Граница московских владений

В начале второй половины XVI века Глубокое находилось в зоне обширного театра военных действий — шла Ливонская война. Царь Иван Грозный, укрепляя централизованное Москов­ское государство, вел сражения за выход к Балтийскому морю. Осуществлению его замыслов противодействовал могуществен­ный Ливонский орден, который прочно обосновался на балтий­ских берегах, проникнув в земли Восточной Прибалтики еще в первой половине XIII века под знаком креста.

Спустя два года после начала войны, русские войска нанесли тяжелое поражение рыцарям-крестоносцам в Эргемском сраже­нии 1560 года. Но это было лишь прологом к двадцатипятилетней войне, и на путях московского воинства стояли Швеция, Польша, Литва.

На белорусские пределы Иван IV вступил как захватчик. 15 февраля 1563 года после упорной многодневной осады, которой руководил лично царь, пал Полоцк — по выражению Ивана Грозного, ключ Ливонии и Литвы. Богатства несметные лежали у ног грозного царя и он говорил: "Берега Двины серебряные, а дно ея золотое". И грабил он, и жег, и убивал полочан. И дал он ответ королю польскому Сигизмунду Августу, предлагавшему Москве вечный мир:"3а королем наша отчина извечная: Киев, Волынская земля, Полоцк, Витебск и многие другие города русские, так пригоже ли с королем мир заключать?"

Закрепившись в городе, Грозный уверенно двинул конные сотни поместного войска с отрядами стрельцов на Глубоччину. Путь московскому воинству в Глубокский край по руслам рек подготовил морозный февраль. Преодолев за несколько дней 150 верст по Двине, Диене и Березовке, конные и пешие порядки вышли из соснового бора на озерный лед у стен Березвечья. За спинами стрельцов на двухметровых древках поблескивала сталь бердышей. Одним ударом такого топора человек разрубался вдоль туловища пополам. Стрельцы были вооружены огне­стрельным оружием: пищалями, прикрепленными к плечевому ремню, и кремневыми ружьями калибром до 21 миллиметра с дальностью стрельбы до 200 шагов и скорострельностью до выстрела в минуту. Но основную силу царя составляла дворян­ская конница — поместное войско типа ополчения.

Придя на земли Глубоччины тем же — военным — путем, что и 44 года назад проделал его отец Василий III, Иван Грозный стал основательно обживать завоеванный край: провел учет подданного люда, домов, земель, имущества, установил новые границы. "Писцовые книги" перечисляют волости, занятые в первой половине 1563 года русскими войсками: "Десенская, Глуботцкая, Псуя (Туя), Прозортцкая, Азасская". Началась раз­дача земель новым владельцам и неволя Глубочан.

В "Книге рубежей" обозначена новая граница, установленная после захвата земель в 1563 году. Она протянулась от Уллы, Лукомля через Слободу Глуботцкую (Глубокскую), Березвечье, вдоль рек Березовки, Диены до Двины. (Кстати, название Сло­бода Глуботцкая подтверждает версию о том, что Слобода — название более раннее, чем Глубокое.)

Учитывая военную значимость захваченных земель, Иван Гроз­ный начинает сооружение ряда крепостей. Мощные укрепления строятся в Диене (1565) и в других стратегически важных местах. Возможно, в этот период появилась фортеца ив Глубоком имеются более поздние сведения об ее уничтожении).

Около двадцати лет граница новых владений Русского госу­дарства от Уллы до Березвечья оставалась неизменной. Но вот в 1576 году корона Польши оказалась у трансильванского князя Стефана Батория. У него богатый боевой опыт — участвовал в сражениях Ливонской войны. В свои 43 года Баторий полон энергии и желания повернуть москвитян вспять. Его фамильный герб — "волчьи зубы" — говорит о многом. Из поляков, венгров, немцев собирает он войско и 30 июля 1579 года выступает во главе его из Вильны в сторону Свири. Далее колонны Батория следуют через Поставы в Глубокое, где после остановки продол­жают поход по направлению города Диены, не встречая сколько-нибудь сильного сопротивления русских войск. В Дисне сиятельный полководец производит смотр своим формирова­ниям, готовя их к решительным сражениям за Полоцк.

В походе короля неотлучно сопровождает его личный секре­тарь Райнольд Гендейштейн — честный, серьезный человек, до­бросовестный историк, который ведет подробные записки о войне (позже он их издаст). Из них мы узнаем: "Благосостояние Полоцка, обязанного им единственно судоходной Двине, до того процветало, что этот город богатством своим превзошел самую литовскую столицу Вильну". Роскошь Полоцка влекла к себе и разжигала у солдат Батория страсть наживы, тем более что "весь край более чем на 285000 шагов от Полоцка до самой Поставы... был опустошен неприятелем". Пошли проливные дожди, лоша­ди вязли в болоте, погибали на дорогах. Не хватало продоволь­ствия, солдаты ели конину, а редкие купцы за съестные припасы брали непомерную плату. И все же Полоцк был взят.

Стефан Баторий дошел до Пскова, но длительная осада (143 дня) не увенчалась успехом. В 1582 году между Речью Посполи­той и Россией был заключен невыгодный для последней Ям-Запольский мир, а в 1583 году закончилась Ливонская война. В следующем году умер Иван Грозный.

О потерях москвитян в Глубоком при отступлении косвенно свидетельствуют документы владельца западной части Глубоко­го Юрия Деспот-Зеновича. В 1582 году он завещает сыну своему Крыштофу отпустить на волю личных пленников, татар и моск­витян, дав им деньги и коней.

Завещание Деспот-Зеновича содержит и другие интересные сведения. В нем перечислены не только недвижимые богатства магната, но и довольно разнородный социальный состав населе­ния местечка Глубокого (западного), что указывает на его сме­шанную экономику в последней четверти XVI века: "поместье отчизное Глубокое в повете Ошмянском, двор, збоже, мещан глубокских, бояров, людей оседлых, тяглых, пущи, млыны, ловы..." Как видим, из жителей первыми в этом перечне стоят мещане — главное сословие Глубокого. Родом своих занятий — ремесло и торговля — они выделяли местечко из окружающих сел. Мастерство мещан на торгах и ярмарках в Глубоком обра­щалось в металл монет, приумножая доход Деспот-Зеновичей. А кроме того, глубокские мещане обязаны были нести феодаль­ные повинности. При уборке урожая на большие сгоны (гвалты) принуждалось все трудоспособное население, а на сев и пахоту собирали обычно малые сгоны (по 1—2 человека от хозяй­ства). Скольким сгонам быть в год: четырем, пяти либо двенадцати — решал Юрий-Зенович. Еще глубокские мещане платили фиксированный натуральный и денежный оброк (чинш).

Бояре несли воинскую службу как в мирное, так и в военное время. Кроме того, они выполняли почтовые повинности. К разряду особо ответственных работ относилась доставка из Глубокого в Вильно, в королевскую казну, собранного с крестьян и мещан денежного оброка, т. е. боярам отводилась роль инкас­саторов. За службу они получали земельный надел в две волоки, обрабатывали его в основном самостоятельно, имея, однако, право владеть крепостными. Волока равнялась 21,36 га.

Тяглые крестьяне наделялись землей: на семью отводилась одна волока, за что та платила чинш магнату и два дня в неделю отрабатывала панщину в господском хозяйстве. Осадные кресть­яне были сильнее обременены повинностями: платили Деспот-Зеновичу деньгами и натурой, отрабатывали на сгонах и отдавали часть продуктов на содержание магнатского двора. Размер де­нежных платежей за одну волоку зависел от качества земли и находился в пределах от 66 до 106 грошей.

Натуральный оброк осадного крестьянина назывался дякло и стация. Дякло — это платежи зерном (рожь, ячмень, овес, гре­чиха, нередко льняное и конопляное семя). В основном глубочане платили Юрию Зеновичу рожью — ее посевы достигали 60% от всех зерновых. Рожь вывозилась и на внешний рынок. А вот когда у Деспот-Зеновичей бывали влиятельные гости из Вильно, Варшавы и Ошмян, прибывали послы или гонцы, тогда вступали в силу дополнительные разовые повинности (стация), которые регламентировались "Уставой на волоки" 1557 года: 1 яловица и 2 барана с 30 волок, 1 курица и 10 яиц с волоки. В данном случае предусматривалась и возможность денежной замены — два с половиной гроша с волоки.

Названный документ предписывал между тем и законода­тельные меры по охране природы, защите вод и лесов. Например, с апреля по июнь глубочане не имели права ловить рыбу.

Итак, завещание магната своему сыну по составу подданных людей раскрывает развитость городских черт Глубокого и одно­временно большую долю сельскохозяйственного труда в его жизни. В тот же 1582 год Глубокое во владении Корсаков также упоминается как местечко.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Конец XVI века в истории Великого княжества Литовского ознаменовался возникновением нового религиозного союза. В октябре 1596 года в Бресте была подписана уния (соглашение) об объединении православной церкви и католической на всей территории Речи Посполитой. Вдохновителями унии стали иезу­иты — монашеский католический орден, созданный в 1534 году испанским дворянином И. Лайолой для борьбы с Реформацией.

Реформация возникла в Европе как антифеодальное и анти­католическое движение, создавая в противовес папскому духов­ному владычеству национальную церковь, как, например, люте­ранство или кальвинизм. Эти процессы размывали могущество, богатство и влияние Ватикана — главного оплота феодального средневековья. Религия молодой буржуазии — кальвинизм возникла в сере­дине XVI века в Женеве. Затем центр Реформации из Женевы переместился в Париж и поставил под ее знамена гугенотов Франции. Стяги кальвинизма реяли в сражениях первой буржу­азной революции в Нидерландах, а в грядущем XVII веке — и английской.

Казалось бы, так далеко Глубокое от Парижа, Амстердама, Женевы, что искрам Реформации сюда не долететь. Однако каль­винизм ступил и на землю Глубоччины. Только внедрялся он здесь не буржуазией — в Глубоком она еще не родилась — а Крыштофом Зеновичем.

Оттон Гедеманн полагал, что кальвинистский собор в Глубо­ком был сооружен на месте костела Святого Михаила, вероятно, в 90-е годы XVI века. К тому времени в Глубоком существовала кальвинистская община, и определенная часть местечка приняла новую обрядность, которая отличалась простотой и доступно­стью — богослужение в храме сводилось в основном к чтению Библии. Была построена кальвинистская школа. Она действовала несколько десятилетий. Основное внимание в ней уделялось изучению богословия и духовному воспитанию, в то же время ученики получали обширные знания: изучали древнегреческий, латинский, белорусский и польский языки, историю, математи­ку, античную поэзию, обучались искусству красноречия и цер­ковному пению, занимались стихосложением. Пособием по бе­лорусскому языку служил учебник, изданный в Несвиже Буд- ным. Уровень подготовки в кальвинистской школе позволял глубочанам поступать в университет.

Для части белорусских магнатов, принявших кальвинизм (Кишки, Сапеги, Радзивиллы, Тышкевичи, Дорогостайские и представители ряда других династий), эта религия явилась спо­собом борьбы с Польшей за независимость. К началу XVII века на территории Беларуси действовало уже более 20 кальви­нистских общин и школ, в том числе в Полоцке, Минске, Витебске.

Чтобы нейтрализовать это движение, и была осуществлена Брестская уния. В историческом плане обстановка менялась чрезвычайно быстро. Глубоччина в этом не составляла исклю­чения. Вначале уния вызвала резкие протесты со стороны пра­вославных. Об одном из них, оформленном в 1599 году, расска­зывает белорусский историк и краевед А. П. Сапунов: "На полоцком сеймике, под председательством полоцкого подвоеводы Борбулака Корсака, составлен был в этом году протест против унии. В протесте подписывались и приложили фамильные печа­ти более 80 лиц православной белорусской шляхты (дворянства), потомки которых существуют в Беларуси и поныне, но уже ополячившиеся и олатынившиеся. Не лишним считаем приба­вить, что богатая и могущественная фамилия Корсаков владела почти всею северо-восточной частью нынешнего Дисненского уезда; вся фамилия эта была, конечно, православною".

Как оценивали иезуиты религиозную ситуацию в конце XVI века, видно из высказываний Ростовского: "...во всей Полоцкой области в конце XVI века считалось не более десяти дворян, исповедовавших католические догматы". Подобное же мы чита­ем у иезуита Стебельского: "Вильна даже в XVI веке была столицею и гнездом православия".

Католицизм планомерно вел свою экспансию на восток. До­стичь владычества папа римский мог не только продвижением в этом направлении монашеских орденов, но и строительством храмов. Строились костелы в Северо-Западном крае и на Глубоччине: в Иказни (1509), Поставах (1522), Диене (1583), Погосте (1593), Глубоком (два костела — 1628 и 1639), Удело (1642), Друе (1696), Прозороках (1698).

Размеренной поступи католицизма в освоении новых терри­торий противостояло существование и строительство православ­ных храмов. В середине XVI века на Глубоччине были возведе­ны: храм Святого Михаила на Березвечи, храм "страстотерпец Христов Георгий" в Голубичах, церковь в Залесье, церковь Свя­той Пятницы в Плиссе, церковь Святой Троицы в Псуе, церкви в Черневичах, Замошье и Глубоком.

В начале же XVII века влияние Брестской унии определило иное поведение феодалов на перспективу. Вот, например, фео­дал Севастьян Мирский основал церковь и православный мона­стырь в Мирах (Миоры), заключив свою дарственную запись словами: "Предаю проклятию и призываю на суд божий всякого, кто дерзнет нарушить эту мою волю". Но сын Мирского не внял предостережению родителя и превратил мирский монастырь в католический. В 1622 году Ян Корсак Голубицкий записал на Голубицкую церковь имение и повелел будущим владельцам: "Держачими мают быти законницы набожества греческаго веры стародавнре". Но сын Яна Корсака передал церковь Голубицкую и ее имение униатским монахам.

Владелец второй части Глубокого (нынешняя юго-восточная) Осип Корсак известен своей благотворительной деятельностью в пользу католичества. Им сделаны четыре крупных пожертво­вания: ксендзам в Вильно, базилианам в Березвечье, кармелитам босым в Глубоком и дарственная на светского каплана в Глубо­ком. Кармелитам босым Осип Корсак кроме местечка Глубокого со всеми мещанами, их повинностями и грунтами отдал еще и Ластовичи, Свило, Передолы, а также поместья Ольберовичи и Гнездилово. Щедрость магната этим не ограничивалась: получи­ли пожертвования и католические монахи в Докшицах, Парафья- нове, Тумиловичах, Прозороках, Дисне.

Богат был О. Корсак. Кто же пользовался его дарами? Что искали в нашем краю эти пришельцы, какие перипетии времени привели их сюда? Кармелиты босые долгими веками шли из своей первой общины в Палестине на горе Кармель через Европу, преодолели Польшу и в конце пути длиною почти в 400 лет осели в Глубоком. Местные условия оказались гораздо благоприятнее, чем ожидалось, и спустя короткие десятилетия труда и молитв они купались здесь в роскоши, но имени своему не изменили, оставшись босыми. Пусть не всегда успешно, но настойчиво кармелиты делали из православных католиков, немало преуспе­ли на ниве просвещения и оставили в Беларуси 23 костела.

А в трех верстах от Глубокого, в Березвечье, обосновались базилиане. Этот орден, основанный в IV веке в Византии с православным обрядом, после Брестской унии перешел в като­личество и стал ревностно служить Римской церкви. Дарствен­ная от 30 апреля 1638 года была дана березвецким базилианам на следующих условиях: монахи после смерти Корсака получают в полную собственность два имения — Березвечье и Вербилово. На доходы с этих владений им вменялось в обязанность выстро­ить храм и, разумеется, содержать себя. В случае принятия в свой состав схизматика (православного) и распутной жизни монастырь с имениями сразу же передавался католикам. Види­мо, для такого условия были основания. Набожный магнат имел возможность наблюдать результаты отсутствия у священнослу­жителей религиозного пыла: "В здешнем крае, — отмечает О. Корсак, — за нерадением священников, малые дети часто оста­ются без крещения, простой народ живет безбрачно и расторгает свои браки по своему произволу, лишен всякого духовного назидания, не знает молитв и ведет жизнь свою в разных заблуждениях".

Целую эпоху (XVII—XIX) составила деятельность на Глубоччине православных братств. Одним из них было плисское. С 1552 года о Плиссе (Плисо, Плисса) говорится уже как о владении Дмитрия Богдановича Корсака, в котором проживало "мещан дымов 24". Православное братство (в него входили ремесленни­ки, торговцы, мещане, духовенство) здесь существовало при церкви Святой Пятницы.

Сильное объединение братчиков действовало с XVII века в Дисне. Известно, что Петр Великий энергично поддерживал Дисненский монастырь, а Симеон Полоцкий, бывший учителем будущего царя, завещал этой обители часть своего состояния. Надо полагать, что деятельность православных братств в Дисне и Плиссе распространялась на весь Глубокский край. С 1794 года известно православное братство и в местечке Лужки, что в 25 километрах к северо-востоку от Глубокого. С XVI века до середины XIX века православное Свято-Онуфриевское братство существовало в Березвечье.

Трудно однозначно оценить роль униатской церкви в Белару­си. Долгое время она рассматривалась односторонне, преподно­силась в искаженном виде. Но вот еще в прошлом веке наиболее яркий представитель белорусской историко-краеведческой нау­ки А. К. Киркор в противовес мнению официальной историогра­фии утверждал, что базилиане многое сделали для образования белорусского населения. Сказанное ученым, во всяком случае, иллюстрируется деятельностью монахов униатского ордена в Березвечье. При монастыре существовала школа, где препода­вание велось на белорусском языке.

ПОД ЗНАМЕНЕМ ВЕРЫ

Религиозное противоборство очень часто служило поводом для развязывания войны, когда требовалось обосновать террито­риальные захваты. После присоединения 8 января 1654 года Украины к России (Переяславская Рада) русский царь Алексей Михайлович ("Тишайший" — так называли его) двинул в мае сорокатысячное войско к Смоленску, начав поход "на досадителей и разорителей святыя восточныя церкви греческаго закона". Его боярин Василий Петрович Шереметьев шел на города, рас­положенные по Западной Двине, а Богдан Хмельницкий напра­вил атамана Золотаренко с двадцатью тысячами казаков вверх по Днепру на Могилевщину.

Одним из первых распоряжений Тишайшего царя выступив­шему войску было: "костелам не быть, унеятам не быть, жидам не быть и житья никакого не иметь". В. П. Шереметьев без боя занял Невель, 17 июня почти с ходу взял Полоцк, в июле — Друю и Диену, а в августе — Глубокое.

Во время этой войны Глубокое не раз переходило из рук в руки. 30 июля 1654 года произошла битва, в которой "думный дворянин и ясельничий и воевода Ждан Васильевич Кондырев под Глубоком литовских людей (белорусов. — О. Г.) побил и языки и знамена и барабаны и мушкеты поимел". Но к середине августа обстановка изменилась настолько, что "Москва, которая была в Глубоком и разбила наших, с большим страхом возврати­лась в Полоцк, опасаясь какого-либо нападения из Вильны", — свидетельствует глубокский шляхтич в письме своему коррес­понденту в Вильню. На самом же деле такой угрозы москвитянам со стороны Вильны, где обстановка сложилась далеко не воен­ная, не существовало.

Из донесения царю воеводы Великого-Гагина в 1659 году известно, что русские в Полоцком уезде взяли "языков": глубо­чанина Гришку Пылинского и Андрюшку Львова, которые сооб­щили, что полковник Воллович "из Глубокого пошел к гетману Сапеге, а острожек на Глубоком сжег, а оставил де на Глубоком полку своего 10 хорунок" (около тысячи человек); пушки из Глубокого были вывезены людьми Волловича в Долгинов. Вое­вода доносил царю также, что в Мяделе стоит 4 тысячи кавале­рии и что Воллович из Глубокого пошел в Мядель. Печатные документы всей предыдущей истории не содержат фамилий рядовых лиц (только короли, князья, гетманы, воеводы и др.), а в этом впервые узнаем, что 350 лет тому назад в Глубоком жили Григорий Пылинский и Андрей Львов. В связи с этим приведем еще один краткий документ 1658 года.

Воевода Данила Великий-Гагин писал, что 31 декабря челобит­ную царю направил "бедовый поп Никифор, который был на Глубоком". В ней он сетует на невзгоды, что претерпел, будучи плененным и заключенным под стражу властями (вполне воз­можно, что полковником Волловичем). Через 35 дней на челобит­ной появилась помета: "По указу Великого Государя дать ему за полонское терпение и за выход государева жалованья три рубля да сукно доброе". По тем временам деньги немалые, особенно если вспомнить, что в дополнение к военной разрухе и неурожаю 1657 года в Беларуси вспыхнул страшный голод. Мемуарные источники тех лет свидетельствуют об ужасающей картине борь­бы за выживание. Наблюдались случаи трупоедения.

Но и это не все. По приказу русского царя с оккупированных белорусских земель в Россию было вывезено 300 тысяч человек коренного населения. Царские приказчики продавали белорусов на астраханском базаре по 3 рубля за голову — так Алексей Михайлович думал заработать на рабах миллион. Белорусский народ вскоре понял его истинную политику и оказал активное сопротивление, что явилось одной из причин неприсоединения Белоруссии к России.

Воина истощила оба государства — Россию и Речь Посполитую. В 1667 году в деревне Андрусово близ Мстиславля было заключено перемирие сроком на тринадцать с половиной лет.

Спустя пять лет в Москве у царя Алексея Михайловича родился наследник — сын Петр. А через 10 лет в Швеции появился на свет будущий соперник Петра в Северной войне Карл XII.

Северная война (1700—1721) началась для Петра I разгромом. В 1701 году ему нанес серьезное поражение Карл XII. Неудача заставила Россию реорганизовать армию, создать Балтийский флот. А Швеция находилась в расцвете могущества, имела первоклассное войско, владела захваченной в 30-летней войне Прибалтикой — главной своей житницей.

При предшественниках Карла XII шведские солдаты отлича­лись от воинов других европейских армий гораздо большей терпимостью к гражданскому населению, что снискало им за­служенное уважение. При новом короле все в корне изменилось. В народе до сих пор живет память о жестокостях шведов.

Варварству шведского воинства на Глубоччине предание припи­сывает уничтожение до фундаментов большого, процветавшего в те времена города Голубово, который начинался в 10 километ­рах к юго-востоку от Глубокого и простирался на 5—7 километ­ров в длину и 3—4 километра в ширину. Его территория очерчена ныне существующими деревнями Ковали, Ледники, Замошье, Королевичи, Королево, Голубичи. Площадь застройки предполо­жительно составляла около 20 квадратных километров. Обратим внимание на топонимику трех населенных пунктов: Королево, Королевичи, Голубичи. Последний топоним "Голубичи" пред­ставляется производным от "Голубово". Происхождение назва­ний "Королево" и "Королевичи" может быть связано с королев­скими владениями либо с какими-то событиями, имеющими отношение к пребыванию здесь королей.

Эти места были заселены еще в незапамятные времена. Свидетельства тому — обнаруженные тут находки: каменные топоры, каменное рубило и тоже каменный шар величиной с ядро пушки крупного калибра (находки обнаружены на земле кузнеца Станислава Михайловича-Ющинского и недалеко от дома Анны Савельевны Ющинской). В окрестностях между деревнями Ковали — Замошье до сих пор встречается множест­во тесаных камней с одной обработанной поверхностью — из них вполне могли быть сложены стены каменных зданий и сооружений. А в апреле 1983 года, когда около деревни Замошье очищались поля от камней, за железной дорогой (по рассказу жительницы деревни Ледники Тамары Никифоровны Ледник) вскрыли булыжную мостовую, участок улицы. При глубокой вспашке на полях (урочище Чабровка) обнажаются фундаменты домов.

Все это дает основания думать, что когда-то, в далекие времена, здесь существовало довольно крупное селение. Но разруше­ние, полное уничтожение легендарного города Голубово про­изошло все же не в годы Северной войны. Учитывая, что местечко Голубичи как владение Корсаков известно еще с середины XVI века, исчезновение города Голубово следует относить к более раннему историческому периоду. Поиском места города Голубо­во активно занимался художник Язеп Дроздович.

О том, как цепко хранит историческая память народа события многовековой давности, свидетельствует и такой факт. В пяти километрах к югу от Глубокого по шоссе на Докшицы располо­жена деревня Приперно. Уроженец ее Владимир Александрович Зевалич от своего деда Тумаша, прожившего долгую жизнь, слышал такое предание: на этом месте мужики шведов припер­ли, крепко били их и разгромили весь отряд. С тех пор и пошло название деревни — Приперно.

В июне 1705 года Петр I, союзником которого был польский король Сигизмунд Август II, прибыл в Полоцк, чтобы подгото­вить 60-тысячную армию к походу в Прибалтику. Он был раз­дражен против местного духовенства, имевшего тайные сноше­ния со шведами, но вел себя осторожно, так как находился на земле союзника. Накануне отъезда из Полоцка он с несколькими офицерами зашел осмотреть монастырь. Прибыл высокий гость, а хозяева не пустили его в алтарь. Петр сдержался и тут. Увидев икону, особо украшенную, он спросил: "Чей это образ?". Монахи дерзко отвечали: "Священномученика нашего Иософата (Кунцевича. — О. Г. ), которого ваши единоверцы умертвили". Петр вскипел и велел схватить одного. Но монахов было много, причем некоторые с оружием. Началась свалка. Наконец воен­ные все же одолели. С. М. Соловьев писал далее: "В этой схватке раздражение Петра достигло высшей степени, и он велел пове­сить монаха, отличавшегося своими выходками против него в проповедях". Этот случай заметно повредил Петру во взаимоот­ношениях с униатским духовенством. Видимо, поэтому он стал помогать православному братству Дисненского и Друйского монастырей.

1 июля, отправив накануне маршала Шереметьева с войсками вперед, Петр I с полками выступил походным маршем из Пол­оцка в Вильно. Кратчайший маршрут по дороге Полоцк — Виль­но, известной с середины XV века, проходил через Глубокое. Сколько времени стояли в Глубоком петровские войска и делал ли он сам здесь привал, неизвестно. Зато есть сведения (доку­менты совсем недавно обнаружил в Центральном государствен­ном историческом архиве Республики Беларусь Г. А. Коханов- ский) о пребывании Петра I в Глубоком и в 1704 году.

Потеряв к 1708 году Прибалтику, Карл XII высокомерно заявил, что эти земли он вернет себе в Москве. И вот 28 января шведы заняли Гродно, затем Сморгонь, Лиду, Олыпаны, а в марте Карл уже в Радошковичах. Здесь он сидел целых три месяца — стало невозможно добывать провиант, так как белорусы, не в пример прибалтам, добровольно ничего не давали.

Из Прибалтики, где формировался огромный обоз для швед­ской армии, к королю с докладом прибыл возглавлявший эту работу фельдмаршал Левенгаупт. Для охраны обоза Карл XII дал ему целую армию, и летом Левенгаупт вышел из Риги, двинулся на юг на соединение с войском короля. Обоз из более 7 тысяч повозок растянулся на полсотни километров: когда голова его входила в Докшицы, хвост еще был в Шарковщине. Оставив после себя обширную полосу разрушения, армия фельдмаршала полностью уничтожила Докшицы.

Обычно в первую очередь Карл XII разорял владения Радзивиллов, которые являлись сторонниками низвергнутого швед­ским королем польского властелина Августа II. Этому магнат­скому роду с XVII века принадлежала и юго-западная часть Глубокого. Но предать ее разрушению шведы не смогли, так как в июле 1700 года там все сгорело дотла, несколько раньше такая же участь постигла Дисну. Вообще же на Глубоччине боев со шведами происходило много, о чем свидетельствуют данные А. П. Сапунова об укреплениях времен Северной войны и местах захоронения шведов.

Несмотря на столь удачно начавшееся шествие, обоз Левенгаупта был вскоре остановлен: в сентябре в битве под деревней Лесной (ее Петр I назвал матерью Полтавской баталии) его полностью разгромили. Не дождавшись обоза, Карл XII круто повернул на Украину, где спустя 9 месяцев под Полтавой разве­ялось в прах могущество Швеции.

Крупнейшее поражение Карла XII позволило Петру I восста­новить на польском престоле Августа II Сильного. Война между тем продолжалась. Берега Балтики, порты, города оказались под властью России, на море одну за другой терпел неудачи швед­ский флот. В 1718 году в ночной перестрелке из-за глупой бравады получил пулю в голову Карл XII. Наступил последний период борьбы государств, который закончился подписанием в 1721 году в финском Ништадте мирного договора, положившего конец долгой Северной войне.

В оценке историков эта долгая война стала вершиной славы Петра I. Однако нельзя забывать, что русский царь вел ее на чужой территории, за чужой счет, средствами не брезгуя.

Война не только опустошала земли, но и развращала нравы. Так, 27 июля 1721 года несколько сот вооруженных кармелитов (босые) из Глубокого провели военную экспедицию верст за 70 от своей цитадели в Черницы (по дороге между Бегомлем и Лепелем), которой владел кушлинский староста Шпаковский. Они уничтожали посевы ржи, ячменя, гороха, пшеницы, топили скошенное в реке, причем в таком количестве, что возникали запруды.

Донесение в Полоцкий городской суд заканчивалось так: "Кроме того, они выискивали по застенкам и избам день и ночь скрывавшихся от нападения крестьян, чтобы их избивать, уби­вать и вешать.

Похвалялись и угрожали смертью самому е. м. вельможному пану Даниилу Шпаковскому, старосте кушлинскому".

Глубокские кармелиты знали свою силу.