29. Замысел «Дон Кихота» Сервантеса и его литературные истоки. Жанровое своеобразие романа.

Мигель де Сервантес Сааведра (1547–1616 гг.), чья жизнь сама по себе читается как роман, задумал свое произведение как пародию на рыцарский роман, и на последней странице, прощаясь с читателем, подтверждает, что у него "иного желания не было, кроме того, чтобы внушить людям отвращение к вымышленным и нелепым историям, описываемым в рыцарских романах". Это была весьма актуальная задача для Испании рубежа XVI–XVII вв. К началу XVII века эпоха рыцарства в Европе миновала. Однако в течение столетия, предшествующего появлению "Дон Кихота", в Испании было издано около 120 рыцарских романов, которые были самым популярным чтением всех слоев общества. Против пагубной страсти к нелепым выдумкам изжившего себя жанра выступали многие философы и моралисты. Но если бы "Дон Кихот" был только пародией на рыцарский роман (высокий образец жанра — "Смерть Артура" Т. Мэлори), имя его героя вряд ли стало бы нарицательным.

Дело в том, что в "Дон Кихоте" немолодой уже литератор Сервантес пошел на смелый эксперимент с непредвиденными последствиями и возможностями: он поверяет рыцарский идеал современной ему испанской действительностью, и в результате его рыцарь странствует по пространству так называемого плутовского романа.

Плутовской роман, или пикареска — повествование, возникшее в Испании в середине XVI века, претендующее на абсолютную документальность и описывающее жизнь плута, мошенника, слуги всех господ (от исп. picaro — плут, мошенник). Сам по себе герой плутовского романа неглубок; его носит по свету злосчастная судьба, и его многочисленные приключения на большой дороге жизни представляют главный интерес пикарески. То есть материал пикарески — подчеркнуто низкая действительность. Возвышенный идеал рыцарства сталкивается с этой действительностью, и Сервантес как романист нового склада исследует последствия этого столкновения.

В странах Западной Европы рыцарский роман возник и достиг расцвета за период средневековья. Родина этого романа - Франция XII ст. Сначала рыцарские романы были стихотворными, со временем их стали создавать прозой. Рыцарский роман отчасти является наследником героического эпоса, так как в этом жанре, как и в героическом эпосе, ведущими мотивами является безграничная смелость, благородство героев. Вместе с тем между ними существует принципиальная разность: если основным пафосом эпоса являются служения родине и сюзерену, то в рыцарском романе на первый план выдвигается служение даме сердца, идеальная рыцарская любовь, желание личной славы. В произведениях этого жанра есть много сказочных персонажей (драконов, колдунов и др.), и этим рыцарский роман похож на фольклорную сказку Формирования жанра стало значительным достоянием рыцарской культуры.

В XVI ст., когда рыцарская литература в Европе приходила в упадок, начался ее развитие в Испании. Испанский рыцарский роман имел специфический характер. Главный его признак - развлекательность. Общеевропейской популярности приобрел роман “Амадис Гальский” о захватывающих приключениях и подвигах знатного рыцаря, написанный испанским писателем Гарси Родригесом де Монтальво. Со временем отношение к этому жанру изменилось на отрицательное. Проявлением реакции на рыцарский роман, который тормозил развитие литературы, стало произведение Мигеля де Сервантеса Сааведры “Дон Кихот”.

О “Дон Кихоте”, созданного великим Сервантесом, мы знали до того, как прочитали. Долговязый Дон Кихот, его приземистый оруженосец Санчо Панса, худой Росинант такими живыми возникают в нашем воображении, будто мы сами были участниками удивительных событий. Минуют столетие, а произведение не стареет, заставляет людей смеяться и грустить, размышляя над приключениями странного рыцаря и его верного оруженосца. Каждое поколению людей, каждая новая школа искусства ищут и находят; в романе Сервантеса что-то близкое и черпают из него, мысли, образы, чувства.

И сегодня сохранились 8 экземпляров “Дон Кихота” 1610 года издания. Именно оно признано первым. Некоторые документы убеждают в существовании издания романа Сервантеса 1604 года. Рыцарские романы давали читателю возможность забыть о действительности, упомянуть о гордом испанском духе. Поэтому рыцарские романы были чрезвычайно популярными в стране. И со временем этот жанр романа выродился. Сервантес со страниц своего произведения уверяет читателей, что “Дон Кихот” - попытка высмеять рыцарский роман. Исчерпывается ли этим сущность романа?

Современники Сервантеса были убеждены, что он написал “Дон Кихота” для того, чтобы высмеять рыцарские романы и навсегда отразить у своих земляков желания их читать. В “Дон Кихоте” читателями рыцарских романов является большинство персонажей романа, почти все, с кем судьба сводит Рыцаря Печального Образа, начиная от погонщиков и заканчивая семьей герцога. Причем каждый находит в этих романах то, что именно ему к сердцу, что близко именно его душе - кто-то героические подвиги, а кто-то любовные приключения. Жена хозяина постоялого двора любит рыцарские романы уже за то, что, читая их, мужчина забывает с ней ссориться. Русский исследователь В. Е. Топь отмечает: “Сервантес выступил не столько против рыцарских романов как таких, сколько против бездарных писателей, бестолковостей и преувеличений массового чтения, которое пленило в XVI столетии испанский книжный рынок, основную массу которого представляли эпигонские рыцарские романы”.

Роман “Дон Кихот”, начат как пародия на рыцарские романы, перерастает в трагикомический эпос испанской жизни. Действие перенесено в современную писателю Испанию. Поступки героя вызывают у читателя смех, но смех с горечью: Дон Кихот искренне хочет помогать людям, но его помощь только шкодит им при условиях действительности.

Сервантес не ставил себе за цель надругаться над рыцарским романом. Он видел в образах рыцарей высокие качества. И понимал, что действительность несовместима с рыцарским благородством и честью. Ведь и сам он пострадал в жизни не через жестокость, подлость или коварность, а через свою целеустремленность, честность, талантливость. Плен, тюремная камера, бедность…

Эти испытания повлияли на его судьбу. Всемирная слава и признания ждали Сервантеса аж в XIX ст. (приблизительно через 300 лет после смерти!), когда его произведение было сызнова прочитано. Судьба и в самом деле не всегда проводит границу между трагическим и комическим.

Замысел романа М.Сервантеса "Дон-Кихот" несколько раз менялся в ходе создания этого произведения. Первоначально этот роман был задуман как пародия на рыцарские романы. По мнению Сервантеса, их авторы отступали от аристотелевского принципа "подражания Природе" и, тем самым, - от целей и задач подлинного искусства. Сервантес хотел показать нелепость рыцарской бутафории, столкнув мир рыцарских романов с действительностью. Для этого ему был нужен посредник - "персонаж-марионетка", поверивший в истинность рыцарских историй и пытающийся жить по их законам в повседневной реальности. Но почти сразу Сервантес отступил от этого замысла: он решил мотивировать рыцарское безумие своего героя его биографией. Возник характер: человек с живым воображением, тяготящийся повседневной рутиной и бегущий от нее "на свободу" - к рыцарским приключениям. Так был мотивирован первый выезд Дон-Кихота, занимающий пять начальных глав романа. Но тут возникло противоречие: у героя с "объемным" характером осталась прежняя однозначно-пародийная функция в сюжете, что грозило клишированием, обеднением образа.

Сервантес увидел эту опасность и "вернул" Дон-Кихота обратно, чтобы отправить его во второй выезд - уже с иной мотивацией, соответствующей усложнившемуся образу протагониста. В разговоре с пастухами Дон-Кихот говорит, что принадлежит к Ордену странствующих рыцарей, призванному восстановить на земле ушедший Золотой век. Это значит - переделать мир, вернув в него справедливость и гармонию. Эта цель ставит действия Дон-Кихота в совершенно иной контекст, поскольку идея Золотого века - есть не что иное как утопия мировой гармонии, в которую верили люди Ренессанса, а тот, кто восстанавливает ее - титан, способный изменить ход истории в одиночку, и это - еще одна любимая идея Возрождения - мечта о сверхчеловеке, для воли и энергии которого нет никаких преград.

Такое изменение мотивации стало возможным, потому что Сервантес "позволил" своему герою иметь самостоятельную - и в логике Дон-Кихота вполне обоснованную - точку зрения на те особенности рыцарских романов, которые сам Сервантес считал литературными пороками. Дон-Кихот же полагал доказательствами подлинности самих рыцарских романов. Эта вторая точка зрения имела следствием то, что все самые экстравагантные поступки Дон-Кихота могут быть оценены, во-первых, "со стороны", в логике пародии - и тогда они заведомо смешны, но могут быть оценены и в логике самого Дон-Кихота - и тогда они подлинно героичны; но их можно оценить и с учетом обеих этих позиций - и тогда они опасны, поскольку Дон-Кихот в своем рыцарском фанатизме совершенно не считается с желаниями тех, кого собирается спасать и защищать. Таким образом, персонаж, задуманный как сугубо "служебный", превратился в сложнейший образ "последнего рыцаря", одновременно нелепого до абсурда, благородного до святости и безумного до маниакальности.

Роман «Дон Кихот» - вершина и итог развития ренессансной прозы Испании. Первоначальный замысел писателя. Картины социальной жизни Испании в романе. Образ Санчо Панса, его типичность Осмеивая рыцарские романы, он боролся со старым, феодальным сознанием, которое подкреплялось ими и находило в них всое поэтическое выражение.

Алонсо Кехано назвал себя громким именем Дон Кихота Ламанчского, облекся в рыцарские доспехи, избрал себе даму сердца и, оседлав боевого коня, отправился на поиски приключений. Вскоре появился у него оруженосец, мирный землепашец Санчо Панса. Нелепы и часто смехотворны «подвиги» Дон Кихота: постоялый двор представляется ему замком, купцы – странствующими рыцарями, ветреные мельницы – многорукими великанами и т.д. В своем романе подсмеивается Сервантес также над претенциозным стилем рыцарских романов. Осмеивая рыцарский роман, он расчищал путь литературе содержательной, правдивой, близкой к жизни. Поначалу роман Сервантеса почти не выходит за пределы литературной пародии. Но постепенно Дон Кихот перестает быть только комической фигурой. Он проявляет такие свойства, которые позволяют увидеть его совсем в другом свете. Дон Кихот не только поэт, он, при всем своем безумии, еще и благородный мыслитель, человек большого ума. По мере развития романа фигура Дон Кихота приобретает все более патетический характер. Его безумие все чаще оборачивается мудростью. У него все отчетливее проступают гуманистические черты. Дон Кихот рассуждает так, как рассуждали гуманисты эпохи Возрождения. Мудрость Дон Кихота вовсе не была церковной. Он мечтал не о небесном, а о земном счастье человечества и всегда готов был дать добрый совет тому, кто испытывал в нем нужду. Однако Сервантес непрерывно ставит Дон Кихота в нелепые смешные положения, ведь прекраснодушие Дон Кихота бессильно что-либо изменить в мире, в котором воцарились эгоизм и стяжательство. Роман завершается торжеством здравого смысла. Перед смертью Дон Кихот отрекается от рыцарских романов и всех своих былых сумасбродств.

Дон Кихот не был одинок. У него был верный спутник Санчо Панса. Санчо – удивительно колоритная фигура. Простодушие у него сочетается с лукавством, а наивное легковерие – с практическим взглядом на вещи. Рыцарские идеалы чужды ему, стадо баранов для него просо стадо баранов, а не войско великого императора и т.д. Он любит всласть поесть, попить, поспать. Он искренне радуется, когда в кармане у него звенят червонцы или когда он может уехать, не заплатив алчному трактирщику. Когда удары фортуны нагоняют на него уныние, он начинает тосковать по тихой сельской жизни.

Образ Санчо Пансы имеет прецеденты уже в средневековой литературе. Во французском героическом эпосе встречается комический тип оруженосца-весельчака, болтуна и обжоры, в последствии пародийно разработанный Пульче в образе Маргутте. Но Сервантес превратил эту незначительную гротескную фигуру в сложный реалистический образ, отражающий существенный стороны испанской жизни того времени и очень важный для общего замысла романа.

На первый взгляд кажется, что нет людей более различных, чем Дон Кихот и Санчо Панса. Но эти различные люди были поистине неразлучны. Они любили и уважали друг друга, хотя подчас между ними и вспыхивали размолвки. Санчо также присущи черты своеобразного донкихотства. Но было еще нечто более важное, что внутренне роднило героев романа. Эта была их большая человечность и присущее им чувство социальной справедливости.

Гуманистические мотивы романа развивают также вставные новеллы. Хотя все они посвящены любви, они довольно разнообразны по своему характеру. Вставные новеллы не только развивают гуманистические мотивы романа, они еще и заметно расширяют его художественный диапазон.

Сервантесу удалось создать поистине грандиозное произведение. Под пером Сервантеса оживает Испания социальных контрастов, бедная и богатая, занятая трудом и привыкшая пребывать в праздности, исполненная благородного душевного порыва и погрязшая в мелких корыстных расчетах.

Мировоззрение Сервантеса складывалось под влиянием различных течений европейской гуманистической мысли (неоплатонизма, неостоицизма, натурфилософии). Особое влияние на создателя «Дон Кихота» оказал «эразмизм» или «христианский гуманизм» — учение Эразма Роттердамского, критиковавшего нравы католического клира и обрядовую сторону католицизма, которым автор «Оружия христианского воина» противопоставил внутреннюю духовную работу человека над собой, личностный путь к Богу и раннехристианский идеал человеческого общежития в любви и вере, воплощенный в символе «мистического тела Христова».

Сервантес, писавший «Дон Кихота» в эпоху католической Контрреформации, в годы полного запрета «эразмизма», зашифровывает идеал всеединства в образах, восходящих к рыцарским романам высокого Средневековья (отсюда — метафорическое отождествление на страницах «Дон Кихота» «мистического тела Христова» и «тела» странствующего рыцарства). Одновременно христианско-гуманистическая утопия переводится творцом «Дон Кихота» на язык карнавально-площадных действ и праздничных ритуалов, относящихся к разным временам года: Дон Кихот и его оруженосец Санчо Панса выступают как воплощения Поста и Масленицы, а их первые два выезда спроецированы на цикл летних празднеств, включая День Тела Христова (праздник, посвященный таинству причастия и имеющий ярко выраженную площадную сторону) и праздник «первого снопа» (Дон Кихота молотят «как сноп», Санчо характеризует обрушивающиеся на них побои как «сбор урожая странствующего рыцарства», а своего рода эмблематической заставкой книги является битва героя с ветряными мельницами). В контексте жатвенного ритуала избиения, сопровождающие героев романа на их пути, получают сакральное оправдание. Смех, звучащий на страницах романа, — это не злой, издевательский хохот толпы, а праздничный ритуальный смех, развенчивающий и утверждающий одновременно.

Сервантес,использовав опыт площадного театра, создал образ оруженосца Дон Кихота Санчо Пансы. Непосредственное же влияние на возникновение сервантесовского замысла оказала анонимная «Интермедия о романсах» (1590-91?), герой которой Бартоло, помешавшийся на их чтении, отправляется совершать героические подвиги. Разворачивая бурлескную, комическую «одноходовую» ситуацию интермедии в прозаическое повествование, ведущееся от лица автора-ирониста, Сервантес обнаруживает преимущества остраненно-косвенного иносказательно-иронического изображения приключений героя, пародирующего своим обликом, языком и действиями облик, деяния и язык героев рыцарской эпики. Преследуя цель осмеять и тем самым дискредитировать в глазах читателя рыцарские романы, о чем прямо заявлено в Прологе к первой части, автор «Дон Кихота» создает не литературную пародию как таковую (самое слово «пародия» он нигде не использует), а радикально новый тип повествования. Трансформируя мотив карнавальной «свихнутости» героя в его сакральное безумие, восходящее к посланиям апостола Павла, писавшего о единоверцах как о безумных «Христа ради», Сервантес представляет «рассудительное сумасшествие» Дон Кихота как особое состояние сознания человека, находящегося в положении читателя созидаемого им в процессе чтения текста. Это открывает писателю-романисту путь к изображению самой структуры сознания героя.

Интерпретация «Дон Кихота» как пародии на рыцарский эпос правомерна по отношению к его отдельным эпизодам, мотивам и образам, к некоторым повествовательным приемам, используемым автором, но не может охватить роман Сервантеса как новаторское жанровое целое, основанное на совмещении и согласовании множества жанровых традиций.

Процесс рождения и становления самосознания героя как жанрообразующая тема романа выходит на первый план в «Дон Кихоте» 1615 года.

Особую роль во второй части играет Санчо, образ которого начинает конкурировать по значимости с образом его господина. В основе развития сюжета второй части лежит изобретательная выдумка Санчо, который, вполне освоив стиль мышления своего хозяина, внушает ему, что крестьянка на ослице, встреченная ими на дороге, и есть Дульсинея, превращенная в уродливую поселянку злыми волшебниками.

В ряду ключевых эпизодов второй части (встреча Дон Кихота со странствующими актерами, с рыцарем Зеленого Плаща, спуск Дон Кихота в пещеру Монтесиноса, кукольное представление в балаганчике Маэсе Педро, полет Дон Кихота и Санчо на Клавиленьо и др.) особое место занимает рассказ о правлении Санчо на Острове Баратария. В нем Санчо демонстрирует всю глубину своей карнавально-шутовской «дурацкой мудрости», контрастно дополняющей «мудрое безумие» Дон Кихота. В финале второй части, в момент смерти Дон Кихота-Алонсо Кихано, образ Санчо приобретает особую символическую значимость: он воплощает бессмертие народа, его неумирающее телесное целое и становится (по точному наблюдению М. де Унамуно) духовным наследником своего господина, живым носителем донкихотовского отношения к миру.

Сервантес представил драматическое положение человека в мире, утратившем средневеково-ренессансную патриархальную цельность и гармонию, единство «слов» и «вещей», «духа» и «материи», помысла и деяния. Реальность в «перспективистской» композиции «Дон Кихота» оказывается раздробленной во множестве индивидуальных точек зрения, в игре «мнений» и «суждений, что открывает простор для самых разных трактовок сервантесовского романа.

Осмеяние рыцарских романов должно быть тем полнее, что Дон-Кихот, умирающий «такою христианской смертью, какой не умирал ни один странствующий рыцарь», пред самой смертью раскаялся в своих увлечениях рыцарской литературой и признал сумасшествием свои поступки и как простой гидальго, Алонзо Квизадо, в своем завещании объявил, что если его племянница и «выйдет замуж, вопреки моему желанию, за человека, читающего эти зловредные книги, то считать ее лишенной наследства»¹.

В самом деле, «Дон-Кихот» был пародией не только на рыцарский роман, но и на всю схоластическую ученость и даже на некоторые, уже ставшие к тому времени штампом, приемы литературы Ренессанса.

Эта новая, чрезвычайно важная особенность сервантесовской, пародии, предметом которой таким образом являются и гуманисты, обычно не замечалась исследователями, так как она заслонялась основной пародией на рыцарский роман. Пародия на рыцарский роман в «Дон-Кихот» до крайности обнажена. Она в основных фигурах: рыцаря, его оруженосца, его коня и его дамы. Обнажение пародии уже в самих сонетах, которыми Сервантес открывает «Дон-Кихот» и которые являются пародированием обычая авторов рыцарских романов открывать книгу сонетами, посвящениями. Эти сонеты – обращения центральных фигур рыцарских романов к центральным фигурам «Дон-Кихота».