36. Современная констатация смерти человека;

Новый критерий смерти был выработан в 1968 г. в Гарвар­де (США). Для этого была создана комиссия специалистов, предложившая критерий смерти, основывающийся на необра­тимом прекращении деятельности не сердца и легких, а мозга. При выявлении смерти мозга регистрируется прекращение всех функций полушарий и ствола мозга; стойкое отсутствие сознания; отсутствие естественного дыхания; отсутствие всех движений - как спонтанных, так и в ответ на сильные раздра­жители; отсутствие реакции зрачков на яркий свет; неподвиж­ность глазных яблок, зафиксированных в среднем положении. Решающий признак смерти мозга - смерть ствола, где за­ложен дыхательный центр. Кроме того, при установлении диа­гноза “смерть мозга” с помощью ЭЭГ тестируется отсутствие электрической активности мозга и с помощью ангиографии - прекращение мозгового кровообращения.

Первая причина, обусловившая необходимость нового критерия, была сформулирована гарвардской комиссией так: “Усовершенствования в средствах оживления и поддержания жизни породили многочисленные попытки спасти людей с без­надежными повреждениями. Иногда эти попытки ведут только к частичному успеху, так что в результате сердце индивида про­должает биться, но мозг необратимо разрушен. Тяжелое бремя ложится на пациентов, которые навсегда теряют разум, на их семьи и на тех, кому необходимы больничные койки, уже заня­тые этими коматозными пациентами”.

Впоследствии этот новый критерий смерти был узаконен в США, основанием для чего послужили выводы Президентской комиссии по изучению этических проблем в медицине и био­медицинских и поведенческих исследований. В 1981 г. эта ко­миссия предложила формулировку так называемой “полной мозговой смерти”. Были указаны два критерия смерти:

1) Нео­братимое прекращение функций кровообращения и дыхания;

2) Необратимое прекращение всех функций мозга в целом, включая мозговой ствол.

Первый из названных критериев, как очевидно, является традиционным, второй - новым.

В последующем этот новый критерий смерти мозга был узаконен в большинстве стран мира. В России он был законо­дательно утвержден в 1992 г. в “Законе Российской Федерации о трансплантации органов и (или) тканей человека” (статья 9). Следует иметь в виду, что диагноз смерти мозга ставится лишь в особых случаях бригадой высококвалифицированных специ­алистов. В обычных же условиях продолжает использоваться прежний критерий.

37. Воззрения на эвтаназию: от древности до наших дней;

Пожалуй, на­иболее острая и противоречивая проблема биоэтики - про­блема эвтаназии. “Эвтаназия”

- слово греческого проис­хождения: “eu” обозначает - благой, хороший, а “thanatos” - смерть. Впервые этот термин был использован Ф. Бэконом. Бэ­кон понимал под эвтаназией легкую, безболезненную, даже счастливую смерть. Примерно это, как уже отмечалось, в наши дни стремится обеспечить хосписное движение.

Для многих первобытных обществ было обычной нормой умерщвлять стариков и больных или (для кочевых племен) не забирать их с собой при смене места стоянки, что соответству­ет второму и (отчасти) четвертому значениям из приведенного перечня. Хорошо известен обычай древнегреческой Спарты, где слабых, болезненных мальчиков (а иногда и девочек) сбра­сывали в пропасть. В целом это отнюдь не шло вразрез с обще­ственными представлениями и в других древнегреческих поли­сах.

Христианство, воспринявшее от иудаизма представление о жизни человека как божьем даре, с самого начала выступило против самоубийства, не исключая и вызванного страданиями. Страдания

Обсуждая этические вопросы отношения к неизлечимым, умирающим больным, Ф.Бэкон отмечал:

а) у врачей многие болезни считаются неизлечимыми;

б) исходя из этого, врачи несправедливо обрекают на смерть множество больных, однако, к счастью, немалая часть из них выздоравливает неза­висимо от врачей;

в) “само утверждение, что эти болезни явля­ются неизлечимыми, как бы санкционирует и безразличие, и халатность, спасая невежество от позора”;

г) необходимо спе­циальное направление медицины по эффективному оказанию помощи неизлечимым, умирающим больным. В течение XIX в. призыв Ф. Бэкона к врачам об обя­зательности помощи умирающим стал этической нормой.

Вплоть до конца прошлого столетия, впрочем, подобные суждения не привлекали широкого общественного интереса. Лишь около ста лет назад, в условиях падения религиозности и распространения эволюционизма, получают распространение представления о добровольной эвтаназии, о праве автономной личности окончить свою жизнь, когда смертельная болезнь

превращает жизнь в страдание и лишает какой бы то ни было пользы для других. В это время в Англии и США начинает дис­кутироваться вопрос о том, чтобы безнадежно и болезненно страдающий пациент мог обратиться к врачу с просьбой уско­рить смерть. Роль врача при этом определялась, во-первых, не­обходимостью точно диагностировать неизлечимость болезни

и, во-вторых, тем, что у него должны быть под рукой хлороформ и морфин, позволяющие прекратить и боль, и саму жизнь.

В конце XIX - начале XX века дебаты о допустимости эв­таназии разгораются в России. В это время возникают “тайные общества”, которые, по договоренности с родственниками с помощью медикаментозных средств ускоряли смерть безна­дежных больных. В первой половине нашего столетия нацистская Германия была страной, где эвтаназия осуществлялась в преступных це­лях и в массовых масштабах. Проводилась государственная по­литика насильственной эвтаназии, направленная против тех, кто был экономическим “бременем для общества”. Не без вли­яния ученых и врачей, широко пропагандировавших идеи “ра­совой гигиены” Гитлер в 1939 г., незадолго до вторжения в Польшу, издал указ о регистрации детей, страдающих монголоидностью, гидроцефалией, параличом и уродствами; 5 тыс. из них были подвергнуты эвтаназии, получив сверхдозу фено­барбитала. В последующие месяцы по другому преступному указу были подвергнуты эвтаназии в газовых камерах десятки тысяч подростков и взрослых с умственными расстройствами.

После того как фашизм был повержен. Всемирная Медицинская Ассоциация осудила проводившиеся нацистами экс­перименты, включая умерщвление неполноценных и больных детей и взрослых. Общественное мнение во всем мире стало резко отвергать эвтаназию. Однако прошло пятнадцать-двадцать лет, и ситуация начала меняться. Развитие новых меди­цинских технологий, прежде всего - жизнеподдерживающего лечения, наряду с утверждением в медицинской практике та­кой ценности, как право пациента на автономный выбор, а так­же появление общественных движений, отстаивающих “право на достойную смерть”, привело к тому, что проблема эвтаназии вновь оказалась в центре внимания. Теперь, однако, этот тер­мин понимается главным образом в первом из перечисленных выше значений: как ускорение смерти тяжело и неизлечимо больного, осуществляемое по его воле или по воле уполномо­ченных им близких.

Основные принципы биомедицинской этики, используе­мые в современных дискуссиях об эвтаназии, - это принцип уважения автономии личности и принцип “не навреди”. Пер­вый из них предполагает, что решение об эвтаназии принима­ется пациентом (либо его близкими) добровольно и осознанно. Вопросы, встающие в этой связи, таковы: насколько далеко может простираться автономия пациента и насколько осознан­ным можно считать выбор, который делает человек в таком тя­желом состоянии.

Принцип “не навреди” привлекается постольку, посколь­ку выбор “за” или “против” эвтаназии оценивается с точки зре­ния минимизации вреда для пациента. При этом вопрос заклю­чается в том, что представляет меньшее зло, меньший вред для пациента: либо продление жизни, но такой, которая сопровож­дается непрерывными мучительными болями, а близкий конец которой все равно предопределен, либо скорая смерть - шаг, после которого уже нельзя будет вернуться назад. Возникаю­щая при этом коллизия связана с тем, как понимать действи­тельное благо пациента. Состоит ли оно в максимальном про­длении жизни больного, который испытывает тяжелые страда­ния и к тому же знает, что он обречен? Или, может быть, благо пациента наилучшим образом обеспечивается тогда, когда со­блюдается его воля, его право самому распорядиться своим са­мым ценным достоянием - собственной жизнью?