечество не изменяется, не превращается в Божество, и, наоборот, Божество не превращается в человечество. Эти два первых определения осуждают монофизитскую ересь»¹⁴⁷. «Нераздельно», - сказано против ереси Нестория, а «неразлучно» - против еретического мнения, что в день Страшного суда, Спаситель оставит человеческую плоть, как уже отслужившую, ненужную ¹⁴⁸.

Под оросом Собора поставили свои подписи всего только 355 епископов (!) и их заместителей¹⁴⁹. Феодорит Киррский и Ива Едесский также произнесли анафему на Нестория и были приняты в общение.

28-е правило IV-го Вселенского собора.

Из правил, принятых собором, особое внимание надо уделить 28-ому.

Уже 3-м правилом II-го Вселенского собора 381 года (в 451 году в Риме он не признавался еще вселенским) было утверждено за архиепископом Константинополя «первенство чести после Римского епископа». Причем утверждение это произошло по политическим основаниям, и эта мотивация была не совсем понятна другим кафедрам, имеющим более древнее и апостольское происхождение.

А IV-ый Вселенский собор постановил «узаконить создавшуюся практику, когда епископы соседних со столицей диоцезов - Фракии (с европейской стороны) и Понта и Асии (с малоазийской) - почти не судились y своих митрополитов, a предпочитали прибегать к суду императорского двора, a тот, соблюдая канонические приличия, передавал чисто церковное и иерархическое содержание тяжб на архипастырский суд столичного архиепископа»¹⁵⁰. Границы Антиохийского, Иерусалимского и Александрийского патриархатов этим не задевались. Но такое положение дел было сугубо неприятно Риму, легаты опротестовали это постановление и оно не было принято ни папой Львом, ни Римской Церковью позже.

Расходясь, члены собора пропели Трисвятую песнь: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!» Это первое историческое свидетельство ο начавшемся с той поры частом исполнении Трисвятого.

«Хотя император и старался вести себя корректно, но он не отказывался от руководства Собором через своих представителей, и его точка зрения, его намерения вовсе не были секретом — они заранее были известны. И можно сказать, что очень многие епископы перешли на сторону Православия, в основном, по побуждению императора»¹⁵¹.

Противление Халкидонскому собору.

Вместе с тем, оказалось, что епископы не выражают настроения большинства. Приверженцы монофизитства решили: «Вот видите, для отвода глаз анафематствовали Нестория, a старых друзей его - Феодорита и Иву - оправдали. Стало быть, несторианство снова победило. Долой Халкидонский собор»¹⁵². Это во многом стало причиной длительного антихалкидонского движения.

Императоры упустили опасность сплетения монофизитского кризиса с политическими вопросами Восточной Римской империи. Волнения начались с Палестины. Монах Феодосий восстал против Ювеналия, как предателя веры.

Произошел сговор вождей монашества, чтобы Ювеналия не принимали и чтобы избрать для Палестины нового главу, равно избрать и новых епископов на места «падших в Халкидоне». Императорский военачальник получил от правительства поручение усмирить бунт и восстановить Ювеналия на кафедре. Монашеское ополчение было разбито, а Иерусалим взят войсками.

Особенно бунт разросся и углубился в Египте. Диоскор был уже сослан в Пафлагонию, где вскоре и умер. На его место были произведены выборы нового епископа. Клир и высшее общество, приняли нового епископа мирно, тем более, что выбранным оказался пресвитер Протерий - доверенное лицо Диоскора. Но монахи подняли чернь, которая кричала, что при живом Диоскоре выборы незаконны. Пришлось действовать войском. Однако власть недооценила силы бунта - войска отступили в языческий храм и часть университета, и были там живьем сожжены. Тогда правительство мобилизовало надлежащую силу, и город был завоеван.

При этом сама оппозиция оставалась в силе. Ее лидерами были приверженцы Диоскора, устроители вместе с ним Разбойничьего собора 449 года: пресвитер Тимофей Элур и диакон Петр Монг, соборно низложенные епископом Протерием¹⁵³.

«Несторианство увело из церкви сотни тысяч ее приверженцев, a монофизитство - миллионы. Сирийцы, армяне, копты, эфиопы разорвали на этой почве свою духовную и политическую связь с империей и тем подготовили более легкую добычу арабам-завоевателям»¹⁵⁴.

Лекция 9. V Вселенский cобор.

Продолжение монофизитских споров после IV Вселенского Собора.

«Подобно тому, как I Вселенский Собор определил Тринитарный догмат, Халкидонский Собор определил догмат Христологический»¹⁵⁵. Однако усвоение соборных решений церковным сознанием заняло немалое время и проходило с большими трудностями.

В 475 году, уже после IV Вселенского собора, была сделана попытка компромисса с монофизитами. В это время власть в империи захватил узурпатор Василиск. Он разослал всем епископам, так называемый «Энциклион» («Окружное послание»), в котором отвергалось как богословие Евтихия (то есть монофизитство), так и решения Халкидонского Собора. Характерной иллюстрацией многих сложностей в усвоении халкидонских догматов стало то, что свыше 500 епископов поставили свои подписи под этим документом.

В 476 году под ударами варваров пал Рим.

Вернувшись к власти, император Зинон, отменил действие «Энциклиона», а в 482 году издал «Энотикон» («Объединительное послание»). Оно содержало очень невнятное вероопределение и объявляло осуждение тем, кто мыслил противно «Энотикону», а так как вероопределение «Энотикона» могло быть понимаемо различно, то большинство православных епископов могли подписать этот документ.

Вместе с тем, как в среде православных, так и еретиков всегда были те, кто не шел ни на какие компромиссы в вопросах вероучения. Эти партии отказались от поддержки «Энотикона». Римская Церковь также не признала «Энотикон» и в силу этого между Церквями Востока и Запада возник разрыв, длившийся 484 по 518.

Период со второй половины V по начало VI века характеризуется коротким расцветом монофизитства. Именно «монофизиты ввели в чин Божественной Литургии чтение Никео-Константинопольского Символа Веры»¹⁵⁶, косвенно осуждая этим «нововведения» Халкидонского Собора. Интеллектуальным центром монофизитства на несколько десятилетий стала Александрия.

В 518 году императором стал малограмотный, но православный Юстин I. Среди его помощников находился и его племянник 35-летний Юстиниан.

Перемена власти сделала возможным диалог с Римом, и, наконец, в 519 году был подписан документ, выявляющий одинаковые взгляды Востока и Запада на богословские проблемы. Долгий разрыв окончился, а весной 526 года папа Иоанн I совершил первый визит в Константинополь, являясь послом остготского короля Теодориха, захватившего Италию.

Император Юстиниан Великий и его государственная деятельность.

Юстиниан I Великий родился в 482 году, получил блестящее юридическое и богословское образование. Долгое время Юстиниан помогал в государственном управлении своему дяде Юстину I. В 527 году после его смерти стал императором, его правление длилось 38 лет.

Западная часть империи была еще в V веке завоевана варварами и одной из задач Юстиниана стало возвращение империи потерянных земель. Ему удалось отвоевать средиземноморские острова, значительную часть территории в Африке и Испании, а к 561 году после затяжной войны занять Италию.

Император Юстиниан известен также тем, что собрал и систематизировал материалы римского права. Результатом этой работы стали сборники «Кодекс» и «Новеллы». Они содержат в себе императорские законы, среди которых много постановлений, касающихся жизни Церкви. При этом в «Новеллах» собраны преимущественно новые законы, написанные уже по-гречески. Законодательная деятельность самого Юстиниана характеризуется тем, что он считает возможным издавать законы, касающиеся даже внутренней жизни Церкви от своего лица.

При этом мы видим, что в этот и последующий период времени практически прекращается законодательная деятельность Соборов – V и VI Вселенские соборы не оставили после себя канонических правил. Вместе с тем, этот период замечателен появлением так называемых «Номоканонов» - сборников, объединяющих в себе церковные и государственные законы.

Теория «симфонии» императора Юстиниана.

В предисловии к Шестой новелле император Юстиниан излагает свою теорию симфонии: «Величайшие дары Божии человеку, дарованные Вышним человеколюбием, - это Священство и Царство. Первое служит делам божеским, второе заботится о делах человеческих. Оба происходят от одного источника и украшают человеческую жизнь. Поэтому цари более всего пекутся о благочестии духовенства, которое со своей стороны постоянно молится за них Богу. Когда священство бесспорно, а царство пользуется лишь законной властью, между ними будет доброе согласие…»¹⁵⁷ («симфония», греч. - согласие).

По мысли протоиерея Валентина Асмуса, «Священство и Царство» в понимании императора Юстинана не следует отождествлять с Церковью и государством¹⁵⁸. Царство понимается Юстинианом предельно широко, нет ничего, что было бы отделено от него, именно оно, по мысли императора, заботится даже о догматах веры, при этом духовенство лишь молится о правителях. Таким образом, Церковь, которую здесь уместно видеть во всем человечестве является в некотором смысле объектом государственной деятельности. Такое положение вещей оправдывается тем, что сама царская власть имеет своим источником Бога.

Церковная деятельность императора Юстиниана.

При императоре Юстиниане был построен знаменитый Софийский собор Константинополя, на месте деревянной, сгоревшей во время бунта, Софийской церкви. Кроме того, Юстиниан является и автором церковного гимна «Единородный Сыне», который поется и до наших времен за Божественной Литургией.

Говоря о церковной деятельности императора Юстиниана, необходимо упомянуть о его супруге Феодоре. Это была женщина простого происхождения и Юстиниану, еще не будучи императором, пришлось даже изменить законодательство, чтобы иметь возможность жениться на ней. До конца своей жизни она была верным помощником императору. Известно, что Феодора покровительствовала монофизитам, под ее защитой они могли проживать в столице и иметь влияние на ход дел там. Историки имеют разные мнения относительно причин этого покровительства. В числе прочих известна версия, основанная на трудах Прокопия Кесарийского, который, являясь придворным историографом Юстиниана, тем не менее, очень негативно относился к царствующей чете. Он считал, что такое отношение Феодоры к монофизитам есть результат политики, тщательно спланированной самим императором и его супругой.

Будучи выдающимся богословом, Юстиниан предпринимал попытки уврачевать раскол с монофизитами, но организованные им собеседования между спорящими сторонами успеха не имели¹⁵⁹.

После собственных богословских исследований в 544 году император издал указ «О трех главах», в котором объявляет неправославным Феодора епископа Мопсуэстийского, а также некоторые места в творениях епископов Ивы Едесского и Феодорита Киррского¹⁶⁰. Этот указ вызвал бурю споров, так как еще на IV Вселенском соборе имелась возможность обсудить указанные вопросы, и Собор, как вы помните, после анафематствования ими Нестория, принял в общение и Иву, и Феодорита, не заостряя внимание на тонкостях их богословия. И вот, сейчас не все понимали, зачем необходимо вновь говорить об этом, ставя под вопрос авторитет Халкидонского собора. Однако у императора была цель – присоединить к Церкви монофизитов, что казалось ему возможным, если вновь осудить отдельные несторианские сочинения и иерарха-несторианина Феодора Мопсуэтского.