1.1.2.4 Лингвокультурологические единицы

В культурологической науке на сегодняшний день остается актуальной идея того, что культура складывается из отдельных элементов. Однако несмотря на то, что в литературе описано множество терминов, относящихся к компонентам культуры (идеи, верования, нормы), не сложилось единого мнения по поводу того, что следует считать единицей культуры, каким требованиям она должна удовлетворять и какие функции выполнять [4, c. 40].

C точки зрения лингвокультурологии, объяснение самобытности культуры, следует искать в словах, которые фиксируют познаваемую реальность. С помощью культурно маркированного слова формируется образ мира как основной элемент этнокультуры. Система значений отображает системность самой культуры и структуру образа мира. Однако вполне очевидно, что культурные коннотации могут заключать в себе не только языковые единицы лексического уровня [4, c. 17].

В.А. Маслова выделяет совокупность гетерогенных единиц, которым в наибольшей степени свойственна «культуроносность», а значит они в первую очередь должны стать предметом лингвокультурологического исследования.

Такими единицами являются: 1) безэквивалентная лексика и лакуны; 2) мифологизированные языковые единицы: архетипы и мифологемы, обряды и поверья, ритуалы и обычаи, закрепленные в языке; 3) паремиологический фонд языка; 4) фразеологический фонд языка; 5) эталоны, стереотипы, символы; 6) метафоры и образы языка; 7) стилистический уклад языков; 8) речевое поведение; 9) область речевого этикета [15, c. 33].

Безэквивалентные единицы являются предметом изучения лингвострановедения и представляют собой обозначения специфических для данной культуры явлений. Их понимание возможно благодаря наличию фоновых знаний в сознании говорящих [15, c. 34]. Например, такое понятие как boarding school не имеет эквивалента в русском языке, а в словаре мы находим следующие толкования: 1) пансион; закрытое учебное заведение; 2) школа-интернат [мюллер, 77]. Однако человек, знакомый с системой образования в Британии, будет подразумевать, что это частное элитное учебное заведение с высокой платой за обучение.

Национально-культурное своеобразие лексических единиц может проявляться и в отсутствии в данном языке слов и значений, выраженных в других языках. В этом случае речь идет о лакунах – белых пятнах на семантической карте языка [15, c. 34].

Среди мифологизированных единиц наибольшее значение имеют мифологема и архетип.

Мифологемой называют персонаж или ситуацию, которые являются важными для мифологии данной культуры и переходят из мифа в миф.

В основе мифологемы, как правило, лежит архетип. Понятие архетипа было введено К.Г. Юнгом и относилось к символам, которые образуют коллективное бессознательное, являются общими для отдельных народов и эпох. Такие символы образуются подсознательно и проявляются мифах, сказках, легендах. Мифологию Юнг называл хранилищем архетипов. Так, для славянской культуры архетип хлеба – это символ жизни, благополучия, достатка.

Ритуал – главный механизм коллективной памяти, средство поддержания общих норм и ценностей народа – представляет собой систему действий, совершаемых по строго установленному порядку, традиционным способом и в определенное время. Действия ритуала иллюстрировали миф, но при этом не сводились к нему, ибо проникали во все формы жизнедеятельности людей [15, c. 35].

Обряд, в отличие от ритуала, имеет более сложную структуру, включает несколько этапов и более длителен во времени. Обряд и ритуал представляют собой освященные традицией условно-символические действия, потерявшие целесообразность и ставшие семиотическим знаком. Многие ученые источником мифов считают обряды и ритуалы [15, c. 36-38].

Паремиологический фонд языка представлен пословицами и поговорками, отражающими стереотипы народного сознания. Однако для лингвокультурологии интерес представляют лишь те из них, которые связаны с историей, бытом и моралью конкретного народа [15, c. 39].

Фразеологические единицы многие исследователи называют душой национального языка. Их семантика отражает процесс развития культуры народа, передает от поколения к поколению культурные установки и стереотипы.

Культурная информация хранится во внутренней форме фразеологизмов, является образным представлением о мире и придает им культурно-национальный колорит. Так, В. Н. Телия называет фразеологизмы зеркалом, «в котором лингвокультурная общность идентифицирует свое национальное самосознание» [15, c. 39-40]. Например, фразеологизм to call a spade a spade обращен к сфере материальной культуры и указывает на роль крестьянского труда в жизни народа.

Эталон – это то, в чем образно измеряется мир. Они отражают национальное миропонимание и являются результатом национально-типического измерения явлений мира. В языке эталоны, как правило, существуют в виде устойчивых выражений. Например, в английской пословице Great oaks were once little acorns эталоном силы и величия выступает дуб, а в русской поговорке таким эталоном является бык: всякий бык теленком был.

Стереотип – это устойчивое культурно детерминированное представление о предмете или ситуации. Но это не только ментальный образ, но и его вербальная оболочка. Языковой стереотип понимается как суждение или несколько суждений, относящихся к определенному объекту внеязыкового мира. Такие суждения имеют описательные и оценочные признаки и формируются в рамках социально выработанной познавательной модели.

В. В. Красных выделяет стереотипы-поведения и стереотипы-представления. Последние в свою очередь подразделяются на стереотипы на стереотипы-образы и стереотипы-ситуации. Пример стереотипа-образа – «пчела – труженица», а стереотипа-ситуации – «билет – компостер» [кр с. 179].

В наиболее широком смысле, символ – это понятие, фиксирующее способность материальных вещей и событий, чувственных образов выражать идеальное содержание, отличное от их непосредственного чувственно-телесного бытия. Ю.М.Лотман писал, что наиболее привычное представление о символе связано с идеей некоторого содержания, которое, в свою очередь, служит планом выражения для другого, как правило, культурно более ценного содержания. Так, солнце – символ красоты, любви, веселья у разных народов.

Н. Ф. Алеференко предлагает рассматривать символ в соотношении с образом и «собственно знаком», которые образуют цепочку «(словесный) образ – знак – символ». Символ играет роль связки по отношению к двум другим звеньям. Образ наглядно представляет объект действительности в человеческих знаниях о ней, а знак лишь указывает на совокупность образов, определяющую его интерпретацию. Таким образом, в процессах познания и коммуникации знак как бы вытесняет и замещает собой образ [с. 187 ал].

Понятие словесного символа имеет общие черты с понятием архетипа, которое традиционно рассматривается в контексте мифов, обрядов, ритуалов и фольклора в целом. В отличие от символа, которому присуща жанровая и смысловая устойчивость, архетипы характеризуются жанровой незакрепленностью, общеизвестностью, представлют собой, по К.Г. Юнгу, «испокон веку наличные всеобщие образы коллективного бессознательного»: звезда – судьба, солнце – божество [ал с. 189-190]. Известны и народно-поэтические символы: осень - это старость, цветущая калина - девушка, ветры - враги, соловей - влюбленный и т.д. [15, c. 40]

Зачастую метафора заключает в себе культурные коннотации и становится экспонентом культурного знака. При создании метафоры из разных логических классов берутся два разных предмета, которые отождествляются на основе общих признаков и свойств, например - тьма печали (чувство - печаль и состояние мира - тьма, общее для них - грусть, тоска воспринимаются как темные, мрачные чувства).

Абстрактные понятия мы уподобляем предметам чувственного мира и таким образом знакомим с ними других. Итак, метафора – своеобразное средство познания, когда новый концепт постигается путем сопоставления со старым, уже известным.

По мнению В.Н. Телия, метафора играет роль призмы, через которую человек видит мир, ибо метафоры проявляются национально-специфичным образом во внутренней форме языка, а также в мифологемах, архетипах и т.д.

Изучение стилистического уклада языка с точки зрения лингвокультурологии делает возможным выявить его диалектное расслоение, соотношение между литературными формами языка и его нелитературными формами, которые определяются ходом культурного развития общества. Стоит отметить, что влияние культуры народа на характер нормативно-стилистического уклада носит довольно опосредованный характер [15, c. 42].

Изучение речевого поведения представляет собой интерес, поскольку внутри каждой национально-культурной общности поведение людей регулируется определенными представлениями о том, как человеку полагается вести себя в типичных ситуациях в соответствии с их социальными ролями [15, c. 42].

Речевой этикет представляет собой правила речевого поведения людей в ситуациях общения и имеет национально-специфичный характер. Нарушение замкнутой системы правил речевого этикета может иметь крайне негативные последствия, а потому его национально-культурное своеобразие должно вызывать интерес со стороны исследователей [15, c. 43].

Выделив ряд «культуроносных» единиц языка, В.А. Маслова все же отмечает, что истинными хранителями культуры являются тексты. Именно текст отображает духовный мир человека и напрямую связан с культурой, поскольку он образован множеством культурных кодов и хранит информацию обо всем, что составляет содержание культуры. Текст как набор специфических сигналов вызывает у читателя, воспитанного в традициях данной культуры, не только непосредственные ассоциации, но и большое количество косвенных.

Таким образом, несмотря на то, что понятие лингвокультурной единицы не определено, в языке выделяется ряд единиц различных уровней, которые обладают национально-культурной спецификой и способны передавать различные аспекты культуры народа и раскрывать языковую картину мира той или иной национально-культурной общности.