§ 2. Многообразие моделей

традиционной семьи на территории

бывшего Советского Союза

Советский Союз — и это известно многим — являл собой исторически образовавшийся многонациональный конгломерат. Каждой народности и этносу, само собой разумеется, присущи специфические обычаи, традиции, верования и механизм социальной регуляции. Вовсе не обязательно быть специалистом, чтобы понимать принципиальное отличие, к примеру, русской семьи от туркменской, украинской — от таджикской, эстонской — от грузинской. Можно продлить этот ряд и далее. Вместе с тем, трудно представить себе такие социальные и культурные условия, прикоторых семья литовца стала бы буквальной копией русской, азербайджанца — белорусской и т. п. Отмеченные различия, легко понять, далеко не формальны. С другой стороны, семья коренного населения Среднеазиатского и Закавказского регионов по некоторым базовым показателям (уровень рождаемости, частота разводов, зависимое положение женщин и т. д.) в большой мере напоминает состояние русской семьи начала XX в. Отсюда, полагаю я, имеется возможность в рамках некогда единой страны, хотя и задним числом, высветить обширный набор традиционных моделей семьи, детерминированный этническим многообразием. Рас-

- 104-

крою это соображение, прибегая к данным статистики и опросов.

Для начата обратимся к показателям совместно проживающих поколений и уровня детности. Доля брачных пар, живущих с одним или обоими родителями супругов, колеблется от 20% в России до 32% в Таджикистане. За годы, прошедшие между переписями населения 1970 и 1979 гг., доля брачных пар, живущих с родителями, в среднеазиатских и закавказских регионах увеличилась, причем в основном вследствие роста ее в сельской местности, а в остальных республиках она уменьшилась. Что же касается детности, то здесь картина следующая. Из общего числа семей (по переписи 1979 г.) имеют детей (до 18 лет), скажем, в Латвии, 34% — одного, 18,7% — двоих и 4,4% — троих и более, у 42,9% детей нет. Существенно иное распределение характеризует, например, семью Таджикистана. Соответствующие показатели выглядят так: 18,1; 17,0; 49,6; 15,3%. Таким образом, различия в величине и формах (двух-и многопоколенные) семей несомненны: для коренного населения Узбекистана, Таджикистана, Туркмении, Киргизии и Азербайджана характерно, во-первых, сохранение традиций нераздельных семей, в которых женатые сыновья чаще проживают с родителями, во-вторых, большее число детей, приходящихся на одну брачную пару (9, с. 51—59, 87—114).

Акцентирование внимания на этнической специфике семьи, разумеется, не означает отрицания общей направленности ее исторического развития. Ясно одно: признание прогрессивного характера эволюции цивилизации в целом влечет за собой признание этой же закономерности за отдельными соци-

- 105 -

альными институтами. Конкретный анализ трансформации— скажем, узбекской и русской семей — указывает на идентичность ряда эмпирических закономерностей.

Проясню эту мысль. Часть специалистов, не учитывающих особенность и историческую последовательность этапов моногамии, сопрягают ее прочность раз и навсегда с эффектом многодетности. Демограф О. Ата-Мирзаев при опросе 1363 семей в пяти областях Узбекистана обнаружил, что 92,5% многодетных женщин состояли в браке, причем в первом и, за редким исключением — во втором. Вдовы составляли 6,6%, а разведенные — лишь 0,9%. Отсюда он приходит к заключению: для среднеазиатских народов небольшое число разводов непосредственно связано с многодетностью (10, с. 33). Трудно сказать, чего в этом суждении больше: наивности или некритичной национальной "гордости". Чем же можно объяснить многодетность и относительно небольшое число разводов в узбекской семье? Ни для кого не является секретом глубокое влияние, которое оказывают на людей коренной национальности, особенно проживающих в сельской местности, догматы мусульманской религии. Исламское обычное право, как известно, санкционировало деспотизм мужа: Бог создал, записано в Коране, для вас из вас самих жен, и само ее появление вызвано потребностью мужчин (11, с. 191). Главное дело женщин, согласно тому же источнику — рожать детей, воспитывать их и вести домашнее хозяйство . По словам другого узбекско-

33 Как не вспомнить стереотипную фразу: "Восток есть Восток", и дополнить: "что Ближний, что Средний".

- 106 -

го исследователя — Н. М. Алиакберовой, и сегодня в быту очень сильны представления о недопустимости, греховности безбрачия, бездетности и контроля над рождаемостью (12, с. 24).

Картина существенно меняется, если обратиться к городской и, особенно, к столичной семье. Попутно отмечу одно важное обстоятельство — здесь больше замужних женщин, вовлеченных в профессиональную деятельность, последняя уже сама по себе является экономической опорой в противостоянии патри-архатным принципам. Итак, в городах меньше нераздельных семей: если в сельской местности каждая третья, то в урбанизированных поселениях—четвертая. Далее, ниже рождаемость. Согласно Н. М. Алиакберовой, уровень рождаемости на селе составлял по отношению к городскому в 1950 г. — 111,6%, в 1970 г. — 140,4 и в 1977 г. — 151,3%. О том же соотношении свидетельствуют ответы женщин (в целом по Узбекистану) на вопрос об ожидаемом числе детей (в %): 0.4 — не иметь, 5.6 — иметь одного, 32.7 — двоих, 15.0 — троих, 46.3 — четырех и более, а в Ташкенте: 0.5 — 11.2 — 46.9 — 19.0 — 22.4% (12). И наконец, обнаружены более высокие показатели расторжения браков. Остановлюсь сначала на динамике среднего числа разводов на 1000 супружеских пар. В целом по стране она такова: 1958—1959 гг. —

34 Согласно феминистской теории, патриархат — это "...социальная система, в которой мужчины доминируют, подавляют и угнетают женщин". Понятие подчеркивает "связь разных вариантов осуществления власти мужчинами над женщинами", включая "воспроизводство, насилие, сексуальность, работу, культуру и государство" (13, с. 449).

- 107 -

5,3, 1968—1970гг. — 11,5 и 1978—1979 гг. — 15,2 (9, с. 38), по Узбекистану по тем же годам — 1,4 — 5,9 — 8,1. Доля разводов в Узбекистане, таким образом, явно ниже, чем по стране в целом, но одновременно нельзя не заметить того обстоятельства, что рост интенсивности распада семей в республике превышал его темпы по Союзу. Больше — разводы по Ташкенту заметно выше общесоюзных: 3,7 против 2,6 на 1000 населения.

Сближение указанных семейных показателей с общесоюзными, вместе с тем, не исключает, существования у народов, исповедующих ислам, отголосков древнейших ритуалов и обычаев классического периода патриархальности. Вот лишь два таких "пережитка". До сих пор в ходу (опять же в основном в сельской местности) обряд оповещения при помощи демонстрации простыни результата первой брачной ночи. Горе невесте, если материя окажется чистой. Именно такую драму пережила, к примеру, узбечка Мойра Окилова. Муж от нее, не раздумывая, отказался, отослав с позором в дом родителей. (Мною приводится по: 14, с. 139—140).

Другой пример — распространение полигамии. Только в Андижанской области в 1975 г. оформили брак параллельно на началах шариата и советского законодательства 58 учителей, 45 студентов и более 20 врачей. Многочисленные факты брака по шариату представителями интеллигенции установлены научной студенческой экспедицией в селах Дагестана и Чечено-Ингушетии (11, с. 129). Кстати, это явление подтверждается данными судебной статистики Верховного суда СССР. По Азербайджану цифры, в

- 108-

частности, такие: в 1961 г. осуждено 40 человек, в 1962г. —50, 1963г. —42,в 1964г. —38ив 1965г.— 39, соответственно по Узбекистану: 32 — 66 — 39 — 41 —30 и 59 человек (11, с. 136).

Глубина инерции традиционного мышления рельефно пр оступает при ср авнении двух христианских народов, проживающих в одной стране, но в разных географических регионах. Социологи из Эстонии провели сопоставление ответов студентов Тартуского и Тбилисского университетов относительно их брачных установок, в частности, молодых людей спросили: как они полагают, возможны ли добрачные сексуальные связи для мужчин и для женщин? Студенты из Тбилиси ответили — только для мужчин, большинство эстонских студентов не усмотрели в этом отношении разницы между мужчинами и женщинами. Второй вопрос был сформулирован следующим образом: если между супругами возник конфликт, то как он должен разрешаться? С точки зрения грузинских студентов, последнее слово всегда за мужчиной. По мнению их коллег из Тартуского университета, сначала супругам следует обсудить причины возникновения конфликта, а затем принять согласованное решение. И наконец, выяснялась установка молодых людей по поводу развода. Каждый третий из тартуских студентов расценил развод как совершенно естественное явление. В Тбилиси такое суждение высказали лишь 2% студентов. Треть грузин ответили, что они о разводе никогда не задумывались, в то времякак среди эстонцев таких не было вовсе (15, с. 27—30). Ориентации грузинских и эстонских студентов, со всей полнотой отражают различные се-

- 109-

мейные принципы: первые акцентируют патриархат-ные привилегии, в то время как вторые — ценности современных моделей. Нет сомнений, традиционный тип семьи на территориибывшего Советского Союза (за некоторым исключением) представляет собой модернизированный вариант³ , однако и он неоднороден, особенности отдельных моделей выглядят довольно убедительно. Наилучшим образом она (эта специфичность) проступает при анализе важнейших параметров патриархальности — патрилокальнос-ти, патрилинейности и главенства мужа.

Первый вопрос, который, по сути, должен был бы встать перед молодоженами—где начинать совместную жизнь? В рассматриваемом типе семьи выбор места проживания практически предрешен. Женщина выходила замуж, в связи с чем должна была следовать за мужем, т. е. поселяться в семье его отца. Уход мужчин жить к жене — что имело место в исключительных случаях—расценивался общиной (патронимией) однозначно как оскорбление отцовского рода. И словом "примак" он клеймился пожизненно. Можем ли мы сегодня говорить о повсеместном изживании этого обычая? Обратимся вновь к материалам среднеазиатских исследователей. Читаем: для Узбекистана "проживание мужчин-зятьев в семье родителей своей жены не характерно, и обследование выявило лишь единицы таких факторов" (17, с. 63).

35 "У таджиков и памирских народов сохраняются (частью модернизируясь в соответствии с преобразованиями общества) многие традиционные особенности, уходящие своими корнями в глубокую древность" (16, с. 221).

- ПО-

В этом же ключе высказывается киргизский этнограф: "Если в прошлом муж никогда не поселялся в доме родителей жены, то теперь это иногда случается" (18, с. 82). Надо ли специально доказывать, что для русской семьи (тем более, городской) описанный обычай в принципе утрачен.

Другой стержень традиционной семьи — патри-лйнеиность, т. е. исчисление родства по .мужской линии. Эта система подразумевает передачу материальных и фамильных ценностей наследникам мужской линии. Отец был хозяином почти всего семейного имущества, от его воли всецело зависело, наградить сыновей или изгнать из дома, женить или развести.

В одном относительно недавнем исследовании было установлено, что фактор "важность продолжения фамилии" имеет прямую связь с числом рождений детей и с предпочтением мальчиков. А именно: 73,7% опрошенных желали иметь мальчиков и только 21% —девочек (19, с. 32).

Судя по моим наблюдениям, молодые мужчины даже в России вплоть до настоящего времени предпочитают — по крайней мере в качестве первого ребенка — мальчика. Казалось бы, чего ради? Передавать материальные ценности — так у подавляющего числа отцов, по большому счету их нет, духовные и нравственные — так они, несомненно, в равной мере важны для наследников как мужского, так и женского пола. По всей видимости, здесь мы сталкиваемся с неосознаваемым "давлением" многовековых традиций, которые занимают в теле культуры твердую нишу.

- 111 -

Главенство мужа в семье, образно говоря, замыкает круг зависимого положения жены. Что, как уже отмечалось, проявляется в сосредоточении экономических ресурсов в его руках. Не должно думать, что изживание экономических и нравственных приоритетов главы семейства происходит повсюду в одинаковом ритме. "По традиции муж, — замечает узбекский этнограф С. М. Мирхасимов, — и сейчас считается главой семьи и его слово во многих случаях является решающим. Так, 43,7% опрошенных ответили, что важнейшие вопросы в семье решает муж" (20, с. 38). Ему словно вторят демографы: "Уважение к старшим, главенствующее положение в семье мужа можно считать характерной особенностью сельской семьи" (21).

Много общего со среднеазиатскими стереотипами наблюдается в семьях коренного населения Закавказья и Северного Кавказа. По Я. С. Смирновой, в предреволюционное время в семьях сохранялась авторитарная власть мужчин, освященная адатом, шариатом и, в определенной мере законами Российской Империи (22). Полевые этнографические наблюдения и специальные социологические обследования, проведенные в том же регионе в 70-е годы, показали: в силу традиции формальным главой семьи в подавляющем большинстве случаев считается по-прежнему муж. В семье в целом половозрастное разделение труда стойко сохраняется. Идеология равенства полов, которую разделяет большинство супругов молодого и среднего возраста, не превратилась еще для многих в реальность их быта (23, с. 53—57).

- 112-

В Поволжье у татар и других народов преобладает, как и в прошлом, мужское главенство. Женщина (не вдова и не разведенная) реже возглавляет семью, чем у русских, украинцев, белорусов и народов Прибалтики. Согласно московскому социологу М. Г. Панкратовой, в марийской семье понятие "глава семьи" (указали 4/5 опрошенных в 70-е годы) непоколебимо и по-прежнему им считается мужчина. Сохраняется традиционный этикет. Жена и мать мужа стараются подчеркнуть престиж мужчины — главы семьи. Жена уважительно отзывается о муже, по меньшей мере при гостях и посторонних, оказывает особое внимание свекру. В домашнем быту более 90% семей сохраняют унаследованное разделение работ по полу (14, с. 137). В Сибири у бурят, алтайцев, тувинцев и якутов главой семьи за редким исключением считается старший мужчина. Глава тувинской семьи — "ог ээзи" — хозяин юрты. В то же время названием женщины — "херээжок", т. е. "нечистая" подчеркивалась ее обособленность и приниженность не только в семье, но и в обществе (24, с. 15).

Надо четко понимать, что традиционные отношения в последней трети XX века присущи в России не только Поволжскому или Сибирскому регионам. В городах Центральной России эти принципы, хотя и не в столь выраженной форме, также живучи. Назовем некоторые из них: сватовство, решение по поводу важнейших проблем жизнедеятельности семьи принимается мужчиной, исчисление родства — пат-рилинейно, брачующаяся меняет свою фамилию на

- 113 -

фамилию мужа, при наречении новорожденного используется реестр родовых имен .

Вторая центральная ось семьи, по определению, отношения родители — дети. В патриархальной семье на протяжении многих веков господствовала абсолютная родительская власть и авторитарная система воспитания. Малейшее нарушение этих принципов приводило к неотвратимым санкциям. Например, согласно Уложению 1649 г., сын, в равной мере и дочь независимо от возраста подвергались наказанию кнутом, если они грубо разговаривали с родителями, тем более при попытках предъявлять им иск. "... Дети в средние века нередко приравнивались к умалишенным, к неполноценным, маргинальным элементам общества" (25, с. 316), забота о них не была в обычаях крестьянской семьи. Так, писатель-разночинец Д. В. Григорович отмечал: "...самый нежный отец, самая заботливая мать с невыразимой беспечностью представляют свое детище на волю судьбы, нисколько не думая даже о физическом развитии ребенка" (26, с. 87). Размышляя о деревенском строе жизни, известный русский этнограф начала XX в. Р. Я. Внуков пришел к мнению об отсутствии

36 Патриархальная семья нетипична для западных стран второй половины текущего столетия, однако в некоторых специфических аспектах поведения мужчине и сегодня принадлежит доминирующая роль. Так опросы, проведенные в Англии, дают возможность предположить, что в семьях низших страт мужу удается сохранить за собой распоряжение деньгами. В голландской выборке респонденты указали на единоличное принятие решения отцом по поводу денежных расходов, и особенно по вопросу приобретения дорогих вещей (25, с. 396—398).

- 114-

в мировоззрении сельского жителя понятия ответственности родителей перед детьми, но, напротив, представление об ответственности детей перед родителями существовало в гипертрофированном виде. Отсюда особое почтение крестьян к пятой заповеди: "Чти отца своего и матерь свою".

Такие отношения в миниатюре отражали господствующую в обществе иерархичность. По словам французского историка Ф. Ариеса, «идея детства была связана с идеей зависимости: слова "сын", "валет", "гарсон" принадлежат также к словарю феодальных отношений, выражая зависимость от сеньора. Детство не кончалось до тех пор, пока не кончалась эта зависимость. Вот почему в обычном разговорном языке словом "дитя" называли человека низкого социального положения... Это были лакеи, компаньоны, солдаты и т. д.» (28, с. 231).

Зависимое положение молодого крестьянина в российской деревне даже в начале XX в. продолжалось до тех пор, пока он не вступал в брак. И в самом деле, до женитьбы парень, даже если ему за 20 лет, никем всерьез не воспринимался. Он — "малый". Уже в самом названии положения неженатого мужчины скрыты ущемленность его прав и социальная неполноценность. Однако перейти в статус взрослого, т. е. женатого (или замужней), также невозможно было без воли родителей³ .

И в наши дни народы Кавказа и Средней Азии отличает стойкая приверженностькследованию традиционным принципам в отношениях между родителями и детьми. Замечено, у азербайджанцев, если ребенок

37 См. работу 2, гл. II.

- 115-

или подросток ведет себя крайне неудовлетворительно и родители сами не в состоянии с ним справиться, то собираются уважаемые родственники и проводят с "отступником" воспитательную беседу, выражают ему свое осуждение. В Верхней Сванетии такого рода конфликты, как правило, выносятся на обсуждение старейшин фамилии. По данным 60-х—70-х годов, ни одно семейное дело не было доведено до суда (29, с. 212).

У таджиков и памирских народов не утрачен механизм передачи профессиональных навыков новым поколениям. Вовлечение ребенка в трудовой процесс происходит согласно обряду "сарбадон". Скажем, мальчик впервые выходил в поле помогать отцу. Любой из взрослых, который это обнаруживал, символически привязывал мальчика своим поясом — платком — к ручке лопаты или плуга, освобождая его только после обещания устроить общественную трапезу по случаю приобщения к взрослому миру. Кстати, и сегодня этот ритуал продолжает нести воспитательную нагрузку: ребенок видит — его труд оценен и приносит пользу родным и близким (16, с. 226).

Итак, статистические и опросные материалы, с одной стороны, безоговорочно свидетельствуют не только о заметном распространении модернизированного варианта патриархальной семьи , но и о наличии многообразных ее моделей, характерных тем или иным этническим общностям и географическим районам бьюшего Союза. С другой — эти прин-

38 Не будем заблуждаться: на территории современной России классическая патриархальная семья (типа "задруги", "патронимии" или "из") безвозвратно канула в прошлое.

- 116-

ципы в текущем столетии в большинстве регионов подверглись пересмотру. И когда сегодня подчеркиваются кризисные явления, то надо знать—речь идет Главным образом о патриархальных моделях семьи. На самом деле, эмансипация женщин и все сопутствующие ей социально-экономические и нравственные перемены подорвали (но не ликвидировали) основы авторитарности и, как следствие, изменение матримониального поведения, рост числа разводов и внебрачной сексуальной практики и др. Немало специалистов усмотрели в обозначенных тенденциях угрозу семье как социальному институту и стали активно лобировать в пользу реставрации. Сторонники этой идеи игнорируют взаимозависимость семейных моделей и ценностей глобального общества . Столь же бессмысленно призывать к форсированному разрушению традиционного типа. По-видимому, и в обозримые годы для какой-то части населения России (нет сомнения, незначительной) ведущие жизненные потребности и ожидания будут сводиться к внешне устойчивому браку, "домашнему очагу", профессионально незанятой жене, многодетности и т. п.

39 Впрочем, об этом подробнее пойдет речь впереди. - 117-