3.Основные императивы международной морали в свете глобализации

В войне проявляется полное презрение к общечеловеческим нормам и правам других, что находит теоретическое объяснение в традиционном подходе к этому вопросу. Война при таком подходе не противоречит политике, потому что она:

-в межгосударственных отношениях обеспечивает осуществление политики, является ее основным средством, условием выживания государств;

-не противоречит человеческой сущности, даже придает смысл существованию человека, помогает осознать подлинное значение свободы через готовность жертвовать собой. А без свободы нет политической демократии;

-не противоречит общечеловеческой морали: библейское «не убий» не относится к уничтожению на поле брани вооруженного противника, представителя другого государства-нации.

Но даже минимальный моральный императив международно-политического поведения требует от каждого государственного актора руководствоваться необходимостью сохранения других легитимных участников международных отношений и, прежде всего, сохранения мира. Тем более, что современные реалии ядерно-космического века в корне меняют ситуацию. Изменился и характер вооруженных конфликтов: сегодня они фактически лишены традиционного разделения фронта и тыла, а потому неизбежно сопровождаются несоразмерными жертвами и лишениями среди мирного населения. Поэтому нравственная оценка войны не может оставаться прежней. В связи с этим усилия международных организаций, и прежде всего ООН, направлены не только на организацию действенных мер по прекращению существующих и предотвращению новых вооруженных конфликтов и привлечение мирового общественного мнения к моральному осуждению войн и насилия. Но эти задачи отличаются чрезвычайной сложностью, особенно с точки зрения неоднозначности их актуальных и потенциальных моральных оценок и распространенной на Западе политики «двойных стандартов».

К тому же культурная экспансия Запада, ставшего своего рода референтной группой в обмене культур, приносит с собой не только богатство и многообразие мировой цивилизации, но и болезненные и неоднозначные процессы демократизации, размывания национальных культурных ценностей агрессивными суррогатами искусства. Такие процессы депривации затронули целые народы и даже континенты, которые столкнулись с проблемой сохранения своей культурной идентичности, разбалансированности социальных и политических условий жизни.

Таким образом, задача социализации международных отношений, особенно в том ее аспекте, который касается моральных (и правовых) норм, становится в современных условиях чрезвычайно актуальной. Данная задача является не менее сложной и противоречивой, чем задачи морального осуждения войн и насилия, потому что она в условиях глобализации связана с необходимостью сознательного формирования нового международного порядка, в том числе и в морально-нравственном отношении.

На вопрос о нравственной ответственности государства в условиях глобализации, современные концепции в теории международных отношений отвечают по–разному. Так, представители неореализма настаивают на сохранении приоритета тех ценностей, которые связаны с ролью государства и его интересами в ситуациях нравственного выбора. Сохранение этого положения, с их точки зрения, — залог безопасности и порядка в международных отношениях. А сторонники неолиберализма говорят о том, что попытки сохранения прежней роли государства в современных условиях аморальны, ибо, создавая препятствия на пути глобализации, они ведут к нарушению демократических прав и, в частности, права на индивидуальный выбор рода занятий.

Существует и промежуточная позиция, которой придерживаются представители структурного неореализма и теории режимов (Р. Гилпин, С. Краснер). Обращая особое внимание на многофункциональную взаимозависимость политических, экономических и военных компонентов международной системы, они в конечном итоге делают вывод о том, что государство становится лишь одним из участников международных отношений, которые стремятся занять в международных отношениях наиболее выгодное положение. В результате идея моральной ответственности лиц, принимающих решение от имени государства, свойственная политическому реализму, оказывается вытесненной сложной системой абстрактных норм и ценностей, связанных с проблемой нравственности институтов и структур. Отсюда убежденность сторонников такой позиции в моральной силе обычая, который определяется как этическое понятие.

По мнению Б. Бади, выявляя проблему приспособления государства к новым трансформациям, структурный неореализм и теория режимов не учитывают две связанные с нею опасности, которые оборачиваются «распадом государственной рациональности». Дело в том, что государство, руководствуясь принципом пользы, делает все больше уступок, во-первых, транснациональным вызовам и, во-вторых, субнациональным акторам, выдвигающим примордиалистские требования. Именно с этим и связаны гипотезы об утрате значения государственного суверенитета, исчезновении роли географии, размывании гражданской лояльности, неактуальности вопроса о неприкосновенности границ и т.д. В данной связи, как считает Б. Бади, возникает важный вопрос: что представляет собой государство — цель в себе или инструмент человеческого общества.

С позиций реалистической парадигмы оно предстает как цель в себе. Однако в наши дни наблюдается многообразие интеграционных процессов. Государство предстает уже не как самоцель, а как инструмент политики. Возникает, с точки зрения Б. Бади, проблема нравственной ответственности государства. Его роль сводится к тому, чтобы представлять человеческое сообщество и служить ему. Это сообщество уже не является узко суверенным: оно включено в общество, многие параметры которого связаны с глобализацией. Оставаясь суверенным, государство ответственно не только в пространстве национального интереса, но и перед человечеством в целом. Моральный долг государства касается таких сфер, как экология, демография, права человека, мир и насилие.

Анализируя эту проблему, Б. Бади отмечает, что каждое государство ответственно потому, что большинство его действий могут иметь глобальные последствия, касающиеся всего человечества. Поэтому оно имеет глобальные моральные обязательства. Кроме того, указывает он, более сильные государства несут ответственность по отношению к более слабым. Но выполнению морального долга мешает отставание международных институтов от передовых идей и практики в области международных отношений.

В международных отношениях, как и в общественных отношениях в целом, всегда существует дистанция между должным и сущим и, следовательно, существует разрыв между этикой долга и этикой обязанностей. Отвечая на вопрос об эффективности регулирующей функции морали в международных отношениях, следует учитывать, что процесс социализации международных отношений, по Дж. Розенау, не вышел за рамки сосуществования «двух миров»: мира государств и мира акторов «вне суверенитета». Первый мир значительно превосходит второй по своему общему потенциалу воздействия на характер общения на международной арене. Поэтому об уважении принципов и норм международной морали может идти речь только в рамках конкретных социокультурных общностей. Чем более глубоким является разрыв между социокультурными общностями, тем больше вероятность несоблюдения указанных норм. Нормы и установки международной морали вполне конкретны. Они зависят от обстоятельств: места той социокультурной среды, в которой находятся акторы; времени, т.е. характерных именно для данного момента общепризнанных международных принципов; ситуации — имеющихся в распоряжении акторов вполне определенных политических, экономических, технических и иных средств и возможностей реализации нравственных целей и ценностей.

Социологическое измерение рассматриваемой проблемы выражается в дилемме «социального адреса». Справедливость для кого — для государств? Для их руководителей? Для их граждан (или для граждан одного из них)? Для регионального (или для мирового) сообщества? Политическое измерение сталкивается с еще более жесткой дилеммой: из чего исходить при решении проблемы: из общепризнанных принципов международной морали (невмешательство, соблюдение договоров, сохранение мира, права человека и т.п.) или из национальных интересов? Как отмечают исследователи, здесь необходимы сочетание вечных общечеловеческих нравственных норм и интересов конкретной социальной общности, использование всех резервов разума и осторожности во взаимодействии на международной арене. Конечно, нужно и учитывать возможные последствия международных акций, культурные особенности международных акторов, особенности их поведения. С. Хоффманн, настаивая на том, что международная мораль (в данном случае мораль государственного деятеля) должна основываться на трех главных элементах — целях, средствах и умеренности, в то же время подчеркивает, что ни один из них, и даже все они вместе взятые, не дают абсолютной гарантии нравственной политики.

Таким образом, этика международных отношений требует от их участников взвешенности в определении целей, выборе средств, постоянного соотнесения своих действий с общечеловеческими нравственными императивами. Нарушение нравственных принципов и требований справедливости противоречит не только моральным нормам, но и интересам самих акторов, так как подрывает их международный престиж и, в связи с этим, уменьшает возможности достижения собственных целей, усложняет использование средств для их достижения.

Контрольные вопросы

1.Чем отличается международное право от международной морали?

2.Какова модернистская трактовка международной морали?

3. Как решают современные концепции в теории международных отношений вопрос о нравственной ответственности государства в условиях глобализации?

4. Что вы знаете о таких феноменах, как уттомия и плюриномия?

5. Расскажите об основных императивах международной морали в свете глобализации.