§ 3. Альтернативные браки

Говоря общо, возникновение любых альтернатив можно рассматривать как вызов неравенству. По-видимому, в нашем конкретном случае неравноправие полов привело к прорыву самовыражения и как к одному из его последствий — формированию альтернативных (классической моногамии) браков. Если описанные в предыдущем параграфе модели семьи в отечественной специальной литературе мало анализировались, то к изучению генезиса и принципов функционирования альтернативных моделей исследователи, по большому счету, практически не при-

- 211 -

ступали . Те же немногочисленные и необязательные суждения, которые удалось обнаружить, как и следовало ожидать, абстрактны и не затрагивают сути проблемы. К примеру, по П. Эглите (Латвия), это и скрытая форма двоеженства, и проявление вза-

75 В качестве иллюстрации альтернатив приведу несколько форм, представленных в англоязычной литературе. В частности, американские социологи, используя небольшие выборки (25—75 пар), построенные на добровольном сотрудничестве с респондентами, смогли "пробиться" в обычно скрываемые пласты приватных отношений. Какие же виды чаше всего упоминаются? "Регулягшо-г)аздельный" брак (commuter marriage) — это модель, суть которой в том, что муж и жена на определенной стадии развития индивидуальной семьи предпочитают жить раздельно в течение достаточно длительного промежутка времени. Супруги выбирают некую степень пространственной изоляции друг от друга, чтобы предотвратить рутинизацию жизни и бытовые коллизии и тем самым достигнуть максимального удовлетворения индивидуальных запросов и создать почву для творческого проявления. Нет сомнения, позволить себе такое могут лишь люди с высокими доходами, бездетные или имеющие взрослых детей. Следующая нетрадиционная форма — "открытый брак" (open marriage). Некоторые люди не'признают развод как лучшее решение возникших в семье проблем, посему они ищут возможности "открыть" брак. "Открыть" брак означает предпринять шаги к полному равенству и независимости супругов в интеллектуальной и профессиональной сферах. Короче, в браке муж и жена становятся независимыми партнерами. И последнее. Насколько можно понять, учитывая стойкость наших (да и американских) нравственных стереотипов, одной из крайних форм "сексуального открытого брака" является так называемый свининг (swinging). Здесь внебрачные сексуальные контакты в открытую практикуются обоими супругами, нередко одновременно и в одном и том же месте (35, 36).

-212-

имного доверия, не требующего юридического оформления прав и обязанностей партнеров, и возможность пользоваться двумя квартирами или приусадебными участками или некоторыми пособиями и преимуществами одиноких матерей (37, с. 20). Согласно Т. А. Гурко: «Семья, которая образуется в результате рождения ребенка незамужней женщиной, в научной литературе называется "материнской" или "внебрачной"»(11, с. 5).

Мне представляется бесспорным лишь следующее: альтернативы моногамным моделям пеянгам-ны, а в рамках славянской культурно-исторической тралишш.6игамны. Это допущение помогает минимизировать варианты — один мужчина и две женщины или одна женщина и двое мужчин. Опираясь отчасти на европейские публикации и в большей мере на собственные изыскания, я в состоянии сколько-нибудь детально обсуждать только первую из обозначенных моделей. Одно из описаний такой формы принадлежит сербскому юристу М. Босанацу, который дал ей, убежден, не вполне адекватное наименование — конкубинат (лат. concubinatus от con (cum) — вместе и cubo — лежу, сожительствую).

Под ним понимается длительный союз мужчины и женщины, не намеревающихся юридически закрепить брак. Это не анонимная жизнь, нравственно заранее предполагающая верность партнеров, совместную заботу о потомстве, возможность материального содержания одного члена союза другим. Казалось бы, по определению, конкубинат не что иное, как брак де-факто. Но дальнейшая конкретизация радикально меняет его смысл. Юрист утверждает, что "избыток" женщин предоставляет мужчинам

- 213 -

шанс наряду с официальной семьей (жена и дети) образовать параллельный союз с другой женщиной, имеющей от него "внебрачного" ребенка, или сохранить неформальную связь с "первой" женой, юридически оформив брак с бывшейконкубиной (38). Следовательно, конкубинат суть длительная, правом не закрепленная связь, в которой мужчина фактически имеет вторую сексуальную партнершу и общего с ней ребенка, а эта женщина — ребенка с отцом, но без узаконенного мужа. Встречаются ли подобные отношения в нашей стране?

Безусловно. Правда, как широко они распространены, однозначно сказать затруднительно, ибо, во-первых, до последнего времени само стремление расширить поисковый горизонт, мягко выражаясь, не поощрялось; во-вторых, исследование новых моделей подразумевало применение, наряду с количественными методами, и качественных, последнее требовало овладения специальными навыками.

Выдержки из спонтанного письма корреспондентки журнала "Работница" (1992 г.) с броским названием "Снимаю монополию на мужа", полагаю, дадут общее представление о бытующих формах отношений. Вот они в моем пересказе. С. К. пишет, что у ее мужа две жены. Она была первой, и поначалу их семья ничем не выделялась среди прочих. Когда муж полюбил другую женщину и сказал об этом С. К., ее горю не было границ — ведь у них ребенок! Муж, по мнению автора послания, несомненно, боролся со своей второй любовью изо всех сил, однако это ни к чему не привело. С. К. решила "уступить" мужа сопернице, но он и слышать об этом не хотел, утверждая, что не может жить без нее, как, впрочем, и без

-214-

другой. Он любил обеих этих женщин одинаково, "как человек любит солнце и воздух, мать и отца". Обсудив положение дел, все участники этой "Одиссеи" решили остаться вместе — впятером, приспосабливаясь. Конечно, философски замечает автор, не все сразу обстояло так уж благополучно: "Нам пришлось изрядно помучиться". Сейчас же все счастливы, любимы обе женщины и любят "замечательного мужчину". Все, как у мормонов, не правда ли?

Редакция справедливо назвала эту ситуацию нестандартной. Я, в свою очередь, предостерег бы причислять ее к разряду уникальных. Во избежание голословности дополню этот "душевный порыв" избранными сюжетами из двух неформализованных интервью, проведенных мною с членами бигамного союза.

Молодая женщина (около 40 лет), расторгнув помолвку, вступает в брак с мужчиной, имевшим к тому времени "узаконенную" жену и дочь. Уже сам по себе факт свидетельствует о ее неимпульсивном и решительном характере. Визуально наш респондент выглядит не только натурой рациональной, но и самостоятельной, т. е. полностью отвечает обыденному стереотипу эмансипированной женщины. Интервьюированная раз и навсегда решила не знакомиться с юридически признанной женой и ее отпрыском, а впоследствии не вводить в этот крут и своего ребенка.

Проживает на одной площади с ригидной и бескомпромиссной матерью. В этом доме ее регулярно навещает муж. Долгие годы проводили совместно отпуск. Такое времяпрепровождение рассматривается "конкубиной" как важное завоевание. Видимо, подсознательно "совместность" порождала ощущение перехода от ненадежной роли сожительницы к

-215-

признанному статусу жены. Однако со временем даже это завоевание превращается из радости в тягость. Короче, праздник замещается обыденностью. С возрастом (промежуток 10—12 лет) актуализируется потребность в уединении (даже от сына). Мальчика воспитывает рационально (к примеру, поощряет разнообразие интересов, покупаются электронные игры, практикуются зарубежные поездки), но вовсе избежать детоцентризма не удается.

Отношения с мужем постепенно выхолащиваются. Экономическая независимость, интеллектуальная автономия, с одной стороны, с другой — негармони-зированная духовная близость делают свое дело. В то же время экспрессивность, которая, по идее, могла бы подпитываться, по меньшей мере, периодичностью встреч, так ине превратилась в нечто неординарное. В итоге надежд все меньше, а разочарований все больше.

А вот основные линии интервью с мужчиной (около 50 лет), имеющим сына-студента в юридически оформленном браке и дочь-школьницу от фактического союза.

Юридически узаконенная жена, в принципе знающая о своей сопернице, не приемлет компромисса; одновременно, по ощущениям, открыто не предпринимает решительных шагов к разрыву с мужем. Ее позицию скорееможно охарактеризовать как пассивный нейтралитет: если в состоянии материально помогать (кстати, она имеет доход несравненно выше, чем супруг), то что ж, пожалуйста. И все же эта двойственность статуса напрягает ее экзистенциальную сущность, что самым непосредственным образом от-

-216-

разилось на воспитании ребенка — гипертрофированно детоцентристском: мама вся в сыне.

Каково самочувствие "второй" жены — между прочим, проживающей вне Петербурга, — сказать невозможно. Более или менее достоверно — она предана супругу-Состояние мужчины не назовешь нормальным, он в глубокой депрессии. Любит по-своему каждую из жен и, несомненно, обоих детей, дочь как будто несколько больше, чем сына. Что предпринять и как быть дальше—насущная проблема. Время от времени возникает желание уйти от первой жены, но не хватает ни решимости, ни жизненной энергии. Оставить все как есть — тупик, сблизить жен, а затем и детей — нет никакой реальной возможности. Словом, распутье. Пять человек не в состоянии найти спасительную нить Ариадны.

Интерпретация материала о бигамии требует особой тщательности: во всех случаях сведения получались от одного информатора. Основываясь на его высказываниях (письменных или устных) и самоощущениях, приходилось в большой мере достраивать поведение и эмоциональные реакции другой стороны. Во всяком случае, зафиксирована широкая эмоциональная гамма: от идиллии до откровенного отчуждения. С учетом сказанного рискну предположить следующее: конституирование бигамных отношений во многом зависит оттолерантно-адаптационных возможностей женщин и автономного потенциала мужчин. Достигнуть такого состояния, право же, архи-сложно. Ведь даже в единобрачии супруги порой ведут себя бескомпромиссно, а жизнь втроем (да еще при наличии сводных детей) чревата малопредсказу-

-217 -

емыми эмоциональными и психологическими стрессами.

Многократно сложнее высветить женскую бигамию. Нетрудно представить ужас филистера, сформировавшегося в патриархальных традициях, при одном лишь упоминании о возможности таковой. Осознавая терминологическую нестрогость, рискнем (за неимением на данный момент лучшего) обозначить женскую бигамию — суаньнантажем (sojgnan-tage — от франкского глагола sunnjon — заботиться, беспокоиться). Суаньнантаж — это устойчивый брачный союз (т. е. приводящий к рождению ребенка) замужней женщины преимущественно с холостым мужчиной. Холостяк принимает на себя не только нравственные, но и экономические обязательства — заботиться о своем ребенке (39, с. 99). Должен с сожалением констатировать: мне до сихпор не удалось привлечь добровольцев для интервьюирования.

На протяжении XX в. во многих странах в периоды социальных катаклизмов в молодежной среде возникают специфические объединения—коммуны, которые претендуют на занятие места семьи. В России они были преимущественно распространены в 20-е годы.

Для прояснения сути коммуны представлю Бахме-тьевскую общину смосковской Красной Пресни. Она состояла из 17 рабочих, которые вносили 50% зарплаты на питание и наем кухарки. Всей коммуной управляло выборное бюро. Оно намечало ежемесячный план общественных работ, следило за деятельностью коменданта и дежурного, назначаемого ежедневно по очереди из числа членов коммуны. Комен-

- 218 -

дант выбирался на месяц и более. Первый удар по коммуне был нанесен комендантом, растратившим более 100 рублей общественных денег. Рабочие устроили политсуд и выгнали проштрафившегося. Однако за год по тем же причинам было исключено еще три коменданта. Пришлось для поддержания бюджета частично сдавать внаем посторонним лицам жилплощадь общины. Начались перебранки и конфликты из-за того, что не все аккуратно делали очередные взносы. Инвентарь износился, а поправить и починить его не удавалось. Стали покупать себе пищу порознь. В конце концов, коммуна распалась. Прожили молодые люди в ней с июля 1924 г. по декабрь 1925 г.

Обобщая опыт российских коммун, можно сказать, что кое в чем он пригодился при организации студенческих и рабочих общежитий. Выполнить же роль нового показательного института коллективной жизни коммуны не смогли.

Нечто подобное наблюдалось особенно широко в 70-е — 80-е гг. в Германии (И. Хайдер), во Франции (Л. Руссель), в Англии (Р. Рапопорт) и США (Р. Вейс).

В Германии в начале 70-х годов коммуны представлялись обывателю ужасным кошмаром. С тех пор наступило определенное успокоение. Они стали менее радикальными, часто менее политизированными и в чем-то "обуржуазились". Общим для всех форм коммун является лишь то, что большое число не связанных родством (часто и браком) людей собираются в квартире (или в доме) для совместного ведения хозяйства. Количество жилищных сообществ, в принципе, незначительно. К примеру, в 1981 г. в ФРГ только 5% молодых людей в возрасте от 15 до

- 219 -

24 лет жили в них. Каждая четвертая или пятая община включала и детей (41, с. 275—280).

Совместное выполнение работ по дому и воспитание детей дают то преимущество, что они могут быть распределены между большим количеством лиц . Выполняемое в идеальном случае по очереди дежурство по дому и уходу за детьми особенно разгружает женщин от одностороннего прикрепления к обязанностям хозяйкииматери. Группа контролирует справедливое распределение работ по дому и уходу за детьми. Общины финансируют и ведут хозяйство из кооперативной кассы. Остаток личного дохода члены сообщества, как правило, оставляют себе. Возникает более высокая степень материальной защищенности для отдельного лица, потому что в моменты отсутствия заработка и денег солидарность группы оберегает его от нравственного и физического упадка. Коллективное владение средствами производства имеется в сельских коммунах, жилых и производственных кооперативах. Многие группы пользуются вместе принесенными членами сообщества предметами длительного пользования. Трудности, однако, возникают, поскольку не все члены коммуны пользуются вещами одинаково аккуратно, а также при выходе кого-либо из группы, когда встает вопрос о выкупе коллективно приобретенного предмета пользования. Утопические представления — вроде отмены парных отношений, ориентации на промискуитет и тому подобное так, как их пытаются реали-

76 Такую "безбрачную" коммуну в предместьях Лондона, в частности, живописал в большом монографическом труде Р. Рапопорт.

-220-

зовать в коммунах, — большей частью терпят крах. По утверждению Р. Вейса, в Гарвардской лаборатории коммунальной психиатрии проводили наблюдения над такими сообществами. В большинстве коммун разделялась идеология отказа от сексуальных табу. Однако в реальной практике индивиды вскоре осознавали невозможность полагаться на экспрессивную преданность нескольких партнеров. Одним из результатов такого рода разочарований являлось то, что "старшие" пары отделялись от "промискуи-тетных" коммун и переходили в парные сообщества с тем, чтобы защитить свой интимный мир (42).

Легко предвидеть, что у некоторых обывателей сложится впечатление о кризисном состоянии моногамии. К великому сожалению, так думает даже часть специалистов. Один из них, например, пишет: «Сексуальная революция" XX в. сопровождается ломкой традиционной моногамии, заменой ее "семьей-коммуной", гипертрофированием роли секса в жизни человека» (42, с. 189). Избегая двусмысленности, скажу без оглядки — это примитивизированное идеологическое клише. Во всех промышленно развитых странах (разумеется, и в России) базовой семьей, несмотря на существенную ее трансформацию, как и в прошлом, остается моногамия, на ее фоне все альтернативы выглядят небольшими вкраплениями (2, с. 366, 367).

-221 -