4. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление.

Общеизвестно, что далеко не все лица, совершившие преступление, привлекаются к уголовной ответственности. Осознавая неспособность государственной власти изобличить каждого преступника, законодатель не включил неотвратимость уголовной ответственности и наказания в число принципов российского уголовного права (см. ст. ст. 3-7 УК РФ). Несомненно, что одной из причин недостаточной раскрываемости преступлений является то, что во многих случаях не удается, что называется, задержать преступника с поличным, на месте преступления или в ходе последующих оперативно-розыскных мероприятий. Это ведет к совершению ими новых, порой более тяжких преступлений.  В связи с изложенным становится ясно, насколько важно иметь в уголовном законодательстве нормы, позволяющие задержать лицо, совершившее преступление, вопреки его воле, с применением правомерного насилия.  Как и в ситуациях необходимой обороны, крайней необходимости, лицо управомочивается причинить вред задерживаемому лишь при соблюдении определенных условий, прямо закрепленных в законе или вытекающих из смысла соответствующих правовых норм. Число этих условий должно быть минимальным, учитывая скоротечность ситуации задержания и ее, как правило, стрессовый характер. На наш взгляд, таких условий всего пять - два из них характеризуют совершенное задерживаемым деяние, а три - вред, который ему причиняется. Условия, характеризующие совершенное задерживаемым деяние: 1. Задерживаемый должен быть не просто причинителем общественно опасного вреда, а именно преступником, т.е. в его деянии должны содержаться все без исключения признаки состава преступления (или преступлений). Выше уже отмечалось, что соблюсти на практике это условие нелегко, особенно человеку, не обладающему юридическими познаниями. Однако и до соответствующей корректировки законодательной формулы уголовно-правового задержания в ряде случаев причинение вреда задерживаемому, не совершившему преступления, не должно влечь уголовной ответственности. Речь идет о так называемом “мнимом” задержании или, точнее, задержании мнимого преступника (невменяемого, лица, не достигшего возраста уголовной ответственности, действовавшего по неосторожности, когда состав преступления предполагает исключительно умышленную форму вины и т. п.). Причинение вреда указанному лицу будет извинительным, если задерживающий не должен был или не мог знать, что задерживаемый не является преступником. Иными словами, эта ситуация представляет собой частный случай невиновного причинения вреда (ст. 28 УК РФ). 2. Преступное посягательство уже совершено или прервано на предварительных стадиях. Тем самым признак наличности посягательства, обусловливающий необходимую оборону, в рассматриваемых ситуациях отсутствует, и это осознается (иначе будет состояние мнимой обороны) задерживающим. К сожалению, в юридической литературе это условие трактуется порой весьма нечетко. Так, А.В. Наумов и Н.Г. Кадников пишут о сопротивлении преступника при его задержании, не уточняя характера такого сопротивления.  Между тем сопротивление, если оно осуществлялось с применением насилия, содержит в себе, в зависимости от конкретных обстоятельств, признаки преступления, в том числе тяжкого и даже особо тяжкого (см. ст. ст. 317, 318 УК РФ). Мало того, даже попытка скрыться, не применяя к кому-либо насилия, признается законодателем преступлением средней тяжести или тяжким, если она выражается в побеге из места лишения свободы из-под ареста или из-под стражи (ст. 313 УК РФ). Во всех этих случаях налицо состояние необходимой обороны, а не задержания преступника. Это принципиально важно в практическом смысле, т.к. условия необходимой обороны значительно более льготны для лица, пресекающего общественно опасное поведение, нежели, как мы далее убедимся, условия причинения вреда при задержании преступника. Особо актуальным является вопрос о правовой природе пресечения попыток скрыться вооруженных преступников.  Исходя из того, что незаконное хранение, перевозка или ношение огнестрельного оружия, боеприпасов взрывчатых веществ и взрывных устройств образуют в соответствии с законом состав преступления средней тяжести или даже тяжкого преступления (ч. ч. 1-3 ст. 222 УК), причинение вреда при задержании их владельцев должно оцениваться по правилам необходимой обороны, а не ст. 38 УК. Мало того, наличие незаконно носимого холодного или даже газового оружия также признается преступлением (ч. 4 ст. 222 УК) и создает право на необходимую оборону до тех пор, пока таковое оружие не будет изъято, выброшено или приведено в негодность. При оценке опасности, которую создает незаконно носимое, перевозимое или хранимое оружие, боеприпасы или взрывные устройства, следует учитывать не только категорию преступления, предусмотренного ст. 222 УК, но и те общественно опасные деяния, которые может совершить лицо, владеющее этими предметами в данной конкретной ситуации. Таким образом, в сфере действия ст. 38 УК остаются лишь случаи, когда преступник, завершив преступление или, прервав его по причинам, не зависящим от его воли, пытается скрыться, не имея при себе оружия и не оказывая насильственного сопротивления. Во всех иных случаях сохраняется (или возникает вновь) состояние необходимой обороны со всеми вытекающими из него последствиями. Что касается временных рамок, в течение которых допускается насильственное задержание преступника, то непосредственно в ст. 38 УК они не определены. Думается, что они вытекают из содержания ст. 78 УК, устанавливающей сроки давности привлечения к уголовной ответственности и порядок их течения. Попытки сузить эти рамки, предпринимавшиеся еще в дореволюционной юридической литературе, видятся нам неосновательными, поскольку общественная опасность скрывшегося преступника может с течением времени не ослабляться, а наоборот, усиливаться (совершение новых преступлений, переход на нелегальное положение, уверование в безнаказанность, включение в состав организованной преступной группы и т.д.). Условия, характеризующие причинение вреда. 1. Вред должен причиняться исключительно лицу, совершившему преступление и уклоняющемуся от правосудия, а не третьим лицам. Закон запрещает, тем самым, причинять вред здоровью, скажем, родным или близким скрывающегося преступника, ограничивать их свободу (брать в заложники) ради его явки в органы власти. Здесь мы видим большое сходство с одноименным условием правомерности необходимой обороны. Хотя есть и отличие: если оборона от группового посягательства может заключаться в причинении ущерба любому соучастнику исходя из опасности посягательства в целом, а не его индивидуальной роли, то при задержании вред должен причиняться сугубо избирательно, т.е. в отношении только тех соучастников, которые пытаются скрыться. 2. Причинение должно быть единственным средством удержания преступника и доставления его в правоохранительные органы. По этому условию рассматриваемый институт сходен с крайней необходимостью, что еще раз подчеркивает его качественное своеобразие как симбиоза, объединяющего в себе конструктивные признаки ряда обстоятельств, исключающих общественную опасность деяния. 3. Вред не должен превышать мер, необходимых для задержания. В свою очередь как устанавливает законодатель в ч. 2 ст. 38 УК, “превышением мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда”. На первый взгляд, обрисованное условие, несмотря на некоторую многословность его законодательной формулировки, идентично соответствующему условию необходимой обороны. Однако обращение к ст. 114 Особенной части УК РФ убеждает нас в том, что законодатель значительно сузил рамки допустимого при задержании вреда, поскольку “порог” уголовной ответственности за превышение пределов необходимой обороны он установил на уровне умышленного причинения тяжкого вреда здоровью посягающего, тогда как за превышение мер, необходимых для задержания преступника, таковая ответственность наступает уже за умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести. Обращает на себя внимание и различие в санкциях ч.ч. 1 и 2 ст. 114 УК - превышение пределов необходимой обороны влечет наказание максимум до одного года лишения свободы (хотя оно всегда выражается в более существенном вреде здоровью посягающего), а превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, карается лишением свободы уже до двух лет. Столь же очевидно различие в санкциях ч. 1, 2 ст. 108 УК, которые устанавливают уголовную ответственность соответственно за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны и за убийство при превышении мер, необходимых для задержания. Такая дифференциация законодательного подхода к этим, хотя и родственным, но все же различным уголовно-правовым институтам актуализирует проблему допустимости причинения смерти задержанному преступнику. При анализе законодательной формулы превышения мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, обращает на себя внимание существенное, на наш взгляд, упущение, характерное, кстати, и для определения в законе превышения пределов необходимой обороны. Речь идет о том, что законодатель не ориентирует правоприменителя на учет такого важнейшего показателя угрозы правоохраняемым интересам, как личность преступника (посягающего - при необходимой обороне). Между тем, даже на статистическом уровне видно, что современный преступник становится все более дерзким, агрессивным, циничным и поэтому - более опасным.  Эти и другие обстоятельства (прежде всего факты наличия судимости, нахождения в розыске и т.д.) могут быть хорошо известны сотрудникам правоохранительных органов, осуществляющих задержание, и даже гражданам, пресекающим попытки преступника скрыться и уйти от уголовной ответственности и наказания.  Позиция законодателя тем более непонятна, если учесть, что не кто иной, как сам законодатель ввел как в Общую, так и в Особенную части УК многочисленные нормы, направленные на учет разнообразных характеристик лица, совершившего преступление. Так, среди обстоятельств, отягчающих наказание, он указал на рецидив преступлений; совершение преступления в группе, прежде всего организованной, особо активную роль в совершении преступления, совершение такового деяния с целью скрыть другое преступление; совершение преступления с особой жестокостью и садизмом; совершение преступления с использованием огнестрельного оружия и взрывных устройств и др. (ч. 1 ст. 63 УК). Ясно, что указанные признаки, относящиеся, в основном, к объективной стороне преступного деяния, достаточно однозначно характеризуют и личность преступника (особенно когда речь идет о прежних эпизодах его преступной деятельности или когда налицо значительный временной разрыв между совершением преступления и задержанием виновного). Особое внимание в этом плане уделяет законодатель множественности преступлений.  Было бы вполне обоснованным дополнение ст. ст. 37 и 38 УК РФ указанием на необходимость учета личности преступника при определении объема допустимого вреда, причиняемого ему в состоянии необходимой обороны, а также при задержании.