Обзор источников
Источники, привлеченные мной в исследовании можно поделить на две части: писаное Распутиным или с его слов и все остальные.
Наиболее полезным источником, который дал мне видение проблемы, оказалось сочинение Распутина «Житие опытного странника», написанное им в 1907 году. Оно так и не было выпущено в тираж, но сохранилось и до наших дней в фонде Распутина в ГАРФ. Я пользуюсь публикацией Платонова. Я очень долго пытался выяснить, для кого и с какой целью было написано это житие, но так и не нашел ответа на этот вопрос. Подлинность всех, используемых в исследовании сочинений не вызывает споров ни у кого.
Также в ГАРФе хранится и дневник с собственноручными записями Распутина, а фотография этого дневника имеется в книге Боханова.
При жизни Распутина был издан буклет с сочинением «мои мысли и рассуждения», который разошелся тиражом по многим библиотекам. Часто люди наталкиваются на это сочинение и видят, что его писал глубоко верующий православный человек. Отсюда и начинается их путь к правде.
Многие письма Распутина царскому дому были собственноручно переписаны императрицей и в таком виде дошли до наших дней. С ними я познакомился в приложении у Платонова.
Во второй группе очень информативным и объективным является записка Руднева М.В. "Правда о русской Царской Семье и темных силах". Этот человек входил в состав ЧСК и на себе ощутил принуждение к дезинформации в угоду чьим-то интересам. Офицер был честен и не смог фальсифицировать результаты расследования, поэтому он ушел из этого органа. Его записка была издана в Париже в эмигрантском журнале в 1922 году.
Руднев, как и многие, кто никогда не разговаривал с Распутиным, был сбит с толку пропагандой и негативно относился к старцу – тем весомее его слова о нем. Следователь пришел к выводу, что Распутин не виновен практически во всех грехах, которые ему приписывают.
Представления о Распутине хорошо передает посол Франции в России Морис Палеолог, который вел дневник и издал его затем в 1922 году в Париже.
Я привлек и мемуары Пуришкевича, а именно ту их часть, где тот описывает убийство. Но источником их не считаю. Я глубоко убежден, что они, как и юсуповские мемуары, писались с целью скрыть правду, а не наоборот. Что же касается Юсупова и его мемуаров, - здесь и говорить не о чем. У него убийство Распутина представляется в духе кульминации фильма Квентина Тарантино «от заката до рассвета». О достоверности и речи не идет, поэтому прочитав их, я горько усмехнувшись, сбросил книгу с брони.
Большую пользу принесли и газетные статьи, посвященные Распутину, и собранные в книге Платонова.
Обзор историографии
Среди множества работ, посвященных Распутину, историчных и честных – единицы. Использовать в докладе я буду только достоверные работы, я не ставлю целью разоблачать кого-либо из авторов-лжецов.
Специфика моей темы особая. Суть ее в том, что исследователю приходится сталкиваться с горой фальсификаций и лжи. Причем эти мифы не говорят ничего о Распутине, зато многое о тех, кто их повторяет. Я говорю о разных пикантных историях, выдуманных низменными людьми и прижившихся у людей жалких.
Первым автором, с которого я начал знакомство с проблемой стал Платонов Олег Андреевич, который является директором общественной организации «Институт русской цивилизации» и доктором экономических наук.
В книге «Жизнь за царя. Правда о Григории Распутине» он подробно раскрывает причины травли Распутина, истинные цели и настоящих заказчиков. Он ознакомился с большим количеством источников, в своей работе цитирует их или приводит полностью, что приносит неоценимую пользу для моего исследования, поскольку я могу самостоятельно анализировать источники по проблеме.
Он утверждает, что травля Распутина началась при «сближении интересов ущемленной Распутиным части высшего духовенства, придворной антираспутинской партии, душой которой был Великий князь Николай Николаевич, и откровенно антирусских сил, мечтающих о разрушении России». Этими силами автор считает масонский заговор в России.
Платонов убежден, что виною краха Российской Империи стала «Чума XX века» - так он называет моральное и духовное разложение элиты нашего общества, которая выразилась в том, что значительная её часть стала масонской. «Масонские ложи складываются как тайный политический центр собирания антирусских сил. Они объединяют вокруг себя представителей правящих слоев и образованного общества, лишенных национального сознания, ненавидевших историческую Россию и мечтающих о её крушении».5
Чтобы проиллюстрировать то, насколько глубоко масоны вошли в российское правительство, Платонов приводит целый список фамилий, я же процитирую лишь часть: «Это Гучков, Львов, Чхеидзе, Некрасов, Амфитеатров, Джунковский, Маклаков, Керенский»6. Измена зашла так далеко, что масоном был даже начальник Верховного штаба Алексеев.
Исследователем сообщается, что в руках масонов были сосредоточены почти все средства информации, их члены пронизали весь аппарат власти, а их антирусский характер доказывает уже одна их зависимость от зарубежных органов. «Масонские международные ассамблеи принимали решения по масонскому уставу, обязательные для исполнения, а русские масоны, среди которых были, как мы видели, министры, дипломаты, военные начальники, члены Государственного совета и Государственной думы, изыскивали тайные пути претворения их в жизнь»7.
Ссылаясь на мемуары Родзянко, историк сообщает, что «именно перед началом организованной травли Распутина в Брюсселе на Всемирной ассамблее этой организации вырабатывается идея расшатывания русской императорской власти путем организованной кампании против Распутина как человека, близкого царской семье»8.
Для столь подробного изучения масонов Платонов обращается в Особый Архив СССР (ныне ЦХИДК), где хранятся многие документы по истории масонства. В другой книге под названием «Масонский заговор в России» он объясняет, как документы делопроизводства масонов вообще оказались в доступе у историков: «Дело в том, что архивы масонских лож (а русские ложи были филиалами западных) и разных секретных организаций и спецслужб были захвачены Гитлером во время оккупации Европы. А после нашей победы оказались в руках Красной Армии. В качестве трофея их вывезли в Москву, где хранили под строгим секретом вплоть до 1991 года, используя преимущественно как оперативный материал для КГБ».
Платонов предоставляет подробный анализ биографии Распутина, а также, что очень важно для моей темы исследования, первым публикует письма и заметки самого Григория Ефимовича. Это дает мне возможность обратиться к ним как к источнику для темы моей работы. Платонов упоминает в своей работе и других авторов-исследователей масонства: Николаевского и Берберовой.
Историк разоблачает грязные мифы о Распутине, делая это с бойким желанием открыть людям правду. Очищенный от вековых наслоений лжи и домыслов, старец предстает в его книге по-христианский мудрым, истинно верующим, любящим людей и Россию человеком, который умер мученической смертью от рук врагов России.
Другим правдолюбом и патриотом является Боханов Александр Николаевич – доктор исторических наук, автор школьных учебников по истории. Он окончил исторический факультет МГУ, специализируется на истории России 19- начала 20 веков, один из главных современных идеологов монархизма.
В своей работе «Правда о Григории Распутине» историк справедливо критикует псевдо-исторические работы, вышедшие в недавнем прошлом. Он разоблачает сочинение Варламова А.Н. «Григорий Распутин-Новый», называя его образцом беспомощности, поскольку оно является перелопачиванием слухов и сплетен столетней давности. Также его праведный гнев обрушивается на Валентина Пикуля и Эдварда Радзинского, которые в своих «околонаучных работах» вместо правдивой картины изображают антуражный распутинский разгул, привлекая горячие сюжеты «русской экзотики».
Боханов уличает Радзинского во вранье, приводя цитату из самого начала его книги «Господи… спаси и усмири Россию». Цитата «насчитывает более шестидесяти слов, из них не более десятка соответствуют истине»9.
Речь в книге Боханова зашла и о труде Платонова О.А. Ему Боханов благодарен за то, что тот первым отыскал источник с информацией о дате рождения Распутина – 1869 год. Однако выпускник исторического факультета хочет не согласиться с Платоновым в том, что вся «Распутиниада» - тонкая инспирация антирусских сил из числа «революционеров», «масонов» и «евреев», зловещий заговор, приведший к падению Царства»10. Он делает это с желанием избавиться от упрощенного взгляда на столь важную проблему нашей истории, отмечая, что врагов у России было много всегда.
При этом невольно и косвенно он подтверждает концепцию Платонова. Он называет крах империи «грандиозной духовной катастрофой» - масонство и есть выражение этого духовно-психологического раскола страны.
Боханов считает, что ключ понимания трагедии лежит в ответе на вопрос «почему элитарная Россия.. поверили не Царю и Царице.. почему они поверили в то, что умаляло и отрицало русские исторические духовные ценности?» И на это вопрос можно ответить, обратившись к работе Платонова. Как им было сказано, масонам принадлежали практически все органы печати. Я уверен, что уже одно только это давало им в руки большие возможности контроля над общественным мнением.
Далее Боханов предлагает нам удивиться: «Это может показаться парадоксальным, но такие персонажи, как генерал Владимир Джунковский, аристократка Зинаида Юсупова или председатель Государственной думы Михаил Родзянко, сделали для ослабления монархии больше, чем известный радикал Владимир Ульянов-Ленин»11. Платонов же утверждает, что, по крайней мере, двое из них – масоны. Так что это более не кажется парадоксальным.
Я думаю, что его несогласие с мнением Платонова объясняется пламенным патриотизмом и некоторой идеализацией отечественной элиты того времени: монархист просто не может поверить, что царскую Россию так подло предало царское окружение. А после прочтения всей работы Боханова я пришел к выводу, что он поверхностно судит о некоторых вопросах.
Однако это ни капли не принижает достоинства работы историка. Боханов написал замечательный труд, в котором он абсолютно верно подмечает многие тенденции, явления и факты.
Он говорит о том, что критиковать и поносить Императорскую чету стало в моде, о том, что в процессе либерализации общественного мнения это стало признаком принадлежности к «прогрессивным слоям общества». Тот, «кто публично на великосветском рауте размышлял о «психическом нездоровье императрицы, о «слабоволии Царя» и о его «небольшом уме»», не подвергался никакому наказанию. «Царь и царица были убеждены, что если иметь чистые души, открытые Богу помыслы, то никакая грязь не пристанет».12
Боханов превозносит царскую чету – называет их брак идеальным, говорит о материнском чувстве Александры Фёдоровны к России, приводя примером письмо царицы к Вырубовой, написанное за несколько месяцев до гибели: «чувствую себя матерью этой страны и страдаю, как за своего ребёнка и люблю Мою Родину»13.
Он дает объяснение, почему мифы вокруг Распутина и дома Романовых вообще имели такой нечистоплотный характер и так хорошо приживались. «В начале века для русского общества.. характерны удивительная эротическая истерия, надрывной культ плотской чувственности и вакхического экстаза»14. В Россию пришла «эра свободного самовыражения», к которой Романовы не имели ни малейшего отношения.
Стоит заметить, что повествование Боханов ведет рыхло. Структуры четкой в его работе нет. В связи с этим очень трудно после ознакомления с книгой отыскать по памяти нужную информацию – тематические и временные рамки размыты.
Также я привлек статью Мироновой Татьяны Леонидовны, которая окончила филологический факультет МГУ и имеет степень доктора филологических наук. Благодаря своему профилю Миронова привносит особенную, недостающую информацию по проблеме моего исследования. Статья «Распутин: Оболганная жизнь, оболганная смерть» проливает свет на приемы манипуляции общественным сознанием, к которым прибегали враги России. Её статью я нашел на сайте церкви Иоанна Богослова.
В ней говорится о двух фальшивых записках Распутина, которые были напечатаны в газете «Русское слово». И только спустя век, с применением анализа языка и почерка писем была опровергнута их подлинность. А подобных фальшивок, написанных от имени Распутина и находящихся в каталоге ещё целое множество.
Упоминается о записках с прошениями якобы Распутина сделать что-то, которые массово расходились по рукам в Петербурге, вызывая бурю негодования. «Так, кн. Жевахов засвидетельствовал в своих воспоминаниях, как некто Добровольский, ссылаясь на Григория Ефимовича, желал "быть назначенным на должность вице-директора канцелярии св. Синода". Когда Жевахов выразил справедливое возмущение Распутину, то с изумлением услышал от него: "Вольно же министрам верить всякому проходимцу… Вот ты, миленькой, накричал на меня, и того не спросил, точно ли я подсунул тебе Добровола… А может быть он сам подсунулся да за меня спрятался … Пущай себе напирает, а ты гони его от себя»15.
Приводится еще два красочных примера технологии очернения – создание живого двойника – человека, который будет выдавать себя за всем известного старца.
Первый пример «распутинских спектаклей» она приводит, ссылаясь на воспоминания писательницы Н.А.Тэффи, которая в компании журналистов была приглашена на встречу с Распутиным. В своих воспоминаниях она рассказала, что уже тогда заметила подлог и неестественность старца. «На этом свидание с двойником Распутина на закончилось. Через три-четыре дня последовало повторное приглашение, "заезжал Манасевич, очень убеждал приехать (прямо антрепренер какой-то! – так восклицает Тэффи) и показывал точный список приглашенных". Большинство из них не знали друг друга и пришли только поглядеть Распутина. Как заезженная пластинка, прокрутилась прежняя "программа": разговоры о "божественном", приставания, скабрезным тоном о Государыне, "хозяин все подходил и подливал ему вина, приговаривая: "Это твое, Гриша, твое любимое", "Распутин" напился, потом ударила музыка. "Распутин вскочил… сорвался с места. Будто позвал его кто… Лицо растерянное, напряженное, торопится, не в такт скачет, будто не своей волей, исступленно, остановиться не может". "Голос Розанова. – Хлыст!"… И вдруг Распутин остановился. Сразу. И музыка мгновенно оборвалась, словно музыканты знали, что так надо делать"»16.
Между прочим, Боханов в своей монографии, приводя воспоминания современников о Распутине, по неосторожности цитирует и воспоминание о двойнике старца, взятое у этой самой Тэффи: «Был он в сером суконном русском кафтане, в высоких лакированных сапогах, беспокойно вертелся, ерзал на стуле, дергал плечом… Роста довольно высокого, сухой, жилистый, с жидкой бороденкой, с лицом худым, будто вытянутым в длинный мясистый нос, он шмыгал блестящими колючими, близко притиснутыми друг к дружке глазами из-под нависших прядей масленых волос… Скажет что-нибудь и сейчас всех глазами обегает, каждого кольнет, что, мол, ты об этом думаешь, доволен ли, удивляешься ли на меня?»17. И никаких комментариев о том, что описан был исполняющий роль актер, а вовсе не настоящий старец. И это, честно говоря, странно, ведь сама писательница не поверила в то, что она видела Распутина. «Писательской интуицией Тэффи заподозрила в этих встречах "обделывание каких-то неизвестных нам темных, очень темных дел"»18.
Миронова также подробно расписывает, как в московском ресторане "Яр" гулял "двойник" Распутина с подставной компанией, и все разыгрывалось по обыкновению: пьянство, приставания к дамам, упоминания о Царской Семье, хлыстовская пляска. Но, к сожалению, у меня нет возможности передать все сказанное.
«Не только жизнь Григория Ефимовича исказили, оклеветали, сфальсифицировали, но и смерть его мученическую оболгали. Умышленно запутали историю страшной смерти, и все это делалось и продолжается делаться только для одного - сокрыть ритуальный характер убийства»19. К такому вводу приходит она после анализа информации об убийстве старца. Она справедливо считает, что воспоминания Пуришкевича и Юсупова, которые просто хвалятся тем, как изуверски, предательски и бесчестно они убили безоружного гостя – не более, чем элемент отвлечения внимания от поиска настоящих убийц. Практически всё, что было написано в их мемуарах не состыковывается с заключениями экспертизы, часть документов которой уцелела.