93. Основные черты развития гос-ва и права в странах Латинской Америки

Освободительная война 1810-1826 гг. и образование независимых государств. Несмотря на господство латифундизма и на многочисленные запреты и ограничения со сто­роны метрополий, в колониях постепенно зарождались ро­стки капиталистических отношений. Именно на этом фоне во второй половине XVIII в. в Латинской Америке пробуди­лось национальное самосознание. Политика метрополий порождала недовольство у раз­личных слоев трудящегося населения (индейцы, метисы, мулаты и т. д.). Но основная оппозиция колониальному ре­жиму проистекала все же со стороны наиболее влиятель­ной политической силы в колониях - латифундистов-кре­олов, а также со стороны усиливающейся местной буржуа­зии. В силу своего особого положения в колониальном об­ществе (богатство, доступ к образованию, навыки военной и политической деятельности) креолы играли ведущую роль в растущем движении за независимость.

В 1810 г. начались антииспанские выступления в Каракасе, Буэнос-Айресе, Боготе и других городах.

Освободительная война в колониях прошла два этапа (1810-1815 гг. и 1816-1826 гг.). К 1815 г. испанской короне после восстановления власти Фердинанда VII удалось вновь установить свою власть на всей территории Латинской Аме­рики, исключая Ла-Плату. С этой целью он использовал метод уступок и распространил на колонии либерально-де­мократическую Кадисскую конституцию 1812 г., принятую в Испании, но все-таки основной упор им был сделан на использование не испанской конституции, а на военные силы.

Уже на первом этапе освободительной войны создава­лись правительственные хунты, которые не просто руково­дили движением патриотов, но и становились ядром новой зарождающейся государственности. В хунтах выдвинулись такие талантливые военные предводители и государственные деятели, как С. Боливар, X. Сан-Мартин, X. Артигас и др. В ходе борьбы с испанской армией патриоты вырабаты­вали конкретные формы организации политической и госу­дарственной власти, которыми заменяли старую колониаль­ную администрацию.

По мере успехов освободительной войны (главным об­разом на втором ее этапе) правительственные хунты или специальные учредительные конгрессы провозглашали не­зависимость отдельных колоний. Как правило, это происхо­дило путем принятия специальных деклараций о независи­мости.

К концу освободительной войны на месте бывших ис­панских и португальских колоний возникли 10 независи­мых государств: Аргентина, Боливия, Бразилия, Великая Колумбия, Мексика, Парагвай, Перу, Центрально-Амери­канская федерация, Чили, Уругвай. С упразднением старого аппарата управления подры­вались многие феодально-колониальные политические по­рядки и институты: бюрократическая централизация, от­кровенная безответственность чиновников, суды инквизи­ции и т. д. В политическую практику молодых государств (по крайней мере, на первых порах), вводились новые абсо­лютно неизвестные колониальной эпохе политические и правовые институты: выборность государственных органов, процессуальные гарантии личности (право на защиту, пре­зумпция невиновности и т. д.), политические и личные пра­ва и свободы граждан.

Однако эти преобразования, проводившиеся в разной степени во всех государствах, нигде не привели к коренно­му изменению основ их социально-экономической, а следо­вательно, и правовой структуры.

Трудящиеся массы (крестьяне-индейцы, негры-рабы, городские низы и т. д.), втянутые в той или иной степени в освободительное движение, находились в плену религиоз­ных установок и традиционных представлений о незыбле­мости власти короля, чиновников и местных латифундистов. Они не были готовы к ликвидации самого сложивше­гося в колониях полуфеодального, полурабского образа жиз­ни и эксплуатации.

Первые конституции стран Латинской Америки. Основным политико-идеологическим и правовым кредо во всех новых государствах Латинской Америки с самого начала был конституционализм. Уже в ранних документах латиноамериканского конституционализ­ма нашли свое отражение передовые политико-правовые идеи и институты своего времени, закрепленные в консти­туционной практике Испании, Англии, США и Франции.

Первые конституции латиноамериканских государств, несмотря на отсталую социально-экономическую базу по­следних, испытали на себе в огромной степени влияние пе­редовых для своего времени идей республиканизма. В процессе создания национальной государственности и ее конституционного оформления острые разногласия воз­никали также по вопросам о государственном устройстве и степени административной централизации, о правовом по­ложении отдельных частей (провинций). Но в целом в пери­од становления латиноамериканских государств здесь во­зобладали идеи и практика федерализма (Бразилия, Мек­сика, Центрально-Американская конфедерация и др.). Практически все, даже самые ранние конституции, содержали декларации прав человека и гражданина и иные демократические положе­ния. Политическая неустойчивость предопределила уже в первые годы существования латиноамериканских государств конституционную нестабильность. Своеобразную попытку предотвратить внутренние раз­доры и слабость новой власти с помощью тщательно разра­ботанной государственной организации предпринял в сере­дине 20-х гг. С. Боливар. Он в принципе считал необходи­мым создание в Южной Америке единого централизован­ного государства, способного противостоять иностранному вмешательству.

Разработанная им в качестве "идеального образца" Кон­ституция Боливии 1826 г. предусматривала сильную цен­тральную власть. Сильная президентская власть, трехпалатный парла­мент и другие элементы Конституции, напоминавшие бона­партистские образцы, дали основание противникам Боливара обвинить его в стремлении к диктаторству. Однако романтическая надежда Боливара разрешить сложные противоречия латиноамериканского общества с помощью лишь чисто политических средств и простой цен­трализацией правительственной власти оказались несбы­точными. Реальная власть в Боливии, как и в других лати­ноамериканских республиках, находилась в руках крупных собственников, помещиков и клерикалов. Уже в 1829 г. после восстания в армии конституция 1826 г. была отменена. В Боливии, как и в других странах Латинской Америки, началась длительная полоса политической неустойчивости.

Каудилизм и диктаторские режимы. История латино­американских республик в XIX в. после завоевания ими независимости характеризуется острой социально-полити­ческой борьбой, определившей все своеобразие их после­дующего конституционного и государственно-правового развития. В первых конституциях, как отмечалось выше, были воспроизведены основные принципы конституционализма передовых стран того времени. Но в XIX в. лишь немногие из них действительно соблюдались на практике.

Незавершенность демократических преобразований, сохранение крупных латифундий и полуфеодальных, а в Бразилии рабовладельческих форм эксплуатации, социаль­ная и духовная подавленность большей части населения (осо­бенно индейского и негритянского) способствовали застой­ности общества и длительной консервации политической власти в руках помещичье-клерикальных кругов.

Уже в 20-30-х гг. XIX в. в большинстве латиноамери­канских республик в связи с формальным установлением конституционного строя, а соответственно и с организацией периодических выборов в органы государственной власти (президент, конгресс и т. д.) с неизбежностью стали возни­кать соперничающие группировки. На их базе в последую­щие десятилетия сложились две политические партии, по­лучившие со временем название "исторических".

После завоевания независимости бывшие монархисты, унитаристы и приверженцы бюрократического управления получили название консерваторов и объединялись обычно в консервативную партию. Эта партия в большинстве стран стала наиболее последовательным защитником интересов крупных землевладельцев и католической церкви. Консер­ваторы были открытыми сторонниками сохранения особых привилегий (фуэрос) армии и церкви.

Те круги латифундистов, которые были заинтересова­ны в торгово-промышленном развитии своих стран, верхуш­ка буржуазии, а также давние противники унитаризма и бюрократической централизации (федералисты) составили ядро либеральной партии. Либералы в XIX в. в Латинской Америке, как правило, не были склонны к радикализму и не стремились к коренному изменению существующего общества, в котором они были интегрированы так же, как и консерваторы. У них были разногласия с последними лишь по отдельным и относительно второстепенным вопросам общественной жизни, причем не всегда принципиальные.

В целом различия между историческими партиями были достаточно условными. Их политическое кредо выра­жалось не в программных документах, а в откровенной ставке на определенного сильного лидера (каудильо), видящего пе­ред собой одну-единственную цель - захват власти и соз­дание авторитарного режима. политические партии в XIX в. в лати­ноамериканских государствах были не инструментом пар­ламентаризма и демократии, а частью специфической сис­темы - каудилизма. Последняя строилась по существу не на конституционно-правовой основе, а на грубой силе, на традициях и на харизматическом авторитете предводителя-каудильо.

Практически повсеместно каудилизм стал тем полити­ческим фактором, который тормозил становление демокра­тических форм общественной жизни, придавал ей застой­ный характер, порождал политическую нестабильность.

Парадокс состоял в том, что большинство диктаторов-каудильо, несмотря на самые жестокие меры, применяемые к политическим противникам, как правило, не могли долго сохранить в своих руках государственную (президентскую) власть. На насилие со стороны правительства его политиче­ские оппоненты также отвечали насилием. В результате лишь сравнительно небольшое число президентов в XIX в. сохраняли свой пост до истечения срока. Значительная их часть была не просто свергнута в ходе очередного перево­рота, но и убита. В XIX веке благодаря активному вмешательству ар­мии в политическую жизнь государственные перевороты стали обычным явлением в подавляющем большинстве ла­тиноамериканских республик. Конституционная нестабильность. Сменяющие друг друга у власти каудильо и поддерживающие их политиче­ские группировки стремились внедрить своих ставленни­ков в государственный аппарат и усилить идеологическое воздействие на население. В связи с этим, а также в силу своего собственного честолюбия новый президент-каудильо, как правило, отменял ранее действовавшую конституцию и в спешном порядке организовывал "принятие" новой. К числу наиболее значительных и действовавших продолжительное время конституций в Латинской Амери­ке в XIX в. относятся конституции Аргентины 1853 г. и Мексики 1857 г. Так Аргентина являла собой "федеративную республиканскую представительную форму правления".

Федеральное правительство складывалось из законо­дательной, исполнительной и судебной власти. Законода­тельным органом был, как и в США, двухпалатный кон­гресс (палата представителей и сенат). Исполнительная власть вручалась президенту, избираемому путем двухсте­пенных выборов на 6 лет без права немедленного переиз­брания. Систему федеральных судов возглавлял Верховный суд.

Каждая провинция получала право на создание своей конституции "республиканского представительного харак­тера", а федеральное правительство гарантировало каждой провинции существование и функционирование ее инсти­тутов.

Наиболее значительные перемены в государственном строе латиноамериканских стран в XIX в. произошли в Бра­зилии, где была свергнута монархия. Принятие Конституции Бразилии в 1891 г. происходи­ло в сложной политической обстановке. Плантаторы-фазендейро, имевшие сильные позиции на провинциальном уровне и тесно связанные с иностранным капиталом, стреми­лись к расчленению страны и противились созданию силь­ной централизованной власти. Конституция, учитывая про­тивостояние сепаратистов и унитаристов, закрепила феде­ративное устройство Бразилии.