§ 36. Критика специфического релятивизма и, в частности, антропологизма

Если относительно субъективизма мы сомневаемся, был ли он ког­да-нибудь серьезно представлен в науке, то к специфическому реляти­визму и, в частности, к антропологизму до такой степени склоняется вся новая и новейшая философия, что мы только в виде исключения можем встретить мыслителя, совершенно свободного от заблуждений этой те­ории. А все же и последнюю следует считать, в вышеуказанном смысле слова, скептической теорией, и, следовательно, она полна величайших мыслимых вообще в теории нелепостей;здесь мы также находим, только слегка прикрытым, очевидное противоречие между смыслом ее тезиса вообще и тем, что осмысленно неотделимо ни от одного тезиса, как та­кового. Нетрудно обнаружить это в частностях.

1. Специфический релятивизм утверждает: для каждого вида судя­щих существ истинно то, что должно быть истинно сообразно их орга­низации, согласно законам их мышления. Это учение противоречиво. Ибо из него следует, что одно и то же содержание суждения (положе­ние) для одного, а именно для субъекта вида homo истинно, для другого

В этом его должны признать правым те, кто считает возможным делать различие между субъективными и объективными истинами, отрицая за суждениями восприятия, касающи­мися собственных переживаний сознания, характер объективности: как будто бытие для меня содержания сознания, как таковое, не есть вместе с тем бытие по себе; как будто субъективность в психологическом смысле противоречит объективности в логическом смыс­ле.

258

же,а именно для субъекта иначе устроенного вида,может быть ложным. Но одно и то же суждение не может быть тем и другим - и истинным, и ложным. Это яснб из самого смысла слов "истинно" и "ложно". Если релятивист употребляет эти слова в соответствующем им значении, то его тезис утверждает то, что противоречит собственному смыслу этого тезиса.

Ссылка на то, что словесное выражение принципа противоречия, раскрывающего нам смысл слов "истинно" и "ложно",- несовершенно, и что в нем речь идет о человечески истинном и человечески ложном -явно лишена значения. Подобным же образом и простой субъективизм мог бы утверждать, что неточно говорить об истинном и ложном и что при этом подразумевается "истинное или ложное для такого-то субъек­та". На это, конечно, субъективизму ответят: в очевидно обязательном законе не может подразумеваться нечто явно противоречивое, а ведь действительно противоречиво говорить об истине для того или другого, оставлять открытой возможность, чтоб одно и то же содержание суж­дения (обыкновенно мы говорим с рискованной неточностью: одно и то же суждение) было и истинным, и ложным, смотря по тому, кто его вы­сказывает. Но соответственно можно ответить и специфическому реля­тивизму: "истина для того или другого вида",напр., для вида homo, есть - в том смысле, в каком это понимается здесь - нелепость. Можно, правда, употреблять это выражение и в правильном смысле, но тогда оно имеет совершенно иное значение, а именно, под ним разумеется круг истин, доступных познанию человека, как такового. Что истинно, то абсолют­но, истинно "само по себе"; истина тождественно едина, воспринимают ли ее в суждениях люди или чудовища, ангелы или боги. Об этой истине говорят логические законы, и мы все, поскольку мы не ослеплены реля­тивизмом, говорим об истине в смысле идеального единства в противовес реальному многообразию рас, индивидов и переживаний.

2.Принимая во внимание,что содержание принципов противоречия и исключенного третьего принадлежит к смыслу слов "истинный" и "ложный",мы можем формулировать это возражение также следующим образом: Если релятивист говорит,что могут быть и такие существа, ко­торых не связывают эти принципы (а это утверждение, как легко пока­зать, равнозначно формулированному выше утверждению релятиви­стов), то он либо думает, что в суждениях этих существ могут выступать положения и истины, несогласные с этими принципами, либо же пола­гает, что у них процесс суждения психологически не регулируется этими принципами. Что касается последнего, то мы не находим в этом ничего особенного, ибо мы сами - такие существа. (Вспомним наши возражения против психологических толкований логических законов.) Но что каса­ется первого,то мы просто ответили бы так:эти существа либо понимают слова "ложный" и "истинный" в нашем смысле, тогда не может быть речи о необязательности принципов: ведь они относятся к самому смыслу этих слов и именно к тому смыслу, в котором мы его понимаем. Мы ни­коим образом не могли бы назвать истинным или ложным то, что про­тиворечит принципам. Либо же они употребляют слова "истинный" и

259

"ложный" в другом смысле, и тогда весь спор есть спор о словах. Если, например, они называют деревьями то, что мы называем суждениями, то те высказывания, в которых мы формулируем основные принципы, для них, разумеется, не имеют значения, но ведь тогда эти высказывания не имеют того смысла, в котором мы их употребляем. Таким образом, релятивизм сводится к тому, что смысл слова "истина" совершенно из­меняется, но сохраняется притязание говорить об истине в том смысле, который установлен логическими принципами и предполагается всеми нами всюду,где речь идет об истине.В едином смысле существует только единая истина, а в многозначном смысле, конечно, столько истин, сколь­ко угодно будет создать эквивокаций.

3. Организация вида есть факт; из фактов можно выводить опять- таки только факты. Основывать истину, как это делают релятивисты, на организации вида, значит придавать ей характер факта. Но это проти­воречиво. Каждый факт индивидуален, стало быть, определен во време­ни. В отношении же истины упоминание об определенности во времени имеет смысл лишь в связи с установленным ею фактом (именно, если это фактическая истина), но не в связи с ней самой. Мыслить истины как причины или действия - нелепо. Мы уже говорили об этом. Но если нам скажут, что истинное суждение, как и всякое другое, возникает из ор­ганизации судящего существа на основании соответственных естествен­ных законов, то мы возразим: не следует смешивать суждение как со­держание суждения, т. е. как идеальное единство с единичным реальным актом суждения. Первое предполагается там, где мы говорим о сужде­нии "2x2=4", которое всегда тождественно, кто бы его ни высказывал. Не следует также смешивать истинное суждение как правильный, со­гласный с истиной акт суждения с истиной этого суждения или с истин­ным содержанием суждения.Мое суждение,что 2x2=4,несомненно, ка­ узально определено, но не сама истина: 2x2=4.

4. Если всякая истина (как предполагает антропологизм) имеет сво­им единственным источником общечеловеческую организацию, то ясно, что если бы такой организации не существовало, не было бы никакой ис­тины. Тезис этого гипотетического утверждения противоречив; ибо суждение "истина не существует" по смыслу своему равноценно сужде­нию "существует истина,что истины нет".Противоречивость тезиса вле­чет за собой противоречивость гипотезы. Но в качестве отрицания ис­ тинного суждения с фактическим содержанием она может быть ложной, но никогда не может быть противоречивой. И действительно, никому еще не приходило в голову отвергнуть в качестве нелепостей известные геологические и физические теории, которые устанавливают начало и конец существования человеческого рода. Следовательно, упрек в про­тиворечивости касается всего гипотетического утверждения, так как оно связывает осмысленную ("логически возможную") предпосылку с про­ тиворечивым ("логически невозможным") следствием. Этот же упрек применим к антропологизму и mutatis mutandis к более общей форме ре­лятивизма.

5. Согласно релятивизму, в силу организации какого-либо вида,

260

могла бы получиться обязательная для этого вида "истина",что такая ор­ганизация совсем не существует. Должны ли мы тогда сказать, что она в действительности не существует, но только для нас, людей? А если бы вдруг погибли все люди и все виды мыслящих существ, за исключением одного этого вида? Мы вращаемся в кругу явных противоречий. Мысль, что несуществование специфической организации имеет свое основание в самой этой организации, есть явное противоречие. Обосновывающая истину, стало быть, существующая организация наряду с другими исти­нами, должна обосновывать истину ее собственного небытия. Нелепость становится не многим меньшей, если заменить несуществование суще­ствованием и соответственно этому на место указанного вымышленного, но с релятивистской точки'зрения возможного вида взять за основание вид homo. Правда, исчезает вышеупомянутое противоречие, но не ос­тальная, связанная с ним нелепость. Из относительности истины следу­ет, что то,что мы называем истиной, зависит от организации вида homo и управляющих ею законов. Зависимость должна и может быть понята лишь, как каузальная. Таким образом, истина,что эта организация и эти законы существуют, должна черпать свое реальное объяснение из того, что они существуют, причем принципы, согласно которым протекает объяснение, тождественны с этими же законами - сплошная бессмысли­ца. Организация была бы causa sut па основе законов, которые причинно вытекают из самих себя и т. д.

6. Относительность истины влечет за собой относительность суще­ствования мира. Ибо мир есть не что иное,.как совокупное предметное единство, соответствующее идеальной системе всей фактической исти­ны и неотделимое от нее. Нельзя субъективировать истину и признать ее предметом существующим абсолютно (в себе), ибо этот предмет су­ществует только в истине и в силу истины. Стало быть, не было бы мира в себе, а только мир для нас или для каких-либо других видов существ. Кое-кому это может показаться вполне подходящим; но ему придется призадуматься, когда мы обратим его внимание на то, что и его "я", и содержание его сознания тоже суть части мира. И "я есмь" и "я пере­живаю то и то" могло бы оказаться ложным, напр., если допустить, что я так устроен, что в силу специфических особенностей моей организа­ции, должен отрицать эти суждения. Да и не только для того или другого вида,но и вообще мир не существовал бы, если бы ни один вид мыслящих существ не был так счастливо организован, чтобы признавать мир (а в нем и самого себя). Если держаться только фактически известных нам видов,т.е. животных,то каждое изменение их организации обуславли­вало бы изменение мира, причем, разумеется, согласно общепринятым учениям, сами животные виды должны быть продуктами развития мира. И вот у нас идет веселая игра: из мира развивается человек, а из человека - мир; Бог создает человека, а человек - Бога.

Сущность этого возражения состоит в том, что и релятивизм нахо­дится в очевидном противоречии с очевидностью непосредственно на­глядно данного бытия, т. е. с очевидностью "внутреннего восприятия" в правомерном, а стало быть и неизбежно необходимом смысле. Очевид­ность суждений, основанных на наглядном представлении, справедливо

261

оспаривается, поскольку они по своему замыслу выходят за пределы со­держания фактических данных сознания. Но они действительно очевид­ны там, где их замысел направлен на само это содержание и в нем, как оно есть, находит свое осуществление. Этому не противоречит неопре­деленность всех этих суждений (вспомним хотя бы неустранимую ни для какого суждения, основанного на наглядном представлении,неточность в определении времени, а в иных случаях и места).