§ 2. Фридрих Энгельс (1820—1895)

Работа Ф.Энгельса "Происхождение семьи, частной собственности и государства" впервые была опубликована в 1884 г. История ее создания такова. Разбирая архивы К. Маркса, соратник обнаружил подробный конспект книги Л. Г. Моргана "Древнее общество", содержащий большое число критических комментариев, дополненных выписками из других источников. Убедившись в том, что данные этнолога подтверждают Марксово материалистическое пони-

мание истории и представление о первобытном обществе, исследователь счел своим долгом завершить этот труд.

Предваряя конкретный анализ семейных форм, Энгельс проясняет суть материалистического понимания истории: "Определяющим моментом в истории является в конечном счете производство и воспроизводство непосредственно жизни" (5, с. 4). Весьма общее положение им далее конкретизируется следующим образом: производство средств к жизни (питание, одежда, жилище и необходимые для этого орудия) — с одной стороны; с другой—производство и воспроизводство самого человека. Общественные порядки, прикоторых живут люди определенной исторической эпохи и страны, обусловливаются обоими видами производства — ступенью развития труда и семьи. Этнографические свидетельства, собранные американским антропологом, как раз и подтверждали, по убеждению автора^соответствие трех основных типов брака трем главным стадиям развития человечества. Дикости характерен групповой брак, варварству — парный, цивилизации — моногамия. Проследим пунктирно, в согласии с Ф. Энгельсом, исторический путь семьи. Трансформация семьи в первобытную эпоху видится теоретику исторического материализма в непрерывном сужении круга лиц (обоего пола), имевших право на сексуальные связи. Благодаря последовательному исключению сначала прямых, затем более отдаленных родственников, а впоследствии даже свойственников, всякий вид группового брака становится невозмож-

- 14-

ным . Таким путем постепенно и на протяжении веков формируется парный брак. Последнему, уточню, присущи похищение и покупка женщин, легкая расторжимость союза как по требованию мужчины, таки женщины, приэтом за обеимисторонамисохра-няется возможность вступления в повторный союз. Дети, что знаменательно, во всех случаях остаются у матери. Инициативу перехода к парной семье автор приписывает исключительно одному полу. Вот как ему видится это движение. Чем больше с развитием экономических условий жизни, сопровождаемым разложением древнего коммунизма и увеличением плотности населения, унаследованные издревле отношения между полами утрачивали свой наивный характер, тем больше они должны были казаться женщинам унизительными и тягостными, тем настойчивее должны были они добиваться как избавления права на целомудрие, на временный или постоянный брак исключительно с одним мужчиной. В дальнейшем, под влиянием тех же обстоятельств, уже мужчины прибегали к строгой моногамии — разумеется, только для женщин (5, с. 55). Для превращения парной семьи в моногамную, с точки зрения аналитика, нужны были новые предпосылки. Какие? Вот что полагает Энгельс. В Старом Свете одомашнива-

3 Проясним одну важную деталь. Ф.Энгельс в первом издании книги присоединился к взглядам Л. Моргана на кровнородственную и пуналуальную семьи, в четвертом же издании он значительно отходит от этих взглядов, допуская возникновение дуально-родовой системы непосредственно из промискуитета.

- 15 -

ние животных и разведение стад создали неслыханные до того источники богатств и породили в корне иные общественные отношения. Кому же принадлежали стада? — задается он вопросом. И отвечает: по меньшей мере, на пороге достоверной истории — главам семей, впрочем, так же, как и произведения искусства варварской эпохи, металлическая утварь, предметы р оскоши и, конечно, людской скот—р абы (5, с. 57). Быстро возрастающее богатство, перешедшее в частное владение отдельных семей, нанесло сильный удар по обществу, основанному на парном браке и материнском роде. Между прочим, надо не забывать, что уже парный брак ввел в семью новый элемент. Рядом с матерью он поставил достоверного родного отца. Согласно существовавшему в тот период разделению труда в семье, на долю мужа выпадало добывание пищи и необходимых для этого орудий труда, а значит, и право собственности на последние, следовательно, в случае расторжения брака он забирал их с собой. В то время как за женщиной оставалась ее домашняя утварь. По обычаю, муж был также собственником нового источника пищи— скота, в дальнейшем же и нового орудия труда — рабов. Вместе с тем, исходя из традиции рассматриваемого общества, детине могли наследовать отцу, ибо происхождение, напомню, велось в соответствии с материнским правом. Отсюда, настаивает теоретик исторического материализма, последнее должно было быть отменено, что реально и произошло. Для этого достаточно было простого решения: впредь потомство членов рода мужчин остается внутри него, тогда

- 16-

как потомство женщин исключается из него и переходит в род своего отца. Тем самым отменялось определение происхождения по женской и право наследования по материнской линии и, напротив, вводилось определение происхождения по мужской и право наследования по отцовской линии. Автор хорошо понимает невозможность определения точного времени, когда произошла эта революция у цивилизованных народов. Она целиком относится к доисторической эпохе. Но что такая революция совершилась, социолог нисколько не сомневается, ибо этот факт более чем достаточно доказан многочисленными следами материнского права, в частности, собранными швейцарским юристом и историком, автором работы "Материнское право" И. Бахофеном.

По оценке Энгельса, ниспровержение материнского права было всемирно-историческим поражением женского пола. Муж стал господствовать и в доме, а жена была закабалена, превращена в рабу его желаний, в простое орудие деторождения. Первый результат установившегося единовластия мужчин обнаруживается в формирующемся промежуточном типе семьи — патриархальном. Его главная характерная черта — организация некоего числа лиц, свободных и несвободных, в семью, подчиненную отцовской власти (5, с. 60) . В чем же главное отличие народившегося типа семьи? Моногамия отличается от парной семьи значительно большей прочностью

4 Это определение, кстати, полностью соответствует дефиниции Л. Моргана.

17-

брачных уз, они уже не могут быть расторгнутыми по желанию любой из сторон. Теперь исключительно муж имеет право отвергнуть свою жену — развестись. Во всей своей полноте новые принципы отношений проявляются у греков. Автор в этой связи напоминает сцену из "Одиссеи", в которой Телемах грубо обрывает свою мать и заставляет ее замолчать.

Моногамия, по мысли Ф. Энгельса, первый тип семьи, в основе которого лежали не естественные, а экономические предпосылки — именно победа частной собственности над первоначальной, стихийно сложившейся общей собственностью. Господство мужа в семье и рождение достоверно известных детей, наследующих его богатство, — такова была исключительная цель пожизненного единобрачия, откровенно провозглашенная греками. Словом, моногамия зарождается отнюдь не в качестве основанного на согласии союза между мужчиной и женщиной и еще меньше — в качестве высшей формы этого союза. Больше того. Она появилась как порабощение одного пола другим, как провозглашение неведомого до тех пор во все предшествовавшие времена противоречия между полами.

Пожизненное единобрачие, с точки зрения последователя К. Маркса, — несомненный факт исторического прогресса. Вместе с тем оно открывает, наряду с рабством и частным богатством, ту эпоху, когда всякий прогресс в то же время означает и относительный регресс; когда благосостояние и развитие одних осуществляются ценой страданий и подавления других. Мужчины одержали победу над женщи-

- 18-

нами, но увенчать победителей великодушно взялись побежденные. Рядом с пожизненным единобрачием и проституцией неустранимым общественным явлением сделался и адюльтер, запрещенный, строго наказуемый, однако неискоренимый (5, с. 72).

Показав причины возникновения моногамии, Ф. Энгельс прослеживает и социокультурную обусловленность многообразия ее моделей.

Заключение брака в современной нам буржуазной среде, настаивает он, происходит двояким образом. В католических странах родители, как и в прошлом, подыскивают сынку подходящую жену. Само собой разумеется, результатом сватовства является наиболее полное развитие присущего моногамии противоречия: пышный расцвет адюльтера с обеих сторон. Католическая церковь, саркастически замечает социолог, отменила развод, убедившись, что против супружеской неверности, как против смерти, нет никаких лекарств. Несколько иное положение в протестантских странах: сынку здесь, как правило, предоставляется большая или меньшая свобода выбора жены из своего класса. Поэтому основой для заключения брака может служить в известной степени любовь, как это, приличия ради, постоянно ипредпола-гается в соответствии с духом протестантского лицемерия. В данном случае адюльтер практикуется мужем не столь энергично, а неверность жены встречается не так часто. Но во всех конфессиях брак обусловливается классовым положением сторон, а посему всегда основывается на расчете. Отсюда интимный институт нередко обращается в самую грубую

- 19-

проституцию — иногда обеих сторон. В отличие от буржуазии брак пролетариата, по убеждению автора, в большинстве своем базируется на половой любви. Ибо в этой среде устранены все основы классического единобрачия. У этого слоя нет никакой собственности, для сохранения и наследования которой как раз и были созданы моногамия и господство мужа. С тех пор как крупная промышленность, уточняет свою позицию исследователь, оторвала женщину от дома, отправила ее на рынок труда, довольно часто превращая ее в кормилицу семьи, в пролетарском жилище лишились всякой почвы последние остатки господства мужа. Семья пролетариата, таким образом, уже не моногамна в строгом смысле этого слова, даже при самой страстной любви и самой прочной верности обеих сторон. И постоянные ее спутники, проституция и адюльтер, играюткак будто бы совершенно ничтожную роль. Жена фактически вернула себе право на расторжение брака, и, когда супруги не могут ужиться, они предпочитают развестись. Строго говоря, пролетарский брак моногамен в этимологическом значении этого слова, но отнюдь не в историческом его смысле.

Каковы же перспективы семьи, по Энгельсу? Понимая пределы возможных предсказаний, он следует излюбленному девизу К. Маркса: "De omnibus dubi-tandum" ("Сомневайся во всем"). Но одно последователю исторического материализма представляется безоговорочным: "Мы идем навстречу общественному перевороту, когда существовавшие до сих пор экономические основы моногамии столь же неминуе-

-20-

мо исчезнут, как и основы ее дополнения — проституции" (5, с. 81)⁵. На чем же зиждется такая убежденность. Моногамия возникла вследствие сосредоточения богатств в руках мужчин и из потребности передать эти богатства по наследству родным детям. Для чего достаточно было моногамии жены. Эта односторонность, продолжает социолог, будет "исправлена" предстоящим социальным переворотом, который превратит в общественную собственность неизмеримо большую часть передаваемых от поколения к поколению богатств — средств производства — и тем самым сведет к минимуму заботу о наследнике. Коль скоро моногамия обязана своим происхождением экономическим причинам, то не исчезнет ли она, когда исчезнут эти причины? — задается следующим вопросом аналитик. И отвечает категорически: нет. С превращением средств производства в общественную собственность исчезнут также и наемный труд — пролетариат — и действительная необходимость для известного числа женщин отдаваться мужчинам за деньги. Проституция исчезнет, а моно-гам ия станет, наконец, действительной и для мужчин. И заключает автор оптимистически: как только отпадут экономические соображения, вследствие которых женщины мирились с неверностью мужчин, — забота о своем существовании и еще более детей, — так их равноправие будет в большей степени способствовать действительной моногамии мужчин, чем полиандрии женщин.

5 См. об этом подробнее гл. VII.

-21 -

Отдадим должное немецкому социологу: скрупулезно проанализировав исторический путь семьи, он не стал навязывать потомкам единственно возможную модель.