Эльсе Роэсдаль мир викингов

К оглавлению

Способы передвижения и корабли

 

Развитие стран Скандинавии и викингская экспансия в значительной степени зависели от достаточной эффективности средств передвижения и проложенных маршрутов. В первую очередь, это относится к морским маршрутам и средствам передвижения по ним; иными словами, большую роль играли корабли, хотя немалое значение имели и средства передвижения по суше.

 

 

Поездки совершались часто, и на дальние расстояния. Внутри страны люди ездили на тинга и религиозные праздники. Ездили также к торговым центрам и посещали друг друга во время семейных торжеств. Не следует забывать и о военных походах, миграции населения, миссионерских, дипломатических и административно политических поездках, о путешествии в чужие земли. Рассказы о драматических событиях, случавшихся во время таких поездок, были излюбленным времяпрепровождением. Путешествия в дальние страны покрывали славой тех, кто их совершал. Их воспевали скальды, о них сообщали на рунических камнях. Красавцы корабли эпохи викингов, их превосходные качества обретали бессмертие, будучи запечатленными в поэзии, на рисованных памятных камнях и на монетах. Их форму придавали монументам и украшениям, они служили излюбленным мотивом для художников того времени. Вместе с тем, многое надписи на рунических камнях позднего периода эпохи викингов прославляют также и тех, кто строил мосты и дороги.

Адам Бременский около 1075 года отмечает, какова была длительность поездок, и их маршруты по суше и по воде. Он пишет о том, что если отправиться из Сконе до Сиггуны морем, то можно проделать этот путь за пятнадцать дней, в то время как поездка по суше, маршрут которой проходит через земли гетов, Скара и Седертелье, занимает месяц. Если человек намеревается поехать в Тронхейм, то он может за один день доплыть от Северной Ютландии до Южной Норвегии, оттуда, если плыть налево вдоль берегов Норвегии, можно за пятнадцать дней добраться до Тронхейма. До Тронхейма можно было доехать из Сконе и по суше, но, как пишет Адам Бременский, «путь этот будет более долог по причине гористой местности. К тому же, этот путь полон опасностей, и потому путники его избегают». Из района Осло фьорда маршрут проходил через большие долины, ведущие в глубь Норвегии.

Были проложены, разумеется, и многие другие маршруты, и в частности, через весь Скандинавский полуостров и через Ютландию. В отношении этого последнего маршрута Адам Бременский сообщает, что путь от Шлезвига на юге Ютландии до Ольборга на севере занимает 5 7 дней. Что касается поездок по Норвегии и Швеции, то о них у нас имеются свидетельства Свена Эстридсена. Он сообщает, что через всю Норвегию можно без труда проехать за один месяц, а вот через Швецию не проедешь и за два. В последнем случае речь, несомненно, идет о поездке по суше, маршрут которой проходит через дремучие леса и бесчисленные озера, а на отдельных участках нужно было пересекать гористую местность. Что касается Норвегии, то здесь путь пролегал через безлесные высокогорные плато.

 

Сухопутные поездки

 

По суше можно было передвигаться пешком, верхом, а в зимнее время — на санях, лыжах или коньках. На ровной местности путь пролегал по широкой, накатанной колесами колее. В этом случае путники двигались «по закону сухих ног», то есть, насколько возможно, избегали водных преград. Сухопутный тракт в Ютландии, впоследствии известный под характерными названиями «Войсковая дорога» и «Воловья дорога», проходил по горному хребту и по водоразделу. В Средней Швеции, где водных преград было множество, приходилось идти по каменистым склонам. Такая же ситуация была и в Южной Норвегии, в Вестфолле. И все же полностью избежать водных преград не удавалось. Путники вынуждены были перебираться через реки или озера вброд.

Еще со времен каменного века люди, пытаясь облегчить переход через воду, оборудовали броды, с тем чтобы ездоки и пешеходы не застревали в вязком дне посредине или у берегов, а также, чтобы они могли обойти стороной неровности дна. Мосты появились в Скандинавии лишь в эпоху викингов, и только с их появлением переход через реки мог осуществляться вне контакта с водой. Наиболее древние мосты встречаются в Дании, и все они были построены перед концом 900 х годов. Возможно, строителей вдохновлял пример славянских народов, живших к югу от Балтийского моря, где давно уже практиковалось строительство мостов.

Самым большим, а, возможно, и самым древним мостом в Дании является восьмисотметровый мост через долину реки Вейле, в Равнинг Энге, близ Йеллинга (Ютландия). Дендрохронологический анализ показал, что мост этот относится приблизительно к 980 году. Ширина его составляла 5,5 метров, а проезжая площадь была около 35000 кв. метров. На его строительство ушло огромное количество дубовых бревен. Но пользовались этим мостом всего лишь несколько лет, судя по тому, что его ни разу не ремонтировали, между тем как опыт показывает, что в более позднее время, когда деревянные мосты стали распространенным явлением, им требовался ремонт через каждые 10 15 лет. Строился мост в Дании, скорее всего, по приказу короля Харальда Синезубого, который в тот же период повелел возводить по всей стране большие оборонительные крепости. Мост этот существенно облегчал переход через широкую долину реки Вейле, и в те периоды, когда мост функционировал, по нему, вероятно, проходил Войсковой тракт. Разумеется, не исключено, что король взимал пошлину за передвижение по этому мосту. Но материальная выгода была, видимо, не главным, что побудило короля затеять это крупномасштабное строительство. Возведение моста было делом престижным и почетным для христианина, оно умножало славу датского короля. К тому же, мост облегчал доступ в Йеллинг, родовую усадьбу короля, для тех, кто подъезжал к ней с юга. Он также упрощал проход войска к южным границам, где в те времена было неспокойно.

В других регионах Скандинавии в этот период также стремились, насколько возможно, улучшать условия передвижения по сухопутью. Наиболее явной причиной этого была, скорее всего, потребность в расширении торговых и иных связей, в том числе, и паломничество христиан. Были обнаружены многочисленные остатки мостов и проезжих трактов, построенных в поздний период эпохи викингов. Как уже отмечалось, упоминание о строительстве бродов, дорог и мостов встречаются в надписях на рунических камнях, часто возведенных христианами. Слово «мост» в надписи на камне может означать в равной степени мост в современном значении этого слова, а также настил или брод. Наиболее известным является настил через топкую низину, длиной около 150 метров и шириной в 6,5 метров, возведенный в Тэбю (Средняя Швеция) в конце 1000 х годов неким Ярлабанке. В начале и в конце настила воздвигнуты два рунических камня с одной и той же надписью: «Ярлабанке велел при жизни воздвигнуть в свою честь этот камень. Он построил этот мост ради спасения своей души. Он владел всем Тэбю. Да поможет Господь его душе».

Прочные мосты и специально оборудованные броды были сделаны для удобства пеших и конных путников, но, в первую очередь, они предназначались для тех, кто ездил в повозках. Естественно, повозки в Скандинавии обычно использовались там, где местность позволяла совершать такие переезды. Мы встречаем следы колес и сами оси, кузова повозок (они служили в качестве гробов в женских захоронениях), сиденья, упряжь. Повозки часто бывают изображены на камнях и тканях, а в письменных источниках встречается их описание. В Усебергском женском захоронении встретилась такая повозка, относящаяся к 800 м годам. Сохранились нижняя часть с колесами, две оглобли, кузов с прямыми бортами, украшенными красивой резьбой. К сожалению, нижняя часть повозки не дает достоверного представления о том, какова была конструкция обычной, не погребальной повозки. Конструкция же этой повозки такова, что колеса не могли свободно вращаться, и их обода остались неизношенными. Все эти детали говорят о том, что повозка, найденная в Усебергском захоронении, была предназначена специально для погребения, и поэтому мастеров, изготовлявших ее, не особенно заботила ее функциональная пригодность. Это же можно сказать и об остальных вещах, обнаруженных в данном кургане.

Как личное средство передвижения, повозки чаще всего использовались женщинами. Однако были также повозки, предназначавшиеся для выполнения различных работ. В них обычно запрягались волы и лошади, но эти последние все таки чаще всего использовались для поездок. Нередко применялась нагрудная упряжь, которая увеличивала тягловую силу. Возможно, она, как и многое другое, появилась впервые в эпоху викингов.

В горных и других труднопроходимых местностях люди ехали верхом или шли пешком, а поклажу везли на вьючных животных. На более или менее ровной поверхности с твердым грунтом использовались также особые повозки на полозьях для транспортировки тяжелого груза, например, громадных камней. А при переносе на короткие расстояния не слишком тяжелого груза или строительных материалов, использовались ручные носилки, которые несли два человека. Они состояли из нескольких, сбитых вместе, досок с приделанными к ним рукоятками.

В дальние путешествия отправлялись не только морем, но и по суше. Когда поклажа бывала невелика, мужчины пускались в путь верхом, если позволяли средства иметь лошадь, а рельеф местности был для этого пригоден. В противном случае приходилось шагать пешком. В ту эпоху лошади были несколько менее крупными по сравнению с нынешними, но упряжь не слишком отличалась от сегодняшней. Уздечки, седла, стремена и шпоры, принадлежавшие богатым людям, были нарядными. Медь и серебро украшались красивым орнаментом, поводья часто бывали позолоченные. В районе монастыря Вэрне, на восточном берегу Осло фьорда, были найдены остатки упряжи, состоящей целиком из золота, а шпоры были украшены звериным и плетеным орнаментом с богатой филигранью.

Часто бывало богато украшенным и снаряжение некоторых путников. Так, было найдено несколько дорожных посохов с затейливой резьбой. Самое яркое описание путешествия в эпоху викингов относится к долгому странствию, проделанному частично пешком около 1020 года скальдом Сигвальдом и другими посланцами короля Норвегии Олава Харальдссона (Святого) к ярлу Рангвальду, вероятно, в Вестергетланд. По возвращении домой скальд Сигвальд сочинил «Песнь о путешествии на восток», в которой повествуется об избитых в кровь ногах и бессонных ночах, о том, как они промокли насквозь, переплывая реку в прохудившейся лодке и как трудно им было отыскать ночлег, а также об их встрече с язычниками на жертвенном празднике и о том, как они уносились вскачь с похищенными женщинами на крупе коня.

 

Зимний транспорт

 

 

На многих участках Скандинавского полуострова, таких, как, например, горная местность или Средняя Швеция, где было множество озер, гораздо более полноводных, нежели сегодня, быстрее и легче можно было передвигаться в зимние месяцы, когда озера и почва были скованы льдом и покрыты снегом. Можно было свободно ехать по замерзшей глади озера, а неровности рельефа сглаживались снежным покровом. В зимнее время наиболее распространенными средствами передвижения становились сани, лыжи, снегоступы и коньки. Сани и коньки были также в ходу и в южных районах Скандинавии.

В археологических раскопах и на рисунках встречаются сани и лыжи. В скальдических стихах воспеваются лыжные переходы. Особенно нарядно украшенные сани были найдены в Усебергском женском погребении. Здесь находилось трое саней для парадного выезда, украшенных затейливой резьбой, и небольшие рабочие санки, похожие на современные салазки. В большие сани впрягались лошади, а чтобы обеспечить животным устойчивость на скользком льду, на копыта подбивались шипы. Коньки, или, вернее, ледоступы, были найдены в большом количестве. Стоили они недорого, и смастерить их не составляло большого труда. Ледоступ представлял собой лошадиную кость со сточенной внизу поверхностью, которая привязывалась к ноге ремнем. Палка с железным наконечником помогала передвигаться по гладкому льду с большой скоростью. Современные эксперименты подтвердили эффективность такого способа передвижения, который доставил немало удовольствия тем, кто его опробовал.

 

Корабли и плавание по морю

 

Корабль под парусом можно с полным основанием считать символом эпохи викингов. С течением времени было обнаружено достаточно много кораблей викингской эпохи или их остатков, и теперь появилась возможность дать конкретную характеристику основных типов судов, равно как и их спецификацию. Те же основные типы судов были и в Англии, и в славянских землях к югу от Балтийского моря. И там, и тут они возникли не без влияния скандинавов, и там, и тут они имеют местные разновидности. К подобному типу судов относятся и корабли флотилии потомка викингов Вильгельма Завоевателя, созданной им перед вторжением в Англию в 1066 году.

Находки к тому же показывают, что скандинавские суда, естественно, имели свои особенности, так как они были приспособлены к местным природным условиям. Отмечены были также изменения, происходившие с течением времени. Парус на этих судах впервые появился, вероятно, за столетие до эпохи викингов. Хотя к этому времени парусными судами в Западной Европе пользовались уже многие сотни лет, паруса в Скандинавии быстро видоизменялись и постепенно были доведены до совершенства, что явилось огромным шагом вперед в те времена. Без парусных судов походы викингов на столь дальние расстояния были бы немыслимы.

Лучше всего сохранились самые знаменитые викингские суда — великолепные погребальные корабли из норвежских курганов Усеберг и Гокстад в Вестфолле, обнаруженные при раскопках, соответственно, в 1904 и 1880 годах. Дендрохронологический анализ показал, что захоронения эти относятся, соответственно, к 834 и приблизительно к 900 905 годам.

 

 

Впрочем, необходимо отметить, что корабли были найдены и в других погребальных курганах королей, хевдингов и знатных женщин. Кроме того, были найдены и вышедшие из употребления корабли, использовавшиеся для других целей, как, например, те пять очень несхожих между собою судов, относящихся к 1000 м годам, которые были опущены на дно близ Скульделев для того, чтобы загородить проход в Роскилле фьорд. Остатки этих кораблей были обнаружены в 1962 году в разной степени сохранности. Остатки помечены номерами 1, 2, 3, 4, 5 и 6 (остатки под номером 4 оказались относящимися к № 2). Сюда же можно причислить остатки кораблей, затопленных на местах якорных стоянок и в гаванях. Характерной особенностью всех этих скандинавских кораблей, а также целого ряда других небольших судов является то, что корпус их состоит из перекрывающих друг друга досок, скрепленных железными заклепками и законопаченных звериным волосом. Корпус имеет киль и остроконечные штевни, и равномерный изгиб линий между килем и поручнями, килем и штевнями, а также между штевнями. Доски обшивки корпуса укреплены изнутри рядом симметрично размещенных шпангоутов, положенных поперек по отношению к нижней части киля. Поверх каждого шпангоута проложен поперечный брус, изогнутый коленом с каждой стороны для закрепления бортов корабля. Следует отметить, что на некоторых изображениях форма кораблей под одним или обоими штевнями бывает треугольной или остроконечной. Не исключено, что такие корабли и существовали, но найти их не удалось. Возможно также, что на некоторых рисунках изображены фризские суда, конструкция и форма которых отличались от конструкции и формы скандинавских судов. А может быть, эти суда просто были построены по типу фризских.

В целом, суммируя, можно отметить, что в Скандинавии стремились строить суда, которые сочетали бы в себе легкость, прочность и упругость.

Достигались эти качества благодаря тому, что к строительству кораблей привлекались самые искусные мастера, а строились они из специально подобранной древесины. Важно было отобрать такую древесину, у которой направление волокон по возможности соответствовало бы конфигурации готового изделия. Так, шпангоуты вырезались из свилеватой древесины, а бортовые доски отрубались радиально из стволов дерева, а затем соответственно обрубались. Они не выпиливались. При этом оптимально использовалась гибкость и прочность древесины, так что можно было производить небольшие детали. При этом соединения между корпусом и шпангоутом были эластичными, а для скрепления их применяли нагели, то есть деревянные гвозди.

Управлялись корабли большим и таким же упругим рулевым веслом, находящимся около ахтерштевня, у правого борта по ходу корабля, который и сегодня именуется правым бортом. На корабле имелся четырехугольный парус, который, разумеется, можно было «зарифить», то есть уменьшить или увеличить его площадь в зависимости от силы ветра. Помимо этого, некоторые суда были снабжены также веслами, чтобы можно было двигаться и в безветренную погоду. Были также якоря. В частности, найдены железные якоря, очень схожие с нынешними.

В письменных источниках мы встречаем самые разные обозначения судов и их типов, но теперь их зачастую трудно бывает идентифицировать с теми судами, которые дошли до нас из эпохи викингов. Обозначения в позднейших сагах относятся к кораблям того времени, но многие обозначения судов в скальдический поэзии — это синонимы, применявшиеся в целях художественной выразительности. Вместе с тем, обилие поэтических синонимов еще раз подчеркивает, сколь большое значение в ту эпоху придавалось высокому качеству судов и их прекрасной плавучести. В основном описывались военные суда, и идеалом были длинные, узкие, гибкие суда, способные развивать большую скорость.

По конструктивным характеристикам и по функциональной принадлежности дошедшие до нас скандинавские суда эпохи викингов можно разделить на две основные группы — боевые корабли и корабли для путешествий, с одной стороны, и торговые суда — с другой. Подобные суда относятся к 900 м годам, или, возможно даже к более раннему времени. Помимо этого, имелись также суда помельче, предназначенные для других целей, — например, для переправы или рыбной ловли. До нас дошло также несколько гребных лодок из выдолбленных стволов деревьев и одна плоскодонная баржа, относящаяся приблизительно к 1100 году.

 

Военные корабли и суда для путешествий составляли отдельную, особую группу. Корабли, предназначавшиеся для военных целей, обладали низкой осадкой и были вытянутыми в длину. Как свидетельствуют в своих стихах скальды, некоторые из них были особенно длинные, узкие и изящные. Место от кормы до носа занимала палуба. По всей длине бортов, на равном расстоянии друг от друга, находились отверстия для весел. Гребцы сидели на скамьях попарно, и по количеству отверстий можно было определить число членов команды. На некоторых кораблях, в те моменты, когда весла не использовались, отверстия для весел могли закрываться заслонками. Мачта могла опускаться и вновь подниматься благодаря особому устройству. В необходимых случаях, например, во время маневрирования в ходе сражения и при внезапном нападении, а также в периоды гребли целесообразнее было не поднимать мачту. Комбинация парусного и гребного движителей создавала наиболее благоприятные условия для маневрирования. Корабли могли использоваться для плавания и по морям, и по рекам, а также могли проходить под низкими мостами. Кроме того, можно было не бояться штиля и преодолевать трудности, связанные со штормовым ветром и течением. Что касается внешнего вида корабля, то на его наружных бортах, на верхней бортовой балке, имелся особый брус для щитов, так называемый щитовой брус, на котором вдоль бортов крепились в ряд щиты. В тех случаях, когда строительный материал судна поддавался определению, было установлено, что строились корабли в основном из дуба. Другую группу составляют суда для путешествий и «королевские суда», которые отличаются явно большим, чем военные корабли, размером. Сюда относятся также суда из Усебергского и Гокстадского курганов. Их ширина больше при той же длине, и поэтому они более вместительны, чем военные корабли. К тому же, они украшены особо искусной резьбой. Корабль из Усебергского захоронения сбит неплотно, а его штевни также украшены великолепной резьбой. Судя по всему, оба эти корабля, впрочем, непохожие друг на друга по внутреннему устройству, предназначались для представительских и иных поездок погребенных в этих курганах знатных особ, соответственно, мужчин и женщин, а также их семей. Во всяком случае, они не относятся к разряду обычных судов викингов.

Но чаще мы находим суда более распространенного типа, как военные корабли, так и суда для путешествий. К ним можно причислить, например, суда № 2 и № 5 из находки у Скульделева. Это узкие, быстроходные суда, предназначенные для эффективной перевозки большого количества людей. Именно такого типа суда использовались для викингских походов на север, в районы Балтики и в Западную Европу в последний период эпохи викингов.

 

 

Лишь один, сильно вытянутый в длину корабль в 20 метров, относящийся к эпохе викингов, остатки которого были найдены в гавани Хедебю, по совершенству исполнения можно было бы причислить к типу «королевских судов». Скорее всего, это был некогда корабль для путешествий, принадлежавший знатному лицу, подобно тем судам, которые в первой половине 900 х годов были погребены вместе с хевдингами и королями в Ландбю, в Фюне и в гавани Хедебю, но от которых сегодня остались лишь отпечатки на почве и железные заклепки.

Усебергский корабль имеет длину 21,4 метра и 5,1 метра на самом широком участке. Высота от основания киля до поручней посреди судна составляет 1,58 метра. На каждой стороне имеется по 15 бортовых досок. Штевни задраны высоко и закручены в красивые спирали, а заостренные концы штевней и верхние бортовые доски украшены звериной орнаментикой. В них имеется по 15 отверстий для весел с каждой стороны. Брус для щитов очень узкий. В этом корабле, построенном в 815 820 е годы, имеется 30 весел и много разного другого снаряжения. Это самый древний из парусных кораблей, известных сегодня в Скандинавии.

Корабль Скульделев 5 был построен около 1030 1040 х годов и имел в длину 17,4 метра, а ширина его посредине судна составляла 2,6 метра. У каждого борта имелось по 7 бортовых досок, и на самых верхних из них — по 12 отверстий для весел с каждой стороны. Верхние бортовые доски были взяты с какого то другого корабля. На наружной стороне бортов имеется щитовой брус. Корабль Скульделев 2 сохранился плохо, но, тем не менее, можно установить, что длина его была 28 29 метров, а ширина — около 4 метров. На каждой стороне было более семи бортовых досок, однако верхней доски недостает. Число отверстий для весел, по всей вероятности, составляло 20 25 с каждой стороны. Таким образом, команда судна насчитывала, по меньшей мере, 40 50 человек. Дендрохронологический анализ показал, что судно было построено в Ирландии во второй половине 1000 х годов.

Несколько железных полос, закрученных в спирали, которые остались на корабле из Ладбю и от корабля в викингском захоронении в Иль де Круа (Британия), очевидно, являлись изогнутыми шеями голов драконов на штевне. Это все, что осталось от кораблей. Большинство внешних украшений кораблей до нас не дошло. Однако позолоченные флюгера на штевнях (впоследствии они использовались в качестве ветровых флюгеров на церковных храмах), резные украшения Усебергского, разукрашенные щиты Гокстадского судов, а также изображения других кораблей и судов и их описание в скальдической поэзии дают представление о былом блеске, красоте и величии военных флотилий викингов. Ниже приводится описание, сделанное, очевидно, не без художественных преувеличений, флотилии короля Свена Вилобородого, которая в 1030 году выступила из Дании, чтобы завоевать Английское королевство. Автором этого описания был сведущий монах из монастыря св. Омера во Фландрии. Его описание относится, примерно, к 1040 году, и в нем он, изображая флотилию скандинавов, использовал обороты, заимствованные из римской классики, и, в частности, из поэмы Вергилия «Энеида». Результат получился блестящий. Он пишет: «Наконец, они все собрались и взошли на борт кораблей. На отделанных железом форштевнях зрители могли различить фигуры предводителей войска. Здесь на штевнях можно было видеть отлитых в золоте львов, а на верхушках мачт — золоченых птиц, которые, поворачиваясь, указывали направление ветра. Видны были и пестроцветные драконы, яростно извергавшие огонь из ноздрей. Зрители видели также массивные человеческие фигуры из золота или серебра, сверкавшие в красноватых отблесках и почти неотличимые от живых людей. А в другом месте можно было видеть туров с вытянутыми вперед шеями и конечностями, так что казалось, будто они ревут на бегу. Видны были дельфины, отлитые в бронзе и кентавры из того же металла, которые напоминали о преданиях древности. Я мог бы назвать тебе и многие другие корабельные украшения, столь же превосходно выполненные, однако названия чудищ, отлитых в металле, мне неизвестны. А теперь, почему бы мне не поведать тебе о бортах кораблей? Они были не только разрисованы яркими красками, на них были повсюду набиты всякие изображения из золота и серебра. И, наконец, королевский корабль, который превосходил всех других своим великолепием. А на нем, горделивый и величественный, стоял в окружении своих воинов сам король. Но лучше мне умолкнуть, чем сказать обо всем этом великолепии меньше, чем следует.

Сколь прекрасной была флотилия, которой они доверяли свою судьбу! И по данному знаку все они вышли в море под восторженные клики и выстроились так, как было приказано. Часть их плыла справа от королевского судна, а часть — слева, однако все форштевни были на одной линии. И можно было видеть, как бурлит и пенится вокруг них синее море, подстегиваемое ударами множества весел. И солнце озаряло их своими лучами, отражавшимися в сверкающем металле. Нужны ли тут еще слова?»

Скандинавская поэзия, с присущими ей особыми формами выразительности, также содержит немало восторженных описаний кораблей и флотилий. Так, например, скальд Арнорр в песне, посвященной королю Магнусу Доброму (умершему в 1047 году) говорит, что, когда повелитель (то есть Магнус) выводит свои корабли в море, то кажется, будто сонмы небесных ангелов короля несутся по гребням волн.

 

Торговые суда — имели совершенно иную конструкцию. Они были высокие и в ширину большие, чем в длину. У них имелся квартердек и посредине палубы высвобождалось место для груза. Мачта была крепко укреплена в гнезде и ее невозможно было С легкостью поднимать и опускать. Отверстий для весел было немного. Они находились над квартердеком. Весла обычно использовались лишь при плавании на небольшие расстояния и при необходимости в дополнительном маневрировании. Все торговые суда были парусными. Среди обнаруженных торговых судов эпохи викингов можно назвать корабль «Клостад», найденный близ торгового центра Каупанг в Вестфолле, и корабль «Эскечерр», найденный у истока реки Гета эльв. Длина их достигала 16 20 метров, и исследования показали, что их возраст — около 900 лет. Но лучше всего были изучены наиболее хорошо сохранившиеся суда из Скульделева (№ 1 и № 3), причем было установлено, что последнее было построено приблизительно в 1030 году. Несколько позднее было, вероятно, построено очень большое судно, которое, так же, как и упоминавшиеся выше корабли, закончило свой путь на дне гавани Хедебю. Оно еще пока недостаточно полно исследовано. Длина его достигала предположительно 22 25 метров.

 

 

Для торговых судов самым важным было, разумеется, количество груза, которое они могли принять на борт. Для многих кораблей количество груза определялось, в частности, по древнему правилу «большого пальца». Высота надводного борта должна была составлять две трети высоты средней части судна для того, чтобы корабль можно было полностью загрузить для плаванья в море под парусом. Эти показатели наиболее подходят для двух кораблей из Скульделева, поскольку они базируются на экспериментах, проведенных с копиями этих судов, исполненных в натуральную величину. Речь идет о кораблях «Сага Сиглар» и, в особенности, «Роар Эге», где точность соблюдена во всех деталях. Здесь была возможность, в частности, определить осадку судна, готового к выходу в море в загруженном состоянии, а также необходимое число членов команды. В результате опытов с копиями было установлено, что грузоподъемность судна часто могла быть на удивление большой, настолько, чтобы суда вмещали не только товар, предназначенный для торговли, но и груз, необходимый для повседневного обихода. Мы можем установить, чем торговали в эпоху викингов и если каждый член команды мог являться владельцем столь же большой части груза, что и на многих других кораблях, то в целом получалось довольно много. С большими оговорками можно предположить, что грузоподъемность судов «Клостад», «Эскечерр», а также торгового судна из Хедебю составляла соответственно 13, 18 20 и 38 тонн. Что касается судов из Скульделев, то здесь грузоподъемность определяется с возможной погрешностью в 10 процентов, таким образом, судно № 1, предназначенное для плавания в открытом море, имело грузоподъемность 24 тонны, а судно № 3, приспособленное для прибрежного плавания — 4,6 тонны.

 

 

Разумеется, суда, подобные вышеназванным, не были предназначены для плавания по рекам. Для речного судоходства требовались суда, снабженные веслами. Причем, при плавании по некоторым рекам, таким, как например, Гета эльв в Швеции, а также некоторым рекам в Восточной Европе, в Польше и на Руси, суда иногда приходилось на некоторые расстояния тащить волоком по суше. Следовательно, они не должны были быть чересчур большими и тяжелыми. Между тем один лишь корпус в копии корабля № 3 из Скульделев, «Роар Эге», весил около 2 тонн. Скорее всего, для плаваний по рекам использовались местные ладьи или суда, подобные тому, остатки которого были найдены на дне озера Тингсгеде на Готланде. Это судно имело в длину около 8 метров и в ширину 2 метра. На основе устройства славянских судов, найденных на южном побережье Балтики, а также множества парусных судов, изображенных на памятных рисованных камнях Готланда, была построена копия викингского судна «Крампмаккен», которое с командой в 10 человек и с грузом железа сумело пройти по рекам и волокам Восточной Европы, и, прежде всего, по Висле, и дойти до самого Стамбула.

Как видно из вышесказанного, создание качественных копий викингских судов и пробные плавания на них могут дать более ясное представление об использовании судов данной конкретной конструкции для тех или иных целей. Не исключено, что тот корабль, на котором хевдинг Оттар из Холугаланда (Северная Норвегия) плавал во время своих долгих путешествий, относился к тому же типу, что и очень большой корабль Скульделев 1, а этот корабль, в свою очередь, принадлежал к тому типу судов, на которых викинги плыли в Исландию и Гренландию. Копия судна «Сага Сиглар» успешно выдержала плавание по Северной Атлантике. А для плавания через Каттегат и по Балтийскому морю, вероятно, использовался корабль типа Скульделев 3. Это полностью подтвердил опыт с кораблем «Роар Эге».

Попытки плавания на этих и других копиях кораблей, а также на реконструированных ладьях с веслами и под парусом показали, что при хорошем ветре суда могут развивать среднюю скорость в 6 8 узлов (1 узел соответствует 1 морской миле в час или 1,852 км/ч). Вместе с тем, «Сага Сиглар» шел с скоростью в 10 узлов в течение 6 часов при сильном ветре в Северном море. Наибольшая скорость корабля «Роар Эге» при бортовом ветре составила около 9 узлов. Таким образом, при благоприятном ветре можно было быстро преодолевать большие расстояния. Но, само собой разумеется, что ветер не всегда был благоприятным, и поэтому важно было, чтобы торговые суда в эпоху викингов, применяясь к направлению ветра, могли успешно маневрировать с тем, чтобы ветер попеременно дул то с левого, то с правого борта. Это давало возможность идти близко к нужному курсу. Вероятно, они могли идти и против ветра под углом около 60 градусов и развивать при этом скорость до 1,5 2 узлов.

Обычно плавание шло вдоль побережья, и путники старались не упускать из виду сушу, а на ночь высаживались на берег. Так поступал Оттар во время своего путешествия из Холугаланда до Скирингесхил в Южной Норвегии, и доплыл он туда за один месяц. Однако до нас дошли рассказы и о безостановочном плавании в течение многих дней. Так, например, путешествовал купец по имени Вульстан во время своего плавания по Балтийскому морю от Хедебю до Трузо в Данцигской бухте. Он плыл семь дней и ночей и ориентировался по курсу, в частности, с помощью измерений глубины лотом.

Однако нет сомнения в том, что во время плавания в открытом море, например, из Норвегии в Исландию или из Дании в Англию прямым путем, ни близость суши, ни лот помочь не могли. Мы мало что знаем конкретно о навигации в эпоху викингов. Скорее всего, мореплавателям существенно помогало точное ощущение времени и скорости, а также наблюдение за морскими птицами, за конфигурацией волн и ориентирование по солнцу и звездам, точно так же, как это имеет место и поныне в некоторых регионах Тихого океана. Следя за тем, как высоко стоит в небе солнце, викинги, вероятно, могли определять градус широты. К тому же, при нормальных условиях мореплавателям не приходилось находиться слишком долго вне зоны видимости суши. Путь от западного побережья Дании до восточного побережья Англии, например, от устья Лим фьоpда до устья реки Тайн можно было при благоприятных условиях проделать за 1,5 суток. А во время плавания от Норвегии до Исландии можно было наблюдать как Шетландские, так и Фарерские острова. Хитроумные навигационные приборы, которые многими приписываются викингам без достаточных к тому оснований, были им, по сути дела, не нужны во время их морских переходов.

Вдоль побережья Скандинавии имеется немало удобных природных гаваней, а осадка большинства судов была настолько низкой, что их без труда можно было затаскивать на сушу, а потом стаскивать обратно в море. Это относится также к узким военным кораблям с немногочисленной командой. Что же касается больших торговых судов, наподобие Скульделев 1, то их приходилось нагружать и разгружать при помощи небольших лодок в тех местах, где не было соответствующих портовых сооружении. Однако в наиболее крупных торговых центрах того времени таких, как Хедебю, Бирка и Каупанг, были сооружены специальные причалы.

Суда сохранялись и другими способами. В зимнее время их во многих местах ставили в специальные помещения, которые во множестве были обнаружены в Норвегии. Было также много мест для ремонта судов. Следы подобного рода мастерских были найдены в Хедебю и в торговом центре Павикен на Готланде. При раскопках в Фальстере была обнаружена настоящая судоверфь, относящаяся к позднему периоду эпохи викингов. Здесь были повсюду разбросаны детали для строительства судов, такие, которые имелись в корабле Скульделев 5.

Доселе еще уникальным сооружением является канал Канхаве, длиной около 500 метров и шириной в И метров, окантованный деревом. Он был обнаружен на острове Самсе. Благодаря ему, суда с осадкой менее 1,25 метров могли проходить из глубоко врезавшегося в сушу Ставнс фьорда прямо в море к западу от острова. Методом Дендрохронологического анализа канал был датирован 726 годом. По всей вероятности, он был построен с военной целью, для обеспечения безопасности центрального датского фарватера, который можно было наблюдать с высокой точки острова в Ставне фьорде. Возможно, каналы были и в других местах, где узкая полоска земли создавала неудобства для мореплавания.

 

 

Условия жизни и поселения

 

В конце эпохи викингов, около 1075 года, священнослужитель Адам Бременский описал условия жизни в Скандинавии в своем сочинении об истории гамбургских архиепископов. В частности, он подробно рассказал о том, как скандинавы добывали себе пропитание, а также сообщил подробности их быта. Резюмировать его описания можно следующим образом: Ютландия — край неплодородный и суровый, землю тут нигде не возделывают за исключением приречных районов. (Вероятно, имеются в виду районы пограничной реки Эйдер). Почва здесь не приносит богатых урожаев. Можно даже сказать, что эти места не приспособлены для обитания. Вместе с тем, там, где море проникает в глубь суши, расположены большие города. Из Шлезвига корабли направляются в славянские земли (на южном побережье Балтийского моря) и даже в «Грецию» (то есть в Византийскую империю со столицей Византии, нынешним Стамбулом), От Рибе корабли идут до Фрисландии, Англии и Саксонии, а из Орхуса — до Фюна, Зеландии и Сконе и доходят даже до Норвегии. Из Ольборга тоже можно доплыть до Норвегии. Самый большой город Фюна — Оденсе. На многочисленных небольших островках вокруг Фюна земля дает богатые урожаи. Роскилле — самый большой город Зеландии и резиденция короля данов. Остров прославился мужеством его жителей и известен своими богатыми урожаями. Здесь сосредоточены несметные запасы золота, привезенного из грабительских морских походов. Торгуют жители Зеландии и рабами, которые зачастую принадлежат к числу их одноземельцев. Самый красивый край Дании — Сконе. Население здесь многочисленное, земля родит богатые урожаи, ведется оживленная торговля всяческим товаром. Борнхольм — самая посещаемая гавань Дании, здесь стоят на якоре те корабли, которые затем берут курс на земли варваров (то есть в нехристианские страны) и в «Грецию».

Швеция, лежащая в окружении необычайно высоких гор, — очень плодородный край. Земля дает богатые урожаи, а ульи — много меда. Скотоводство здесь развито больше, чем во всех других странах. Тут много рек и лесов, и каждая местность имеет в изобилии заморские товары. «Все то, что потворствует пустому тщеславию, то есть золото, серебро, скакуны благородных кровей, бобровые и куньи меха, словом, то, что лишает людей дара речи от восторга, для них ничего не значит». Большой город гетов — Скара (в Вестергетланде), а близ Балтийского моря расположен большой город свеев — Сиггуна. Упоминается также Седертелье. Много раз назван город Бирка близ Сиггуны (хотя в те времена, когда Адам писал свое сочинение, город был уже покинут его жителями). К востоку раскинулись обширные пустоши и снега, но доступ туда «преграждают чудища в человеческом облике». Норвегия — «самая дальняя из стран на земле». Там безлюдные горы и лютая стужа, и потому это самая бесплодная из всех земель. Она приспособлена лишь для разведения скота, молоко которого употребляют в пищу, а из шкур делают одежду. Стада пасутся высоко в горах, на пустошах (то есть на высокогорных пастбищах). Повсюду в Норвегии и Швеции знатные люди владеют большими стадами и кормятся трудом рук своих. Норвегия воспитывает храбрых воинов, закаченных суровой жизнью на неплодородной земле. По причине своей бедности — а датчане так же бедны, как и они — норвежцы странствуют по свету, отправляются в викингские походы и грабят другие народы, чтобы помочь своей родине в нужде. Однако, приняв христианство, они научились безропотно терпеть бедность. Самый большой город у них Тронхейм и народ стекается туда, прослышав про чудеса, что творятся на могиле короля Олава Святого.

Далеко на севере, на побережье океана, живут язычники, сведущие в колдовстве. Говорят, что там и у женщин растут бороды, а мужчины их живут в лесах. Одеваются они в шкуры диких зверей и говорят на непонятном языке. В покрытых снегом горных местностях живет иной народ. Там, в горах, водится много дикого зверья, и жители кормятся охотой. Как и в Швеции, тут водятся лоси и другие крупные звери. А черные лисы и зайцы, а также белые куницы и белые медведи водятся только в Норвегии.

Из описаний европейца Адама явствует, что он воспринимает Норвегию и все северные районы Скандинавского полуострова как очень отдаленные, суровые края, а живущих там людей он считает настолько экзотичными, что европейцу их и понять невозможно. О Ютландском полуострове он также не говорит ничего хорошего, и отзывается положительно лишь о Восточной Дании и Швеции. Адам пишет, что все эти сведения он в основном получил от датского короля Свена Эстридсена, который в течение 12 лет находился на службе у короля свеев. Судя по всему, Адам сам никогда не бывал в Норвегии и Швеции, да и в Дании, вероятно, пробыл недолго. Сведения его ограничены, он явно упрощает и обобщает, и морализирует в интересах христианского вероучения. И тем не менее, рассказ его представляет интерес, поскольку это свидетельство современника, и оно, по всей вероятности, в известной степени отражает воззрения самого Свена Эстридсена. Но, разумеется, условия жизни на протяжении трех столетий эпохи викингов были более сложными и многообразными, так что в некоторых случаях картина, изображенная Адамом, может даже ввести в заблуждение.

Теперь посмотрим, какой представляется картина жизни викингов, если взглянуть на нее нашими глазами, на основании других скандинавских источников.

Безусловно, способ пропитания был тесно связан с природными условиями, которые, как уже неоднократно подчеркивалось, были неодинаковы в различных регионах обширной территории, на которой жили скандинавы. Как правило, пропитание давало землепашество, но датский крестьянин добывал средства к жизни иначе, нежели крестьянин из северных регионов Скандинавии, где выращивание злаков имело второстепенное значение, и большую роль играли рыболовство и охота на лис, лосей, пушного зверя и птицу. В некоторых регионах распространен был промысел на крупных морских животных. Добывалась руда и горные породы, из которых изготовлялись посуда, оселки и мельничные жернова.

Обширный опыт землепашества в разных природных условиях и всего, что было с ним связано, приводили к тому, что скандинавские крестьяне с одинаковым успехом могли колонизовать самые разные регионы, такие, как, например, утопающая в зелени Нормандия или гористые Фарерские острова в Атлантике. Перед эпохой викингов, а также на всем ее протяжении, осваивались регионы Севера. Об этом можно судить по археологическим находкам и географическим названиям, особенно распространенным в тот период, и, в частности, названиям с окончаниями: «бю», «торп», «тофт», «твед», «сетр», связанным с характером земельной собственности. Осваивались новые, пустующие земли, находящиеся между уже существующими поселениями, расчищались леса и каменистые пустоши. Люди заселяли высокогорные районы, менее благоприятные для жизни, а также места, где можно было использовать новые природные ресурсы.

Вместе с тем, заселение самых северных прибрежных участков Скандинавского полуострова началось гораздо раньше, во всяком случае, в Норвегии. Произошло это, благодаря теплому течению Гольфстрим. В эпоху викингов люди селились здесь отдельными хуторами, так же, как и в Европе. Поселения простирались до самого Тромсе, города, находящегося в пределах 70 градусов северной широты. При раскопках здесь, далеко на севере, были найдены остатки усадеб. Не исключено, однако, что это были временные поселения, которые использовались при поездках на север из постоянно обитаемых регионов.

Кроме того, севернее полярного круга жили саамские племена, и условия их существования были несколько иные. Они жили в глубине материка, кормились охотой и рыболовством. Лишь гораздо позднее, саамы начали разводить большие стада одомашненных оленей. У нас есть многочисленные доказательства того, что саамы общались с другими жителями Скандинавии, несмотря на несомненный языковой барьер. Не исключено, что саамские племена населяли и более южные территории. И, наконец, следует упомянуть о том, что культура Аландских островов близ устья Ботнического залива имела в основном скандинавские, а не финские черты, как в эпоху викингов, так и до нее, и после нее.

 

Дания

 

Представление о том, как возникли поселения в Дании, полностью изменилось в связи с обширными археологическими раскопками, которые велись после 1970 х годов. Соответственно были получены новые конкретные знания как в отношении расположения поселений, так и их внешнего вида и структуры в эпоху викингов. Стали доступны также важные данные об их экономике.

Несмотря на наличие некоторого числа хуторов, выяснилось, что на большей территории страны преобладающей формой поселений были деревни. Стало ясно и то, что в Ютландии было много деревень. Такой вывод был сделан на основании изучения географических названий, и он противоречит утверждениям Адама Бременского. Наиболее полные сведения о датской деревне эпохи викингов были получены при раскопках деревни Ворбассе в Средней Ютландии. Раскопки здесь производились на обширной площади и, кроме того, здесь лучше, чем в других местах, сохранились обнаруженные строения. Столь грандиозные раскопки (вскрыто около 260 000 кв. метров) стали возможны, благодаря использованию машин. Раскопки производились на расстоянии около полукилометра от нынешней деревни Ворбассе. Здесь были обнаружены многочисленные следы предшествующих поселений, возраст которых восходит примерно к началу первого века до нашей эры. В разные периоды структура поселения была различна, и оно, по всей вероятности, меняло свое месторасположение в пределах небольших территорий несколько раз до тех пор, пока в конце эпохи викингов пли, быть может, несколько позднее, поселение не обретало свое нынешнее местоположение.

Нам неизвестна причина этих изменений в структуре и местоположении поселений. Возможно, это происходило по решению какого либо крупного землевладельца, но не ясно, на основании чего оно принималось. Можно лишь догадываться, что это было связано с проблемами землепашества. Истощенная земля могла явиться вполне пригодным местом для застройки, в то время как почва на месте обитаемой деревни постепенно могла превратиться в хорошо удобренную и плодородную в связи с множеством отходов и отбросов, в результате чего ее становилось выгодно возделывать. Срок существования домов, сооруженных из вкопанных в землю бревен, в датском климате не слишком продолжителен (реконструкция показала, что уже через 20 30 лет такие строения требуют коренной реставрации), и это могло послужить основанием для решения о периодическом переносе деревни на истощенную почву. Одновременно это давало возможность перестраивать дома в соответствии с новыми требованиями.

Возникает между тем другой вопрос. Почему люди, в конце концов, переселялись на довольно большое расстояние от прежних жилищ и впоследствии оставались там навсегда? На этот вопрос также нет однозначного ответа. Ясно лишь то, что, как правило, за небольшими исключениями, местоположение современной деревни можно проследить в глубь веков до 1000 х или 1100 х годов. Вместе с тем, во многих местах и, в частности, в Ворбассе, современная деревня находится на участке, более пригодном для земледелия, нежели тот, на котором находилась ее предшественница и который более пригоден для скотоводства.

Одна из причин перенесения места обитания в Ворбассе и в других местах могла корениться, в частности, в увеличении роли земледелия. Могли также сказаться перемены в технике обработки земли — появление плуга и удобрений. Однако впоследствии перемещения прекратились, и деревни стали оставаться на прежних местах. Это могло быть обусловлено тем, что неудобства их переноса в позднем средневековье преобладали над его преимуществами. Общество и условия землевладения все больше регламентировались, и теперь пользование землей облагалось целой системой податей и выплат, которые следовало отдавать королю и церкви. В документе, относящемся к 1085 году, ставится вопрос о землепользовании и воинских повинностях. Определяются обязанности землевладельцев по отношению к королю.

Уже с начала 1100 х годов датчане выплачивали церковную десятину, а земля была поделена на приходы, в большинстве которых, на протяжении столетия, стали появляться каменные церкви. Таким образом, в период позднего Средневековья переселения сельских жителей стали затруднительны. При этом, однако, деревня Ворбассе в первой половине 700 х годов переместилась на другое место и изменила свою структуру. Она была перенесена на несколько сотен метров к югу и поделена на семь усадеб, располагавшихся к северу и к югу от главной улицы. Устройство усадеб было одинаковым. Большие квадратные участки земли, парцеллы, были огорожены изгородью. Широкие ворота вели на улицу, которая, по всей вероятности, являлась общей территорией. Приблизительно в центре усадьбы находился большой главный дом, в одной стороне которого были жилые помещения, а на другой — хлев. Вблизи изгороди обычно находилось несколько строений поменьше. Помимо этого имелся амбар и небольшие, врытые в землю постройки, так называемые землянки. Они часто располагались неподалеку от ворот. Обнаруженные на их месте находки свидетельствуют о том, что в них размещались ткацкие мастерские. В некоторых усадьбах имелся колодец, а в одной из них, крайней на южной стороне, находилась кузня. Ее обычно ставили в самом дальнем конце усадьбы из за опасности пожара.

Следы сохранились лишь от врытых в землю частей строений. На светлой подпочве можно видеть отпечатки столбов и темные пятна от землянок. Поэтому у нас имеется больше сведений об основаниях строений, чем о их наземных частях. Люди здесь жили около трех столетий, и за это время постройки и изгороди переделывались неоднократно. Иногда менялось месторасположение дома или несколько передвигалась изгородь. Если обозначить на одном плане остатки построек различных периодов, то картина кажется весьма путаной. Вместе с тем, необычайно хорошая сохранность следов изгородей дает возможность представить себе, как выглядела деревня в данный отрезок времени. Деревня Ворбассе — единственное, полностью раскопанное поселение эпохи викингов, и это делает ее на сегодняшний день уникальной. Но, разумеется, в период своего существования это было обычное поселение.

Главный дом усадьбы имел наклонные продольные стены и изогнутый конек крыши. Длина дома, очевидно, составляла около 30 метров, а в хлеву было место для 20 30 голов скота. Это количество было определено по отпечаткам перегородок между стойлами. Несущую часть дома составляли толстые столбы, части стен в некоторых местах были дощатыми, а в других — плетеными, скрепленными глиной. Крыша наверняка была покрыта соломой или тростником.

Не всегда можно с точностью определить функции имеющихся в усадьбе строений, за исключением уже упоминавшейся кузни, а также амбара, который можно распознать по четырем столбам, расположенным по углам. Остальные строения были, скорее всего, жильем для прислуги и рабов, мастерскими, клетями для хранения припасов и зимнего корма для скота. Имелся также хлев для тех домашних животных, которые не содержались в стойлах. Все строения обычно возводились тем же способом, что и главный жилой дом усадьбы.

Землянки были обычным типом строений для большинства районов Северной Европы (но не там, естественно, где почва была влажной или где скальные породы выходили на поверхность). Такие землянки существовали, начиная, примерно, от 400 года, и в течение всей эпохи викингов. Они были всегда очень большими и наполовину крытыми в землю, а стены, или, во всяком случае, определенная их часть, были земляные. Крыша подпиралась двумя столбами, причем каждый находился в центре поперечной стены землянки.

Распространенность этого типа строений объяснялась тем, что их было легко строить, они были надежно изолированны землей, вырытой во время их возведения, и у них была низкая крыша. Летом их остужала прохлада земли, а зимой согревало ее тепло. Оборудовать их было не так уж трудно. В Ворбассе почти все землянки были квадратными, шириной около 2,5 3 метров и длиной в 3 4 метра. Как уже говорилось, в них помещались ткацкие мастерские. Ткачество было важным занятием дли каждой усадьбы. В других местах землянки могли иметь иные размеры и форму и употребляться для иных целей. В них могли помещаться не только мастерские, они могли служить жильем для работников или складским помещением для хранения всевозможных вещей.

Экономика деревни Ворбассе, вероятно, базировалась на скотоводстве. Там находились просторные помещения для скота, расположенные поблизости от сеновалов и кормохранилищ. Вместе с тем, здесь занимались и земледелием, поскольку были найдены следы возделывания пашен. Несомненно, усадьбы обеспечивали себя всеми необходимыми продуктами питания и, видимо, у их хозяев скапливались излишки для обмена или торговли, так что они могли покупать товары извне и даже из далеких заморских стран. Были найдены черепки от глиняных горшков и оселки местного скандинавского производства, рейнская керамика и рейнские ручные мельницы, а также множество всяких других вещей повседневного употребления. То же самое было обнаружено и в других деревнях, из чего можно сделать вывод, что заморские товары из дальних стран доходили не только до городов и торговых центров. Строительная древесина также была, по всей вероятности, привезена из других мест, поскольку в данной местности деревья таких пород не произрастали.

Приблизительно в 1000 му году в деревне Ворбассе вновь произошли изменения. Территория ее расширилась к западу, где были построены еще три усадьбы, причем одна из них была вдвое больше остальных. Оставшиеся на прежней территории усадьбы стали обширнее, а общей улицы больше не существовало. На этом участке количество дворов, вероятно, осталось неизменным. Впрочем, трудно представить себе полную картину деревни этого периода, поскольку от нее остались лишь немногочисленные следы изгородей.

На этом этапе в большинстве дворов жилой дом и хлев стали отдельными строениями, а землянки исчезли. Жилые дома становятся более просторными, поскольку столбы, подпирающие крышу, выносятся за пределы помещения и теперь представляют собою скошенные подпорки, повторяющие форму наклонных продольных стен и защищающие их от давления крыши. Тип строений, а также разделение их внутри на две боковые комнаты и втрое большее помещение в центре дома напоминают помещения в больших королевских крепостях, относящихся приблизительно к 980 году. В одной из обширных усадеб на западе деревни, которая, судя по всему, была расширена на каком то этапе своего существования и в которой насчитывалось множество построек, ремесленники работали с бронзой и железом, а хлев стал гораздо просторнее и теперь вмещал намного больше скота, может быть, даже до ста голов одновременно. Это была усадьба зажиточного бонда, и, хотя в ней, несомненно, кормилось немало народа, здесь, скорее всего, оставался еще значительный излишек сельскохозяйственной продукции на продажу. Таким образом, данная усадьба, равно как и другие усадьбы в Ворбассе, да и те, что были найдены при раскопках в других местах, дают нам представление, чем именно торговали в Дании. Это были сельскохозяйственные продукты и продукты животноводства.

Самое древнее упоминание о сельскохозяйственной продукции, поступающей отсюда за рубеж, относится к последнему периоду существования этой большой усадьбы или вскоре после того, как деревня Ворбассе переместилась на свое теперешнее место. Речь идет о масле, которое датский епископ Ассер в 1120 году отослал, в числе других даров, епископу Бамбергскому Отто.

Нам ничего неизвестно насчет того, были ли в эпоху викингов излишки зерна в стране. Но из единичных исследований явствует, что более или менее обширные наделы земли обычно засевались зерном. Самыми распространенными злаками были ячмень, рожь и овес, а также выращивались горох, бобы и капуста. Есть данные о том, что была известна пшеница и, возможно, лен. Земля обрабатывалась лопатами и заступами из дерева, а также деревянными мотыгами с железными наконечниками, а кроме того, боронами, сохами и плугами. Сохи не имели лемеха и, взрыхляя землю, не переворачивали пласт, как плуг.

Когда именно в Дании в обиход вошел плуг, неизвестно. Самые ранние следы его относятся к 1000 м годам, но на территории, находящейся в нескольких сотнях километров к югу, плуг стал использоваться вскоре после Рождества Христова. Ни соха, ни плуг, использовавшиеся в те времена в Скандинавии, не сохранились, и как они в точности выглядели, нам неизвестно.

А вот инвентарь для сбора урожая сохранился в большом количестве. Это серпы, короткие косы и ножи для обрезания листвы. На возвышенности Линдхольм (близ Нэрресундбю) был обнаружен участок пашни. Он сохранился, благодаря покрывавшему его толстому слою песка, оставленному песчаной бурей некогда в начале 1000 х годов. После того, как этот верхний слой песка был удален, обнажилась возделанная земля, представшая такой, какой она была до песчаной бури, с вмятинами от ног людей и копыт животных, оставленными во время последней вспашки, и со следами колес. Сохранившийся участок пашни имел в длину до 30 метров, а в ширину свыше 40 метров. Он состоял из множества длинных, параллельных и легко взрыхляемых грядок, разделенных неглубокими канавами. Ширина грядок была 50 100 сантиметров, а высота их — около 10 сантиметров. Они были уже вспаханы, но что именно там выращивали, установить оказалось невозможным. Однако функционально такая пашня годилась для культур, требующих прополки, Канавы предназначались для хождения вдоль гряд и, кроме того, по ним стекала вода после сильных ливней. Из домашних животных в датской усадьбе обычно были лошади, свиньи, овцы, крупный рогатый скот. Разводили также кур, гусей и уток.

Замеры костей показали, что домашние животные были значительно мельче, чем теперь. Молоко крупного рогатого скота шло на производство молочных продуктов. Скот был также тягловой силой, мясо его употреблялось в пищу, а из шкур производились, в частности, ремни, ножны для мечей, обувь. Телячья кожа шла на производство пергамента, который требовался в больших количествах центрам обучения в Западной Европе. Лошади также служили тягловой силой и использовались при поездках. Мясо их шло в пищу (во всяком случае, в языческие времена), использовалась и шкура. Овцы давали молоко, шерсть для ткачества, мясо, теплые шкуры и кожу, из которой изготовлялась обувь. Коз доили и употребляли в пищу. Из козьих шкур выделывали обувь, их, возможно, также продавали за границу, поскольку выяснилось, что большая часть пергамента была произведена не из телячьей, а из козьей кожи. Домашняя птица давала яйца и мясо. А пух и перо шли на подушки и перины. Из некоторых, пригодных для этого костей изготовлялись коньки, рукоятки, веретена, дудки или иглы. Из рогов — сосуды для питья и другие вещи. Наконец, следует упомянуть и о том, что в усадьбе находились кошки и собаки разных пород.

Охота в Дании не имела значения как способ добывания пищи и хлеба насущного. Но она являлась излюбленным видом спорта, важным подспорьем в питании на побережье, а также повсюду, где поблизости от фьордов и озер было рыболовство. Не исключено, что часть рыбной продукции могла также идти на продажу. Однако в Дании рыболовство не служило главным средством пропитания. Там, где это было возможно, стол разнообразили устрицы и ракушки, а также множество дикорастущих ягод и орехов. Возможно, существовали и сады, хотя они не были найдены ни в одном регионе Скандинавии. Во всяком случае, в Хедебю имелись сливовые деревья и некоторое количество персиковых деревьев.

Пчеловодство, несомненно, играло важную роль в целом ряде районов Скандинавии. Мед имел большое значение, поскольку он был единственным из числа сластей и был пригоден для консервирования, а также являлся важным ингредиентом в производстве алкогольных напитков. А воск был необходим при некоторых видах литья и являлся наиболее пригодным материалом для изготовления свечей. Свидетельств того, что в эпоху викингов скандинавы занимались пчеловодством, в документах того времени не сохранилось, однако об этом упоминается в более поздних письменных источниках. Очень много собиралось хмеля для пивоварения.

 

Скандинавский полуостров

 

На равнинных плодородных участках Вестергетланда и, возможно, в южной части Норвегии, а также в наиболее плодородных долинах формой поселений, так же, как и в Дании, были преимущественно деревни и отдельные хутора. Но установить это затруднительно без обширных археологических раскопок, а они производились далеко не везде. Высказываются предположения, что в плодородном, но ограниченном районе озера Меларен люди первоначально селились хуторами, но к концу эпохи викингов впервые появились деревни. Основанием для подобного предположения явились результаты изучения могильников, которые, по мнению исследователей, сохранились почти полностью, поскольку они, как правило, находились на каменистых и скалистых участках земли, непригодной для возделывания. Расстояние между захоронениями, установленное количество могил на каждом кладбище и различные другие факторы вполне соответствуют тому количеству людей, которые в течение всего долгого периода существования могильника могли жить на одном хуторе. Способом пропитания, несомненно, являлось по преимуществу скотоводство, а также до некоторой степени земледелие, что и подтверждается рассказом Адама Бременского.

Вместе с тем, в некоторых регионах Скандинавского полуострова сельскохозяйственные ресурсы были столь малы, а рельеф местности таков, что единственной возможной формой поселения могли быть хутора или, в крайнем случае, группы хуторов. Один из исследованных хуторов находился в Западной Норвегии, в Иттре Муа, неподалеку от Согне фьорда, протяженность которого составляет двести километров.

Поселение относится к 800 — 900 м годам и состоит из ряда совсем небольших квадратных строений с внутренними деревянными стенами и наружными стенами из камня, которые защищали от холодов и дождей. Строения эти, наверняка, имели различные функции. Среди них — жилой дом, хлев, амбар, сеновал, поварня (для выпечки хлеба, пивоварения, мытья посуды, для приготовления пищи в больших количествах, например, во время пиршеств и в периоды забоя скота).

Экономика западно норвежских хозяйств в основном базировалась на сочетании скотоводства (коровы, быки, свиньи, овцы и козы), рыболовства, выращивания зерна и, до некоторой степени, охоты в горах. Но поскольку ландшафт, климат и возможности для охоты были неодинаковы даже на участках, находившихся друг от друга не слишком далеко, то значение той или иной отрасли хозяйства могло изменяться. В прибрежных районах было выгодно заниматься скотоводством, поскольку коровы и овцы в мягком климате могли круглый год пастись на воле, самостоятельно отыскивая корм. Если корма хватало (а в пищу скоту годился даже вереск), то можно было разводить большие стада. В других прибрежных районах и на островах главным занятием было рыболовство, а разведение скота и земледелие играли второстепенную роль. В районах фьордов летом использовались высокогорные пастбища, сэтеры. Имелись определенные участки для выпаса скота и для заготовки сена на зиму.

Исследования, проводившиеся во многих горных районах Норвегии, показали, что хозяйствование здесь было многосторонним. Погребения и археологические находки показали, что в горах Южной Норвегии были также круглогодичные поселения, где люди жили охотой, рыболовством и меновой торговлей. Они поставляли крестьянам и торговцам в основном шкуры и меха.

Один из наиболее обстоятельно исследованных районов в Норвегии находится близ озера Мьеса в Телемарке; здесь в эпоху викингов была широко распространена добыча железа из болотной руды. В Швеции центрами добычи железа были Далекарлия и Нурланд. Возможно, железо из болотной руды добывалось также в Смоланде и других районах. В Дании следы добычи железа в эпоху викингов пока не найдены. Большая часть этого необходимого металла, а, может быть, и весь он, наверняка привозилась с Севера.

Разрабатывались также залежи стеатита, мягкой зеленовато серой каменистой породы, встречающиеся в различных местах Норвегии и современной юго западной Швеции. Стеатит настолько мягок, что его можно резать ножом, и он годился для изготовления сосудов. Вырубался он прямо из скал, тут же на месте обрабатывался. Изделия из него продавались внутри страны и вывозились за ее пределы. Еще более широкое применение получил сланец, добываемый в горах Скандинавии. Из него делались точильные оселки. В основном, сланец (его характерная светлая разновидность) происходит, скорее всего, из района Эйдсборга в Телемарке. В горах можно было добыть материал для мельничных жерновов, горный хрусталь для украшений, оленьи и лосиные рога для изготовления гребней, а также, разумеется, ягоды, мясо, меха и шерсть.

Природные ресурсы гор составляли важную основу экономики во многих усадьбах и, в частности, в уже упоминавшейся выше усадьбе из Иттре Муа. А для некоторых слоев населения, во всяком случае, для саамов, горы давали все основные средства к существованию.

 

Оттар из Холугаланда

 

Интенсивное использование ресурсов гор и моря получило свое развитие в эпоху викингов и явилось основой для расширения торговли как внутри региона, так и за его пределами. Убедительное представление об этом можно получить из рассказа Оттара о его жизни. Это единственное свидетельство такого рода, восходящее к эпохе викингов в Норвегии. Около 890 года Оттар оказался при дворе английского короля Альфреда Великого. Король записал его рассказ и включил его в свой несколько расширенный перевод всемирной истории, автором которого являлся испанец Оросиус. В то время это сочинение считалось классическим, хотя написано оно было за 400 лет до этого. Из написанного явствует, что англичанам его образ жизни, естественно, казался чуждым.

Оттар рассказал, что живет он в Холугаланде, гораздо севернее тех мест; где живут норвежцы. Там, на севере, обитают лишь саамы. Хотя Оттар был в числе самых могущественных людей у себя в стране, в его хозяйстве было всего лишь 20 коров, 20 овец и 20 свиней. Земли он возделывал немного и обрабатывал свой надел с помощью лошадей. Богатство ему приносили «дикие животные». У Оттара было 600 одомашненных оленей, и в их числе — 6 оленей манков. Такие олени очень ценились саамами, поскольку их использовали для того, чтобы приманивать во время охоты диких оленей. Но главные его доходы составляла дань, получаемая от саамов в виде оленьих шкур, птичьего пера, китовой кости (или моржового зуба), а также канатов. Размеры дани определялись сообразно богатству каждого саама данника. Самые зажиточные отдавали ему 15 куньих шкурок, 5 оленьих шкур, одну медвежью шкуру, 10 мерок пера, одну куртку из меха медведя или выдры, 60 локтей каната, одну тюленью и одну моржовую шкуру. Рыба в этом перечне не упоминается. Возможно потому, что это разумелось само собою как для Оттара, так и для англичан. Еще он сообщил, что в его краях имеется хорошая охота на китов. В компании с пятью другими охотниками он за два дня убил 60 штук, причем длина каждого кита достигала 48 50 локтей.

Однажды Оттар отправился на север, чтобы посмотреть, сколь далеко простирается там земля, и какой народ там живет. Ходил он и на восток, и к Белому морю. Целью его поездок была также охота на моржей, потому что зубы у них из благородной кости, а шкура годится для производства канатов.

Поведал Оттар и о своем путешествии на юг, вдоль побережья Норвегии. Он достиг торгового поселения Скирингесхил. (Вероятно, речь идет о торговом центре Каупанг в Вестфолле.) Если плыть туда с ночевками, то и за месяц не доедешь, даже при попутном ветре. От Скирингесхила он за пять дней добрался до Хедебю.

Каупанг был центром международной торговли, а Хедебю был крупнейшим торговым центром Скандинавии. Целью поездок Оттара было, несомненно, стремление сбыть товары из Северной Скандинавии именно там, где они считались предметами роскоши и за них можно было получить хорошую цену, а сам он мог бы там приобрести нужные ему товары, которых не было у него на родине. Обратно к себе домой Оттар мог везти ткани, красивую керамическую посуду, благородные металлы и стекло, украшения, вещи, необходимые в быту, и еще многое другое.

Такие поездки на кораблях, нагруженных мехами, шкурами, птичьим пером, моржовым зубом и канатами наверняка совершались и Оттаром, и другими через определенные промежутки времени. Моржовый зуб в то время заменял слоновую кость и использовался для разных художественных поделок. Некоторые из этих вещей Оттар привез в дар королю Альфреду. Качество мехов из Северной Скандинавии могло быть, как и качество русских и гренландских мехов, очень высоким, поскольку звери здесь жили в условиях суровой зимней стужи. И моржовый зуб, и прекрасные меха, и шкуры считались предметами роскоши на юге Скандинавии и в Западной Европе. Спрос на них был так велик, что даже через сто лет после поездок Оттара этот промысел являлся основой для экономики скандинавских поселений в Гренландии. Меха и шкуры, даже и не столь высокого качества, являлись наиболее надежной защитой от зимних холодов, и поэтому товарооборот мог достигать очень больших размеров.

Оттар жил, вероятно, где то поблизости от нынешнего города Тромсе, возможно, на острове Бьерке, южнее Сеньи. Во всяком случае, именно здесь имеется самое северное поселение, так называемое «тунанлег», то есть поселение особого типа, в котором дома расположены полукругом или овалом вокруг открытого пространства. В Северной Норвегии такие поселения, вероятно, являлись резиденциями хевдингов. Поселение на острове Бьерке, вероятно, еще существовало во времена Оттара, но и позднее оно могло являться резиденцией хевдинга на этом острове.

Оттар был далеко не единственным также и в других областях Норвегии, находившихся за полярным кругом, чьи доходы в значительной мере состояли из дани, выплачиваемой местным населением, в данном случае, саамами. Так, в Борге, на одном из островов Лофотенского архипелага Вествогой, были найдены следы усадьбы хевдинга, относящейся к началу эпохи викингов. Усадьба с главным домом длиной 83 метра была реконструирована в полную величину. Она была расположена высоко на холме, откуда открывался великолепный вид на окрестности, с удобными и надежными причалами. У живших здесь людей в ходу были предметы из золота и серебра, они пили напитки из стеклянных кубков и кувшинов, привезенных из Западной Европы. Неподалеку от усадьбы находились поселение типа «тунанлег» и отдельно большое помещение, где хранились лодки. Норвежские королевские саги, которые, без сомнения, создавались позднее эпохи викингов, рассказывают о многих могущественных хевдингах, живших в тех краях. Во времена Олава Святого, в начале 1000 х годов, хевдинга острова Бьерке звали Туре Хунд. Он, так же как и Оттар, отправился к Белому морю. Но это не были путешествия первооткрывателя. Он ездил туда, чтобы торговать с местным населением, а попутно и грабить его.

Широкое использование многих природных ресурсов как внутри Скандинавии, так и за ее пределами, явилось предпосылкой благосостояния этого региона в эпоху викингов и накопления колоссальных богатств, представление о которых наиболее убедительно дают нам раскопки захоронений и обнаружение зарытых кладов, в том числе, и в Норвегии. Адам Бременский делает весьма односторонний вывод, когда говорит, что скандинавы стали викингами по причине своей бедности.

Разумеется, экономические предпосылки не исключают тот факт, что многие люди жили очень бедно, и малейшее ухудшение их положения могло иметь катастрофические последствия. Вдобавок, изоляция отдельных групп населения приводила к тому, что они были вынуждены использовать ресурсы только своей местности, вплоть до их истощения. Кроме того, даже состоятельные люди могли голодать в периоды неурожая, падежа скота или в результате плохого улова рыбы. В целом, для многих людей жизнь была повседневной суровой борьбой за выживание — своего и семьи.

Торговый оборот, серебро и товары

 

Ко многим новым явлениям эпохи викингов в Скандинавии следует отнести возникновение систем, позволивших производить в больших масштабах многообразные торговые операции, как на далеких расстояниях, так и на локальном уровне. Речь идет не только о предметах роскоши, но и о многих товарах повседневного быта, и это было совершенно новым явлением. В товарообороте появились как крупные, объемные предметы, так и мелочи, и все это стало, уже начиная с 700 х годов, доступно каждому городу, каждой отдаленной усадьбе. Торговые отношения приобретали самые разнообразные формы, часто сочетавшиеся друг с другом. Предпосылкой торговли частично были грабежи и дань, получаемая от многих, подвластных викингам наро ц «ж. Но, как уже отмечалось выше, местные политические и экономические условия также могли способствовать развитию торговли.

Начала развиваться не только торговля, но и ремесла. Обычным явлением стала меновая торговля, вместе с тем, развитие получали и денежные отношения. Скандинавия была переполнена чужими товарами, и многие стали обладателями украшений, равно как и необходимых в быту товаров, произведенных чужими руками.

Практически побуждением эффективного товарообмена являлись хорошие транспортные возможности. Что же касается политических и социальных предпосылок, то к ним можно причислить укрепление верховной власти, которая могла обеспечить относительную безопасность и надлежащие формы торговых операций. Сюда же можно отнести наличие излишков продукции, все растущую специализацию в сфере добывания средств пропитания, появление многих торговых центров, а также новую форму поселений, каковой явились города, где все большую роль стали играть торговля и ремесла.

Одновременно возникла потребность в стандартизации ценностей. К числу таких ценностей в эпоху викингов относилось серебро. Его стали определять по весу, а и некоторых регионах начали постепенно появляться серебряные монеты установленном ценности. Однако серебро одновременно являлось и товаром, который существовал сам по себе в виде украшений и символа социального статуса его владельца.

 

Формы товарооборота

 

Не всегда имеется возможность определить, каким образом те или иные товары и конкретные средства оплаты переходили из рук в руки, и как появлялись в Скандинавии иноземные товары. Такие понятия, как внешняя и внутренняя торговля, неуместны в применении к эпохе викингов, когда связи между государствами были ослаблены. Формой перехода товаров из рук в руки не всегда являлась традиционная торговля между двумя регионами.

Важной формой товарооборота являлось вручение различных даров как внутри Скандинавии, так и вне ее. Короли и хевдинги расплачивались за услуги подарками. Так, к примеру, удачная хвалебная песнь приносила сочинившему ее скальду золотое кольцо. Посещения и переговоры также сопровождались вручением даров. Сообщается, что брат датского короля Сигфреда Халфдан привез в дар королю Людвигу Немецкому меч с золотой рукоятью, посетив его в 873 году с дипломатической миссией. А миссионер Ансгарий, когда он в 830 году отправился в Бирку к королю Бьерну, вез с собою богатые дары от императора. Но по дороге дары были захвачены морскими грабителями, вместе с 40 книгами, молитвенниками для богослужений. Не исключено также, что некоторые предметы роскоши, найденные при археологических раскопках и, в частности, павлин, останки которого были обнаружены в захоронении норвежского хевдинга в Гокстаде, являлись дарами, которыми обменивались между собою знатные люди. Вероятно, и в среде простых людей также было принято обмениваться подарками, хотя и гораздо более скромными. Одной из форм товарооборота являлись дары, которыми сопровождалось заключение браков. Тем не менее, обмен подарками все же не мог иметь определяющего значения для экономики.

Более важными факторами товарооборота были налоги и подати, грабежи и торговля. Об этом можно судить по рассказу северонорвежского хевдинга Оттара английскому королю Альфреду про то, что наиболее существенную часть его доходов составляла дань, которую ему выплачивали саамы. Платили ее натурой, и подобная форма оплаты существовала на протяжении всего Средневековья. Большая часть податей крупным земельным магнатам также выплачивалась в виде товаров. Это же, по всей вероятности, относится и к дани, взимаемой с покоренных народов, например, той, которую платили славянское племя ободритов (бодричей) и норвежцы в период владычества над ними датского короля. Возможно, часть норвежской дани выплачивалась мехами, моржовым зубом, стеатитом, точильным камнем. Значительная часть получаемых королями и хевдингами доходов распределялась среди их людей или складывалась в сокровищницы, а остальное, скорее всего, шло на продажу.

Так, видимо, поступал и Оттар. Добыча рядовых викингов, получаемая от их заморских и местных походов, несомненно, также продавалась в значительных количествах или выменивалась, а в том случае, когда она состояла из драгоценных металлов и монет, на нее покупались разные товары либо еще что то. Например, предводители войска викингов, находившегося во Франции в 873 году, заплатили королю франков за возможность временно поселиться на одном из островов реки Луары, чтобы вести здесь торговлю. Дары, предназначенные для короля Бьерна, а также множество книг, отнятых у Ансгария во время ограбления его морскими пиратами, вероятно, также принесли грабителям немалый доход. А большое количество серебра, которое Ульф из Иттергерде добыл в Англии около 1000 года, дало ему возможность вести у себя дома крупную торговлю.

 

Серебро и монеты

 

Колоссальное количество серебра и золота, которое викинги добывали во время своих походов в Западную и Восточную Европу, а затем привозили домой, должно было значительно увеличить покупательную способность и тем самым существенно расширить товарооборот как в Скандинавии, так и во всех местах появления викингов, начиная от Дублина на Западе, и до берегов реки Волги на Востоке. Письменные источники сообщают, что одни лишь предводители франков и их подданные в 800 е годы выплатили викингам не менее 4 400 фунтов драгоценных металлов. Сюда можно причислить выплаты, размеры которых источники не называют, а иногда и вовсе не упоминают. Существовали также богатства и драгоценные металлы, которые викинги попросту отнимали у порабощенного населения. Официально викинги в Англии лишь с 991 по 1014 годы получили в качестве «Данегельд» (то есть датских денег) свыше 150 000 фунтов серебра, что соответствует, по меньшей мере, 36 миллионам монет того времени.

Что касается Восточной Европы, то в отношении нее в письменных источниках не приводится никаких цифр. В то же время на сегодняшний день нам известно свыше 1000 кладов, обнаруженных в Скандинавии и относящихся к эпохе викингов. Это говорит само за себя и указывает на то, сколь огромны были количества серебра, привозимого с востока и запада. Для удобства классификации кладом обычно считается намеренное сокрытие в земле двух или трех предметов из драгоценного металла. В погребения предметы из серебра и золота клали редко, очевидно, дабы избежать разграбления могилы. Клады могли состоять из монет, украшений, драгоценных слитков, металлической сбруи и тому подобного, а также изделий из них или фрагментов. Содержание кладов может быть самым разным. Размеры кладов также бывают различны. В Скандинавии они могут состоять из двух трех предметов или содержать до 8 9 килограмм серебра. Самый большой из известных нам на сегодняшний день кладов викингов был найден в Англии, в Куэрдейле. Он содержал около 40 килограмм серебра.

Очень мало викингских кладов, которые содержат золото. Обычно они состоят преимущественно из серебра, с двумя тремя предметами из золота. Так, например, один из наиболее крупных из известных нам кладов серебра, найденных в Норвегии, — клад из долины Слеммедаль в Тенсберге, содержал 2,116 кг серебра. Здесь были 8 шейных обручей, 7 браслетов, 3 больших обломка от подковообразной фибулы, 4 позолоченных франкских перевязи для мечей (на оборотной стороне двух из них имеются рунические надписи) плюс одно навершие и 5 монет: 4 арабских и 1 англосаксонская. Вес обнаруженного здесь золота составляет 291 грамм, сюда входят 4 браслета, 1 кольцо, 1 медальон, 1 крестовидная подвеска и 2 небольших кусочка золота. Судя по монетам, клад был зарыт, вероятно, после 918 года.

Монеты дают нам ключ к пониманию того, откуда поступало в Скандинавию столь большое количество серебра. Многие монеты нам знакомы, и большинство из них имеют надписи, свидетельствующие о том, где и когда производилась их чеканка. Разумеется, форма и декор могут также помочь в определении места и времени изготовления некоторых иноземных украшений, таких, как, например, перевязь меча из клада долины Слеммедаль. Впрочем, большинство украшений было в свое время расплавлено и пошло на изготовление других украшений, более соответствующих местным вкусам. Вместе с тем, в эпоху викингов считалось практичным хранить некоторое количество заморских монет для торговых сделок, поскольку за товар обычно расплачивались серебром по весу. Эти монеты весят от 0,5 до 3 грамм, в зависимости от того, где и когда их чеканили, и их легко бывает идентифицировать. Самыми тяжелыми были арабские или «куфические» монеты, дирхемы (название «куфические» происходит из надписи на них, поскольку место их чеканки — город Куфа в Ираке).

 

 

Нам известно свыше 200 000 монет, найденных в Скандинавии и относящихся к эпохе викингов. Большинство из них было найдено в Швеции, причем, две трети из них — на острове Готланд. Франкских монет, относящихся к 800 м годам, найдено немного, несмотря на то, что в письменных источниках суммы выплат называются немалые. То же самое можно сказать и об англосаксонских монетах. С другой стороны, обнаружено много браслетов русского происхождения, а также большое количество арабских монет. Монеты, относящиеся к 900 970 м годам, преимущественно арабские. В Скандинавии таких монет найдено свыше 85 000 штук. Многие из них изготовлялись в восточной части Халифата, на месте современных городов Ташкента и Самарканда, где чеканилось колоссальное количество монет, и можно утверждать, что, несмотря на большое количество восточного серебра, имевшегося у викингов, в их руки попала лишь малая его часть. Доставалось оно им, главным образом, на территории Восточной Европы. Но, примерно с 970 х годов, скандинавам пришлось утолять свою потребность в серебре в Западной Европе, поскольку восточные источники стали быстро иссякать. Примерно в это время начали разрабатываться германские серебряные рудники в Гарце, и германские монеты стали поступать в Скандинавию. Всего их известно около 70 000. Сюда же можно причислить свыше 40 000 англосаксонских монет, также относящихся ко второй половине 900 х и к 1000 м годам. Здесь их было найдено больше, чем в Англии. Вероятно, основная их часть состояла из выплаты Англии скандинавам «данегельд».

Содержание кладов и сравнение различных украшений, монет, кусочков серебра, обнаруженных в Скандинавии во многих местах, указывают на новшества в торговых операциях. С помощью небольших складных весов и находящегося при них набора стандартных гирь, свободно умещавшихся в небольшом ящичке, можно было без труда взвесить определенную меру серебра в уплату за товар, а если серебра недоставало, то можно было отрубить кусочек его от украшения, например, от браслета или шейного обруча. Как уже упоминалось, подобные украшения были наиболее практичным способом хранения ценностей. Именно поэтому у них нередко был определенный стандартный вес и твердая стоимость. Это были своего рода «деньги украшения». Поскольку некоторые виды монет также имели определенный установленный вес, то их можно было использовать при несложных подсчетах, не прибегая к помощи весов.

Обнаруженные клады показали также, что расчленения украшений и тому подобных предметов из драгоценных металлов практиковались в особенности на юге Скандинавии (в Дании и в Сконе) в конце 900 х — начале 1000 х годов, и найденные обрубки украшений часто соответствовали весу монеты — арабской или европейской. Точно так же половинки или четвертинки монет наверняка использовались при мелкой торговле, и оплачивать их можно было, не прибегая к взвешиванию, благодаря чему монеты можно было экономить. С другой стороны, в Северной Норвегии, например, обрубки серебра не встречаются. Причиной может являться то, что здесь все еще была в ходу преимущественно меновая торговля.

Обнаружение многочисленных и необычайно богатых кладов на Готланде вызывает ряд вопросов, на которых пока еще нет ответа. Долгое время бытовало мнение, что в основе этого лежит весьма оживленная торговля на самом острове и за его пределами, и что огромное количество найденного здесь серебра— это доходы от торговли, которую жители Готланда вели на Руси. Но, хотя известно, что викинги действительно вели там торговлю, считать этот факт бесспорным объяснением нельзя. Не исключено, что источником богатых кладов на Готланде являются грабительские походы викингов в чужие земли и вымогательство дани у местного населения. Едва ли можно предположить, что люди, ведущие обширную торговлю, стали бы зарывать серебро у себя в усадьбе, а именно такие случаи особенно распространены на Готланде. Думается, что купцы в основном пускали свое серебро в оборот, В кладах на Готланде обнаружено не так уж много арабских монет. А вот в торговом центре Павикен обнаружены очень мелкие кусочки серебра, и это свидетельствует о том, что торговля на острове, тем не менее, велась.

В тех случаях, когда в том или ином кладе обнаруживаются монеты, по ним обычно можно точно установить время, когда он был зарыт в землю. Причины сокрытия кладов могли быть самые разные. Это могли быть смутные времена, отъезд или какие либо другие экстремальные обстоятельства. На Готланде, судя по всему, было принято закапывать клады на территории своей усадьбы. Тот факт, что клады так и оставались зарытыми в землю, может иметь довольно простое объяснение. Их владелец мог покинуть этот мир либо у себя дома, либо в викингском походе и унести с собой в могилу тайну местонахождения клада. Эти и другие обстоятельства говорят о том, что размеры и количество кладов не могут быть показателем благосостояния или уровня экономического развития того или иного региона.

Первым регионом Скандинавии, где началась чеканка монет, была Дания. Уже в 700 е годы в торговом поселении Рибе в обороте были монеты, поскольку здесь их обнаружили в больших количествах. Речь идет о фризских (или, возможно, датских) монетах, так называемых «скеаттас». В начале 800 х годов началась чеканка монет в Хедебю. При их изготовлении брались за образец монеты императора Карла Великого, чеканившиеся во фризском городе Дорестад, но были в ходу и монеты иного типа, которые в той или иной мере использовали каролинские образцы. Вместе с тем, производство было не слишком обширным. Оно прекратилось во второй половине столетия, чтобы затем возобновиться около 900 года. Но лишь, примерно, в 975 году, при короле Харальде Синезубом, началась чеканка подлинных датских монет. Мест, где производилась чеканка, было много, и монеты изготовлялись по византийскому образцу. Вероятно, чеканка монет производилась под эгидой короля, как и повсюду в Европе, но, поскольку самые первые датские монеты не имели никаких надписей, установить этот факт не представляется возможным.

 

 

Перед самым наступлением 1000 го года началась новая эра чеканки монет. Она длилась недолго, и чеканка производилась в ограниченных масштабах, но она имела место во всех трех скандинавских странах, и за образец брались англосаксонские монеты, поскольку это был период получения викингами в Англии выплаты «данегельд». На надписях, имеющихся на монетах, можно прочесть имя короля Свена Вилобородого в Дании, Олава (Трюгвессона) в Норвегии и Олафа (Шетконунга) в Швеции. После Олафа на шведском престоле находился Анунд Якоб, и он тоже некоторое время чеканил монеты. Около 1030 года на монетах, чеканившихся в Сигтуне, появляется имя Кнуда Великого. Затем в чеканке шведских монет наступает столетний перерыв. В Норвегии чеканка монет возобновилась при короле Олаве Святом (1015 1030), но стабильная чеканка норвежских монет началась лишь при короле Харальде Суровом Правителе (1047 1066), и тогда же стали указывать место чеканки. Отныне монеты начинают играть главенствующую роль в экономике страны, и с этого периода в смешанных кладах серебра больше не встречаются кусочки украшений и монет. В Дании чеканка монет продолжилась, вероятно, при Свене Вилобородом и Харальде Свенссоне, и особенно широкий размах она приобрела в царствование Кнуда Великого (1018 1035) и его наследников. Здесь монеты также чеканились по образцу англосаксонских, их часто изготовляли английские мастера, и теперь на монетах мы находим названия самых разных мест их чеканки. Вскоре датчане настолько привыкли пользоваться монетами, что украшения и кусочки серебра почти полностью исчезают из содержимого кладов. А после того, как в производстве монет, примерно в 1070 году, произошла большая реформа, исчезают в значительной мере и заморские монеты. Отныне подобно тому, как это уже давно имело место в Англии и других регионах Западной Европы, законное право хождения получают лишь монеты данной страны. В результате длительного процесса развития возникает экономика, базирующаяся на национальных монетах, и это благоприятствует развитию торговли и способствует росту доходов короля.

 

Товары

 

Письменные источники сообщают о некоторых видах товаров, имевших хождение в Скандинавии, а также о торговле рабами и мехами. Но более полные сведения об этом дают нам археологические раскопки и естественно научные исследования. Вместе с тем, едва ли возможно дать полный перечень ассортимента товаров того периода. Часто бывает трудно определить, произведен ли товар внутри страны, а также место, где он был произведен, и кем. Некоторые разновидности товаров не сохранились, либо сохранились частично. Это, в первую очередь, относится к продуктам питания, которые, естественно, полностью потреблялись, а также к тканям, истлевшим с течением времени. Но нет сомнения, что и то, и другое играло не последнюю роль в товарообороте. С другой стороны, поддаются определению некоторые иноземные товары. Это, в частности, относится к тем товарам, для производства которых на данной территории не было сырьевой базы. Речь идет, к примеру, о шелках и изделиях из некоторых пород камней и металлов. Если в поселениях мы находим лишь кости домашних животных, остающиеся обычно при потреблении мяса, и не находим костей, которые отчленяются при забое скота, то это свидетельствует о том, что мясо было не местным, а привозным. Иногда мы можем определить, произведен ли какой либо предмет, например, украшения, из привозного сырья местным мастером, или привезен издалека, или, возможно, он был произведен в этой местности, но заморским мастером. Главным критерием для такого анализа является внешний вид изделия, техника изготовления и, возможно, следы производственного процесса. Так, для того, чтобы определить, изготовлено ли изделие для повседневного употребления, допустим, обувь, домашним способом или специалистом ремесленником, необходимо исследовать степень сложности производственного процесса и степень стандартизации в покрое и технике изготовления обуви, которые обнаруживаются во многих местах. В целом следует отметить, что профессиональное производство рыночных товаров, в том числе, предметов повседневного пользования в 900 е годы достигло особенно большого размаха.

Это, несомненно, происходило наряду с неуклонным ростом товаров. Но, разумеется, речь не может идти об одинаково большом обороте для всех видов товаров по всей Скандинавии и для всех социальных групп населения. Большую роль в этом играли, в частности, местные ресурсы, установившиеся культурные контакты и экономические возможности. Вместе с тем, у большого числа людей имелось много всяких товаров, как произведенных профессионалами ремесленниками, так и привезенных издалека, или из тех мест, где было в наличии сырье для их изготовления. Люди обеспечивали себя самым необходимым, но одновременно им требовались другие товары, и возможность их приобрести существовала в каждой, самой обычной усадьбе. Соотношение между тем, что производилось в домашних условиях, и тем, что изготовлялось профессиональными ремесленниками, едва ли сильно отличалось от обычной практики сельского поселения до индустриализации.

 

 

Ниже дается представление о тех видах товаров, которые были в ходу в Скандинавии. Этот перечень не претендует на полноту, здесь названы лишь товары, которые известны нам по немногочисленным находкам, и те, которые часто упоминаются в письменных источниках, свидетельствуя о том, что здесь речь идет о систематическом обмене товарами повседневного спроса. Наряду с этим, встречается достаточно много отдельных экзотических предметов. Это, к примеру, сувениры, награбленные вещи или дары, полученные за рубежом или от приезжих чужеземцев.

В Скандинавию из за моря привозили обычно предметы роскоши и, в частности, металлы, за исключением железа. Вероятно, именно в этот период началась добыча меди в Фалуне, в Далеркалии (Швеция).

Множество превосходных мечей и доспехов поступало из Франции, однако известно, что там неоднократно налагался запрет на продажу викингам оружия и военных доспехов. Оттуда же поступала высококачественная соль, а из Рейнской области привозились красивые ткани, ореховая скорлупа для окраски тканей местного производства, жернова из Майнцского базальта, богатые сервизы из стекла и керамики, а также другие изделия из стекла и вино.

Из стран Востока, Руси и других регионов Восточной Европы в Скандинавию поступали шелк и другие тонкие ткани, пряности, изделия из стекла, красивые сервизы, бусы из полудрагоценных камней, таких как сердолик и горный хрусталь, а, возможно также, янтарь и пушнина.

Рабов привозили отовсюду, откуда только было возможно, и их экономическое значение как товара и рабочей силы было, очевидно, велико. Серебро, служившее и средством оплаты, и украшением и являвшееся символом благосостояния, поступало в больших количествах как с Востока, так и с Запада. Но, как уже отмечалось, количество его в разные периоды эпохи викингов неоднократно колебалось.

Разумеется, в чужих землях повсеместно сбывались и чисто скандинавские товары: рабы, шкуры, пушнина, моржовый зуб, железо, точильные камни, посуда из стеатита и, наверняка, многое другое. Эти же товары распространялись в самой Скандинавии, добавим только еще продукты рыболовства и земледелия и, возможно, также древесину. Сюда можно причислить также изделия ремесел, например, кожаную обувь, гребни из оленьих или лосиных рогов, кованые изделия из железа, бронзовые украшения и многое другое.

Скандинавские товары, конечно, были не столь экзотичны, как предметы роскоши, поставлявшиеся с Запада и Востока. Но торговля часто велась на большие расстояния, товары поступали из множества мест, и этот вид деятельности имел большое экономическое и социальное значение. Торговля была связующим звеном между странами Скандинавии, равно, как и между другими странами. Она создавала предпосылки для импорта товаров, а наряду с этим, благодаря местной торговле, возникали многочисленные торговища, торговые центры и города.

 

 

Торговля и города

 

Лишь в последние годы в результате новых исследований стало ясно, сколь велики были ресурсы Скандинавии и насколько масштабными были торговля и товарооборот внутри скандинавских стран. Прежде у нас не было полного представления о богатствах Скандинавии. Считалось, что торговля в основном ограничивалась тем, что викинги привозили из за моря предметы роскоши. Из далекого Востока путь шел по русским рекам до Балтики. Привозились предметы роскоши также из Западной Европы. Прямой путь был закрыт после того, как арабы проникли в район Средиземного моря. Существовала гипотеза о том, что прибыли Скандинавии были связаны с тем, что она стала транзитной территорией, а сами скандинавы выполняли посредническую роль. Однако гипотеза эта нуждается в пересмотре.

Безусловно, скандинавы перевозили некоторые западноевропейские товары, например, предметы роскоши на север Восточной Европы, а часть товаров привозили оттуда. В частности, на территорию Киевской Руси, а также в Западную Европу они везли пушнину. Но едва ли речь может идти о масштабной транзитной торговле, поскольку существовали прямые связи между Востоком и Западом, например, через Европу, из Майнца в Киев. Так что, скорее всего предметы роскоши, поступавшие в Скандинавию из Восточной Европы, Востока и Западной Европы, предназначались для внутреннего потребления. Как уже упоминалось выше, покупательная способность скандинавов была велика. Разумеется, и серебро, и другие товары скандинавы могли добывать не только посредством покупки. Торговля процветала, а экспансия викингов в Северную Атлантику, в Западную Европу, на Британские острова, Балтику и Русь приводила к созданию викингских колоний, торговых центров и, в целом, к дальнейшему расширению рынков сбыта.

В настоящее время считается общепризнанным, что скандинавы сами играли важную роль в торговле у себя дома и весьма существенную роль — на территории других регионов. Когда то главенствующая роль в торговле отводилась фризам. Но наряду с фризами в Скандинавию прибывали и другие заморские купцы — саксонские, славянские и восточноевропейские. Это проявилось, в частности, в ритуалах погребения на обширных могильниках Хедебю и Бирки. Приезжали сюда и англичане. Как известно, в Хедебю побывал также испано арабский купец Ат Тартучи. По его представлениям, «Хедебю находится на самом краю мирового океана».

Большое количество превосходных товаров и серебра, находившихся в обороте, привлекали к себе жадные взоры морских и прочих грабителей, и это, как уже было отмечено, вызывало потребность оградить торговлю от опасностей. Торговища и города нуждались в гарантии мира и безопасности, а иначе купцы предпочитали бы держаться подальше от этих мест. Гарантом обычно должен был выступать король или местный хевдинг, который получал за это различные отчисления, а, возможно также и определенные привилегии при покупках товаров. Короли были заинтересованы в расширении торговли, поскольку в их ведении была чеканка монет, а, кроме того, с 800 года они имели своих представителей и являлись владельцами земель в крупных городах и торговых центрах, таких, как Хедебю, Рибе и Бирка. Часто сами короли имели резиденции в этих городах и, вероятно, принимали активное участие в их основании, застройке и благоустройстве.

В дальние поездки купцы отправлялись в сопровождении многочисленных спутников, однако только могущественный король или хевдинг мог предоставить твердую гарантию безопасного проезда через свои земли, как своим подданным, так и иноземцам. В последнем случае за это наверняка взималась определенная плата или пошлина.

Известны многие случаи, когда в Европе два короля заключали между собой соглашение, в соответствии с которым их подданным обеспечивался безопасный проезд через территорию договаривающихся стран. Вероятно, это была обычная процедура. Один из наиболее известных договоров, касающихся Скандинавии, приводится в Фулдских анналах, относящихся к 873 году. Здесь говорится, что посланцы короля данов Сигфреда прибыли в Вормс заключить договор с королем Людвигом Немецким о том, «чтобы обеспечить мир на границе между ним и саксами, дабы купцы, проезжая туда и обратно через эти королевства со своими товарами, могли мирно вести куплю и продажу. И король (то есть Людвиг Немецкий) со своей стороны обещает, что так оно и будет».

Можно также вспомнить, что хевдинг Оттар прервал свое путешествие на север к Белому морю, добравшись до страны бьярмов. Он не решился ехать дальше по причине «немирья». Слово это не означает «войну» в современном понимании этого слова. Оно означает отсутствие договора о безопасности, который позволил бы Оттару безбоязненно находиться в стране бьярмов и вести с ними торговлю.

Велась торговля, в основном, в те времена года, когда условия для путешествий были наиболее благоприятными. В большинстве регионов наиболее благоприятным для поездок было летнее время или более теплая половина года. Именно в этот период предпринимались также и поездки в чужие земли. Во многих местах создавались постоянные торговые подворья, где зачастую приходилось оставаться на зиму. Но в Средней Швеции, в районе больших озер, где в феврале всегда устанавливался прочный лед под снежным покровом, устраивались большие зимние торги. В остальном зимняя торговля ограничивалась, в основном, местной куплей продажей предметов первой необходимости.

Существовало много разных способов торговли, но источников, в которых они описаны, не так много, и детали нам неизвестны. В больших торговых городах, например, в Бирке и Хедебю, вероятно, имелась группа купцов, для которых торговля была основным занятием. Однако было много и таких скандинавских торговцев, главным средством существования для которых были земледелие, рыболовство и охота, а в торговые поездки они отправлялись лишь время от времени, в компании себе подобных. Такие торговые ватаги назывались «фелаг», Другие были, подобно Оттару, хевдингами или крупными землевладельцами, у них было много ценных товаров, и они могли загружать ими целые суда. Многие ремесленники наверняка продавали свои товары прямо в мастерских или сами отвозили их на торговища. Безусловно, некоторые ремесленники выполняли также роль коробейников и ездили со своим товаром от усадьбы к усадьбе. Торговали главным образом в городах, а также на рынках и в торговых поселениях, которые в эпоху викингов вырастали, как грибы, и существовали более или менее долгое время. О некоторых из них упоминают письменные источники, и большое их количество было обнаружено при археологических раскопках. Как правило, они находились в природно защищенных бухтах и гаванях на побережье или вблизи фьордов, посредством которых осуществлялась связь с морем. По мере роста торговли к концу эпохи викингов на побережье и на материке возникло множество городов. О существовании торговых центров в малонаселенных северных районах Норвегии и Швеции нам ничего не известно, но это, бесспорно, объясняется тем, что они еще не найдены. Что касается наличия городов в этих районах, то их могло на самом деле не быть. Их не было и в средние века. Самым северным городом был Тронхейм в богатой области Треннелаг.

Города определяются как крупные, густонаселенные, круглогодичные места обитания с наличием централизованной власти на обширной территории, и, в первую очередь, являются местом расположения рынков. Помимо этого, город являлся религиозным центром, местом созыва тингов, административным центром определенной территории и местом чеканки монеты. Поэтому занятия населения в городах были иными, то есть оно не занималось ни земледелием, ни рыболовством, ни охотой. Многие жители городов занимались торговлей и ремеслами. Товары здесь производились и сбывались, их использовали и в самом городе, и за его пределами. В городах могли быть редкие вещи и сырье, а также специалисты для выполнения уникальных работ. Самые крупные города являлись звеньями в разветвленной торговой сети, соединяя воедино местные и дальние ветви торговли.

Из ближайших окрестностей города получали некоторые продукты питания, например, мясо, зерно, а также топливо и древесину. Из дальних мест сюда же шло сырье и, в частности, железо и другие металлы, рога, шкуры или кожи животных, товары повседневного потребления, которые не производились на месте, и предметы роскоши. При покупках товары могли оплачиваться натурой, предметами первой необходимости, такими, как ножи, изделия из бронзы, гребни, обувь, стеклянные бусы, или предметами роскоши, серебром. Города представляли собой сложные экономические и общественные образования. Они принадлежат к числу новых форм поселения в Скандинавии в эпоху викингов.

 

Хедебю

 

Хедебю был самым южным городом Скандинавии. Он находился у восточной оконечности Ютландии (к югу от Шлезвига), близ старой границы с фризами, саксами и славянами, и тесно примыкал к большому пограничному валу Даневирке. Здесь пролегал самый короткий сухопутный путь через Ютландию, поскольку от долины продолговатого, узкого Слиен фьорда было всего несколько километров до небольших речушек, связанных с рекой Эйдер и Северным морем. Вблизи Хедебю проходила также на юг важная дорожная артерия Ютландии, позднее известная под названиями Войсковой тракт и Воловий тракт. Город имел все предпосылки стать центром международной торговли.

Самое древнее поселение, располагавшееся южнее будущего Полукруглого вала, относится к 700 м годам. Большинство из обнаруженных здесь построек — это небольшие, наполовину углубленные в грунт землянки. Здесь были найдены следы деятельности ремесленников. Год 804 фиксируется как год возникновения Хедебю на исторической арене. Франкские анналы сообщают, что датский король Годфред явился сюда с войском. В тех же анналах говорится, что спустя четыре года Годфред разрушил славянское торговое поселение Рерик и захватил богатую добычу. После этого он переселил купцов в Хедебю и решил укрепить свою южную границу защитным валом.

Начиная с этого времени и до конца эпохи викингов Хедебю постоянно упоминается в письменных источниках, как иноземных, так и скандинавских. Упоминания об этом поселении можно найти и на рунических камнях, и в поэзии скальдов. Правда, город этот значится под различными названиями (Шлиесторп, Слиасвич, Шлесвиг, Хэтум, Хайта бю). Из этих сообщений явствует, что это город, наделенный функциями центра, тесно связанный с королем и поддерживавший самые разные контакты с другими странами. Этот богатый город был не раз осажден и захвачен, и именно здесь миссионер Ансгарий около 850 года получил от короля Хорика разрешение на постройку первой в Дании церкви.

Со времен эпохи викингов уровень воды в Хедебю поднялся приблизительно на 120 сантиметров. Условия сохранности дерева и других органических материалов во влажной почве были необычайно благоприятны. Здесь производились обширные раскопки, как на месте центра поселения внутри Полукруглого вала (тем не менее, было исследовано лишь 5 процентов из площади в 24 гектара), так и на месте гавани (около 0,5 процентов), а также на местах захоронений. Ни об одном из скандинавских городов эпохи викингов мы не знаем столь много, как о Хедебю.

Город планомерно строился вдоль ручья, пересекавшего территорию Хедебю с запада на восток, и от него сразу же отведены были каналы. Улицы, покрытые дощатыми настилами, располагались под прямым углом к ручью или параллельно ему, и на них находились незначительные, огороженные земельные участки, внутри которых стояли сравнительно небольшие четырехугольные дома. Именно такие дома, по всей вероятности, были типичны для поселений городского типа. На некоторых участках имелись мелкие надворные постройки и часто — колодец. Размеры участков почти всегда одинаковы. Особенно хорошо сохранился один дом размером 5 на 12 метров (что несколько больше, чем обычно), и теперь он реконструирован в полную величину. Возраст множества фрагментов древесины определен Дендрохронологическим методом. Самый древний датируется 811, а самый поздний 1020 годами. Таким образом, это близко к 808 году, когда король Годфред переселил купцов из Рерика и построил пограничный вал. Возможно, одновременно он предпринял шаги к реконструкции старого поселения, чтобы превратить его в отвечающий требованиям времени международный торговый центр. Как уже упоминалось, в этот период стали чеканить самые первые в Скандинавии монеты.

В гавани, защищенной полукруглым свайным сооружением, были найдены остатки причальных мостков, расположенных под прямым углом к берегу, а в воде обнаружено множество различных предметов, в том числе товаров и всяких отбросов. Были также найдены остатки судов и, в частности, одно большое торговое судно и один необычайно элегантный боевой корабль. Полукруглый вал, сегодня являющийся главной достопримечательностью Хедебю, имеет в длину 1300 метров, а в некоторых местах его высота достигает 10 11 метров. Он был возведен в беспокойные времена в середине 900 х годов, но территория, которую он окружает, никогда не была застроена полностью. Еще одним валом, построенном несколько позднее, он соединен с валом Даневирке. Он несколько раз укреплялся и был снабжен еще одним передним валом и системой рвов на юге. Таким образом, Хедебю превратился в сильно укрепленную крепость. В прежние времена, в моменты опасности, люди наверняка укрывались на укрепленном холме Хохбург, находившемся в окрестностях города на севере.

Многочисленные предметы древности, встречающиеся здесь (их свыше 340 000 единиц), равно как ботанические и остеологические остатки, дают возможность получить представление о жизни общества той эпохи, о том, чем питались люди, чем торговали, а также об их повседневных нуждах. Здесь можно обнаружить предметы из всех стран мира. Дополнением к этим находкам служат письменные источники.

Очевидным является тот факт, что связи с регионом Балтийского моря были гораздо более оживленными, нежели с Западной Европой. Мы находим здесь также следы занятий самыми разными ремеслами. Производились кожаная обувь и стеклян ные бусы, а также гребни, иголки, дудки, игральные доски и многое другое. Материалом служили рог и кость. Украшения создавались посредством ковки и литья; моржовая кость, янтарь и гагат (черный янтарь) превращались в предметы украшений. Много было изделий из железа. Мастера производили разного рода ремонт, в том числе и судов. В целом процесс специализации ремесел в 900 е годы заметно продвинулся вперед. Вместе с тем очевидно, что ни земледелие, ни скотоводство здесь не играли заметной роли, и это вполне согласуется с функцией города как центра.

В районе археологических раскопок не было обнаружено следов королевской усадьбы или усадьбы знатного хевдинга. Однако могильники Хедебю свидетельствуют о наличии существенного социального расслоения среди погребенных там людей. Большинство могил отличается простотой, они вполне могли принадлежать обитателям небольших городских домов. Но одновременно здесь были найдены богатые погребальные камеры, относящиеся к 900 м годам. Была обнаружена одна просторная могила знатного человека. Здесь находились мечи, упряжь, кубки для питья; причем вместе с умершим были погребены еще двое. Они находились в погребальной камере под двадцатиметровым торговым кораблем, перекрытым большим курганом.

Согласно письменным источникам, Хедебю в середине 1000 х годов был несколько раз разрушен, а археологические раскопки показывают, что население его покинуло. С упадком Хедебю значительно вырастает роль Шлезвига. Вероятно, на протяжении 1000 х годов эти города какой то период существовали одновременно, причем, резиденция короля и его представителей находилась сначала в Шлезвиге, а уже затем в Хедебю. Шлезвиг расположен на западной стороне Слиена, а Хедебю находится несколько в глубине, у южного разветвления. Вероятно, одной из причин того, что Шлезвиг стал предпочтительнее Хедебю, было появление кораблей, имевших более глубокую осадку.

 

Бирка

 

Бирка был самым большим городом Швеции. Город был расположен на небольшом острове Бьерке, на озере Меларен (в 30 километрах от Стокгольма). В эпоху викингов, когда уровень суши был на 5 метров ниже, чем сегодня, суда могли выходить отсюда к Балтийскому морю через исток у Седертелье. С северной стороны он был связан с Упсалой, древним центром государства свеев.

Район озера Меларен был очень богатый. Приблизительно с 400 года здесь был расположен торгово ремесленный центр Хельге. Он находился в 12 километрах к востоку и, возможно, был связан с какой то большой усадьбой. В этих местах было обнаружено множество богатых захоронений, что свидетельствует о том, что люди здесь издавна жили в большом достатке. В таких погребениях, как Вендель и Валсгерде, было захоронено несколько поколений хевдингов. Они захоронены с большой пышностью в кораблях и ладьях. Богатство здешних обитателей, по всей вероятности, базировалось на торговле железом, пушниной и шкурами, поступавшими сюда с севера. Так было и в Бирке.

Город Бирка был, судя по всему, основан в 700 х годах. Уже тогда, когда о нем впервые было упомянуто в связи с миссией Ансгария около 830 года, это был процветающий город. В книге Римберта о житии Ансгария, написанной около 875 года, содержится подробное описание этого города, который посещали многие миссионеры и оставались в нем на более или менее продолжительное время. Сам Ансгарий приехал сюда снова в 852 году.

Бирка, как и Хедебю, был наделен многими функциями центра. Упоминается, например, о пребывании здесь короля и королевских наместников, о том, что здесь проходил тинг и торжественные богослужения, здесь велась международная торговля, благодаря связям с крупным фризским торговым центром Дорестадом. Здесь устраивались большие зимние торги, где, в частности, шла купля продажа огромных количеств прекрасных, теплых мехов. Здесь же была построена первая в Швеции церковь.

Частичные раскопки поселения были произведены в 1800 е годы. Затем были исследованы крепостные сооружения и причалы, а в 1990 е годы были начаты новые, большие раскопки этого поселения. При этом были найдены дома, а также множество предметов, в том числе, заморского происхождения. Были обнаружены и следы деятельности мастеров ремесленников. Находки здесь в значительной степени сопоставимы с находками, обнаруженными в Хедебю.

Город находился на северо восточной стороне острова, а в 900 е годы он был, так же, как и Хедебю, огорожен со стороны суши полукруглым крепостным валом. На севере он выходил к побережью, а на юге, вероятно, примыкал к небольшому, укрепленному валом скалистому плато, вероятно служившему в случае надобности оборонительным сооружением. В этом случае полукруглый вал охватывал площадь около семи гектар, а поверх отверстий, которые были расположены в крепостном валу с равными промежутками, очевидно, возвышались деревянные башни. Посреди поселения («Черная земля» — по черному культурному слою, характерному для данной территории и поныне) расположена небольшая бухта, куда могли заходить суда с неглубокой осадкой. Здесь были найдены причалы, а остатки свай в воде свидетельствуют о том, что гавань была укреплена.

На северной оконечности поселения имеется другая бухта, которая называется Куггхамн, и традиционно считается, что она была предназначена для судов с более глубокой осадкой. Если название относится к периоду существования Бирки, то это означает, что Куггхамн, в частности, использовался для прохода судов фризского типа, которые назывались «когги». К востоку имеются еще две бухты — Хорсамн и Салвикен, которые носят характер гаваней. Обширные могильники окружают город, и по количеству могил была сделана попытка подсчитать среднюю численность населения Бирки. Результаты колеблются от 500 600 и до 700 1000 человек, однако при всех обстоятельствах это немало. Могилы свидетельствуют также о большом социальном расслоении жителей поселения. Около 1100 могил было раскопано в 1871 1895 е годы, а обнаруженный в них материал был досконально изучен и описан.

Самые богатые могилы, которые содержали восточные ткани и сохранившиеся полностью одежды восточного покроя, блюда британского происхождения, фризские кубки, саамские украшения, свидетельствуют о широком использовании предметов роскоши и о наличии связей, особенно с Востоком. Эти могилы, характеризующиеся особыми традициями захоронения, свидетельствуют о космополитизме высших социальных слоев Бирки, о калейдоскопическом обороте товаров и о множестве иноземцев, посещавших этот город. Многие языки и наречия звучали в Бирке, и множеству разных богов молились здесь.

Примерно в 975 году жители покинули Бирку, и с этого времени исчезают всякие признаки существования здесь города. Но зато появляются сведения о Сиггуне. Этот город находился несколько севернее Бирки, на пути в Упсалу, и был тесно связан с королем. Около 1000 го года здесь чеканились монеты, и на них даже было выгравировано место чеканки. Причина упадка Бирки неизвестна, возможно, это было связано с поднятием суши, что сразу же преградило доступ к морю у Седертелье, а может быть, это было обусловлено изменением в экономике данного региона, поскольку как раз в этот период прекращается приток арабских монет с Востока.

 

Каупанг

 

Каупанг находился в Вестфолле, в бухте по левую сторону от устья Осло фьорда, поблизости от нынешнего города Ларвик. Здесь также имело место поднятие суши после эпохи викингов, так что водные коммуникации в ту эпоху были гораздо лучше, чем ныне.

Вестфолл — самый плодородный и богатый край Норвегии. С воцарения Харальда Прекрасноволосого берет начало королевский род Инглингов. Здесь же находятся наиболее выдающиеся памятники Норвегии эпохи викингов, а также самые знаменитые находки, относящиеся к той эпохе. Речь идет о захоронениях хевдингов и королей в Борре, в курганах Гокстад и Усеберг. Эта территория была предметом раздоров, поскольку из франкских анналов мы узнаем, что в начале 800 х годов власть здесь принадлежала датским королям.

Каупанг, возникновение которого относится, вероятно, к 700 м годам, никогда не был городом с постоянным населением и никогда не был укреплен. Это был международный торговый центр, возможно, с устройством больших сезонных торгов. Само название «каупанг» означает «торговое место». Было раскопано около 1400 кв. метров из общей площади в 40 000 кв. метров, и в близлежащих могилах здесь было найдено большое количество заморских вещей, что свидетельствует о контактах, и в первую очередь, с Западной Европой и Данией. Так, здесь была, например, обнаружена керамика из Рейнской области, бронзовые накладки с Британских островов, керамика из Дании. Были найдены также следы деятельности ремесленников и причал, а пять из шести обнаруженных здесь строений, вероятно, были не жилыми домами, а мастерскими.

В некоторых захоронениях находились, в частности, сельскохозяйственные орудия. Большинство погребенных здесь людей, скорее всего, были крестьянами, жившими поблизости и время от времени занимавшимися торговлей. Другие, возможно, были настоящими торговцами. Основу экономики Каупанга, вероятно, составляла доставка сюда товаров высокого качества на продажу, в числе которых были точильные камни, железо, охотничья добыча, стеатитовая посуда местного производства, а также, вероятно, товары, поступавшие с севера Скандинавии. Характер и местоположение этого города свидетельствуют о том, что это вполне мог быть тот самый Скирингесхил, который Оттар из Холугаланда посетил около 800 го года во время своего долгого путешествия, когда он побывал в Хедебю. Местонахождение города, возникшего на смену Каупангу, нам неизвестно, но около 1000 года в этом регионе вырос город Шиен. Основой экономики этого города явились железоделательное производство, производство точильных камней и охотничий промысел в лесах Телемарка. Все эти товары легко могли перевозиться водным путем в Шиен, а оттуда переправляться дальше.

 

Другие торговые поселения и города

 

На сегодняшний день у нас нет сведений о других международных торговых центрах Норвегии, относящихся к 800 900 м годам. Впрочем, не исключено, что это дело случая, поскольку у многих здешних городов имелись все предпосылки для того, чтобы стать важными торговыми центрами, и в частности, в районе Тронхейма и Осло фьорда. Возможно, что эти города и возникли из крупных, но пока что не выявленных торговых центров. Археологические раскопки подтвердили сведения, почерпнутые из саг, что город Тронхейм был основан королем Олавом Трюгвессоном незадолго до 1000 го года, а город Осло возник несколько позднее.

Тронхейм стал королевской резиденцией и был наделен особыми функциями как центр культа короля Олава Святого, объявленного святым вскоре после его гибели в 1030 году. Здесь, а также в Хамаре, находящемся на юге Норвегии, приблизительно в 1050 году чеканились монеты.

Некоторые современные города Дании и Швеции также возникли в конце 900 х годов, в первой половине или середине 1000 х годов (В Дании большинство городов возникло в средние века). Помимо Шлезвига и Сиггуны можно, в частности, назвать Виборг, Оденсе, Роскилле, Лунд, Скара, Ледесе, Седертелье и Висбю. Однако иногда мы не знаем, какого рода поселения находились на месте нынешних городов. В то же время очевидно, что на первый план выдвигаются функции религиозных (христианских) центров. Если не считать трех последних из вышеперечисленных городов, то все они до 1060 года были резиденциями епископов. А помимо четырех последних, во всех остальных (и еще в нескольких датских) в тот период чеканились монеты.

Корни древних городов на сегодняшний день обнаружены лишь на месте двух городов Скандинавии. Это Рибе и Орхус. В Рибе, близ фризской территории, при раскопках были найдены следы многочисленных ремесленных мастерских, относящихся к 700 м годам. Под мастерские, судя по всему, выделялись участки парцеллы, и они были специально оборудованы для ремесел, в частности, для производства бус, шлифовки янтаря, изготовления гребней и бронзового литья. Продукция была, по всей вероятности, рассчитана на скандинавских потребителей. Но были также найдены многочисленные привозные товары из Рейнского региона, а также монеты «скеатта». Рибе был крупным, хорошо организованным сезонным торговым центром, созданным около 705 710 х годов, где периодически, в определенные месяцы года, собиралось множество народа. Возможно, здесь происходила торговля скотом, потому что были найдены толстые слои коровьего навоза. Находок, относящихся к последующим столетиям, было сделано не так уж много, хотя нам известно, что в 860 году сюда прибыл Ансгарий и построил здесь церковь, что город этот являлся епископской резиденцией с 948 года и что с начала 1000 го года здесь чеканились монеты. В середине 900 х годов Рибе был укреплен, а в 1100 е годы город переместился на другой берег реки.

Орхус был основан около середины 900 х годов и с самого своего возникновения или вскоре после него был окружен мощным полукруглым валом, который возник почти одновременно с валами, окружавшими Хедебю и Бирку. На укрепленной территории площадью в 4 5 га были обнаружены следы ремесленной деятельности. Но из строений того времени до нас дошли только землянки, причем на ограниченном участке. Возможно, одной из первоначальных функций древнего Орхуса была функция крепости, и лишь немного позднее он превратился в город с большим количеством постоянных жителей. В 948, 965 и 988 годах город упоминается как епископская резиденция, незадолго до 1050 года здесь начинают чеканить монеты, а приблизительно с 1060 года город становится постоянной и общепризнанной епископской резиденцией.

Нам доподлинно известна лишь малая часть многочисленных международных и местных торговых центров и рынков эпохи викингов. Каждый из них соответствовал экономическим, политическим и топографическим условиям своего места и своего времени. Эти торговые центры не были постоянными поселениями. Время от времени они либо переносились на другие места, либо вообще прекращали свое существование. Рибе, однако, почти не менял местоположения и это, вероятно, было связано с особыми топографическими условиями региона. В 1000 е годы наверняка было еще много торговых городов, кроме Сиггуны и Шлезвига. Так, результаты новых раскопок дают нам основание предполагать, что готландское торговое поселение Павикен у Вестергарна, которое процветало в 900 е годы, стало предшественником города Висбю, единственного торгового центра на Готланде и, возможно, самого важного торгового поселения в средневековой Скандинавии. Упоминания о Висбю прослеживаются с момента исчезновения упоминаний о Павикене.

В 1000 е годы для многих городов Скандинавии начинается новая эра. Появляются новые стабилизирующие факторы, в том числе, церковь и все более укрепляющаяся централизованная власть. Но значение централизованной власти было различным в разных местах. И торговые поселения продолжали возникать и исчезать, подобно Чепингсвику на Эланде, который пережил пору расцвета в 1000 — 1100 е годы, но так и не превратился в город.

 

 

Крепости, оружие и сражения

 

Как известно, укрепления возводятся в беспокойные времена, и большие фортификационные сооружения предусматривают организацию общества на региональной или государственной основе. Но если не считать вала Даневирке («Датского вала»), который был возведен в 808 году, в правление короля Годфреда, мы не встречаем никаких письменных сведений о том, кто возводил укрепления в Скандинавии, откуда поступала рабочая сила и строительные материалы. Не исключено, что укрепления возводились на основе общественной повинности, связанной с обороной страны или, возможно, периодически воинская повинность сменялась обязанностью участвовать в строительстве фортификаций и поставке материалов для их строительства. Несомненно также то, что строительство многих крупных защитных сооружений производилось по инициативе короля, поскольку именно он являлся предводителем войска.

Благодаря наличию огромного количества различных укреплений, которые возводились в Скандинавии или перестраивались из старых укреплений, викинги имели немалый опыт в этом деле и, находясь в чужих землях, прекрасно разбирались в имевшихся там оборонительных сооружениях. Это проявлялось и при штурме крепостей, и в способности организовать оборону в полевых условиях, равно как и в умении подобрать защитные сооружения для зимнего постоя или постоянных баз. Многие скандинавские фортификации представляли собой сложные инженерные сооружения, однако отнюдь не все они были сугубо скандинавского происхождения. Некоторые из них, несомненно, были построены не без влияния иноземных укреплений.

 

Городские валы, крепости и морские заградительные сооружения

 

К середине 900 х годов походы викингов в Западную Европу больше не приносили столь большой добычи, поскольку жители тех земель научились возводить многочисленные оборонительные сооружения. Из за этого незащищенные торговые центры в самой Скандинавии с наличием в них огромного количества товаров становились еще более притягательными для грабежей. В связи с этим в трех крупнейших торговых поселениях Хедебю, Рибе и Бирке были возведены защитные валы наподобие зарубежных. Что касается Хедебю и Рибе, то в возведении валов здесь могла сыграть свою роль еще и конфронтация между данами и германцами. Орхус, вероятно, сразу возник как крепость, а вокруг Хедебю постепенно была создана сложная оборонительная система, связанная с валом Даневирке. К эпохе викингов относится также вал Вестергарнволд близ Павикена на Готланде.

Городские валы имели полукруглую форму и были обращены к суше. В Хедебю, а, возможно, и в Бирке территория гавани, где не было валов, защищалась свайными сооружениями в воде. Нечто подобное могло быть и в Орхусе. Но здесь следы такого рода сооружений могли быть скрыты или уничтожены при сооружении современной гавани. На сооружение вала, как правило, шла земля, вынутая при рытье внешнего рва, а также, возможно, камни, облицованные дерном или деревом. По верху валов, по всей вероятности, шел деревянный частокол. Не исключено, что на валах были деревянные башни, а в Хедебю были обнаружены следы ворот, окантованных деревом.

Разумеется, и в Хедебю, и в Бирке существовали способы защиты и до возведения валов. Как уже упоминалось, эти поселения были защищены естественными холмами непосредственно за чертой города. Близ Хедебю находился холм Хохбург, а близ Бирки — Борг. Это, вероятно, были холмы, на которых при нападениях находили укрытие люди, скот и все имущество, которое можно было унести с собой. Такой вид убежищ был известен с древних времен. Возраст и период функционирования Хохбурга не установлены, но археологические находки показали, что холм Борг использовали в эпоху викингов, а в «Жизнеописании Ансгария» рассказывается, что население Бирки укрывалось здесь во время вражеского нападения в 800 е годы. Город был тогда захвачен, а его военный гарнизон (если таковой существовал) также укрывался на Борге. Другие укрепления при скандинавских торговых центрах нам неизвестны, поскольку не установлено, относится ли вал в Лэддерчепинге, в Сконе, к эпохе викингов.

Но и в других местах население также нуждалось в убежищах в периоды междоусобиц и там, где рельеф местности не создавал естественных укрытий, возможно, сооружались специальные крепости для спасения населения. Письменные источники сообщают, что береговая охрана всегда была начеку, и при возникновении опасности посылалась весть об угрозе нападения с помощью костров, разжигаемых на высоких точках рельефа, откуда можно было увидеть огонь и дым с большого расстояния, и население знало, что пришло время укрыться на холме или в крепости.

Однако многочисленные защитные сооружения, существовавшие в древние времена в Скандинавии, сегодня почти полностью сошли на нет, а из того, что от них осталось, лишь немногое было обстоятельно изучено, так что об укрытиях в Скандинавии в эпоху викингов нам известно крайне мало. Но, несомненно, можно было использовать древние укрепления или перестраивать их, когда после мирного периода вновь возникала потребность в укрепленном убежище. А войска викингов в походах также использовали в чужих землях в качестве укрепленных крепостей уже имевшиеся там оборонительные сооружения.

Самым большим укрепленным убежищем, которое использовалось в Скандинавии времен викингов, является Торсбург, на восточной стороне острова Готланд, в глубине суши. Оно находится на скалистом плато и занимает площадь 112,5 га. Там, где не было естественной преграды, плато окружала каменная стена, протяженностью около двух километров. Постоянного населения в Торсбурге не было. С помощью естественно научных методов датирования установлено, что Торсбург был возведен в период позднеримского железного века, то есть за много сотен лет до эпохи викингов. Незадолго до эпохи викингов это укрепление было перестроено и снова стало использоваться по назначению. Функция этого укрепленного участка не установлена, но ясно, что здесь было достаточно места для того, чтобы в нем могло укрыться все население Готланда со скотом и кормом для него. Это было определено посредством подсчета количества обитателей Готланда в тот период. Если двигаться достаточно быстро, то до него можно было добраться за один день с любой точки острова. А сторожевой пост мог своевременно сообщить о приближении неприятеля со стороны моря. С моря укрепление было почти недоступно, и здесь можно было выдержать примерно двухнедельную осаду, а при достаточном числе воинов в гарнизоне можно было также совершать тактические вылазки, нападая на неприятеля.

На Готланде имеется и другая большая крепость, Бульверкет, посреди самого большого озера на острове, Тингстеде. Это четырехугольное деревянное сооружение на сваях, площадью 170 на 170 метров, с открытым пространством в центре. Оно относится к позднему периоду эпохи викингов. Нам неизвестно, построено ли оно жителями Готланда (хотя на это, казалось бы, указывают как местонахождение, так и конструкция сооружения) или людьми, прибывшими сюда из за моря. Во всяком случае, это самое уникальное оборонительное сооружение, обнаруженное в Скандинавии до настоящего времени.

На другом острове, расположенном несколько южнее, продолговатом, узком и пологом острове Эланд в Балтийском море, также была раскопана крепость, функционировавшая в поздний период эпохи викингов. Так же, как Торсбург, Экеторп относится к позднеримскому периоду железного века, то есть приблизительно к 300 400 м годам нашей эры. Около 400 года она была расширена и укреплена, а затем в течение трех столетий являлась постоянным поселением. После этого Экеторп, вероятно, использовался периодически, но был заброшен около 1000 го года, когда на этом месте возникло поселение. Древняя кольцевая стена позднее была восстановлена и защищена наружной стеной. Строительным материалом, как и прежде, послужил легко поддающийся обработке местный известняк, уложенный без связующего раствора…

 

 

Стены образовывали круг, причем внутренняя стена окружала площадь диаметром приблизительно в 80 метров. За исключением пространства посредине, крепость была тесно застроена продолговатыми, радиально расположенными домами, предназначенными для обитания людей и содержания скота. Эта третья и последняя фаза существования Экеторпа продлилась до 1200 х годов и, вероятно, здесь находился военный гарнизон. Во всяком случае, это не было только местом убежища. Причиной для возведения подобной крепости могла быть сложившаяся к тому времени ситуация в районе Балтийского моря, связанная с морскими грабежами и нападениями славянских племен, а также с нестабильностью и смутой в самой Дании, особенно после смерти Хардекнуда в 1042 году. Возможно, на Эланде были и другие крепости такого типа, поскольку природных мест для укрытия от неприятеля здесь было не так уж много, а находки показывают, что несколько большая крепость Гроборг, которая была перестроена в средние века, использовалась уже в эпоху викингов.

Поскольку во многих местах Скандинавии риск нападения с моря был велик, здесь часто строились особые сооружения, чтобы защитить местность от внезапной высадки неприятеля на берег. Уже говорилось о заграждениях из рядов свай перед гаванями Бирка и Хедебю. Подобные преграды обычно возводились в бухтах и фьордах. Они могли быть самыми разными, но главной задачей их всех было преградить доступ с моря к отдельному поселению или к целому району с помощью вбитых свай, камней или даже затопленных кораблей (как, например, пять широко известных кораблей, обнаруженных в Скульделеве). И лишь посвященные могли отыскать узкий проход через эти заграждения.

Морские заграждения сооружались во все времена. Имелись они и за пределами Скандинавии. Так, например, часто делались попытки преградить проникновение викингов по европейским рекам с помощью каких либо преград. В Южной Скандинавии были исследованы некоторые заграждения, в том числе, построенные в эпоху викингов и относящиеся к 1000 — 1100 м годам, когда, как уже отмечалось, времена здесь были неспокойные. Часто сооружения достигали очень больших размеров. Для их строительства требовались значительные средства, а также ресурсы в виде строительных материалов и рабочей силы. Адам Бременский сообщает, что такие сооружения не всегда были безопасными для местного населения. «В этом месте расположена бухта того моря, которое называют Балтийским или Варварским. Она обращена на север и образует гавань, полезную для варварских народов, живущих в районе этого моря. Но она крайне опасна для тех, кто не поостережется или кто незнаком с особенностями этого места. Жители Бирки часто подвергаются нападениям морских разбойников, которых тут несметно много, и когда они не могут защититься от них силой оружия, то им приходится прибегать к хитроумным выдумкам. Они преграждают вход в морскую бухту, куда часто наведываются разбойники, на расстоянии 100 или более стадий (один стадий равен около 200 м), а то и больше нагромождениями камней, скрытых под водой, и тем самым проход через бухту становится равно опасен, как для морских разбойников, так и для них самих».

 

Даневирке

 

Вал Даневирке ограждал южную границу Дании и являлся одним из самых больших оборонительных сооружений в Северной Европе того времени. Оборонительный комплекс состоит из длинных валов, относящихся к различным периодам времени, поскольку отдельные части их много раз ремонтировались или перестраивались, дабы приспособить их к потребностям обороны или уровню военной техники соответствующего периода. Время его функционирования, очевидно, от 600 х и вплоть до 1200 х годов, но он был вновь был перестроен в 1864 году, а затем в годы Второй мировой войны, когда Германия сооружала здесь танковые рвы.

Причинами создания этого оборонительного вала были условия рельефа, близость границы и конфликты с народами и государствами, находившимися южнее. Вал, все участки которого в сумме имеют длину около 30 километров, простирается от района Хедебю у долины Слиен фьорда на востоке до рек Рейде и Треене на западе. Вал является эффективной преградой доступа в страну, поскольку дальше на востоке на пути появляются естественные препятствия в виде рек и широких, топких речных долин. Главный тракт Ютландии, идущий с севера на юг, так называемый Войсковый тракт или Воловий тракт, проходит через ворота в валу Даневирке близ Хедебю. Обширная территория площадью до 20 кв. километров от крепостного вала до пограничной реки Эйдер покрыта безлюдными лесными массивами. К югу отсюда жили саксы, к западу — фризы, а к востоку — славяне.

Археологические раскопки дали много свидетельств внешнего вида вала Даневирке, а с помощью Дендрохронологического анализа теперь можно точно датировать время строительства некоторых его участков. Письменные источники сообщают сведения о причинах возведения этого оборонительного комплекса, отражающих политическую ситуацию того времени. Три больших участка вала возводились один за другим и сохранялись в течение более или менее длительного времени. Однако сложная история вала Даневирке все еще находится в процессе изучения и постоянно пересматривается.

Даневирке, самый древний вал из всех известных нам, был возведен около 737 года. Об этом свидетельствуют срубленные и сразу использованные на его строительстве деревья. Оборонительный вал длиной около 7 километров, шириной в 10 метров и высотой в 2 метра был сооружен из земли и облицован бревнами по фронтальной части. Он включал Северный вал (имеющий лишь одну фазу строительства и идущий прямо на север от Хедебю), а также древнейшую часть Главного вала, который возводился в несколько этапов. Там, где вал проходил через участки с влажной почвой, возводился специальный фундамент для его укрепления, а через болотистую местность прокладывалась гать, дававшая проход вдоль оборонительной линии. Там же, где почва была твердой и сухой, выкапывался предвальный ров.

Ни один из имеющихся письменных источников ничего не говорит о военно политической ситуации, обусловившей возведение этого грандиозного оборонительного сооружения, включавшего еще один ответвленный участок, Восточный вал. Известно, однако, что приблизительно в это время данами правил надменный король по имени Онгендус, который решительно отверг предложение быть окрещенным прибывшим из Франции миссионером по имени Виллиброрд (умер в 739 году). Поскольку наличие пограничного вала подобных размеров предполагает существование верховной власти, то строительство могло осуществляться под руководством Онгендуса, и вал Даневирке мог быть сооружен для того, чтобы обороняться против саксов или славян. Вместе с тем, не исключено, что вал был возведен из за политической напряженности, приведшей к военному походу против саксов в 738 году, предпринятому могущественным повелителем франков Карлом Мартеллом.

После того, как император Карл Великий завоевал Саксонию, франки и даны стали соседями, и это обстоятельство привело в начале 800 х годов к усилению конфронтации в пограничном районе. Одновременно даны стали отправляться в викингские походы в прибрежные земли франков и вымогать у них дань. Франкские анналы, в частности, сообщают о разных союзах между славянскими племенами, франками и данами; о надменном короле данов Годфреде и о его большой морской флотилии, которая высадилась у Хедебю; о пограничном оборонительном вале, который этот король решил построить от Балтийского до Северного моря и о том, что этот вал должен был иметь только одни ворота. Вскоре после этого, по повелению Карла Великого, к северу от Элбена была построена крепость, а славянское племя ободритов возвело крепость в Старом Любеке. Что касается пограничных стычек, с заключением разных союзов, то они продолжались еще несколько лет.

Таким образом, вал короля Годфреда явился звеном в сложном переплетении политических противоречий, но пока что нам неизвестно, о каком участке вала Даневирке идет речь. Ни один из участков вала или этапов его строительства, относящихся к этому времени, на сегодняшний день еще не датирован. Возможно, строительство на самом деле было всего лишь восстановлением прежнего вала, существовавшего с 737 года. Не исключено, что речь идет о так называемой «стене боевых камней». А возможно, имеется в виду длинный, прямой, как стрела, вал Ковирке, длиной в 6,5 километров, который является лишь этапом в строительстве и возраст которого не установлен. Возведен он был из земли, с обкладкой из бревен по фронтальной части, и с рвом перед ним. Ковирке проходил южнее Хедебю. Средняя часть вала Даневирке имела длину в 14 километров и пролегала в форме гигантского зигзага через всю проезжую территорию. Она вмещала более древнюю часть Главного вала и посредством связующего вала в Хедебю, вероятно, соединялась с более древним Полукруглым валом, и его предшественником на юге всего комплекса валов. К западу на значительное расстояние простирался Изогнутый вал. Все это обширное сооружение из валов было 12 13 метров шириной, а высота его достигала 3 метров. Сооружение было из земли, с крутым фронтоном, облицованным дерном, и, возможно, увенчивалось бревенчатым полисадом.

Возведение самого начального этапа Связующего вала Дендрохронологическим анализом датируется примерно 968 годом. Именно в это время, то есть в период царствования Харальда Синезубого, была, вероятно, возведена преобладающая часть этого ответвления вала.

Письменные источники свидетельствуют о распрях данов с королевством германцев как раз в это время и, видимо, здесь кроется причина возведения столь грандиозного пограничного оборонительного вала. Однако открытое столкновение произошло лишь в 974 году, и, несмотря на то, что Харальд Синезубый, будучи одновременно королем Норвегии, получил в помощь войско Ярла Хокона из Треннелага, вал Даневирке не устоял. На пограничной территории утвердилось войско германцев, но затем эта земля была вновь отвоевана у них в 983 году, несомненно, при участии воинов из недавно возведенной королем круглой крепости.

Затем вал Даневирке был восстановлен, а со времен короля Вальдемара Великого (годы правления 1157 1182) у вала появилась фронтальная часть, выложенная камнем. Несколько раз здесь разыгрывались сражения (в 1000 е годы угроза исходила главным образом от славянских племен), и несколько раз пограничный вал оказывался в руках неприятеля. Тем не менее в течение более половины тысячелетия вал являлся реальной границей и часто весьма эффективной защитой южной политической и культурной границы Дании, а значит, и всей Скандинавии.

 

Королевские крепости

 

Источники свидетельствуют, что в эпоху викингов в Скандинавии короткий отрезок времени существовали лишь королевские крепости, и все они были датскими. На сегодняшний день нам известно несколько таких крепостей, возведенных в датском королевстве. Это Треллеборг на Зеландии, Фюркат в Северо Восточной Ютландии, Аггерсборг в Северной Ютландии близ Лим фьорда и Ноннебаккен в Оденсе, на острове Фюн (следы этой последней крепости почти полностью уничтожены при постройке здесь средневекового монастыря во время позднейших поселений, а также из за обширных археологических раскопок, которые велись здесь на рубеже веков). Эти крепости были построены незадолго до 980 года, и все они в плане имеют одинаковые, строго геометрические очертания (время возведения крепостей Треллеборг и Фюркат точно определено методом дендрохронологии). Существовали ли другие крепости, нам неизвестно, во всяком случае, в письменных источниках упоминаний о них нет. Их поразительная схожесть, равно, как и их своеобразная форма, говорят о том, что они были построены по повелению одной и той же личности, и этим человеком мог быть лишь тот, кто олицетворял собою центральную власть, то есть король. А королем Дании в этот период был Харальд Синезубый.

Самые важные общие особенности этих крепостей таковы: все они окружены кольцевым валом, возведенным из земли и дерна, с бревенчатыми внутренними конструкциями и деревянной обкладкой и наклонными фронтальными частями. На четыре стороны света выходили крытые ворота, возможно, увенчанные башнями. Внутри крепости эти ворота соединялись по двое деревянными настилами — улицами. Такие же проходы шли вдоль внутренней стены вала. Ров, имевший V образное сечение, был таким же круглым, как и вал, но отделен от него узкой полосой земли. В каждом секторе крепости стояли большие, одинаковые бревенчатые строения продолговатой прямоугольной формы. Однако крепости эти не были идентичными. Особенно поражают различия в их размерах (приводятся в метрах), что наглядно видно из таблицы:

 

Крепость Аггерсборг

Диаметр территории — 240

Ширина вала — 11

Ширина рва — 4

Длина домов — 32,0

 

Крепость — Треллеборг

Диаметр территории — 136

Ширина вала — 19

Ширина рва — 18

Длина домов — 29,4

 

Крепость — Фюркат

Диаметр территории — 120

Ширина вала — 13

Ширина рва — 7

Длина домов — 28,5

 

Крепость — Ноннебаккен

Диаметр территории — 120

Ширина вала — 17?

Ширина рва — 7?

Длина домов — ?

 

В крепостях Треллеборг и Фюркат сразу же за круглым валом обнаружены захоронения. А в Треллеборге и Аггерсборге на этом месте были деревни, снесенные ради строительства крепостей. Причем при возведении первой из них это было проделано с особой жестокостью, поскольку при раскопках здесь были найдены заброшенные колодцы, в которых находились трупы детей. Примечательно и другое. Возведение крепостей Треллеборг и Фюркат потребовало обширных подготовительных земляных работ, дабы расширить узкое пространство мысов. Но, несмотря на то, что на строительство крепостей потребовались огромные средства, много рабочей силы, строительных материалов и усилия инженерной мысли, они через несколько лет оказались заброшенными. Хотя и бревенчатые дома, и обшитые деревом валы в скором времени должны были нуждаться в обновлении, никаких следов восстановительных работ обнаружено не было. А вал крепости Фюркат разрушился еще быстрее, поскольку он представлял собой просто земляную насыпь. Впервые крепости этого типа, которые можно назвать «геометрическими» или просто круглыми, стали известны благодаря раскопкам, производившимся в тридцатые годы нашего столетия и позднее.

Вопросы о том, что послужило образцом для подобных крепостей, их возраст и функции и то, как первоначально выглядели большие дома внутри крепостей, на сегодняшний день являются предметом дискуссий. Единственными признаками этих домов в настоящее время являются темные отпечатки столбов и досок, которые когда то находились в земле, а также немногие места очагов. Сама древесина почти не сохранилась. Поэтому, для того чтобы представить себе, как выглядели эти большие дома, за основу берется, прежде всего, их планировка, а также изучение фрагментов столбов и досок в дополнение к тем сведениям, которые имеются у нас относительно общих традиций строительства домов в ту эпоху. Наиболее полное представление дает нам реконструкция в полную величину дома, находившегося сразу же за крепостью Фюркат. Дом подобного типа соответствует жилищам эпохи викингов или последующего периода. Такие дома имелись в больших усадьбах, например, в деревне Ворбассе. Но в крепости они представляли собой целую группу строений, и не всегда это были жилые лома. Это могли быть кузни или мастерские, где мастера работали с серебром или железом. А возможно, это были конюшни, амбары или складские помещения. Можно представить себе, что некоторые из них были украшены богатой резьбой и выкрашены в яркие цвета.

 

 

Подобные крепости не были найдены нигде в других регионах, хотя поиски их велись как в Европе, так и на Востоке. Вместе с тем, ряд крепостей «геометрической» формы имеется на побережье Голландии и Бельгии, и у них выявлены сходные черты. Крепость Соубург на острове Вальхерен в устье Шельды имеет и строго кольцевой вал с воротами на четыре стороны света, и настилы, соединяющие противоположные ворота. Однако крепость Соубург, относящаяся, вероятно, к 800 м годам, имеет ряд элементов, отличающих ее от датских крепостей, например, дома здесь иного типа. Почти круглая крепость в городе Треллеборг в Сконе также имеет свои отличительные особенности, и точный возраст ее неизвестен. Даже если эти крепости были возведены по какому либо общему образцу, то в Дании, во всяком случае, речь может идти лишь об очень вольном подражании, поскольку здесь и строительные материалы, и типы домов чисто скандинавские. Некоторые элементы, такие, как, например, «геометрическая» форма крепостей и продолговатые прямоугольные строения внутри них могли быть навеяны каролинской или оттоманской монументальной архитектурой. Датские крепости тоже относятся к монументальной архитектуре. Они, скорее всего, выполняли политические функции. Подобные центры имелись во многих местах Европы И Востока. Эти идеи были не чужды и викингам.

Тот факт, что возведение крепостей относятся примерно к 980 году, а также очень короткий период их функционирования, вызвали к жизни гипотезу о том, что они выполняли роль казарм и тренировочных лагерей для викингов, которые во времена правления Свена Вилобородого и Кнуда Великого совершали грабительские набеги на Англию, а затем и завоевали ее. Однако эти события произошли несколько позднее. С другой стороны, нет сомнений в том, что крепости эти не были чисто военными укреплениями, хотя воины в них могли быть. Здесь обитали и женщины, и дети, и ремесленники. Притом их местоположение прежде всего было приспособлено к тому, чтобы государство могло осуществлять над ними контроль. Ни одна из этих крепостей не находилась вблизи морского побережья, а стояла у важных дорожных перекрестков. Крепость Аггерсборг, несомненно, была обращена в сторону Норвегии. Она находилась неподалеку от не существующего ныне тракта, который шел от Лим фьорда и на север к проливу Скагеррак.

Если рассмотреть политическую и экономическую ситуацию в Дании около 980 года, то можно предположить, что в это время в стране возникло много проблем. В частности, после того, как приблизительно в 970 году прекратился поток арабского серебра в Скандинавию с Востока, ощущалась острая нехватка серебра,] Сюда можно добавить и поражение, которое германский император нанес данам в 974 году у оборонительного вала Даневирке, и утрату власти над Норвегией, вследствие чего эта страна прекратила выплату дани. За годы своего царствования Харальд Синезубый сумел возвести необычайно много грандиозных сооружений. Их возведение наверняка сопровождалось строительной повинностью, налагаемой на население страны, и, как сообщают некоторые источники, это послужило поводом для недовольства и волнений.

В связи с этим становится ясно, что король Харальд в этот период, то есть в 980 е годы, нуждался в консолидации власти, стремился отвоевать утерянные земли и восстановить свой пошатнувшийся авторитет. Вполне уместно предположить, что все эти крепости в первую очередь выполняли функцию устрашения. Это были региональные центры королевской власти, призванные держать в узде население, и отсюда можно было постоянно осуществлять властные функции короля и его двора. Потенциал крепостей можно было быстро задействовать в тех случаях, когда стране угрожало нападение или когда король сам готовил нападение на чужие земли. Здесь можно было накапливать богатство и золото для короля посредством грабежей и даней за пределами страны. Более древние крепости находились, как уже сказано, в Хедебю, Рибе и Орхусе, а своеобразная круглая форма крепостей могла быть обусловлена соображениями престижа.

Можно полагать, что на самую большую крепость Аггерсборг возлагались особые функции. Отсюда была легко достижима Норвегия, средоточие жизненно важных интересов короля Харальда. Далее, из Аггерсборга можно было контролировать поступление пошлин как на тракте, пересекавшем Ютландию с севера на юг и представлявшем, собою важный перевалочный пункт, так и на морском пути через Лим фьорд, который, вероятно, являлся самым надежным маршрутом для кораблей, курсировавших между Западной Европой и Балтикой.

Большой мост через Равнинг Энге, который также был возведен около 980 года, являлся, вероятно, звеном общего плана, и, как уже упоминалось, в 983 году утраченные Данией земли были вновь отвоеваны. Но, тем не менее, около 986 года все же вспыхнуло восстание против Харальда Синезубого. Он был изгнан в конце 987 года. Вполне вероятно, что после того, как власть в стране захватил его мятежный сын Свен Вилобородый, построенные в годы правления Харальда Синезубого круглые крепости были заброшены именно потому, что они являлись олицетворением ошибочной политики этого короля. Вскоре крепости превратились в руины, были покинуты, забыты, и их существование стало лишь одним из эпизодов в истории эпохи викингов.

 

Оружие и сражения

 

В предыдущих разделах уже упоминалось о том, что у королей и хевдингов имелись личные дружины «лид», существовала воинская повинность в тех регионах, которые признавали верховную власть короля, и имелось войско для походов, подчинявшееся королю. К этому следует добавить всеобщую воинскую повинность для всех мужчин, владевших оружием, которые должны были быть готовы мгновенно встать на защиту родной земли, после того, как по округе рассылался особый знак или давался особый сигнал. Обо всех этих разнообразных формах военной организации известно не так уж много, однако можно предполагать, что постоянное войско короля едва ли могло использоваться для нападения на чужие земли. Викингские войска, которые систематически отправлялись в походы для завоевания других стран, создавались, вероятно, на добровольной основе, равно, как и боевые дружины «лид». Вдобавок к этому существовали более или менее многочисленные боевые отряды, которые время от времени занимались пиратством, как внутри страны, так и за ее пределами.

Во время археологических раскопок обнаруживается огромное количество воинского снаряжения и оружия, поскольку во многих местах в периоды язычества у викингов существовал обычай хоронить воинов при полном военном снаряжении и с оружием. На дне болот и озер также обнаруживается много оружия, возможно, это следы жертвоприношений. Сведения о военных действиях и военной технике эпохи викингов мы находим также в целом ряде письменных источников. Никоторые описания встречаются в иноземных источниках. В этой связи следует упомянуть о стихотворении священника Аббо, посвященном нападению викингов на Париж в 885 886 х годах, о различных западноевропейских анналах, об «Англосаксонской хронике» и об англосаксонских героических стихах, посвященных битве при Малдоне между англосаксами и викингами в 991 году.

Свободные люди обладали правом и даже обязаны были иметь при себе оружие, а оружие викингов состояло из мечей, боевых топоров, дротиков и копий ближнего боя (колющих копий), луков и стрел. Использовались также пращи для метания камней. Для собственной защиты викингам служили щиты, шлемы и различные доспехи, в частности, кольчуги. При осаде часто использовались камнеметы. Иногда в сторону неприятеля направлялись горящие суда. Во многих источниках при описании военных действий викингов говорилось, что они умели возводить крепостные сооружения в полевых условиях. При войске, осаждавшем Париж в 885 году, имелось несколько мастеров, которые смонтировали большие осадные машины. Возможно, речь идет о таранах.

Самым престижным и дорогим оружием воинов были мечи. Имелись одноручные боевые мечи с широкими, массивными клинками длиной до 75 80 сантиметров и рукоятью, предназначенной для крепкой руки. Обычно длина всего меча достигала 90 сантиметров. К более раннему периоду эпохи викингов относятся мечи с одним лезвием и углублением посередине клинка, призванным уменьшать его тяжесть и увеличивать гибкость. Легкость, гибкость, длина мечей, а также прочность и острота лезвия достигались искусной техникой ковки и особой обработкой клинка, на который часто наносился какой нибудь узор. Этот узор выполнял декоративную функцию. Материалы, из которых был изготовлен меч, его декоративная отделка, призваны были подчеркнуть высокое качество этого оружия и статус его владельца. В ходу были самые разные мечи, начиная от простых, с рукояткой из оленьего рога и кончая мечами с рукоятками из золота и серебра.

 

 

Как правило, рукоятки изготовлялись в Скандинавии, но, как уже упоминалось, многие мечи с прекрасными клинками, снабженными надписями, были изготовлены во Франции. Изучение техники ковки, а также инструментов для ковки и кузнечных мастерских показало, что в Скандинавии изготовлялось высококачественное оружие и выполнялась художественная ковка. Мечи носили в ножнах из дерева и кожи, с отделкой из шерсти или какой либо ткани. Они висели у левого бедра на ремне, перекинутом через правое плечо. Ножны также могли быть богато изукрашены, как и находившиеся в них мечи, к тому же меч являлся символом статуса его владельца. Богатые мечи получали в дар от предводителя или они переходили в наследство из поколения в поколение. Достоинства и внешний вид меча воспевались в хвалебных песнях, посвященных сильным мира сего, а некоторые мечи имели имена, например, такие, как «Сокрушитель брони» или «Золотая рукоять». Имена давались в тех случаях, когда мечи отличались особо редкими достоинствами, привлекали внимание своим внешним видом, принадлежали какой либо выдающейся личности или использовались в знаменитых сражениях.

Представление о том, что боевые топоры были главным оружием викингов, укоренилось в сознании многих. Это эффективное оружие для рубки в битве, действительно, использовалось очень часто. Вместе с тем, находки в захоронениях, а также данные норвежских законодательных актов говорят о том, что боевые топоры, во всяком случае, в более поздний период эпохи викингов являлись просто более дешевой альтернативой мечам и колющим копьям, а представители высших социальных слоев обычно предпочитали именно это последнее оружие. С другой стороны, в богатых погребениях довольно часто обнаруживались отделанные серебром боевые топоры, и, судя по этому, они, вероятно, так же, как и мечи, выполняли двойную функцию — являлись боевым оружием и одновременно символом социального статуса их владельца. Топорища могли иметь различную форму, и часто бывает довольно трудно отличить боевой топор от обыкновенного, Впрочем, не исключено, что один и тот же топор использовался для самых разных целей.

Колющие копья могут иметь наконечники длиной до полуметра, и некоторые из них снабжены декоративным узором, а втулки часто бывают инкрустированы серебром. Дротики обычно не имеют никаких украшений, но иногда декор встречается на наконечниках, а некоторые из них могли использоваться и как метательные, и как колющие. Разумеется, не исключено, что копья применялись также во время охоты, которая являлась излюбленным занятием знати. Для этой же цели могли употребляться луки и стрелы. От тех времен в первозданном виде сохранился единственный лук длиной в 192 сантиметра, сделанный из тисовой древесины. Он был найден в Хедебю. Наконечники стрел были из железа, а древко из дерева с резьбой и рулевым пером. Особенно хороша связка стрел, найденная в могиле знатного человека в Хедебю. Она была обнаружена в камерном погребении в ладье. Здесь же находился превосходный меч. А наконечники стрел были инкрустированы бронзой.

В войске викингов особенно выделялись даже на расстоянии большие круглые щиты, часто ярко раскрашенные. В Гокстадском погребении были найдены желтые и черные щиты. В литературе того времени описываются красные щиты, а в самом древнем из дошедших до нас скальдических стихотворений «Рагнарсдрапа» описывается щит, разрисованный сценами из популярных историй о богах и королях. Щит мог защитить тело воина от подбородка до колен, а сохранившиеся полностью щиты в Гокстадском корабле погребении достигают одного метра в поперечнике. Щиты изготовлялись из дерева, края их укреплялись разными способами, а в центре их наружной части имелся умбон — срединная железная бляха полусферической или конической формы, защищавшая руку воина от пробивающих щит ударов.

Во время сражений на воинах обычно были доспехи, укрывавшие голову и тело, но подобного рода предметов сохранилось совсем немного, поскольку их лишь в редких случаях клали в могилу к погибшим. Вместе с тем, на всех изображениях викингов мы видим шлемы. Это остроконечные, конической формы головные уборы, иногда с носовой накладкой. Шлемы такого типа были широко распространены в раннем Средневековье, их, в частности, можно видеть на ковре из Байе, который относится к 1070 м годам. Шлемы были в ходу как у норманнов, так и у англосаксов. Но среди немногих сохранившихся фрагментов шлемов встречаются лишь куполообразные, а не островерхие, и они более сродни шлемам древних времен. Единственный более или менее полностью сохранившийся шлем был обнаружен в богатой могиле в Йермундбю, в Южной Норвегии. Круглый железный головной убор был скреплен железными полосами вдоль и поперек, спереди снабжен защитным приспособлением наподобие очков, а также носовой накладкой. Сзади, вероятно, имелось приспособление для защиты затылка и шеи.

В той же могиле были найдены фрагменты кольчуги. Из всех остатков кольчуг, что нам известны, эти фрагменты относятся к числу наиболее хорошо сохранившихся. Тем не менее, получить представление о том, как такие кольчуги выглядели, мы по ним не можем. Скорее всего, это была рубаха до колен, с длинными рукавами, наподобие тех, которые были распространены в более древние и более поздние времена. Небольшие фрагменты кольчуг были найдены во многих других местах, а сведения почерпнутые из древнескандинавской поэзии, позволяют сделать вывод, что, во всяком случае, наиболее богатые воины являлись обладателями такого воинского доспеха. Кроме того, в Бирке были найдены фрагменты защитной брони несколько иного типа. Он представляет собою сочлененные железные пластины и не случайно, видимо, был обнаружен в Бирке, имевшей связи с Русью и Востоком, где был распространен подобный тип воинского снаряжения.

Из многих кратких или более пространных описаний викингов явствует, что они в битвах сражались, в противоположность франкам, пешими. В период военных действий кони являлись у них в основном тягловой силой. Во время походов по суше коней использовали для перевозки воинов к месту сражения и обратно, а также для выслеживания передвижений неприятеля. Впрочем, это не исключало того, что иногда викинги участвовали в битвах верхом на лошадях. Транспортным средством служили также военные суда, необходимые для сбора войска в определенном месте или во время сражений викингов на чужой территории. Таким способом, например, король Годфред в 804 году собрал близ Хедебю большую силу, чтобы выступить против Карла Великого.

Довольно часто сражения происходили также и на море. Одной из самых знаменитых морских схваток была битва при Сволде, около 1000 го года, когда погиб король Олав Трюггвессон. Обычно во время морских битв (и пиратских набегов) сражение начиналось с того, что неприятеля сперва забрасывали камнями и копьями, а также тучами стрел, после чего к его кораблю приближались вплотную и, взяв его на абордаж, продолжали бой с помощью мечей, копий и боевых топоров.

Перед сражением предводители войска обычно произносили пламенные речи, обращенные к воинам и одновременно имевшие целью устрашить неприятеля. Подобные речи произносились и в перерывах между сражениями. Трубы давали сигнал к бою. В противника летел град камней, стрел и копий, после чего вступали в ближний бой, сражаясь мечами, копьями и боевыми топорами. Во главе войска обычно бился король, окруженный самыми испытанными своими воинами, и их главной задачей было охранять его. Тут же, около короля или предводителя войска находился знаменосец, также особо доверенный человек, следивший за тем, чтобы знамя не упало наземь. В гуще битвы знамя должно было показывать, где в данный момент находится предводитель войска. Знамя стерегли так же самоотверженно, как короля. И все же знамя с изображением ворона (знак бога войны Одина) было захвачено у викингов в Англии в 878 году. А в битве при Диле (на территории нынешней Бельгии) в 891 году у викингов было захвачено 16 королевских боевых штандартов, которые затем были отосланы в Баварию, как свидетельство победы.

Викинги умело использовали преимущества рельефа местности. Например, готовясь к сражению против франков, рыли рвы или занимали позиции, недоступные для конных воинов. На полях сражений также возводились оборонительные укрепления. Западноевропейские источники сообщают, что викинги в качестве военных баз использовали острова, крепости, укрепленные города и каменные церкви. Долгие осады бывали нечасто, но если таковые имели место, то викинги использовали осадные машины, производили подкопы и тому подобное. Часто во время нападений и обороны викинги прибегали к военным хитростям. Мобильность и изобретательность викингов поражали их западноевропейских противников.

Анналы Фульды (Германия) упоминают о том, что викинги обычно, желая предложить неприятелю мир, высоко поднимали щиты. Однажды, когда викинги были осаждены в крепости Элстоо (у реки Маас, близ теперешней границы между Голландией и Бельгией), они использовали этот обычай в качестве военной хитрости. Множество самых разных источников содержат сведения о том, что официальное заключение мира между двумя странами часто сопровождалось клятвой на оружии и взаимным обменом заложниками и дарами. Другие источники рассказывают, что викинги имели обыкновение клясться на священном кольце, а когда войско викингов одерживало победу в чужих землях, они при заключении мира требовали выплаты дани и обеспечения войска провиантом.

Среди сохранившихся находок эпохи викингов оружие составляет немалую часть. Во всех хвалебных песнях и в надписях на многих рунических камнях содержатся упоминания о сражениях и битвах. В них прославляются мужество, сила и радость владения оружием, упоение битвой, верность товарищам по оружию и верность своему господину до смертного часа.

«Я разъезжал с окровавленным клинком и звенящим копьем, ворон сопровождал меня Викинги азартно наступали, лихо сражались мы. Многие жилища были в огне, повсюду валялись окровавленные тела» (строфа из стихотворения Эгиля Скаллагримссона, около 925 года).

«Сакс воздвиг этот камень в память о своем товарище Эсбене, сыне Токе. Он не бежал с поля боя в битве при Упсале, но сражался, пока рука его могла держать оружие» (надпись на руническом камне в Шерупе, Сконе, около 1000 го года).

Однако подобные идеалы были присущи не только скандинавам. Таковы были общие идеалы того времени. Мы находим их выражение и в англосаксонской героической поэзии, воспевающей битву при Малдоне, где Биртнот нашел смерть вместе со своими людьми. Хотя следует отметить, что как в Скандинавии, так и в других регионах, разумеется, существовали люди, настроенные более миролюбиво.