Поступок причастности
Бахтин говорит о поступке как о реализации какого-то смысла, ценности. Слово «поступок» возникает и у раннего Бубера со сходным значением «овнешнения» себя. Это особое решение: «не просто выбор того или иного варианта из возможных; это выбор между бытием или небытием, это отдача себя на милость жизни. Как бы отдача дара» (2). Следовательно, человек обретает свое истинное «Я», находит себя только в поступке, «самореализации в чем-то большем, чем я сам».
Поступок – своеобразная плата за диалог. Он является, по сути, экзистенциальным выбором и разделяет тех, кто сделал его, и тех, кто не делает.
Как тебе, дорогой читатель, нравится требование совершать поступки? Это совсем не по-гештальтистски: среда вдруг заговорила и чего-то хочет от тебя, от меня, от нас. Но кое-кто и сам вызывается и «согласен заплатить».
М. Папуш показывает, что человек, рассматриваемый в плоскости организм/среда, не имеет возможности экзистенциального выбора и не нуждается в нем (14). Однако гештальт-подход дает возможность работать с проблемой экзистенциального выбора, выходя за рамки концепции поля организм/среда. Об этом пишет Ф. Перлз, некоторым образом указывая на автономную причастность Бахтина: «Человек способен жить в заинтересованном контакте со своим обществом, не будучи поглощен им, но и не отчуждаясь от него» (17).
В данной работе мы говорим об особом поступке: об экзистенциальном выборе своей причастности. Концепция диалога по Бахтину дает ряд его характерных черт, которые нам представляются важными для гештальт-терапевтической практики.
Что дает и что требует такой поступок?
1) Расширение видения.
В этом смысле диалогизм Бахтина в понимании его исследователя М. Холквиста – «это, в первую очередь, способность видеть мир вне нас самих и, соответственно, умение правильно, трезво воспринимать себя самих «релятивно», то есть в конкретных взаимоотношениях с другими людьми и явлениями» (13).
2) Воплощение в качестве участника событий.
«Не только я вижу мир и других в нем, но и меня видят в нем» (2). Благодаря этому человек становится реальным. «Только через ответственную причастность единственного поступка можно выйти из бесконечных черновых вариантов, переписать свою жизнь набело раз навсегда» (20).
3) Круговая ответственность.
М. Холквист говорит, что в диалогизме экзистенция человека становится ответственной не только «за автономную свободу своего «Я», своей точки зрения. Но ответственна практически за всю круговую ситуацию, внутри которой я на самом деле занимаю одно единственное ограниченное место» (цит. по 13).
Итак, поступок причастности – это особый экзистенциальный выбор, требующий круговой ответственности и дающий новый уровень видения и самореализации человека.
Статическая модель диалога
Проиллюстрируем на графической схеме основные понятия этой статьи: диалог, поступок, встреча и контакт.
Как известно, картинкой, иллюстрирующей контакт, являются два соприкасающихся круга. Для диалога аналогичную схему мы предлагаем на рисунке 1.
Рис. 1 Одноуровневая модель диалога
На этом рисунке центр круга обозначает центр личности. Принадлежность к группе обозначается тем, что малые круги полностью входят в большой круг, а не пересекают его границы.
Поле группы показано более насыщенным, чем остальная среда, поэтому видно, что человек в диалоге соприкасается всей своей границей с группой.
Но структуре диалога более соответствует, как нам кажется, его объемная модель (см. рисунок 2).
Рис. 2 трехуровневая модель диалога
Экзистенциальный уровень
Личностный уровень
Групповой уровень
На этом рисунке, кроме межличностного уровня, появляются социальный и глубинный уровень. Верхний конус отображает поступок причастности, а нижний – автономность в контакте с самим собой.
Когда я нарисовал эти два рисунка, то пережил полный инсайт: так это же совсем как в «Маленьком принце»: удав изнутри и шляпа. Показываешь человеку рисунок 1 и спрашиваешь, видит ли он за ним рисунок 2. Если нет, то к диалогу не способен. Хотя, конечно, наша задача – расширять осознавание, а не отбраковывать всех неосознанных.
А может быть, это тоже про диалог: «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь»?
Встреча на рис. 2 изображается двумя соприкасающимися кругами и их нижними конусами, а автономная причастность – одним кругом с верхним и нижним конусами. В то же время, встреча и автономная причастность на рис. 2 – две стороны единого диалога.
Воодушевляющая метафора у меня возникла, когда я смотрел на этого «удава изнутри»: диалог по Буберу похож на стол – на него можно опереться, а диалог по Бахтину похож на столб – за него можно держаться. Смотрится по-разному, а отличие всего в одной букве. Хотя опираться можно и на столб, если что-то строить, а не идти домой по синусоиде. А вот держаться за стол – нельзя. Такая вот возникла краткая и наглядная теория диалога...