Билет 26. Русская философия Общая характеристика

Русская философия обладает историческим и идейным своеобразием. Становление русской философии тесно связано с принятием христианства. Именно христианское вероучение в том виде, в каком оно сложилось в учениях восточных отцов Церкви, является главным источником философских идей. В историческом плане можно отметить, что русской философии периода средневековья не характерно то, что на западе известно как схоластика. Поэтому долгое время философское мировоззрение существовало не в своей теоретической (рационально-логической) форме, но как "умозрение в красках" (Е.Н. Трубецкой). Тем не менее уже в это время вырабатываются соответствующий русскому национальному характеру категориальный строй мышления, формируется его проблемное пространство в виде ключевых философских тем и вопросов, имеющих принципиальное значение становления философского самосознания русского человека.

XIX век считается временем рождения русской национальной философии как особого типа философствования и стиля мышления.

Основные особенности:

Основными чертами русской философии являются: принципиальный онтологизм (материалистический – русский марксизм и мистическо-религиозный – например, символическая онтология А.Ф. Лосева и П. Флоренского), идея синтеза разума, чувства и воли как условия достижения целостного знания («живознания») (И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, Вл.С. Соловьев, Н.О. Лосский, С.Л. Франк), антропологизм (А.И. Галич, Ю.Ф. Самарин, Н.Г. Чернышевский и др.) и обусловленный им глубокий интерес к исторической и нравственной проблематике, поиску правды жизни, правды служения общему благу своего целого (государству, отечеству и т.п.) ("западники" – П.Я. Чаадаев, В.Г. Белинский, А.И. Герцен и "славянофилы" – И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, К.С. Аксаков, Ю.Ф. Самарин), наконец, стремление к внутреннему духовному преображению в соответствии с православным представлением о сущности и смысле человеческой жизни.

Во всем этом особенно акцентируется задача не просто познания истины бытия, а пребывания в истине – жизнь в истине или, как выражал эту неистребимую потребность русского национального характера Вл. Соловьев, "внутреннее соединение с истинно сущим".

Эти черты, соответствующие русскому национальному характеру, весьма своеобразно проявляются в различных течениях и школах русской философии.

A. Онтологизм

Онтологизм русской философии понимают не как первичность материального бытия над познанием, а как «включенность познания в наше отношение к миру, в наше "действование" в нем» Поскольку наше отношение к миру выражается, прежде всего, в ценностном содержании мировоззрения, постольку онтологизм как черта философии означает соотнесенность познавательного процесса и его результатов с определенной системой ценностей жизни. Это значит, что истина как результат познания должна быть выражена в ее необходимой связи с ценностями и ценностными представлениями личности как субъекта познания и культурными универсалиями соответствующей исторической эпохи. Таким образом, онтологизм – это принцип, посредством которого устанавливается зависимость познавательного процесса и его результатов от общего характера и самого духа культуры в его ценностном выражении. Онтологизм в религиозном смысле связан с представлением о Боге – творце всего сущего и выражается в убеждении, что достижение человеком истины, правды жизни (добра) и совершенства (красоты) возможно только через Богообщение.

B. Идея синтеза знания, чувства и воли

Представление о том, что истинное знание есть знание целостное, или, точнее, единоцелокупное, исходит из того, что истина одна. Поэтому присущее философии и естественным наукам «стремление к сознанию этого единства есть постоянный закон и основное побуждение разумной деятельности» (И.В. Киреевский). Принцип простой: для цельной истины нужна цельность разума, и искание этой цельности есть постоянная задача мышления вообще и философского мышления в особенности.

В русской философии этот принцип получил свое конкретное развитие и обосновании на основе православного религиозно-философского мировоззрения. Вера в Бога полагается здесь необходимым условием истинного познания и именно она открывает путь к живому и цельному зрению ума (И.В. Киреевский). Причем вера понимается не как умственное (рационализированное) убеждение в достоверности чужого уверения, а как «действительное событие внутренней жизни, через которое человек входит в существенное общение с Божественными вещами (внешним миром, с небом, с Божеством)». Такая вера не есть один только внешний авторитет, перед которым человеческий разум должен ослепнуть, но авторитет и внешний, и внутренний, т.е. «высшая разумность», в котором наше свободное мышление возвышается через свое «сочувственное согласие с верой». Таким образом, вера рассматривается как основание объединения в гармоническое целое всех высших духовных сил человека: разума, возвышенного чувства, эстетического смысла, господствующей любви своего сердца, совести и бескорыстного стремления к истине. Только там, где достигнута гармония веры и рассудка, имеется «всецелый разум» (А.С. Хомяков).

Вл. Соловьев философски обосновывает и развивает выдвинутую славянофилами идею цельного живого знания. Достижение цельного знания, как определяет эту задачу Вл. Соловьев, «должно отвечать всем потребностям человеческого духа» и «удовлетворять в своей сфере всем высшим стремлениям человека»: для разума – это стремление к абсолютной истине; для воли – стремление к абсолютному благу или добру; для чувства – стремление к абсолютному совершенству или красоте. «Отделить теоретический или познавательный элемент от элемента нравственного или практического и от элемента художественного или эстетического можно было бы только в тех случаях, если бы дух человеческий разделялся на несколько самостоятельных существ, из которых одно было бы только волей, другое – только разумом, третье – только чувством. Но так как этого нет и быть не может, так как всегда и необходимо предмет нашего познания есть вместе с тем и предмет нашей воли и чувства, то чисто теоретическое, отвлеченно-научное знание всегда было и будет праздной выдумкой, субъективным призраком». Если у Гегеля выбор предпосылок определяется только мышлением, т.е. необходимым оказывается лишь такое допущение, которое оправдано человеческим разумом, то с точки зрения концепции целостного духа необходимое допущение (предпосылка) должна быть необходимой не только по отношению к разуму, но и по отношению к воле (как абсолютное благо) и чувству (как абсолютная и вечная красота).

C. Антропологизм

Проблема человека занимает центральное место в русской философии. Славянофилы (И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, К.С. Аксаков, Ю.Ф. Самарин) и западники (П.Я. Чаадаев, Н.В. Станкевич, В.Г. Белинский, А.И. Герцен), русские материалисты (М.А. Бакунин, Н.Г. Чернышевский, Д.И. Писарев) и идеалисты (А.И. Галич, Н.В. Станкевич), представители религиозно-философской мысли (Н.Ф. Федоров, Вл. Соловьев), персоналисты (А.А. Козлов, Л.М. Лопатин, Ф.М. Достоевский, Л. Шестов, Н.А. Бердяев, Н.О. Лосский) – всем им присущ глубокий, неподдельный, нередко всепоглощающий (например, в персонализме) интерес к человеку, его бытию, сущности и смыслу человеческой жизни.

В этом отношении особенностью антропологизма русской христианской философии является этический персонализм (прот. В.В. Зеньковский). С точки зрения персонализма значением подлинного бытия обладает именно личность, т.е. целостное себедовлеющее свободное индивидуальное бытие, которое раскрывается в триединстве ее начал: стремление к самореализации, центрированность на собственном духовном опыте и свободное творчество. При этом христианский персонализм, отвергая индивидуализм, «ведет к установлению внутренней связи личности с социальным целым» (Ю.Ф. Самарин), связывая бытие человека в мире высшими христианскими ценностями. Этический персонализм русской христианской философии выражается в понимании того, что «духовная цельность» личности «иерархически подчинена моральному началу в человеке» (прот. В.В. Зеньковский), которое составляет ее средоточие и жизненный центр (Ю.Ф. Самарин).