96. Латиноамериканские гос-ва: становление и развитие

Латиноамериканские государства в первые десятилетия XX в. Вступление латиноамериканских государств в XX в. происходило в условиях, когда их социально-экономические и национально-этнические структуры, мало изменившиеся после завоевания независимости, несли в себе многие черты прошлого. Латифундизм и клерикализм не были подорваны, а процессы этнической интеграции и национальной консолидации не завершились. Но развитие капитализма привело в XX в. к росту социальной и политической мобильности населения в латиноамериканских республиках, к утрате земельной олигархией и клерикалами монополии на власть. К руководству государством все чаще приходят представители национальной буржуазии, прежде всего ее верхушки. Постепенно увеличивалась активность политической жизни средних и беднейших слоев общества. В XX в. в экономике и политике латиноамериканских республик значительно возрастает роль иностранного капитала.

С начала XX в. постепенно преодолевается известный изоляционизм, присущий латиноамериканским государствам в XIX в. Они все более втягиваются в мировые хозяйственные связи, в общий процесс развития цивилизации. В результате этого процесса ключевые позиции в экономике латиноамериканских стран заняли не национальные предприниматели, а иностранцы. Господство иностранных компаний вело к деформированному развитию национальной экономики, к искусственной поддержке латифундизма, к консервации антидемократических государственных и правовых институтов.

Правящие круги США в начале XX в. с помощью “дипломатии доллара” и политики “большой дубинки” усиливали свое политическое и военное давление на правительства латиноамериканских республик, открыто вмешивались в их внутренние дела. Правительство США под предлогом защиты жизни и интересов американских граждан все чаще начинает посылать морскую пехоту в различные латиноамериканские государства с целью поддержать проамериканские диктаторские режимы (интервенции на Кубе, в Панаме, Доминиканской Республике, Никарагуа, Гондурасе). С помощью экономического давления и военной силы правительство США неоднократно навязывало латиноамериканским республикам договоры, которые грубо нарушали их суверенитет и нормы международного права.

В начале XX в. подрывается монополия “исторических партий” — консерваторов и либералов, начинается постепенный переход к многопартийной системе. Возникают новые политические партии. С началом XX в. в Латинской Америке усилились выступления широких масс населения против авторитарных режимов и продажных диктаторов.

Мексиканская Конституция 1917 г. и ее последующее развитие. Наиболее значительным событием в политической жизни Латинской Америки в начале XX в. явилась мексиканская революция 1910—1917 гг. Эта революция положила конец одному из самых антинародных и жестоких на континенте режимов П. Диаса, узурпировавшего президентскую власть, подчинившего себе практически все государственные органы. Он уничтожал своих конкурентов по выборам и политических противников без суда и следствия. В Мексике при Диасе говорили, что “желание стать президентом — это болезнь со смертельным исходом”.

В 1917 г. была принята новая Конституция Мексики. Она была разработана представителями национальной буржуазии вскоре после того, как было жестоко подавлено вооруженное крестьянское движение. Но она как продукт революции 1910—1917 гг. отразила, хотя и в измененной форме, ряд требований народных масс. Конституция Мексики на момент ее принятия была наиболее радикальным из всех существовавших тогда в мире конституционных документов.

Наиболее новаторскими были статьи Конституции, посвященные основным принципам государства. Центральное место занимала ст. 27, которая предусматривала, что “первоначальная собственность на земли и воды принадлежит Государству, которое имело и имеет право передать их частным лицам, создавая тем самым частную собственность”. В Конституции нашло свое отражение стремление мексиканской национальной буржуазии восстановить Государственный контроль над расхищаемыми иностранцами национальными ресурсами. Все полезные ископаемые, а также территориальные воды объявлялись “безусловной и неотчуждаемой” собственностью государства. Федеральное правительство могло уступать разработку этих богатств (за исключением нефти и некоторых других полезных ископаемых) в виде концессии частным лицам или обществам “в соответствии с правилами и условиями, предусмотренными законами” Мексики.

Конституция предписывала в целях “справедливого распределения общественных богатств” принятие необходимых законодательных мер по раздроблению латифундий, развитию мелкой земельной собственности, образованию новых сельскохозяйственных общин (“эхидос”).

Конституция Мексики раньше, чем это имело место даже в развитых странах Запада, признала важные социальные права трудящихся. Специальный раздел “О труде и социальном обеспечении”, состоявший из одной, но детализированной статьи (ст. 123), стал основой для принятия специального кодекса законов о труде. В этом разделе предусматривались 8-часовой рабочий день, особые условия труда для женщин и подростков, еженедельный день отдыха и ежегодный отпуск, послеродовой отпуск для женщин и т. д. Зарплата не должна была впредь выплачиваться товарами, чеками и расписками. Впервые в перечень прав, провозглашаемых конституциями, включались право рабочих объединяться в профсоюзы и право на забастовку, хотя последнее и ослаблялось рядом оговорок: забастовки не должны сопровождаться “актами насилия” или иметь иные цели, кроме как достижение “равновесия между различными факторами производства” и т. п.

Конституция 1917 г. приспособила к новым историческим условиям ту модель государственной организации, которая в основных своих чертах была создана еще по конституциям 1824 и 1857 гг. “Мексиканская модель государства исходит из федерализма, порожденного в свое время глубокой экономической и политической децентрализацией страны. В XX в. в связи с быстрым развитием капитализма в экономической и политической жизни Мексики тенденции к централизации власти являются доминирующими. Однако федерализм уже традиционно вошел в государственную и правовую практику страны.

Латиноамериканские государства в середине XX в. Уже с 30-х гг. зависимое и деформированное развитие капитализма, усилившее социальные контрасты, привело к медленным, но неизбежным изменениям в латиноамериканском обществе и в его политической системе.

Латифундизм, авторитаризм, незавершенность процесса этнической интеграции, сохранение традиционного уклада жизни коренного населения и другие тому подобные факторы самым тесным образом переплелись с социальным реформизмом, с использованием новейших достижений НТР, с быстрой урбанизацией, с ломкой старых поведенческих стереотипов и политического сознания. В XX в. значительно возросла социальная мобильность и политическая активность масс, их стремление к самостоятельному участию в политической жизни, причем в самых разнообразных формах. Все возрастающую роль начинает играть в жизни латиноамериканских государств внешний фактор. Широкая экспансия иностранного капитала имела своим результатом и политическую экспансию, стремления правящих кругов ведущих держав использовать страны субконтинента в своих глобальных военно-стратегических целях.

С конца 60-х гг. стало все более ясно обнаруживаться стремление латиноамериканских республик к противодействию гегемонистской политике США, к проведению независимого внешнеполитического курса. Это нашло свое отражение в целом ряде документов и решений ОАГ.

С 60-х гг., стремясь нейтрализовать влияние революционных сил и ослабить антиамериканские настроения, правящие круги США стали в большей степени делать ставку на использование в странах Латинской Америки политики реформизма. С этой целью была разработана программа “Союз ради прогресса”, предусмотревшая предоставление США финансовой помощи тем латиноамериканским странам, которые становятся на путь “мирной регулируемой революции”, т. е. проведения постепенных аграрных преобразований и других социально-экономических реформ, направленных на модернизацию капиталистических порядков.

Данная и последующие программы развития, хотя в целом потерпели провал, все-таки дали толчок к капиталистическим преобразованиям. Это в свою очередь повлекло за собой быстрый рост внешней задолженности, которая в настоящее время превратилась в одну из самых острых проблем на субконтиненте. Многие латиноамериканские республики оказались опутанными долгами транснациональным корпорациям и Международному валютному фонду.

Сложный клубок внутренних и внешних экономических противоречий, большая социальная и этническая неоднородность общества, рост политической активности населения ускорили в 30—60-х гг. падение монополии “исторических партий” и процесс формирования многопартийных систем. В большинстве стран обычным стал широкий спектр политических партий, начиная от профашистских группировок и традиционных консерваторов и либералов и заканчивая коммунистами и ультралевыми партиями и подпольными объединениями.

В середине XX в. в целом ряде стран Латинской Америки, особенно в тех, которые пережили экономические и политические катаклизмы, сама накаленная политическая обстановка породила многочисленные ультралевые и экстремистские группировки, которые отвергали легальные методы борьбы, признавали лишь практику террора, партизанской борьбы и т. д. Кубинская революция 1959 г., выросшая из партизанской войны, своим примером способствовала дальнейшему углублению революционного процесса на всем континенте. Но и на Кубе в ходе строительства социализма по подобию СССР произошло обычное для Латинской Америки постепенное превращение государства в авторитарное.

Все возрастающая политическая активность широких слоев населения, рост антиимпериалистических и демократических настроений, глубокий кризис традиционных структур оказали специфическое воздействие и на государственно-правовую жизнь латиноамериканских республик в середине XX в. Для большинства из них по-прежнему характерной оставалась практика государственных переворотов и военных мятежей, имевших своим результатом установление различного рода авторитарных, военно-фашистских и военно-гражданских режимов. Неспособность ряда диктаторов бесконечно подавлять оппозицию и контролировать политическую обстановку привели в конце 60-х гг. к целой серии контрпереворотов, которые имели своей целью восстановление законной власти. Приход к руководству государством прогрессивно настроенных военных, патриотических и демократических партий, представителей иных реформистских и демократических организаций представлял собой новое явление в государственно-правовой жизни стран Латинской Америки.

Для латиноамериканского конституционализма XX в. характерно то, что даже при самых жестких диктатурах творцы конституции были вынуждены сохранять ее “демократический фасад”. Авторитарные методы правления не означали исключения из конституций развернутых и детально разработанных глав или целых разделов, посвященных политическим правам и личным свободам граждан. Конституции большинства страх субконтинента, отражая тенденцию к концентрации политической власти, закрепляют унитаризм с ярко выраженной централизованной системой администрации, но сохраняют муниципальное самоуправление. В тех странах, где сохраняется федерация, последняя выступает прежде всего как исторически унаследованная форма административно-территориальной организации государства (Бразилия, Аргентина, Мексика, Венесуэла).

Основным стержнем конституционного механизма является президент республики, избираемый, как правило, сроком на 6 лет, причем не парламентом, а непосредственно населением. Это, по сути дела, выводило президента и правительство из-под парламентского контроля. Утвердившаяся в XX в. на субконтиненте своеобразная “суперпрезидентская” республика с обширными полномочиями президента является весьма удобным инструментом для установления режима личной власти. В Латинской Америке, согласно конституциям, в руках президента концентрируется правительственная власть: он осуществляет руководство государственным аппаратом и вооруженными силами. Велика роль президента и в законодательном процессе (право вето, президентские послания конгрессу, право издавать президентские декреты или “декреты-законы” и т. д.). Президенты-диктаторы, контролировавшие процесс избрания парламентариев, грубо вмешивались во внутренние дела конгресса, а в ряде случаев обходились без него. В период правления Перона в Аргентине за “неуважение к президенту” членов конгресса заключали в тюрьму.

Все возрастающую роль в политической жизни подавляющего большинства латиноамериканских республик (исключение — Мексика. Коста-Рика) с середины XX в. играла армия. Новые тенденции в развитии латиноамериканских государств в 80—90-х гг. XX в. Капиталистическая модернизация общества, которая происходила и происходит в течение всего XX в. на фоне постоянных экономических кризисов и политических потрясений, в конечном счете дала определенные результаты. В последние десятилетия политическая система в странах Латинской Америки претерпела существенные изменения. Получил свое второе рождение конституционализм с его демократическим потенциалом. В значительной мере основой этих изменений стал экономический рост, который осуществлялся в большинстве государств на основе различных программ развития (модели неокапитализма, демократического капитализма, коммунитарного социализма и т. д.). В большинстве стран субконтинента экономический рост имел место на основе не только национального, но и иностранного капитала, принесшего с собой новые современные технологии, оказавшего глубокое воздействие на все общество. Благодаря использованию результатов научно-технической и информационной революции, а также внедрению новых передовых технологий ряд стран вышел из состояния стагнации и стал динамично развиваться. Так, например, Бразилия попала в ведущую группу промышленно развитых стран мира. Экономический рост усилил изменения в социальной структуре общества, где наряду с традиционной олигархией и верхами национального капитала все большее значение стали приобретать средние слои. Они стали выполнять роль своего рода политического центра. Включающимся активно в государственную жизнь средним слоям удалось частично стабилизировать конституционную систему и смягчить крайности правого и левого экстремизма.

В 80—90-х гг. под воздействием усиливавшихся процессов перехода “от тоталитаризма и авторитаризма к демократии” все более очевидной стала тенденция к отказу от военных мятежей как средства достижения честолюбивых политических целей. Разрешение спорных проблем все чаще переносилось на арену легальной политической (в том числе парламентской) борьбы, а перевороты стали носить “дворцовый и бескровный” характер. Заметное воздействие на этот процесс оказали изменения в международном климате, прекращение “холодной войны” и противостояния двух сверхдержав. Становление нового международного порядка создало для латиноамериканских республик благоприятную внешнюю среду.

Таким образом, в 80—90-х гг. военные и военно-фашистские диктатуры, установившиеся в предшествующие десятилетия в результате путчей и переворотов, повсеместно уступили свои позиции демократическим структурам. Новые политические силы, утвердившиеся конституционным путем, а не с помощью насилия, восстанавливали государственно-правовой порядок, и прежде всего систему свободных выборов. Этот процесс был связан также с непрочностью и недолговечностью самих диктаторских режимов, ибо они вызвали глубокое разочарование части национальной буржуазии, средних слоев, а также широких масс населения, испытавших на себе все губительные социально-экономические последствия как гражданских, так и военных диктатур. Как правило, военные режимы успешно решали проблему захвата государственной власти, но демонстрировали обычно свою несостоятельность как в решении социально-экономических проблем, так и в осуществлении текущих задач гражданского управления.

Однако сама действительность в латиноамериканском обществе такова, что возможны отдельные рецидивы политических кризисов и государственных переворотов. По-прежнему значительная часть населения субконтинента с традиционным недоверием относится к демократическим институтам и считает, что только “сильная рука” способна устранить неэффективность и кор-румпированность государственного аппарата.