3.5. Давид анахт (непобедимый). Политика в системе философских наук

Великий философ, крупнейший представитель Александрийской неоплатонической школы и армянской грекофильской школы Давид Анахт (V – VI вв.) обращается к проблеме политического знания преимущественно в связи с систематизацией и классификацией философских наук. Он, с одной стороны, обобщает и систематизирует античное теоретическое наследие с определенных методологических позиций (отсюда акцентирование значимости проблемы классификации и систематизации знаний), с другой стороны, разрабатывает принципы и ориентиры средневековой теоретической мысли. Вся сумма наук и знаний (в том числе политическая наука) и отдельные науки рассматриваются в рамках системы классификации философских дисциплин.

Следуя Платону и Аристотелю, Давид Анахт подразделяет философию на теоретическую и практическую части. Если высшая цель теоретической философии (естествознание, математика, метафизика, или богословие) – познание сущности бытия и выявление истины, то высшая цель практической философии – упорядочение и совершенствование нравов отдельного человека и социальной общности, общественных и политических отношений. Теоретическая философия предшествует практической, так как для перехода к сфере практической философии необходимо обладать разносторонними теоретическими знаниями.

Однако Платон и Аристотель выдвинули различные принципы разделения практической философии. Руководствуясь разработанным им методологическим принципом Давид Анахт в своей классификации практической философии стремится синтезировать концепции Платона и Аристотеля. Аристотель и его последователи практическую философию подразделяют на «три части: на политику, экономику и этику» Такое деление он считает истинным, ибо «если кто-нибудь облагораживает свои нравы или же нравы другого, то он занимается этикой; если устраивает дела дома, то он занимается экономикой, и если устраивает дела города (государства – К. М.), то занимается политикой» [Соч. С. 96]. Более того, пишет Давид Анахт, Аристотель посвятил каждой из частей практической философии отдельный труд.

В основе аристотелевского деления практической философии и последовательности ее частей лежит принцип перехода от общего к частному, и от частного к индивидуальному. Политика («искусство правления государством») имеет дело с решением общегосударственных задач: государственного устройства, формы правления, упорядочения социально-политических отношений, утверждения общего блага. Экономика («домоводство») занимается сравнительно частными проблемами: упорядочением семейных отношений, утверждением согласия и гармонии в пределах дома, упорядочением хозяйственных, финансовых и бытовых проблем, внушение страха слугам и рабам и другими подобными вопросами. А этика имеет дело с проблемами духовного и морального усовершенствования отдельного человека.

Кроме того, трем частям практической философии присуща функциональная общность – упорядочить три основные уровни общественной жизни.

Последователи Платона (платоники) выступали против аристотелевского деления практической философии. Однако, Давид Анахт считает, что аргументы платоников также являются логически выдержанными и вполне обоснованными. Так, они отвергают классификацию аристотеликов по следующим причинам.

Во-первых, «род никогда не разделяется на три части, а разделяется на две части, как, например, существо – разумное и неразумное…

Во-вторых, ибо получившиеся вследствие разделения противоположные виды никогда не проявляются один в другом» [Соч. С. 96–97]. Между тем как в аристотелевской классификации «этика проявляется в экономике, а экономика в политике.

В-третьих, один вид никогда не бывает равносилен роду; так, [одно только] разумное не может быть равно живому существу, т. е. роду, как и одно только неразумное; а оба вместе [равны живому существу]» [Соч. С. 97]. А по мнению аристотеликов, «одна политика равна практике», то есть практической части философии, ибо «кто в состоянии управлять государством, тот сможет управлять и делами дома и нравственностью». Отсюда аристотелики выводят, что «политика равна практике, а экономика – политике» [Соч. С. 97]. Такое деление практической философии платоники считают ошибочным.

Исходя из приведенных аргументов платоники подразделяют практическую философию подразделяют «на две части – законодательство и правосудие». Давид Анахт это разделение также считает истинным, так как «философ или устанавливает законы, посредством чего постоянно облагораживает свои нравы и выступает законодателем, или же судит других согласно писаным законам и выступает судьей» [Соч. С. 97]. При этом, он видит тесную связь и взаимообусловленность между понятиями право, законодательство и правосудие: «И какое отношение имеет законодательство к городам, охраняя в них право, такое же отношение имеет и правосудие к законодательству, держа подданных в его рамках. Ибо этика, экономика и политика дают материал законодательству и правосудию, ибо законодатель или облагораживает чьи-нибудь нравы, или устанавливает законы для дома или города, согласно которым каждый обязан поступать. А тот, кто судит, судит или гого-нибудь, или дом, или город» [Соч.,97].

Кроме того, практическая философия делится на законодательство и правосудие «не как род на виды», так как в этом случае «среди противопоставленных [вследствие разделения] видов не бывает предшествующего и последующего”, между тем как законодательство предшествует правосудию [Соч. С. 98]. Это обстоятельство обусловлено не логическими соображениями, а тем, что прежде необходимо иметь законы и только потом судить сообразно этим законам. Правосудия не может быть без должного законодательства.

Таким образом, согласно Давиду Анахту, между аристотелевской и платоновской классификациями нет никакого противоречия – они с разных точек зрения подходят к проблеме деления практической философии. Различие проявляется в самом подходе, а не в содержании.

Согласно Давиду Анахту, цель политических трактатов Аристотеля и Платона одна и та же, а именно: выявить «почему государству нужно иметь определенное устройство» [Соч. С. 96]. Вместе с тем он одновременно отмечает, что в их политических трудах «и целенаправленность, и изложение, и заглавия различные». Так, Платон заглавие ставит в единственном числе – Полития («Государство»), а Аристотель во множественном – Политии. По Давиду, различие в заглавиях трудов античных мыслителей не случайно, а является выражением различных концептуальных установок и преследуемых целей. Так, задача Аристотеля заключается в том, чтобы показать, «как управляли государством предки, т. е. аргивяне, беотийцы и все другие эллины», то есть практически во всех древнегреческих полисах. Известно, что Аристотель со своими учениками изучил конституции (государственный строй) около 150 древнегреческих полисов. Между тем, цель Платона заключалась в том, чтобы показать, «как нужно управлять государством» [Соч. С. 96]. Иными словами, согласно Давиду Анахту, Аристотель исследует формы существовавших и существующих государств, а Платон описывает идеальное государственное устройство, наиболее целесообразную форму правления.

Политика является философской наукой и занимает свое место в системе философской науки. Кроме того, согласно определению на основе далекой цели (“философия есть уподобление богу в меру человеческих возможностей”) философия есть политика, так как политический философ стремится своими знаниями и поступками уподобиться Богу в меру человеческих возможностей.

Давид Анахт почти не касается конкретных политических проблем – политической власти, ее структуры, функций и т. д. Как философ-методолог он определяет предмет политики, выявляет содержание данной научной дисциплины, функции, связь с другими сферами общественной науки, ее место и роль в общей системе философских наук, в частности, практической философии.

Из косвенных свидетельств явствует, что Давид Анахт под политикой понимает справедливость, а под политическим учением учение о справедливости. Сфера политики является объектом как риторического искусства, так и философии. Однако риторическое искусство не занимается вопросом о природе (сущности) справедливости, то есть политики, и опирается в данном случае на философию. «Риторика прибегает к [учению о] справедливости, т. е. политике, не зная природы справедливости, но без сомнений берет это у философии и совершенствует свое искусство». Именно философия в состоянии выявить сущность политики. Вследствие этого, риторы, не зная природы справедливости, манипулируют понятием справедливости, не останавливаясь даже перед беззаконием, так как они «предпочитают совершать беззаконие, чем самим испытывать беззаконие». В отличие от риторов, «философ, как знающий сущность справедливости, ни одно из них не удостаивает выбора; но если случится выбирать, то он предпочтет быть жертвой беззакония, чем совершать беззаконие» [Соч. С. 72].

По Давиду Анахту, весь мир и все его структурные составляющие подвержены закону господства и подчинения, это универсальный космический закон, пронизывающий все уровни бытия: космический, природный, общественный, природы человека. «Всюду, – пишет он, – мы замечаем, одни только господствуют, как, например Бог, а другие господствуют и подчиняются, как человек, ибо человек подвластен богу и господствует над бессловесными тварями, а остальные только подчиняются, как упомянутые бессловесные твари. То же самое, согласно Демокриту, наблюдается и в человеке, как маленьком мире. Одни только властвуют, как разум; другие властвуют и подчиняются, как гнев, ибо гнев подчиняется разуму и господствует над желанием; а третьи только подчиняются, как желание. А если это так, то справедливость выше, чем другие добродетели, как пронизывающая их и соблюдающая гармонию между ними» [Соч. С. 69].

О некоторых представлениях Давида Анахта относительно взаимоотношения правителей и народя мы можем узнать из его определения философии как искусства искусств и науки наук, заимствованного у Аристотеля. Так, говоря «искусство искусств, он философию уподобляет царю», а говоря «наука наук, философию уподобляет богу. Ибо когда мы говорим князь князей – имеем в виду царя… Когда же мы говорим царь царей – подразумеваем бога….

И как царь не марает себя непосредственным разговором с толпой, а назначает для этого князей, через которых опекает самых низких и самых подлых, так и философия выставляет вперед искусства, с помощью которых познает их же объекты» [Соч. С. 71].