45. Сонетный цикл д.Г. Россетти «Дом Жизни». Анализ 1-2 сонетов каждой части цикла.

СОНЕТ XIX (часть 1)

БЕЗМОЛВНЫЙ ПОЛДЕНЬ

Твои ладони нежные - в траве,

Подобны розам свежим так мягки.

Улыбка на устах… Движения легки,

Как облака в небесной синеве.

Гнездо мы свили в луговой канве,

В орнаменте цветов и трав душистых,

Природою взращенных в поле чистом,

Где не подвластна тишина молве,

Где стрекоза на солнышке трепещет,

Прозрачной синевою крыльев блещет.

Сейчас, в полдневный зной, безмолвья час,

Прижми меня к себе, как дар бесценный.

Средь лютиков, ромашки и люцерны

Пусть эта песня тишины поглотит нас.

ПРЕСТОЛ ЛЮБВИ

Есть много родственных богинь, равно прекрасных: -

Немая Истина, с испугом на устах;

Надежда, что с небес не сводит взоров ясных,

И Слава, что с венком Забвенья гонит прах

И взмахом крыл огонь под пеплом раздувает;

И Юность, с золотом кудрей, с румянцем щек,

Чей нежный жар следы недавних ласк скрывает;

И Жизнь, что рвет цветы, чтоб Смерти сплесть венок.

Любовь не среди них. Ее престол далеко

От бурь изменчивых земных разлук и встреч.

Ее обители ничье не видит око,-

Хоть Истина ее пытается предречь,

Надежда видит в снах, и Слава охраняет,

Хоть Юность ей сладка, и Жизнь лишь ей пленяет.

Sibylla Palmifera

Под аркой Жизни, где Любовь и Страх,

Где Смерть и Тайна бодрствуют в дозоре,

Там, на престоле, в царственном уборе

И с пальмовою ветвию в руках

Узрел я Красоту: в ее глазах

Мне просияли небеса и море —

Тем светом, что влечет нас в женском взоре

И, как рабов, пред ним бросает в прах.

Вот образ Красоты благословенной,

Той, что я звал своею Госпожой, —

Хоть знал лишь по внезапным перебивам

В груди, по ускользающим извивам

Одежд, — за кем стремился всей душой,

Кого искал на всех путях вселенной!

Данте Габриэл Россетти (Dante Gabriel Rossetti, 1828—1882) был одним из создателей «Прерафаэлитского братства» — поэтов, стремившихся возвратить искусство к его дорафаэлевской наив-ной форме, к эстетическому совершенству и гармонии, что особенно своеобразно проявилось в сонете.

Наиболее ярко представлено его поэтическое творчество (он был еще и художником) в цикле сонетов «Дом жизни»(The House of Life), который создавался почти на протяжении всего творческого пути поэта. Как и «Книга песен» Петрарки, «Дом жизни» не имеет сюжета — это впечатления и настроения данного мгнове-ния, рассказ о жизни души поэта, его любви. Название сборника указывает на его специфическое содержание: дом жизни для поэта — его творчество, любовь, философия и природа, частью которой является человек.

Излюбленная форма стиха для Россетти — сонет, ибо эта строгая форма дает возможность воплотить мгновения жизни во всей полноте. Сонет для Д. Г. Россетти — это не только размышления о важнейших проблемах бытия, но иногда еще и игра: об этом говорят финальные строки произведения, где философия уступает место шутке. Игра вообще была свойственна прерафаэлитам, которые часто писали стихи на заданные рифмы.

«Наивность» прерафаэлитов отнюдь не является ею в нашем понимании: это соединение гармонии с глубокой мыслью, воспроизведение образа человека в его гуманистическом содержании, присущем раннему Возрождению. А это подразумевало сли- янность личности и природы, как у того же Петрарки. Сонет «Безмолвный полдень» (Silent Noon), посвященный любимой женщине, передает ее обаяние через описание связи ее внешнего облика с природой, что можно заметить уже в первых строках:

Your hands lie open in the long fresh

grass, —

The finger-points look through like

rosy blooms...

Твои ладони средь травы густой,

А пальцев кончики, как лепестки…

(Перевод И. Копостинской)

Перевод улавливает не просто сравнения тела человека с природой, но именно уподобления человека ей, что так характерно для поэзии Петрарки с ее внешне простыми, но глубокими по содержанию сравнениями человека и окружающего его мира.

Для поэтического языка прерафаэлитов характерны символика и аллегория как ее основа, что тоже заставляет вспомнить о раннем Возрождении. В стихотворении «Престол любви» (Love Enthroned) поэт создает образы «немой Истины» (в подлиннике — Truth, без эпитета), Надежды (Норе), Славы (Fame), Юно-сти (Youth), Жизни и Смерти (Life and Death). Эти могучие силы (у Россетти: Powers) выступают в некоем единстве и наделены прекрасным сердцем (the heart finds fair). Но трон Любви находится не с ними (Love’s throne was not with these). Английский поэт создает картину, включающую сочетания аллегорических фигур (в переводе — богинь), которые должны сохранить Любовь, как главную ценность, содействуя ей. Эта мысль достаточно адекватно выражена и в английском подлиннике, и в русском переводе:

Though Truth foreknow Love’s

heart, and Hope foretell,

And Fame be for Love’s sake

desirable,

And Youth be dear, and Life be

sweet to Love.

Хоть Истина ее пытается предречь,

Надежда видит в снах, и Слава охраняет,

Хоть Юность ей сладка, и Жизнь лишь ей пленяет.

(Перевод H. Минского)

Ярко выраженный символический характер носит стихотворение Данте Габриэла Россетти «Sibylla Palmifera».Сразу обратим внимание на тот интересный факт, что русский переводчик сохраняет название сонета, которое было у английского автора. Однако он почему-то дает только второе название сонета (именно «Sibylla Palmifera»!), игнорируя первое — «Soul’s Beauty». В подлиннике названия даны в следующем порядке: Soul’s Beauty (Sibylla Palmifera). Второе название дается только в скобках. Видимо, автор придавал особое значение первому названию сонета — в переводе «Красота души». В нем раскрывается основная идея автора: божественная женская красота — красота Сибиллы, несущей пальму (Sibylla Palmifera!), красота, достойная воздвижения ей трона (Beauty enthroned — букв, «коронованная красота») — символ красоты души!

В первых строках сонета, переданных на русский язык довольно адекватно, символическое его содержание находит глубокое образное выражение:

Under the arch of Life, where love

And death,

Terror and mystery, guard her shrine

I saw

Beauty enthroned.

Под аркой Жизни, где Любовь и Страх,

Где Смерть и Тайна бодрствуют в дозоре,

Там, на престоле, в царственном уборе

И с пальмовою ветвию в руках

Узрел я Красоту.

(Перевод Г. Кружкова)

Следует, пожалуй, обратить внимание только на разрыв в переводе лексической цепочки, данной автором: love and death, terror and mystery. В целом же в содержании сонета нежность женской красоты символически выражает красоту души (Soul’s Beauty) вообще человека, а не только женщины. При этом, как и следует при создании символического образа, сам символ не раскрывает-ся до конца, оставляя простор для мысли читателя.

Глава прерафаэлитов в своих сонетах особенно явно выразил стремление всей группы передавать связи человека и природы, символически углублять смыслы изображаемого.